КулЛиб электронная библиотека 

Лелёка и голубая пуля [Мира Виссон] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Мира Виссон Лелёка и голубая пуля

Бутерброд всегда падает маслом вниз.

Девушка угукала в трубку и что-то быстро записывала на маленьком листочке с клейким краем. Едва она закончила разговор, раздался внутренний звонок. Это был шеф.

– Леночка, сделайте-ка мне кофе.

– Хорошо, Игорь Натанович.

Приклеив бумажку рядом с телефоном она побежала на кухню. Достала чистую чашку, быстро долила воды в контейнер кофеварки, засыпала новый кофе, мысленно ругнувшись на менеджеров, которые уже выпили всё, а новый не засыпали. Взглянула на пару чашек, стоящих рядом с мойкой – она так и не успела вымыть посуду, а ещё у шефа в кабинете грязная чашка. Пока готовился кофе быстренько вымыла посуду. Поставила на поднос чашку с новой порцией кофе и поспешила в кабинет шефа.

Оттуда она возвращалась с тем же подносом, но уже с грязной посудой. Решив не откладывать на потом, а то может до вечера больше времени не будет, вымыла чашку. Пока она была занята в обеденной зоне, кто-то в офисе где-то открыл окно. Сквозняк пролетел по офису, зашуршав бумажками, сбросив со стола документы, где-то хлопнул дверью, а где-то оконной рамой. Бумажка с записью, чуть ранее сделанной секретаршей, не удержалась на столе.

Начальник АХО вечно экономил. Леночка уже не раз ругалась с ним, требуя, чтобы он покупал качественную канцелярию, но он вечно придумывал отмазки, то не было на складе определённой марки, то забыл, что ему уже сто раз было говорено. Вот и в этот раз, вместо качественных, но дорогих блоков стикеров, он привёз какое-то недоразумение, которое едва держалось на горизонтальной поверхности, с вертикальной же отклеивалось моментально.

Пробежавшего по офису сквозняка эта бумажка, разумеется, не выдержала, отклеилась от стола и, кружась в воздушном потоке, спланировала, удаляясь всё дальше от стола. Приземлилась рядом со шкафом. Следующий воздушный поток благополучно загнал её вглубь. Шкаф был почти вровень c полом. Даже при желании трудно было бы что-то запихнуть под него. Но закон подлости никто не отменял и бумажка с важной записью, без труда оказалась под шкафом.

На обратном пути с кухни секретаршу окликнул охранник. Приехал курьер, ей следовало получить документы, что он привёз. Вернувшись к столу, девушка сгрузила на него то, что привёз курьер, и внимательно посмотрела на стол. У неё было смутное чувство, что она что-то должна сделать. Вроде она оставляла записку. Оглядела стол – ничего. «Если бы я что-то должна была сделать, я бы написала себе напоминалку», – неуверенно размышляла девушка. Она крутила прядь волос на палец, пытаясь вспомнить, что должна сделать. Локон уже закрутился туго-туго вокруг пальца. Она всегда так делала, когда была озадачена. На всякий случай посмотрела вокруг стола, ну вдруг записка всё-таки была. Мало ли сдуло со стола.

Её размышления прервал звонок шефа.

– Курьер приехал?

– Да, секунду, сейчас принесу договор, – ответила Леночка, судорожно разбирая привезённую документацию.

Найдя нужный договор, она отправилась к шефу.

Потом было ещё какое-то поручение, за ним следующее. А ещё был список дел на день, которые нужно было обязательно сделать.

А важная бумажка осталась лежат под шкафом. Там она так и пробудет до того момента, пока кому-то не потребуется двигать мебель.

Увольнение

«Не долго музыка играла…» – мрачно думала она.

Лелёка сидела на полу. Верней на соломе, что лежала на земляном полу. Отдельные соломинки застряли в её коротких, чуть вьющихся волосах. Камеры в замке были в подземелье. Это был такой своего рода пережиток. Раньше тут действительно держали заключённых, правда недолго, пока не казнили. Раньше темница была больше, теперь же оставили лишь малую часть, так на всякий случай. Надолго тут никто не задерживался. После пыток, которые применялись когда надо было получить информацию, если, конечно, пленник выживал, его отправляли в государственную тюрьму, которая была на другом острове. Иногда, верней чаще отправляли на казнь, опять же, если было кого отправлять после пыток. Насколько достоверна была эта информация – неизвестно. В прежние времена, когда тюрьма под дворцом была раза в три больше так и было, теперь же…

Насколько знала девушка, сюда попадали крайне редко. Однако истории из прошлого продолжали своё действие. Все прекрасно знали, что из подземного заточения один путь – смерть: быстрая, но всё равно мучительная здесь, в подземелье под пытками, когда смерть за благо. Или медленная, если удастся пережить все эти ужасные пытки, на острове, куда сошлют, но всё равно смерть. Обычно те, кто собирался преступить закон, правильней сказать, предать правящего короля или королеву, держал при себе яд, на тот случай, если будет схвачен. Разумеется, это не спасало от смерти, но прекрасно помогало избавиться от жутких пыток.

Нахождение в тюрьме не сулило ничего хорошего. Ленка знала, что пленников очень плохо кормили, делалось это умышленно. Все были в одиночных камерах, и это тоже было специально, чтобы лишить преступников общения с другими заключёнными. Индивидуальные средства связи, разумеется, были под запретом, также, как и книги. И даже труд относился к разряду развлечений и был разрешён лишь тем, чьи преступления не считались значимыми для короны. Хотя таковых среди заключённых, попавших из дворца почти не было.

Незначительные проступки рассматривались аналогом земного суда. Тогда заключённые получали какой-то срок на исправление. И обычно их отправляли в другое исправительное учреждение. Там они были в более выгодном положении, так как работали, имели хоть небольшое общение, а также имели не просто надежду выйти из тюрьмы, а вполне законное основание – становились свободными отсидев полученный срок.

Преступники же пошедшие против правителя королевства не подлежали суду, а значит их нахождение в тюрьме было бессрочным. Скудное питание, отсутствие общения и ничегонеделание довольно быстро сводило таких заключённых с ума. Некоторые успевали покончить с собой до того, как это случалось. Это никого не заботило, убьёт себя человек или нет. Доля этих преступников была незавидной. Именно поэтому решившись на измену, в первую очередь человек задумывался о том, чтобы найти хороший яд. Именно поэтому, когда таких преступников ловили, первое что делали – искали яд, чтобы не дать преступнику убить себя до допроса.

Допроса… Какое страшное слово, верней то, что за ним скрывается.

В голове было пусто, казалось, что эта пустота даже звенит. Она не знала о чём думать. Начинала и тут же перескакивала на что-то другое и неизменно приходила к мыслям о предстоящем допросе, верней пытках, которые должны были его сопровождать. Даже если её будут пытать, ей нечего будет сказать. Она никого не предавала. А обвиняли её именно в предательстве королевы, а значит и короны, и государства.

«Божечки мои, – чуть не плача, думала девушка, – а всего-то полгода назад я страдала, что меня уволили».

«Хотя нет, не полгода», – одёрнула она себя. Чтобы хоть чем-то занять себя, а самое главное отделаться от постоянно возникающих мыслей о пытках, которые наводили ужас, Лелёка попыталась высчитать, сколько она уже в королевстве.

Она попыталась вспомнить тот злополучный день. Произошло это спустя неделю после звонка и летающей бумажки для записей.

Шеф решил проверить, где, на каком этапе происходит потеря клиентов. Нанял контору, которая должна была выступить в качестве тайного клиента. Они звонили в разные отделы, представлялись крупной компанией, говорили, что им нужна мебель для нового офиса. Шеф специально предоставил этой конторе внутренние номера сотрудников, чтобы, обходя колл-центр, проверяющие напрямую попадали в другие отделы. Все, все кроме Леночки, передали контакты менеджерам, те созвонились с потенциальным клиентом и пришли к шефу для получения особой скидки для клиента. И лишь звонок, который пришёлся на Леночку, не был обработан менеджерами. Не разбираясь, не слушая объяснений, да их и не было, шеф уволил секретаршу. Ему даже в голову не пришло, что звонки от потенциальных клиентов приходили в колл-центр, а не секретарю. В реальности ни один клиент никогда не смог бы попасть на секретаря. Проблема с потерей клиентов если и была, то это точно не в личном секретаре дело. Но шеф провёл почему-то формальную проверку, успокоился и стал жить дальше, так и не решив проблему.

Лелёка медленно брела по городу, повесив голову, и пиная камушки, попадающиеся по дороге. Брела по городу, это, конечно, громко сказано. На самом деле она шла через парк к метро, слабо представляя себе, как она будет дальше жить. Что будет теперь делать.

«А ведь ещё за квартиру платить», – с ужасом подумала она. У неё был оплачен этот месяц. Была отложена сумма на следующий. Дальше платить было нечем.

«А потом? Вдруг я не успею найти новую работу?!» – чуть ли не задыхаясь от нахлынувшего кошмара, думала девушка.

Скорее всего она заплакала бы, но её окликнули.

– Лелёка. Лелёка! Лелёка подожди!

Это была Галка. Маленькая, пухленькая и с каким-то неутомимым энтузиазмом, тёмно-карими глазами и почти чёрными волосами едва до плеч она была полной противоположностью Елены, которая была чуть выше среднего роста, стройная по-спортивному, русые волосы, вьющиеся мягкими волнами доходили почти до лопаток, и глубокого серо-голубого цвета глаза. Они пришли в компанию вместе пять лет назад. Леночка секретарём, Галина бухгалтером. Разница в возрасте у них была лет пятнадцать, но ни это, ни внешнее различие, не помешало им подружиться, и со временем женщины стали не разлей вода. Именно Галка дала Леночке прозвище Лелёка, объединив её имя Лена и фамилию Лёвочкина. Это имя-прозвище прижилось и все коллеги стали так называть девушку.

Не мудрено, что, узнав об увольнении, Галка, бросив все дела, побежала за подругой.

– Он тебе что-нибудь объяснил.

– Да объяснил, что я уволена за то, что подрываю устои компании, не забочусь об имидже фирмы, упускаю важных клиентов и ещё что-то говорил, но я ничего не запомнила, потому что уже плохо понимала о чём он говорит, да и не важно это уже.

– А ты что? Ты попыталась ему объяснить-то?

– Неа, – ответила Леночка, шмыгнув носом, – я убей бог не помню того звонка.

Девушка, не удержавшись, всё-таки расплакалась.

Галка обняла подругу:

– Дорогая моя, ну не плачь. Да чёрт с ним и его компанией. Новую работу найдёшь. Хочешь вместе будем искать.

– Не хочу, – между всхлипываниями, ответила Леночка.

Опомнившись, она спросила:

– А ты-то как ушла? У тебя же рабочий день.

– Сказала, что мне надо в аптеку и убежала.

– Иди, а то выговор тебе сделает.

– Плевать мне. Да и не узнает он.

– Не надо, ещё и ты без работы останешься.

– Да и ладно. Новую найду.

– Как у тебя всё просто.

– Да это и просто, уверяю тебя, – заверила Лелёку Галка, всё ещё обнимая подругу и вытирая той слёзы.

– Ты сейчас домой?

– Ну да, – протянула девушка.

– Ну и отлично. Отдыхай. Посмотри какая погода отличная. Я бы на твоём месте устроила себе отпуск внеплановый.

– Какой отпуск, у меня работы теперь нет!

– Закинь резюме в кучу компаний – и отдыхай. Отвечать на звонки ты можешь и лёжа на пляже. В Москве тоже можно оттянуться, здесь столько мест куда можно поехать и позагорать, и погулять, и посмотреть что-нибудь интересное.

Оптимизм Галки если и не внушил уверенности в завтрашнем дне, то во всяком случае убрал нахлынувший ужас от потери работы, снял начавшуюся панику.

– А знаешь что, пожалуй, ты права. Приеду домой, отосплюсь наконец. Завтра засяду на сайтах поиска работы, обновлю резюме, посмотрю вакансии, пооткликаюсь.

– Вот! Правильно мыслишь.

Девушки шли вместе к метро и строили планы на будущее.

– Давай, устроишься на новую работу, может и меня перетащишь.

– Было бы здорово, – ответила Леночка.

– А сегодня устрой себе праздник под названием «Свобода от Шляхтина Игоря Натановича».

– Да, ты права. Наверно я немножко отойду от шока и начну радоваться.

– Конечно, ты только подумай! Ты же нянькой для него была. Хорошо, что штанишки после туалета сам мог надеть и застегнуть. Ну ладно ещё стандартные обязанности: туда позвони, документы разбери, договор напечатай, почту разбери, кофе принеси. Ну даже обед погреть – фиг с ним, типа он очень важная персона, не может тратить время на такие мелочи. Но покупать носки, галстуки, заказывать билеты в кино, театр, на концерт, заниматься подбором тура в отпуск для него и супруги, подарки для любовницы.

– Да, ладно тебе.

– Да, не ладно, личные свои дела он должен сам делать, пусть жену напряжёт, а не секретаря. Ты должна была только дела компании делать.

В этом Галка, конечно, была права. Леночка действительно была нянькой для шефа. Даже следила, чтобы он лекарства вовремя пил. Девушка махнула рукой, словно отмахиваясь от всего этого.

– Наверно в увольнении есть свои плюсы, – размышляя, произнесла она, – найду работу с языком, а то я его уже забывать стала.

– Вот, видишь, – подтвердила её слова Галка.

Девушки распрощались у метро. Подруга вернулась на работу, ещё оставалось часа два рабочего времени. Леночка же поехала домой. Стоило девушкам расстаться, как снова вернулось упадническое настроение. Пять лет жизни вряд ли можно легко забыть, как будто их и не было. Столько всего произошло за эти пять лет. Осознав, что если позволит себе воспоминания, то она снова расплачется, Леночка гнала от себя эти мысли.

Придя домой, девушка действительно улеглась на кровать и моментально уснула, едва коснулась подушки. Проспала она часа два, может чуть больше. Буквально тут же зазвонил телефон. Это была Галка. Она сообщила, что всю заработную плату в полном объёме Леночке перечислили на карту, и даже за не отгулянные дни отпуска.

– Премию, разумеется, зажал, – подвела итог своему монологу Галка.

– Разумеется, – хриплым голосом ответила Лена, – я же враг фирмы, какая премия.

Галка хотела продолжить разговор, чтобы развлечь подругу, но Леночка, сославшись на то, что устала, попрощалась с ней. Конечно, она лукавила, она же выспалась, вроде уставшей быть не должна. Однако действительно не чувствовала себя отдохнувшей. Внезапно ей дико захотелось выпить. Она встала и пошла на кухню. Вроде у неё ещё оставалось её любимое вино, как раз на бокал хватит.

«Вот так и начинается женский алкоголизм», – подумала она, открывая шкаф. Однако бутылку не обнаружила. Нахмурилась. Потом вспомнила, что допила вино в выходные. Глянула в окно – ещё светло. Решив, что может позволить себе сегодня что угодно, экономить начнёт завтра, она отправилась одеваться, чтобы выйти в магазин. Там она взяла горсть крупного чёрного винограда, любимый сыр с плесенью, добавила ещё маленькую упаковку мягкого и бутылку Ка Стеле Вердуццо. Предвкушая пиршество, неспешно двинулась к дому, наслаждаясь тёплым летним вечером. Вокруг спешили люди. Рабочий день закончился, кто-то спешит домой, кто-то в магазин. Леночка вовремя успела купить продукты, избежав толкучки и очередей.

«Это было пятого июля», – вспомнила Лелёка.

«Сколько времени-то прошло? Сколько я уже здесь?» – задалась она вопросом.

Перемещение

В солнечные дни тени особенно тёмные.

Девушка продолжила вспоминать.

Она шла домой, настраиваясь на приятный вечер с вином. Рассуждала, какой из любимых фильмов посмотреть, чтобы поднять себе настроение, мотивировать жить дальше. Она уже почти пришла, вошла в арку дома, которая вела от проезжей части во двор. Осталось совсем чуть-чуть, пройти этот тоннель и свернуть налево к подъезду. Здесь всегда гулял ветер. Вот и сейчас его порыв стал трепать её юбку. Девушка исхитрилась одной рукой придержать юбку, вторую, с пакетом в руке, прижала к телу, чтобы и с другой стороны не дать ветру задрать подол.

Внезапно Леночка вспомнила, про тот злополучный звонок. Если колл-центр долго не отвечал, то звонок мог переключиться на секретаря. На самом деле такое происходило крайне редко, это скорее был сбой системы, которая должна была «вешать» звонок на ожидание. За все пять лет такое случалось пожалуй раза два. Один раз звонил клиент компании, и она переключила его на того менеджера, который вёл этого клиента. Второй раз это был новый клиент, девушка записывала контакты и передавала начальнику отдела продаж, а он уже решил, кому из менеджеров отдать контакты.

«Был звонок, – начала припоминать девушка, – я даже всё записала на бумажке». Что было потом она не помнила. Леночка даже остановилась, как будто это могло помочь освежить память: куда она дела ту проклятую бумажку с контактами.

Внезапно вокруг потемнело. В арке и так было сумрачно, а сейчас стало ещё темнее, как будто небо тучами заволокло. Однако во дворе, Леночка это хорошо видела, было светло, солнечные лучи, просочившиеся сквозь листву деревьев, пятнами лежали на земле, на траве. Детская площадка была на открытом месте, поэтому полностью была залита солнцем. Здесь же, в тоннеле, становилось всё темнее и, как показалось Лелёке, даже похолодало.

«Как странно», – лишь успела подумать девушка, делая шаг к свету. Но внезапно вместо твёрдого асфальта под ногой оказалась бездна, а вокруг стало совершенно темно, абсолютно. Нога, а вслед за ней и вся девушка стали проваливаться неизвестно. Это произошло так быстро, что Ленка не успела что-либо предпринять. Да и что она могла бы сделать, когда казалось, что она падает в какую-то бесконечную дыру. Вокруг было совершенно черно. Казалось, что пропало вообще всё. Темнота как будто обволакивала девушку. Казалось, что она даже стремилась проникнуть внутрь неё. Внезапно почудилось, что это темнота стала вдруг какой-то плотной, такой, что даже дышать стало трудно. Пропало понимание верха и низа. Даже ощущения падения, которое было в первые секунды, пропало. Стало настолько невыносимо жутко, что Лелёка невольно закричала. Верней должна была закричать, однако звука не последовало. Только сейчас она поняла, что стало неимоверно тихо. До падения были привычные звуки улицы: шум машин на дороге, детские голоса из двора за аркой, щебет птиц. Сейчас же все звуки пропали.

«И я пропала», – подумала Ленка.

От этого стало ещё ужаснее. Её охватила паника, казалось, что она сейчас просто умрёт от страха. Внезапно, и в этот момент темнота изменилась. Она стала мягкой. Возникло ощущение будто ватой укутали. И тишина, которая ещё минуту назад была такой пугающей, вдруг стала какой-то умиротворяющей.

Так же внезапно, как всё это началось, оно и закончилось.

Вдруг Лелёка поняла, что она сидит, причём на чём-то мокром. Было сыро и холодно. Но недолго. Стали появляться краски, звуки и запахи. Они постепенно проступали из темноты, наполняя собой мир. Сначала всё было в разных оттенках серого, как это обычно бывает в тумане. Потом постепенно окружение стало набирать красок. И звуки становились громче, как будто кто-то невидимый медленно крутил ручку громкости на увеличение.

Запах… Запах казался знакомым, только пока она никак не могла вспомнить что это. Почему-то вспомнилось детство и лето на даче, когда они с ребятами убегали в лес за ягодами и шли через луг. «Точно! Так пахла скошенная трава, которая уже чуть полежала, – озарило девушку, – тогда казалось, что она пахнет зноем, жарой. И невидимые сверчки своим стрёкотом добавляли ощущение лета и жары. Почему-то они стрекотали только в жару или мне так кажется».

Лена стала оглядываться по сторонам. Она сидела в сырой траве под тенью деревьев. Видимо были дожди и в затемнённом месте земля и трава не высохли до конца. Чуть в стороне на солнцепёке трава была совершенно сухая, даже пожухла. «Меня, конечно же, угораздило приземлиться именно в мокротень», – недовольно подумала Лелёка.

Девушка не заметила, что стало не просто тепло, как было до входа в арку, а даже жарко. А может просто пока не почувствовала, потому что была в тени деревьев.

В руках она крепко сжимала пакет с покупками. «Надо же», – подивилась самой себе девушка. Она отложила пакет и встала. «Да, платье всё мокрое!» – поёжившись, резюмировала она. Хотя надо заметить, что всё мокрое оно было только в районе пятой точки, на которую приземлилась девушка.

Она подняла пакет и вышла на солнце. Мозг упорно не хотел воспринимать её внезапное перемещение непонятно куда. Казалось, он решил защититься от этого факта, не осознавать его.

Выйдя на солнце Ленка огляделась по сторонам. И тут действительность прорвалась сквозь защиту мозга.

«Это не Земля», – внезапно пришло озарение.

«Почему?» – саму себя мысленно спросила девушка.

«Потому что я в жизни не видела таких деревьев на земле».

Она внимательно оглядывалась вокруг. Поначалу действительно могло показаться, что она вдруг случайно каким-то образом попала за город. Ну, например, в их дачный посёлок. Вот такой же вроде бы луг, и лес, и тропинка. Вот только если присмотреться, то становится очевидным, что это не Земля, потому что таких деревьев нет в их лесу. И трава здесь какая-то другая. И цветов таких, как в этой траве, на их лугу не растёт.

«Может я провалилась сквозь землю на другую сторону», – пришла в голову нелепая мысль, пытаясь хоть как-то объяснить происходящее.

«Не пори чушь», – одёрнула она сама себя.

«Ну помнишь, как задачка: на глубине одного километра в земле живёт маленькая зелёненькая и глотает камни. Решили провести эксперимент. Пробурили землю насквозь и кинули камень…»– стала было защищаться от самой себя Ленка, пытаясь хоть как-то аргументировать пришедшую в голову глупость.

«Прекрати, это придуманная задачка. Нет никакой маленькой зелёненькой и землю насквозь никто не бурил».

– Значит это не Земля, – наконец констатировала она, произнеся это вслух.

Девушка стояла на тропинке и не знала куда идти. Хотелось сесть прямо тут, на пыльную утоптанную землю и расплакаться: «Мало того, что уволили, так ещё и провалилась непойми куда». Однако, трезво рассудив, что уже было неожиданно для данной ситуации, она решила, что слезами тут точно не поможешь.

– Зато у меня есть вино и виноград… и сыр, – пытаясь найти хоть что-то положительно, пробормотала она.

Сказались тренинги, на которые гонял их шеф. «Хоть какая-то польза», – отметила Ленка.

«Жалко, что нет штопора и ножика, – была следующая мысль, – и виноград хорошо бы помыть».

«Ты непонятно где, непонятно как сюда попала. Может быть тебе и жить-то осталось всего ничего, а ты мыть виноград собираешься», – возник в голове панический возглас.

«Ну если жить осталось недолго, то можно и не мыть», – согласилась Лелёка, потянувшись в пакет за виноградиной.

Наверно мозг по-прежнему пытался её защитить, поэтому вместо паники и истерики, она оставалась совершенно спокойной и отстранённо рассудительной, даже немного саркастичной к самой себе.

– И куда же мне идти? – спросила она сама себя, снова оглядываясь по сторонам.

Было ли это облачно, показалось ли оно ей или же это была слабая струйка дыма, быстро рассеивающегося под лёгким ветерком, девушка так и не поняла, но идти решила в том направлении. Решение было принято скорее интуитивно, чем в процессе рассуждения, что дым – это люди. Уже по дороге ей пришло в голову, что так как она не знает, где она, то может не стоит сразу выходить к людям, а как-нибудь аккуратно всё разузнать сначала. Может и люди тут не совсем люди, или совсем не люди.

Мысль была очень здравая, но не успела девушка её додумать, как буквально столкнулась на тропинке с парой парней. Они вынырнули откуда-то из леса на эту же дорожку. «Надо было сразу в лес свернуть», – мысленно обругала она себя и с опаской уставилась на молодых людей.

Должно быть это были братья, уж очень они были похожи. Оба загорелые, давно не стриженные светлые волосы завиваются крупными кольцами, падая на лоб и уши, торчат беспорядочно в разные стороны. Младший, а может и не младший, а тот, что пониже, стал торопливо приглаживать непослушные вихры, которые снова рассыпались в прежнем хаосе, стоило ему убрать руку. Парни были по пояс голые. Какое-то подобие штанов, похоже сильно вылинявших или выгоревших, а может и то и другое, были закатаны по колено. У младшего в руке было нечто похожее на удочки. Верней сначала Лелёка и подумала, что это удочки, однако потом присмотревшись отметила, что какие-то они не такие, не привычные. Старший, то есть тот, что выше, держал в руках то ли ветку от дерева, то ли что-то похожее на упругую верёвку, а может проволоку, на которую были нанизаны рыбины, довольно крупные.

Парни сначала опешили, видимо не ожидали никого здесь встретить. До встречи с Лелёкой они видимо о чём-то говорили и радовались, должно быть улову. За шумом листвы деревьев девушка не услышала их. Сейчас же улыбки сползли с их лиц. «А они симпатичные, особенно когда улыбались, – некстати подумала девушка, глядя то на одного, то на другого брата, – такие пронзительные синие глаза. Никогда раньше не видела таких ярких глаз».

Старший брат заговорил. Был ли он старшим на самом деле, или просто выглядел старше за счёт того, что был выше и мужественнее, непонятно. Лелёка почему-то окрестила его старшим. Должно быть он поприветствовал её и поинтересовался, что она тут делает. Речь вроде бы и похожа на русский язык, но какая-то странная, далеко не всё понятно, наряду со знакомыми словами какие-то странные, ни на что не похожие. Ленка беспомощно посмотрела на них.

– Привет. Меня зовут Лелёка, – решила представиться она, и, неожиданно для себя самой, назвалась прозвищем, – к сожалению, я не много поняла из того, что вы сказали.

Младший что-то очень быстро в полголоса стал говорить брату. Братья переглянулись. Казалось, они стали встревожены ещё больше. Старший смотрел то на Ленку, то на брата и тоже тихо что-то сказал тому. В ответ тот закивал головой. После этого оба повернулись к Лелёке, вытянулись, и тут же поклонились в пояс.

«Ой!» – подумала растерявшаяся девушка и даже невольно прикрыла рот рукой.

Старший сделал знак рукой, как бы приглашая её следовать за ними. Она пошла, рассудив, что если кланяются в пояс, то опасаться должно быть нечего. Довольно скоро оказалось, что девушка шла впереди. Как так уж вышло, что они уступили ей дорогу. Благо, что это была тропинка в лесу – иди себе прямо, да иди. Молодые люди у неё за спиной продолжали переглядываться и объясняться жестами, судя по раздававшемуся шороху.

Компания дошла до развилки. Лелёка в нерешительности остановилась, какую тропинку выбрать направо или налево. Старший брат слегка тронул её за локоть и потянул влево. Она свернула, и они снова пошли в том же порядке. Довольно скоро подошли к постройкам. Младший, забрав у брата рыбу, куда-то скрылся. Старший же проводил девушку к самому большому зданию. Должно быть это был жилой дом. Вокруг были ещё дома, скорее всего хозяйственные постройки. Вон из одного выбежала птица, уж очень похожая на курицу.

Подойдя к крыльцу, парень что-то закричал, скорее всего позвал кого-то, потому что почти тут же на порог вышла пожилая пара. Судя по тому, как все трое были похожи, должно быть это были его родители молодого человека. Маленькая хрупкая женщина, в простом платье, вытирала руки о фартук, что был повязан на талии. «Совсем как моя бабушка, разве что чуть моложе», – подумала Лелёка.

Женщина была всё ещё красивой. Ярко синие глаза лучились добротой. Лицо было необыкновенно нежным, хоть его и покрывали морщины. Они ничуть не портили его, а придавали какой-то основательности. Было понятно, что женщина много повидала на своём веку, набралась опыта и мудрости. Светлые волосы с проседью, которую можно было заметить лишь приглядевшись, были собраны в тугой пучок. Однако отдельные пряди выбились и закручивались такими же непослушными локонами, как и у детей.

Мужчина был крупный, пожалуй, даже полный. На фоне жены он казался в два раза больше. И в отличии от жены казался каким-то заурядным. Черты лица были крупными, даже грубыми, что ещё больше его простило. Полностью седая голова ещё больше огрубляла и без того резкие черты лица. И лишь необыкновенные синие глаза, такие необычные на этом лице, притягивали к себе взор и сразу же меняли весь его облик. Если бы не они, он бы был не просто некрасивым, а скорее даже уродливым, цвет глаз же всё менял. И тогда становилось уловимым то, что на самом деле старик добрый. Заметными становились присущие всей семье локоны, пусть и седые, и коротко стриженные.

Хозяева дома оба уставились на девушку. Затем мужчина неуклюже поклонился, так же, как и ранее его сыновья. Женщина же сделала книксен довольно элегантно, как нечто привычное и само собой разумеющееся.

То, что они были отец и мать можно было сразу догадаться, у них были общая семейная черта – ярко-синие глаза. Родственное сходство было заметно и по чертам лица. Муж с женой были чем-то похожи между собой, а дети похожи на них. Сейчас Лелёка поняла, что младший больше похож на мать, черты лица более тонкие, благородные что ли. А старший больше в отца. Сейчас очень красивый с более мужественными чертами лица, чем у брата. С годами же скорее всего тоже станет тучным, в отца, а лицо огрубеет и потеряет привлекательность молодости.

Парень слегка тронул девушку за локоть. Она перестала внимательно разглядывать стариков и сказала.

– Здравствуйте, меня зовут Лелёка.

Она увидела, как вздрогнула мать. Мужчина если и не испугался, то напрягся. Зрачки во всяком случае расширились у обоих. Вспомнив, что русских ругают за неприветливость, девушка заулыбалась. Хозяева дома невольно заулыбались в ответ. Женщина, чуть посторонилась и, сделав приглашающий жест рукой, пошла в дом.

Девушка последовала за ней в дом. Они прошли в комнату, которая оказалась довольно просторной, с более чем скромной обстановкой. Посередине большой стол, стулья, штук шесть или даже больше. Зона, отведённая под кухню, занимала должно быть треть комнаты. Рассматривать было как-то неловко, но краем глаза девушка увидела что-то похожее на плиту, во всяком случае там стояли то ли горшки, то ли кастрюли. Много-много полочек и шкафчиков, с разными банками, как глиняными, как решила Лелёка, так и деревянными.

«Россия доисторических времён», – определили для себя это девушка.

Ещё в комнате было какое-то подобие диванчиков напротив камина. Несмотря на жару, там был огонь. Должно быть именно от него дым и увидела девушка, когда решала куда идти.

Решив, что в чужой дом с пустыми руками неправильно приходить, Лелёка достала бутылку, сыр и виноград, выложив всё это не стол. Хозяева с недоумением уставились на то, что она достала. Больше всего их заинтересовала бутылка. «Ха! Выпить все не дураки», – подумала сначала девушка. Однако понаблюдав за ними, поняла, что заинтересовало их скорее сама бутылка, чем её содержимое. «Они не видели стекла? Или бутылок такой формы?» – не веря собственному выводу задала она самой себе мысленно вопрос.

– Это надо открыть, – сказала девушка, пытаясь жестами показать, что надо сделать.

Этим она вызвала ещё большее недоумение. Тогда она показала на сыр и попыталась объяснить, что его надо порезать. Тут же на столе появилась какая-то плошка, Ленка так и не поняла, из чего ты была сделана. Следом хозяйка достала и нож. Такой себе довольно обычный нож, очень похожий на человеческий. Леночка нарезала сыр. Потом сказала и показала, что надо вымыть виноград.

Женщина забрала у неё гроздь, отнесла к кухонному столу, положила ягоды в миску, налила воды. Помыла, чуть ли не каждую ягодку по отдельности, и потом вытерла гроздь полотенцем. Глядя не него, Лелёка вспомнила бабушкины кухонные льняные полотенца. Уж очень это было похоже на них. И даже вышивка была, правда своеобразная, не похожая на ту, что девушка видела раньше.

Лелёка снова взяла бутылку, открутила защитную плёнку и показала на пробку, показывая, что надо её вынуть. К этому времени уже подошёл младший брат. Поняв, о чём говорит девушка, он аккуратно взял бутылку, подцепил пробку каким-то крюком и с трудом, но вытянул её. Девушка показала, что надо налить и пить. Женщина принесла деревянные, как их окрестила Лелёка, чаши. Они чем-то напоминали грааль, верней то, как его изображают в голливудских фильмах.

Девушка разлила вино по этим чаркам. Подняла свою. Поняла, что не знает, принято ли здесь чокаться, поэтому просто отсалютовала, и пригубила вина. Закусила кусочком сыра и ягодой винограда. Хозяева дома повторили за ней. После глотка младший брат закашлялся. Старший смотрел с удивлением и еле сдерживался, чтобы тоже не закашляться. Видимо алкоголь здесь не употребляли. Старик крякнул, скорее недоумённо или от неожиданности, но выпил до конца, и похоже, с удовольствием. Жена же расплылась в довольной улыбке и что-то быстро заговорила, как запела. У неё был необыкновенный голос, лёгкий, мелодичный. Она скорее обращалась к детям, чем к мужу. Те выслушали её, затем снова пригубили вино, на этот раз сделали маленький глоточек и закусили, сыром и виноградом.

Лелёка села за стол. Посмотрев на хозяев, она указала им на стулья. Только после этого они тоже сели.

Старик обратился к девушке, на этот раз говоря медленно, словно вспоминая слова. То, что он сказал отдалённо походило на вопрос: «Откуда будет госпожа?» Это было похоже на тот язык, на котором они только что говорили, и в тоже время был другой, более похож на русский, на котором говорила Лелёка.

Девушка понурила голову. Она не знала, что сказать. Откуда она. Как им объяснить, что она провалилась куда-то и оказалась здесь. Кстати, непонятно, что это за здесь. Определённо это была не её Земля.

«Что это такое? Альтернативная вселенная?» – подумала Лелёка.

Неизвестно как здесь отреагировали бы на то, что она куда-то провалилась и оказалась в этом месте. На земле, если бы она стала объяснить, про провалилась, ей бы вызвали санитаров. Опираясь на имеющийся жизненный опыт, решила на всякий случай перестраховаться, поэтому сказала:

– Я не помню. Я не знаю.

Вот так само собой получилось, что она стала изображать потерю памяти. Наверно это было правильным решением, во всяком случае пока она не разберётся что к чему здесь.

Врага лучше знать в лицо

Лелёка настолько погрузилась в воспоминания, что не заметила, как возле решётки её камеры появился Никеус.

Никеус Умнола – типичный барл из благородного, но обнищавшего рода, одновременно полный снобизма и презрения к богатым, но не знатным барлам. Выше среднего, как почти всё его поколение, что переросло родителей почти на голову, коротко стриженные пепельно-каштановые волосы, для удобства на службе, серо-зелёные глаза, как и у многих барлов, стройный и мускулистый, как все гвардейцы. На самом деле, он был даже привлекательный молодой человек. Наверно разбил ни одно девичье сердце.

– Сидишь?! – язвительно сказал он, скорее утвердительно, а не спрашивая.

Девушка промолчала. Похоже ему её ответа и не требовалось.

– Ничего, королева быстро с тобой разберётся. Таким как ты одна дорога. Он изобразил как она станет выглядеть после того, как её казнят.

Лелёка демонстративно тяжело вздохнула, как бы говоря: «Ну какой же ты дурак!» и отвернулась от решётки.

– Что думаешь тебе всё сойдёт с рук? Предательство никому с рук не сходит.

Лена слышала, как он набрал побольше воздуха в грудь, видимо собираясь разразиться очередной запугивающей тирадой, однако ничего не сказал. Послышались шаги нескольких человек. Лелёка оглянулась, полагая, что это пришли за ней. Однако появился Сигрус с двумя гвардейцами. Те оттащили Никеуса от решётки, видимо начальник подал им знак. Тот снова закричал, правда на это раз уже в адрес командира.

– И тебе, Нимрла, это не сойдёт с рук. Надо ещё разобраться, почему ты с предательницей так дружен. Может вы сообщники? И ты покрывал её всё это время.

– Заткните этого дурака, – негромко и беззлобно сказал командир.

Крики всё ещё продолжались, но слов было уже не разобрать. Рот Никеусу, конечно же, никто не заткнул, просто утащили из темницы.

После того, как Лелёка увидела, кто пришёл вслед за Никеусом, она снова повернулась к решётке спиной. Девушка знала, что отвечать ей придётся не перед гвардейцами, для этого есть дознаватели. Начальник её пришёл не пытать и допрашивать её, а по другой причине. Ему нужны были её пояснения. Однако она не хотела отвечать на его незаданные вопросы. Ещё больше она не хотела смотреть в его глаза полные недоумения и укора одновременно. Сигрус потоптался возле решётки, но так и не заговорил. Видимо ждал, что она хотя бы повернётся к нему, или сама всё объяснит. Не дождавшись он повернулся и ушёл.

«Ну и хорошо, что объясняться с ним не придётся, – подумала девушка, – тем более, что сказать-то мне ему и нечего».

Познакомилась с Сигрусом Лелёка, когда поступила в гвардию. Верней тогда она начала с ним общаться. Впервые она его увидела раньше, ещё до поступления на службу. Собственно, в гвардию именно Сигрус её и взял, а заодно и под свою личную опеку.

Тогда же и зародилась вражда с Никеусом, поначалу хорошо скрываемая тем. За что тот взъелся на неё было непонятно. Дорогу она ему не переходила, как думала девушка. Он как был старшим над первым подразделением гвардейцев, так и остался. По большому счёту они даже на службе не особо пересекались, несмотря на то, что Лелёка была в его подразделении. Непосредственным начальником у девушки был заместитель Никеуса.

В каждом подразделении были телохранители и стрелки. Однако разделение обязанностей у них было только на приёмах. В обычные же дни они несли дежурство по дворцу независимо от специфики службы. В гвардии было два подразделения, каждым из которых руководил свой командир. Однако они выполняли общее командование, а непосредственно подчинёнными занимались заместители, которых тоже было два и они дежурили по очереди. При этом один отвечал за подготовку стрелков, а второй телохранителей. Таким образом, Лелёка куда больше общалась с заместителями Никеуса. Один из которых был для неё только командиром на время дежурств, а второй ещё и отвечал за её подготовку как стрелка.

И над всеми ими был начальник гвардии – Сигрус Нимрла, шаги которого сейчас удалялись от её камеры.

Девушка снова погрузилась в воспоминания. Она прожила чуть больше месяца в семье, что её приютила. Их звали Корманы. Как оказалось, братья были двойней. Старший действительно был старше, но лишь на девятнадцать минут. Звали его Ивену, в честь отца. Младший был Весалу, в честь матери, которую звали Весалик. Дети были поздними. Получилось это потому, что в молодости мать служила при дворце. Односельчане пророчили ей счастливое богатое будущее, когда ту выбрали в прислужницы. Если на Земле все мечтают о принце, как в сказке «Золушка», то здесь, на Элионоре, у девушки, попавшей во дворец, даже в качестве прислуги, появлялся шанс познакомиться с барлом.

Как оказалось здесь были две касты: барлы – аналог дворянства на земле и чорлы – крестьяне. Пересекались они только при обмене товарами, ну или на службе в королевском дворце, куда чорлов брали в качестве прислуги на кухню или горничными. Знатные барлы чурались чорлов. Они крайне редко брали их на работу. Это скорее делали менее знатные и богатые, которые не могли позволить себе взять прислугу из разорившихся родов. Чем знатнее был род барла, а значит и богаче, тем более пафосно они себя вели, а значит брали в услужение тоже барлов.

Дворец же наоборот экономил на рабочей силе где это было возможно, тем более, что чорлы за меньшее жалование трудились лучше барлов. Здесь они прислуживали не только непосредственно правящему монарху, но и приближённым, что были на службе во дворце. Таковых было немало. Это и компаньонки королевы, коих насчитывалось около десятка. Среди них были как действительно помощницы королевы, так и свита, которая просто составляла компанию.

Были и советника разного уровня. Среди них был один, которому правительница доверяла более других, но он не мог разбираться во всех вопросах, поэтому порой ей требовалось мнение и других подданных. Эти барлы относились тоже к свите королевы, однако они могли не жить постоянно при дворце, но почти каждый день должны были присутствовать. Лишь в дни приёма иностранных гостей они оставались во дворце круглосуточно.

Ещё была дворцовая стража, которая охраняла входы и выходы из дворца. Здесь служили молодые люди как правило богатых семей барлов. Служба для них была своего рода стартовой площадкой для дальнейшей жизни. Вот правда в стражу нельзя было благодаря знатности рода или богатству. Сюда принимали на конкурсной основе. Надо было обладать определёнными навыками, чтобы пройти отбор.

Лелёка знала, что во дворце есть садовник и даже не один. Логично, чтобы он был из чорлов, однако и эту должность занимал барл. Вот среди его подчинённых было несколько чорлов. Ещё был личный архитектор королевы. Также во дворце постоянно жили архивариус и библиотекарь. Также имелся библиограф, который должен был постоянно находиться при дворе. И ещё куча различных должностей, в сущности многих Лелёка так и не разобралась.

Разумеется, ещё была личная гвардия, которая охраняла короля или королеву, в зависимости от того, кто был на троне. Гвардия состояла из телохранителей, здесь были в основном мужчины за редким исключением, и стрелков – здесь было и девушки, и юноши. Последних обычно было больше, но скорее потому, что девушки не особо стремились попасть в гвардию в принципе. По окончании службы в гвардии выдавалось солидное выходное пособие, которое позволяло безбедно существовать всю оставшуюся жизнь. Если с умом вложить эти средства, то можно было обеспечить и потомков.

Служба в гвардии и дворцовой страже была хорошим выходом для обнищавших родов барлов. Были и такие на Элионоре. Однако попасть в гвардию, как и в стражу, было не просто. Причём в гвардию даже сложнее. Служащие здесь держались за свои места.

Лелёка так никогда не узнала, почему Никеус взъелся на неё. Причина была более чем банальной. На должность стрелка претендовала девушка из бедного рода барлов, которой очень симпатизировал начальник первого подразделения. Он лелеял мечту, что его возлюбленная будет служить с ним, а потом они оба выйдут в отставку и смогут создать семью.

Пока же девушке подыскали выгодную партию. Она вынуждена была выйти замуж по расчёту. Это был шанс безбедной жизни. Более того, в этом случае она смогла бы не работать ради того, чтобы обеспечить себя. Сложно сказать, хотела ли этого она сама или этого требовали её родители. Они хотели устроить счастье дочери скорее чтобы быть спокойными за её будущее.

Избежать замужества можно было заполучив место в гвардии. Трудно сказать что лучше – служба в гвардии или же работа по найму. Вряд ли хоть один из вариантов был стремлением возлюбленной Никеуса. Однако результатом службы в гвардии было хорошее выходное пособие, что позволило бы молодым людям и пожениться, и приобрести дом, даже в столице. Молодой человек уже строил планы, но место было отдано другой, и свою возлюбленную он потерял. Потому он и злился на Лелёку, хотя её вины здесь не было, решение-то принимал начальник гвардии.


«Значит у Корманов я прожила месяца полтора. Или всё-таки два?» – пыталась вспомнить Лелёка. Но у неё плохо получалось. Дни слились в один. Девушка помогала по дому. Одновременно училась языку. На самом деле это было не сложно. Язык был очень похож на русский по мелодичности, словообразованию, структуре языка. Просто некоторые слова, обозначающие знакомые предметы, были другие. Достаточно было выучить слова первой необходимости, как она заговорила. Язык барлов, кстати, тоже был похож на русский. Оба языка были похожи между собой. Но один был языком крестьян, а другой языком горожан. Похоже, что и развитие языка поэтому происходило по-разному, хотя скорее всего первоначально это был один язык.

Помогая по дому, Лелёка расспрашивала Весалик. Разыгрывание амнезии как нельзя пришлось кстати. Она могла задавать любые вопросы, всё списывалось на потерю памяти. Помимо вопросов хозяйке дома, которые скорее касались бытовых вещей, девушка ещё читала. Благо в доме оказалось наличие книг. Пусть и не много, больше старые учебники Ивену и Весалу. Так девушка узнала, что планета, где она оказалась, называется Элионор. Когда-то очень-очень давно был один материк и населял его один народ. Но потом суша раскололось на множество островов. Со временем каждый крупный остров стал самостоятельным государством, держа под контролем близлежащие небольшие островки. Первое время государства воевали за владение другими островами, оказавшимися на одинаковом расстоянии от них. Но постепенно территориальные вопросы были решены и войны прекратились.

Однако именно эти войны послужили развитию техники, в первую очередь морской, а чуть позже и летательных аппаратов. Это был удивительный факт, тем более что, живя с Корманами, Лелёка решила, что техники здесь нет совсем, настолько примитивным были орудия труда крестьян. Разговор про технику зашёл, когда девушка увидела квадрокоптер. Сначала она не поверила своим глазам. Потом подумала, что у неё начались галлюцинации.

– Ты видишь это? – спросила она Ивена.

– Да, это раблек, ты что их раньше не видела?

– Видела, – неуверенно ответила девушка, – удивилась, что здесь увидела.

– Да, далековато залетел. К нам не залетают крайне редко. Хотя…

– А ты где их видел?

– В прошлом году на ярмарке. Барлы их показывали. Говорят, что с их помощью можно наблюдать за посевами, за дальними пастбищами, за границами владений, ну и ещё там всякое такое.

– И что?

– Да ничего. Сосед заинтересовался, но не купил, сказал дорого.

Ивену почесал затылок:

– Может он всё-таки взял его, уж очень ему в душу запал этот аппарат.

Квадрокоптер, который Ивену назвал раблеком, покружил над ними и улетел.

После этого случая Лелёка пыталась аккуратно выспросить у хозяев, в первую очередь молодых людей, какая ещё техника есть. На удивление самой сведущей оказалась Весалик, которая не просто рассказывала о технических аппаратах, но и описывала их. По всему выходило, что она их видела, в отличии от остальных членов семьи.

Оказалось, что есть и корабли, и подводные лодки, что было в общем-то неудивительно, учитывая, этот мир в большей степени был водным. Ещё существовали автомобили и раблеки разного назначения, не говоря уж про стрелковое оружие.

Всё это барлы создавали для своих нужд. О нуждах крестьян они не заботились, поэтому все приспособления для сельского труда были мягко говоря допотопными. Сказывалось и то, что образование чорлы и барлы получали разное. Чорлы учились лишь в школе. Редко кто из них продолжал учёбу дальше, разве что семья была зажиточной и долго откладывала деньги на обучение. Однако и в этом случае получали профессии, которые могли пригодиться в сельской местности.

Пропасть между кастами была бы куда больше, если бы не энтузиасты среди барлов, которые приезжали преподавать в школы чорлов. Правда этим шагом они навсегда закрывали для себя путь обратно. В обществе барлов они становились изгоями.

Как-то Весалик разговорилась и вспомнила свою молодость, когда служила во дворце. Провожали на службу её всей округой, пришли девушки со всех близлежащих хуторов. Всем хотелось посмотреть на ту, что выбрали для службы во дворце. Большинство из них, если не все, ей завидовали. Служа при дворце, появлялась возможность познакомиться с барлом.

Случаи, когда барл женился на девушке из чорлов были из ряда вон выходящими, об этом можно было даже и не мечтать, тем более, что такой мужчина становился изгоем для своего круга. Куда больше было ситуаций, когда мужчина-барл жил с женщиной-чорл не оформляя отношений. Разумеется, он не мог появиться в обществе со своей дамой, однако сам парией не становился. Возможно потому, что, будучи холостым, он оставался свободным для женщин-барлов. Бывали случаи, что барл так до конца жизни и жил с чорлой, и даже оставлял ей содержание и наследство общим детям.

Вот именно это и было пределом мечтаний девушек-чорлов – вырваться из деревни, познакомиться с барлом и составить себе партию, пусть и на птичьих правах. Однако куда больше было случаев, что прожив какое-то время с чорлой, барл в конце концов женился на девушке своего круга, а чорлу увольнял. Да, чтобы прикрыть совместное проживание девушку нанимали в качестве прислуги. После женитьбы же барышню увольняли, порой с неплохим выходным пособием.

С детьми от таких негласных браков было по-разному. Если дети не носили ярко-выраженных наследственных черт чорлов, к которым относился невообразимо яркий цвет глаз и светлый цвет волос, то они даже могли остаться жить в городе. В знатном обществе их, конечно же, не принимали, но на работу брали, и не только в услужении, но и на службу в городскую стражу. Если же ребёнок был с ярко выраженными чертами чорла, то выше прислуги в городе подняться было нельзя. Если отец поддерживал деньгами, то можно было получить образование и вернуться в сельскую местность, но уже не рядовым фермером.

Провожая Весалик во дворец, её напутствовали, чтобы она не упустила свой шанс. Сама же она так мечтала увидеть город, пожить во дворце, а именно туда её брали прислугой, что ни о каких связях с барлами она даже и не думала. Однако за годы службы шанс действительно представился – телохранитель из гвардии. Как-то само собой вышло, что молодые люди не только познакомились, но и полюбили друг друга. Они строили планы на совместную будущую жизнь. Мужчина был настроен решительно, даже хотел официально оформить отношения, пойдя наперекор своей семье.

Однако всему этому не суждено было сбыться. Кералус Нимрла служил у отца действующей королевы, который тогда правил. Во время визита одной из соседних держав на короля было совершено покушение. Телохранитель закрыл монарха своим телом. Пуля лишь слегка чиркнула по незащищённой части тела, не нанеся серьёзного ущерба, как думали поначалу. Однако через пару дней у молодого человека началась горячка, он впал в беспамятство и сгорел за несколько часов. Пуля оказалась отравленной. Вовремя меры не приняли, в когда опомнились появились симптомы отравления было уже поздно. Весалик провела последние часы рядом с любимым. Однако даже попрощаться им не довелось. Кералус так и не пришёл в себя.

Женщина отслужила полученный срок во дворце, больше уже не заводя отношений – никто не мог сравниться с Кералусом. По окончании службы она получила выходное пособие – маленькое по меркам барлов, огромное для чорлов. Именно на эти деньги она и купила хутор, на котором сейчас жила её семья. Ивена, который в последствии стал её мужем, она сначала наняла как работника. Он оказался и рукастый, и головастый.

Оба были одинокие. Хоть у Весалик и были сестра и брат, но за пятнадцать лет её службы во дворце они стали совсем чужими. Сначала родственники недобро встретили её. Родители уже умерли, хутор на котором они жили, дом, хозяйство перешло брату и сестре. Делить немногочисленное наследство на троих им не хотелось. Видя такой приём Весалик покинула родительский дом. Благо были деньги, не долго выбирая она купила небольшой дом и организовала своё хозяйство. Если до этого брат с сестрой даже слушать её не хотели, хоть она и предлагала им помощь. Теперь же и вовсе затаили обиду, узнав, что сестра оказалась богачкой по их меркам.

Ивену, будущий муж Весалик, был младшим из четырёх братьев. Долго жил в услужении у старшего брата. В какой-то момент понял, что спрос с него больше, как с родственника, а платят меньше, считая, что он вроде как на семью работает. В какой-то момент мужчина решил поискать заработок на стороне. Время шло, пора уже было остепениться, строить свой дом, найти жену, родить детей. Так он и отправился в странствие по хуторам, работая то там, то тут, пока не познакомился с Весалик. Она наняла его как управляющего. По существу, стал хозяином, зачастую принимая важные решения самостоятельно. Через два года они поженились, а ещё через год у них появилась двойня.


После этого разговора Весалик ещё не раз возвращалась к рассказам про дворец. Именно от неё Лелёка узнала о темнице с земляным полом под жилыми комнатами дворца, о нравах барлов, об их отношении к чорлам, служащим в замке. О том, в каких покоях живут монархи, а в каких их приближённые, а что отводится под жильё прислуги из чорлов. Где базируется гвардия, какие в ней порядки, как они служат.

Весалик рассказала о том, что нынче в гвардию в качестве стрелков берут и девушек, хотя ещё тридцать лет тому назад об этом даже помыслить не могли.

– Зачем стрелки? – не поняла Лелёка, которая уже знала, что гвардия занимается личной охраной королевы.

– Ну как же, телохранители защищают монарха, – вздохнув, добавила, – прикрывают своим телом, если надо. А стрелки должны поразить противника. Они должны думать не о том, как защитить, а о том, как попасть в цель.

– А девушки-то там зачем?

– Порой на различных приёмах дежурные гвардейцы изображают гостей. Пара-тройка из отряда переодеты в гостей. Их задача смешаться с теми и не выдавать себя. У них есть строгие правила, совсем не пить спиртного, мало есть и быть на чеку. Чтобы если что, поразить цель. Кералус говорил, что у них есть система условных знаков, как они общаются друг с другом. Если переодетые замечают что-то подозрительное, то они подают знак остальным. Таким переодетым гвардейцам проще подслушать разговоры в толпе.

– Прямо шпионы какие-то, – восхищённо пробормотала Лелёка.

– Да, – согласилась Весалик, хотя вряд ли она поняла, что сказала девушка, скорее догадалась.

– Так вот раньше, когда служили только мужчины, они не очень могли затеряться среди женщин. Ещё Кералус сетовал, что не хватаем им девушки в отряде, что на приёмах могла бы и в дамскую комнату пойти, и с другими дамами без хлопот заговорить. И скорее смогла бы приватные разговоры подслушать.


«Итак, я прожила у них полтора месяца, а потом появился квадрокоптер», – резюмировала девушка, решив, что у Корманов она всё-таки пробыла полтора месяца, а не два.

«Следом за ним появилась стража из барлов», – продолжала она вспоминать.

Раблек действительно оказался соседским. Хозяин соседнего хутора всё же потратился на приобретение умного помощника. В этот раз сосед с помощью раблека искал отбившуюся от стада овцу, во всяком случае для себя Лелёка так окрестила этих животных. На территорию хутора Корманов залетел на всякий случай, проверить, не забрело ли отбившееся животное туда.

Вот тогда-то он и увидел чужую девушку. Камера передала и цвет глаз незнакомки. Сразу стало понятно, что она из барлов, как решил сосед Корманов. Он и вызвал стражу. Не должно было быть девушка-барла на хуторе чорлов.

Явившийся отряд стражи, стал выяснять, почему чорлы удерживают у себя на хуторе барла. Почему-то стражники решили, что Лелёку удерживают силой. Пришлось ей вмешаться и защищать приютивших её людей. Стражники с сомнением выслушали девушку, но от чорлов отстали.

Явись стража через день или два, после её появления здесь, она вряд ли смогла бы помочь Корманам, хотя бы потому, что не понимала речь. Теперь же она не только стала понимать, что говорят окружающие, но и немного разобралась в особенностях взаимоотношений чорлов и барлов.

Напустив на себя высокомерный и одновременно грозный вид, она заявила, что заблудилась в лесу, как там оказалась не помнит, кто она не помнит, разве что своё имя, а эти добрые люди дали ей кров, кормили и поили её, и, вообще, помогли выжить. Она их ни в чём не винит, более того благодарна за приют и гостеприимство.

Девушка изобразила самый гневный взгляд, на который была способна и уставилась на стражников. Заодно смогла рассмотреть их, а то поначалу они все казались ей сплошными серыми пятнами. Возможно, из-за того, что форма у них была серая. Сначала Лелёка решила, что это ткань, но теперь, присмотревшись, поняла, что это скорее какой-то нетканый материал, при этом, должно быть, очень мягкий и пластичный, повторяет все контуры тела, кажется, что даже приспосабливается под них. Но больше всего девушку поразил цвет их глаз. Она уже привыкла к ярко-синим глазам чорлов, у барлов же глаза были бледными по сравнению с чорлами. Светло-серые, серые, тёмно-серые, серо-зелёные, серо-голубые – такие обычные глаза, как у людей на земле, как и у неё самой.

Если цвет волос у чорлов был яркий: светлый, сочный блондин, как у братьев Корманов, или такой же сочный рыжий, какой был у соседской девчонки, к которой тайком бегал Весалу, или же яркий с рыжинкой каштановый, как ещё у одних соседей Корманов. То у стражников цвет волос казался выцветшим в сравнении с чорлами: спокойный русый, приглушенный каштановый, с пепельным отливом, какой-то бледный, даже скорее бесцветный блондин с сероватыми нотками. Сходства со стражниками у Лелёки было куда больше: и глаза серо-голубые, да и волосы, хоть и золотисто-русые, но всё равно с каким-то пепельным отливом, что делает их цвет приглушённым, спокойным. «А ведь я-то похожа на барла», – невольно отметила девушка. Только сейчас она поняла, почему при встрече братья поклонились ей в пояс, приняли за барла. За всё время её нахождения на хуторе к ней относились с уважением и почтением. Она думала, что как к гостье, а сейчас догадалась, что скорее как к барлу.

Должно быть девушке удалось хорошо сыграть свою роль, или же стражники не решились перечить ей, уж очень строгой и гордой она выглядела. Мало ли леди из какого знатного рода, грехов не оберёшься, если не проявишь уважение. В тот момент почему-то никому в голову не пришло, как она могла оказаться в лесу, вдали от города, от дома. В любом случае цель Лелёка достигла, Корманов оставили в покое, в отличии от неё. Создавалось впечатление, что стражники даже горды тем, что нашли её.

Они требовали, чтобы она отправилась с ними в столицу, и похоже не собирались уходить без неё. Должно быть они считали своим долгов вернуть девушку в город. Объясняли это тем, что её наверняка ищут родные и долг стражи вернуть девушку домой. Более того, они даже по устройству, похожему на земной планшет, связались с какой-то базой, чтобы выяснить не пропадали ли девушки подходящей внешности.

«Да вы все тут как под копирку», – возмущённо подумала Лелёка после того, как база выдала троих пропавших с её приметами. Покидать Корманов вовсе не входило в её планы, здесь она чувствовала себя в безопасности, ей было комфортно и уютно, к тому же ей очень нравился Ивену, и похоже это было взаимно. Лелёка подыскивала доводы, чтобы остаться, но ничего не приходило ей в голову. Тут она заметила, что Весалик подаёт ей знак зайти в дом.

Попросив стражу подождать, девушка скрылась в горнице след за хозяйкой дома.

– Поезжай с ними, там твоё место. Найдут твою семью, они же должно быть извелись, разыскивая тебя. Ты их не помнишь, а они-то тебя помнят, и страдают, мучатся от того, что не знают где ты, – быстро шёпотом заговорила женщина.

Лелёка хотела было сказать, что её никто не ищет, но смолчала. Весалик же продолжала, словно услышав её мысли:

– А если семью не найдут, в городе ты скорее сможешь устроиться. Негоже барлу жить в деревне приживалкой. В городе ты сможешь найти работу, а со временем и замуж выйти. Там ты скорее устроишь свою судьбу.

С таким напутствием Лелёка и отправилась вместе со стражей в город. Девушка поняла, что Весалик рада сбыть с рук странную гостью. Наверно наличие в доме девушки с серыми глазами было небезопасно для семьи, что подтвердило появление стражи. Что ж, наверно ей будет безопаснее среди похожих на неё людей, да и затеряться в городе скорее всего будет проще.

Столица

– Итак, у Корманов я провела полтора месяца, может чуть больше, – вслух сказала Лелёка.

Её снова отвлекли от воспоминаний, на этот раз прислуга замка, что принесла еду. Охранник пропустил девушку в подвал и вошёл вместе с ней. Молча они подошли к камере. Служанка поставила поднос на пол возле решётчатой стены, в которой была такая же решётчатая дверь. Однако открывать дверь охранник не торопился. Расстояние между полом и низом решётки было таким, что позволяло протащить поднос внутрь. Оба молча подошли, сделали своё дело, развернулись и ушли.

Решив, что можно и перекусить, раз пока не пытают и не убивают, пленница аккуратно втащила поднос под решёткой камеры вовнутрь. Её камера лишь с одной стороны имела монолитную стену. Скорее всего это была земля, в которой вырыли подвал. А может и укрепили чем-то. Стены справа и слева заменяли железные прутья, которые разделяли череду из нескольких камер. Ещё когда её только привели сюда, она удивилась, что вместо того, чтобы посадить в ближайшую ко входу камеру, её провели в середину подвала и оставили, по её ощущениям, в центральной. Камеры в подвале были похожи на клетки.


«Будь я кошкой, я бы тут пролезла», – подумала Лелёка, осмотревшись, когда её только заперли. Она подёргала прутья между камерами, потом фронтальные, вдруг из-за древности те стали ветхими. Предположение оказалось ошибочным.

Сейчас, когда подходила за подносом с едой, она снова дёрнула несколько прутьев, так, на всякий случай. Даже дверь подёргала. Разумеется безрезультатно. Устроилась с подносом на охапке соломы и принялась за еду. Вполне даже приличный рацион, а для тюрьмы прямо-таки шикарный: кусок мяса и горстка тушёных овощей, несколько ломтиков сыра, сливы и маленькая веточка винограда, бумажный стаканчик, в котором оказался не сок, как сначала подумала Лелёка, а молодое вино.

Окон в камере разумеется не было, поэтому девушка не представляла, сколько она уже здесь сидит и что это: обед или ужин. «Скорее ужин», – решила она. Схватили её перед обедом, а просидела она тут по ощущениям уже полдня, точно не пару часов. «Может решили меня сегодня не допрашивать, поэтому кормят?» – подумала она с надеждой, что пытки откладываются.

– Итак, у Корманов я провела полтора месяца, может чуть больше, –повторила она и, снова погружаясь в воспоминания о том, как она попала в столицу.

Чудеса начались, стоило Лелёке согласиться идти со стражей. Первое, что удивило её – это средство передвижения. Отдалённо, очень отдалённо, оно было похоже на микроавтобус. «Должно быть бронированный», – почему-то решила девушка. Внутри автомобиль был с довольно комфортными сидениями и приятной на ощупь обивкой салона, очень похожей на замшу. Но это всё было ерундой, по сравнению с тем, что автомобиль развернулся на одном месте, вращаясь по кругу, встал в нужном направлении и поехал. Для узкой дороги, на которой тот стоял, это было необыкновенной находкой. Не факт, что ему удалось бы развернуться привычным образом. Ну вернее так, как это обычно делали автомобили на Земле.

Тронулись в путь. Ехали по грунтовой дороге, а ощущение было, что плавно летят над дорогой. Ход машины был необычайно мягкий. Если бы не шелест колёс, Лелёка решила бы, что автомобиль действительно летит над дорогой.

Следующим чудом было когда они выехали на дорогу с каким-то удивительным покрытием и автомобиль ускорился. Похоже, что поехал с обычной для него скоростью, судя по реакции стражников, которые похоже повеселели, как только транспорт разогнался. Лелёке же стало страшно, скорость была однозначно больше ста километров, скорее даже перевалила за ста пятьдесят. С такой скоростью они ехали около часа. Девушка молчала и слушала стражников. Те, оказавшись в автомобиле, расслабились, нажали на какие-то кнопки на форме, отчего та стала более свободной, стали о чём-то болтать и, судя по смеху, шутить.

Лелёка столкнулась с новой проблемой. За время жизни у Корманов она довольно бойко стала говорить на языке чорлов. А вот язык барлов она понимала с трудом, даже несмотря на то, что он был более похож на русский. Говорить легко, как её спутники, она точно не смогла бы. Сейчас девушка старалась понять, что говорят молодые люди. Она понимала отдельные слова, но попадались и те, что она не знала. Собрать как пазл всё предложение вместе, чтобы оно обрело смысл у неё не получалось. Похоже, что отличались языковые конструкции. Вроде и понятны какие-то слова, а смысл не уловить.

«Мне надо придумать, как объяснить, почему я не знаю язык!» – пронеслось у неё в голове, отчего она немедленно покрылась холодным потом. Какое-то время она, конечно, смогла бы отделываться короткими фразами, изображая немногословного человека. А если вдруг придётся много говорить? Ещё она боялась, что невольно станет говорить как чорлы, или вообще по-русски.

Пока же её никто ни о чём не спрашивал, и тогда она стала смотреть в окно, тем более, что подъезжая к городу водитель снизил скорость. А посмотреть было на что. Лелёка старалась, как говорят «держать лицо», потому что то и дело она еле сдерживала желание удивлённо вскрикнуть. Она даже прикрыла глаза рукой, чтобы стражники не видели её расширенных от изумления глаз.

С двух сторон от дороги тянулись какие-то сооружения. Сначала девушка не поняла, что это было. Даже никаких предположений не возникло. Стеклянные коробки, так она их окрестила. И лишь увидев одно из них в разобранном виде догадалась, что это были теплицы. Живя у Корманов она решила, что чорлы обеспечивают барлов продуктами. Во всяком случае большую часть урожая семья Корманов продавала. Сейчас же, видя теплицы, стало понятно, что барлы тоже позаботились о себе: вот сколько теплиц понастроили. В том, что это постройки барлов, сомнений не возникало, уж очень разительно они отличались от того, что она видела на хуторе.

Как позже она узнала обеспечивали всё-таки чорлы, так как именно они трудились в теплицах. Теплицы снабжали город продуктами, но помимо этого делались закупки и у сельчан. Также у них покупали речную рыбу, грибы и лесные ягоды. Ещё у чорлов покупали мясо, сыры, молоко и творог. молочные продукты. Были крупные хутора чорлов, которые занимались животноводством. Вот поэтому-то каста чорлов не пропала.

Вторым чудом было количество раблеков, летающих в небе. Здесь были не только такие маленькие, что был у соседа Корманов, но и значительно больше в размерах. Они то и дело появлялись, то тут, то там и довольно быстро исчезали из вида. Больше всего её поразил такой огромный, что похоже мог перевозить людей, а может именно этим и занимался.

Затем появились постройки, первые дома барлов. «Да уж», – мысленно протянула Лелёка, понимая, насколько большой разрыв между чорлами и барлами. Либо это их местная Рублёвка, либо они все очень хорошо живут. Здания были очень добротные. Как правило в два-три этажа, редко выше или ниже, видимо это какой-то стандарт. Дома, на Земле, такие сооружения назвали бы из стекла и бетона или же «в стиле хай-тек». Но здесь… кто его знает что это за материалы, хотя стиль именно такой.

О том, что они въехали в город стало сразу понятно по тому, что дома стали выше, видимо это были многоквартирные здания. Они тоже были из стекла и бетона. Ещё одной особенностью было то, что все здания имели зелёные балконы. Не зелёного цвета, а с растениями, причём все балконы. Создавалось впечатление, что это была дизайнерская задумка – сделать все здания в городе с растениями на балконах. Позже, когда Лелёка станет гулять по городу, она обнаружит, что здесь совсем нет отдельно стоящих деревьев или кустов. Либо это парк или сквер – специально оборудованное место для отдыха горожан, либо это вот такие зелёные дома – украшенные растениями. Всё остальное городское пространство – камень, бетон, какое-то особенное покрытие для дорог, различные плитки для тротуаров, как маленькие, похожие на мозаику, так и большие, чаще шестиугольной формы.

Дорога в городе тоже изменилась – стала многоуровневой. Лелёка успела насчитать три уровня. А потом девушка увидела дворец и не могла оторвать от него глаз. Он был в самом центре города, как ей показалось. Создавалось впечатление, что находится он на возвышенности. Позже выяснилось, что возвышенности никакой не было, а если и была, то совсем незначительная. Дворец был самым высоким зданием. При этом он зачаровывал тем, что был выполнен в разных архитектурных стилях. Похоже, что он рос вверх, достраивался согласно текущей моде. Этим он значительно отличался от всех зданий в городе. Все были современными, можно сказать в едином стиле, а дворец выглядел странным на их фоне. Он был с одной стороны прекрасным и завораживающим, хотя с другой стороны профессионалу он мог показаться монстром из-за жуткой мешанины стилей. На нём можно было проследить историю страны.



Внизу он был довольно широким, но чем больше поднимался, тем становился уже. Совсем упрощённо можно было сказать, что он похож на конус или даже скорее пирамиду в основании которой многоугольник. Однако от геометрических фигур его отличало то, что некоторые этажи служили террасами для тех, что над ними, поэтому здание заметно сужалось после террас. Потом снова шло постепенное сужение, пока не следовала очередная терраса, опоясывающая здание. Следующий этаж соответственно вновь становился заметно уже предыдущего.

Позже, уже когда попадёт в гвардию, Лелёка узнает, что самый верхний этаж и окружающая его терраса – это покои королевы. Но сейчас же ей оставалось лишь с удивлением разглядывать это необычное и в тоже время восхитительное здание. Оно привлекало именно тем, что его было интересно разглядывать. Похожим на него, но значительно меньше по размеру был загородный дворец королевы.

Городской дом королевы был рассчитан на большую прислугу и подданых, живущих здесь же. Как правило особо именитые иностранные гости удостаивались чести проживать во дворце. Гвардия королевы и дворцовая стража тоже квартировали здесь, над этажами прислуги и хозяйственными помещениями. Уже живя во дворце, Лелёке казалось, что занят тот был не полностью, четверть, если не треть комнат пустовала. Дворец был огромен. Он возвышался над столицей. С балконов верхних этажей весь город был как на ладони. Издалека даже были видны корабли, заходящие в порт Нида.

Загородный дом служил для уединения королевы, поэтому не было смысла строить его таким же огромным, как городскую резиденцию. Туда королева уезжала, когда хотела побыть одна, поэтому брала с собой минимум слуг и подданных, хотя чаще ездила и вовсе без последних.

Девушка помнила, что в свой первый приезд в город, она безумно хотела, чтобы они подъехали ближе ко дворцу. Уж очень не терпелось увидеть его поближе, получше рассмотреть. Но тогда они свернули, и дворец оказался за спиной. Довольно быстро они подъехали к очередному зданию в стиле микс из минимализма и хай-тека, которое было базой этого отряда стражи. Они въехали во внутренний двор. За ними закрылись ворота. «Ну вот, теперь я отсюда ещё и не выберусь» – подумала Лелёка, невольно начиная паниковать.

Очень вежливо стражники пригласили её войти в здание стражи, где проводили в комнату. В земных фильмах подобные помещения показывают как допросные. «Одно хорошо, что не заперли», – отметила девушка. Чуть позже появилась приветливая девушка, которая принесла ей перекусить: какие-то плюшки или кексы и… Это было очередным чудо – девушка принесла кофе. Лелёка поняла это по запаху. Она уже хотела вцепиться в чашку, но стражница что-то заговорила. Пришлось напрячься, чтобы понять. Видимо выражение её лица было таким, что собеседница догадалась, что её не понимают, поэтому дотронулась до её гостьи и махнула, приглашая идти за собой. Оказалось, что она показывала, где находится туалетная комната.

В этом здании Лелёка просидела весь оставшийся день. Сначала она даже решила, что про неё забыли и ей придётся здесь заночевать, в этой унылой комнате, где есть только стол и по разные стороны от него два стула напротив друг друга. Хорошо, что хоть не ограничили в свободе передвижения, хотя идти ей было некуда. Разве что беспрепятственно бродить по … про себя она назвала это заведение полицейским участком, оно действительно напоминало последний. Путешествовать по участку девушка начала уже ближе к вечеру. Верней даже не по участку, а по этажу, где оказалась. Выходя из своей допросной она оказывалась в большом зале, поделённом невысокими перегородками на отдельные рабочие места. Чтобы дойти до туалета надо было пройти через весь этот зал.

Сначала Лелёка добросовестно сидела, ожидая, что за ней или к ней придут. Потом выбралась в туалет, возвращалась уже неспешно, осматриваясь. Тем более, что похоже никому не было дела до того, что она бродит тут без присмотра. Позже она ещё выходила несколько раз. С каждым разом делала это всё медленнее, чтобы получше оглядеться, понаблюдать за стражниками – хоть какое-то развлечение.

В один из таких походов она обратила внимание на стражника, у которого то ли закончился период службы, то ли только начинался. Лелёка застала его за тем, как он проверял своё личное оружие. В старшей школе девушка вместе с ещё несколькими одноклассниками увлеклась стрельбой. Они нашли тир, верней даже стрелковый клуб, где не просто можно было пострелять, а велось обучение стрельбе и обращению с оружием. Оказалось, что у Лелёки меткий глаз. Она даже ездила на соревнования, где показывала неплохие результаты. После поступления в институт это увлечение сошло на нет, да и компания друзей-единомышленников распалась.

Однако трепетное отношение к оружию осталось. Сейчас она заинтересованно следила за тем, как стражник обращался со своими… С тем, что очень напоминало пистолет. Конструкция была такая же, насколько успела разглядеть Лелёка. Очень похоже вставлялась обойма. Во всяком случае она предположила, что это обойма. По всей видимости стражник на что-то нажал, после чего раздался едва слышный щелчок и внезапно оружие засветилось, верней появилась синяя светящаяся полоска вдоль ствола. Это было очень необычно. Девушка невольно остановилась и уставилась на необычное оружие.

Ствол был квадратный в сечении и довольно массивный. «Должно быть светится, значит показывает, что заряжено?» – подумала Лелёка. Стражник опять на что-то нажал – опять раздался едва слышный звук, и пистолет, как назвала оружие девушка, погас.

Что было дальше она не увидела, потому что заметила, как на неё внимательно смотрит мужчина в возрасте. Он уже ранее заглядывал к ней в комнату, но тогда ничего не сказав, ретировался. Почувствовав себя неуютно под его взглядом, Лелёка поспешила в выделенное ей помещение.

До позднего вечера про неё не вспоминали. Она ещё пару раз выходила из комнаты, но ничего интересного уже не было. Людей стало значительно меньше, скорее всего закончился рабочий день и остались лишь ночные дежурные, которых было трое. За окном уже стемнело. Небо, во всяком случае та его часть, что она смогла разглядеть, когда последний раз выходила из допросной, было глубокого фиолетового цвета, на котором очень ярко светили довольно крупные звёзды. Увидев ночное небо впервые, она сразу же поняла, что это не земные звёзды. Таких крупных на нашем небе не видно.

Девушка устала. Она даже не могла сказать от чего больше, от ожидания, или от неопределённости своего положения и присущей этому нервозности. В конце концов она, сидя за столом, буквально легла на него, устроившись на вытянутых по столу руках. Она даже начала задрёмывать, когда в комнату вошёл тот самый мужчина, что смутил её, когда она разглядывала оружие.

– Здравствуйте, Лелёка. Я начальник этого отделения стражи, моё имя Маркеус Лукшла.

Не дожидаясь, ответит ли что-то девушка, он продолжил:

– Мы отправили запросы, по пропавшим девушкам. Те ответы, что получили, по приметам не совпадают с вашей внешностью. Но ещё не все нам ответили. Также я запросил медицинское обследование в королевском госпитале, однако они выделили время нам лишь завтра ближе к полудню.

Он говорил медленно, делая паузы, и внимательно смотрел на неё, желая убедиться, понимает ли она, что он ей говорит. Лелёка же восприняла это по-своему.

«Похоже он догадывается, что я самозванка и вру про потерю памяти», – ужаснулась она, стараясь никак не выдать эти свои мысли выражением лица.

Ещё днём, та девушка, что принесла ей кофе, задала ей несколько вопросов, заполняя какую-то форму. Вот ей-то Лелёка и сказала про потерю памяти, а также назвала своё имя-прозвище.

Маркеус же продолжал:

– Извините, что задержал вас так надолго здесь. Надеялся, что получу ответы на все запросы сегодня.

Он развёл руками. Это был первый человеческий жест, хотя может быть он был лишь хорошо выверенной игрой, чтобы расположить к себе девушку и раскусить её обман. Пока Лелёка думала, как реагировать на это проявление человеческих эмоций, мужчина, не дождавшись от неё реакции продолжил.

– Нам придётся задержать вас ещё на день.

Видимо испуг всё-таки отразился на её лице, потому что Маркеус поспешил успокоить:

– О! Не переживайте! Не здесь. Для вас приготовлены палаты. Там же и поужинаете. А завтра за вами заедет кто-нибудь из стражников и привезёт сюда.

«Палаты?! Они что меня в больницу отправят», – ужаснулась Лелёка, решив, что поменяет одно заточение на другое.

– Малика сейчас отвезёт вас, – продолжил он.

– Вы уже виделись сегодня, – на всякий случай добавил он, уже стоя в дверях.

Буквально тут же заглянула та девушка, что показывала где дамская комната.

– Идём? – то ли спросила, то ли пригласила она.

Лелёка, на плохо слушающихся ногах, пошла за Маликой. Та провела её через уже знакомый девушке зал участка стражи, затем по лестнице вниз в подвальный этаж, который оказался подземной парковкой. Автомобиль у девушки был небольшой, по дизайну чем-то отдалённо напоминающий Ауди ТТ. Он был изумрудного цвета, искрящегося даже в неярком свете ламп парковки. «На солнце должно быть здорово блестит», – отметила Лелёка.

Девушки сели в машину. Теперь Ленка сидела рядом с водителем и могла видеть, как Малика управляет машиной. Вместо привычного руля была загогулина, должно быть в три четверти круга или чуть меньше. Вместо отверстия для ключа зажигания была едва заметная кнопка, которая скорее даже была не кнопкой, а просто небольшой панелькой, что считала отпечаток пальца, после чего на ней засветилась импровизированная отметка с линиями папиллярного рисунка. Загорелись и все остальные приборы. Если внутренняя отделка автомобиля не сильно отличалась от земных машин, то приборная панель слабо напоминала земную. Здесь были абсолютно другие датчики. Единственное, что было хоть как-то похоже на земные машины – это двойной экран, показывающих что позади автомобиля и впереди него. Более того, на нём отражались преграды и расстояние до них, правда в каких-то странных единицах измерения, что в общем-то было не удивительно.

Малика нажала на какие-то кнопки, после чего даже не стала класть руки на руль-загогулину. Автомобиль сам тронулся с места, очень медленно и аккуратно. Было такое же впечатление, что и прежде, будто он не едет, а летит над землёй. Даже соединения плит пола парковки никак не ощущались. Это ощущение мягкости хода продлилось и после выезда с парковки. «Или у них отличные дороги, или изумительные машины», – подумала Лелёка.

Пока автомобиль сам выезжал из здания, с лёгкостью преодолевая подъём из подземного гаража, Малика по всей видимости задала адрес тех самых палат, куда надо было отвезти Лелёку. Отвлеклась она лишь для того, чтобы продемонстрировать неизвестно кому пропуск, после чего, металлические штыри, закрывающие выезд, разъехались вверх и вниз, освободив выезд. Автомобиль сам свернул в нужную сторону и мягко зашелестел, постепенно набирая скорость.

Палаты

Они проехали буквально минут пятнадцать-двадцать, как автомобиль свернул к довольно большому красивому зданию и направился к подземной парковке. Позже Лелёка заметит, что на улицах почти не было припаркованных автомобилей, все были на подземных парковках. У всех зданий в столице были подземные парковки. Только у королевского дворца в одном крыле был полноценный гараж в два этажа. Правда им почти не пользовались, предпочитали раблеки. Как потом узнает девушка и у большинства загородных домов богатых семей королевства тоже были и отдельно стоящие гаражи, и специальные площадки для раблеков. У некоторых последние были даже в собственности. В городе же все старались экономить площадь, поэтому гаражи были сделаны под зданиями. Правда в последнее время все старались придумать, где сделать место для посадки раблеков: выделить площадку перед зданием, или же на крыше.

Ленка зря переживала, что её хотят засадить в больницу. По дороге она уже успела сама себя напугать, нарисовав себе страшные картины, что её везут в психушку. На деле же Малика привезла её в гостиницу. Смутило Лелёку слово палаты, которое вызвало ассоциации с больницей. Оказалось, что здесь палатами называются гостиницы. Когда чуть ли не разинув рот, она шла по громаднейшему холлу палат «Сиргеника» и разглядывала богатое убранство этой гостиницы, ей пришла в голову ассоциация с царскими палатами. Сейчас стало понятно, почему в этом мире сохранилось слово палаты для гостиниц. Если внешне это был обычный многоэтажный дом с теми самыми «зелёными» балконами, то внутри это был почти дворец.

Малика подошла к столу регистрации, который был очень похож на ресепшн дорогих земных гостиниц. Он был похоже мраморным и с какими-то немыслимыми позолоченными украшениями. Стражница предъявила свой документ, который при выезде из гаража Лелёка приняла за пропуск, и сообщила, что должна быть зарезервирована комната с ужином на участок 196. Резерв был. После нескольких фраз между сотрудником палат и стражницей, которые Ленка не смогла толком разобрать, её попросили приложить большой палец к небольшому устройству, похожему на земной планшет. После этого ей сообщили, что номер 953 готов и она может пройти к платформе, имелся в виду лифт. Правильно это устройство называлось грузоподъёмная платформа – ГПП, но в обиход почему-то вошло платформа.

Малика пошла вместе в Лелёкой. Ничего неожиданного – номер 953 был на девятом этаже. Девушки подошли к двери и Ленка растерялась. На двери не было ручки, и дверного замка тоже не было, да и ключ им не выдали, но за всеми этими волнениями, девушка поначалу даже не обратила на это внимания. Она тупо таращилась на дверь, пока Малика не постучала пальцем по двери. Как оказалось, она указывала на квадратную панельку, как у неё в автомобиле, что-то на подобии кнопки, и в тоже время не кнопка. На той едва различимо светилось место, повторяющее папиллярный рисунок, куда надо приложить палец. Поняв, что дверь открывается по отпечатку, Лелёка приложила большой палец, тот самый, что на ресепшн прикладывала к гаджету, похожему на планшет. Панелька под пальцем засветилась ярко голубым светом. Малика отвела руку Лелёки от двери как раз вовремя. Дверь чуть вздрогнула и стала отъезжать прямо в стену. Девушки зашли в номер. Верней Лелёка зашла, а Малика лишь заглянула, должно быть, чтобы удостовериться, что всё в порядке.

– Хорошего вечера, – сказала стражница улыбнувшись, – завтра заеду к девяти часам.

Она стояла в дверном проёме, после этих слов, помахала рукой, прощаясь и развернулась, двинувшись по коридору в сторону к лифту. Дверь номера, которая оставалась открытой, пока Малика стояла в проёме, стала плавно выезжать из стены, а потом закрылась, слегка чмокнув. Лелёка рассматривала номер. Комната была довольно большой: диван, стол, на котором был накрыт ужин, дверь на балкон и ещё две двери. Девушка уже хотела пойти посмотреть, куда ведут двери, но сначала решила удостовериться, что изнутри удивительная входная дверь выглядит также, как и снаружи, то есть её можно открыть. Действительно легко обнаружилось место, куда надо прикладывать палец. На всякий случай приложила. Как и ранее, дверь, слегка вздрогнув, стала отъезжать в сторону. Лелёка стояла и ждала, что произойдёт. Дверь открылась. Некоторое время ничего не происходило. Девушка уже подумала, что может надо выйти и зайти снова. Пока она раздумывала над этим и даже уже предположила, что сломала это чудо техники, дверь снова ожила, начав медленно выезжать из стены. Вместо щелчка замка сигналом закрытия опять было мягкое чмоканье.

После Лелёка пошла выяснять, что скрывается за двумя дверьми, обнаруженными в номере. За одной оказалась просторная ванная, за другой спальня, которая была меньше гостиной. В целом номер можно охарактеризовать как шикарный. Во всяком случае так решила Лелёка, для которой хороший четырёхзвёздочный отель в Турции уже был шикарным. В спальне тоже был выход на балкон, который был общим на две комнаты. На самом деле балкон опоясывал весь отель, только разделялся на номера. Украшали балкон большие горшки с деревцами, которые и делали балкон «зелёным». На парапете балкона обнаружились подвешенные горшки и ампельными растениями, которые свешивались до этажа ниже. Над головой девушка обнаружила похожие растения, свисающие с этажа выше. Однако больше привлёк Лелёку город в огнях. Самым ярким был королевский дворец, который выглядел внушительно, как большая светящаяся гора.

Девушка принесла приготовленный для неё ужин на балкон, где было кресло с ажурной спинкой, причудливыми узорчатыми ножками и подлокотниками. Стояло оно возле небольшого столика такого же дизайна. Город был настолько красив, что девушка предпочла ужинать разглядывая разноцветные огни. Порывы лёгкого тёплого ветерка принесли запах моря.

На этой планете она видела леса, реку, деревню, теперь увидела город, да не просто город, а столицу, и лишь моря, верней океана, она до сих пор ещё не видела. Ей захотелось немедленно сбежать из номера, чтобы посмотреть его. Однако она быстро поняла, что идея не фонтан. Во-первых, она не знает в какой стороне это самое море-океан, а во-вторых, вряд ли она найдёт дорогу обратно. Испугавшись, что она заблудится в незнакомом городе, про который не знает, безопасно ли в нём, она оставила идею прогулки к океану.

Вернув посуду на стол в гостиной, Лелёка отправилась в ванную. Оказалось, что здесь было всё необходимое для постояльца, включая банный халат. Приняв душ, она отправилась спать. Некоторое время она лежала без сна, думая о том, что её ждёт. Было очевидно, что никакие родственники у неё не найдутся. Её авантюра с потерей памяти могла раскрыться. «Что тогда меня ждёт?» – задавалась вопросом девушка. Ответа на который у неё не было. В конце концов, несмотря на переживания, сон сморил её.


Сейчас, сидя на соломе в подвале дворца, и ожидая наихудшего, она вспомнила те свои страхи. «Это была ерунда, по сравнению с тем, в чём меня сейчас обвиняют», – с горькой усмешкой сказала она себе. А обвинили-то её ни много ни мало, как в подготовки покушения на королеву. Лелёка не задумалась, хотя стоило бы, почему её тут же не допросили или хуже того, не расстреляли.

Лишь под утро, проведя бессонную ночь, она задала себе этот вопрос: «Почему меня сразу же не расстреляли за подготовку покушения на монарха?» И самой себе объяснила, что это могли сделать лишь затем, чтобы узнать, кто поручил ей убить королеву. «Значит пытать будут и страшно», – с ужасом подумала девушка. От этой мысли захотелось покончить с собой, лишь бы не мучится. Ей нечего будет отвечать на вопросы, которые зададут. А задавать однозначно будут. И бить будут, и не только бить. В голове рисовались страшные картины.

Девушка стала лихорадочно оглядываться в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие, чтобы убить себя. Но увы! Ничего не было. Даже ужин ей принесли с мягкими пластиковыми приборами, которыми даже кусок овощей было подцепить проблематично. Пока она раздумывала, можно ли как-то использовать поднос, который остался у ней, в подземелье появились стражники. Один остался стоять перед решётчатой стеной клетки, направив на Лелёку оружие. Второй вошёл в камеру и держал её под прицелом. Третий забрал оставленный вчера поднос. «Не успела», – осталось лишь сетовать девушке.

Ни говоря ни слова молодые люди удалились. На смену им появилась Изрика в низко надвинутом на лицо капюшоне.

– На скорей, я на секундочку, пока никто меня здесь не застукал, – сказала девушка, дрожащими руками передавая Лелёке продукты, завёрнутые в тканевую салфетку.

– Извини, говорить с тобой не буду, – быстро и тихо пробормотала она, – если меня тут застукают, то я окажусь рядом с тобой.

– Я не виновата, – быстро сказала Лелёка.

– Я тебе верю, – ответила подруга, – только помочь никак не могу, – многие наши не верят, что ты могла на такое пойти, но факты.

Лелёка промолчала. Факты действительно говорили против неё.

– Сигрус тоже похоже сомневается, но ничего не говорит, и всем запретил говорить о тебе, пока не будет выяснена правда.

Лелёка вздохнула.

– Я думаю, он не хочет верить, но факты, – снова повторила Изрика это страшное слово.

– Всё, прости, я побегу. Если смогу – приду ещё.

Лелёка развернула салфетку. Куски, похожие на вчерашние продукты: сыр, хлеб, мясо, пакетик с соком. На этой планете сок упаковывался не в привычные для земли картонные пакеты с фольгой внутри, квадратные или прямоугольные в сечении, а в полиэтиленовые наподобие тех, в которых хранится кровь в банке крови. Девушка снова устроилась на соломе и принялась есть, стараясь не думать о предстоящих пытках. Заставила себя снова погрузиться в воспоминания.


Утром ещё до того, как Малика приехала за ней, раздался звонок. Оказалось, что это заработало устройство у двери. Как оказалось это было внутренняя связь палат. С Лелёкой связался сотрудник ресепшна и предупредил, что сейчас придёт горничная, которая заберёт вчерашнюю посуду, а взамен принесёт завтрак. К тому моменту, когда за Ленкой приехали, она уже успела привести себя в порядок и позавтракать, поэтому не задерживая Малику, девушки тут же отправились в участок.

Там их встретил Маркеус, который сообщил, что по приметам Лелёка подходит под одно описание. Родители пропавшей девушки приедут после обеда, потому что они едут из другого города. «Бедные люди, – подумала о них девушка, – надеются увидеть дочь, а тут я».

– До их приезда вы успеете съездить в королевский госпиталь, – продолжил начальник стражи.

Таким образом, едва приехав, девушки снова отправились в путь. Дорога до госпиталя заняла чуть больше получаса. Малика сказала, что не пойдёт с Ленкой, лишь проводит её, а потом уедет по делам.

– Я договорюсь с медперсоналом, чтобы меня оповестили, когда ты освободишься, – сообщила она, провожая Лелёку к нужному кабинету. Различные анализы заняли не больше часа. Ещё приблизительно полчаса девушка ждала, когда освободится врач, на приём к которому Маркеус записал её. Разговор с ним занял тоже около часа. Он просил рассказал, что она помнит. Ленка стала рассказывать что-то из своего детства. Спустя несколько минут врач стал задавать вопросы. И тут ей пришла в голову интересная идея.

– Сударь, мне кажется, что я помню, что это было со мной. Но если я пытаюсь вспомнить какие-то детали, то не могу. Более того, мне начинает казаться, что этого со мной не происходило.

Помолчав она добавила:

– Ощущение такое, что я прочитала это в книге, причём там это было так красочно всё описано, что я всё это себе представила и запомнила. И сейчас я не понимаю, что действительно было в моей жизни, а что я прочла и теперь проецирую на свою жизнь.

После того, как она это сказала один раз, она возвращалась к этому всякий раз, когда была не уверена, её рассказ из её прошлого подходит для этого мира или выглядит как нечто необычное. В конце разговора врач сказал Лелёке, что потеря памяти у неё скорее всего психологического характера, из-за какого-то неприятного события, но не связано с физической травмой, во всяком случае обследования этого не показали. Добавив, что напишет заключение и отправит Маркеусу. После разговора с врачом девушку проводили в холл больницы ожидать стражницу, которую уже оповестили, что Лелёка освободилась.

Оставшись наедине и будучи свободной, Лелёка смогла наконец рассмотреть больницу. Та не сильно отличалась от палат – была такой же вычурной и богатой по отделке, особенно в холле. Однако заниматься исследованием больнице девушке пришлось недолго – появилась Малика. Они отправились в участок. Там Ленка снова оказалась в той же допросной, где была вчера. Снова потянулись часы ожидания. Когда время перевалило давно за полдень появился Маркеус. Он лишь заглянул в кабинет и знаком позвал Лелёку за собой. У той сжалось сердце, предвкушая, что сейчас она увидит родителей, ожидающих встречи со своей пропавшей дочерью.

Однако оказалось, что начальник пригласил её к себе в кабинет. Он указал ей на кресло, которое стояло в отдалении от его рабочего стола. Это скорее был своеобразный уголок релакса: два кресла и низкий столик между ними. На столике был накрыт лёгкий перекус.

– Составьте мне компанию, – предложил Маркеус, указывая не еду.

Не дожидаясь её согласия, он уселся на другое кресло и продолжил разговор, хотя скорее это был монолог.

– Я показал вас паре, что приехала из Оскиролы. Они сказали, что вы не их дочь. Сожалею. Больше, к сожалению, никаких непроверенных заявлений о пропавших девушках не имеется.

Лелёка промолчала.

– Что касается медицинского обследования, – мужчина сделал многозначительную паузу и продолжил, – врач уверяет, что вы барл, что в общем-то и так было очевидно. И то, что вы ниделийка. Нас несколько смутило, что вы плохо понимаете язык. Но врач сказал, что это редкий случай, но такое возможно.

Девушка нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Но потом стала вспоминать, что кто-то из Корманов однажды упоминал название страны, где они жили – Ниделия.

Начальник же понял гримасу Лелёки по-своему.

– Я должен был всё проверить. Вдруг вы гостья в нашей стране, и на самом деле ваших родных надо искать в другой стране. Но нет, оказалось, что вы наша.

Он вздохнул с некоторым облегчением. Девушке даже в голову не пришло, что её могут принять за иностранку.

Маркеус улыбался. Сейчас он был куда дружелюбнее, чем вчера. Лелёка же смотрела на него с тоской, думая о том, что же ей теперь делать. Увидев выражение её лица, он встрепенулся:

– Ну что вы, не переживайте так. Врач сказал, что у вас не было травм. Он сказал, что если бы были травмы, то было бы меньше шансов, что память вернётся. У вас же какая-то психологическая проблема, что-то случилось, что организм в целях защиты отказывается помнить тяжёлое событие.

Помолчав, Маркеус продолжил:

– Возможно, с вами или близкими вам людьми что-то случилось, потому и возникла амнезия. Не переживайте, мы продолжим поиски. Я проанализирую различные несчастные случаи за последние месяца три. Возможно, мы сможем найти ваших близких. Или узнать, что с вами произошло.

Подыгрывая ему, Лелёка спросила то, что давно её мучило:

– А я-то что буду пока делать? Как мне дальше жить?

Про себя же она подумала: «Вряд ли мои навыки земного секретаря пригодятся и я смогу найти здесь работу».

– Об этом не переживайте. Как только вас нашли я связался с фондом Иенуса Марла, они выделили средства для вашего проживания. Надеюсь палаты «Сиргеника» вам понравились.

– Да, вполне, – неуверенно ответила Лелёка.

– Если хотите, мы поищем что-нибудь более подходящее, – начал было Маркеус.

– Нет, не надо, меня всё устраивает. Меня только беспокоит, что я буду жить за чужой счёт и не смогу возместить затраты.

– Во-первых, фонд Иенуса Марла благотворительный. Во-вторых, деньги они предоставляют абсолютно безвозмездно. В-третьих, у нас же есть программа помощи поиска себя. Там оценят ваши способности и подберут для вас службу. Но это потребуется только в том случае, если мы так и не найдём вашу семью. Так что ни о чём пока не переживайте.


После этого разговора Лелёка стала чувствовать себя более спокойно. Она стала жить в палатах «Сиргеника». Малику прикрепили к ней в качестве своего рода няньки или опекуна. Девушки сдружились, и Лелёка стала потихоньку выяснять у подруги особенности этого мира, а заодно осваивать различные технические средства. Малика даже стала учить подругу водить автомобиль, то есть пользоваться им. Каждый день Лелёка приезжала утром в участок, верней её привозила Малика. Полчаса или час девушка говорила с Маркеусом, хотя скорее это он рассказывал ей о том, какие новые сведения поступили с утра. Чаще всего это было о том, почему ещё одну из своих версий он отмёл по каким-то причинам. Затем говорил о новых планах, если они были. Иногда просил её выполнить какие-то личные несложные поручения и на том они расставались. Как правило, после выполнения поручений, Лелёка остаток дня была предоставлена себе.

У неё появилось время, чтобы лучше узнать этот мир. А заодно понять, где она видит себя в нём, как она сможет приспособится к жизни здесь. Порой у неё возникали мысли, что неплохо бы вернуться домой. Правда непонятно, как это осуществить, и возможно ли в принципе. С другой стороны, дома её ничего особо не держало. Раньше была работа, которой она была предана. Теперь же… Разве что Галка могла переживать о ней, да ещё мать, хотя той скорее всего было плевать на дочь. Пока отец жил с ними, она ещё хоть как-то делала вид, что она хорошая жена и мать. После того, как тот ушёл, мать стала жить исключительно для себя, меняя поклонников, порой и вовсе забывая, что у неё есть дочь. После того, как Ленка поступила в институт и переехала в общежитие, они почти не виделись с матерью, раз десять не больше, и столько же, может чуть больше раз созванивались. Причём инициатором всегда была Лелёка, мать сама ни разу о ней не вспомнила.

Поэтому, когда возникали мысли вернуться на Землю, сначала Ленка действительно серьёзно думала: возможно ли это? Продумывала разные варианты: может надо вернуться в то самое место, где она появилась. Однако потом приходили мысли о том, что она будет делать на земле, и желание возвращаться сходило на нет.

Не было бы счастья, да несчастье помогло

Так прошло три недели или даже больше. За это время девушка успела выяснить, что город вполне безопасен: можно гулять не только в любом районе, но и в любое время суток. Она начала немного ориентироваться: во всяком случае дорогу от своей гостиницы до моря она знала уже хорошо. Неизвестно, сколько бы так продолжалось, если бы не случай, который определил её предназначение в этом мире.

В этот день, как всегда по утрам, Лелёка приехала в участок. Она была в общем зале для стражников, ожидая, когда приедет Макреус. Сегодня он задерживался. К ней уже привыкли и даже по-приятельски болтали. Так было и сейчас. С некоторыми из стражников она успела подружиться. Иногда, особенно в те дни, когда не было поручений от начальника стражи, она задерживалась, чтобы помочь кому-нибудь из участка. Как правило это были мелкие услуги: что-нибудь принести или купить в ближайшем магазине, сделать запрос в каком-либо учреждении, если была запарка и сотрудник сам не успевал. Пару раз попросили помочь выбрать подарок для дамы сердца.

Однажды, один из молодых стражников пожаловался, что плохо стреляет. Лелёка вспомнила, как учили её. Решила помочь, но прежде попросила рассказать как пользоваться из оружием, как он стреляет. Выяснилось, что Димеус, так звали парня не только неправильно целится, о чём он даже не догадывался, но ещё, как оказалось и видит не очень хорошо. Это выяснилось в процессе общения, когда Лелёка стала рассказывать как целится она. Вот так вышло, что походы в тир на Земле оказались полезными на Элионоре. Девушка вспомнила своё старое увлечение и даже смогла пострелять из нового для неё оружия. После совместных занятий Димеус стал стрелять лучше, однако требовалось ещё и скорректировать зрение, что он и собирался сделать в ближайшее время.

В этот раз девушка ожидала Маркеуса, периодически общаясь то с одним, то с другим. Кто-то спросил, не вспомнила ли, кто она такая и кто её родители. Они уже несколько раз поднимали эту тему. Кто-то выдвинул предположение, что может они должны ей кланяться и всячески выказывать почтение, а не просить её помогать им, давая поручения. На это она отшучивалась, что они вполне могут просить её что-либо сделать, низко кланяясь со всем почтением на которое способны.

В очередной раз все дружно рассмеялись очередной шутке. Кто-то при этом стал просил Лелёку о помощи, как раз кланяясь. Однако договорить он не успел. Шутливое настроение прервала группа сотрудников, появившихся в дверях. Они привезли группу мигрантов из порта. Ранним утром в порту пришвартовался грузовой корабль. Поступили данные, что на борту есть пассажиры, которых там быть не должно было. Источник был анонимным. Обычно доверия таким не было, но проверить всё равно стоило. Оказалось, учитывая, что вернулись стражники с теми самыми нелегалами, что сведения были верными.

Привезённых иностранцев стали распределять по допросным. Это была обычная процедура. Следовало выяснить, с какой целью они прибыли в страну, сколько их было, почему не приехали официальным путём и тому подобное. Также нелегалы подлежали обыску. Стражники, что привезли группу, разделились. Кто-то пошёл докладывать начальству, у кого-то закончилась смены, их привлекли только на обыск судна в порту. В итоге рядом с задержанными, которых ещё не отвели в допросные, осталось всего пара человек. Остальные сотрудники участка перестали шутить и занялись своими делами, то и дело поглядывая на группу мигрантов.

Когда один из стражников, что охранял группу отвлёкся на вопрос одного из сотрудников, молодой человек, на которого в жизни не подумаешь, что он может быть агрессивным, вдруг достал откуда-то нож. Он схватил сотрудника участка, что сидел неподалёку и был занят телефонным разговором. Юноша приставил нож к горлу стражника, и начал, прикрываясь тем, как щитом, двигаться к двери. На него наставили оружие, но стражник полностью закрывал его.

– Брось нож, – приказал кто-то из стражников.

Никакой реакции. Молча юноша продолжал пятиться к двери, изредка оглядываясь, чтобы проверить свободен ли путь, не появился ли кто сзади.

Лелёка заметила, что в тот момент, когда он оглядывается, становится открытым плечо той руки, которой он удерживал стражника. Сначала она удивилась, почему никто не стреляет, ведь это удобный момент. Потом поняла, что открывается нелегал только ей, остальные смотрят с другого ракурса.

– Дай оружие, – шёпотом она сказала Димеусу, рядом с которым стояла.

– Ты сможешь выстрелить? – также шёпотом спросил молодой человек.

– Да, – одними губами ответила Лелёка.

Не говоря ни слова Димеус, очень аккуратно стал вытаскивать пистолет. То, что девушка не промахнётся он был уверен. Не поднимая пистолет, она активировала его и стала ждать удобного момента. Когда нелегал в очередной раз оглянулся к двери, Лелёка вскинула руки с оружием и выстрелила. Пистолет можно было включить на режим смертельного поражения, а можно было на временный паралич. Девушка выбрала второй вариант. У неё не было цели убить. Она хотела лишь спасти заложника. Да и следовало допросить мигранта. Ведь не просто так же он решил сбежать. Хотя эта мысль даже не пришла ей в голову.

Избежать ущерба не удалось. Нелегал всё же успел чиркнуть ножом, скорее не осознанно. Рана стражника, к счастью, оказалась не смертельной. Царапина, даже в госпиталь не пришлось ехать. Однако крови было много и поначалу все испугались. Но подоспевший врач, успокоил всех, быстро обработал рану и занялся иностранцем. Юноша, выпустив заложника, сполз на пол и отключился. Едва доктор привёл его в чувство, как того схватили и оттащили в допросную, на этот раз сковав руки и ноги.

В этот момент появился Маркеус, которому уже доложили о происшествии и меткости девушки. Он похвалил её и даже высказал благодарность от всего коллектива, и от себя лично. А потом, понизив голос, попросил дождаться, когда у него выдастся свободная минутка, чтобы поговорить. Учитывая, что идти девушке ровным счётом было некуда, она согласилась.

Спустя некоторое время в участок заявился начальник королевской гвардии. Высокий, статный и даже можно сказать красивый. Если бы Лелёка никогда не видела чорлов, то нашла бы этого барла бесподобным красавцем. Она уже даже решила присудить ему титул самого красивого мужчина на этой планете, но потом вспомнила Ивену. Ярко синие глаза и столь же сочной гаммы волосы делали того неотразимым. Рядом с ним барл проигрывал даже несмотря на высокий рост и стать. Безусловно мужчина был красивый, правильные черты лица, прямой нос, как нарисованные брови, умные светло-серые глаза, густые светлые волосы. Но всё равно, поставь рядом Ивену, и будет выглядеть так, как будто с него сошли краски.

«Все барлы какие-то полинявшие», – подумала девушка, причисляя и себя к последним.

Пока Лелёка беспардонно разглядывала молодого человека, Маркеус рассказывал ему о том, что произошло. В конце разговора он представил девушку:

– Вот наша меткая героиня. Знакомьтесь Сигрус, это Лелёка. Лелёка, это начальник королевской гвардии Сигрус Нимрла.

– Здравствуйте, Лелёка, – широко улыбнулся Сигрус.

– Здравствуйте, Сигрус, – девушка улыбнулась в ответ.

– Поздравляю вас, где вы научились так метко стрелять?

Однако ответить девушка ничего не успела, потому что Сигруса окликнул стражник, что вёл допрос того самого мигранта, что пытался сбежать.

– Простите, – произнёс молодой начальник гвардии, всё не отрывая от неё взгляда, но в конце концов взял себя в руки и поспешил в допросную.

За те несколько секунд, на которые стражник, допрашивающий иностранца выглянул за дверь, нелегал успел достать яд. К тому моменту, когда Сигрус вошёл в кабинет, там был уже труп. Дальше началась такая суматоха. Маркеус лишь успел шепнуть Лелёке:

– Не поговорим сегодня. Ты лучше возвращайся в палаты.

– Хорошо, – вздохнула девушка, она-то понадеялась, что сможет поговорить с Сигрусом.

На следующее утро с ней связалась Малика и попросила не приходить в участок. Скандал, связанный со вчерашними происшествиями: захватом нелегалов и смертью одного из них, не утих, а наоборот имел последствия. Сегодня в участок должны были высокие начальника – разбираться во всём случившемся. Стражница добавила, что Маркеус свяжется с Лелёкой, когда освободится от свалившихся на его голову хлопот.

Прошло три дня, прежде чем девушку позвали в участок. Встречал её грустный Маркеус. Казалось он даже постарел за минувшие дни.

– Как дела? – поинтересовалась Лелёка, искренне сопереживая ему.

Он лишь махнул рукой.

– Ещё разбираются, – буркнула Малика, которая привезла Лелёку в участок.

Стражница проводила девушку в кабинет шефа и задержалась в дверях. Но Маркеус посмотрел на неё и махнул головой в сторону, как бы скомандовав, что она может быть свободной.

– В нашем деле эти три дня пошли на пользу.

Лелёка уже было хотела спросить: «В каком нашем деле?». Вовремя прикусила язык. Она-то и забыла, что Макреус считает её барлой и всё пытается выяснить, кто она такая и где её семья.

– Я похоже нашёл твою семью.

Девушка напряглась, хотя понимала, что никакой её семьи здесь оказаться не может. Ей было жаль тех людей, которым объявят, что нашлась их дочь, а на деле окажется, что это не так. Однако в этот раз вышло всё не так, как предполагала Лелёка.

– Семья Сидлов жила за городом. Они из очень древнего рода, очень знатного, из того же, что и наша королева. Правда Сидлы не богаты. Им даже пришлось лет десять тому назад продать свой дом в столице и переехать в загородную усадьбу.

Макреус сделала паузу, словно выжидая, вдруг Лелёка что-то вспомнит. Она покачала головой в ответ на незаданный вопрос. Тогда он продолжил:

– Они построили школу и учили детишек чорлов, что жили в округе. Поместье постепенно приходило в упадок. Они интеллектуалы, предпринимательской жилки вовсе нет.

Начальник стражи снова замолчал, посмотрев внимательно на девушку и продолжил.

– Однажды ночью случился пожар. Эксперты сказали, что из-за ветхости жилья. Семья сгорела. Сначала решили, что полностью. Однако потом одна из семей чорлов стала утверждать, что их дочь прислуживала в доме, часто оставалась там ночевать, и в ночь пожара тоже была у Сидлов.

– Маркеус, – перебила его Лелёка, – я не очень понимаю, к чему вы ведёте.

– Я же разослал по всей стране ориентировки с твоим фото и анализом крови, спрашивая не пропадала ли где девушка из семьи барлов. Также просил написать мне обо всех несчастных случаях, когда не было обнаружено тело. Среди всех этих случаях мне показался важными именно этот. Дело в том, что дочь Сидлов звали Лилейка. И она, – он многозначительно поднял палец, – хорошо стреляла. Охотилась в лесах, кормила семью.

Лелёка подумала, что она вряд ли смогла бы кормить семью охотой.

– Когда я только получил сведения об этой семье, там было не ясно, кто же погиб: служанка из чорлов или же хозяйская дочь. Тогда я запросил дополнительную экспертизу. Сегодня пришёл ответ.

– Ты хочешь сказать, что я Лилейка Сидла? – с сомнением спросила Лелёка.

– Да, в доме погибла девушка-чорл, служанка. Возможно ты стала свидетелем пожара. Может быть пыталась спасти родителей и не смогла, поэтому и потеряла память – чтобы не помнить весь тот ужас, что пришлось пережить.

– Можно как-то проверить, что я действительно их Лилейка Сидла? – прекрасно зная, что не является ею, поинтересовалась Лелёка.

– К сожалению, близких родственников нет, а с королевской семьёй тебя и так уже сравнили.

Девушка удивлённо вскинула брови.

– Ты же сдавала анализ крови. Её автоматически сравнивают с королевским образцом. У тебя совпадение 76%. Сразу было ясно, что ты из очень древнего рода, родственного с королевской семьёй.

– Ох! – невольно вырвалось у Лелёки.

Она никак не ожидала, что может оказаться королевской крови, особенно учитывая, что она с другой планеты.


Сейчас, сидя в тёмном подземелье и вспоминая свою жизнь на Элионоре, девушка подумала, что должно быть люди с Земли и жители этой планеты имеют общих предков, иначе никак не объяснить, что у неё оказалась королевская кровь. Одного она не понимала, как это возможно. Если бы на Элионоре были космические корабли, и элионорцам были доступные межпланетные перелёты, она бы не удивилась. Но до сих пор ничего подобного она не слышала.

«Да, – протянула она мысленно, – что-то я погорячилась, когда решила, что живу здесь всего два месяца, выходит-то что уже куда больше. Наверно полгода или даже того больше».


Итак, Маркеус решил, что она из знатного рода и созвучие имени, что назвала Лелёка и настоящей дочери Сидлов, лишь усилило это мнение. А уж когда она метко выстрелила в нелегала, значительно укрепило начальника стражи в мысли, что Лелёка и Лилейка Сидла – одно лицо.

– Лилейка, или продолжать называть тебя Лелёка?

Не дожидаясь от неё ответа продолжил:

– Хочешь служить в гвардии?

– А что ж я там буду делать? – изумилась она.

– В гвардии же есть отделение стрелков. А ты отлично стреляешь.

– Предлагаете мне стать стрелком в гвардии?

– Вот именно предлагаю. Но не место в гвардии, а лишь подумать, хотелось бы тебе там служить?

– Вы меня совсем запутали.

– Я не могу тебя устроить в гвардию, это не в моей власти. Максимум, что я могу – отправить тебя на курсы стрелковой подготовки. Они тебе может и не очень нужны, но зато позволят участвовать в конкурсе на вакантное место стрелка в гвардии. А ещё узнаешь про все виды современного стрелкового оружия, покажут как им пользоваться.

Помолчав, он добавил:

– Проявишь себя и окажешься в гвардии. А нет, так есть снайперские отряды в армии. Ну или в конце концов к нам в стражу можно.

Обучение

Так Лелёка попала на курсы стрелковой подготовки. Ей повезло, буквально через неделю после происшествия стартовала новая группа, в которой оказалось свободное место.

Курсы были краткосрочными, всего-то два с половиной месяца. Рассчитаны были на тех, кто уже умел стрелять. За это время успевали показать различные виды современного оружия, стоящего сейчас на вооружении. Задачей курсантов было познакомиться со всеми видами современного стрелкового оружия и уметь им пользоваться. Помимо Лекций и практических занятий посвящённым оружию, разумеется ещё были и ежедневные тренировки в тире. Обучающиеся приезжали рано утром на занятия и освобождались ближе к ночи.

Помимо курса, на который приняли Лелёку, была ещё и более длительная программа для новичков, которые не умели стрелять, а лишь высказали желание обучаться. У них акцент был в первую очередь на развитие меткости. У них тоже был курс, на котором рассказывали про виды оружия. Он был даже более полный.

Помимо этих двух программ ещё существовали однодневные и двухдневные курсы для действующих сотрудников. На них рассказывали про новое оружие, которое вводилось в обращение. Плюс ко всему этому любой из действующих сотрудников мог прийти на полигон, чтобы тренироваться в стрельбе. Были обязательные часы для тренировок, плюс к ним можно было дополнительно выбрать время и зарезервировать его для индивидуальных занятий.

Лелёке было сложно осваивать новое оружие. У неё-то было представление о земных пистолетах. Оружие Элеонора отличалось. Специально для стражи были созданы пистолеты с двумя режимами, такие девушка уже видела. Именно из такого пистолета она подстрелила иностранного нелегала, который по всей видимости был шпионом. Аналогичные, верней очень похожие пистолеты, были и на вооружении в армии. Они отдалённо напоминали израильские Узи. Верней Ленка решила, что напоминает. Она никогда в глаза не видела Узи, но слышала, что это пистолет-пулемёт, при этом довольно компактный. Именно так и выглядело оружие для армии Ниделии. При этом оно имело и боевой, и паралитический режимы стрельбы, как одиночными выстрелами, так и очередями.

Особенным было оружие для гвардии – это был, как его окрестила Лелёка, снайперский пистолет. Она понятия не имела есть ли подобное оружие на Земле. Во всяком случае ни разу о нём не слышала. Пистолет вызвал у неё какой-то детский восторг. Она не конца отдавала себе отчёт в том, что это оружие, скорее воспринимала его как игрушку. Правда довольно увесистую игрушку.

Довольно быстро поняв, что её физической подготовки не хватает – руки устают чуть ли не сразу же, она стала ходить ещё и в спортивный зал на силовые тренировки почти каждый день. Нужно было развивать и выносливость, и силу рук.

И всё равно, даже несмотря на тяжесть, пистолет ей очень нравился. Он имел только один режим – на поражение. Стрелял только одиночными выстрелами, правда подряд – скорость стрельбы зависела только от сноровки стреляющего. Активировалась оружие нажатием на кнопку, удобно расположенную. Большой палец автоматически на неё попадал, когда достаёшь пистолет из кобуры. Оружие было персональным – кнопка реагировала не просто на нажатие, а на отпечаток. После того, как пистолет был активирован, вдоль ствола загоралась тоненькая голубая линия, которая сигнализировала о том, что пистолет готов к работе.

На основе чего была сделана эта светящаяся линия Лелёка не знала. А спросить побоялась, вдруг этим выдала бы себя. Свет не был похож на свет от земных лампочек или светодиодов. Он был какой-то особенный. На занятиях сказали, что если пистолет возьмёт посторонний человек, то загорится красный свет. Им даже продемонстрировали, как это будет выглядеть. То, как стала выглядеть светящая полоска вдоль ствола Лелёка даже не назвала бы светом, это было что-то странное, да и не красного, а скорее вишнёвого цвета.

Как пояснил преподаватель, чем больше патронов в магазине, тем ярче световая линия. Если же магазин пуст, то она становится совсем бледной. Кто-то из курсантов спросил, зачем вообще световая полоска. На это инструктор пояснил, что неизвестно в каких условиях придётся сражаться гвардейцам. Световой индикатор предупредит о том, что надо срочно перезарядить оружие.

Лелёка прямо влюбилась в этот пистолет. Дальность стрельбы у него была около трёхсот метров, то есть он подходил не только для ближнего боя. Ещё девушке нравилось, что пистолет имел пристёгивающийся снайперский прицел. Для ближнего боя он может и не имел смысла, а вот для дальней стрельбы пригодился бы. Позже, за всю свою службу она так ни разу им и не воспользуется.

На занятиях им рассказывали ещё и о другом оружии. Девушка слушала, даже записывала особо важные и интересные на её взгляд вещи, но её это мало трогало. Хотя им даже показывали это оружие и давали его рассмотреть, потрогать, перезарядить. Однако стреляли они из него мало, только что бы понять, как это делать.

Помимо теории, разумеется были и тренировки в меткости стрельбы. На полигоне они больше стреляли либо из тех, что напоминали Узи, либо из её любимчика. Ближе к концу курса можно было выбрать только одно оружие и тренироваться уже только с ним. Экзамен по стрельбе тоже сдавать с выбранным. Разумеется Лелёка выбрала Риглус – полюбившийся ей снайперский пистолет, названный в честь создателя – Риглуса Ивала. Про себя Лелёка ласково называла пистолет «Риглуша».

Каждый день вывешивались показатели курсантов. Хоть никто и не называл это рейтингом, но именно им он и был. На экзамене должны были присутствовать представители различных служб, которые отбирали себе сотрудников. Верней на практической части экзамена. Их мало интересовала теория и как её знают курсанты. Им нужны были меткие стрелки.

Первым выбирать должен был начальник гвардии. Защита королевы была в приоритете. Затем выбирали начальники подразделений армии. Сухопутных войск было не много: таможенники, морской десант, но туда брали бойцов со специальной боевой подготовкой, последние, куда отбирали стрелков – снайперы. Эти варианты Лелёка даже не рассматривала, считая, что её физической подготовки недостаточно. Даже не смотря на то, что она ходила в зал, и дополнительно взяла уроки рукопашного боя, подготовка её всё равно была не подходящей. Хорошо она могла только стрелять.

Среди курсантов престижным было попасть в гвардию, следующим в рейтинге была армия, верней даже отряд снайперов, а потом сухопутные или десантные войска. Городская стража была самым непривлекательным вариантом. Однако уже в процессе обучения было понятно, кому в гвардию не попасть ни за что и даже армия вряд ли светит. Загвоздка была ещё и в том, что вакантный мест в гвардии было мало. Их курсу ещё повезло – было место в гвардии. На самом деле их было целых два, но об это курсанты не знали. В гвардию брали одного, максимум двух человек в год. Иногда появлялись вакансии в дворцовую стражу. Это было выше в рейтинге вакансий, чем городская стража, но всё равно, не так престижно, как гвардия или отряд снайперов.

Из-за вакантного места в гвардию борьба за высокие показатели среди курсантов разразилась ни на шутку, каждый хотел попасть на первое место.

На курсе было всего две девушки среди двадцати двух человек. Именно они поочерёдно и занимали верхнюю строчку, то Лелёка, то Элерика. Девушка знала, что парни устроили тотализатор. Кто именно был зачинщиком, она не знала, но то, что они делают ставки на то, кого из девушек возьмут в гвардию, была в курсе. Молодые люди даже не очень скрывали это. Первые десять дней обучения они ещё надеялся подвинуть девушек с верхних строчек. Однако вскоре выяснилось, что у них нет шансов. Первое и второе место в списке показателей прочно закрепилось за барышнями. Парни не скрывали досады. Некоторые так и не оставили надежду попасть в гвардию и безуспешно пытались опередить. Другие же, трезво оценив ситуацию, стали настраиваться на другие вакансии. Первым достичь цели – оказаться в гвардии – могло помочь только если бы обе девушки враз опростоволосились на экзамене. Беда в том, что той из девушек, кто займёт второе место, светило только место в страже, как они думали. Обе это хорошо понимали и поэтому усердно занимались стрельбой.

Лелёка даже не очень отдавала себе отчёт в том, что стрелок в личной гвардии королевы – это убийца, ведь стрелять-то он будет на поражение. Она почему-то об этом не задумывалась. Стать стрелком в гвардии, жить при дворце – это было так увлекательно. В этом новом мире она плохо представляла, где может проявить себя, а тут вдруг само собой всё сложилось.

После экзамена по теории Лелёка заняла первую строчку. По набранным баллам она на пять опережала соперницу. Даже если произойдёт какое-то непредвиденное событие, и она вдруг плохо отстреляется, она всё равно должна была остаться на первой строчке. Хотя для гвардии стрельба была на первом месте, но перевес в баллах придал уверенности. На протяжении всей учёбы девушки опережали друг друга максимум на три балла, чаще же это вообще были сотые. Полученный сейчас перевес в пять баллов выглядел внушительно. На экзамен по стрельбе Лелёка на вышла спокойной. Уверенной, что всё равно останется на первой строчке.

Однако дальше всё пошло совсем не так, как она рассчитывала, причём конфуз случился у обеих девушек. Задача была не только поразить цель, положив все пули максимально кучно, но ещё и уложиться в отведённое время. Если же первым заканчивал стрельбу, и хорошо отстрелялся, то это ещё добавляло баллы. Задача простая – быстрее всех поразить цель максимально метко. Ни для Лелёки, ни для Элерики это не было проблемой. Если бы не произошло непредвиденное. Ни одна из девушек не смогла активировать оружие.

Стрелять они должны были из тех же пистолетов, на которых ежедневно практиковались. На ночь оружие сдавалось в оружейную комнату. Перед стрельбой выдавалось. По идее ночью оно просто лежало, с ним не могло ничего произойти. Выдать не тот пистолет теоретически, конечно могли, но такого ни разу не было.

То, что перед Ленкой был её пистолет она не сомневалась. От долгой службы у него чуть покосилась кнопка активации. Она не западала, работала исправно, но небольшой перекос был заметен. А ещё на стволе была небольшая, едва заметная царапина, которая прочерчивала светящуюся линию. Именно во время активации оружия Лелёка и заметила царапину. Это потом она уже замечала её и без светящейся полосы. Или скорее знала о её существовании. Она была точно уверена, что это её оружие, вот только на её отпечаток после команды начала стрельбы оно не среагировало.

Сначала Лелёку охватила паника. Время шло. Она видела, что некоторые мишени уже поражены и только её и ещё одна остались девственно чистыми. Казалось, что уже прошло ужасно много времени. Вдруг… Откуда-то пришло понимание, что надо сделать. Видимо даже в момент стресса подсознание продолжало искать решение возникшей проблемы.

Лелёка отключила пистолет. Досчитала до пяти. Вынула обойму. Снова посчитала до пяти. Вставила обратно. Ещё раз до пяти. Нажала кнопку выбора владельца. Приложила палец к пусковой кнопке. На пистолете засветилась голубая полоска и спустя пару секунд погасла. После этого надо было снова посчитать до пяти. Всё, можно было активировать оружие и стрелять.

Казалось, что время течёт медленно, едва тянется только для неё. Остальные уже во всю стреляют, похоже заканчивают, а она всё ковыряется с активацией пистолета.

Нервозность всё равно сказалась, руки стали влажными. Пришлось рабочую руку вытереть об себя и только после этого начать стрельбу. Последний выстрел она сделала за секунду до сигнала об окончания экзамена. После него девушка услышала ещё один выстрел, глухо прозвучавший в наушниках.

Лелёка стянула наушники левой рукой, одновременно правой нажимая кнопку активации оружия, чтобы выключить пистолет. За спиной услышала шаги. Удивилась – покидать место стрельбы было нельзя до оглашения результатов. Она даже толком не успела оглянуться, как на неё обрушился удар, который рассёк бровь. Девушка почувствовала, как побежала струйка крови, сначала обходя глаз, а потом и вовсе в него, пришлось приложить руку, чтобы не дать крови течь в глаз.

Хорошо, что подоспели парни, что стреляли рядом – оттащили Элерику, а то неизвестно, чем бы закончилось её нападение. Та продолжала что-то злобно шипеть, но Лелёка не разбирала слов. Один из курсантов достал носовой платок и зажал ей бровь. В этот момент на табло высветились результаты стрельбы. Последний выстрел Лелёки и того, кто был после неё, не засчитали. Теперь она догадалась, что это была Элерика. По итогам стрельбы они были на предпоследнем и последнем месте.

Появился инструктор их курса Мишиус Осола.

– Что произошло? – возмущённо закричал он.

Он скорее больше возмутился творящемуся бардаку, чем интересовался, почему девушки плохо отстрелялись.

– Пистолет среагировал как на чужого, – ответила Лелёка.

Инструктор, который готов был устроить им всем разнос, в момент забыл об этом. Похоже он был удивлён не меньше девушек. Услышав слова соперницы и, наконец посмотрев на табло, Элерика смолкла. До этого она продолжала что-то гневно выкрикивать и пыталась вырваться. Инструктор повернулся к ней и спросил:

– У тебя тоже?

Похоже это был скорее риторический вопрос. Он слышал, что кричала девушка, обвиняя Лелёку. Должно быть он уже всё понял, спросил лишь чтобы подтвердить догадку. Элерика кивнула в ответ. Поняв, что ударила соперницу не разобравшись, она сникла, почувствовала себя виноватой. Мишиус развернулся и ушёл, никому ничего не сказав. Спустя несколько минут табло погасло. Прошло некоторое время. Все стояли в ожидании. Кто-то из парней спросил:

– Вы все выстрелы успели сделать.

– Да, – ответила Лелёка.

– Да, – вторила ей Элерика.

Наконец табло зажглось снова. Результаты последнего выстрела изменились. На первом месте по-прежнему был Элемус Петла, тот самый молодой человек, что зажимал бровь Лелёки. Второе место разделила Лелёка с ещё одним курсантом. На третьем месте был Илвериус Правла. И лишь на четвёртом Элерика. Произошло то, о чём парни могли только мечтать – обе претендентки на первое место оплошали, хотя и не по своей вине.

Табло снова погасло, правда на этот раз всего на несколько секунд, после чего загорелось вновь с итоговыми оценками. Лелёка была на первом месте. Элемус Петла на втором, затем Элерика. Среди курсантов раздался гул от множества голосов сразу. Ребята стали обсуждать полученные результаты, но раздался шум в динамиках громкой связи и все затихли.

– Во время стрельб произошло непредвиденное событие. Объяснения ему, кроме как злой умысел быть не может. В связи с этим результаты экзамена пока являются временными. Будет проведено расследование и по его итогам скорее всего будут изменены итоговые результаты. В связи с этим распределение курсантов откладывается до окончания расследования.

Голос начальника стрелковых курсов, изменённый динамиками затих, но был слышен шум, то есть он не отключил микрофон. Похоже, что он собирался сказать ещё что-то. Видимо с кем-то переговаривался, зажав микрофон рукой. Тишина прерываемая шуршанием в динамиках угнетала. Наконец раздались какие-то странные звуки, после которых снова заговорил начальник:

– Начальник личной гвардии королевы определился с выбором, он сегодня примет решение. Все остальные распределения по окончании расследования, как уже и было сказано.

Все удивлённо стали переглядываться. Самое престижное место было занято, но не озвучили кем.

Вернулся Мишиус. Но привёл с собой врача. Тот прямиком направился к Лелёке. Он осмотрел её рану и вынес свой вердикт:

– Надо бы зашить. Здесь не буду, темно. Пойдём ко мне в кабинет.

Лелёка поплелась за ним. Элемус хотел было идти с ней, но инструктор подхватил его под локоть и удержал.

– У меня для всех вас объявление, – заявил он своим бывшим курсантам.

Что за объявление Лелёка не услышала. Она подумала, что пропустит что-то важно. Тронула доктора:

– Может послушаем, а потом пойдём.

– О нет милочка, – ответил тот, – тебя это уж точно не касается.

Когда они вошли в кабинет там был Сигрус.

– Привет, – сказал он Лелёке, как старой знакомой.

– Привет, – удивившись ответила она.

– Нас знакомили, – начал было он.

– Я помню, – ответила девушка.

– Я следил за твоими успехами на протяжении учёбы, – перешёл он сразу к делу, разглядывая её.

– Правда? – ещё больше удивилась Лелёка.

– Конечно, – ответил он и улыбнулся, – а разве могло быть иначе? Я бы взял тебя в гвардию сразу после того, как ты проявила себя в участке стражи.

– Вы серьёзно, – спросила девушка, выглядывая из-под руки доктора, который уже начал зашивать её бровь.

– Конечно, – заверил мужчина, похоже флиртуя с ней, – вот только я не могу брать сотрудников без подготовки, поэтому и пришлось просить Маркеуса, чтобы он направил тебя на эти курсы.

– А если бы я тут не вышла в лидеры? – поинтересовалась Лелёка.

Сигрус пожал плечами.

– Я об этом не думал. Достаточно было бы и того, если бы ты вошла в пятёрку лучших.

Он сделал несколько шагов от Лелёки. Она даже подумала, что он внезапно решил уйти. Но развернулся и сделал снова несколько шагов к ней. Снова отступил назад.

– Ну не знаю, – он снова пожал, правда на этот раз одним плечом, – я бы всё равно взял тебя, даже если бы ты вошла в десятку.

Он снова дёрнул плечом.

– Я же не должен объяснять своё решение. Мне было достаточно того, что ты не растерялась тогда в критической ситуации и выстрелила, причём метко. Пока все эти стражники стояли в ступоре, ты действовала. Это-то мне и нужно.

Он улыбнулся обворожительно и смущённо одновременно, словно признался ей в любви, а не в том, что взял бы её в гвардию с любыми результатами.

«Если бы я это знала заранее, – подумала Лелёка, – я бы так не убивалась. Глядишь и вражды бы с Элерикой не было».

– Ну так что, ты готова к службе в гвардии?

– Конечно, – ответила Лелёка, сияя.

И только после этого задумалась, а действительно готова ли она.

– Завтра даю тебе день отдыха, а потом жду во дворце. Первый день будет ознакомительный: покажут казармы, дворец, расскажут про наши правила и условия службы. Скажи мне свой идентификационный номер, а тебе отправлю информацию куда тебе надо будет подойти.

– Я буду жить в казарме? – уточнила Лелёка.

– Да, гвардейцы живут при дворце. Так что со своими палатами можешь распрощаться. Ну, сударыня, номер, – неожиданно заторопил её Сигрус.

– 87 46 53 91 11 07, – продиктовала Лелёка.

Пока она диктовала он забивал его в своё устройство, напоминающее земной планшет.

– Всё отправил.

– Доктор, как рана? – поинтересовался он, уже отступая к двери.

– Царапина, – ответил тот, – к вечеру уже забудет о ней.

– Ну значит до встречи послезавтра, – сказал Сигрус, глядя на Лелёку, и улыбаясь.

– До свидания док, – сказал он, уже в дверях.

– Всего хорошего командир.

Когда за начальником гвардии закрылась дверь, доктор сказал:

– Внешне рана-то может и пустяковая, но голову надо бы проверить. Я тебе дам направление в клинику. Сходи, чтобы быть спокойной, и лучше прямо сейчас.

– Угу, – ответила Лелёка.

– Серьёзно сходи, – начал настаивать врач, заподозрив, что девушка никуда не пойдёт.

– Схожу док, обещаю, – ответила она.

Он закончил зашивать её бровь и сел за стол, где стоял миниатюрный компьютер. Быстро начал что-то набирать на бесшумной клавиатуре.

– Повтори-ка свой ИН, – попросил врач.

Лелёка снова назвала свой идентификационный номер.

– Где твой листинд? – поинтересовался врач.

– В сумке, – ответила девушка.

– А сумка где?

– В шкафчике, где мы личные вещи оставили.

– А…– протянул док, – значит надо за вещами идти.

– Ага, – ответила Лелёка, собираясь встать.

– Сиди, – ответил врач и снова его руки запорхали над клавишами.

Он перестал печатать и уставился на девушку:

– Голова не болит?

– Нет.

– Видишь хорошо?

– Да.

– В сон тянет?

– Нет.

– Голова кружится?

– Нет.

– В ушах звенит?

– Док, да нет у меня сотрясения мозга.

– Похоже, что нет, но всё равно лучше перестраховаться.

В то время как он это говорил в кабинет вошёл инструктор.

– Ну как ты? – адресовал он свой вопрос девушке.

– Отлично, – ответила Лелёка.

– Вот и хорошо, – удовлетворённо ответил он.

Он взял стул и сел так, чтобы видеть и Лелёку, сидящую на кушетке, и дока, сидящего за столом.

– Что-то случилось? – спросила девушка.

– Кроме того, что произошло на экзамене? – задал вопрос инструктор и сам же ответил, – Нет.

– Но мы думаем, – кивнул он в сторону доктора, как бы поясняя, кто мы, – что будет лучше тебе не встречаться с однокурсниками.

– Почему?

– Но ведь не просто так вам испортили оружие. Кто-то очень хотел попасть в гвардию.

Помолчав, он добавил:

– Подвинув вас с Элерикой.

Сделав ещё паузу, подытожил:

– Поэтому будет лучше перестраховаться.

– Вы думаете, что могут ещё что-то сделать?

– По мне так уже бесполезно, – ответил Мишиус, – но если человек один раз совершил подлость, кто сказал, что он не способен на большее.

– Вы догадываетесь кто это?

– Если бы испортили только пистолет Элерики, я бы заподозрил тебя. Если бы только твой – то Элерику.

– Кто-то из парней, – вставил док.

– А может я испортила и пистолет Элерики, и свой, чтобы меня не заподозрили.

– Тебе это не нужно, – уверенно ответил инструктор, – ты отстрелявшись даже с худшим своим результатом была бы первой.

– И это точно не Элерика, – добавил он, – иначе она бы не накинулась не тебя.

– Она решила, что это я испортила оружие? – спросила Лелёка, наконец догадавшись о причинах гнева соперницы.

– А ты её не заподозрила? – спросил Мишиус.

– Нет, я видела, что не стреляю я и ещё кто-то, – ответила девушка и пояснила, увидев непонимающий взгляд, – видела чистую мишень помимо своей.

– Как ты догадалась, что это Элерика?

– Это уже потом, когда увидела результаты. Я же слышала выстрел после сигнала. Хуже меня мог отстреляться только тот, кто выстрелил последним. Его последний выстрел не зачли.

– Умница, – воскликнул доктор.

– А сразу после стрельбы почему не накинулась на Элерику? – после некоторого молчания поинтересовался инструктор.

– Да мне, если честно, даже в голову не пришло кого-то обвинять. Я ещё в себя не пришла толком, – честно призналась Лелёка.

Помолчав, добавила:

– Переволновалась

– Переволновалась, – кивнул в её сторону Мишиус, глядя на дока, – а выбила девяносто четыре. На один балл меньше лидера. Элерика-то на восемьдесят девять сегодня отстрелялась.

– Ладно, говори номер ячейки и код, пойду за твоей сумкой.

– Номер ячейки пятнадцать, код один девять девять шесть.

– Док, вызови ей машину, – сказал Мишиус, уходя за вещами Лелёки.

Док заказывал подобие земного такси. Адрес отправления указал местоположение полигона, а вот конечный адрес назвал вовсе не палат «Сиргеника». Девушка хотела было возмутиться, но доктор поднял палец, призывая её молчать. После того, как отключил видеосвязь пояснил:

– Поедешь сразу в больницу. Это диагностический центр при королевском госпитале. Ты же теперь гвардеец, можешь пользоваться их услугами.

– Дорого? – поинтересовалась Лелёка.

– Думаю для тебя бесплатно. За гвардейцев платит работодатель, то есть королевский казначей.

– Но я же официально ещё… – начала девушка.

Док бесцеремонно перебил её:

– Голубушка, как только Сигрус Нимрла решил взять тебя в гвардию, так ты сразу же стала его подчинённой. Это вот те бедолаги, – доктор кивнул на дверь, подразумевая курсантов, что были в группе Лелёки, – теперь неизвестно когда получать документы об окончании и распределение. А ты…

Он не договорил, вернулся Мишиус, который не только нёс сумку Лелёки, но и тонкую золотую рамочку, в которой, как показалось девушке было что-то стеклянное.

– Поздравляю с успешным окончанием курсов стрелков, – пафосно заявил инструктор, пожал ей руку и вручил стекло в рамочке.

Оказалось, что это был такой диплом, должно быть жидкокристаллический. На его экране было что-то типа титульного листа, где были указаны номер диплома, название учебного заведения, изученный курс, имя обучающего и присвоенная квалификация. Как в планшете можно было перелистнуть главный экран и тогда открывался следующий, где были указаны изученные дисциплины и оценки по ним. На следующих листах были указаны все результаты практических занятий. На последнем листе были результаты итоговых экзаменов с набранными баллами.

– Круто! – невольно воскликнула Лелёка.

– Что? – почти хором спросили док и Мишиус.

– Диплом классный, в смысле я хотела сказать красивый.

Оба пожали плечами.

– Ох, молодёжь, – сказал док.

Девушка удивлённо уставилась на него. Она была уверена, что доктор старше её лет на пять, максиму семь.

– Ничего не понимают. Вот когда дипломы были на гербовой бумаге и писали их золотыми чернилами, вот были красивые дипломы.

– Да, – ностальгически протянул Мишиус.

Оба похоже задумались, вспоминая те времена.

«Интересно, когда отказались от бумажных дипломов? Почему такое пренебрежение к современным устройствам и преклонение перед бумажными документами?» – подумала девушка. Она уже хотела было задать свои вопросы вслух, но запищал видеокоммуникатор дока. Это был водитель машины, что приехала за Лелёкой.

– Пойдём я тебя провожу, – неожиданно став грозным, заявил инструктор.

Он взял Лелёку под руку, подхватил её сумку, которую до этого положил на кушетку рядом с ней.

– Да я сама дойду.

– Нет, я буду спокоен, когда увижу как ты целой и невредимой уезжаешь отсюда.

Пока они шли к выходу с полигона длинными коридорами Лелёка задала мучающий её последние пять минут вопрос:

– Мишиус, что будет с моими одногруппниками?

– Ох, – тяжело вздохнул инструктор, – пока не выяснят, кто виноват – ничего не будет. Будут ждать итогов расследования.

– Долго?

– Не знаю. На моей практике за двадцать лет службы такое впервые.

«Надо же! – подумала девушка, – так ему за сорок, а я-то думала, что он, как и док старше меня на чуть-чуть. Ну максимум лет на десять, то есть тридцать шесть. Ему больше-то и не дашь».

– Я после войны устроился инструктором, после ранения из армии комиссовали.

– Долго вы в армии служили?

– Почти десять лет.

– Ух ты! – вслух сказала Лелёка, а про себя подумала, что инструктору должно быть и вовсе под пятьдесят, а то и больше.

– Честно говоря, за всю свою жизнь я с подобной подлостью вообще ни разу не сталкивался. Я ещё могу понять, когда шпион так себя ведёт. Но чтобы обычные люди, молодые, ради карьеры.

Мишиус покачал головой. После чего ещё больше нахмурился, отчего стал выглядеть на свои пятьдесят.

– Только с Элерикой вопрос решён.

– Её тоже куда-то сразу взяли?

– Нет, её сразу комиссовали.

– Как? Почему?

– Официально пока ещё не оформили, будет медицинская комиссия. Но решение уже принято. Комиссия будет формальностью. Просто официальный документ составят, что она не подходит для службы по психологическим и социальным параметрам.

– Я так и не поняла почему? – настаивала Лелёка.

– Как почему? – удивился инструктор, – за нападение на сокурсника. Она ни в чём не разобралась, а принялась выяснять отношения, да ещё силой. У неё же оружие в руках было. Хорошо, что не выстрелила, а то ведь убила бы.

– За то, что на меня напала? – сообразила Лелёка.

– Разумеется. Как можно служить, будучи такой несдержанной.

– Ещё неизвестно, только ли шрамом ты отделаешься, – продолжил он, – Хотя, можешь подать на неё жалобу с требование возмещения ущерба.

– Да не буду я.

– Твоё дело, – он снова тяжело вздохнул.

Помолчав немного он добавил:

– Для стрелковых курсов-то, конечно, хорошо, если ты не подашь жалобы, а то ведь ещё и начальству достанется за этот инцидент. Проверками потом замучают.

– Ну вот видите.

– И так следственная группа будет работать, чтобы выяснить, кто испортил ваше оружие.

– Посмотри какая ерунда получается, – продолжил он, после некоторого молчания, – если бы ты, скажем, или Элерика не стали стрелять, а позвали меня или ещё кого-нибудь из наблюдателей и сообщили, что пистолет не сработал на отпечаток, то, скорее всего, можно было бы определить, кто его трогал. В памяти пистолета же был чей-то отпечаток. Но вы так стремились сдать экзамен, что не подумали о том, что уничтожаете улику.

– Из-за того, что я отключила пистолет и перезарядила, я обнулила память, – догадалась Лелёка.

– Да, – подтвердил Мишиус, – не знаю, удастся ли что-то достать из памяти или теперь или уже всё. Разве что найдутся следы на обойме или других частях пистолетов. Но вы их трогали, могли стереть всё.

– Мне в голову не пришло, что это так всё серьёзно и я уничтожаю улики.

– Не кори себя, думаю никому не пришло. Это сейчас, когда можно спокойно рассуждать, приходят умные мысли в голову. А на экзамене, от которого зависит твоя судьба, конечно же, будешь думать о том, как получше отстреляться, а не про улики. Вы же обе одинаково поступили. Ни одной из вас в голову не пришло, что это серьёзный проступок, подлежащий расследованию.

– Да уж, – теперь тяжело вздохнула Лелёка.

Оставшийся путь до выхода с полигона они прошли молча.

Уже перед машиной, отдавая девушке сумку Мишиус сказал:

– Ты позвони мне или напиши после того, как в больнице проверят твою голову.

– Хорошо, – пообещала Лелёка.

Советник

Однако позвонить инструктору в этот день она забыла. Вспомнила на следующий. И то лишь когда увидела пропущенный видеозвонок от него. Пришлось звонить и извиняться за свою забывчивость. Как оказалось, доктор уже по своим каналам всё выяснил и успокоил Мишиуса.

Поговорив с инструктором, Лелёка начала собирать вещи. С гостиницей, верней, палатами она договорилась, что оставит вещи у них в камере хранения. В первый день решила идти налегке. И правильно сделала.

Больше половины дня она под руководством выделенного ей наставника изучала дворец, верней основные помещения, которые могут понадобиться в процессе работы. Изрика, так звали девушку, что выделили в наставники Лелёке, отвела её в некое подобие отдела кадров – здесь от неё потребовались отпечатки пальцев и электронная подпись. После чего её сфотографировали и просили зайти часа через два за пропуском.

Экскурсию по дворцу закончили на этаже гвардии, верней там, где располагались спальные помещения. Здесь гвардейцы находились в свободное от дежурства время.

– Если покидаешь дворец, обязательно бери с собой листинд, чтобы с тобой можно было связаться. И лучше от дворца далеко не уходить.

– Получается всё время надо быть во дворце?

– А зачем тебе уходить из дворца?

– Ну не знаю… еда, одежда… – растерянно начала перечислять девушка.

– Еда – я тебе показывала кухню. В любое время суток приходишь и говоришь, что тебе надо. Даже ночью есть дежурный, который тебя обслужит. Гвардия в приоритете!

– Разумеется после королевы, – добавила Изрика, увидев изумлённый взгляд новенькой.

– Мы на привилегированном положении, – с гордостью добавила гвардейка.

– Круто.

– Что касается одежды. Во-первых, у тебя будет форма. Кстати, когда перевезёшь свои вещи из палат, сходим в ателье снять мерки. Во-вторых, во дворце ты ходишь в форме. За пределами дворца желательно тоже.

– А если я хочу поплавать в океане?

– Что ты хочешь? – изумилась Изрика.

Её лицо было настолько удивлённым, что Лелёка поняла, что сказала что-то не то. Было такое впечатление, что гвардейка действительно не поняла, что только что сказала новенькая. Верней какой смысл вкладывала девушка в свои слова.

– Могу же я в свободное время пойти к океану, позагорать, поплавать.

Изрика потрясла головой, словно пытаясь с себя что-то сбросить.

– Что такое «загорать»? И объясни, зачем плавать в океане, если есть бассейн во дворце?

– Загорать – лежать на солнце.

– Фу, это только чорлы всё время на солнце, поэтому кочемазые, – скривилась Изрика.

Потом выражение её лица сменилось на сочувствующее:

– Прости, я забыла, что ты потеряла память и жила с чорлами.

– Набралась от них, – театральным шёпотом добавила она, вроде как себе под нос, но Лелёка её прекрасно слышала.

Что-либо ответить она не решилась, боясь выдать себя.

– Загорать и плавать… Хм, – нахмурилась девушка, – мы не плаваем в океане, и вообще не загораем. Поплавать – это в бассейн. Опять-таки в любое свободное от службы время. Ну разве что он может быть закрыт для посетителей, если там её величество или кто-то из придворных хочет приватности. Хотя туда в принципе редко кто ходит.

– Покажу, после ателье, – махнула рукой Изрика.

– Ладно, дуй за вещами, через два часа встречаемся здесь.

Девушки находились в комнате, что выделили Лелёке. Помещение было довольно маленьким, особенно по сравнению с её апартаментами в палатах. Окошко, на стене противоположной входу, было широким во всю стену, но не высоким, почти под потолком. Светло, но ничего в него не видно. Лелёке надо было встать на цыпочки, чтобы хоть что-то увидеть.

У этой же стены, под окном, стояла кровать. Обычная, довольно узкая, рассчитанная явно на одного. Около кровати тумбочка с лампой. Дальше такой же небольшой, как и всё в этой комнате, столик, придвинутый к стене. Рядом стул, и почти сразу за ним начинается стена, отделяющая санузел. Видимо его делали значительно позже, поэтому он забирал площадь у комнаты. Всё необходимое в нём присутствовало, хоть и было тесновато.

За зоной выделенной под санузел была входная дверь, а следом, в узеньком промежутке до стены, стоял шкаф, торцом к этому самому промежутку. Открытые его дверцы перегородили бы вход в комнату. «Там должно быть только пару вещей и поместиться», – скептически подумала Лелёка. Она утрировала, её скромный гардероб туда легко поместился бы, да ещё и место останется.

На стене рядом со шкафом в шахматном порядке были две полки. Лелёка назвала бы их книжными, но книг на Элионоре она до сих пор пока ещё не видела – все пользовались индивидуальными устройствами связи. Проследив за взглядом девушки наставница пояснила:

– Это пережиток. Раньше были бумажные книги. Но сейчас все больше пользуются гаджетами. Их, – девушка кивнула на полки, – почти никто не использует, или не по назначению.

Лелёка перевезла свои вещи из палат, сходила в ателье, где не только сняли мерки, но и подобрали временный комплект формы, пока не сошьют её персональный. Как и обещала, Изрика показала ей, где находится бассейн. Это было кстати, девушка любила плавать. Она давно сходила к океану, но не увидела пляжей, лишь порт. Во время прогулок она прошла довольно много вдоль берега по набережной, но так и не увидела оборудованных пляжей, как впрочем и купающихся людей. Если набережная была благоустроена для прогулок, то береговая линия была не тронутой. Теперь она знала, что здесь это почему-то не принято. За всё время своего нахождения в Ниде она ни разу не встречала и магазинов с купальными принадлежностями. Правда она не так часто ходила здесь по магазинам – своих денег у неё всё равно не было, а тратить средства мецената на развлечения она считала недопустимым.

В бассейне девушка впервые увидела в чём плавают элионорцы.

– У меня вот этого нет, такой одежды – сказала она Изрике, кивнув головой на мужчин и женщин, что шли к спуску в воду.

– Плавательный комплект? Сегодня уже не успеем, завтра у нас дежурство, послезавтра сходим в магазин. Пойдёт?

– Пойдёт, – согласилась Лелёка.


«Ух ты! А ведь я уже почти год на Элионоре».

Вспоминая свою жизнь после перемещения, пока сидела в камере в подземелье дворца, она поняла, что до службы в гвардии она прожила здесь, на этой планете, пять месяцев, а то и больше. Пять – это то, что она точно смогла сейчас вспомнить.

«А в гвардии я шесть месяцев, – продолжила она вычисления, – через три дня как раз полгода».

«Да, ладно, может ещё три-то дня проживу», – пыталась подбодрить она саму себя.

Вспоминать то, что было за время её службы в гвардии не хотелось. Сейчас не хотелось. Слишком много было хорошего. Боялась, что начав думать об этом, не выдержит и расплачется, а сейчас этого делать точно не следует. Скорее всего совсем скоро за ней придут.

«И что это я решила, что полгода назад меня уволили?» – спросила она сама себя.

«Как-то здесь быстро время летит, – попыталась она оправдаться перед самой собой, – да и время года здесь проходят иначе».

Да, погода в Ниделии соответствовала одному большому лету и маленькой, не больше трёх месяцев, дождливой осени. Причём не поздней, а скорее больше напоминающей бабье лето, но с дождями. Было такое впечатление, что есть май, который длиться пару месяцев, потом наступает июль месяцев на пять, затем пару месяцев длится август и три месяца сентябрь, а затем снова май, июль, август…

Потому должно быть Лелёке и казалось, что прошло куда меньше времени – не было привычной для неё смены времён года. Не было привычной зимы, а лишь три месяца менее жаркие, чем остальные и с дождями. Да и то, дожди шли не целыми сутками напролёт три месяца, а просто были, как привычной осенью в сентябре. Эти три месяца усиленных дождей слабо напоминали снежные и холодные зимы в России. Хотя именно зимой здесь и считались.

«Соскучилась по снегу», – неожиданно подумала Лелёка. Раньше она не любила зиму. «Никогда раньше не подумала бы, что соскучусь по снегу», – как-то грустно подумала девушка.

Похоже это была не реальная грусть, а скорее её стала охватывать паника. Она вдруг отчётливо поняла, что скорее всего никогда больше не увидит снега. И похоже, совсем скоро уже вообще ничего не увидит.

Сначала воспоминания хоть немного отвлекали её от неопределённого ожидания. Всё что было до гвардии, было вспоминать легко. То что позже – затрагивало такие струны души, что становилось неуютно и даже болезненно. Воспоминания о гвардии напрямую связаны с Сигрусом. Думать о нём сейчас не хотелось. Она гнала от себя эти мысли. Вместо этого постаралась сосредоточиться на том, что произошло до того, как её схватили. Может быть тогда она поймёт в чём дело.

Началось-то всё не сегодня, и даже не пару дней назад, когда ей встретилась худая и какая-то замызганная женщина. Та была настолько маленькая, худенькая и какая-то угловатая, что поначалу она приняла её за мальчика-подростка. У девушки сложилось впечатление, что женщина целенаправленно её поджидала у дворца. А может ей это только показалось. Возможно замарашка высматривала любого гвардейца, их же легко было распознать по форме.

Мальчик, как тогда думала Лелёка, схватил её за руки и заглянул в глаза. Девушка остановилась:

– Чего тебе? У меня нет денег, я же на довольствии в гвардии, – сказала она, решив, что перед ней бездомный, выпрашивающий милостыню.

В тот момент она даже не отследила, что до сих пор ни разу не встречала бездомных, выпрашивающих подачки. Их в Ниде попросту не было. Или же она до сих пор не попадала в те районы городе, где они обитали.

– Передай это Бориусу Глелу, – заговорил мальчик низким, но всё же женским голосом.

Лелёка присмотрелась и поняла, что то, что она приняла за нежные детские черты мальчика оказалось женскими. Похоже дама специально вырядилась в такую одежду, чтобы её приняли за мальчика.

Пока Лелёка рассматривала её, та произвела какие-то манипуляции с маленьким предметом, которым прикоснулась к пальцу девушки. Сунула его в коробочку. Той в свою очередь тоже прикоснулась к пальцу девушки.

Эта странная дама каким-то непостижимым образом вызывала доверие и вовсе не вызывала беспокойства. Наверно поэтому Лелёка позволила той произвести все эти манипуляции, в итоге которых в её руке оказалась небольшая коробочка. Женщина же испарилась, будто её и не было, мгновенно растворившись в толпе зевак перед дворцом.

Лелёка с трудом запоминала имена ниделийцев, однако имя Бориуса Глела забыть было сложно – это был Советник королевы. За время службы во дворце девушка наслушалась достаточно сплетен про него. Что из этого было правдой, а что выдумкой, судить было очень сложно. То, что королева не принимала без совета с ним ни одного серьёзного решения скорее всего было правдой. Но вот следовала ли она его советам или лишь выслушивала их – никто не знал. Все их важные разговоры проходили с глазу на глаз. Даже компаньонки королевы, самые приближённые из придворных, те, кому было полное доверие, выпроваживались. Ещё говорили, что он был не только Советником, но и фаворитом королевы. А вот в это Лелёка не верила. Она видела, как королева и Советник смотрели друг на друга. В их взглядах не было любви. Доверие, уважение, искренняя забота, даже восхищение – что угодно, но не любовь.

Возможно когда-то, очень давно, во времена молодости они может и были любовниками, но это давно прошло. Так думала Лелёка, слушая сплетни, пока не узнала, что он стал Советником всего десять лет назад. До этого он пятнадцать лет был послом в Годарионе. До назначения на пост служил около пяти лет в посольстве. То есть никакой совместной молодости у королевы с ним быть не могло. Когда он в двадцать пять лет отправился в Годарион, её величеству было пятнадцать лет.

Ещё поговаривали, что он самый богатый вельможа в Ниделии, даже богаче королевы. «Что ж такое возможно», – подумала Лелёка, которую мало заботило чужое богатство. Её и её собственное, неожиданно свалившееся на неё богатство мало волновало. Хотя если быть справедливым и честным до конца это было не совсем её богатство.

На тот момент она должно быть прослужила месяц в гвардии, когда её попросил об аудиенции королевский адвокат. Немало удивившись, Лелёка направилась к нему. Адвокаты королевского двора имели при дворце кабинет, где дежурил один из представителей компании. Здесь с ними могли встречаться вельможи, живущие при дворце. На этот раз такой милости удостоилась Лелёка.

– Сударыня Лилейка Сидла? – поинтересовался невысокий стройный мужчина средних лет, после приветствия.

– Как вы догадались?

– На сегодня у меня только одна встреча с гвардейцем, – пояснил он.

– А -а-а, – протянула Лелёка, – чем обязана приглашению?

– Алексиус Якола, – представился адвокат и продолжил, махнул на кресло для посетителей, – присаживайтесь.

Сам же отправился за письменный стол, на своё рабочее место. Которое покинул, чтобы поприветствовать девушку.

– Ваш дед по линии матери, Эдрус Фрола, оставил после себя наследство. У него было трое детей. Вашей матери причиталась некоторая сумма, при условии, что она вернётся в столицу и будет жить как добропорядочных барл. Если же в течение своей жизни она так и не одумается, то наследство переходит к её детям.

Адвокат сделал паузу. Лелёка пока ещё не очень понимала к чему он клонит.

– Так как вы вернулись в столицу, поступили в гвардию, то есть ведёте благопристойный образ жизни барла, то можно считать, что вы выполнили условия завещания вашего дедушки.

– Но я о нём ничего не знала, – проговорила Лелёка, чувствуя себя очень неловко оттого, что прикарманит чужое наследство.

– Это является дополнительным плюсом, что не зная об условиях наследования, вы выполнили их, руководствуясь велению сердца.

Сделав паузу, видимо чтобы придать моменту больше торжественности. Алексиус продолжил:

– Я должен вручить вам наследство, – максимально пафосно заявил он и пояснил более нормальным голосов, – верней сообщить номер счёта в банке.

Девушка не знала, что ответить, лишь пожала плечами. Расценив это, как вопрос, адвокат продолжил:

– Вы богатая наследница, сударыня. Теперь вы можете купить апартаменты в столице или даже дом, как пожелаете, и у вас останутся средства для безбедной жизни, вам не нужно больше служить в гвардии.

Лелёка никак не реагировала. Они сразу же решила, что не станет тратить чужие деньги. Ведь настоящую Лилейку Сидла не нашли. Возможно, что она жива. Это её деньги, независимо от того, выполнила она условия завещания деда или нет. Расценив безэмоциональность девушки как шок от услышанного, адвокат продолжил более мягко:

– Вы можете прямо сейчас не принимать никаких решений. Помимо юристов у нас в штате есть финансисты. Средства, выделенные на наследство вашей матери не лежали в банке просто мёртвым грузом. Они были распределены по нескольким инвестиционным фондам. За пять лет, что средства находились в ведении нашей компании, сумма увеличилась на восемьдесят шесть процентов.

Он хотел ещё что-то сказать, но Лелёка наконец заговорила:

– То есть в настоящий момент средств на счёте в банке нет?

– Есть часть и мы готовы в любой момент перевести всё остальное, если пожелаете.

– Наверно я пожелаю следующее… – начала она и тут же перебила саму себя вопросом, адресованным адвокату, – те средства, что лежат в банке…

Лелёка запнулась, она хотела спросить про проценты, но поняла, что не знает, как здесь устроена банковская система.

– Простите, я или не знаю, или забыла, – нашлась девушка, – та сумма, что осталась в банке, она не меняется? В смысле постоянна? Увеличиваются только средства в инвестиционных фондах?

Она наконец смогла выразить свою мысль.

– О! Вот вы про что… На средства в банке начисляется процент за хранение. Он правда незначительный. Но чем дольше вы не пользуетесь этими средствами, тем больше увеличивается процент.

– Отлично! – обрадованно ответила Лелёка, – тогда я хочу, чтобы на счёте в банке лежала первоначальная сумма.

Увидев непонимающий взгляд, она пояснила:

– Та, что была указана в завещании. Вы сказали, что первоначальная сумма увеличилась на восемьдесят шесть процентов. Так вот, сумма указанная в завещании дедушки пусть лежит в банке и на неё начисляются проценты. А те восемьдесят шесть процентов, на которые за пять лет увеличилось наследство пусть будут распределены по инвестиционным фондам.

– Да, но это не совсем разумно.

– Сделайте, пожалуйста, так, – твёрдо сказала девушка.

Она отдавала себе отчёт в том, что это не совсем разумно, что прирост в инвестициях будет больше. Однако, основываясь на своём земном опыте, подумала, что инвестиции более рискованное вложение, чем счёт в банке. Вдруг появится настоящая наследница и потребует свои деньги. Где гарантия, что инвестиции по-прежнему будут приносить хороших доход? Счёт более надёжен, да и отдать его наследнице будет проще. Разумеется, объяснить всё это Алексису она не собиралась.

– Как скажете, – неохотно согласился адвокат.

После этой встречи Лелёка думать забыла про наследство, хотя адвокатская контора ежемесячно присылала ей отчёты о так называемых «её средствах».


Итак, Лелёку не интересовали её средства и уж тем более состоянии Бориуса Глела.

Что ещё говорили про Советника? Сплетничали, что он со свету сжил свою жену, когда был послом. Вроде как они долго хотели детей, но ничего не получалось. В конце концов, спустя десять лет совместной жизни, как раз когда они находились в зарубежной командировке, жена наконец забеременела. Злые языки говорили, что это был ребёнок не от Советника, верней тогда дипломата Бориуса Глелы. И что вроде бы именно поэтому он запретил супруге возвращаться в Ниделию, заставив рожать в Годарионе. А дальше мнения расходились. Кто-то говорил, что и мать, и ребёнок погибли из-за врачебной ошибки. Кто-то утверждал, что Бориус специально подкупил врачей. Однажды Лелёка слышала, что будущий отец не выпустил жену из посольства, роды принимал врач-ниделиец, который работал в посольстве, а он не был спецом в акушерстве. Когда что-то пошло не так и вызвали бригаду из ближайшей больницы, стало уже поздно. Приехавшая команда не смогла спасти ни мать, ни ребёнка.

Была ли хоть толика правды в этой сплетне, Лелёка не знала. Однако точно знала, что Глела больше не женился, хотя был выгодной партией. Ни на одном приме он не оставался один. Женщины буквально атаковали его, начиная от ровесниц и заканчивая совершенно молоденькими особами, которым он скорее в отцы годился.

В гвардии персону Советника обсуждали не так бурно, как среди придворных. Иногда гвардейцам приходилось защищать и его, как правило во время иностранных приёмов. Тогда дежурил усиленный состав гвардейцев. Кто-то выполнял прямые обязанности по защите королевы. Другие охраняли Советника. Как-то Лелёка краем уха слышала, что королева пеняла Бориусу, что он не хочет завести личную стражу.

– Я полностью доверяю вашим гвардейцам, ваше величество, – шутливо ответил он.

– Если ты не заведёшь собственную охрану, мне придётся увеличить штат своих гвардейцев, чтобы обеспечить тебя постоянной охраной.

– Ох, уж увольте! Постоянная охрана, да вы что! Как же я буду выполнять свои непосредственные обязанности, – он рассмеялся.

Королева же стала озираться по сторонам, чтобы понять, услышал ли кто его или нет.

– Не стоит так шутить, когда мы не один, – сделала она ему замечание.


Вот тогда Лелёка заподозрила, что Бориус не просто Советник. После того, как нищенка передала ей коробочку для него девушка не на шутку испугалась. «Что это? – рассуждала она, – послание или микро бомба, чтобы убить Советника?»

Она долго крутила коробочку в руках, когда оказалась в своей комнате. В конце концов заметила едва различимую отметку отпечатка. Приложила большой палец. Линии папиллярного рисунка едва заметно засветились голубым, а следом раздался едва слышный щелчок. Коробочка распахнулась. Внутри она была выложена шёлком, покрывавшем что-то мягкое. В центре на подушечке, погрузившись в неё, лежала пуля из какого-то странного материала, вроде и похожего на металл, и в тоже время нет. Рассматривая пулю, девушка решила пойти к Советнику и рассказать, что произошло. При этом коробочку со странной пулей ему не относить. Пусть он сам решит, как поступить. Отдать коробочку с содержимым она всегда успеет.

В этот момент в дверь её комнаты постучали. В коридоре раздавался шум, шаги гвардейцев и крик: «Срочный вызов!» Лелёка так была погружена в изучение коробочки, что не обратила внимания на активность за дверью, пока не раздался стук в её дверь. Следовало незамедлительно явится в зал построения гвардии. Скорее всего это была учебная тревога. В последнее время такие проверки участились. Иногда срабатывала сирена, но аще дежурный собирал всех.

Девушка, как ей показалось, захлопнула коробочку, поставила на полку, и поспешила в зал гвардии. Как она и предполагала, тревога была учебной. В последний месяц Сигрус слишком часто дёргал гвардейцев. Как пояснял начальник, гвардейцы всегда должны быть наготове.

Спустя первые три вызова гвардейцы начали роптать, в чём необходимость таких частых репетиций. Спустя полмесяца возмущения стали громче, правда пока никто не высказывал их начальнику. Однако он был в курсе. И тогда на одну из таких тревог пришёл Советник и сделал заявление. Лелёка знала, что именно он потребовал от Сигруса проводить эти проверки. Гвардейцы же наконец получили объяснения.

– Вы должно быть в курсе господа, что в Болиарде произошёл переворот.

Советник сделал паузу. В зале была гробовая тишина.

– Болиард давно заявлял, что у Ниделии слишком большая территория. Однако пока у них был король, это оставалось лишь заявлениями оппозиции. Сейчас, когда короля больше нет, к власти пришла та самая оппозиции. Поднять народ на восстание, в результате которого произошёл переворот, они смогли пообещав всем желающим землю. У них давно перенаселение. Им неоткуда взять землю, кроме как отнять у других стран.

По строю гвардейцев прокатился гул.

– Думаю очевидно, что нам надо готовится к войне. Армия уже давно приведена в боевую готовность. Те, кто сейчас у власти в Болиарде это знают. Шпионов других государств в нашей стране предостаточно. Впрочем, как и наших в их странах.

Бориус иронизировал, несмотря на всё серьёзность происходящего.

– Вряд ли наши враги станут действовать в лоб, раз уж мы к этому готовы. Скорее всего они пойдут обходными манёврами.

То, что Советник сказал дальше порядком шокировало Лелёку:

– Если бы я был на их месте, я бы убил королеву. На какое-то время это дезорганизовало бы страну, а значит я смог бы захватить ближайшие острова. Всё! Цель достигнута.

Похоже эти слова вызвали шок не только у девушки.

– Поэтому ваша работа, ваша служба сейчас важна как никогда. Вы – та армия, что стоит на пути врага. Вы сейчас не только защита королевы, вы защита всего нашего государства, всей нашей земли. Несмотря на то, что вы находитесь в столице, вы оказались на передовой.

Он продолжал:

– Знаю, что эти учебные тревоги не всем нравятся и даже раздражают кого-то, но поверьте, в тот момент, когда потребуется действовать и защищать королеву, а значит и нашу страну, каждая минута будет на счету. Поэтому призываю вас, не роптать, а наоборот стремиться выполнять ваши обязанности с максимальной отдачей. Сейчас не время расслабляться.

После этого заявления гвардейцы действительно стали собираться после тревоги значительно быстрее. Но Сигрусу этого было мало. Он хотел максимально выдрессировать свою команду.

Следом, неизвестно откуда появилась информация, что шпион проник во дворец. Возможно этим слухам способствовали вызовы во внутреннюю разведку. Почти всех гвардейцев вызывали для беседы. И не только гвардейцев. Поговаривали, что кого-то из чорлов даже уволили после таких бесед. Ходили слухи, что и из дворцовой стражи уволили двух барлов, посчитав видимо ненадёжными.

Лелёка удивилась, что её не выставили ещё до беседы. И уж тем более после. Она сама себя считала абсолютно неблагонадёжной, учитывая, что она знала, кто она. Но беседа в разведывательном управлении никак не повлияла на её службу в гвардии. Вызвали её одной из первых, видимо всё-таки считали подозрительной, но оставили служить.

Теперь же у неё в комнате лежала коробочка со странной пулей, которую надо передать Советнику. Решив не откладывать в долгий ящик, сразу после учебной тревоги Лелёка отправилась в апартаменты, служившие Бориусу Глелу рабочей зоной. Ему принадлежало пол-этажа в верхней части дворца, на три этажа ниже покоев королевы. Эта половина была разделена коридором на две равные части. Восточная была личными покоями, куда путь был закрыт. Лелёка сомневалась, что хоть кто-нибудь получал приглашение в эту часть дворца.

Западное крыло было рабочей зоной. Здесь была приёмная, личный кабинет, а также большая рабочая зона для сотрудников Советника. На земле такие зоны называются опен спейс, здесь, на Элионоре, Лелёка ни разу не слышала, чтобы употребляли какое-то специальное слово. От приёмной рабочая зона отделялась стеклянной перегородкой с дверью, за которой стоял рабочий гул. Рабочие места разделялись перегородками, чтобы хоть как-то создать иллюзию приватности. Приёмная тоже была вся открыта, даже стена в коридор была стеклянной, как и стена рабочей зоны. И лишь кабинет Советника был полностью закрыт от посторонних.

Войти от центрального лифта в помещения Советника Лелёка смогла благодаря своему пропуску гвардейца. Она шла мимо стеклянной стены рабочей зоны и видела сотрудников Советника. Кто-то говорил по переговорному устройству, кто-то беседовал друг с другом. Несколько человек стояли около интерактивной карты и что-то обсуждали. Карта была расположена так, видимо специально, что из коридора нельзя было понять, что именно на ней изображено.

Вроде бы все были заняты обычным рабочим процессом, но каким-то образом угадывался аврал. Возможно по резким, нетерпеливым жестам сотрудников, по тому, что они буквально бегом передвигались между столами. А вот кто-то вскочил, выбежал в приёмную и тут же вбежал в кабинет шефа.

Лелёка вошла в приёмную из общего коридора. Здесь уже были несколько человек, которые требовали от личного помощника, чтобы тот пропустил их к шефу.

– О вас доложено. Советник знает, что вы ожидаете аудиенции. Как только он освободится, он примет вас, – спокойно увещевал разгневанных посетителей молодой человек, бывший личным помощником Бориуса Глела.

Когда подошла Лелёка, он посмотрел на неё поверх голов посетителей и слегка кивнул, как бы приглашая к диалогу.

– Моё имя Лелёка. Мне бы тоже повидать Советника.

Приподняв одну бровь Сергус Макла, так звали личного помощника Советника, изобразил лицом гримасу нечто среднее между «не ты одна этого хочешь» и «в порядке общей очереди». Вслух же он сказал:

– Я сообщу Советнику, что вы желаете аудиенции.

Но делать этого не пришлось, потому что распахнулась дверь кабинета и Советник стремительно вышел в приёмную. Получилось так, что Лелёка, которая стояла позади посетителей, оказалась как раз на пути Советника.

– Бориус, – начала было девушка, следом за ней заголосил кто-то из посетителей, её почти тут же отпихнули.

– Не сейчас, – грозно сказал Советник.

Он даже не повысил голос, но прозвучало это так, что моментально охладило пыл жаждущих общения с ним.

– Я улетаю, когда вернусь не знаю, – громко, чётко и при этом быстро проговорил Советник на пути из приёмной к коридору, – все встречи на завтра.

На его этаже была терраса, которую он использовал как взлётно-посадочную площадку.

Посетители, ворча, стали расходится. Лелёка стояла в растерянности и нерешительности. Она не была уверена, что стоило рассказывать помощнику о том, что привело её к Советнику.

– Повторите ваше имя, пожалуйста, – попросил Сергус, подойдя к ней.

– Лелёка.

– Простите…

– О! – она догадалась, что он стал набирать его в листинд, но в общей базе оно не появилось.

– Лилейка Сидла, – представилась она барловским именем, которое присвоила с лёгкой руки Маркеуса Лукшлы.

– Цель аудиенции?

– Даже не знаю, как объяснить. У меня сегодня выходной, я выходила в город, когда возвращалась, ко мне подошла женщина, которая просила передать Советнику какой-то предмет.

Помощник странно покосился на неё, а потом переспросил:

– Как вы сначала назвались?

– Лелёка.

– Не уходите из дворца. Мы свяжемся с вами, – сказал Сергус дежурную фразу, как подумала Лелёка.

– Хорошо, – ответила девушка и направилась на этаж гвардейцев.

Кое-что проясняется

В тот день с ней не связались. На следующий рано утром срочно вызвали на дежурство на замену. Не успела она приступить к дежурству, как Никеус отправил Лелёку с запиской к начальнику дворцовой стражи. Причём раз сто повторил, что передать записку надо из рук в руки.

Это было более чем странно. Почему не отправить записку не в бумажном виде, а сообщение на листинд. Но эта здравая мысль пришла в голову Лелёки лишь сейчас, когда она сидела в подвальной тюрьме. Тогда же она с радостью ушла, лишь бы не вступать в полемику с Никеусом и не выслушивать его нотации. Уж лучше выполнять глупые поручения, но как можно дальше от него.

Как правило дежурство гвардии начиналось с того, что они ожидали выхода королевы из покоев. Иногда весь день был напряжённый с самого утра: встречи, приёмы, деловые завтраки, а позже и обеды, и ужины, а между ними встречи с послами, дипломатами и тому подобное. В те дни, когда устраивались приёмы, могли вызвать и тех гвардейцев, кто был в этот день выходной. Вызывали иногда даже тех, кто только освободился после дежурства. Единственное, старались их занять не на весь день, как и тех, у кого завтра должна была быть смена.

В последнее время количество приёмов значительно снизили. Оставили только деловые встречи. Развлекательные, напоминающие балы, свели к нулю. Поэтому всё чаще дни у гвардии проходили более-менее спокойно, если не сказать скучно. Одна-две заранее запланированные встречи, трапезы в узком кругу приближённых. Бывали дни полного безделья, когда королева вообще не покидала своих покоев.

В такие дни дежурный офицер считал своим долгом развлекать подчинённых какими-нибудь глупыми заданиями, чтобы они не закисли с тоски. Отправить их в казарму было нельзя, вдруг королева внезапно решит куда-нибудь отправиться, или явится какой-нибудь незапланированный визитёр.

Как правило расписание королевы было известно заранее. Но её величество могла как отменить какие-нибудь незначительные встречи, так и назначить новые. Поэтому чаще всего ключевой состав дежурил в приёмной королевы.

В прежние времена начальники смены могли на своё усмотрение уменьшить число дежурных гвардейцев, если ничего не планировалось. Сейчас же, из-за угрозы нападения, каждый раз наготове был весь дежурный состав.

Решив, что раз Никеус стал раздавать задания, то скорее всего у королевы ничего не запланировано, Лелёка с радостью отправилась относить записку. Зная своего начальника и его предвзятое отношение к ней, с радостью убралась подальше от него.

В штабе начальника дворцовой стражи она не застала. Тот, как оказалось только что ушёл с проверкой караулов. Лелёка хотела было кинуться искать того, но дежурный в штабе стражи остановил её:

– С ума сошла? У нас помимо центрального входа и главных ворот ещё пять дополнительных ворот, чтобы попасть за крепостные стены, и около десятка дверей. Бог его знает куда именно он отправился. Ты целый день будешь все обходить – сама подумай, какие расстояния-то. Он-то территорию на транспорте объезжает. Проще уж здесь подождать. Если всё нормально, то минут через сорок-пятьдесят вернётся. Ну максимум час.

Рассудив, что лучше час ждать здесь, чем искать начальника стражи неизвестно где, Лелёка осталась в штабе. Ждать пришлось даже больше часа.

Начальник пришёл, прочитал записку, после чего попросил подождать и ушёл в свой кабинет. Пока Лелёка ждала, на листинд пришло сообщение от Никеуса срочно прийти в расположении гвардии. И не просто в расположение гвардии, а в её в личные покои, где её ожидают. Это было довольно странно: в рабочее время идти в спальную зону. И самое главное, кто её мог там ожидать. Неужели Бориус Глела? Почему не связались с ней напрямую, а через Никеусу.

Пока Лелёка размышляла над странностью происходящего, в кабинет начальника стражи проследовали несколько человек, которые довольно быстро куда-то отправились, видимо получив какое-то задание. После них вызвали Лелёку.

– Спасибо за сообщение, – презрительно заявил начальник стражи, – я вас больше не задерживаю.

Он махнул рукой, как бы говоря, что она может выметаться. Тогда девушка не обратила внимания ни на тон каким это было сказано, ни на этот жест. Её мысли занимало другое. Она торопилась к себе, решив, что там её ждёт Советник.

Как оказалось, ожидали её те самые стражники, которые перед ней заходили в кабинет начальника. Да не только они. Вместе с ними были представители внутренней разведки. Последние проводили обыск её комнаты. Они были в перчатках и очень аккуратно и методично переворачивали вверх дном её комнату. И хоть особо смотреть тут было нечего, всё равно выглядело так, как будто в комнате был погром.

Один из них держал в одной руке коробочку, а в другой пулю, которая сквозь имевшиеся в корпусе отверстия светилась красным. Совсем как Риглус, когда его брал в руки чужой.

– Сударыня, объясните, что это такое?

«Как он её открыл-то?» – некстати подумалось Лелёке. В тот момент ей даже в голову не пришло, что это она не захлопнула коробку, когда убегала по тревоге. После она ведь даже не трогала её. На вопрос разведчика она не ответила. Объяснять, как к ней попали эти предметы не хотела. А что это – она и сама не знала.

– Арестовать, – скомандовал во всей видимости главный группы.

На девушку одели наручники. Незваные гости продолжили обыск комнаты. Рвали её одежду и обувь, пытаясь найти скрытые предметы, даже зубную пасту выдавили, вдруг она туда что-то спрятала. Вылили шампунь и гель для душа, вдруг там что-то спрятано. В конце концов в её комнате не осталось ни единого целого предмета. Даже казённую мебель они изничтожили.

Ей ещё задавали какие-то вопросы.

– Как долго служите в гвардии?

– Как ваше имя?

– Сколько вам лет?

– Как вы попали в гвардию?

– Кто порекомендовал вас на стрелковые курсы?

– Почему вы остались в гвардии после получения наследства?

На какие-то вопросы она отвечала кратко, на какие-то более полно. Что-то оставила без ответа.

После вопроса:

– Вы были знакомы с Сигрусом Нимрла до службы в гвардии?

На который она не стала отвечать, Лелёка замолчала, не ответив больше ни на один вопрос.

Её вина была лишь в том, что она самозванка, присвоила чужое имя. Но она не была предательницей и не собиралась вредить стране, что приютила её. И уж тем более она не хотела причинять вред Сигрусу.

Её воспоминания прервал какой-то шум.

«Пришли допрашивать, – предположила она, – наконец-то». Неизвестность и неопределённость угнетали её больше, чем грозящие допросы. Ей уже хотелось, чтобы это всё поскорее началось и закончилось, и уже не важно чем, лишь бы больше не ждать. Ждать и бояться – хуже не придумаешь. С другой стороны она понимала дознавателей. Промаринованный преступник, который сам себя накрутил, скорее всё расскажет.

К её камере подошёл знакомый ей человек. Верней знакомы-то они как раз не были. Это скорее Лелёка знала, кто это. Как-то раз, ещё в самом начале её службы, на одном из приёмов Изрика указала на этого мужчину и сказала, кто он.

«Палач», – шёпотом на ухо сообщила она.

Мужчина был ничем не приметный, с простым, даже приветливым лицом. Правда он ни на кого не смотрел. На него же смотрели все и тут же отводили глаза. Он шёл по залу, и казалось вокруг него образуется вакуум. Люди старались исчезнуть с его пути. В тот вечер он подошёл к королеве, перекинулся с ней парой слов, она даже удержала его за руку и вынудила присесть рядом с ней. Стала что-то рассказывать ему. Палач даже пару раз хмыкнул. Лелёка решила, что королева рассказывала ему что-то смешное.

Изрика вцепилась в руку девушки, и когда та приблизила голову, снова зашептала:

– Указания раздаёт, кого схватить и пытать.

– Почему ты так думаешь, – тоже шёпотом спросила Лелёка.

– А что ещё можно говорить палачу?

«Да что угодно, – хотела было сказать девушка, – что если палач, так уже и не человек?»

Однако промолчала. Сама же внимательно смотрела на палача, пытаясь по его лицу понять, отдали ему приказ схватить и пытать кого-то, или же рассказали шутку.

Сейчас Лелёка, по личному опыту, знала, что «хватают» дворцовые стражники либо внутренняя разведка. Пытают скорее всего тоже они, судя по тому, что именно они её допрашивали сначала в её комнате, а потом пытались здесь, но она молчала. Тогда они оставили её, ждать. Палач же скорее всего занимается своим непосредственным делом – приводит приговор в исполнение.

Девушка тяжело вздохнула. Внимательно посмотрела на мужчину, что подошёл к её камере.

«Что ж, похоже меня решили казнить», – подумала она, едва сдерживая слёзы.

«Не заплачу, ни за что не заплачу», – как мантру повторяла она.

– Пойдём, тебя хотят видеть, – неожиданно мягким голосом сообщим он.

Лелёка даже не сразу поняла, что он сказал.

– Кто? – наконец спросила она едва слышно.

Он уже открыл камеру и повёл её по коридору, когда она задала этот вопрос. Она даже не отметила, что они идут в противоположную от лестниц и лифта сторону.

– Увидишь, – уклончиво ответил он.


«Может он всё-таки ведёт меня убивать, – предположила она, – специально правды не говорит, чтобы истерику не устроила?»

Она хотела его напрямую об этом спросить, но не успела. Они подошли к шторе.

Лелёка удивилась. Она только начала думать, что здесь не может быть окна, и значит шторы быть не должно.

Игорус Лопла отдёрнул штору, за которой оказались двери другого лифта, о существовании которого она не знала. Палач открыл двери и мягко подтолкнул Лелёку внутрь. На панели, где должны были быть кнопки всех тридцати этажей было всего две: нижняя с номером «– 3» и над ней «27»

«Прямой лифт в покои королевы! – осенило девушку, – неужели она хочет меня видеть?!»

Сердце Лелёки застучало, отзываясь шумом в ушах, а может это скоростной подъём лифта так сработал.

Палач открыл двери и вытолкнул пленницу.

– Ваше величество, я привёз её, – сказал он не выходя из лифта, и не дожидаясь ответа, закрыл двери и, судя по тому, что зашумел механизм лифта, палач отправился вниз.

Лелёка, не отдавая себе отчёта, одёрнула форменную куртку, провела рукой по брюкам, разглаживая их, хотя, впрочем, им это вовсе не помогло. Пригладила рукой волосы. Ещё поступив на стрелковые курсы, она остригла свои локоны ниже плеч. С короткой стрижкой было куда удобнее. Сейчас она попыталась привести причёску в порядок, но подозревала, что вряд ли ей это удалось. Девушка выпрямилась и двинулась вглубь комнаты.



Около дверей лифта горели два торшера, от этого здесь было достаточно светло. Дальше же в комнате был полумрак. Освещался лишь небольшой участок – лампа на столике, рядом с которым стояли два кресла. В одном из них угадывался облик королевы.

Девушка подошла ближе к креслу, опустилась на одно колено, склонилась перед королевой.

Королеве было сорок пять. Разумеется это был общеизвестный факт. Если бы Лелёка не знала, сколько лет её величеству, она бы решила, что той максимум тридцать пять. Судя по портретам родственников правительницы, это была семейная черта – они все выглядели моложаво, поздно старели. И даже тогда признаки старости были лёгкими. Прабабушка королевы в семьдесят пять выглядела так, как будто её слегка за пятьдесят – только стали проявляться признаки старения. Поэтому не удивительно, что монаршая особа выглядела молодо.

Её величество была среднего роста, немного полновата, что делало её ещё более женственной: ямочки на щеках, на руках, вся очень нежная и трогательная. Под этой внешностью скрывался стальной характер и ледяная выдержка. Она могла мило улыбаться, делать комплименты и вести светскую беседу. Собеседник даже не подозревал, что его готовы были разорвать в этот момент, но умело скрывали это.

Светло русые волосы королевы сейчас свободно спадали ниже плеч. Такой Лелёка видела её впервые. Обычно голову правительницы украшала сложная причёска, к которой крепилась одна из её диадем, которые заменяли корону.

Правительница была очень привлекательной женщиной. Девушка всегда удивлялась, почему такая красавица не вышла замуж давным-давно. Знаки внимания королеве оказывали все мало-мальски подходящие ей по рангу персоны. Насколько знала Лелёка, так было всю жизнь. Об этом говорили все придворные. Стоило бы королеве лишь упомянуть, что она готова создать семью, как со всего света слетелись бы женихи, чтобы завоевать её сердце. Но правительница никогда не делала таких намёков.

Каждый раз, когда она излишне приветливо разговаривала с кем-нибудь из знатных персон, как гостей других держав, так и Ниделии, все замирали с надеждой. Но всегда это было в рамках приличия и не имело продолжения. Подданных это волновало потому, что после правительницы не оставалось прямых наследников. После её кончины разгорелась бы борьба за трон, что не было полезным ни для одного государства.

– Добрый вечер, ваше величество.

– Добрый вечер, душенька. Встаньте, – королева махнула рукой, как бы говоря, что сейчас не до светских ритуалов. – Нам с вами придётся немного подождать Советника, он уже идёт.

Лелёка не знала, стоит ли сейчас что-то говорить королеве. Та, ещё раз махнула рукой на неё, показывая, что гвардейка может не стоять на вытяжку. Да и сама она сидела в кресле расслабившись. Вряд ли так стала бы вести себя королевская персона рядом с предателем или кем там окрестили девушку. Та ведь даже не знала толком в чём её обвиняют, могла лишь только догадываться.

Она стояла и думала, может стоит воспользоваться моментом наедине с королевой и сказать что-то в своё оправдание. Но в голову ничего не лезло. Да и стоит ли оправдываться, если ни в чём не виновата? Ответа на этот вопрос у Лелёки не было. Она так и стояла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, не могла заговорить, не знала, что именно убедит королеву в её невиновности.

– Я сама толком ничего не поняла, – словно прочитав мысли девушки-гвардейца, сказала королева, – сейчас он придёт и нам обеим всё объяснит.

«А вот это должно быть хороший знак, она вроде как нас объединила», – начала было рассуждать над словами правительницы Лелёка. Додумать свою мысль она не успела, потому что распахнулись двери в дальней части комнаты, и стремительно вошёл Советник.

– Извините, милые дамы, что заставил вас ждать, – сказал мужчина, подходя к королеве и целую её руку, которую она даже не успела протянуть, он сам её схватил.

– Лилейка! – обратился он к девушке, – или лучше вас называть Лелёка, это имя вам похоже больше нравится?

Девушка не успела ответить, похоже Советнику и не нужен был её ответ.

– Извините, что продержали вас целый день в казематах. Надо было чтобы все поверили, что мы уверены, что поймали шпиона. Это была уловка. Нужна была, чтобы настоящий шпион расслабился.

Бориус оглянулся по сторонам, подошёл, так же стремительно, как вбежал в комнату к стене, где нажал на кнопку и зажёг верхний свет. Стало настолько светло, что Лелёка невольно зажмурилась, королева же прикрыла глаза рукой, ожидая пока они привыкнут к свету.

– Не томи уже, – проворковала она, явно кокетничая. Правда скорее это было дежурное кокетство. Так обычно все придворные дамы кокетничают со всеми придворными кавалерами. Чего-то по-настоящему искреннего, страстного в этом не было. Скорее привычное дружеское кокетство, чтобы держать себя и собеседника в форме.

Советник театрально встал посреди комнаты и вытащил из кармана знакомую Лелёке коробочку, открыл её и вытащил пулю, которая едва засветилась красноватым цветом.

– Дорогуша, скажите где вы это взяли?

Он обращался к Лелёке держа пулю между большим и указательным пальцем в поднятой руке, словно желая, чтобы было хорошо видно, что он имеет в виду.

Худой, выше среднего, с орлиным носом, серыми глазами и начавшей седеть шевелюрой. Он был привлекательным мужчиной. Когда за ним на приёмах увивались барышни всех возрастов, было не очень понятно, что их больше привлекает, его богатство, или привлекательная внешность. Его ровесники как правило уже были располневшими, даже те, кто старался следить за фигурой. Советник же выглядел стройным, подтянутым. Причём вряд ли у него было время пропадать в спортивном зале, чтобы поддерживать такую фигуру. Он должно быть хорошо осознавал, как выглядит со стороны, поэтому позволял себе некоторую театральность, как сейчас.

– Я возвращалась во дворец. Забегала проведать друзей в страже участка семьсот тридцать шесть. Уже подошла почти к самым воротам. Вдруг меня схватил за руки мальчик, – начала рассказывать Лелёка то, что собиралась ему рассказать ещё пару дней тому назад.

Советник слушал, склонив голову к плечу. На слове «мальчик» у него взметнулась вверх бровь.

– Верней я сначала решила, что это мальчик-подросток, но оказалось, что это была переодетая женщина. Она попросила меня передать вам коробочку, в которую она что-то положила.

– Как ты не побоялась что-то брать? – изумилась королева.

– Она сунула коробочку мне в руки и убежала.

Лелёке всё-таки пришлось оправдываться

– Я даже сообразить ничего не успела, так быстро это всё произошло.

Девушка перевела дыхание и продолжила:

– В своей комнате я открыла коробочку, увидела там пулю. Подумала, что может это вообще это микро-бомба. Я её не трогала, коробочку с пулей оставила в комнате, а сама ушла на построение по тревоге.

Она снова вздохнула.

– После построения пошла…

– Ко мне, – перебил её Советник, не выдержав размеренного повествования.

– Да, – успела вставить Лелёка.

– Но я уезжал и мы не смогли поговорить, – продолжил он тоном нараспев, сам вдруг внезапно перестав торопиться.

Резко сменив интонации на деловые и быстрые, он продолжил:

– Я летал на встречу со своим разведчиком. Верней, меня предупредили, что её ранили и я летел, чтобы расспросить её, что она узнала, определить к лучшим врачам. Не успел. Она умерла до моего приезда.

Он скорее адресовал эти слова королеве.

– Мой агент, что следил за разведчицей, сказал, что потерял её возле дворца. Потом он её нашёл уже возле её укрытия, которое оказалось раскрытым.

– Так это она успела передать, – королева кивнула головой в сторону девушки-гвардейца, – Лелёке послание.

– Оно в пуле что ли? – воскликнула через секунду королева, догадавшись.

– Да, – торжественно произнёс Советник, – я предупреждал её, что если надо будет что-то срочно передать – найти Лилейку Сидла.

– Почему меня-то? – изумилась девушка.

– Мы давно тебя приметили, – проворковала королева.

– ?

– Ты несколько раз слышала наши приватные разговоры, – пояснила она, на этот раз кивая в сторону Советника, – но ни разу никому ничего не сказала. Женщина, которая может удержаться от сплетен – редкое явление даже в гвардии, где порой и мужчины этим грешат. Не говоря уж про придворных, которые только сплетнями похоже и живут.

– Мы поняли, что тебе можно доверять, ты мало того, что преданная, так ещё и не болтливая. Вот скажи, ты кому-нибудь сказала, что тебя попросили передать мне пулю?

– Что пулю не сказала, а что просили передать сказала.

– Кому? – хором воскликнули королева и Советник, изумлённо уставившись на неё. Только если королева сказала это охнув, то мужчина возмущённо.

– Вашему помощнику, тогда, когда… – договорить ей не дали.

– Ух, – выдохнула её величество.

Советник же просто махнул рукой.

– Ладно, давай открывай, – сказал он, протягивая Лелёке пулю.

– Я не знаю как, – сказала она, дёрнув левым плечом, вот такое кривое пожатие плечами у неё получилось.

– Ты её возьми сначала, – посоветовал мужчина, делая несколько шагов в её сторону.

Лелёка взяла протянутую пулю и покрутила в руках. Она заметила слабую отметку куда надо прикладывать палец, когда уже непроизвольно дотронулась до неё. Пуля сразу же окрасилась в яркий голубой цвет и засветилась.

Девушка посмотрела на Советника.

– Покрути, – сказал он, двигая кистями рук, показывая, как надо крутить.

Оказалась, что пуля – это контейнер с обыкновенной винтовой нарезкой. Лелёка раскрутила его. Внутри оказалась свёрнутая бумажка.

«Как в наших шпионских фильмах», – невольно подумала она.

Советник своими длинными тонкими пальцами аккуратно вытащил бумажку, развернул её и углубился в чтение.

– Читай вслух, – приказала королева.

– Убийца в гвардии королевы. Заслали его ещё до переворота. Имя пока не знаю. Сообщу позже. К.О.

– Уже не сообщит, – мрачно констатировала королева.

Она стукнула кулачком по подлокотнику кресла:

– В моей гвардии!

Лелёка расширенными глазами смотрела то на королеву, то на Советника. «Как же так! – крутилось в её голове, – кто же теперь будет защищать королеву, если предатель среди тех, кто должен её защищать?»

– Что же делать? – вслух сказала она.

– Все думают, что это ты шпион, предатель, убийца, – сообщил Советник, тщательно и с выражением выговаривая каждое слово.

В так последним трём словам он грозил поднятым вверх пальцем правой руки. При этом оставался на удивление спокойным.

– А значит настоящий убийца не замедлит проявить себя. Он же думает, что теперь мы все расслабимся.

– Я что же буду подсадной уткой? – холодно поинтересовалась королева.

– Ваше величество! – воскликнул Советник с интонацией «как вы могли такое подумать», – вызовем вашего двойника.

– То есть ты кого-то подставишь под пулю или яд?

– Для этого и существуют двойники.

Советник театрально развёл руками.

Королева поджала губы, но промолчала.

– И они об этом знают. Они согласились на такую работу, – уже без театральности, скорее сурово произнёс он.

Было похоже, что эти двое уже давно вели этот спор, и каждый всё равно оставался при своём мнении.

– Я уже вызвал во дворец подмену. Она должна сейчас прилететь. А вы улетите.

Королева стала что-то ворчать, но Лелёка не разобрала что именно. Похоже, что королева специально говорила настолько тихо, чтобы никто ничего не услышал. Скорее просто хотела продемонстрировать своё недовольство, чем действительно спорить и пререкаться.

– А тебя нам надо пока где-то спрятать, – продолжил Советник, на этот раз обращаясь к гвардейке.

– Идеально, конечно, было бы оставить пока в темнице, чтобы поддержать легенду.

– Там не особо комфортно, но если надо…

– Боюсь, что там не только с комфортом плохо. Убрать тебя там могут, легко, испугавшись, что ты станешь защищать себя. А если тебя не станет, то и взятки гладки. Поэтому тебя надо куда-то прятать.

– Пусть со мной летит, – заявила королева, – будет у меня хоть один гвардеец-охранник.

– Да, пожалуй, – согласился Бориус.

Послышался шум винтов раблека. Иногда, в особых случаях, навроде этого, террасу королевских покоев использовали как взлётно-посадочную площадку.

Убийство

Однако компания не успела выяснить, кто прилетел – отвлёк шум возле дверей, которые распахнулись. В дверях появился Сигрус, который вошёл в покои королевы.

– Ваше величество, пленница пропала… – начал он.

В тот момент, как он начал свой доклад, он обвёл присутствующих взглядом и недоумённо уставился на Лелёку.

– Туйре, – в сердцах выругалась королева.

– Туйре, – повторил за ней Советник, когда в дверях комнаты появились гвардейцы, которые сопровождали начальника.

– Нашлась, – едва слышно, одними губами, прошептала Лелёка.

– Похоже наши планы нарушены, – прошипел едва слышно Советник.

Сигрус, который был на некотором расстоянии от троицы, не услышал его, королева и Лелёка не только услышали, но и, разумеется, поняли о чём он.

– Может не всё ещё потеряно? – спросила королева, однако, судя по её голосу, она сама в это не верила.

Заговорщики поняли, что их уловка с арестом Лелёки для отвода глаз только что с треском провалилась.

– Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит, – негромко спросил начальник гвардии, приподняв одну бровь.

Он обвёл взглядом присутствующих в комнате и остановил его на Советнике, похоже именно от него ожидая ответа.

– Не сейчас, – махнул тот рукой. Однако, поняв, что взмахом руки проблему не решишь, тут же добавил:

– Убери своих головорезов, – кивнул он в сторону дверей, где толпились гвардейцы.

Тем было любопытно что происходит в покоях королевы. Сплетничать во дворце было излюбленным занятием. Поэтому все старались не просто рассмотреть, что там такое, а ещё и услышать о чём говорят.

Помимо гвардейцев, что дежурили у покоев королевы, были ещё и те, кто сопровождал Сигруса в подземелье, а также те, кто вернулся с докладом, что не нашли сбежавшую пленницу. В общем, чуть ли весь состав находящийся на дежурстве в этом время.

Лелёка сделала несколько шагов вперёд. Похоже она одна понимала, что толпящиеся в дверях гвардейцы – это опасность. «Королева сидит прямо напротив дверей», – билась паническая мысль у неё в голове.

Девушка потихоньку продвигалась вперёд, незаметно, маленькими шажками, стараясь не привлекать к себе внимание. Её целью было оказаться между креслом королевы и дверью. Она слабо себе представляла, как она сможет защитить её величество. «Разве что своим телом закрыть, – подумала Лелёка, – но как?»

Она уже почти вышла к тому месту, куда планировала, и даже развернулась боком, чтобы видеть и королеву, и контролировать дверь.

– Ваше величество, может быть вам лучше куда-нибудь уйти отсюда? – спросила Лелёка, всё ещё продолжая движение. Хотела как можно ближе подойти к двери, чтобы закрыть обзор гвардейцам по-прежнему толпящимся в дверях.

В этот момент она заметила зелёный огонёк. Скорее всего девушка не обратила бы на него внимание, но он дёрнулся, засверкав на драгоценных камнях, что украшали шею королевы. Только поэтому Лелёка увидела как маленький кружок света заскользил в сторону груди. Догадалась, что это лазерный целеуказатель. Раздумывать было некогда. Девушка скорее инстинктивно поняла, что стоит огоньку остановиться, как тут же раздастся выстрел. Она кинулась на королеву, закрывая ту своим телом.

– Что это ты делаешь? – возмущённо воскликнул Сигрус, кинувшись к Лелёке, которая неподвижно лежала на повелительнице.

Одновременно с его возгласом раздался визг королевы.

Затем крик Советника:

– В королеву стреляли. Кровь!

Но кинулся он не к королеве. Скорее всего он сразу же понял, похоже единственный, что девушка закрыла собой правительницу. Поэтому он поспешил к гвардейцам.

– Кто из вас стрелял? Сигрус! Измена!

Среди гвардейцев началась сумятица. Наконец кого-то окружили со всех сторон. Однако сделать с ним ничего уже не могли. Он ещё стоял, но изо рта у него уже бежала, пузырясь, белая с розовыми разводами пена. Глаза его закатились и он рухнул, выронив оружие с глушителем. На полу лежал уже труп.

– Туйре! – выругался Советник, – и не допросишь теперь никого.

Сигрус не откликнулся на зов Бориуса. Он сидел подле ног королевы и держал на руках окровавленное тело Лелёки.

– Врача, срочно врача! – кричала королева, которая была вся в крови.

Со стороны могло показаться, что это была её кровь. Однако её величество не только прекрасно себя чувствовала, но уже оправилась от шока, взяла себя в руки и неожиданно спокойно, и при этом жёстко стала отдавать приказы.

– Срочно приведите врача, – обратилась она к ближайшему гвардейцу, глядя ему в глаза.

– Слушаюсь, – ответил он, тут же покидая покои королевы.

– Всем остальным немедленно покинуть мои покои. Марш по своим местам. Быстро!

Гвардейцы исчезли.

Советник делал какие-то распоряжения через листинд. Чуть позже появятся его люди и заберут тело гвардейца-предателя.

– Раблек, – сказал он королеве, оторвавшись от разговора.

Её величество, которая до этого успела встать с кресла и немного приблизиться к дверям, чтобы отдавать приказы, развернулась и двинулась на террасу, сохраняя при этом величественную осанку. В дверях, ведущих на террасу уже стояла женщина – вылитая королева.

Советник закончил разговор и обратился к начальнику стражи:

– Сигрус, как она?

Начальник гвардии смотрел на Советника мутным взглядом, похоже не понимая, что ему говорят.

Бориус подошёл к начальнику гвардии, который в неуклюжей позе сидел на полу и держал Лелёку. Девушка была без сознания, ужасно бледной, даже казалась мёртвой. Лишь подойдя совсем близко и наклонившись, мужчина разглядел, что она дышит.

– Сейчас придёт врач, – сказал он и продолжил, – ты мне нужен. Я не могу больше никому доверять.

– Как я её оставлю? – растерянно пробормотал Сигрус, крепко сжимая тело девушки, будто боясь, что у него его отнимут силой.

– Я о ней позабочусь, лети с королевой. Ты должен защищать королеву.

Неожиданно заговорила Лелёка. Она лишь временно потеряла сознание, и уже начала приходить в себя:

– Лети с королевой, защити её величество, – она скривилась от боли, но продолжала увещевать потерявшего голову мужчину, – я не умру, обещаю тебе. Позаботься о королеве.

Когда Сигрус вслед за королевой ушёл на террасу, Советник спросил:

– Ты как?

– Очень больно, – снова скривившись ответила девушка.

– Надо зажать рану, чтобы не выходила кровь, – заметила женщина –двойник королевы, которая уже успела подойти к ним, – где здесь ванная?

Бориус махнул рукой. Женщина ушла и вернулась с полотенцем, которое туго свернула и прижала к ране.

– Потерпи дорогая, скоро придёт врач, – нежно заговорила она, поглаживая Лелёку по голове, как маленького ребёнка.

Девушка закрыла глаза. Это ласковое поглаживание напомнили детство и маму, пока та ещё не начала злоупотреблять спиртным. Тогда было также тепло и приятно. Вот только так больно в детстве не было. Разве можно разбитую коленку сравнить с этим. Она даже не понимала, где именно у неё болит. Казалось, что весь правый бок от талии и ниже, до самого колена, был одной сплошной раной. Иногда отдавало выше, даже в руку. И правую ногу она не чувствовала. Боль то нарастала, то немного стихала, потом снова усиливалась. Легче не становилось.

Девушку пронзила сильная боль, и она снова потеряла сознание. Лелёка не слышала, как пришёл врач, не чувствовала, как её осматривали. Не знала, как Советник организовал защиту женщины, что должна была изображать королеву. И уж, конечно же, не знала, куда отправилась королева, и кто вместо Лелёки её сопровождал.

Пришла в себя девушка лишь через три дня. Её искусственно поддерживали в забытьи, при этом интенсивно лечили её раны. Ей повезло, пуля попала в мягкие ткани. Плохо было то, что та была обработана ядом. Боль, которую испытывала девушка, была вызван именно им, так как он начал распространятся, парализуя всё вокруг раны. Хорошо, что вовремя оказали помощь. Самым главным было не просто извлечь пулю, а в первую очередь нейтрализовать яд.

Медицина Элионора, а конкретно Ниделии, была на высоком уровне. Уже давно были разработаны средства заставляющие ускоренно работать процессы регенерации организма. Поэтому несмотря на то, что ранение было всего три дня назад, Лелёка уже прекрасно себя чувствовала. На месте раны остался лишь небольшой пока ещё багровый шрам. Врач утверждал, что со временем он побледнеет и станет совсем незаметен.

– Хорошо, что в мягкие такни. Пять сантиметров выше и была бы задета почка. А так, можно сказать повезло.

После этих слов он тяжело вздыхал. Важных органов задето не было. Яд был нейтрализован. Однако он опасался, что последствия могут проявиться позже.

В свой первый разговор с Лелёкой он заявил, что отпустил бы её прямо сегодня, если бы не яд. Из-за него он задержит девушку на неделю-другую, чтобы удостовериться, что восстановление идёт по плану и никаких отсроченных осложнений нет.

– Хорошо бы, чтобы и потом вы ещё пару раз пришли, через пару недель после выписки, а потом ещё через месяц, сделать контрольные анализы, – добавил врач.

Пока же оставалось лежать и ждать выписки. Получился своего рода отпуск на неделю, а то и больше. Учитывая, что теперь ничего не болело, можно было и полежать. Тем более, что как оказалось прямо-таки лежать было не обязательно – можно было ходить и даже гулять. На территории больницы был небольшой внутренний дворик, помимо него были ещё две террасы, где тоже были деревья, клумбы и даже небольшие фонтанчики, не говоря уж про скамейки, через каждые пару метров. А ещё и старинный парк, не ухоженный в отличии от внутреннего дворика и террас, но также со скамейками, вполне пригодный для уединённых прогулок. Так что «лежание в больнице» было вполне себе комфортным. Лелёка гуляла по парку. Присаживалась отдохнуть, если вдруг возникала слабость, а потом снова ходила. Она хотела и тренировки начать, но врач предостерёг её, сказав, что не раньше, чем через пару месяцев. Так что пока она делала лишь несложных комплекс упражнений из цигун. Правда и его старалась делать в той части парка, где никто её не увидит и не доложит врачу.

В один из таких прогулочных дней на одной из террас, где девушка присела передохнуть, её нашёл Советник.

– Как королева? – спросила его Лелёка вместо здравствуйте.

– Прекрасно, не переживай за неё. Она в надёжном месте. Рядом с ней верные люди.

Помолчав, продолжил:

– Вместо тебя с королевой полетел Нимрла, никому больше в тот момент я доверять не мог. Но пропавший начальник гвардии вызовет пересуды, домыслы, а нам и так проблем хватало. Поэтому господину Нимрле пришлось срочно искать замену. Хорошо, что у меня есть надёжные люди и на такой случай.

Советник внимательно посмотрел на девушку, и тихо, скорее самому себе сказал:

– Как-нибудь потом поговорим об этом подробнее, – а потом более привычным жёстким тоном добавил, – так что за королеву можешь не переживать.

Девушка выдохнула, но тут же обеспокоенно спросила:

– А как та дама, что заменяет королеву?

– О ней можно не беспокоиться, шпион же знает, что она двойник.

– Шпион знает… – удивлённо протянула Лелёка.

– Да, – удручённо ответил Бориус, – тот молодой человек, что стрелял в королеву – подкупленный чорл.

– Чорл? Но глаза… – начала было девушка.

– Линзы, – перебил её Советник.

Помолчав, он рассказал, что ему удалось узнать.

– Семья этого молодого человека недавно потеряла дом и урожай этого года. Должно быть кто-то из соседей постарался, чтобы вынудить этих чорлов продать свою землю, а самим идти работниками. А может это было частью заговора шпиона. Хотя вряд ли так сложно. Скорее просто нашли семью чорлов оказавшихся в трудном положении.

Помолчав, он продолжил:

– Спустя какое-то время после пожара к чорлам пожаловал знатный барл и предложил поступить одному из подросших сыновей на службу в столице. Посулил очень солидную сумму денег. Те смогли бы не только восстановить свой хутор, но и дожить до следующего урожая. Не пришлось бы ничего продавать, идти в работники.

– Как вы всё это узнали?

– Сестра его матери служит кухаркой у одного из знатных барлов в столице. Её ДНК было в общей базе. Нашли совпадения. После чего отправились к ним на хутор. Выяснить про пожар и про предложение службы в столице уже не составило труда.

– Вы уверены, что он был просто наёмным убийцей, а шпион кто-то другой?

– Да.

– Почему?

– Помнишь записку от Кайлы Овелы?

– От кого? – переспросила Лелёка и тут же догадалась, – от женщины, что передала мне пулю-контейнер?

– Да, её звали Кайла Овела, так вот, она же написала, что шпион заслан в гвардию ещё до переворота, то есть где-то полгода тому назад.

– По времени и я подхожу, – заметила Лелёка.

– Хорошо, мы рассмотрим такой вариант, – согласился Советник и саркастически добавил, – вот правда к Пайламанам приезжал мужчина.

– Пайламаны?

– Это та семья чорлов. Несостоявшегося убийцу королевы звали Сигрену Пайламан.

– Почему он согласился?

– Сначала просто не сказали правду, заманили службой в столице за огромные деньги. А потом, когда семья уже взяла деньги и потратила на восстановление дома, потребовали услуг, о которых поначалу не сказали. Семья-то там не маленькая, детей на зиму без дома не оставишь, трое ребятишек совсем крохи: мальчик и две девочки. Парнишка был удобной мишенью для манипуляций со стороны шпиона.

– Но ведь надо хорошо стрелять…

– Для чорла, что живёт на хуторе и ходит на охоту?

– Вы сказали у них большая семья?

– Помимо убитого сына, ещё двое старших сыновей и дочь-погодка с убитым, ну и малышня, про которых я тебе уже сказал.

– Семеро детей,

– Было, осталось шестеро.

– Их накажут?

– За что? За то что у них был пожар и их сын хотел спасти своих родных. Я думаю, что он до последнего мгновения не знал, что его заставят делать.

– Вы уверены, что не знал.

– Не удивлюсь, если ему запудрили мозги, что это не настоящая королева, а настоящую прячут от народа. И если он убьёт самозванку, но правительству и Советникам придётся показать настоящую.

– Что за бред?

– Такие слухи распускали среди чорлов уже давно. Даже среди барлов это звучало. Но барлы периодически видят королеву или общаются с теми, кто её видит, или знаком с теми, кто живёт при дворце. Короче барлы, особенно в столице, такие слухи подняли на смех и они быстро прекратились

– Чорл же мог поверить в любую чушь, – продолжил Советник, – правду мы теперь никогда не узнаем. Как его убедили стрелять в королеву. Обманули? Пригрозили убить его родных? Посулили ещё больше денег? Хоть все и отзываются о нём хорошо.

Бориус махнул рукой и повторил:

– Теперь уже до правды, скорее всего, не докопаемся. Разве что шпиона удастся поймать и допросить.

– А когда его зачислили в гвардию?

– Правильный вопрос, – удовлетворённо сказала Советник, – месяц назад он поступил на службу.

– То есть он не настоящий шпион. Не тот, про кого писала Кайла Овела.

– Вот именно, настоящий либо ты, если умеешь переодеваться в мужчину, либо кто-то другой.

– И много таких, кто полгода назад поступил в гвардию.

– Помимо тебя ещё двое. И у всех у вас алиби на день визита к Пайламанам.

– Ах! Так вы меня уже проверили, – шутливо возмутилась Лелёка.

– Разумеется. Я обязан был всех проверить.

– То есть кто-то из нас троих шпион и при этом смог обеспечить себе алиби, – заключила девушка.

– Обеспечил алиби… – задумчиво сказал Советник, – интересная формулировка.

– А ведь кроме как у тебя, – через некоторое время произнёс он, – ты была на дежурстве, все другие алиби действительно могут быть… Ты же имела в виду поддельными, когда сказала «обеспечил».

– Ну да, – согласилась девушка и сразу же задала вопрос, – значит мужчины из другой смены, поэтому я их не знаю?

– Умница, – ответил Советник, и снова посмотрел на неё, как несколько минут назад, но махнул головой, словно отмахиваясь от чего-то. Вместо этого ответил на её вопрос, – они действительно из другой смены.

– Спасибо тебе, – неожиданно добавил он.

– За что?

– За помощь.

Лелёка удивлённо посмотрела на него.

– Да я пришёл вообще-то проведать тебя, узнать о твоём самочувствии, а вместо этого стал тебе всё рассказывать. А теперь ты ещё меня и на мысль навела – перепроверить алиби твоих коллег.

Несколько минут они ещё говорили о самочувствии девушки. На прощание Советник всё же не выдержал:

– Поправляйся скорее. У меня для тебя есть предложение. Но сначала ты должна окончательно встать на ноги.

После этого разговора Советник больше не навещал Лелёку. Да она и не ждала его, понимала, что ему не до неё. Она ждала другого мужчину. И не зря.

Когда девушка вернулась к себе в палату после прогулки, во время которой состоялся разговор с Советником, она увидела огромный букет самых красивых цветов на планете Элионор – нориноров.

– Какой красивый у вас молодой человек, – завистливо сказала медсестра, что делала вид, что наводит порядок в больничной палате Лелёки, где и так была идеальная чистота.

– Да это не молодой человек, это Советник королевы, – ответила девушка, решив, что именно на него подумала медсестра, – а вот цветы и правда красивые.

– Нет, что вы, – возразила медсестра, похоже она не собиралась уходить, а решила задержаться поболтать, – кто ж Советника-то не знает! Советник пришёл первым, он принёс конфеты.

Она кивнула головой в сторону столика и продолжила:

– А после него пришёл молодой и высокий красавец. Но ему не сказали где вы, зато сказали, что к вам пришёл Советник. Он цветы-то оставил и ушёл.

«Сигрус», – догадалась Лелёка, а может ей просто очень хотелось, чтобы это был именно он.

Сигрус

Как говорят на земле: «Между ними проскочила искра». Произошло это ещё во время первой встречи. Правда тогда Лелёка отмахнулась от мыслей о молодом человеке. Он начальник королевской гвардии, а она кто? Самозванка-нелегалка. Что может между ними быть общего?

Второй раз они встретились на злополучном экзамене, когда выяснилось, что Сигрус взял бы её в гвардию при любом раскладе. В тот раз Лелёка не могла не заметить повышенного внимания со стороны начальника гвардии. Однако всё равно тщательно гнала мысли о нём всё по той же причине. Он – барл из знатной семьи, на высоком посту, а она нелегалка с другой планеты, да ещё и невольно стала самозванкой. И если это вскроется… Не может быть у них ничего общего.

Однако общее оказалось. Случайно в разговоре выяснилось, что Весалик Корман, у которой жила Лелёка после появления на Элионоре, была невестой Кералуса Нимрлы. И они вовсе не однофамильцы, это дядя Сигруса, родной брат его матери. Оказалось, что Сигрус даже помнит её.

– Я запомнил скандал, который был в доме. Больше всех бушевал дед, возмущаясь, что его сын хочет жениться на чорле. Бабушка была тоже недовольна, но молчала, – разоткровенничался начальник гвардии.

– Мне тогда было очень интересно, что же это за такая женщина, что дядя, который считался очень красивым мужчиной и завидным женихом, презрел всех невест-барлов и решил даже разорвать связь с семьёй. Тогда всё к тому шло.

Молодой человек сделал паузу. Взгляд его затуманился, видимо мыслями он унёсся в далёкое прошлое.

– Помню, как мама сказала, что в такую красавицу немудрено было влюбиться. Мне-то всегда казалось, что самая красивая женщина на земле – это моя мама. И вдруг она другую называет красавицей, – продолжил он.

– А потом я увидел Весалик. Я был ещё совсем маленький. Сейчас даже не знаю, была ли она красивой или нет. Но тогда она меня точно поразила своей внешностью. Должно быть я до этого не видел чорлов, поэтому когда увидел глаза Весалик… Такие пронзительные голубые глаза. Кажется я совершенно бесцеремонно её разглядывал. Мама даже попыталась одёрнуть меня. Я позавидовал дяде. После того, как мы ушли, я сказал маме, что тоже женюсь на женщине с такими глазами. На что она мне сказала: «Ни за что». Спрашивал у неё почему, но она ничего не объяснила.

Он снова запнулся. Лелёка ожидала продолжения истории, но Сигрус перевёл разговор.

– Какая ирония судьбы, что именно они тебя нашли и приютили.

– Да-а-а, – протянула девушка.

– Знаешь, из всей семьи наверно только мама отнеслась к Весалик по-доброму. Не знаю, что тогда ей двигало. То ли она действительно приняла её, потому что любила брата и смирилась с его выбором. То ли потому, что дед пообещал в случае этой свадьбы всё состояние оставить моей маме. Ей был выгоден этот брак.

– Ты подозреваешь свою мать в неискренности? – изумилась Лелёка.

– Да нет, что ты, в коварстве, – ответил Сигрус, хитро улыбнувшись.

Девушка не поняла, шутит он так или говорит на полном серьёзе.

– А разве в твоей семье не так? – поинтересовался Сигрус, который видимо почувствовал её замешательство.

– Я не помню, как в моей семье.

– Ах, да! Прости, – опомнился мужчина.

– Почему ты подозреваешь маму в коварстве? – аккуратно спросила девушка, – или ты пошутил?

– Да, нет не пошутил. Конечно же это коварство. И с братом хорошие отношения сохранить собиралась, и наследство получить. Дедушка, скорее всего, её раскусил бы рано или поздно.

– Может это просто хитрость, а не коварство?

– Женщина не может ничего наследовать, если она уже вышла замуж и есть сын – наследник рода. Тем более, что она уже получила какую-то долю в качестве приданного.

– Ты думаешь твоей маме нужны были деньги?

Он продолжил, предварительно внимательно посмотрев на неё:

– Мне кажется, что мы… барлы, – пояснил он, – в принципе помешаны на деньгах. Вот тебе разве не нужны деньги?

Лелёка всерьёз задумалась, нужны ли ей деньги. На Земле она точно ответила бы: «Конечно, да! Кому ж они не нужны?!» Здесь же она была не просто самозванкой, а человеком с другой планеты, без роду и племени, без перспектив и амбиций. Более того было неизвестно надолго ли она здесь задержится. Или же также внезапно переместится обратно.

Нужны ли ей здесь деньги? Или надо искать способ попасть домой. Можно ли в принципе вернуться домой? Хочет ли она этого? Решив подумать об этом как-нибудь позже, она постаралась отстраниться от этих мыслей. Иногда она вспоминала обо всех этих вопросах, но времени подумать обо всём этом серьёзно так и не выбрала. То ли стало не актуально, а за делами некогда было, то ли подсознание умышленно задвинуло их в самый дальний угол, потому что ответа на них не существовало.

Сигрусу же девушка ответила:

– Наверно нужны, правда я не очень понимаю пока зачем.

– Да, девушкам можно просто найти выгодного жениха. Но! Имея наследство, можно найти ещё более выгодного.

– Ты выгодная партия? – поинтересовалась Лелёка и тут же, смутившись, перебила сама себя: – А как же любовь?

Пропустив первый вопрос, Сигрус ответил на второй, хотя и от него попытался уйти.

– Любовь – это, конечно, хорошо. Однако сначала складывается круг общения. Если ты имеешь наследство, то тебя будут приглашать в одни дома барлов, если не имеешь, то многие из них будут для тебя закрыты. Ты им попросту не интересен, и они тебя никогда не позовут на свои приёмы.

– Хочешь сказать, что у бедного юноши или девушки просто нет шансов познакомиться с более богатым?

– Конечно. Если только вы они не служат вместе. Только тогда появляется шанс.

– Туйре, – неожиданно выругался Сигрус, – прости, так сложно разговаривать с человеком, который ничего не помнит.

После этого он принялся как ребёнку разъяснять ей прописные истины:

– У барлов есть свои слои, которые почти не пересекаются.

– Звучит жутковато, – заметила Лелёка, вспомнив, что о нечто похожем она уже слышала на Земле.

Правда додумать эту мысль она не успела.

– Хм, – растерялся Сигрус, похоже он никогда не задумывался насколько справедливо это негласное правило. Мужчина продолжил, – эта традиция складывалась веками. Многие… да нет, пожалуй все браки – основывались на выгоде: либо знатность рода, либо богатство, либо и то, и другое. Поэтому так мало счастливых пар. Ни о какой любви никто никогда не думал. Очень редко, когда она появлялась после брака. И почти все браки по любви – это скандал, как в случае с моим дядей.

Он помолчал и продолжил:

– Вот смотри, мы тут в гвардии все общаемся друг с другом. И никто не смотрит на знатность рода. Однако наши родители никогда не пересекутся в этой жизни, разве что случайно, и уж точно никогда не будут общаться. Наверно только наше поколение стало немного отходить от таких взглядов. Хотя нет, возможно первые такие странности стали появляться в предыдущем – моего дяди. Теперь это стало уже носить более массовый характер. Поэтому-то и становится популярной служба, уход из семьи, самостоятельная жизнь. Да и служить теперь стало куда безопаснее после изобретения защитных костюмов.

– Хочешь сказать, дети уходит из семьи, живут отдельно и не возвращаются обратно.

– Стараются не возвращаться, хотят быть самостоятельными.

– Ты тоже?

– Мама долгое время пыталась меня вернуть в семью, а когда меня назначили начальником гвардии – махнула на меня рукой. Теперь она все свои силы и время тратит на моих младших сестру и брата.

– Ты совсем не общаешься с родственниками.

– Почему? Общаюсь. Меня же не отлучили от семьи.

– А что бывает и такое?

– Ну, дедушка же именно так кричал на дядю. Хотя он очень любил его. Возможно, поругались бы, а потом смирился со временем.

– Но не случилось, – после паузы закончил он свои рассуждения.

– Ты помнишь дядю?

– Да, немного, он был очень весёлый и добрый. И рядом с Весалик они хорошо смотрелись, красивой могли бы быть парой.

Больше они к этому разговору не возвращались. У них находились другие темы для обсуждений. Сигрус выспрашивал о том, как живут чорлы, оказывается он понятия об это не имел. Сам же рассказывал Лелёке о том, как пришёл на службу, как удалось добиться успеха. Выяснилось, что мужчина старше, чем она думала вначале. Сначала Лелёка думала, что он её ровесник, может чуть старше, на год – два. Оказалось, что разница в возрасте у них была семь лет.

Помниться тогда она вспомнила какой-то земной гороскоп, где говорилось, что семь лет хорошая разница между супругами. Она посмеялась над своими мыслями. Как бы ни нравился ей Сигрус, а он действительно ей нравился, с каждым днём всё больше, но думать о замужестве глупо. Вдруг та же самая сила, что перенесла её с Земли на Элионор вернёт её обратно. Поэтому она тщательно гнала от себя мысли о красавце начальнике и старалась держать дистанцию, не переходя границы дружеского общения.

Сейчас, разглядывая букет прекрасных бледно-розовых с красными прожилками нориноров, она была уверена, что красавец, что принёс его – Сигрус. Тем более, что она как-то сказала, что её любимое число одиннадцать – нориноров было ровно столько. Жаль, что он не дождался её. После её ареста им так и не удалось поговорить. В темнице он так ничего ей и не сказал. Она же не хотела оправдываться, учитывая, что виноватой не была. Теперь, когда недоразумение разрешилось само собой – можно было снова начать дружить.

Вот только эти цветы – не дарят такие цветы просто подругам. И то, как он себя вёл, когда думал, что она умирает, не хотел уходить, оставлять её. С одной стороны Лелёке очень хотелось увидеть Сигруса, с другой – она боялась, что последует объяснение, после которого ей надо будет принять решение: вместе они или же она отвергает его.

Что делать, если Сигрус сообщит ей о своих чувствах, она не знала. Сказать, что он тоже ей очень симпатичен. Но не подразумевается ли тогда, что их отношения должны выйти на другой, новый уровень.

А если она пропадёт завтра. Сможет ли она жить без него на Земле? А ведь придётся. А каково будет ему здесь без неё? Но ещё хуже было то, что надо объяснить, как это так вышло, что она сначала оказалась в тюрьме, как предатель, а потом в покоях королевы. Лелёка не была уверена, что может всё рассказать Сигрусу, пусть он даже и начальник гвардии. Хотелось сначала спросить совета или даже скорее разрешения у Советника.

Несколько дней после визита посетителей, одного из которых она видела, а второй оставил после себя только прекрасные цветы, она размышляла об обоих мужчинах. Бориус интересовал её как сильная личность и первый советник королевы. При этом он явно что-то скрывал. Интриговал, обещая объяснить позже. Раньше тайны мало интересовали девушку. На работе, на Земле, она никогда не собирала сплетни, как прежде в институте, а до этого в школе. Ей это было просто не интересно. Здесь же это не просто передача искажённой информации, а самые настоящие интриги. Да не просто интриги, а ещё и заговоры, и даже риск для жизни есть. Несмотря на то, что это было опасно, было и ужасно интересно, и увлекательно. Она была готова с головой погрузиться в разгадывание тайн вместе с Бориусом Глелой. Однако пока тот велел ей поправляться и ждать.

Второй… При мыслях о нём у неё начинало быстрее биться сердце. Или только так казалось? Хотя нет, определённо она испытывала волнение. И от того, что Сигрус нравился ей, и от того, что скорее всего придётся давать разъяснения. Это тревожило её. Может ли она рассказать Сигрусу о голубой пуле? Она не догадалась спросить об этом у Советника. Верней в тот момент она ещё не знала, что ей предстоит разговор со своим начальником. Не просто так же он принёс ей нориноры. Простым подчинённым таких цветов не дарят.

«Говорить или нет, что она невольно стала пешкой в чужой шпионской игре?» – задавала она себе вопрос. И не могла найти на него ответ. Приводила доводы «За», нельзя же от близкого человека ничего скрывать. С другой стороны, это секрет и не её, а Советника. Хоть тот и сказал, что может доверять начальнику гвардии, и даже доверил ему жизнь королевы, однако кто сказал, что можно рассказывать о шпионах. «Или разведчиках. Если они за нас, то, наверно, их так правильнее называть», – рассуждала Лелёка.

Оказалось, что она переживала зря – говорить ей вовсе не пришлось. Верней, ей не пришлось ничего объяснять.

Спустя пару дней раздался стук в дверь. Лелёка удивилась. Однако она не успела ответить, как дверь распахнулась.

«Интересно! Если бы я была не одета, я бы даже до халата не успела бы дотянуться», – возмущённо подумала девушка. Но едва она увидела посетителя, как её раздражение испарилось.

Это был Он. Сигрус. Снова с букетом нориноров. Складывалось впечатление, что он прикрывается букетом, будто защищается им. Выглядел он смущённым. И вообще это было как-то по-дурацки: огромный мужчина, сильный и мужественный имел виноватый вид. Казалось, что даже хотел выглядеть меньше. Цветы ещё больше добавляли нелепости картине.

– Привет, прекрасные цветы, спасибо, – сказала Лелёка вставая с постели и двигаясь навстречу Сигрусу.

Тот сделал какой-то неловкий шаг навстречу. Как будто растерял всю свою воинскую выправку, гибкость и уверенность в движениях. Она ведь видела его на тренировках, знает какой он и ловкий, и уверенный в себе, и быстрый, а как противник – очень опасный. Как ловко и стремительно он может менять тактику боя. Однако сейчас…

– Прости меня, – пробормотал он, вручая ей цветы.

– Что? – искренне не поняла Лелёка.

– Прости меня, прости, ради бога, прости.

Он как-то грузно осел на пол, оказавшись на коленях перед ней, обхватил её руками за талию и уткнулся головой ей как раз в грудь.

– Прости меня, прости, – продолжал он твердить, как мантру.

– Да за что? – продолжала удивляться Лелёка, теперь тоже чувствуя себя неловко.

В одной руке были цветы. Громадный мужчина крепко держал её в своих руках и прятал лицо у неё на груди, при этом стоял ещё на коленях. Если кто войдёт и увидит – картина та ещё.

Наконец, девушке удалось справиться с волнением и как-то просунуть свободную руку по плечо Сигруса. Тот же всё продолжал твердить:

– Я такой дурак, прости меня, пожалуйста. Ротше мой, какой я дурак.

– Сигрус, пожалуйста, встать, очень тебя прошу.

Но он как будто не слышал её:

– Я так виноват перед тобой, прости меня.

– Сигрус, сюда могут войти, пожалуйста.

Но он продолжал стоять на коленях, ещё сильнее обхватывая её. Одной рукой она ни за что не смогла бы оторвать его от себя, не говоря уж о том, чтобы поднять.

В конце концов она швырнула букет на кровать, хоть и жаль было таких прекрасных цветов. С помощью двух рук она хотя бы смогла отодвинуть лицо Сигруса от себя, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Встань, пожалуйста, и объясни всё толком, за что я должна простить тебя.

Видя, что девушка ласкова с ним и вовсе не сердится, он наконец выпустил её из своих рук и легко поднялся. Появилась прежняя грациозность в движениях. Когда он выпрямился во весь рост, Лелёке пришлось задирать голову.

– Присядем, – сказала она, усаживаясь на кровать и хлопая ладошкой рядом с собой.

Но он снова опустился на колени и оказался на одном уровне с ней, глаза в глаза.

– Прости меня, – сказал он после тяжёлого вздоха, – когда тебя обвинили, я ничего не сделал. Я не вступился за тебя. Я всё время сомневался. Я не хотел верить, что ты предательница и шпионка. Но все вокруг твердили, что это так, даже Советник, и факты были.

Он перевёл дух, снова тяжело вздохнув:

– Я не должен был в тебе сомневаться, я должен был верить только тебе…

Девушка перебила возлюбленного:

– Почему должен? Ведь факты говорили о том, что я – враг.

– Должен, потому что это неправда.

– Откуда ты мог знать, что это неправда?

– Потому что надо верить тем, кого любишь!

«Ой!» – мысленно воскликнула Лелёка.

Вот так оказалось, что ей объяснить, что она не шпион не пришлось. Предстоит говорить о чувствах. К такому разговору она была ещё больше не готова. Её охватила оторопь. Казалось, что спазм сжал горло. Даже если бы она знала, что сказать, она не смогла бы.

А Сигрус смотрел на неё своими прекрасными серыми глазами, которые буквально светились любовью и похоже ждал ответного признания. Она обхватила его лицо ладонями, судорожно думая, что ему ответить. Расценив этот жест, как ответное признание, он потянулся к ней, одновременно притягивая и её к себе и поцеловал.

«Ну вот, а на это ничего отвечать не нужно», – вяло подумала она и через мгновение забыла и об этой мысли, и обо всех прежних, что беспокоили её.


Ей так не хотелось отрываться от него, но это нужно было сделать. Внезапно она поняла, что не знает, как принято на Элионоре. Может после первого же поцелуя они уже бегут оформлять отношения. Или как не Земле здесь можно жить гражданским браком. А может и целоваться было нельзя, может это неприлично до свадьбы. До сих пор Лелёка не озабочивалась это стороной жизни ниделийцев.

Оторвавшись от Сигруса она взглянула на него. Он по-прежнему смотрел с обожанием.

Мужчина по-своему расценил её взгляд:

– Ты же простила меня? – уточнил он.

– Я не сердилась на тебя. Мы не так давно знакомы, чтобы ты был уверен во мне на сто процентов. А факты говорили против.

– Помнишь тогда в тюрьме, если бы ты сказала, что не виновата, я бы поверил тебе.

– Я не знала, как объяснить тебе то, что сама не понимала. Я же даже толком не знала, за что меня схватили.

«Ну вот, рано я обрадовалась, – подумала Лелёка, – объясняться всё же пришлось».

– Я и сейчас не всё понимаю, – неуверенно начала она, и вдруг её осенило, – и не уверена, что могу рассказать даже то, что знаю.

– Расскажешь, если Советник разрешит, – с лёгкостью согласился Сигрус.

«Слава Богу!» – неизвестно какого бога поблагодарила Лелёка, но вдаваться в теологические рассуждения ей сейчас было не досуг.

– Пойдём прогуляемся, – предложила девушка, чтобы избежать щекотливой ситуации.

Решила сначала выяснить, как принято себя вести на этой планете.

Мгновенно поднявшись, молодой человек протянул ей руку:

– Пойдём.

Вставая, она увидела его букет.

– Ой, цветы. Подожди, я раздобуду посудину, чтобы их поставить.

– Давай к тем, – предложил мужчина, беря цветы и уверенно засовывая их в вазу к предыдущему букету.

Лелёка была уверена, что туда уже ничего нельзя засунуть, однако Сигрусу удалось целый букет впихнуть.

– Будет же чётное число, – вздохнула она.

– И что? – удивился он, оборачиваясь к ней. Он расправлял цветы, что было несколько неожиданно. Лелёка сомневалась, что когда-либо прежде видела, чтобы мужчина расправлял цветы в вазе. На Земле уж точно такого никогда не видела.

Девушка уже собиралась спросить, а сколько же цветов они несут на похороны, но вовремя прикусила язык.

«Вдруг они вообще не несут цветы во время похорон!» – обливаясь холодным потом, подумала она, понимая, что только что чуть не выдала себя.

– Мне казалось, что есть какое-то правило, что нельзя дарить чётное число цветов, – попыталась она выкрутиться.

– Да, – приподняв одну бровь, выразил удивление Сигрус, а потом, мотнув головой, словно не соглашаясь с таким правилом, сказал, – не слышал.


Следующий час они провели прогуливаясь по дорожкам больничного парка. За это время Сигрус успел рассказать Лелёке основные новости. В гвардии всех проверяют, но негласно, знает только он и начальники подразделений. На особом контроле все новенькие. Но пока ничего узнать не удалось. У всех есть свидетели, что видели их в даты, указанные Бориусом Глелом.

– У меня нет фактов ни против кого, – сказал Сигрус то ли устало, то ли разочарованно.

– Но… – побуждая его продолжить сказала девушка.

– Но! Ты права, есть одно НО!

– Ну, не томи, говори.

– Как я уже сказал, фактов нет, – начал Сигрус.

Не выдержав, Лелёка ущипнула его за руку, которую он ей галантно подставил, когда они вышли в парк.

Мужчина невольно накрыл её руку своей другой рукой, видимо слишком сильным был щипок. Так они и шли дальше: она держала его под левую руку, а правой он придерживал её пальцы.

– Предчувствие у меня, сомнения, интуиция, – не знаю, называй как хочешь.

Он снова сделал паузу.

– Сигрус!

– А вдруг я ошибаюсь?!

– Поделись со мной своими сомнениями, пожалуйста.

– Элемус Петла.

– Мой сокурсник?! Я и не знала, что он в гвардии.

– Он в другом подразделении.

– Мы ни разу не пересекались, – удивилась Лелёка, – и почему ты в нём сомневаешься?

– Во-первый, он новичок.

– Как и я.

– Да, таких, как и ты, двое: он и Лергус Смирна. В тот день, когда тебя арестовали, Лергус был в увольнительной и встречался с бабушкой по материнской линии. Та приехали в столицу повидаться с единственным внуком. Ему специально дали дополнительный день отдыха. Собственно поэтому ты и дежурила в тот день, хоть и не должна была.

– А Элемус Петла?

– Он сказал, что был у женщины. Та подтвердила, что они были весь день вместе.

«Ага, значит всё-таки могут быть отношения до свадьбы, значит не страшно, что мы поцеловались», – отвлеклась Лелёка от серьёзного разговора.

Сигрус же продолжал:

– Странно, что ему тоже дали увольнительную, он же должен был дежурить в тот день. Я понимаю к Лергусу приехала бабушка – уважительная причина, она старенька, живёт далеко. Он заранее просил, зная о её приезде. Для Лергуса она единственный родственник, с кем он общается. В столицу выбирается не часто. Ротше его знает, вдруг последний раз виделись. Тут всё ясно. А вот как Элемусу удалось получить увольнительную.

– А что в документах?

– А нет документа. Ни бумажки, ни переписки в листинде.

– Кто его отпустил?

– Алексус Сидола.

– Напомни кто это?

– Заместитель начальника их подразделения.

– Ну и что он говорит?

– Говорит, что был документ в бумажном виде, приказ, подписанный мной.

– А ты не помнишь?

– Нет, – мужчина зло мотнул головой, – Элемус говорит, что приходил к начальнику своего подразделения заранее, за месяц. А тот подписал у меня приказ. А я убей Ротше не помню.

– Ты злишься?

– Злюсь, потому что не помню, как подписывал приказ.

– Когда это было? Полтора месяца назад? – стала вслух рассуждать Лелёка.

– Ну, да, примерно.

– Приказ на увольнительную – это ж незначительных факт, если бы не последствия, зачем это запоминать.

– Ну в общем-то да.

– Вот поэтому ты и не помнишь. Зачем запоминать незначительные вещи.

– Так ещё и приказ потерялся.

– Ну это случайность. Время от времени же бывает так, что теряются бумаги.

– Да, но крайне редко. А здесь так кстати. И начальник подразделения не помнит об этом приказе.

– По той же причине, что и ты, – попыталась объяснить Лелёка.

– Но это уже два… – Сигрус запнулся, не зная какое слово подобрать, – нет не факта, так зацепочки. Даже скорее шероховатости.

– Ну хорошо, ты не помнишь, начальник подразделения, кто у них, Никеус? Тоже не помнит. Бумагу потеряли, – перечислила Лелёка.

Отвлеклась на мгновение, задумавшись, почему Никеуса никто не подозревает. Однако взяла себя в руки и продолжила:

– Ты не находишь, что это не причина подозревать человека. Тем более женщина подтверждает его слова.

– Она так жаждет, чтобы он женился на ней, что любые его слова подтвердит.

Девушка молча пожала плечами, подумав о том, что она, возможно, ради любимого тоже соврала бы. Особенно если бы не подозревала, как это важно.

– Есть ещё одно.

Сигрус опять сделал театральную паузу.

«Стукнуть его, что ли?!» – не полном серьёзе подумала Лелёка, уж очень её достали эти театральные паузы за время из разговора.

– И что же? – спросила она, всё-таки решив подыграть любимому.

– Инцидент во время вашего экзамена.

– Экзамена? – девушка даже не сразу поняла, что Сигрус имеет в виду.

– Ну кто-то же испортил ваше оружие на экзамене, чтобы оказаться первым, опередить вас с …

– Элерикой, – подсказала она.

– Да, вас с Элерикой.

– Подожди, ты думаешь, он испортил наше с Элерикой оружие, чтобы быть первым?

– Возможно, не сам, чтобы его ни в коем случае не заподозрили. Ставки были уж очень высоки. Ему надо было попасть в гвардию правдами неправдами. Если бы не проблема с оружием, вторым из вашей группы, верней второй была бы Элерика.

После небольшой паузы Сигрус продолжил:

– А так девушку дисквалифицировали, а он оказался лучшим после тебя.

– Возможно, это тоже совпадение, – неуверенно начала девушка и умолкла, не закончив мысль.

– Возможно. А возможно и нет, а наоборот всё это складывается в закономерность.

– Может ты и прав. И подозрения твои не напрасны. Поговори с Советником.

– Этот старый туйре опять куда-то свалил. Всё интригует.

– Напиши ему.

– Он просил всё сообщать лично.

– Напиши, что есть разговор.

– Это я уже написал, сегодня утром. Решил, пусть он лучше высмеет меня, чем я прогляжу врага.

Однако по виду Сигруса было понятно, что ему вовсе не хочется быть высмеянным.

«А ведь это тоже мужество», – подумала Лелёка. Похоже она всё больше и больше влюблялась в своего начальника, подмечая все его положительные черты и напрочь не видя отрицательных. А может их и не было.


Она сама не заметила, как за время её службы в гвардии они сблизились. Лишь после слов Изрики:

– А наш Сигрус-то похоже не на шутку заинтересован тобой.

Лелёка стала обращать внимание на то, как он говорит с ней, как ведёт себя, и сравнивать с тем, как общается с другими, особенно девушками.

Подруге же она тогда ответила:

– Да ладно, скажешь тоже.

– А ты что же думаешь он всех подчинённых во время дежурства проверяет? – ответила она, сделав акцент на слове «проверяет», подразумевая, что дело вовсе не в проверке.

– А разве нет? Ну новичков-то. Чтобы лучше узнать подчинённых, – неуверенно лепетала девушка.

– Ага, как же. Для проверок у него есть заместители – начальники подразделений. А лучше узнать он может на совместных тренировках. Ему важнее твоя физическая форма и подготовка, а не богатый внутренний мир.

– Я думала он всех проверяет.

– Проверяет всех, иногда. Как правило, это бывает редко и внезапно. Зайдёт, проверит и уйдёт. Хорошо если минут пять поговорит, да и то всё по службе.

– А-а-а… – не зная что сказать, протянула Лелёка.

– Ага, – утвердительно покачала головой Изрика, – а к тебе заглядывает почти каждое дежурство.

– Не каждое… – возмутилась девушка.

– Я сказала почти, – перебила её подруга, – и болтает с тобой по полчаса, и не только про службу.

– И сам отвлекается, и тебя отвлекает, – резюмировала Изрика.

– Это уже все заметили, – испуганно спросила Лелёка.

– Заметили, – уклончиво ответила гвардейка.

– Смеяться над нами будут?

– Над Сигрусом вряд ли, побоятся, а тебя может и будут подкалывать. Хотя по тебе не скажешь, что ты к нему интерес проявляешь. Это скорее он.

Лелёка очень даже проявляла. И каждый раз, когда приходил начальник гвардии, радовалась как ребёнок. Правда виду старалась не показывать. И уж тем более никому ни слова не говорила.

– Ну он интересный мужчина, – начала Лелёка.

Тогда она ещё твёрдо была уверена, что никаких отношений затевать не стоит. Она всё ещё думала, что вдруг она также внезапно вернётся на Землю, как попала на Элионор.

– Но тебе не люб? – продолжила за неё Изрика.

– Да я как-то даже не думала об этом.

– Потому и не думала, что не люб, – за подругу сделала вывод гвардейка.

– Скорее всего ты права, – согласилась девушка, скорее чтобы избежать насмешек за спиной и лишних сплетен.

Однако сама стала присматриваться к Сигрусу. Со временем их встречи, типа «проверок» стали само собой разумеющимися. Действительно начальник гвардии приходил проверять, как идёт её дежурство довольно часто. Похоже, если бы позволяли дела, он бы приходил в каждую её смену. Он не задерживался дольше, чем на полчаса, видимо именно столько он мог безболезненно урвать от своего рабочего графика. При этом разговоры их всё чаще были не о службе, а о посторонних вещах, самых разных.

Лелёка ещё с первых дней на Элионоре взяла за правило меньше говорить и больше слушать. Она была ужасная болтушка и это давалось ей с трудом. Это был вынужденный шаг, она боялась проговориться.

Вот и с Сигрусом она больше молчала и слушала, а он говорил. Иногда спрашивал её мнения, лишь тогда она открывала рот. Ну или когда задавала вопросы. Хорошо, что у неё было удобное прикрытие – потеря памяти.

Их дружба становилась всё крепче и, того гляди должна была перерасти в нечто большее. Если сначала Лелёка твёрдо придерживалась мнения, что ей не стоит заводить роман, то со временем, эта уверенность стала сходить на нет. Ей всё сильнее завладевало чувство к Сигрусу. Неизвестно, чем бы всё это кончилось. Возможно, она и проявила бы стойкость.

Но произошло то, что произошло. Её арест, потом покушение на королеву, поведение Сигруса, когда он думал, что убили его возлюбленную. Всё это сильно обострило чувства. Реальность утраты подхлестнула плавно развивающиеся отношения. И если Лелёка ещё сомневалась, то Сигрус похоже принял решение открыть свои чувства и больше не тянуть.

Однако в этот день никаких ярких проявлений чувств не было. Лишь прощаясь с девушкой, он долго не выпускал её руку из своей и уже перед самым уходом, сказав «До свидания», поцеловал её пальчики и лишь тогда отпустил руку.

Задание от Советника

Они сидели в кабинете Советника. Верней сидели Сигрус и Лелёка, а Бориус Глела расхаживал по кабинету, в своей привычной манере, выделывая причудливые пассы руками. Сначала он сложил руки на уровне груди ладонь к ладони. Это чем-то напоминало земную йогу – анджали-мудру. Спустя какое-то время, продолжая держать руки на уровне груди, он сцепил пальцы в замок. Походив так недолго, выпрямил указательные пальцы, соединив их. Это снова напоминало какую-то мудру из йоги. Затем он снова выпрямил все пальцы, но теперь перевернул ладони пальцами вниз. Он то скрещивал пальцы, то выпрямлял, то переворачивать руки пальцами к земле, то поднимал их наверх. Проводя этот странный танец руками, он расхаживал по кабинету и рассуждал, изредка задавая вопросы Сигрусу или Лелёке.

После происшествия прошло уже больше месяца. Врач наконец отпустил девушку из больницы. Завтра ей надо было выходить на дежурство, поэтому Советник, отложив все дела, назначил им встречу.

После разговора с Лелёкой Сигрус уже встречался с Бориусом и рассказал о своих подозрениях. Вопреки опасениям начальника гвардии Советник не только не высмеял его, а наоборот похвалил.

Теперь он подводил итоги того, кратко повторил то, что уже было известно, добавил то, что знали только они с начальником гвардии и не знала гвардейка, а потом рассказывал молодым людям о том, что стало известно к данному моменту.

– Итак. Мы знаем, что шпион или предатель поступил в гвардию не более года назад, скорее всего даже месяцев шесть – восемь. Для наших противников он почему-то ценная фигура, его не отправили лично убивать королеву, а заставили найти исполнителя.

После небольшой паузы, во время которой Бориус окинул молодых людей цепким взглядом, он продолжил:

– Возможно предполагали, что с первого раза может не выйти. Или хуже того, им зачем-то нужен человек в нашей гвардии даже в том случае, если бы покушение удалось. У них могут быть ещё какие-то планы. К сожалению, в данный момент у нас нет разведчика там.

Советник махнул головой, словно пытаясь показать, где там, подразумевая Болиард. Сигрус с Лелёкой тревожно переглянулись.

– Нет, разумеется есть. Когда говорю «Нет», имею в виду настолько приближённого к правительству, чтобы узнавать достоверную информацию в кратчайшие сроки. Пока информация, что мы получаем либо незначительна, либо устаревшая, либо получена из сомнительных источников.

– Эх, – вздохнул он, – как мне не хватает Кайлы Овелы.

Он покачал головой, сожалея о потере ценного агента. Но быстро взял себя в руки и продолжил:

– Конечно, мы работаем над тем, чтобы наш новый агент просочился в нужное нам место во власти, но быстро такие дела не делаются. Так что пока мы, увы, без информации.

– Ну, ладно, не будем об этом. Поговорим о том, что нам известно.

Он сделал многозначительную паузу. Раньше Лелёка не замечала склонности Советника к театральности. Бориус продолжил:

– А известно нам, что Элемус Петла отпросился с дежурства чтобы посетить даму сердца, хотя прекрасно мог бы сделать это в выходной день. Это первое.

– Второе. Документов в бумажном виде или переписки в почте не сохранилось. Ни начальник гвардии, ни его подчинённый – начальник подразделения Петлы не помнят о ней, и о приказе на увольнительную тоже.

– Если бы не помнил один человек, это было бы его плохой памятью, но когда не помнят оба – это уже подозрительно. Правда у нас есть ещё непосредственный начальник Петлы – Алексус Сидола, который утверждает, что приказ был. И наконец, то, как Петла попал в гвардию. Прямых улик на него нет, что именно он испортил оружие во время экзамена. Но выгоду получил именно он. Это третье. Это всё вы уже знали. Как вы понимаете слишком много совпадений, да и алиби странное. Волне возможно, что алиби он себе устроил специально, чтобы отвести от себя подозрения. В связи с этим принято решение, что оставлять без внимания этого молодого человека нельзя. Поэтому…

Советник снова сделал паузу, то ли опять для большей театральности, то ли задумавшись о чём-то.

– Личное дело Петлы очень скудное. Из богатого рода рано осиротел, некоторое время жил в приюте, затем его забрала двоюродная тётка, повзрослев он отслужил один контракт в войсках и стал просится в гвардию. Чтобы повысить свои шансы, даже пошёл на стрелковые курсы. Хотя просился в телохранители, – Бориус сделал акцент на последней фразе.

– Телохранитель, который хочет очень метко стрелять и знать все виды современного стрелкового оружия, – многозначительно резюмировал он.

Советник остановился перед молодыми людьми, впервые расцепил руки и многозначительно поднял указательный палец правой руки, после чего снова сцепил руки и опять принялся расхаживать.

– Что мы узнали помимо досье. Оказалось, что родная сестра этой двоюродной тётки, Элемиры Кудлы, вышла замуж за болиардца. Симелина Родеус – жена довольно влиятельно болиардца Квентура Родеуса. И всё это Элемус Петла никому не говорил. Более того, когда его брали по контракту в действующие войска, он указал, что есть дальняя родственница в Болиарде, с которой он не знаком. «Ни он сам, ни его семья ранее никогда не поддерживала связей с этими родственниками», вот что написано в его досье.

Молодые люди лишь вздохнули, но не перебивали Советника, который похоже собирался ещё что-то сообщить.

– Это, конечно, всего лишь ещё одно совпадение, в череде таких же, и не является прямой уликой. Нельзя всех, у кого есть родственники в Болиарде подозревать в измене. Троюродный брат нашей королевы живёт в Болиарде. Что ж теперь и её подозревать.

– Однако слишком много совпадений, – добавил он после небольшой на этот раз паузы.

Через секунду Советник грустно продолжил:

– И прямых улик нет.

И уже более бодрым голосом:

– Да, знаете, что ещё лично меня насторожило. Тётка не могла не знать, что его двоюродный племянник осиротел. Однако мальчик почти три года провёл в приюте, прежде чем она его забрала. И вот вам ещё одно совпадение. Забрала она его после того, как её сестра с мужем навещали её в Ниделии.

– Он же указал, что его семья не общается с родственниками из Болиард, – заметил Сигрус.

– Не общается, – подтвердил Советник, – ведь его родители погибли.

– Думаете они велели ей взять его? – в свою очередь спросила Лелёка.

– Ну прямо напрашивается такая мысль. Больше они не приезжали и мальчик действительно с ними не общался. И Элемира Кудла тоже с ними больше не общалась. Во всяком случае лично они не контактировали с болиардцами. Но мы не знаем, как она его воспитывала всё это время. В момент его совершеннолетия ему должно было достаться приличное наследство. Ему не было нужды идти в армию, да и в гвардию тоже. У него нет родителей, от которых он хотел бы дистанцироваться.

– В гвардию почему идут? – обратился Бориус скорее к Лелёке, чем к Сигрусу, – когда хотят из-под родительского присмотра свалить. Самостоятельно жить хотят. Или когда хотят заработать себе имя, если богатства нет.

– Но я тоже, – начала было девушка.

– Ты особый случай. Элемус же память не терял. Мог бы жить в столице, предаваться удовольствиям. Там денег хватит не только ему на безбедную жизнь, но и его детям. В конце концов, если бы хотел служить, то мог бы выбрать должность и посолиднее, и побезопаснее.

– А может у него призвание быть военным, – ответила Лелёка.

Она хотела защитить Сигруса, как ей казалось. Следуя логике Бориуса, начальник гвардии тоже выглядел подозрительно, он из знатного рода, довольно богатого, однако пошёл в гвардию.

– Не кипятись, – словно прочитав её мысли, остановил её Советник, – Сигрус можно сказать потомственный гвардеец. А потом он-то как раз хотел свалить подальше от опеки своей мамочки.

– Итак, – снова сказал Бориус, – что мы имеем? Слишком много совпадений. И хоть прямых улик нет, следует присмотреться к Элемусу Петле. Поэтому, Сигрус, ты должен будешь сделать кадровые перестановки, так чтобы Лелёка попала в одну смену с Петлой. А тебе, красавица, придётся последить за бывшим сокурсником. Верней так, присмотреться к нему. Послушать о чём он говорит. Подмечать любые детали.

– Так что завтра Лелёка на дежурство не выходит, а поступает в моё распоряжение, а ты займёшься перестановками.

– Как скажете, Советник, – сказал Сигрус, вставая, решив, что разговор окончен.

– Это ещё не всё, – остановил его Бориус, – кто там говорил, что был приказ на Петлу?

– Алексус Сидола, – ответил Сигрус, хотя был уверен, что Советник помнит это имя, в начале разговора тот называл его.

– Что ты про него скажешь? – спросил Бориус.

– Алексус Сидола, – начал начальник гвардии, – точно до дня не скажу без личного дела, примерно три года служит. В первый же год проявил себя, поэтому при первой возможности был повышен до заместителя начальника подразделения. Нареканий нет, поручения все выполняет блестяще. Служит с душой, хотя сначала и пришёл в расчёте на жалование и выплату по окончании службы. Заключал десятилетний контракт изначально, однако полгода назад просил сократить срок на половину, так как собирается жениться. Контракт с ним был перезаключён.

– Три месяца назад на его счету ещё была приличная сумма, – продолжил монолог Сигруса Бориус, – однако он снял её почти полностью.

– Ему понадобились деньги? – произнёс Сигрус, нахмурившись, – он ничего не говорил.

– Мать его невесты тяжело больна, Сидола оплатил операцию. Будущая тёща вряд ли поправится, может и тёщей-то стать не успеет.

– Хотите сказать, что он тоже предатель? – поинтересовалась Лелёка.

– Хочу сказать, что ему нужны деньги, – ответил Советник, – поэтому он мог прикрыть Петлу и наврать про приказ.

Сигрус потёр лоб.

– В голове не укладывается, – растерянно сказал он, – в жизни бы на него не подумал.

– А он в жизни бы и не стал такого делать, да вот обстоятельства сложились так, что нет у него денег ни на свадьбу, ни на дальнейшую жизнь. Всё что откладывал три года, в один день ушло. Как думаешь, как он себя сейчас чувствует?

– Да, пожалуй, на всё готов. Но всё же… Предательство?

– Так, возможно, он и не понимает, что помогает предателю. Думает, что любовные интрижки покрывает.

– Дурак что ли?! После покушения всё подозрительно. Он же не в конец глупый?!

– Если глупый, это ещё лучший вариант. Тогда реально не понимает, думает что малый грех покрыл. А вот если умный и догадался, что покрывает предателя, то тогда это уже соучастие. Должен был прийти и признаться, если честный и порядочный. А если продолжает молчать, то…

Советник покачал головой и продолжил:

– Может и более тяжкий проступок совершить. На опасную дорожку встал.

– К нему тоже надо присмотреться? – догадалась Лелёка.

– Да, – согласился Бориус, – поэтому и хотел просить Сигруса не переводить Алексуса Сидолу.

Сигрус не успел ничего ответить, но Бориусу похоже это и не требовалось. Он похоже считал само собой разумеющимся выполнение своих просьб.

– Да, и Никеус Умнола, – продолжил он свой монолог…

– Я придумаю, как сделать так, чтобы они с Лелёкой не пересекались, – перебил начальник гвардии Советника.

Тот лишь улыбнулся в ответ и пару раз кивнул головой.

– Ну вот и хорошо, а теперь пойдёмте-ка ужинать.

Бориус Глела сделал широкий жест рукой, приглашая своих гостей в соседнюю комнату, где уже был накрыт стол.

За ужином они продолжили беседу. На этот раз это действительно больше походило на беседу.

– Что с её величеством? – поинтересовалась Лелёка.

– Она вернулась три дня назад, – ответил Советник.

– Правда, – удивился Сигрус, – а я думал это всё ещё двойник.

– На то и был расчёт.

– Ловко вы это провернули.

– Да, – согласился Бориус, – кстати постарайся сделать так, чтобы наш персонаж не оказывался поблизости от покоев королевы и мест, где её величество должна будет находиться.

– Прослежу за этим, – ответил Сигрус.

– А может просто выгоним его к чёртовой матери? – через мгновение спросил начальник гвардии.

– А если он не виноват?

– А если виноват?

– А если виноват, то неплохо бы его допросить.

– И то верно, а значит надо быть уверенным в его вине.

– Вот именно.

– А вдруг у меня не получится ничего узнать? – засомневалась девушка.

– Не надо ничего узнавать, и дружить с ним не надо, – пояснил Советник, – ты просто присматривайся, прислушивайся и отмечай странности. Всё, больше ничего от тебя не требуется. Дальше уже мои люди будут выяснять.


Приборы на столе были самые обычные, даже простоваты, что было неожиданным для дворца. А вот блюда были более чем изысканные. «А он похоже гурман», – подумала Лелёка.

– Мне присылают те же блюда, что и её величеству, – ответил на незаданный вопрос Бориус, словно вновь прочитав мысли девушки.

– Мне некогда тратить время ещё и на придумывание блюд. Давным-давно её величество велела подавать мне тоже, что ест сама. Увидела как-то случайно, что я ем что придётся на кухне, когда у меня есть время и возмутилась. Сказала, что мне по рангу полагается приличная еда, и для здоровья это нужно. Короче, приказала готовить и на меня тоже. И чтобы в любое время мне готовы были подать обед, ужин. Ну или что там потребуется.

– Так что вот это всё, – сказал Советник, обводя стол рукой, – не моя прихоть. Мне что дают, то я и ем. Сегодня предупредил, что у меня будут гости.

– Ясно, – прокомментировала его заявление Лелёка.

Лелёка впервые смогла в спокойной обстановке разглядывать Бориуса Глелу, так чтобы это не выглядело неприлично. Худощавый, за счёт этого казался высоким, хотя на самом деле был чуть выше среднего роста. Глаза не просто приглушённого цвета, как у всех барлов, так ещё и очень светлые. Радужка была чуть темнее белка глаза. Было даже не понятно, это так выбелен серый цвет или же голубой. Кроме необычного цвета глаз он ничем особым не отличался от обычного барла: русые волосы почти блонд, при этом какого-то грязно сероватого оттенка, довольно редкие, похоже Советник начал лысеть. Хотя кто его знает, девушка не видела его в молодости. Кожа бледная, как и у всех барлов, пожалуй, даже бледнее. Сказывалось то, что большую часть жизни он проводит в помещении.

У девушки давно сложилось впечатление, что Бориус только работает, делая перерыв на небольшой сон. Однажды на приёме она видела его флиртующим с довольно привлекательной женщиной. А потом оказалось, что это посол Состиронола, островного государства расположенного на нескольких островах в другом полушарии Элионора. Даже флирт у него был по работе.

Впервые, когда Лелёка увидела Советника, она решила, что он какой-то невзрачный. После первой встречи она даже не с могла бы его описать. Позже она поняла, что именно такая неприметная внешность играет на руку в его работе. Однако, познакомившись с ним ближе, девушка поняла, что за неприметными внешними данными скрывается довольно умный и проницательный человек. Сейчас, глядя на него, он подумала, что под свободной одеждой, которую всегда носил Бориус вполне может скрываться натренированное тело, которое тот намеренно скрывал.

Узнав это человека больше, она поняла, что не так он прост, как кажется на первый взгляд. Более того, он делает всё, чтобы выглядеть неприметным и тщедушным, а на деле вовсе не такой. Должно быть он и рукопашном бою, если что, сможет дать отпор. Особенно учитывая то, что никто не ожидает от него боевых навыков. Позже ей выдался шанс убедиться в правоте своей догадки, но произойдёт это ещё не скоро.

Экипировка

На следующее утро Лелёка поднялась на этаж Советника. Её встретил Сергус Макла.

– Здравствуйте, сударыня.

Не дожидаясь ответа он продолжил:

– Советник предупредил о вашем приходе. Я сейчас провожу вас, пожалуйста, дайте мне пару минут, закончить важное дело.

Он погрузился в свой листинд, на котором что-то очень быстро набирал с помощью подключённой клавиатуры.

Сколько уже Лелёка видела листинды, сама ими пользовалась, но всё равно продолжала удивляться. Нечто похожее она видела лишь в фантастических фильмах на Земле, либо в фильмах про будущее. У него был светящийся экран, как и у земного смартфона или планшета, который активировался, стоило лишь до него дотронуться. Он был довольно толстым – почти сантиметр, может чуть меньше. Вокруг экрана была рамка. Сначала Лелёка думала, что та нужна, чтобы держать листинд. Позже узнала, что именно в рамку были убрана вся начинка. Два расширения по бокам нужны были не только, верней даже не столько для удобства держать, сколько были продиктованы необходимостью. Именно здесь были размещены батареи, которые работали попеременно. Именно благодаря им листинд мог работать почти неделю без подзарядки. Девушка давно обратила внимание, что многие использовали эти устройства вместо компьютеров. С обычными офисными задачами листинд справлялся с лёгкостью. Также на нём можно было читать книги, просматривать новости или фильмы, пользуясь ОСЭВМ – элионорским аналогом земного интернета.

Ожидая, пока освободиться Сергус, Лелёка принялась рассматривать приёмную. Она уже была здесь. Но в прошлый раз она так нервничала, что не обратила внимания на окружение вовсе. Если бы её попросили описать комнату, она бы не смогла – ничего не запомнила, верней не увидела. Теперь же спокойно разглядывая помещение, она обратила внимание, что при всём его кажущемся аскетизме, в дизайне использованы очень дорогие материалы. Не было ничего лишнего, пожалуй, даже можно было бы добавить каких-нибудь деталей, чтобы сделать комнату более живой или уютной. Хотя это на женский взгляд. Мужчинам наверно было комфортно и в такой обстановке. Одна стена стеклянная, на неё девушка обратила внимание ещё прошлый раз. В ней была дверь, соединяющая два помещения: приёмную и рабочую зону. С одной стороны от двери был деревянный шкаф, который почти полностью перекрывал обзор в рабочую зону, с другой стороны стоял диван для посетителей. Его девушка для себя условно назвала кожаным. По цвету он совпадал с деревянными деталями.

Стена, которая отделала приёмную от коридора, что вёл к лифтам, была общей со стеной рабочей зоны и тоже была прозрачной. Девушка окрестила эти стены стеклянными, хотя вряд ли они были из стекла.

Напротив стеклянной стены в коридор было окно, внизу и по бокам которого были деревянные шкафы с резными дверцами. Панелями из точно такого же дерева была обита стена, что отделяла приёмную от кабинета Бориуса. Стеновые панели повторяли тот же узор, что был и на дверцах всех шкафов.

Вплотную к этой стене примыкал стол референта, практически рядом с дверью, которая в отличии от прозрачной двери в рабочую зону была деревянной. Она повторяла узор стен и фасадов дверей шкафов, отчего сливалась с окружением. Если бы не массивная металлическая ручка, её было бы и вовсе не заметно, если не приглядеться. От двери вдоль стены стояла пару стульев или скорее даже кресел, такого же дизайна, что и диван напротив. Вот в одном из этих кресел и разместилась Лелёка.

– Шеф меня не примет? – поинтересовалась она.

– Нет, – не поднимая головы, пробурчал референт, – секунду…

Однако прошло ещё около двух минут, прежде чем он освободился.

– Вы летите в исследовательскую лабораторию, – огорошил он её, – сейчас на личном транспорте Советника. А оттуда, когда всё закончите, вас отвезут на их раблеке, я уже договорился, что вам выделят транспорт.

Увидев нескрываемое недоумение на лице Лелёки, Сергус снизошёл до объяснений:

– Лаборатория разрабатывает всё для войск, стражников, гвардейцев и разведчиков, от защитной брони до подслушивающих устройств. Они в курсе, что вы приедете. Господин Глелу уже уведомил их и дал им техническое задание, чем вас надо оснастить.

Говорил всё это референт уже подхватив Лелёку под руку и выводя из приёмной. Свернули они не к лифтам, а в противоположную сторону – к дверям на террасу. Здесь оглядеться девушка уже не успела. Смогла только понять, что расстояние до лифтов было куда больше, чем часть коридора до выхода на террасу. Сергус чуть ли не бегом тащил её туда, где уже ожидал двухместный раблек. Усевшись рядом с пилотом, она пристегнулась и аппарат тут же взмыл вверх.

Она впервые оказалась внутри этого летательного аппарата. Винты раблека работали тише, чем винты земного вертолёта, но было всё равно шумно, пришлось воспользоваться наушниками. Они и шум винтов заглушали и давали возможность общаться с пилотом. Лелёке очень хотелось расспросить того о раблеке, но она не стала задавать вопросы, что крутились на языке, опять боясь себя выдать.

Это для неё такой летательный аппарат в диковинку, а вдруг для местных жителей это само собой разумеющееся. Поэтому пришлось поддерживать беседу, которую завёл пилот. А тот больше говорил о том, что в городе стало невозможно летать – слишком много раблеков развелось. Вот сейчас они вылетят за город – там будет простор и скорость можно будет прибавить.

При этом, как поняла Лелёка, пилота вела наземная служба и передавала от одного участка другому. Как догадалась девушка, город был разделён на условные квадраты. За каждый из них отвечало своё подразделение наземной службы. Именно они указывали пилотам коридор, по которому можно было совершать полёт.

Лелёка обратила внимание, что наземники, как обозвал их пилот, старались вести их в том же коридоре, в котором приняли. Однако пару раз им пришлось поменять его. На вопрос Лелёки, почему им не позволили лететь в прежнем коридоре, пилот ответил, что если коридор занят двумя раблеками уступает дорогу тот, что меньше и легче, ему проще совершить манёвр, даже самый сложный. Именно поэтому именно они уступали дорогу.

За городом пилот значительно прибавил скорость. Здесь коридоры были значительно больше по размеру. Лелёке показалось, что они всего раза три меняли наземников, и коридор оставался за ними до самого конца пути.

Попрощавшись с пилотом, который приземлил раблек на крышу здания, она осталась в одиночестве. Она огляделась. Раз приземлились на крыше, значит должен быть где-то вход. Никаких выступающих частей, где могла бы спрятаться дверь девушка не наблюдала. Лишь услышав характерный щелчок замка, пошла на звук и обнаружила крышку люка, которая как раз распахнулась. Над люком появилась сначала круглая лысина в обрамлении довольно тёмных волос, а следом и вся голова мужчины в возрасте.

– Идите сюда, барышня, – позвал мужчина, радостно улыбаясь.

После этих слов он скрылся, а Лелёка, увидев лестницу начала спускаться. Ещё с воздуха она увидела посреди леса одиноко стоящее здание с круглой крышей. Значит само оно было цилиндрической формы. Сколько в нём этажей она с воздуха не поняла. Его окружали деревья, которые доходили где-то до середины. Но насколько высоки были эти деревья из раблека было не понять. Лишь позже в лифте она, увидев 89 кнопок, заподозрила, что большая часть этажей находится под землёй.

– Ну здравствуйте, барышня, – сказал мужчина, когда Лелёка спустилась и оказалась на полу маленькой комнатки с единственной разъезжающейся дверью, которая оказалась дверью лифта.

– Здравствуйте, моё имя Лилейка Сидла, но вы можете называть меня Лелёка.

– Томиус Манкла, глава службы распределения нашей лаборатории, – проговорил мужчина чуть шепелявя.

После этих слов он приложил карточку в небольшой панели на уровне груди около дверей лифта, которые тут же распахнулись.

В комнате с лестницей на крышу был полумрак, в лифте же было необыкновенно светло, даже как-то слишком. Они вошли в лифт. Лелёка не успела заметить на какой этаж нажал мужчина. Пока они ехали, она исподтишка разглядывала его. Невысокий, ниже её. Крепенький, если не сказать полноват. Возможно, это ещё рост создавал такую иллюзию, что мужчина похож на шарик. Под униформой проступал животик не маленьких размеров. Униформа же была очень похоже на земной халат, вот правда пуговиц Лелёка не заметила. Было вообще не понятно, как мужчина смог надеть это одеяние, которое было туго под горло, виднелась лишь небольшая часть его фуфайки, что была надета подниз. Цвет халата был цветом грозового неба – и не синий, и не серый – нечто среднее. Почти такого же цвета были и глаза мужчины. Или униформа делала их цвет более насыщенным серым.

Как позже увидела Лелёка, каждое подразделение этой секретной лаборатории имело одеяние своего цвета. Лифт остановился. Двери открылись с противоположной стороны. Девушка с мужчиной оказались в просторной комнате, которая была лифтовым холлом, здесь было ещё несколько лифтов. Одновременно она служила и приёмной.

С Лелёкой поздоровалась приятная девушка, типичный барл: серые глаза, бледная кожа, светло русые с пепельным отливом волосы. Неожиданно выглядели ярко красные губы. До сих пор яркую помаду Ленка видела только на королеве. Девушка поймала себя на мысли, что уже настолько привыкла к внешности барлов, что даже начала отмечать, кто из них симпатичный, а кто так себе. Девушка была симпатичной.

Она протянула Лелёке халат белого цвета, на котором та успела разглядеть надпись «Гость». Оказалось, что этот своеобразный халат, на самом деле не халат и надевается через голову, а потом застёгивается на плече. Гвардейке помогли надеть его прямо поверх формы.

Халат-униформа был не из ткани. Это был какой-то нетканый материал. В плечо же похоже были вшиты каким-то образом гибкие магниты, которые и служили застёжкой. Они были настолько мощные и сходились так плотно, что не зная об их существовании, нельзя было заметить место стыка. Оказалось, что это одеяние буквально невесомое и очень комфортное. Довольно скоро Лелёка забыла, что на ней есть что-то кроме формы. Материал был не только лёгкий, но и с необыкновенными свойствами, он не грел и создавалось впечатление, что дышал, пропуская воздух внутрь и выводя влагу наружу.

После облачения в чудо халат, гостья вместе с Томиусом Манклой направились за одну из дверей, что вела из приёмной. Там оказался коридор с ещё пятью дверями. Томиус засеменил к самой дальней. Провёл карточкой по считывающему устройству, дверь уехала в стену, освобождая им проход. Они прошли внутрь и оказались в огромном длинном зале. Вдоль стен стояли шкафы со множеством ящиков разного размера. Дальше их сменяли другие, с дверцами. А ещё дальше, в самом конце комнаты, едва различимо были видны простые стеллажи, на которых стояли коробки большие и поменьше. Было похоже, что их сюда принесли давным-давно и позабыли об их существовании. Создавалось впечатление, что в том, дальнем конце комнаты, даже свет был приглушён.

Проследив за взглядом Лелёки мужчина пояснил:

– Там склад неудачных разработок. Не выкидываем, потому что порой, кто-нибудь туда приходит, копается в том хламе, а потом рррраз, – сделал он акцент на последнем слове, – и вдруг доделывает проект, да ещё и лучше, чем прежде задумывалось и разрабатывалось.

После этих слов мужчина поспешил, делая маленькие шажки, как будто покатился, к третьему шкафу. С левой стороны между двух больших окон с какими-то странными серовато-голубоватыми стёклами, перемежающимися розовыми разводами, стоял шкаф с неглубокими ящичками, судя по узким внешним планкам. Глава службы распределение выдвинул один из ящиков так сильно, что девушка испугалась, что тот сейчас упадёт. Однако тот довольно хорошо держался.

Лелёка заглянула внутрь ящика через плечо мужчины и обомлела. Внутри лежали различные аксессуары для волос: заколки и зажимы всевозможных форм и видов, и, самое главное, украшенные, как казалось на первый взгляд, драгоценными камнями. Все эти украшения радостно блестели даже в искусственном матовом свете комнаты. Каждая заколочка лежала в своей персональной коробочке, на мягкой темно-синей бархатной подушечке.

– Что это? – скорее изумилась Лелёка.

– Это записывающие устройства, – ответил Томиус и продолжил, – Эх, жаль, что у вас короткие волосы.

Голову девушки украшала короткая стрижка модная в этом году в Ниделии. Чтобы поддерживать её в форме приходилось каждые два месяца, а то и чаще посещать цирюльню. Однако сейчас она уже давно пропустила плановый визит, и поэтому её короткие локоны уже отрасли значительно больше, чем надо, не лежали послушно, а лезли в разные стороны непокорными вихрами. Несмотря на это, закалывать их пока было нелепо.

– Предложил бы вам заколку, отлично подходит для высоких причёсок, обзор для камеры хороший, но…

Томиус развёл руками и продолжил:

– Здесь камера, которая пишет не только видео, но и аудио. Изделия маленькие, записывающее устройство не засунешь туда, поэтому она просто передаёт. Надо обязательно настроить: куда будет передавать, где будет стоять записывающее устройство. Вы можете даже настроить сигнал на свой листинд, правда надо будет программку специальную установить, – говорил он, размышляя, а сам крутил в руках одну из заколок.

– Ну и что же вы мне предложите, вместо заколки?

Томиус неуверенно выдвинул на половину следующий ящик, в котором на бархатных подушечках попарно лежали серьги.

– Такие серьги вам по уставу такие не полагаются…, – разочарованно констатировал мужчина и задвинул ящик обратно.

Лелёка даже пожалела, что по уставу не полагается, настолько прекрасны были только что увиденные украшения, но все они были слишком крупные. Ей же позволительно было носить лишь маленькие, едва заметные серьги. Даже те земные, что были на ней, и всегда казались ей скромными, пришлось заменить на совсем крохотные.

Он выдвинул следующий, заглянул в него. Весь ящик заполняли коробочки с бархатными подушечками на которых покоились всевозможные броши. Томиус покачал головой, вздохнул и молча задвинул и этот ящик. После чего снова открыл первый.

– Может всё-таки для волос?

Мужчина держал в руках заколку-зажим, которая чем-то напоминала земные, действующие по принципу прищепки. Он протянул её Лелёке. Та попробовала пристроить его на чёлке, заколов ту так, чтобы не лезла в глаза. Девушка повернулась к окну, покрутила слегка головой, заколка прочно держалась.

– Ну-ка, покрути головой сильнее, – потребовал Томиус.

Гвардейка сильно тряхнула головой и почувствовала, как заколка чуть сдвинулась со своего места.

– Ещё…

После следующего резкого движения головой, зажим сполз сильнее.

– Не подходит. Третий раз тряхнёшь головой и потеряешь.

Он тяжело вздохнул.

– Мало того, что оборудование жалко, так ещё и задание не выполнишь.

Он снова выдвинул третий ящик, поводил над ним рукой, выбирая и вытащил брошь. Довольно маленькую, но тоже с ярко блестящим камушком.

– Может… – мужчина не договорил.

– По уставу, наверно, тоже нельзя, – неуверенно ответила Лелёка.

Задвинув ящик, Томиус развёл руками, как бы говоря, что не знает, как выкручиваться из такого положения.

Почти машинально, видимо ни на что не надеясь, он выдвинул следующий ящичек. Здесь по бархатных подушечках покоились кулоны. Крупные и малюсенькие, яркие, праздничные и поспокойнее, ежедневные. Девушке даже жаль стало, что форма под горло и в таком кулоне просто нет смысла. Она чуть сдвинула халат у шеи и показала форму, хотя в этом и не было смысла, воротничок халат не скрывал.

– На форму нельзя, а под ней нет смысла.

– А ну-ка, покажи, какая у тебя застёжка, – неожиданно заявил Томиус, задвигая и четвёртый ящик.

Застёжки на сюртуке были невидимые все, кроме единственной у воротника. Эта была скорее декоративной. У неё было сложное застёгивающееся устройство. Оно защёлкивалось при помощи небольшого шарика из неизвестного Лелёке материала. Поначалу она решила, что это металл, настолько прочный он был, но он не был холодным, и не нагревался, должно быть это было что-то иное. Хотя блеск был похож на матовый металлический.

Мужчина выдвинул следующий и полностью заслонил его содержимое. Лелёка лишь краем глаза заметила что-то маленькое и блестящее. Мужчина же внимательно осмотрел содержимое, что-то даже хотел взять, но передумал.

– Пойдём-ка, – сказал Томиус, задвигая ящик.

– ?

– Сейчас пойдём к разработчикам, – продолжил он говорить уже на ходу, спеша к выходу, – сюда потом вернёмся.


Выйдя из зала с разработками они направились к лифту. На этот раз Лелёка хотела рассмотреть, на какой этаж нажмёт Томиус, но тот неожиданно ловко загородил обзор. Должно быть специально тренировался делать это естественно и быстро. Минута, может чуть больше и двери лифта разъехались. Сразу же стало очень шумно. Они оказались прямо в комнате, занимающей весь этаж. Шахта лифта была столбом посередине комнаты. В помещении неравномерно стояли перегородки, отделяя зоны работы разных специалистов. Проворно лавируя между перегородками Томиус отправился к особенно освещённому островку, и наиболее тихому. По дороге он снизил скорость, не удержался и стал рассказывать о том, что здесь разрабатывалось. Было видно, что он гордиться работой своих коллег и лаборатории. Правда всё, о чём он рассказывал, Лелёка уже знала. Это была и её форма гвардейца, и специальные латы, надеваемые под неё, и особое белью военных, о котором знали все, должно быть даже маленькие дети.

– Вот здесь видишь, разрабатывают личное оружие. Тестируют потом в тире, этажом ниже, там звукоизоляция сделана. А здесь только придумывают – изобретают, разрабатывают прототипы, а потом, после тестирования дорабатывают, прежде чем пустить в производство.

– Риглус здесь разработали, – с особой гордостью сказал мужчина.

– А здесь, – продолжил Томиус, махнув рукой налево, – разработка одежды. Ваши защитные костюмы тоже здесь разработали. Пока это лучшая разработка из тех, что запущена в производство.

– А производство тоже здесь? – поинтересовалась Лелёка.

Мужчина многозначительно посмотрел на неё и продолжил движение, проигнорировав её вопрос.

«Ясно, вопросы лучше не задавать, особенно такие», – отметила для себя девушка и поспешила за Томиусом Манклой.

– А вот тут у нас делают всякие полезные штуки.

Девушке показалось, что во фразе прозвучали саркастические нотки.

– Как у вас дела, Василиус? – поинтересовался глава службы распределения у растрёпанного молодого человека с всклокоченными волосами.

Тот поднял голову от предмета, над которым склонился.

– А-а-а, это вы, – выдохнул парень.

На нём был халат зелёного цвета, скорее даже изумрудного. На удивление его глаза показались Лелёке серо-зелёными. До сих пор она ещё не видела у барлов зелёных глаз. Девушка так и не поняла – это реальный цвет его глаз или из-за цвета халата создаётся такая иллюзия.

– Опять насмехаться будете? – флегматично продолжил парень, казалось не замечая девушку рядом с главой службы распределения.

– Наши молодые кадры, талантливейший сотрудник, – театральным шёпотом, чуть повернув к Лелёке голову, произнёс Томиус.

Не реагируя на эти слова, молодой человек подошёл к девушке, нависнул над ней в виде знака вопроса, он оказался очень высоким.

– Здравствуйте, как вы уже догадались, я – Василиус.

– Здравствуйте, я – Лелёка, – улыбнувшись, представилась девушка.

– Гвардейка? – уточнил парень, видимо догадавшись по воротничку торчащему над горловиной халата.

В ответ Лелёка лишь кивнула.

– Какими судьбами к нам? – поинтересовался Василиус скорее из вежливости, чтобы поддержать разговор.

Молчавший до этого Томиус Манкла вмешался:

– Ты лучше расскажи, как твои индивидуальные плоты поживают?

– Тонут, туйре их возьми, – ответил разработчик, кивнул головой в сторону резервуара с водой, и обречённо махнув рукой.

Только сейчас Лелёка обратила внимание на прозрачный резервуар с водой диаметром. На поверхности плавали пара странного вида брёвен, как поначалу показалось девушке. Штук десять подобных покоились на дне. Что было более чем странно, так как дерево не тонет, насколько она знала.

– Почему тонут-то?

– Не успевают раскрыться полностью. Вода попадает на слабо раскрывшуюся часть и утягивает весь плот на дно.

– Сделай мощнее устройство надува.

– Пробовал, – мрачно ответил молодой человек, – лопаются.

Да, действительно вокруг резервуара валялись куски, как решила Лелёка, каких-то жёлтых тряпок. Теперь стало понятно, что это остатки тех самых странных объектов, которые Лелёка приняла за брёвна.

– А если сделать ручной поддув, ну в смысле ртом поддуть до нужного состояния? – предложила Лелёка, вспомнив спасательные жилеты в земных самолётах. Во время каждого полёта стюардессы говорят где находится жилет, как им пользоваться и обязательно добавляют, что оказавшись в воде жилет надо поддуть.

– Как поддуть? – удивился молодой человек.

– Да, как? – вторил ему Томиус.

– Это же плоты для людей? – уточнила Лелёка

– Да, – хором ответили мужчины.

– Значит человек, для которого этот плот, сможет поддуть его.

Девушка, складывая губы трубочкой, старательно продемонстрировала, как это делать.

– Сделать трубочку, чтобы человек мог взять её в рот и поддуть.

– С клапаном, который не даст выходить воздуху обратно, – уходя к своему столу, бормотал юноша, позабыв уже о посетителях.

– Пойдём, – сказал глава службы распределения, – я же говорю талантливый, но если что-то не получается, возникает проблема, то у него опускаются руки и он не может ничего придумать своей светлой головой. Однако стоит только подать идею, как тут же начинает работать. Порой даже ночует здесь, оторваться от проекта не может.

Наконец они пришли к ярко освещённой зоне. Здесь за столами сидело несколько человек. Каждый занимался своим делом. Объединяло их только то, что у всех на столах стояли лампы с лупой. С помощью этих ламп мужчины и выполняли свою работы. Хотя нет, не только мужчины, среди них была и женщина. Судя по тому, что её стол стоял чуть поодаль от остальных и был больше размером, она была здесь главная.

– Уважаемая Милайка, оторвитесь, пожалуйста. Либо выделите сотрудника, который сможет нам помочь.

Женщина подняла голову от лупы.

– О, Томиус, гостью к нам привёл, – произнесла она, улыбаясь, и встала из-за стола.

Женщина оказалась средних лет. С прекрасной шевелюрой густых русых волос завивающихся тугими крупными кольцами. Правильные черты лица, тонкий нос, пожалуй, немного длинноватый, серо-голубые глаза, довольно тёмного оттенка. Губы были накрашены бледным розово-лиловым цветом, очень модным в этом сезоне среди барлов.

– Здравствуйте, – продолжая улыбаться, сказала женщина, подойдя к ним.

– Милайка, это наша гостья из гвардии, Лелёка. Лелёка, это Милайка Иванола, начальник отдела записывающих устройств.

– Теперь понятно, почему все изделия настолько бесподобно красивые, – сделала комплимент Лелёка.

– Да это всё мой дизайн, спасибо, – ответила, кивнув головой Милайка и спросила, – какое необычное у вас имя.

– О, это не имя, это домашнее прозвище, а имя Лилейка Сидла, – ответила девушка и тут же испугалась.

Она не подумала, что встречаясь с другими барлами она может наткнуться на кого-то, кто знал семью Сидлов.

– О! – искренне воскликнула женщина, – слышала вашу историю, такая трагедия, такая утрата. Соболезную вам.

– Благодарю.

– Ну, так чем я могу помочь, – перевела разговор женщина.

Томиус, неловко молчавший всё это время, видимо он не знал историю Лилейки Сидлы, радостно включился в беседу:

– Нам нужно записывающее устройство особенного дизайна. Лелёка – гвардейка, по уставу украшения не разрешены, да и с формой гвардейца будут не очень уместны. Нам бы что-то сотворить, чтобы подошло ей. Я подумал, может её форменную застёжку использовать?

– Покажите-ка застёжку?

Девушка послушно отодвинула ворот халата, открывая застёжку.

– Расстегните, – скомандовала женщина.

– Ага, – произнесла она задумчиво и добавила, – позволите?

И не дожидаясь ответа стала крутить ту часть застёжки, где был шарик. Она потянула за него и только потом сказала:

– Подойдём к моему столу.

Там она взяла какой-то инструмент и ловко отколупнула шарик.

– Дайте мне время, часа два, – пробормотала женщина, усаживаясь за стол и доставая какие-то комплектующие.

– Спасибо, – сказал Томиус.

– Спасибо, – вторила ему Лелёка.

– Ага, – невнятно бормотала женщина.

Похоже, что Милайка Иванола уже с головой погрузилась в работу.


Следующие два часа прошли без приключений. Сначала подобрали для Лелёки пуленепробиваемый комплект. Поначалу девушка приняла его за термобельё, точно такое же было у неё на Земле, ну, разве что другого цвета. Но оказалось, что это защита. Когда она удивилась, сказав, что у них же есть защитные костюмы, Томиус возразил:

– Защитные костюмы вы одеваете, когда готовитесь к чему-то. А если внезапно, вот как ваше ранение?

Сказав это, он многозначительно посмотрел на её попу, чем порядком смутил её.

– Так что это защитное белье будете носить всегда под костюмом и тело ваше не пострадает. Постарайтесь ступни, кисти и голову не подставлять под пули.

– Ступни, – хмыкнула Лелёка, – а то будет как с Ахиллесом.

– С кем? – переспросил Томиус.

«Спалилась», – подумала Лелёка, а вслух сказала, – так одна легенда из детства.

– А? – протянул мужчина и не стал вдаваться в подробности.

Он протянул ей второй комплект, добавив:

– Стирай сама, чтобы никто не видел их у тебя. Сохнут они быстро, поэтому можешь сушить в своей комнате.

Помолчав, добавил:

– Закажи форму на размер больше, чтобы точно не заметно было.

– Нам шьют по нашим меркам.

– Да ты что? – удивился он, – значит придумай что-нибудь, чтобы сшили по другим меркам.

– Придумаю, – ответила Лелёка, решив, что найдёт подходящее белье и попросит сшить новую форму с учётом белья.

Затем они перешли к стеллажам, где были коробки, в которых оказались пистолеты. Томиус протянул девушке риглус очень похожий на тот, что был у неё.

– У меня такой есть, – заметила она, всё же взяв пистолет в руку.

– Такой, да не такой, – заговорщицким голосом прошептал Томиус.

– Этот особенный, – уже нормально сказал он, – риглусы сделаны только под боевые патроны. Этот же может стрелять ещё и травматическими, и усыпляющими.

– Э-э-э…

– Вдруг у тебя не будет выхода, придётся стрелять во врага? А он нужен живой, чтобы допросить… Тут даже травмат не подойдёт, а то как он яд успеет принять. Надо его обездвижить, но жизнь сохранить.

– Пару обойм тебе хватит? – спросил он, роясь в другом ящике.

– Думаю, да, – растерянно ответила девушка, которая до этого не задумывалась, что ей придётся стрелять в шпиона.

– Смотри, у этих обойм другая маркировка. Плюс пистолета в том, что ты в любой момент можешь поменять вид патронов. В него входит две обоймы.

Только сейчас Лелёка заметила, что у этого риглуса два паза для патронов. Они располагаются иначе, поэтому рукоятка шире совсем незначительно.

– И ещё! – воскликнул Томиус, вспомнив нечто важное, – пистолет настраивается только на одного человека и только один раз. Если его возьмёт в руки кто-то другой и попробует переустановить идентификацию – ничего не выйдет.

– Обычные обоймы от риглуса подходят к нему.

– Конечно. Всё также, как у обычного, кроме двух обойм.

– А как переключаться с одной на другую?

– Ох! Это к оружейникам сходим, они объяснят.

– Даже не знаю, что ещё тебе предложить, – растерянно сказал начальник отдела распределения, – если бы ты была нашим разведчиком в другой стране, я бы тебе собрал стандартный набор. Но из того наборе здесь тебе ничего больше не нужно.

– Хочешь контейнеров парочку дам? – поинтересовался Томиус, держа перед ней коробку, в которой были уложены коробочка, в которых были уложены уже знакомые ей пули.

Хотя нет, не только пули. Здесь были цилиндрики, похожие на упаковку помады, а ещё на миниатюрные ручки, и что-то ещё, предназначение чего Лелёка не могла опознать.

Томиус покружил рукой над этим богатством и по очереди вытащил две коробочки: с контейнером-помадой и контейнером-ручкой.

– Знаешь, как работает?

– Теоретически.

– Посмотри вот тут, – начал он.

Томиус уже положил коробку обратно на стеллаж, взял один из контейнеров и показывал Лелёке невидимое пятнышко для отпечатка.

– Видишь рядом с панелью отпечатка есть красненькая точка?

– Да-а-а, – протянула Лелёка, едва различив ту.

– Сначала жмёшь сюда, потом даёшь поставить отпечаток тому, кто должен будет открыть контейнер. Всё что нужно передать, кладёшь заранее.

Не очень понимая, пригодятся ли ей контейнеры девушка решила взять, раз дают.

– Что ещё? – размышляя сказал он и сам себе ответил, – А! Вот! Мало ли.

Абсолютно не поняв, что имеет в виду Томиус, Лелёка поспешила за мужчиной, который чуть ли не побежал.

Он вернулся к тому шкафу, где были украшения и открыл ящик под пуговицами.

– Так, так, так… – бормотал он, склонившись над ящиком и выбирая.

Наконец он поднялся и показал ей браслет. Совершенно обыкновенный, простенький.

– Думаю это подойдёт к твоей форме.

– Да, – несколько разочарованно ответила Лелёка.

В коробке были такие красивые браслеты, а ей достался самый простой. И вместо ярких камушков три блестящих шарика темно серого цвета. Основой браслета наверно было серебро или его аналог. В общем совсем не интересный, скучный браслет.

– Это, – важно произнёс Томиус, потряся браслетом перед носом Лелёки, – вызов помощи. Надо нажать сразу на три камушка, тогда включится сигнал. Он будет получен у нас в лаборатории и Советником. Можно настроить куда ещё он придёт. Нужно установить специальную программу, которая получит сигнал и определит местоположение. Пока программа стоит у нас и у Советника.

– Наверно на этом всё, – подвёл итог их хождениям Томиус, – пойдём перекусим, пока ждёт сигнала от Милайки.

– Два часа уже прошли, – неуверенно начала Лелёка.

– Да, но я думаю, когда будет готово, она сообщит нам, так что пойдём, тем более, что уже время обеда.

Едва они сели обедать, как пришло сообщение от Милайки.

– Ну вот, рассиживаться некогда, быстро едим и идём за твоей бусиной для застёжки.

Через пятнадцать минут они уже были в лифте, что вёз их к разработчикам. Там Милайка ловко пристроила в застёжку новую бусину, похожую на прежнюю как две капли воды. Ещё выдала на всякий случай запасную. Осталось навестить оружейников и программистов. Последние должны были установить на листинд Лелёки программу для записи видео и аудио передающихся с её бусины, а заодно научить девушку активировать бусину, вдруг придётся самой установить запасную.

Позже Лелёка аккуратно отпорет эту застёжку со своей прежней формы и пришьёт на новую сшитую на размер больше. Кто бы мог подумать, что пригодятся навыки шитья, полученные в школе. Оказалось, что разведчику надо владеть разными навыки, кто его знает, что может пригодится.

Настройка пистолета оказалась несложной. Кнопка отвечающая за активацию на этом риглусе отвечала за смену обоймы, достаточно было просто нажать на неё. Пользоваться пистолетом было не сложно. Первая активация была с отпечатком пальца, после чего пистолет сразу же становился её и больше не переключался на другого владельца. Для следующего включения достаточно было приложить палец. Появлялось голубоватое свечение. Автоматически подключалась боевая обойма. Ещё одно нажатие включало другую обойму. Если в течение двух часов не пользоваться пистолетом, он автоматически выключался. Всё просто. Лелёка даже удивилась, что Томиус Манкла не знал этого. Почему она не подумала, что знать всё про все продукты, что выпускает лаборатория просто выше человеческих возможностей.

Кадровые перестановки

На следующий день девушка приступила к своим служебным обязанностям. Она явилась на утреннюю планёрку, где обычно раздавались задания на день: место дежурства, сообщалось о различных мероприятиях дворца и подготовке к ним, распределение ролей на светские вечера, если такие предвиделись в ближайшем будущем, выдавались особые поручения ряду сотрудников и тому подобное.

Лелёка знала, что сегодня будет объявлено о кадровых перестановках. Собственно, когда она явилась не в свою прежнюю подгруппу, уже у сослуживцев возникли вопросы к ней. Когда же в след за ней явились ещё четверо сотрудников из её прежней группы, начались перешёптывания. Вновь прибывшие прибывали в таком же недоумении, как и всё подразделение. Они стояли в сторонке и не разговаривали даже друг с другом. Возможно уже по дороге успели переговорить. Поэтому просто стояли отдельно от всех, переминаясь с ноги на ногу, чем выдавали волнение.

На этом фоне Лелёка смотрелась слишком уж спокойной, но отметить этого никто не успел, все были погружены в себя и общение с сослуживцами, а на новичков в их группе лишь изредка бросали взгляды. Это дало девушке возможность понаблюдать за своими «подопечными». Однако ничего подозрительно она не заметила, да и глупо было на это надеяться.

Вскоре пришёл Сигрус вмести с начальниками подразделений. Своим появлением они прервали шушуканье.

– Здравствуйте, дамы и господа. Вольно, – махнул он рукой, вытянувшимся гвардейцам.

– Вы все в курсе, что не так давно было совершено покушение на королеву. В связи с этим было решено провести кадровые перестановки, о которых я сейчас объявлю.

Гвардейцы стали переглядываться. Стало понятно, что те пятеро сослуживцев из другого подразделения похоже теперь станут в их группе. Стало быть, не сложно догадаться, что пятерых переведут в другое подразделение.

– Прежде, чем говорить о перестановках, сообщу ещё об одном важном изменении. Впредь в личную охрану королевы выходят только сотрудники прослужившие больше полутора лет.

Насколько знала Лелёка, долгий период, около года, новых сотрудников не брали в гвардию – не было увольнений и лишь чуть больше полугода тому назад произошло несколько увольнений, да ещё решено было добавить сотрудников, поэтому взяли сразу несколько человек новеньких. Вот именно им теперь вроде как высказали недоверие.

Будь новеньких много, возможно, поднялся бы ропот, но их всего-то было человек шесть. Сейчас же присутствовали трое: Лелёка, её однокурсник Элемус Петла и Лергус Смирна.

Последний был один из первых новичков, кого взяли в гвардию. Тихий, скромный молодой человек, довольно привлекательный внешне, при этом краснеющий, как барышня, при малейшем смущении.

Вот и сейчас он зарделся, поняв, что его могут подозревать в предательстве. Однако, несмотря на то, что засмущался, единственный сказал:

– Можно обратиться, начальник гвардии королевы?

– Да, разумеется, – несколько опешил Нимрла, не ожидавший вопросов.

– Раз новичкам нет доверия, может тогда лучше уволить нас всех? – сглотнув ком в горле, спросил молодой человек, из алого став пунцовым.

– А вместо вас взять новеньких? – поинтересовался Сигрус.

– Нет, – отвечал Лергус, постепенно возвращаясь к своему нормальному цвету, – обойтись старыми гвардейцами, зато надёжными, кого не будете подозревать.

– Нам нужны были двое новеньких, однако мы решили взять ещё четверых, чтобы снизить нагрузку на сотрудников. Благодаря этим шестерым новым сотрудникам мы смогли сократить смены на час. Вроде незначительно.

Командир сделал многозначительную паузу и продолжил:

– Однако именно этот час мог оказаться решающим. Такое решение было принято на основе отчёта психиатров, которые в течение почти года проводили исследования состояния сотрудников. Нам нужна гвардия в стопроцентно боевом настрое 24 часа в сутки. Поэтому уволить новеньких и возложить больше обязанностей на старожил, тем самым подорвав их психическое и физическое здоровье, а значит подвергнуть королеву опасности – не лучшее решение.

Лелёка удивилась, что Сигрус стал объяснить подчинённому, почему принял именно такое решение. На её земной памяти не было таких примеров. «Начальник всегда прав» – девиз компаний, в которых ей доводилось работать. Причём этот девиз действовал даже если начальник поступал опрометчиво – слушать доводы подчинённых не считалось нужным. А подчас, верней довольно часто, подчинённые были просто не в курсе, почему принимается то или иное решение. Возможно, они могли бы посоветовать более эффективное, но… их мнение никого не интересовало. У них же оставалось лишь смутное чувство, что происходит какая-то ерунда. И лишь спустя время, когда наконец выяснялось, что за проблема вынудила принять странное решение, становилось понятно, что решали проблему как всегда, через всем известное место, а не по уму.

– Лучше я вас не буду ставить в личную охрану королевы, зато освобожу гвардейцев со стажем от рутины.

– А мы навсегда останемся в рутине? – неловко сформулировал Смирна.

– Не на всегда, а пока не разрешится ситуация.

Помолчав Сигрус добавил:

– Однако, если такое положение дел кого-то не устраивает, он может подать рапорт на увольнение. Не могу сказать, что меня это обрадует. Тем более, что брать новых людей сейчас чревато. Скорее меня это даже порядком расстроит, но удерживать никого не буду.

Он сделал паузу и наконец рассказал о перестановках.

– Как вы уже догадались, в вашем подразделении будут новые сотрудники. Начальником подразделения будет Василус Бравлу. Никеус Умнолу возглавит первое подразделение.

– Ох, – почти в едином порыве выдохнули гвардейцы.

Видимо все уже давно привыкли к Никеусу и смогли наладить с ним отношения. Наверно он был не таким уж и плохим человеком. То, что он невзлюбил Лелёку не делало его негодяем по жизни. Во всяком случае сейчас девушке показалось, что подчинённые сожалеют о смене начальства. А может дело в другом – новый начальник – это значит по-новому надо подстраиваться.

– Заместителем начальника подразделения остаётся Алексус Сидола.

На этот раз раздался выдох сопровождался довольным возгласом.

– В другое подразделение переходят: Титола, Борила, Кузнела, Попола и Новила. Названные господа на сегодня свободны и после собрания могут отправляться по своим делам, ваша смена завтра.

– Господин Умнолу и Бравлу сегодня передают дела друг другу, поэтому проверять караулы буду я. Назначат дежурства, с учётом перестановок и разведут караулы через полчаса.

– Господа, полчаса же вам хватит? – скорее не спросил, а приказал Сигрус начальникам подразделений, – лучше поторопиться, чтобы освободить дежурных первого подразделения.

– Конечно, – хором отрапортовали главы подразделений и отошли к столу, где в первую очередь занялись сегодняшними назначениями.

Все остальные замерли в ожидании. Хотя спустя несколько минут началось движение. Никто не сказал, что гвардейцы не могут перемещаться по комнате и должны молчать. Спустя минут пятнадцать они уже начали переговариваться и постепенно голоса с шёпота перешли на обычную громкость.

Лелёка не могла всё время пялится на Элемуса и уж тем более Алексуса Сидолу. Она старалась вести себя естественно. Подошла к свои коллегам по подразделению, перекинуться парой слов, при этом постаралась встать так, чтобы вся комната попадала в поле зрения. Что не увидит она – запишется на камеру. Поэтому для неё стало неожиданностью, когда её сзади тронули за локоть.

– Привет, – улыбнувшись, сказал Элемус Петла.

– Привет, – ответила Лелёка, попытавшись улыбнуться в ответ.

Она задумалась, искренней ли была его улыбка. Она ведь тоже постаралась изобразить искренность, абсолютно не будучи уверенной, что у неё это получилось.

«Надо будет потренироваться перед зеркалом», – подумала девушка, внезапно поняв, что вести себя надо естественно, не вызывая подозрений. Хотя сейчас естественной была растерянность, поэтому неуверенная улыбка скорее всего не вызовет подозрений.

– Вот мы снова оказались вместе, – начал молодой человек, видимо чтобы как-то завести разговор.

– Ага, – ответила девушка и добавила, – только мы оба стрелки, так что вряд ли окажемся вместе на дежурстве.

Она постаралась произнести это так, будто сожалеет, что товарищ по курсам не окажется с ней вместе в карауле.

– Это да, – согласился он, – зато на больших мероприятиях можем оказаться вместе.

– Ага, – неуверенно ответила она.

Лелёка задумалась, каково это оказаться в одной группе с человеком, который скорее всего будет не во врага целиться, а тебе в спину, или того хуже, в королеву. Она сама не заметила как нахмурилась.

– Ты не рада? – спросил Элемус, приняв это на свой счёт, на самом деле не без основательно.

– Нет, что ты, – заверила его Лелёка, – просто подумала, что любое мероприятие теперь связано с опасностью для жизни.

– Да ладно тебе, – слишком уж оптимистично заявил бывший однокурсник, – у нас же защитные костюмы.

– Да, точно, – согласилась Лелёка, демонстративно потирая место ранения.

– Ну ты-то пулю словила, когда это было вообще неожиданно. Да и потом, ты же не телохранитель, тебя там вообще не должно было быть.

Девушке показалось или она действительно уловила досадные нотки в его голосе.

«Вот, теперь мне будет казаться то, чего нет, потому что я его подозреваю», – оценила она ситуацию.

– Это да, ты прав, меня там быть не должно было. Хорошо, что я там всё-таки оказалась, спасла королеву. А то неизвестно, кому бы мы сейчас служили, да и была бы у нас работа в принципе.

Она старалась изо всех сил делать вид, что беседует с товарищем, и понимала, что ей даётся это с трудом. Девушка уже пожалела, что согласилась на авантюру Советника. Когда приняла такое решение, не до конца отдавала себе отчёт в том, чем ей придётся заниматься. В голову не приходило, что вот так, как само собой разумеющееся к ней подойдёт Элемус, а она должна будет с ним разговаривать как ни в чём не бывало.

«Что говорил Советник, – напомнила она сама себе, – просто общайся, просто наблюдай, ничего не предпринимай, веди себя как всегда».

Однако вот именно это – вести себя как всегда с человеком, которого подозревают в предательстве, и есть самое трудное.

«А вдруг он не предатель, – мелькнула мысль, – а мы зря его подозреваем?»

После этого стало немного проще говорить с Элемусом.

Пока все эти мысли проносились в её голове, он задал ей вопрос:

– Кстати, а как ты тогда оказалась в покоях королевы. Тебя же вроде арестовали?

Она не была готова отвечать на этот вопрос. Говорить правду скорее всего не следовало, а обтекаемого ответа у неё не было. Лелёка судорожно думала, что сказать, когда раздался спасительный голос Никеуса. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь обрадуется его голосу.

– Тихо господа. Внимание.

Дождавшись когда все замолчат, он продолжил:

– Сегодня в последний раз озвучу вам назначения на день.

До того, как он сказал эту фразу, Лелёка успела скорчить рожу, что-то типа «ой, как не вовремя» и добавила, понизив голос:

– Потом расскажу.

Пришлось Элемусу довольствоваться гримасой и отмазкой про потом.


В это время за мимикой Элемуса Петлы наблюдал ещё один человек. Когда Лелёка вернулась из лаборатории разрабатывающей секретные устройства для разведчиков, она пришла на доклад к Советнику. Там она не только рассказала о том, какие средства ей дали, но и вместе с одним из подчинённых Бориуса Глелы – Ростиусом Гончлой – настроила бусину-камеру передавать информацию на его компьютер. Теперь, если позволял радиус действия бусины, то данные с неё писались и на этот компьютер, и на листинд Лелёки. Сейчас оба, Советник и его подчинённый Ростиус Гончла, наблюдали за тем, что передавала камера Лелёки.

– Что скажешь? – поинтересовался Бориус.

– Мне показалось, что в его голосу прозвучало… не знаю как сказать, злость или негодование, что ли, когда он говорил про то, что девушка оказалась в покоях королевы.

– Мне тоже так показалось.

Советник нахмурился и отошёл от стола, догадавшись, что больше ничего интересного в ближайшие минуты не услышит, однако на ходу уже бросил:

– Если вдруг будет ещё что-то интересное, сообщи мне сразу же.

Сам же он в тот момент думал, что это его промашка, что не придумали, как объяснять присутствие Лелёки в покоях королевы.

– Надо будет у неё спросить, а что она услышала в его интонациях, – пробормотал он себе под нос, отправляясь в свой кабинет.


Итак гвардейцы разошлись по своим местам. Лелёке досталось дежурство на площадке для раблеков. Королева сегодня никуда не собиралась, так что вряд ли девушке придётся что-то делать. День сегодня был ветренный, на открытой площадке это особенно хорошо ощущалось. Похоже даже в такой мелочи Никеус хотел ей досадить. Однако он просчитался. Буквально через полчаса появился слуга королевы и принёс шубу.

– Её величество приказала вам одеться. Сказала, что от стука ваших зубов не может сосредоточиться и работать.

Это было явное преувеличение. Лелёка ещё даже замёрзнуть не успела, так что зубами она точно не стучала. Скорее всего её величество так замаскировала свою заботу о своей спасительнице.

Шуба – это конечно было излишество. В Ниде никогда не было зимы, в привычном для жителя средней полосы России понимании. Зимой в Ниделии называлось время, когда не было привычной жары. Правда в это время появлялся ветер, иногда шли дожди. Холодно скорее казалось именно из-за сильных холодных ветров. Правда надевать шубы всё равно не было причины. Будь такая погода в Москве, Лелёка обошлась бы толстой шерстяной кофтой, возможно, ветровкой, поверх неё, если бы был дождь. Здесь же модницы носили шубы. Скорее ради того, чтобы покрасоваться, чем действительно нуждались в такой тёплой одежде. Да и носили они их не застёгивая, скорее как накидки.

Однако сейчас, минут через двадцать после того, как девушка надела шубу, она смогла оценить этот жест королевы. Теперь она могла думать не только о ветре и холоде. Согревшись, она задумалась, что её назначили дежурить на площадке, где рукой подать до покоев королевы. Одно из окон, что выходили на площадку – точно кабинет королевы, это и позволило той говорить о якобы слышимом стуке зубов. Распахивающиеся двери и по одному окну с каждой стороны от него, вели в приёмную залу, ту самую, где Лелёка прикрыла собой королеву. Оставалось ещё одно окно, которое девушка не знала из какой комнаты идёт. Возможно, что оно в спальне королевы.

По всему выходило, что её, новичка, который не должен был больше оказываться поблизости от королевы, направили охранять площадку для личного раблека королевы. А ведь это место находится в непосредственной близости от королевы. Выходило, что Никеус с Василусом нарушили приказ Сигруса не назначать новичков в охрану королевы. Либо она была на особом положении и этот приказ её не касался.

Запиликал листинд. За время, что она провела в больнице, забыла, что на личных устройствах надо отключать звук. Она потянулась к устройству скорее чтобы выключить его теперь, чем чтобы ответить. Однако оказалось, что звонит Советник, следовало ответить.

– Хорошо, что ты ответила, – сказал он вместо приветствия.

– И вам здравствуйте, – ответила кокетничая Лелёка.

– Кхм…, – то ли хмыкнул, то ли ухмыльнулся Бориус и продолжил, – если Петла будет выспрашивать, как ты оказалась в покоях королевы, скажешь, что та лично хотела тебя допросить. На тебя был донос. Сначала тебя допросить было некогда, поэтому посадили в темницу. Когда появилось время – вызвали на разговор, чтобы получить твои разъяснения. Получилось так, что это совпало с планами заговорщиков. Усекла?

– Ага, спасибо что позвонили. А то меня саму переклинило, ничего в голову не пришло.

– Да, мы не обсуждали такой вариант, моя промашка. Про сегодняшний день ничего сказать не хочешь?

– Знаете Советник, я теперь сомневаюсь, объективна ли я. Можно ли мне верить в моих суждениях.

– Ну и в чём ты не объективна?

– Вы же видели наш разговор? – уточнила девушка.

– Конечно, поэтому твоё мнение и спрашиваю.

– Ну вот в тот момент, когда Элемус говорил о том, что я оказалась в покоях королевы, ещё до того, как спросил, как я там оказалась, мне показалось, что в его голосе прозвучала, досада что ли, что я помешала осуществлению плана.

– Досада говоришь… – скорее не спросил, а констатировал Советник.

– Ну или даже раздражение.

– Мне тоже так показалось, выходит мы оба не объективны.

Он не стал говорить Лелёке, что тоже самое услышал его подчинённый, который надо сказать, вообще был не в курсе, за кем особенно должна наблюдать Лелёка.

Кстати ей самой Советник не сказал, что подозревает ещё и Лергуса Смирну. Слишком уж тот был скромный, незаметный, при этом чуть что краснел, а девушки ему прохода не давали. Бориус уже выяснил, что Лергус единственный ребёнок в семье. Мать его умерла, завещав своё состояние сыну. Отец женился второй раз на женщине намного моложе себя, чуть старше собственного сына. Кстати сказать, отец не был столь богат, как мать. А в силу того, что не очень успешно вёл дела, потерял и большую часть имевшегося состояния. Сотрудникам господина Глелу даже удалось узнать, что молодая жена Смирну-старшего когда узнала, что вышла замуж за почти разорившегося, да ещё и стареющего мужчину, к тому же не особо знатного рода, стала оказывать знаки внимания Смирну младшему. Сын унаследовал не только богатство своей матери, но и внешние данные: тонкие черты лица и миловидность. И даже то, что он чуть что краснел, скорее украшало его, а не портило.

Что именно произошло в семье узнать не удалось. То ли планы мачехи по соблазнению пасынка увенчались успехом, но муж-отец застал их с поличным, то ли наоборот не увенчались и она оговорила молодого человека. Итог в любом случае был один: отец с сыном разругались не на шутку. А дальше показания слуг и соседей расходятся. Кто-то из них говорит, что сын сказал отцу, что не желает того знать, собрал свои вещи и ушёл. Другие утверждают, что это отец приказал сыну покинуть дом. В любом случае, мальчик покинул родительский дом, хотя имел на него больше прав, чем отец, так как дом был в качестве приданного его матери.

Вроде бы даже Лергус подал на отца в суд, чтобы тот освободил дом. Сотрудники Бориуса Глелы нашли открытое дело. Однако на настоящий момент оно было приостановлено, с того самого момента, как молодой человек поступил в гвардию.

По рассуждениям Советника, не зачем богатому мальчику служить в гвардии. На средства оставленные матерью тот мог прекрасно устроиться в столице, найти себе небогатую, но знатную невесту и зажить в своё удовольствие. А если удачно вложить деньги, то ещё и вполне можно приумножить свои богатства. Лергус прекрасно мог обойтись без гвардии, которая какой-никакой, но всё же риск для жизни.

Однако вместо безбедной жизни, молодой человек идёт в гвардию. Большинство своих денег замораживает на срочных вкладах под большой процент на пять лет. Оставшуюся часть вкладывает в какой-то малопривлекательный в плане денег проект, а сам идёт служить и обходится скудным жалованьем, по сравнению с тем, как он привык жить.

Порочащих связей, родственников в других странах и прочих подозрительных фактов за ним замечено не было, но скрытность, молчаливость и некоторая странность поведения вызвали подозрения Советника. Лелёке же тот решил ничего не рассказывать именно для того, чтобы у неё не сложилось предубеждения. Чтобы мнение о нём она составила сама.

– Как знать, – сам с собой рассуждал Советник, – она девушка привлекательная, милая, располагающая к себе, глядишь подружатся и мы узнаем о Лергусе то, что до сих узнать не удалось.

Он действительно оказался прав. Молодые люди действительно сдружились. Поспособствовали этому слова начальника королевской гвардии о том, что новички временно не допускаются в личную охрану королевы. После этого к ним, тем самым шестерым что пришли последними, стали относится настороженно. И если вслух никто недовольства не высказывал, в конфликты не вступал, то личное общение с ними старожилы свели к минимуму – только по службе. Возможно, за спиной новичков их обсуждали, но об этом они не узнали, даже слухи до них не дошли. То ли разговоров не было, то ли не выносились эти обсуждения за узкий круг. Короче, новички оказались в вакууме. Все без исключения, включая Лелёку.

Лишь однажды к ней пришла Изрика, когда обе оказались свободны, и спросила, как живётся девушке, поинтересовалась не обижают ли её?

– Почему меня должны обижать?

– Ну, – неуверенно начала подруга, – ты же новичок.

– А у нас, – по привычке назвала она первое подразделение своим, – что обижают новичков?

– Нет, просто игнорируют, на совместные вечеринки после службы не зовут, – пояснила гвардейка.

– Не знаю, – задумалась над её словами Лелёка, – я как-то не обращала внимание.

– Ну да, ты особо ни с кем и не общалась, не сплетничала, козни не строила.

– С тобой общалась.

– Вот и хорошо, что мы теперь в разных подразделениях и просто не можем общаться, а то мне пришлось бы выбирать ты или все остальные.

– Да, ты права, хорошо, – ответила Лелёка, догадавшись, что таким образом Изрика всё-таки сделала свой выбор.

После этого девушки больше не общались, ну разве что по службе, а это случалось не часто. Зато новички сблизились друг с другом. План Советника и Сигруса, объявить новеньких на особом положении, сработал. Они стали больше общаться друг с другом. Сигрус настоял, чтобы смены им ставили так, что они либо сменяли друг друга и могли пообщаться в этот момент, либо же внезапно все вшестером оказывались свободными от дежурства. Все вместе должны были бы поехать и сдать какой-нибудь очередной тест по службе или пройти учения.

Лелёка не знала об этом плане мужчин, поэтому вела себя естественно и довольно быстро стала дружна со всеми, тем более, что была единственной девушкой в их компании. Не то, чтобы они пытались в ней флиртовать или кокетничать. Все были в курсе, что начальник королевской гвардии питает чувства к их подруге, да и она похоже отвечала ему взаимностью. Поэтому молодых людей связывали лишь дружеские отношения.

Дольше всех входил в коллектив Лергус. Он до сих пор ничего не рассказал о себе, в отличии от других парней, которые с лёгкостью делились и планами на будущее, и рассказывали о своей жизни до гвардии. Отмалчивалась лишь Лелёка, ссылаясь на потерю памяти и Лергус Смирна, никак не поясняя своего молчания.

Выполнение поручения

Проще всего Лелёке удалось наладить отношения в Элемусом. Видимо сказалось совместное обучение на стрелковых курсах. Тот вёл себя раскованно, по-свойски, при этом был душой компании и рубахой-парнем, как сказали бы на Земле. Девушка всё пыталась найти хоть малейший намёк на его причастность к предателю, желавшему убить королеву, но ничего не говорило об этом.

Его отношения с той женщиной, что сделала ему алиби, выглядели вполне себе реальными. Нельзя было сказать, что он завёл их специально, лишь бы сделать себе алиби. Несмотря на то, что дама была старше его, не была богатой и знатной, вроде как абсолютно не выгодная партия для молодого человека, он поддерживал с ней тёплые отношения. Каждую свободную минутку стремился к ней.

Когда же другие подтрунивали над ним, говоря, что он выбрал себе старую небогатую женщину, вообще не понятно почему, он соглашался, что да, она старая, и вовсе не богатая, и род её не такой уж и знатный, но она прекрасный человек.

Как-то шутя в очередной раз один из гвардейцев перешёл границы, заявив, что наверно женщина творит чудеса в постели, раз Элемус не может от неё оторваться. На это тот тут же ответил довольно жёстко:

– Попрошу впредь этой темы не касаться. Это не уместно, с этой позиции обсуждать женщину. Вам бы вряд ли понравилось, если так стали говорить о вашей матери.

Отповедь прозвучала довольно грозно. Да и кулаки Элемус уже сжал, готовый ответить не только словами. Всем сразу стало не по себе, и в первую очередь тому, кто сделал неприличное замечание. Лергус задал какой-то незначительный вопрос, чем перевёл разговор на другую тему.

Через несколько дней Лелёка и Лергус оказались вдвоём, им надо было выполнить поручение Алексуса Сидолы. На самом деле с поручением справился бы и один гвардеец. Должно быть начальник гвардии настоял, чтобы выполнять поручение отправили двоих.

Как-то само собой вышло, что в пути молодые люди разговорились. Началось с того, что они стали обсуждать финансы. Верней начала разговор Лелёка, сказав, что у неё есть довольно приличное наследство, но она мало того, что никак им не пользуется, потому что просто не знает на что стоит тратить такие безумные деньжищи, так ещё и ничего не делает, чтобы приумножить его.

Видимо этими словами она задела Лергуса за живое. Он с увлечением стал рассказывать, что вложил деньги в проект помощи одарённым детям. На самом деле вряд ли это можно было назвать вложением, скорее это была благотворительность, меценатство. Лелёка хотела поинтересоваться тем, как бы ей приумножить имеющийся капитал, но вместо этого услышала откровения молодого человека.

Оказалось, что об этом своём проекте он может говорить часами. Юноше вложил как оказалось довольно большую сумму в строительство «Центра наук». Вместе с ним учредителями и меценатами были ещё несколько человек довольно знатных и богатых родов. Объединяло их всех понимание, что самородки могут быть и среди малообеспеченных и не таких знатных барлов. Их целью было дать образование должного уровня талантливым детям.

Лергус говорил о воспитанниках, пока из было всего десять человек, кто уже получал образование, пока ещё во временном помещении «Центра наук». Сначала Лелёка решила, что это название школы, но потом, из рассказов молодого человека поняла, что это действительно центр наук, имеющий мало общего со школой, пусть и самой элитной. Скорее это была школа на базе научного центра разной направленности, со всеми вытекающими из этого особенностями.

Основной идеей было давать детям углублённые знания именно в той области, к которой у них есть дар. Акцент также делался на смежных предметах. Остальные дети изучали в рамках обычной школьной программы. Затевалась идея с организацией подобного центра с целью выявить гениев ещё на ранней стадии и помочь им проявить себя уже в раннем возрасте. Хоть школа существовала всего два года, и пока что работала как экспериментальный проект, уже были сделаны прототипы вещей, изобретённые одарёнными детьми.

Лергус восхищался тем, что эти дети уникальные, что они смогут принести пользу стране. Ещё больше его увлекал сам процесс – дать возможность детям получить должное образование. Слушая его рассуждения о центре, детях, их уникальности и гениальности, Лелёка думала, что это глупо подозревать всех новичков. Человек, который радуется за раскрытие талантов неизвестных ему детей, вряд ли способен убить правительницу страны. Ведь получается вся его жизнь посвящена тому, чтобы помогать детям, которые принесут благо его родине. Наверно это и есть патриотизм, верней одно из его проявлений. Лергус был воплощением человек трудящегося на благо своей страны, при этом абсолютно бесплатно, более того, вкладывая в это дело свои деньги. При этом он похоже ни одной минуты не задумывался о том, что творит добро и для одарённых детей, и для своей страны.

Позже, обсуждая свой разговор с Лергусом с Советником Лелёка спросит:

– Разве может патриот быть предателем?

– Дорогая моя, если патриот считает, что правящая персона не приносит пользы его стране или даже вредит, то именно в пылу своего патриотизма он может решиться на свержение правителя. Он ведь будет искренне считать, что ведёт себя правильно, на благо родины, страны, народа.

– Получается можно оправдать террор?

– Получается, что под террор можно подвести патриотическую базу. Но оправдать террор нельзя ничем. Слепой патриотизм ничуть не лучше не патриотизма.

– А Лергус?

– О, он точно увлечён своей идеей. Но скажи ты ему, что это проявление патриотизма, я думаю он тебя даже не поймёт. Он не воспринимает свои поступки с этой точки зрения, ему это даже в голову не приходит. Когда он помогает одарённым детям, он воспринимает это именно как помощь детям, а не как работа на благо страны. Да он понимает, что они будут работать и создавать что-то на благо страны и её жителей, но это уже из далёкой для него области. Он не смотрит так глобально. Для него это помощь каждому конкретному ребёнку.

– Да, он с таким увлечением говорит об этих детях.

– А ты знаешь, что он сам иногда ездит знакомится с детьми, их семьями. И если видит потенциал, то предлагает обучение в своём центре.

– Нет про поездки он не рассказывал.

– А он ездит. Сейчас за время службы всего дважды выбирался. У него между прочим тоже талант, уникальный дар, я бы даже сказал.

– ?

– Он безошибочно может определять таланливых детей. Все те десять самородков, что учатся в центре и уже приносят пользу своей стране – это его находки.

– Так он сам самородок.

– В какой-то степени да. Думаю надо вытаскивать его из гвардии, ещё не хватало, чтобы его убили.

– Дайте ему должность. Пусть занимается только поиском талантов.

– Обсудили уже это с королевой. Сигрус твой не отдаёт его пока. Говорит, что как только разберёмся с этой шпионской проблемой и он сможет взять новых гвардейцев, так отпустит.

– И не только Лергуса, – многозначительно добавил Советник.

Но Лелёка не услышала подвоха в его голосе. Её больше шокировало, что Бориус назвал Сигруса её Сигрусом.

– Что это Сигрус мой-то? – выпалила она, не выдержав.

– Ваши чувства друг к другу не увидит только слепой. Тем более, что Сигрус даже не пытается скрывать их. Верней… В тот момент, когда тебя ранили… – Бориус не закончил фразы, махнул рукой, и добавил, – не знаю даже, можно ли ему по-прежнему доверять пока ты рядом. Кого он кинется спасать в случае опасности?

Было не понятно, говорит ли Советник на полном серьёзе или же подтрунивает над Лелёкой.

– Вы хотите сказать, что Сигрус кинется защищать меня, вместо того, чтобы защищать королеву?

– Если он хотя бы на секунду замешкается, – Бориус не договорил.

– Тогда может лучше уволить меня? – растерянно спросила Лелёка.

– Может, – согласился Советник, но пока ты нужна мне в гвардии.

Он хитро улыбался одними глазами, но девушка не смотрела на него и не видела, что он скорее подначивает её, чем говорит серьёзно. Она не знала, что эту проблему Советник уже давным-давно обсудил с Сигрусом и решением было не подвергать Лелёку опасности, не привлекать её к международным встречам, держать всегда в запасных, пока не будет раскрыт заговор.

– Ты собираешься жениться на ней? – как-то в лоб спросил Советник начальника королевской гвардии.

– Наверно с той самой минуты как впервые увидел её, – искренне ответил Сигрус, – глядя на неё я тогда подумал: «Вот моя будущая жена». Потом сам удивился этим своим мыслям, я же её совсем не знал. А теперь… чем больше её узнаю, тем больше понимаю, что она какая-то особенная, как будто не барл вовсе, и не из Ниделии, и вообще не с Элионора. Какая-то необыкновенная и прекрасная, особенная.

– Да, она действительно особенная. Может на неё так сказалась потеря памяти. Кажется, что ей абсолютно чужды пороки барлов: чопорность, снобизм, помешанность на деньгах и знатности, интерес к сплетням, тупое следование моде…


Если бы только знали мужчины, как они были правы, когда вели тот разговор. Узнай девушка о содержании этой их беседы, она, пожалуй, не на шутку испугалась бы, что её тайна раскрыта. Но к счастью она не знала об этом разговоре, а они не знали истину о ней.


После разговора с Советником о Лергусе, Лелёка решила ещё больше присмотреться к молодому человеку, но скорее для того, чтобы уже окончательно отринуть подозрения на его счёт. Не было у неё подозрений и относительно других молодых людей из их компании новичков. Оставался только Элемус, против которого было несколько фактов и не одного по-настоящему серьёзного, и при этом не было ни одной новой зацепки или подозрения.

В какой-то момент девушка даже решила, что возможно заговорщики решили отказаться от своих планов. Этой мыслью она поделилась с Советников по время ближайшей беседы. Но тот разуверил её. Его шпионы докладывали, что представитель нового правительства постоянно связывается с кем-то в Ниделии. Удалось даже узнать, что разрабатывается новый план. Но подробностей выяснить не получилось.

Скорее всего задание ликвидировать королеву было в силе. По последним данным новый план был сейчас на стадии подготовки. Должен был быть особый сигнал, говорящий о том, что пора приступать к финальной стадии.

Незаметно пролетели два месяца. Советник был на взводе. Хоть он и держал себя в руках, было понятно, что эта ситуация уже достала его, тем более, что за это время они так и не сдвинулись с мёртвой точки. А заговорщики затаились и ничем себя не выдавали. Больше всего всех волновало то, что в любой момент может быть объявлена финальная стадия заговора, а Советник с его разведчиками к этому не готовы. Верней гвардия, конечно, готова защищать королеву. Но никто никогда не натаскивал их не доверять своему коллеге и быть готовым стрелять в гвардейца, с которым вместе должен охранять правительницу.

Более того, задачей Бориуса было выявить шпиона, а в данном случае перевербованного гвардейца, ещё до покушения. Но он не смог сделать этого в первый раз. И сейчас топтался на месте. Новая информация появлялась, но кто шпион в гвардии – так и не удавалось узнать. Самого главного он никак не мог выяснить. А время шло. Это угнетало ещё больше.


Как-то Лелёке принесли посылку с отметкой «Проверено» во всю небольшую коробочку, помещавшуюся на ладони. Подробно изучив её, девушка наконец нашла отправителя: «Лаборатория 16/21». Совершенно не поняв, что это за странная лаборатория она оставила не распечатанной коробку, а сама написала сообщение Советнику с вопросом, что делать с этой странной коробкой.

Ответ получила лишь вечером, видимо до этого Бориусу некогда было ответить. В ответе было пояснение: «Коробку можешь смело открывать. Лаборатория 16/21 – это та секретная лаборатория, где ты получала экипировку. Посылка проверена – там нет ничего запрещённого или опасного. Честно говоря, вообще не понимаю, зачем они тебе это прислали. Но раз подарок, то пусть.»

Лелёке казалось, что она даже увидела, как Советник пожимает плечами, когда пишет последнюю фразу.

«Подарок?!» – удивилась и обрадовалась девушка, распечатывая коробку.

В коробке лежала записка и странный жёлтый предмет, размером с её мизинец и по ширине, и по длине, ну может чуть длиннее. На ощупь предмет казался резиновым. Из него торчали какие-то крошечные усики: красный и чёрный. С удивлением посмотрев на резиновую гусеницу, как окрестила её девушка, она отложила её и взяла записку.

Оказалось, что это записка от Василиуса, того самого молодого человека, который изобретал индивидуальные плоты. Он писал, что благодаря её идее про поддув плота, ему удалось доработать их и те поступили в производство. Первую пробную партию изготовили жёлтой, уж какой был материал. Их уже привезли в лабораторию для тестов, которые прошли успешно. Последний плот из партии он не испытывал, решив презентовать его Лелёке за идею, благодаря которой плоты были наконец реализованы.

Пользоваться плотом, как оказалось было элементарно. Сначала надо было потянуть за красный усик, после чего срабатывала система самонадува. Развернувшийся плот следует поддуть ртом через черную трубочку. После этого плотом можно пользоваться.

Внизу послания стояла приписка, что Василиус надеется, что этот плот будет просто сувениром для девушки и ей никогда не придётся им воспользоваться.

Покрутив в руках гусеничку, Лелёка положила его в коробочку со всякими своими мелочами, которыми не пользовалась, но трепетно хранила. За время своей жизни на Элеоноре у неё появилось несколько таких предметов. Большой листинд, напоминающий десятидюймовый планшет. Он оказался неудобным, так как не помещался в карман, а носить с собой сумку на службе не полагалось. Крупные серьги с удивительными камнями – подарок королевы. С формой их надевать было нельзя – не по уставу, а на какое-нибудь мероприятие пока не довелось. Советник, который передал этот дар со словами благодарности от её величества, добавил, что камни очень дорогие. «Наверняка, как и металл, из которого они сделаны», – подумала тогда Лелёка. Ещё лежал браслет, который она не удержалась, купила сама, а надеть так ни разу и не смогла. Не было повода, а к форме не полагается, как и серьги от королевы. Браслет был без камней, и, судя по цене, не самый дорогой материал. Просто он был очень красивый, замысловатый – авторская работа – весь резной, ажурный. Ещё лежал свёрнутый в несколько раз тонкий платок, очень напоминающий шёлк. Это был подарок Изрики, ещё в их первый поход по магазинам. Единственное напоминание о дружбе.


Итак, время шло, а расследование не двигалось с мёртвой точки. Для себя Лелёка твёрдо решила, что Лергус не может быть предателем и поэтому общение с ним было в радость. С Элемусом было сложнее, так как его она подозревала. Хоть он никак и не выдавал себя, что было логично, держать всё в тайне. Он не вызывал тёплых чувств. Не было никаких доказательств его предательства, лишь те подозрения, что высказал Советник и Сигрус, да ещё пара странных случаев. Но это опять странности, а не доказательство вины.

Однажды Лелёка пришла в трактир, где договорились встретиться новички. Поначалу она не собиралась приходить и даже сказала, чтобы её не ждали. Однако потом решила присоединиться к товарищам, скорее не ради развлечения, а потому, что в неформальной обстановке, выпив, Элемус смог бы себя выдать чем-нибудь.

Она пришла позже всех. Ребята уже сидели за столом и даже с кубками. Возможно уже по второму кругу. Элемус, видимо разгорячённый алкоголем, довольно громко раздражённым тоном говорил о том, что не все имеют равные права и это несправедливо. Что есть богачи, которым все дороги открыты. Они могут и жениться на том, кого любят, и работать тем, кем хотят, а могут и вообще не работать. А менее знатные и богатые должны довольствоваться малым, потому что никогда не попадут в эту элиту и не смогут заработать столько денег.

– Что ты ерунду говоришь, – перебил его Лергус, – ты же можешь жениться на женщине, которую любишь.

Элемус зло дёрнул плечом. Лелёка только подходила к столику, она не видела выражения лица молодого человека, он сидел спиной. Но судя по тому, как он дёрнул плечом было похоже, что он отрицает. Стало интересно, с чем он не согласен: он не может жениться на той женщине или он не любит её. «Что он отрицает этим жестом?» – невольно спросила себя Лелёка.

В этот момент Элемус продолжил:

– Конечно, и всю жизнь работать, чтобы еле сводить концы с концами. И никаких перспектив.

Лергус заметил Лелёку и замахал ей рукой. Элемус оглянулся и его лицо исказила гримаса, как показалось девушке сожаления и раздражения одновременно. Но он тут же взял себя в руки и произнёс, улыбаясь:

– Ты всё-таки пришла.

Он всем видом старался показать, что рад её видеть. Она же была уверена, что нет.

Но это тоже мелочь. Как говорят на Земле: «К делу не пришьёшь». Это может быть всего лишь личная неприязнь, а не предательство своей страны. Если задуматься, то среди новичков Лелёка, верней Лилейка Сидла и Лергус Смирна были довольно обеспеченными и знатными. Род Лилейки был в родстве с королевой. Семья Лергуса была не такой знатной, зато он, благодаря наследству, очень богат. Остальные были из более скромных семей. Пожалуй, Элемус Петла имел не худшую родословную и наследство от родителей он получил. Пусть и не громадное, но «работать, чтобы еле сводить концы с концами» ему точно не грозило. Он вполне мог вовсе не работать. На его жизнь тех денег хватило бы, если не шиковать и вести скромный образ жизни. Но видимо скромный образ жизни его не устраивал. Он из всей компании высказывал недовольство. Возможно, это просто говорила зависть к богатству и знатности рода.

Разумеется Лелёка рассказала об этом эпизоде Бориусу, хотя он и так о нём уже знал. Сама его за факт доказывающий предательство не считала. Говорить о несправедливости, это ещё не значит желать причинить вред королеве.

Разговор с Сигрусом тоже убедил её, что доказательств, неопровержимых фактов у них так и нет. И только Советник считал, что они двигаются в правильном направлении.

– Может Элемус – это единственная зацепка у Бориуса? – спросила девушка у начальника гвардии.

– Не знаю, он в последнее время со мной своими секретами не делится. Я знаю не больше твоего.

Помолчав, молодой человек добавил:

– Думаю, у него появились ещё какие-то сведения, которые он нам по каким-то причинам не сообщил. Мне кажется, что он уверен, что Петла предатель. Были бы у него более значимые факты, он бы уже допрашивал его в подземелье. Но пока фактов нет. Значит будет собирать все маленькие зацепочки.

– Но маленькие зацепочки не помогут раскрыть дело. Он даст объяснение каждой маленькой зацепочке и выкрутится. А фактов у нас нет.

– Видимо у Бориуса уже столько этих маленьких зацепочек, что замучаешься выкручиваться, – ответил Сигрус на эмоциональную реплику Лелёки, – а потом, кто сказал, что на допросе только факты. Он же может запросто схитрить, сказав, что есть свидетели и выдвинуть какое-нибудь обвинение. Повернуть всё так, что уже не выкрутишься.

– А вдруг он всё-таки не враг и просто скажет: «Это ложь».

– Поэтому он до сих и не арестован. Как только Советник будет уверен полностью, так Петлу схватят.

– Ты тоже считаешь, что он виноват.

– Я же говорил тебе, что подозреваю его в порче оружия на экзамене. Больше никто выгоды от этого не получил.

Сигрус снова замолчал, что-то обдумывая.

– Может он просто хотел в гвардию попасть, это же престижно.

– Может просто, а может и нет.


Молодые люди сидели в парке на скамейке. Они стали реже видеться во дворце. Хоть Сигрус по-прежнему проверял Лелёку на дежурствах, но теперь реже, чем раньше, и не задерживался надолго. Остановится минут на пять, чтобы перекинуться парой слов о дежурстве, настроении, последних новостях, погоде – общие ничего не значащие фразы и бежит дальше по своим делам. Теперь они стали выбираться вместе не прогулки. Правда за всё время прошедшее с кадровой перестановки они виделись всего три раза.

Первый раз девушка получила сообщение в свой выходной, куда ей надо срочно прибыть. На сборы ей давалось полчаса. Так как был выходной, она обложилась книгами по истории Ниделии, собираясь весь день читать. С некоторых пор она решила узнать больше о стране где оказалась. Да и о планете в целом, если получится. Книги можно было раздобыть в цифровом виде, но Лелёке больше нравились бумажные. С ними и работать ей было удобнее – положить бумажные закладки в те места, что больше всего заинтересовали, или смутили, или остались непонятными, что потом посмотреть информацию в других источниках и сравнить.

Получив сообщение, она решила, что произошло что-то срочное, поэтому на площадку перед дворцом вызвала раблек, а сама стала быстро одеваться.

Но оказалось, что её спешка была напрасной, потому что Сигрус сам опоздал, пусть совсем на чуть-чуть, но всё же. И как выяснилось, это не было связано ни с какими срочными делами. Вот таким странным образом он назначил ей свидание. Правда это было странное свидание. Они не держались за руки, он не принёс ей цветы. Они прогуливались по дорожкам городского парка и беседовали.

– Это место не пользуется популярностью после того, как открыли парк аттракционов. Здесь гуляют те, кто хочет тишины и уединения, – сообщил он ей, объясняя свой выбор.

– Удобное место для встречи шпионов, – пошутил он.

В тот же раз он объяснил ей, что во дворце стоит быть посдержаннее. Лишний раз не афишировать их отношения. Поэтому встречаться они будут в этом парке. Но и здесь на всякий случай надо вести себя осторожно.

Это объяснение было как раз кстати, а то девушка уже решила, что после первого поцелуя молодой человек охладел к ней. Не то чтобы она сильно расстроилась. Он ей очень нравился, но любовью она своё отношение к нему не назвала бы. Его холодность уколола её, но скорее ей было просто обидно, что воздыхатель так быстро охладел. Особенно учитывая, что толком ничего не добившись. Это уязвило её как женщину. Однако страдать, переживать и лить слёзы она не собиралась.

Оказалось, что его поведение было просто мерой предосторожности.

– Когда вся эта шпионская эпопея закончиться, вот тогда можно будет ни от кого не таится.

– А сейчас мы от кого таимся? – удивилась Лелёка, не поняв, как им могут помешать шпионы.

– Нельзя показывать личную заинтересованность. Ты моё слабое место. Тебя могут похитить, а меня заставят что-нибудь делать, шантажируя тобой.

– Ну вообще-то я могу постоять за себя.

– Можешь, если будешь в состоянии.

– То есть?

– Распылят в лицо усыпляющую смесь и всё. И ничего ты не сделаешь.

– Усыпляющую смесь, – промямлила девушка.

– Да. Если бы ты не была ключевой фигурой в игре Советника, я бы вообще потребовал, чтобы тебя убрали из дворца, хотя бы на время.

– А разве усыпляющую смесь можно распылить и не самому не нанюхаться?

– А защитные маски на что?

– То есть во дворце в защитной маске? А потом ещё с безжизненным телом девушки? Надо же как-то вынести моё уснувшее тело. Мимо стражников пройти.

– Может именно потому, что не придумали как это осуществить, пока ещё ничего с тобой не случилось.

– Ты меня пугаешь.

– Я сам за тебя боюсь. Пока ты на дежурстве и у тебя активирована камера в бусине, я спокоен. Запись идёт. Если вдруг на тебя нападут, то это сразу же узнают. А вот когда камера отключена и трансляция не идёт… Будь осторожнее.

– Теперь я буду бояться. Ты уверен, что меня могут похитить?

– Нет, это мой страх, я боюсь потерять женщину, которую люблю. Советник сказал, что они не будут так рисковать. Вдруг я не пойду у них на поводу и не поддамся шантажу. А они уже провернут операцию по похищению, которая тоже риск. Так что скорее это моё помешательство.

–…

– Так что будем временно изображать дружеские отношения и не больше.

– Ну хорошо, будем изображать дружеские отношения близкие к холодным, – пошутила Лелёка, а про себя всё смаковала «женщина, которую любит».


Вот и в этот раз они встречались в этом парке. Сначала шли привычным маршрутом, потом присели у пруда на скамейке, которую с двух сторон прикрывали деревья, чем-то напоминающие земные плакучие ивы. С дорожки парка скамейка была почти не видна.

Сигрус продолжил рассуждать об Элемусе Петле:

– Если бы я вёл допрос, первое, что спросил бы его: «Зачем он испортил ваше оружие». После чего тут же сам бы сказал, что на самом деле мне это не интересно, так как я прекрасно знаю зачем. Чтобы попасть в гвардию. А потом бы добавил, что у нас есть свидетель, который готов выступить на суде, если до суда вообще дойдёт. И вообще улик столько, что по законам о предателях – просто казнить его и всё. Но если он готов покаяться и всё рассказать, сообщить о других членах заговора, то тогда…

Мужчина сделал свою излюбленную многозначительную паузу и сказал:

– Намекнуть, что возможно и не казнят, если всё расскажет.

– И ты думаешь он сознается?

– Вопрос как это всё организовать. Сколько в камере продержать до допроса. Кормить-поить или забыть о его существовании. Свет не включать. В общем психологическое давление.

– Да ты садист, – изумилась Лелёка.

– Кто? – нахмурившись, переспросил Сигрус.

– Ты собираешься над ним издеваться!

– Разумеется! Мне же нужно признание…

– Для достижения цели все средства хороши, – произнесла Лелёка.

Она впервые задумалась над смыслом этой избитой фразы. Всегда она воспринимала её как однозначно негативную. Сейчас же всерьёз задумалась о том, что в данной ситуации это действительно верно. И, возможно, единственный способ узнать правду.

– Да! – воскликнул Сигрус, – ты же понимаешь это?

– Да, – ответила девушка и согласно кивнула головой.

Согласиться-то она согласилась, и даже умом понимала, что это действительно так и должно быть, но на душе почему-то было гадко.

– Пойдём во дворец, – уныло сказала она.

Возвращались они тоже порознь. Лелёка вызывала себе раблек. Сигрус же пользовался своим личным автомобилем.

Поднявшись со скамейки молодые люди двинулись к выходу из парка.

– Потерпи немножко, скоро это всё закончится, – сказал мужчина приобняв её за плечи, но тут же отпустил.


Однако он ошибся. Скоро это не кончилось. После покушения на королеву прошёл месяц, второй, третий.

Новички по-прежнему были изгоями, их по-прежнему не ставили на дежурство у покоев королевы. Время шло. Ничего не происходило, и постепенно все остальные гвардейцы расслабились. Кто-то с кем-то стал разговаривать. Полное игнорирование постепенно стало сходит на нет. Окончательно точку бойкоту положила новость, что королева едет с визитом в другую страну.

Произошло это спустя шесть месяцев после покушения. На сборы была дана неделя. Гвардия расширенным составом, чуть ли не полностью, сопровождала правительницу. Обычно в поездках участвовала часть личного состава, приблизительно половина. В этот же раз решено было взять больше. Часть сотрудников были определены в свиту королевы. Они должны были ходить в гражданском платье, изображать приближённых, вести светские разговоры, а в случае чего прикрыть своим телом правительницу. Неделя потребовалась именно на то, чтобы срочно собрать гардероб, с учётом современной моды.

Из новичков в поездку должны были отправиться всего двое: Лелёка и Элемус. Это была идея Советника.

– Зачем нам эта головная боль? – воспротивился Сигрус.

– Пусть думает, что он у нас на хорошем счету. Что его не подозревают и доверяют, глядишь где и проколется.

Этот разговор начальник гвардии передавал Лелёке, всё ещё возмущаясь решением Бориуса.

– Надо было всех новичков оставить дома. Отпуск дать.

– И меня?

– Тебя в первую очередь.

Он хотел ещё что-то добавить, но промолчал.

Сначала девушка решила даже обидеться, но порассуждав, решила, что это не недоверие, а скорее забота. И ему в поездке было бы спокойнее, зная, что она дома, в безопасности.

Плавание

Лелёка перебирала свои вещи, решая, что взять с собой. Она едет как гвардеец, наряды ей не нужны. Оружие, запасная обойма, второй комплект формы, защитные доспехи, защитный костюм из секретной лаборатории, запасная бусина-камера. Разумеется листинд. Расстояние будет такое, что запись будет идти только на её устройство. Советник просил на всякий случай взять второй листинд, на который будет дублировать запись.

Вспомнив, что у неё есть неиспользуемое индивидуальное устройство связи, она полезла в свою коробку с сокровищами. Первое что она там увидела – странная жёлтая гусеница, которую она сначала приняла за живую.

«Что это за гадость, как она…, – успела подумать Лелёка, прежде, чем вспомнила».

Она уже хотела отложить индивидуальный плот в сторону, как подумала, что веса он особо не прибавит, хотя и понадобится вряд ли, но… пусть будет. После этих рассуждений швырнула его к прочим вещам, что надо упаковать. Затем достала листинд и настроила его на приём и запись информации с камеры. Аккуратно положила рядом с прочими вещами.

Утром она получила посылку от Сигруса – он прислал ей дорожный… Лелёка даже не знала, как это назвать: саквояж, сундук или вообще рундук? Это можно было бы назвать и чемоданом на колёсах, но он был жёсткий, при этом обтянут кожей. Для чемодана пожалуй слишком маленький. Открывался он, как сундук, откидыванием, правда не крышки, а передней стенки вниз. Внутри же всё пространство было поделено на ячейки-полочки побольше и поменьше. В крупные удобно было положить одежду, защитные костюмы. В ячейку обитую внутри чем-то мягким она положила листинд, как раз поместился. Начав укладывать вещи вспомнила про нижнее бельё и гигиенические принадлежности.

Сначала она думала, что сундук слишком большой для её нужд, но оказалось, что в самый раз. Она как раз полностью его заполнила. Даже специально для бусины была крохотная ячейка. Сначала девушка подумала, что это просто лишнее пространство оказавшееся в ящике. И лишь дотронувшись до него рукой поняла, что внутри что-то мягкое, типа поролона, куда с лёгкостью была утоплена бусина-камера. При первом взгляде на эту ячейку даже не обращаешь внимания. Бусину же и вовсе не видно, так как она надёжно удерживается внутри этой мягкой субстанции.

Единственное, для чего не было специальной ячейки – гусеница, она же индивидуальный плот. Решив, что потом придумает, куда его лучше пристроить, сунула в карман. О чём благополучно забыла буквально тут же.

Решила написать Сигрусу благодарность, но осознав, что не знает, за что его благодарить, полезла в мировую сеть ОСЭВМ, чтобы узнать название дорожного сундука. Оказалось, что она почти угадала его название – это действительно был дорожный, правда всё-таки рундук. Заодно она узнала, что есть готовые модели, слишком простые. Значительно чаще рундуки делают на заказ под индивидуальные запросы заказчика с нужным количеством ячеек, и соответствующим оформлением тех: мягкие для хрупких вещей, жёсткие для одежды, и даже со специальными карманами снаружи для обуви.

«Обувь!» – мысленно воскликнула Лелёка.

«Обязательно надо взять запасную пару ботинок», – размышляла она, разглядывая свой рундук.

Обнаружились внешние карманы: два покрупнее, как раз для ботинок, два поменьше – можно положить домашние шлёпки или балетки, хотя обувь не по уставу ей вряд ли понадобиться.

Внимательно посмотрела на свои шлёпки для дома. Они выглядели без пяти минут на свалку. Решив, что в дорогу с собой надо взять новые, отправилась в магазин. По привычке воспользовалась раблеком, откуда в конце концов отправила Сигрусу послание с благодарностью за рундук.

«Рад, что тебе понравилось. Надеюсь угадал с наполнением?!» –последовал ответ.

«Угадал», – ответила девушка.

Раблек приземлился. Расплатившись, Лелёка покинула летательный аппарат и направилась к ближайшему к парковке входу. Сегодня у неё был выходной, можно было неспешно прогуляться по торговому центру, побродить по магазинам, побаловать себя ниделийским мороженым, выпить типики, именно так здесь назывался кофе. Отчасти она выбрала именно этот торговый центр именно из-за кафе, тут варили самую вкусную типику в городе.

Первое, за что зацепился её взгляд – пеньюар. Шёлковое с кружевом чудо – глаз не отвести. В комплект к нему шла и ночная рубашка. Лелёка давно уже не пользовалась рубашками или пижамами, в лучшем случае длинная футболка или майка на бретелях. Будет ли халат в резиденции, где они остановятся? Скорее всего да. Для правительницы и сопровождающих её была выделена одна из королевских резиденций. В проспекте, который был выделен для гвардии, было написано, что будут предоставлены все удобства. Какие именно удобства было перечислено, но девушка не запомнила. Вроде всё как в лучшем отеле. Никакой необходимости в шёлковой ночной рубашке и пеньюаре не было. Но… Они были такие красивые.

Воображение стало рисовать фривольные картины ночного свидания с Сигрусом. Однако довольно быстро Лелёка себя одёрнула. Она уже достаточно прочитала исторических сведений о барлах, чорлах и прочих жителях Элионора. Довольно долго, почти на всей планете царили достаточно консервативные взгляды на отношения мужчины и женщины. Во всяком случае в обществе именно их придерживались. Добрачные связи не приветствовались. При этом существовали дома для одиноких. Если девушка правильно поняла, обслуживались в таких заведениях вдовы и вдовцы, однако афишировать посещением таких мест в обществе считалось неприличным.

Как поняла Лелёка такой порядок существовал достаточно долгое время. Лет сто тому назад произошла своего рода сексуальная революция. Проходила она под девизом, что природные потребности человеческого организма естественны и не постыдны. После этого говорить о сексе сначала было даже модно. Потом, как и на всё, что популярно, мода прошла. Однако на волне ажиотажа были выпущены несколько десятков романов, в которых открыто описывались взаимоотношения полов. Эта литература даже не попала в разряд запрещённой или раздел «только для взрослых».

Заведения для одиноких стали посещать не только вдовы и вдовцы. Это были дамы и кавалеры, которые по каким-то причинам решили не обременять себя узами брака. Или, что более вероятно, не могли создать семью в силу каких-то обстоятельств. Тогда появились и первые межкастовые, как назвала их Лелёка, связи между барлами и чорлами. Однако такие связи популярности не приобрели, были крайне редки и обществом не приветствовались. Мода прошла, ажиотаж относительно естественных потребностей организма поутих, но к прежней жизни люди уже не вернулись.

В последние двадцать лет снова стали происходить изменения во взаимоотношениях между мужчинами и женщинами. Как для себя определила Лелёка, пошёл новый виток сексуальной революции. Причём он всё ещё шёл по нарастающей. Напрямую был связан со взаимоотношением отцов и детей. На этот раз не просто требовалось право говорить о сексе, а ещё и самому выбирать себе пару. И хоть знатные рода барлов по-прежнему старались устраивать судьбу своих отпрысков с себе подобными, однако и тут происходили казусные ситуации, когда сын или дочь выбирали себе пару сами. Как правило такой брак сопровождался скандалом, иногда лишением наследства, порой чьим-нибудь сердечным приступом или что-нибудь ещё в таком роде.

Менее знатные и богаты барлы вообще ратовали за свободные отношения и называли брак пережитком прошлого. Таких было не много, но с каждым годом их количество увеличивалось. Опять-таки это подавалось под соусом: «будем жить не так, как наши родители».

Когда девушка читала о таком отношении к браку, ей невольно вспомнился Элемус Петла, который может в открытую и не ратовал за свободные отношения, открыто жил с женщиной. Как говорил Советник, та наоборот, придерживалась старых, традиционных взглядов и лелеяла надежду стать супругой Петлы.

Сейчас, прогуливаясь по торговым рядам, и не в состоянии выкинуть из головы ночной наряд, девушка задумалась, а каких взглядов придерживается Сигрус. Они никогда не обсуждали взаимоотношения между полами, у них всегда находилось о чём поговорить и без этого.

«Приемлет он отношения до брака или нет?» – задала себе вопрос Лелёка.

Подумав немного она задала себе другой вопрос: «А с чего ты взяла, что он собирается на тебе жениться?»

После чего поразмышляв, ответила: «Анализ крови показал, что я – королевских кровей, а значит из очень знатного рода. Каким-то оббразом. Сигрусу будет не зазорно жениться на мне. Его семья не будет возражать. Из-за наследства я даже не самый бедный барл на этой планете. Ну и наконец я ему нравлюсь. В конце концов он сам назвал меня любимой женщиной».

«Однако это не значит, что он прямо хочет жениться», – почему-то стала она спорить с самой собой.

«Стоп! – вдруг мысленно приказала она себе, – ты готова выйти за него замуж? Нет, а вдруг ты переместишься обратно!»

Всё ещё размышляя на эту тему, она зашла в магазин обуви, машинально выбрала какие-то шлёпки, примерила их и решила взять. Уже оплачивая заказ, она вдруг поняла, что выбрала обувь в цвет пеньюара.

«Знаешь что, дорогая, – обратилась она сама к себе мысленно, – неизвестно как долго ты ещё пробудешь на этой планете, неизвестно что тебя ждёт с твоей службой. Какая разница, что принято у этих барлов? Ты же хочешь Сигруса?!»

Ответ на этот вопрос она давным-давно знала, поэтому отправилась к первому магазину и купила красивое бельё.

«Лучше он не пригодится, чем мужчина застанет меня в растянутой футболке», – стало последним аргументом перед оплатой.

Довольная Лелёка направилась пить свой любимый кофе. Наслаждаясь типикой она думала о том, что её ждёт в этой поездке. Мыслями она вернулась к серьёзным проблемам. Из новичков они с Элемусом только вдвоём сопровождают королеву. Доказательств против него по-прежнему нет.

«Что если Сигрус с Бориусом заблуждаются? А предатель кто-то другой?»

Порой она жалела, что согласилась на роль шпиона Советника, потому что её бесила собственное бессилие. Она не была прирождённым разведчиком, не обучалась в специальных заведениях, не имела необходимых навыков и знаний. Была просто ходячей камерой – и это её тоже бесило, собственная никчёмность.

«Ну и ладно, – попыталась она себя успокоить, – зато мир посмотрю».

После этого утешения она вдруг задумалась, а что, если уволиться из гвардии, забрать все имеющиеся деньги и отправиться путешествовать по миру. Она на другой планете, кому ещё из людей довелось здесь побывать? Сам бог велел всё посмотреть! Вернётся – станет книги фантастические писать про другие миры. Девушка унеслась вдаль за фантазиями. И даже приняла решение, что когда они вернуться из поездки осуществить свой план.

На следующий день, с утра пораньше Лелёка отправилась в порт. Ей не было назначено на сегодня дежурства. Задействованы были только личные телохранители королевы. Все остальные должны были до десяти утра прибыть в порт и обустроиться в выделенной каюте.

Отбытие судна планировалось на десять. Всем гвардейцам, кроме дежурных, было приказано собраться через тридцать минут после отплытия в выделенном для них общем зале, который на время плавания становился штабом гвардии.

Девушка прибыла намного раньше. Хотела осмотреть корабль до того, как начнут прибывать другие. Судно было громадным, ясное дело, что осмотреть всё она вряд ли успеет, но будет хотя бы чуть-чуть ориентироваться. Решив, что два часа на беглый осмотр ей хватит, она к восьми утра уже была в порту. Первый, кого она встретила, был Лергус Смирна.

– О! Привет! Ты какими судьбами здесь? – спросила девушка его.

– Привет, – недовольно ответил молодой человек.

Лелёка впервые видела, чтобы юноша был недоволен, он почти всегда улыбался. Сейчас же похоже был раздосадован. И по всему выходило, что встречей с ней. Она тоже удивилась, увидев его. Решила, что ему тоже пришёл приказ сопровождать королеву. Однако внимательнее рассмотрев парня поняла, что тот никуда не отправляется. При нём не было багажа, одет он был не в форму, а какую-то скорее рабочую одежду. И более того, он был занят – командовал погрузкой какого-то агрегата.

– Ты занят, прости, не буду тебе мешать, – сказала девушка, поворачиваясь, чтобы идти к трапу.

– Извини, я был не очень любезен, но я действительно чертовски занят, – прокричал ей в след Лергус и тут же принялся командовать погрузкой.

Он похоже обрадовался, что гвардейка так быстро ретировалась.

Как и планировала ранее, она получила магнитный браслет, который был ключом в её каюту, а также давал ей доступ в различные помещения корабля. Разумеется в те, куда доступ ей был разрешён. Этим она тут же и воспользовалась, чтобы осмотреть корабль.

Ещё подлетая к гавани, Лелёка изумилась размерам корабля. Ей показалось, что он был даже больше дворца. У неё до сих пор возникало чувство, что она и половины дворца не видела, настолько он был огромный. Корабль же был ещё большим гигантом. На Земле она слышала про круизные лайнеры, на которых даже есть гоночная трасса. Однако сама их никогда не видела. Этот лайнер казался ей громаднейшим. И она тут же поняла, что за время путешествия она точно не сможет обойти его весь. Поэтому сейчас она задалась единственной целью: изучить основные маршруты, по которым ей предстоит перемещаться в плавании.

Однако за два часа, что она выделила на знакомство с кораблём, она смогла только найти общий зал – ресторан, определила, в каком направлении покои королевы, где будет размещаться штаб гвардии, ну и основные увеселительные места.

Пока Лелёка пыталась хотя бы чуть-чуть познакомиться с кораблём, в порт прибыл Сигрус. Он тоже встретил на причале Лергуса, который уже закончил погрузку агрегата.

После приветствия начальник поинтересовался:

– Как дела? Никто тебя не видел?

– Видела, – хмуро ответил подчинённый, – Лелёка уже здесь с утра пораньше.

– А, ну это не страшно, ей можно доверять.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Сигрус невольно заулыбался при одном только упоминании девушки.

– А я был с ней не любезен, – посетовал юноша.

– Она отходчивая, простит.

– Я себя не прощу, теперь буду мучиться.

– Так напиши ей. А лучше пойдём на корабль, покажешь как закрепили раблек, туда и её вызови.

По дороге Лергус стал писать сообщение девушке, вызывая её на верхнюю палубу. Туда она не собиралась, но раз молодой человек попросил прийти, то почему бы нет, тем более, что она всё равно осматривала корабль.

Пока Сигрус искал свою каюту и закидывал туда вещи, Лергус и Лелёка успели встретиться на верхней палубе. Поначалу она хотела довольно холодно у него поинтересоваться, зачем он её вызвал, но увидев несколько необычный раблек, позабыла о своих планах.

– Какой красавчик! – невольно воскликнула она, – И такой маленький, компактный.

– Рассчитан на двоих пассажиров и пилота. Но самое главное в нём не это.

– ?

– Помнишь я тебе рассказывал о талантливом мальчике чорле, которого я решил взять под своё покровительство и обучать в «Центре наук».

Девушка кивнула в ответ.

– Он раблеки увидел месяца три тому назад. Стал интересоваться, как они устроены, почему летают так недолго. В общем он подал идею…

Молодой человек замешкался, а потом пояснил:

– Извини, не могу сказать какую, это конфиденциальная информация.

Он поджал губы, как бы стараясь спрятать слова, что хотели сорваться с губ, тряхнул головой и продолжил:

– В общем сделали новый раблек, протестировали, и теперь у королевы есть новое транспортное средство, – гордо заявил Лергус.

– Э-э-э, ну у королевы же и так есть раблек, и ни один.

– Такого ещё не было, этот может перелетать на большие расстояния, даже с одного материка на другой. До сих пор раблеки не могли так далеко летать, топлива не хватало.

– Круто! Он не только красивый, но и функциональный.

– Ага. По идее королева могла бы не на корабле добираться до Проэксы, а на этом раблеке.

– Это возможно было бы безопаснее, – заметила Лелёка.

– Точно, – раздался сзади голос Сигруса, – если бы туда ещё десятка два гвардейцев поместились бы и все наряды королевы.

– Ну да, – сокрушённо ответил Лергус, – пока что смогли создать маленькую модель. Но мы работаем над повышением грузоподъёмности.

Пока молодые люди разговаривали, сопровождающие груз рабочие уже успели окончательно закрепить раблек на палубе, проверили тросы и теперь закрывали агрегат тканью, старательно маскирую, чтобы нельзя было догадаться что это.

– Можно было сделать много маленьких, – заметила Лелёка, – для двух десятков гвардейцев хватило бы десяти раблеков.

– А для нарядов её величества и двадцати не хватило бы, – заметил Сигрус.

– Ну да, ну да, – пробормотал Лергус, – в любом случае он такой пока один.

Он тяжело вздохнул.

– Не вздыхай. Ты делаешь прекрасное дело – талантливых детей находишь. Видишь польза от них уже есть, – приободрила его девушка.

Лергус собирался что-то ответить, но его позвал кто-то из рабочих и он отошёл к ним.

– А ему уже пора, почти десять, – сказал начальник гвардии, – правда её высочество ещё не изволила прибыть, так что отплытие у нас точно задерживается.

Молодые люди ещё перекинулись парой слов и, попрощавшись с ними, Лергус отправился по своим делам. У Сигруса тоже уже оказались какие-то дела. Оставшись одна, Лелёка решила продолжить осмотр корабля, благо что появилось дополнительное время.

Она пыталась сориентироваться где она находится, но никак не могла понять. Схемы корабля, которые изредка были на стенах, давно не попадалось. Её уже стала охватывать паника, так как давно не встречался никто из команды или пассажиров. Последние минут десять даже спросить дорогу было не у кого. Корабль был не только громадный, но ещё и оказался лабиринтом. В нём запросто можно было заблудиться, без какой-либо надежды найти дорогу. Или же она забрела куда-то, куда не должны были попадать пассажиры.

Вдруг она услышала голоса. Обрадовавшись она пошла на звук. Пока ещё не очень было понятно, где именно разговаривают люди, не разобрать было и о чём говорят. Однако похоже она шла в правильном направлении, так как голоса становились громче, она даже стала различать отдельные слова.

Если сначала девушка обрадовалась, что сможет узнать дорогу, то когда наконец смогла различать речь, остановилась как вкопанная. В момент она забыла, что заблудилась и не знает куда идти. Теперь она даже узнала один из голосов, это был Элемус Петла. Второй голос показался смутно знакомым, но она никак не могла его идентифицировать. Но куда важнее было то, что говорили мужчины. Голоса их шли откуда-то сверху. Лелёка боялась сделать лишний шаг, чтобы не выдать себя.

Она не могла понять, видно ли её сверху. Как оказалось позже, она попала в какую-то рабочую зону корабля. Полы здесь и палубой выше были металлические, решётчатые. Хорошо, что подошва на её обуви была каучуковой или чем-то аналогичным, она была практически не слышна, особенно за техническими звуками, которые здесь раздавались. Свет в этой части корабля был тусклым. Лампы были размещены редко и не самые мощные, поэтому на участке от одной лампы до другой попадались совсем затемнённые места. Вот именно в таком месте и стояла Лелёка.

Спустя пару минут она догадалась посмотреть вниз, чтобы понять, какая палуба ниже. Однако она с трудом различала свои ноги, а дальше был полный мрак. Можно было рассчитывать на то, что и от мужчин, палубой выше, она надёжно укрыта тьмой.

– Хватит ныть! – сказал тот, чей голос показался знакомым.

– Забыл, что тебя с самых низов вытащили, в хорошем доме поселили, – продолжал этот же голос, в котором отчётливо слышались злобные и одновременно приказные нотки, – забыл, что жил, как приличный человек, а не как сирота. Ты во век с ними не расплатишься, так что заткнись и делай, что тебе приказывают.

– Они меня на смерть посылают, – зло сказал Элемус Петла, правда одновременно в голосе слышалась и жалостливые нотки, умирать парень точно не торопился.

– Не выполнишь приказ, я тебя сам убью, – прошипел первый.

– Да убивай, – обречённо произнёс молодой человек.

– Тебя в море сброшу, а сожительницу твою мои подручные прибьют. Хочешь прямо сейчас, на твоих глазах приказ отдам.

– Не трогай её, прошу тебя, только её не трогай, она ждёт моего ребёнка.

– Так вот позаботься о них, – обрадовавшись новому факты, возликовал первый голос, – позаботься, чтобы у них были деньги и они нужды ни в чём не знали.

Ответом было молчание.

– Значит так, сделаешь всё так, как я сказал! Когда – я дам тебе сигнал.


«Значит Элемус всё-таки виноват», – грустно подумала Лелёка.

Она дождалась, когда шаги мужчин стихнут. Затем раздался звук захлопнувшейся двери. Девушка неспеша пошла в том же направлении, надеясь, что на её палубе тоже есть выход к пассажирской зоне, или же найдётся лестница, чтобы подняться выше.

«Петла-то похоже не самый главный злодей, – как-то по-детски рассуждала Лелёка, – есть кто-то, кто отдаёт ему приказы. Туйре, почему я не могу вспомнить чей это голос!»

Внезапно Лелёка поняла, что надо срочно сообщить об этом Советнику. Она остановилась, достала листинд и стала набирать сообщение. Ответ пришёл почти сразу.

«Уже сообщили, иду слушать запись».


Советник отказался ехать с королевой развлекаться, как он заявил. У него есть серьёзные дела здесь, имел он в виду и столицу, и Ниделию в целом.

Королева не то, чтобы ехала развлекаться, хотя да, повод поездки был более чем приятный. Супруга короля Проэксы – двоюродная племянница королевы – родила первенца. Спустя полгода после рождения малыша должен быть устроен официальный приём для глав других государств, где будет представлен младенец. Не ехать королева не могла, тем более, что это был и её родственник. Лелёка пыталась придумать название этому родству: внучатый двоюродный племянник или что-то в этом духе. По большому счёту он даже был каким-то по счёту претендентом на трон Ниделии, так что да, не поехать королева не могла.

Сама же правительница считала этот визит возможностью заручится поддержкой дружественных стран, упрочить связи с ними, и, как знать, возможно наладить новые или перевести нейтральные отношения в дружеские. Поэтому несмотря на то, что она везла подарки и отцу-королю, и своей двоюродной племяннице, и разумеется малышу, первоочередной задачей для себя она видела не веселье на приёмах, а дипломатическую работу.

Лелёка считала, что как раз здесь-то Советник и мог понадобиться королеве. Но тот отмахнулся от визита, заявив, что её величество прекрасно управится и без него. При этом он несколько раз встречался с Сигрусом и давал ему какие-то наставления.


Удостоверившись, что Советник сейчас услышит разговор, девушка решила написать и Сигрусу. Ответа от того немедленно не последовало, видимо он был занят. Она продолжила искать дорогу в пассажирскую зону. Судя по тому, что шум усилился, корабль собирается к отплытию, а может уже в движении, просто она не заметила. Гвардейка пыталась определить есть качка или нет, но потом вспомнила, что читала о том, что на крупных круизных лайнерах качка не ощущается вовсе, так что корабль мог уже давно отплыть, а она этого просто не заметила.

«А значит надо поторопиться, у нас же общий сбор!» – вдруг вспомнила девушка.

Двигаясь в том же направлении, где затихли шаги мужчин, она действительно вышла к двери, которая вывела её в пассажирскую зону. Ей повезло, она оказалась на палубе, где были каюты приближённых к королеве особ, что сопровождали её в этом путешествии. Лелёка знала как из этой части корабля добраться до места сбора гвардии.

Запиликал листинд:

«Расскажешь после собрания. Ты где? Мы уже через пять минут начинаем», – это было сообщение от Сигруса.

Надо было поторопиться.


После собрания, на котором были даны новые вводные: кто с кем дежурит, какой график, какие правила на время круиза, хотя о них уже говорилось ни раз, Лелёка с Сигрусом закрылись у него в каюте. Он не придумал ничего лучше, как уединиться там. Он один из гвардии имел каюту на палубе приближённых и рядом с лестницей, чтобы через минуту уже быть на палубе королевы. Все каюты приближённый мало того, что были обставлены с роскошью, они ещё были и со звукоизоляцией, более того, имели не одну комнату, а две, а то и больше. У начальника гвардии был небольшое пространство сразу за входной дверью, своего рода коридор, из которого вели двери в другие комнаты. Предполагалось, что одна комната будет гостиной, другая спальней, а ещё довольно большой санузел. В каюте Лелёки только санузел был отделён от остальной зоны. Да и сама каюта была сразу за дверью из общего коридора. У Сигруса же можно было укрыться за двумя дверями от коридора, что обеспечивало полную приватность.

Закрывшись в комнате, которую из гостиной начальник гвардии переопределил в кабинет, Лелёка дала Сигрусу прослушать запись со своего листинда. Затем они связались с Советником.

– Сигрус, – первое что спросил Бориус, – ты узнаёшь голос второго?

– Нет, по записи сложно разобрать.

– Я точно слышала этот голос, но никак не могу понять, кому он принадлежит, – вставила девушка.

– Может он намеренно изменил свой голос? – предположил начальник гвардии.

– Скорее в обычной жизни он говорит мягко, спокойно, а здесь зло, приказывает, срывается на шипение, вы просто не слышали его в такой манере, поэтому никак не можете узнать, ответил Бориус, – мне даже знакомым голос не показался, но я не так хорошо знаю твоих подчинённых.

Девушка попыталась представить, как звучал бы этот голос, если бы говорящий произносил слова спокойно, но это ей не удалось.

– Слушайте внимательно всех, чтобы понять, кто это, – сказал Советник и грустно добавил, – мало того, что я был прав относительно Петлы, так он ещё и не главный, а лишь исполнитель. Вот это печально. Петлу можно было бы хоть сейчас арестовать, вообще снять с лайнера, но это не значит, что не будет покушения. Просто уберём пешку с доски. Главному придётся либо искать нового исполнителя, либо самому выполнять приказ своих начальников. Да-а-а… – протянул он и замолчал.

– А может быть у главного уже есть запасной вариант, – заметил Сигрус.

Молодые люди ждали указаний.

– Значит так, Петлу пока не трогаем. Лелёка, последи за ним, хотя и кроме тебя будет кому заняться им. Но мало ли, вот так же случайно может ещё что услышишь. Только аккуратнее, чтобы он тебя не заподозрил. Самое главное слушай, чтобы узнать кому принадлежит другой голос.

– Сигрус, – обратился он к начальнику стражи, – ты тоже слушай, может узнаешь голос. Я уверен, что на корабле они ничего делать не станут, с корабля не убежишь, камер полно, да и свидетели расположены кучно. Они будут ждать суши.

– Так может арестуем Петлу и допросим. Сейчас вы раблек можете за ним выслать, мы ещё не далеко.

– Пока я организую раблек, пока он вылетит и долетит… Через полчаса вы уже будете недостижимы.

Почти без паузы он продолжил, предвосхищая реплику Сируса:

– Если вы остановите корабль в море сейчас – это сразу же вызовет панику, подозрения. Мы не знаем, как поведут себя преступники.

Гвардейцы обдумывали слова Бориуса, Тот снова заговорил:

– Нет, рисковать королевой мы не можем и не будем. Ищем того, кто отдаёт приказы Петле. Срочно и быстро ищем. Вам плыть три недели, значит за это время вы должны найти главного предателя.

– И, разумеется, он мне нужен живой, – вместо прощания добавил Советник и отключился.

За трёхнедельное плавание как ни старалась Лелёка, она не смогла распознать с кем же тогда в день отплытия говорил Элемус. Последнюю неделю она уже пробовала отворачиваться, закрывать глаза, чтобы не видеть говорящего, а только слышать.

Слушала, слушала, слушала.

Несколько раз ей даже показалось, что она наконец услышала знакомые нотки в чьём-либо голосе, но потом оказывалось, что это либо служащий корабля, либо кто-то из знати – сопровождающих королеву.

Служащие корабля точно не могли отдавать приказы Петле. Это был либо кто-то из гвардии, либо мог быть кто-то из приближённых королеве. Последних брали на заметку, отправляли донесения Советнику. Тот проверял их по своим каналам. Но всё это было пустышкой. Да и Бориус был уверен, что и второй – отдававший приказы Петле – из гвардии.

Лелёка была уверена, что голос того, второго, принадлежит тоже гвардейцу. Она не могла объяснить, почему она так решила, что-то было такое, что убедило её. Последний раз, когда ей опять почудились схожие интонации, она слышала как Никеус отчитывал кого-то из гвардейцев. При всех их взаимной нелюбви друг к другу, она не стала торопиться с выводами. Слишком часто она слышала его голос, не могла она его не узнать. Тем более, что его голос она слышала с разными интонациями. Чем больше она вслушивалась, тем больше понимала, что ей опять почудилось.

– Я настолько загнала себя этой необходимостью найти второго предателя, что мне уже повсюду мерещатся те интонации, – сетовала она в разговоре с Сигрусом.

– Мне кажется, что теперь я его не узнаю, даже если услышу.

– А я как ни прислушиваюсь, ничего похожего не слышу. Такое впечатление, что человека с таким голосом нет на корабле, – ответил ей мужчина, – но этого не может быть, запись была сделана уже после отплытия. Значит он точно на корабле, и точно из гвардии.

– Почему ты так решил? – поинтересовалась Лелёка.

Она тоже так думала, но не говорила об ему этом.

– Помнишь записку агента Советника? Там было написано, что предатель в гвардии и заслан уже давно. Мы решили, что это Петла. Однако, чем больше я об этом думаю, тем больше прихожу к выводу, что тот просто пешка. А настоящий предатель, который всё организовывает кто-то другой. И в гвардии именно он уже давно. Про Петлу нельзя сказать, что его давно заслали.

– Да, пожалуй, ты прав. Значит это кто-то из старых гвардейцев. А ты Советнику говорил о своих выводах?

– Да, в донесении отправлял.

Последние несколько дней связь по листинду отсутствовала, можно было пользоваться только радиосвязью корабля, если нужно было связаться с кем-то на материке. Разговор с Бориусом не предполагал лишних ушей, поэтому писали донесения, которые Сигрус отправлял сам. Посвящать в свои дела посторонних, пусть даже капитана корабля он не хотел.

Превратности любви

Наконец они прибыли в Проэксу.

Королеву в порту встречала целая делегация из почётного караула гвардии Проэксы, придворных и короля с королевой. Малыш остался во дворце на попечении нянек.

Помимо знати, которая обязана была приветствовать правителя другого государства, в порту было полно зевак, которые хотели посмотреть на королеву Ниделии.

Гвардия королевы была в боевой готовности. Поначалу боялись, что толпа встречающих – хороший повод совершить нападение. Однако толпа зевак была очень далеко. Да и придворные не могли близко приблизиться к правительнице Ниделии, они стояли за гвардией Проэксы. Племянница, которая, разумеется знала о нападении на родственницу, позаботилась о безопасности той.

Лелёка расслабилась, поняв, что можно не следить за толпой, оттуда выстрела точно не последует – далеко. Нужен снайпер, а из толпы вряд ли получится прицелиться. Следить надо за своими. Однако главного подозреваемого она нигде не видела. Зато спустя какое-то время ощутила руку у себя на талии. Но ещё раньше она почувствовала запах духов Сигруса и уже знала, что он близко.

– Не высматривай его. Часть гвардейцев уже высадились на берег и осматривают резиденцию, где мы остановимся.

Голос мужчины звучал у неё за спиной. Она чуть повернула голову и едва слышно сказала:

– Ты не говорил на общем собрании об этом.

– Ага, я решил, что впредь такие приказы буду отдавать только тем, кто их выполняет.

– Разумно.

– Ужасно, что доверять нельзя никому, даже своим.

– Это точно.

– Так ты заранее решил снизить риски при прибытии, – догадалась Лелёка.

– Я решил, что встреча в порту очень удобный момент для покушения, поэтому решил спутать им карты.

Пока он всё это говорил, он нежно поглаживал её спину и похоже увлёкся.

– Сударь, может не стоит на людях?

– На нас всё равно никто не смотрит, но ты права, это не уместно.

Сигрус убрал руку. А чуть позже, Лелёка почувствовала, что он вообще отошёл.

«Ну и хорошо, – подумала девушка, – не стоит афишировать наши отношения, сам же говорил».

Хотя в гвардии уже давно все догадывались, что между ней и начальником гвардии особо тёплые взаимоотношения, никто не знал насколько далеко они зашли. За время плавания же их отношения перешли на новый уровень.

Ещё в первую ночь на корабле Лелёка достала свой ночной наряд, решив больше не ждать. Она надела кружевное бельё, покрутилась перед зеркалом и совсем уж было собралась идти к Сигрусу. Остановилась перед дверью. И вдруг подумала, а что если она кого-то встретит? В таком недвусмысленном виде сразу будет понятно, что не за стаканом воды она вышла.

«В таком виде надо принимать любовника в своей спальне», – подумала девушка, вернувшись к зеркалу.

Пока она размышляла, не написать ли Сигрусу, вызвав его к себе, запиликал листинд.

Это был Бориус Глела, причём вызывал он сразу же и её, и её ухажёра.

Не задумываясь, как она выглядит, она включила приём связи.

– А… – не успев ничего сказать, запнулся он и несколько растерянно продолжил, – доброй ночи.

Экран был поделён надвое. В одной половине было лицо Советника. В другой – Сигруса.

– Я не могу говорить, у меня дела, – ответил последний и только после этого посмотрел на экран.

Одна его бровь поползла вверх. Все эмоции испытанные молодым человеком отразились на его лице.

Один мужчина старался не смотреть на экран, чуть отвернулся в сторону, второй же совершенно беспардонно пялился. И только тут до девушки дошло, как она выглядит и почему такая реакция.

– Добрый вечер. У меня нет дел и я готова вас выслушать, – нагло заявила Лелёка, довольная произведённым эффектом.

– Хотел сообщить, что связь скоро прервётся, мы можем связываться только через рацию корабля. Лучше отправляйте сообщения. Сигрус, ты же умеешь сам пользоваться радиосвязью? – не дожидаясь ответа, который он похоже знал сам, продолжил, – по прибытии в Проэксу свяжитесь со мной. Я вызвал на допрос тётку Петлы на завтра. Хотя на эту встречу я особых надеж не питаю, вряд ли она что-то знает существенное. Вот важная вещь. Нам удалось выяснить, что посол Болиарда в Проэксе собирается вести переговоры с её величеством. Похоже они решили предпринять ещё одну попытку. Следите за ним. Возможно приказ – тот самый сигнал – будет отдавать именно он. Всё, пожалуй.

Советник отключился, разъединив и молодых людей.

«Что это у него за дела ночью?» – подумала девушка.

Следующей была мысль: «Хорошо, что Советник вовремя позвонил и я никуда не пошла. И ему не успела написать. Пусть занимается делами».

Через несколько минут она взяли листинд и написала сообщение Сигрусу:

– Очень занят? Ко мне сможешь зайти?

Он ответил почти сразу же:

– Через полчаса устроит?

– Да.

Через полчаса раздался деликатный стук в дверь. Лелёка поспешила открыла. На пороге ожидаемо стоял Сигрус. Что было абсолютно не ожидаемо – норинор у него в руке.

Она кивнула головой и отодвинулась, приглашая войти молодого человека.

Входя, он протянул ей цветок.

– Где ты его раздобыл?

– Это мой секрет, – ответил Сигрус.

Он прошёл в комнату и повернулся к ней. К этому моменту она уже закрыла дверь каюты и двинулась к нему.

– Что ты… – начал он.

Лелёка не дала ему договорить. Стремительно подошла к нему и страстно поцеловала его.

Похоже он не ожидал такого напора от неё, или в принципе не ожидал. Однако на поцелуй ответил. За первым поцелуем последовал второй. Девушка не заметила, как выронила цветок из руки. В мире не существовало ничего кроме его губ и языка. Её уносило на волнах страсти и наслаждения.

Она не помнила, как они оказались в кровати. Она притянула туда Сигруса, или же он проявил инициативу. Смутно, как сквозь сон, помнила, что рвала на нём форму, не соображая, как её расстегнуть. Он мягко отстранил её руки и, продолжая целовать, сам разделся. А дальше были только накатывающие волны наслаждения. Казалось, что они плыли в небесах, отдельно от корабля, и вообще никакого корабля не существовало, лишь бескрайний космос, в котором они парили будучи только вдвоём. А может быть единым целым.

Она кричала сливаясь с ним и растворяясь в его объятиях. Он сначала тихо смеялся. Потом его дыхание стало прерывистым и учащённым, а чуть позже он застонал от удовольствия.

Спустя какое-то время она стала приходить в себя, плохо пока соображая, где она находится, кто рядом с ней и что вокруг. Казалось, что она выныривает из воды, поднимается с глубин на поверхность и пока ещё никак не может сориентироваться.

Первое реальное ощущение – это запах духов Сигруса. Ей казалось, что она впитала его запах. Она повернула голову и взглянула на него. Он лежал на боку, опираясь на руку, согнутую в локте и внимательно смотрел на неё.

На мгновение Лелёке показалось, что он чем-то озадачен. Увидев, что она смотрит на него вполне осознанно, он улыбнулся, потянулся к ней и нежно поцеловал. Спустя мгновение девушка забыла, что увидела его озабоченным.

– Ты очень красивая, – нежно прошептал ей на ушко.

– Ты тоже.

Он целовал её лицо, волосы, шею. Поцелую становились всё настойчивее. Через какое-то время её снова накрыло волной страсти, и она уже не помнила, как сама ласкала его, отвечая на его ласки. Снова был космос, нирвана, уносившая их в едином экстазе.

После этого она заснула в его объятиях и проснулась только по звонку будильника. На столике рядом с кроватью лежала записка придавленная стаканом, в котором стоял одинокий норинор. Несмотря на то, что она его уронила и он какое-то время был без воды, он выглядел вполне бодрым.

Лелёка вытащила записку.


Ночь была восхитительна. И ты восхитительна. Не стал тебя будить, ты очень сладко спала.

Обнимаю и целую.

Сигрус.


Девушка довольно потянулась.

«Ночь, точней секс, действительно был восхитительный. И Сигрус бесподобный», – подумала она.

После той ночи они ещё несколько ночей провели вместе. Правда теперь в его каюте, так как там была кровать больше, да и сама каюта. Казалось, что каждая следующая ночь была лучше предыдущей.

«Секс с ним однозначно прекрасен», – каждый раз думала Лелёка. Хоть она сначала и пыталась охладить свой пыл, объяснив самой себе, что у неё слишком долго не было партнёра, поэтому, скорее всего, она просто изголодалась по ласкам. Однако пока насыщение не наступало. Каждый раз она с жадностью набрасывалась на мужчину, и он отвечал тем же. Инициатива очень быстро переходила к нему. А её уносила волна наслаждения. Она не существовала, полностью растворяясь в нём.

На Проэксе их ночные свидания продолжились. Во всяком случае первую ночь в резиденции они провели вместе. И через две ночи снова. Как-то утром Сигрус разбудил её поцелуями.

– Я бы с удовольствием занялся с тобой любовью, но нам пора вставать. Сегодня ужасно насыщенный день.

Именно на сегодня был назначен бал в честь первенца. Им действительно предстояло много хлопот. Одно было хорошо, все эти дни они не переживали, что будет совершено нападение. Посол Болиарда просил королеву об уединенции, но та предусмотрительно дала согласие встретиться лишь на следующий день после бала. Так что пока можно было расслабиться. Усилить охрану её величества следовало после того, как она в очередной раз откажет послу.

Ещё по приезде Сигрус с Лелёкой связались с Советником. Никто из них не сообщил ничего нового. Тётка Петлы отрицала, что тот общался с родственниками из Болиарда. Она сетовала, что связь с сестрой потеряна. При этом рассказала, что муж её сестры очень знатный и зажиточный гражданин Болиарда, но утверждала, что он далёк от политики и лиц власть предержащих. Всё его внимание посвящено его заводу, усовершенствованию машин, которые тот изготавливает.

«Он совершенно помешан на этих машинах, ни о чём другом думать не может. Одно время он очень хотел детей и проводил какое-то время дома. Но когда оказалось, что детей у них быть не может, завод заменил ему наследников. А ведь даже оставить ему будет некому», – сетовала Элемира Кудла.

– Либо она говорит правду и муж сестры абсолютно ни при чём. А может правды она не знает, – резюмировал свой рассказ Бориус.

– Они же могли пообещать оставить наследство – успешный завод, – рассуждал Советник, – вот мальчик и согласился на всё ради денег.

– Если он выполнит приказ и попадётся, – перебила Бориуса Лелёка, – его убьют и никакой завод ему будет не нужен.

– Поэтому он и ныл, отказываясь лично выполнять приказ, – ответил вместо Советника Сигрус.

– В любом случае беседа с тётушкой ничего не дала. Она была искренней. Даже честно рассказала, что не хотела мальчика брать к себе, боялась, что не справиться – не умеет общаться с детьми, своих-то никогда не было. И только когда её пристыдила сестра, забрала Элемуса из приюта.

– Наверно это всё не важно, – предположила девушка.

– Важно, – не согласился Бориус, – следует разобраться что им двигало, чтобы понимать, как нам избежать следующий раз такой ситуации.

– Не брать в гвардию сирот? – предположил Сигрус.

– Как минимум лучше разбираться, что ими движет: искренняя любовь к родине, приверженность короне или что-то иное.

– Тщательнее проверять всех кандидатов?

«О-о! – подумала Лелёка, – меня тогда точно брать не следовало бы».

– Не только проверять, но и завести психологическую службу, которая будет серьёзно заниматься сотрудниками, – высказал мысль Советник.

Скорее всего он это предложит королеве и, возможно, это уже даже дело решённое.

– Удалось опознать голос? – всё-таки задал риторический вопрос Советник.

Он прекрасно понимал, что если бы они опознали предателя, то первым делом сообщили бы о том, кто это.

– Сигрус! Поставь Лелёку по очереди дежурить с каждым. Или придумай ей задание, чтобы она обошла всех.

– Она уже была в паре с каждым.

– И поручение выполняла, – поддакнула девушка.

– Ой! – вдруг воскликнула она.

– Что?! – прозвучало хором.

– Я же только с гвардейцами общалась.

– Ты хочешь всё наше представительство обойти?

– Нет, я о другом, – пояснила она, – я не общалась с начальниками подразделений и их заместителями.

– Ты же их всех знаешь? – удивился Сигрус.

– Однажды я услышала Никеуса, когда не видела его и мне показался сначала его голос тем самым. Были какие-то похожие интонации. Но прислушавшись я поняла, что это не он. Мне бы также остальных послушать.

– Я придумаю, как это организовать, – ответил начальник гвардии.

– Хорошо, у вас три дня до бала, чтобы послушать начальников и их замов. Жду, верней просто требую от вас результата.

На этом их разговор закончился. Больше они с Советником не связывались, потому что докладывать было нечего.

Лелёка послушала начальников подразделений и их замов – безрезультатно. Разумеется, она записала все голоса. Сигрус переслушивал несколько раз, сравнивал с первой записью – но не уловил схожести с кем-либо. Советнику тоже отправили записи, чтобы его спецы на специальных программах попыталась найти идентичность незнакомого голоса с кем-нибудь из гвардейцев. Сделали они это только вчера вечером, прежде, чем напрочь забыть о службе.

Сейчас молодой мужчина напомнил о том, что сегодня у них важный день. Хотя важный он скорее был по насыщенности и суете. Роли у всех гвардейцев давно были распределены. Команда была сплочённой и работала слаженно. Покушения сегодня быть не могло. Поэтому должен был быть рядовой день. Ну разве что кто-то из гвардейцев его сегодня проведёт не в форме, а в бальном наряде, сливаясь с гостями. Правда это всё будет вечером, верней даже ночью. А в течение дня ещё будут хлопоты с подготовкой. Девушке, например, предстоит забрать платье для вечера из ателье. В последний момент было решено всех гвардейцев переодеть в гражданскую одежду.

Лелёка собралась вставать, но Сигрус остановил её новым поцелуем.

– Сам же сказал, что у нас сегодня серьёзный день.

– Ага, и сейчас ты пойдёшь на четыре часа к покоям её величества.

– О как! Новичкам же не доверяют охранять покои королевы.

– Тебе доверяют. Не перебивай меня. Прежде, чем ты пойдёшь, мы позавтракаем. Я уже заказал, сейчас принесут.

– А до этого… – загадочно начал Сигрус и вытащил как фокусник откуда-то обтянутую красным бархатом коробочку.

Он нажал на кнопку, сработал механизм и откинулась крышка. Внутри коробочка была обита тёмно-зелёным бархатом. На дно была уложена бархатная подушечка такого же тёмно-зелёного цвета, на которой лежал плечевой браслет. Это было удивительное изобретение ниделийцев. Делались они из ценных металлов. Технология изготовление держалась в секрете, как муранского стекла на Земле. Из металла делалась тонкая проволока, которая особым образом скручивалась, в результате чего браслет мог расширяться и сужаться в зависимости от увеличения или уменьшения объёма руки. Носили его женщины чуть выше локтя. Изначально браслет был без каких-либо украшений с едва заметными крошечными ушками на одной из боковых поверхностей, в которые позже крепились подвески наподобие кулона. Последние могли быть с драгоценными камнями или изысканными резными узорами.

Мужчина дарил такой браслет своей избраннице, делая предложение. Первая подвеска появлялась после свадьбы, что говорило о том, что союз заключён. Последующие добавлялись за различные семейные события: рождённого ребёнка, каждые пять лет семейной жизни или ещё что-то важное для супругов.

– Ты станешь моей женой?!

Лелёка не поняла, это был вопрос или же утверждение. Она для себя ещё перед поездкой решила, что будет наслаждаться жизнью, использовать все выпадающие ей шансы на сто процентов, но серьёзно связывать свою судьбу с Сигрусом не станет. Причина этому всего одна: вдруг она снова, каким-то неведомым образом, как оказалась здесь – отправиться на Землю.

И вот сейчас, глядя на этот браслет невесты она не знала, что сказать. Какие подобрать слова, чтобы не обидеть его. Как сказать, что она готова жить с ним вместе вечно. Ну в смысле если ничто не помешает этому вечно, но не готова выходить за него замуж. Она была в замешательстве. Он же похоже действительно не спрашивал, а утверждал, потому что уже достал браслет из коробочки и собирался надеть ей на руку.

– Подожди, – остановила она его, пряча руки за спину, – а ты не хочешь узнать, согласна ли я быть твоей женой?

– Нет, мы же занимаемся любовью, – искренне сказал он, не понимая, что она имеет в виду.

– Разве то, что мы проводим ночи вместе обязывает меня стать твоей женой?

– Конечно.

Он всё ещё не понимал, что она собирается отказать ему. Внезапно до него похоже дошло.

– Ты не хочешь выходить за меня замуж?

В его голосе было столько изумления. Он похоже даже не думал об отказе.

– Я просто думаю, что нам не стоит торопиться, – осторожно ответила Лелёка.

– Так нельзя, – несколько растерявшись неуверенно пробормотал он.

Он встал с постели, оставив коробочку с браслетом на ней. Сам же отошёл от кровати, повернулся, хотел что-то сказать, даже сделал неопределённый жест рукой, видимо хотел себе помочь высказать мысли, проносившиеся в голове. Однако так ничего и не произнёс. Снова отвернулся, отошёл ещё на два шага, снова повернулся и сделал три шага к Лелёке.

– Так неправильно!

– Что именно, дорогой, – как можно мягче сказала девушка.

– Мы не должны, – он несколько раз обвёл рукой комнату, кровать, указывая на то, что они не должны.

– Почему, если мы нравимся друг другу и нам хорошо вместе?

– Ты из знатного рода… Я из знатного рода… Ничто не мешает нам быть вместе… Мы должны…

Он был настолько удивлён, что просто не находил слов. Это похоже был для него настоящий шок.

– Порядочная девушка из знатной семьи не должна просто так жить с мужчиной, – сказал он банальность.

– Ты мне очень нравишься, – чётко произнося каждое слово, начала Лелёка, – понравился с первого дня, как я тебя увидела. Потом я познакомилась с тобой ближе, и ты стал мне нравится ещё больше. Я хочу быть с тобой. Мне нравится близость с тобой.

Она хотела донести до него мысль, что её вполне устраивают их отношения и она не хочет ничего менять.

– Ты тоже мне нравишься. Я люблю тебя. Хотел сделать тебе предложение, когда закончится вся эта история, – он снова махнул рукой обводя комнату, но имея в виду поиски предателя в гвардии.

– Но раз мы стали, – он запнулся, подбирая слова, – стали слишком близки, стали жить, как муж с женой, то я не могу откладывать. Я должен на тебе жениться.

– Не должен, – невольно вырвалось у девушки.

– Как? Почему?

Брови Сигруса поползли вверх.

– Ты…

Похоже до него стало доходить, что Лелёка не видит ничего зазорного в том, что они занимаются сексом. Для него же это, похоже, было неправильным. Всю жизнь его воспитывали в старых традициях. Как-то так уж вышло, что отрицая многие ценности своих родителей, стараясь уйти из-под их опеки, он впитал неизменной только одну традицию – близкие отношения между мужчиной и женщиной должны быть после брака. То, что они сейчас были близки не будучи мужем и женой угнетало его.

– Ты… – снова произнёс он и замолчал.

В его голове проносились тучи мыслей. Он не мог сконцентрироваться ни на одной из них. Он не понимал сейчас свою возлюбленную. Не понимал, почему она не хочет за него замуж. Но самой яркой была мысль, почему она позволяет себе близкие отношения с ним, не будучи его женой. Эта мысль и раньше не давала ему покоя. Сейчас же она молотом стучала у него в голове, рождая неприятные соображения.

– Я думала ты прогрессивный молодой человек, – подлила она масла в огонь.

Он отошёл от кровати, плюхнулся в кресло и спросил безучастным голосом, видимо начиная осознавать реальность:

– Ты считаешь нормальным заниматься сексом с мужчиной и не быть его женой?!

Она хотела сказать, что в этом нет ничего особенного, но не успела, он продолжил:

– Я ведь не первый мужчина в твоей жизни.

Он невольно заставил её почувствовать себя виноватой. От возникшей злости Лелёке захотелось съязвить, что он даже не представляет насколько не первый, но она прикусила язык.

– Ты такая искушённая в этих делах… – вдруг как-то разочарованно произнёс он.

Это прозвучало как приговор. Но девушка пока ещё не поняла, что этот утренний разговор похоже напрочь перечеркнул всё, что было между ними. Сейчас в Сигрусе боролись любовь к ней и ужас от того, что его женщина оказалась легкомысленной и легкодоступной, как теперь ему казалось. Он-то считал её особенной, уникальной, чистой и целомудренной. Почему-то он думал, что эти качества должны быть взаимосвязаны. Оказалось, что она особенная и уникальная, отличается от других женщин и в этом вопросе тоже. И это отличие ему не нравилось.

– Сигрус, – позвала она, – разве тебе плохо со мной, разве тебе не нравится.

– Нравится, – мрачно ответил он.

– Значит то, что я искушённая не так и плохо?

– Ты знаешь и умеешь больше, чем женщины в домах для одиноких, – ответил он.

С первой их ночи его беспокоила её, как он считал одержимость сексом, раскрепощённость. Его даже пугало то, как легко и непринуждённо она занимается сексом.

– О! Значит ты был в доме для одиноких?!

– Это было давно, в молодости. Было интересно, что это такое, и я не горжусь этим.

Похоже он реально не то что не гордился, а даже стыдился того, что побывал в доме для одиноких.

– Как же ты обходишься без женщины? – искренне удивилась Лелёка.

Их разговор всё больше удалялся от возможности спасти отношения. Продолжая говорить на тему секса, она лишь усугубляла возникающую пропасть между ними.

Мужчина зарделся.

– Я не хочу говорить на эту тему.

– Дома для одиноких созданы потому, что люди не могут без секса, им нужна пара для этого. И ничего зазорного в этом нет, – продолжала гнуть свою линию девушка.

Ей казалось, что убедив его в том, что в сексе нет ничего предосудительного, она сможет и уговорить его на отношения без брака. Однако он, всегда прекрасно понимавший её, сейчас был в полном недоумении.

– Ты ходишь в дом для одиноких? – в его голосе вновь прозвучало дикое изумление, граничащее с презрением.

– Нет не хожу. Просто хочу донести до тебя мысль, что в этом нет ничего постыдного. И то, что ты там был – это не грех и не преступление.

Он махнул рукой.

– Хорошо, можешь так считать, я не буду с тобой спорить, – в его голосе прозвучала обречённость.

Тут Лелёка вдруг поняла, что они мыслят абсолютно разными категориями: то, что для неё норма, для него абсолютно недопустимо. Более того, похоже это шокирует его.

«Похоже я только что его потеряла», – подумала девушка.

«Можно ли как-то отыграть всё назад», – пришла следующая мысль, уж очень ей не хотелось терять этого прекрасного мужчину.

Она взяла коробочку. Только сейчас обратила внимание, что та сделана в цветах рода Нимрла. Закрыла её и прижала к себе. Сигрус не смотрел на неё. Он был подавлен и уставился куда-то в пол.

– Милый, ты не хотел делать предложение сейчас. Хотел дождаться окончания этой истории, – попыталась вернуть разговор в конструктивное русло Лелёка, – у тебя были планы. Я их спутала, заставила тебя поторопиться.

Он поднял на неё глаза.

«Ну хотя бы слушает, уже хорошо», – отметила девушка.

– Я так вообще не думала о том, что нам надо формально оформить наши отношения. Мне хорошо с тобой и я наслаждалась каждой минутой проведённой вместе.

Она сделала паузу, даже не заметив, что копирует этим Сигруса.

– Твоё предложение несколько обескуражило меня. Я не была к этому готова. Может быть мы не будем пока торопиться. Давай действительно дождёмся разрешения вопроса с предателем, а потом вернёмся к разговору о создании семьи.

– Когда вернёмся домой, – уточнила она.

– Я уже не уверен… – начал он и замолчал.

Видимо пережитые только что эмоции боролись в нём с прежней привязанностью к девушке. Сложно было сказать, что заставило его сделать предложение Лелёке – любовь, которую он к ней испытывал, или привитое чувство долга в отношениях между мужчиной и женщиной. Возможно, решение сделать предложение немедленно, не ожидая самому себе поставленных временных рамок, явилось миксом этих чувств. Помимо этого была уверенность, что возлюбленная не только ответит согласием, но будет счастлива. Столкнувшись же в неожиданной реакцией, он не просто испытал шок, а ещё и недоумение, растерянность, может быть даже обиду. Уязвлённое самолюбие и отказ, возникшее вдруг понимание, что он не так хорошо знает её, как думал, осознание, что у неё есть недостатки, с которыми он не готов мириться, вылились в разочарование.

На Земле у Лелёки бывало так, что она расставалась с ухажёром, когда вдруг понимала, что воспринимала человека совсем иным, чем он был на самом деле. Приписывала человеку качества, которыми он не обладал, а потом узнавала того лучше и разочаровывалась. Хотя его вины в этом и не было, скорее её неоправданные ожидания. Но возникало чувство непринятия, граничащее с ненавистью. Ошибочные ожидания были её, а ответственность переносилась на мужчину. В таких случаях она рвала отношения, не видя перспектив, и никогда не давала шанса бывшему возлюбленному. Как знать, возможно, ради неё человек готов бы был измениться.

И вот сейчас она сам оказалась в такой же ситуации, но с противоположной стороны. Девушка вдруг осознала, что возникшее у Сигруса разочарование может вылиться в неприязнь. И она ничего не сможет с этим сделать. Другие чувства полностью вытеснят любовь, которую уже не вернёшь.

Он скривился в какой-то незнакомой гримасе:

– Хорошо, давай поговорим позже. В любом случае сейчас нам пора уже приступить к делам.

В дверь постучали – принесли завтрак. Сигрус снова скривился. Видимо сейчас завтракать вместе ему было не очень приятно. Он почти ничего не ел. Довольно быстро поднялся из-за стола, демонстрируя, что ему пора заняться делами.

Лелёка была вынуждена покинуть его, так как не знала, как вернуть прежнее расположение. Да и дела, действительно, были у обоих.

Она не знала, забрать ли коробочку с браслетом, что осталась лежать на кровати, или же оставить ему, как символ отказа. Однако решила забрать. Как знак того, что они отложили разговор.

Каждый занялся своими делами. Больше они в этот день не виделись, во всяком случае Лелёка лишь мельком увидела Сигруса на балу. Утром же, после расставания она сначала отправилась к покоям королевы. После своей смены – в ателье, где собиралась взять в аренду платье. То, что ей приглянулось оказалось великовато. Пришлось подождать, пока его подгонят по фигуре.

Одеваясь в своей комнате в резиденции, она смотрела на платье и думала, куда бы пристроить застёжку с формы, она готова была её перешить. Но потом отказалась от этой мысли, поняв, что та будет выглядеть нелепо.

В какой-то момент она хотела написать Сигрусу, но потом подумала, что надо дать ему остыть.

«В конце концов, если он решит со мной расстаться, значит так тому и быть. Это произошло раньше, чем я ожидала. Но замуж-то за него я точно не собираюсь выходить», – думала она, готовясь к балу, делая макияж и причёску.

Скорее она уговаривала саму себя, пытаясь таким образом смириться с разрывом и не страдать из-за этого. Червячок сомнения однако уже вовсю мучил её: «Может я не права? Надо было согласиться выйти за него замуж? А если я никогда не вернусь на Землю? Может я всю оставшуюся жизнь здесь проживу!»

Последняя мысль выбила её из колеи. До сих пор она держалась. Сейчас же чуть не расплакалась. Если бы не уже накрашенные глаза, она бы дала себе волю. Она с трудом сдержалась. Хотя пару слезинок всё же намочили глаза. Аккуратно вытерев их, она смотрела на себя в зеркало.

– Туйре, – воскликнула она и стукнула кулаком по столу.

Она поняла, что ей вовсе не хотелось терять Сигруса. Однако похоже она собственными руками разрушила их отношения.

«Господи, – взмолилась она, – пусть он погорячится и снова будет меня любить. Пусть всё вернётся обратно. Я выйду за него замуж!»

Она снова стукнула кулаком по столу, отчего вся её косметика подпрыгнула на хлипком столике, а помада покатилась и упала с него.

«Всё не слава богу!» – выругалась про себя Лелёка, с трудом сдерживая слёзы.

«Не буду сейчас плакать, после бала поплачу», – сказала она себе и отправилась на работу.

Да, для кого-то бал это знакомства, развлечения, а для кого-то работа.

В Проэксе

Не только для Лелёки и гвардейцев бал был работой. Для посла Болиарда это тоже была работа. Именно здесь он собирался завести неформальные связи, расположить к себе людей и заполучить союзников. Он старался изо все сил. За вечер успел переговорить наверно с несколькими десятками людей.

Впрочем не только он налаживал связи. Похоже после торжественной части, почти все занялись налаживанием дипломатических или экономических контактов.

Королеве Ниделии тоже было не до расслаблений. Хоть она и старалась общаться только с приятными ей людьми, время от времени к ней подходили те, с кем ей не хотелось бы контактировать. Одним из таких малоприятных собеседников был и посол Болиарда Антура Березус. Несмотря на то, что ему уже была назначена аудиенция после бала, он решил форсировать события.

– Ваше величество, мы давно обращаемся к Ниделии с просьбой отдать нам несколько маленьких необитаемых островов, которые к Болиарду ближе, чем к вашему государству. Мы даже готовы выплатить некоторую компенсацию за них, – чуть ли не вместо приветствия заявил он.

– Я понимаю вашу озабоченность и стремление как можно быстрее решить этот вопрос, – отвечала королева, – однако это очень серьёзная тема, а бал не то место, где стоит обсуждать такие вопросы. Мы обязательно с вами серьёзно всё ещё раз обсудим завтра, как договаривались.

Говоря всё это, она подала условный знак, который хорошо знали гвардейцы. Ближайший из них, кто был в гражданской одежде, должен был приблизиться к королеве и отвлечь её каким-нибудь вопросом, чтобы она смогла распрощаться с неугодным собеседником и сделать вид, что переключилась на нового визави.

– Ваше величество, я думаю тема не настолько серьёзная, чтобы долго обдумывать. Острова маленькие, полезных ископаемых на них нет, сообщение с ними не удобное. Да и не живёт на них никто.

– Вы лукавите сударь. На всех островах есть маяки, так что как минимум там живут смотрители маяков. Насколько я знаю, все они женаты и проживают с семьёй. А на некоторых есть ещё и другие жители. Вопрос серьёзный, который следует серьёзно обсудить в спокойной обстановке. Жду вас завтра.

В этот момент около королевы оказался кто-то из гвардейцев, кто был переодет в гражданское платье и изображал одного из членов свиты королевы.

– Дорогой мой, – начала королева, обращаясь к подошедшему, кивнув вместо прощания Антуру Березусу и отворачиваясь от него, давая понять, что разговор на сегодня окончен.

Послу ничего не оставалось, как ретироваться. Вообще не очень понятно, на что он рассчитывал, подходя на балу с таким вопросом, логичнее было поговорить ни о чём, сказать пару комплиментов, произвести впечатление, а серьёзные дела оставить на завтра. И так было понятно, о чём он будет говорить во время назначенной аудиенции, он лишь подтвердил это предположение. Если бы оппонент не был готов к разговору, то теперь знал бы на какую тему готовить аргументы для отказа. Странный был ход.

Возможно, посол и не собирался договариваться. Наоборот спровоцировал отказ, потому что цель у него была другая.

После разговора с королевой он стремительным шагом двинулся к балкону, что был с противоположной стороны бального зала.

Лелёка видела после Болиарда, как он подошёл к королеве и после недолгого разговора направился в её сторону. Она отвела взгляд. Посол прошёл мимо в сторону дверей ведущих на балкон. Скорее это даже была терраса. Девушка поспешила следом, при этом стараясь не привлекать к себе внимания.

На мгновение она потеряла посла из виду. Когда же наконец отыскала его глазами, то увидела, что он выходит на террасу. Вслед за ним вышел какой-то мужчина. На таком расстоянии она не смогла его разглядеть. Он был одет в гражданское платье. Учитывая какие все барлы были однотипные, это было лучшей конспирацией. Бог его знает, кто это был: один из ниделийцев, или же кто-то из местной знати, внешностью не сильно отличающиеся от ниделийцев. Разве что может быть более смуглые, но мужчину она видела со спины.

На балкон вели несколько дверей. Все они были сейчас распахнуты, чтобы пустить в бальный зал, полный гостей, воздуха. Бальные танцы прерывались выступлениями артистов. Сейчас как раз был какой-то номер, который увлёк людей. Лелёка могла довольно быстро скользить за их спинами, к ближайшей двери на балкон. Стараясь не издавать ни звука, ни шороха, она аккуратно вышла на террасу.

Мужчины стояли спиной к ней у балюстрады балкона, на расстоянии метров трёх от дверей. Звуки из зала даже здесь были довольно громкими, так что шорох шагов был не слышен, главное не стучать каблуками.

Кадки с довольно раскидистыми деревьями обрамляли выход из зала. Они позволяли остаться незамеченной. Дальше было открытое пространство. Вдоль перил террасы стояли ещё несколько деревьев. Аккуратно, стараясь не наступать на каблуки, на носочках, девушка двинулась к ближайшему дереву у перил.

Мужчины стояли спиной к залу. Это позволило ей проскользнуть незамеченной. Она встала спиной к залу, делая вид, что любуется на ночную столицу Проэксы.

«В любом случае, терраса не их собственность, сюда любой мог выйти подышать воздухом», – успокаивала себя Лелёка.

Один из них, тот что стоял дальше от неё, развернулся к дверям, а второй повернулся к нему. До них было около полуторы метров. Если бы не шум из зала, возможно она прекрасно слышала бы о чём они говорят, тем более, что они похоже не таились.

–… на обратном пути…

Звуки, изредка прорывавшиеся из бального зала, заглушали часть слов.

Заговорил второй. Девушка не могла распознать, что именно он говорил, но голос, темп, ритм речи она узнала. Это был тот самый голос.

Внезапно буквально не несколько секунд наступила тишина, и Лелёка ясно услышала:

– У меня есть исполнитель. Если он не справится, я сам выполню ваше поручение. Вы уверены, что …

Грянула музыка и дальше девушка ничего не услышала. Верней она слышала, что мужчины продолжили говорить, но их голоса стали удаляться от неё. Она повернулась в пол-оборота, чтобы посмотреть, кто был с послом Болиарда. На этот раз мужчина говорил своим привычным голосом, а не злобно шипел, как в прошлый раз на корабле, когда говорил с Элемусом. Было что-то знакомое в нём. Она точно его слышала, но кто это, никак не могла понять.

Рассмотреть мужчину не получилось. В проёме двери оба выглядели черными силуэтами. Она даже не смогла бы сказать, справа или слева был посол Болиарда.

– Туйре, – выругалась девушка.

Одно было ясно, что до отъезда с Проэксы королеву не тронут, судя по всему приказ отдан ликвидировать правительницу на обратном пути.

«Советник говорил, что на корабле не посмеют тронуть, а вон оно как!» – отметила девушка и поспешила в зал.

«Может быть они ещё недалеко ушли, и я смогу его на свету разглядеть» – всё ещё надеялась она опознать главного предателя.

Однако, когда она вошла в зал, сразу же увидеть посла Болиарда ей не удалось. Лишь спустя несколько мгновений она разглядела его увлечённо беседующим с послом Состиронола. Кто был его спутником, она так и не выяснила. Да сделать это было невозможно, они разошлись сразу же войдя в зал. Посол отправился по своим делам, а предатель укрылся за колонной сразу у дверей.

Лелёка поискала глазами похожего мужчину – безрезультатно. Зато мужчина, стоящий возле колонны у двери, внимательно разглядывал девушку. Если бы она повернулась назад, то увидела бы того, кто был с послом и теперь внимательно её разглядывал. Но она пошла прочь от двери.

Ей было что доложить Советнику и Сигрусу. Она опять слышала голос и, на этот раз он показался ей очень знакомым. Надо было напрячься и наконец вспомнить кому же он принадлежит.

Вдруг ей пришло на ум, что если наоборот расслабиться и отпустить ситуацию, перестать терзать себя, то с лёгкостью всплывает в памяти то, что до этого мучительно пытался вспомнить. Она перестала себя корить и постаралась выкинуть из головы необходимость вспомнить кому принадлежит этот голос.

Мужчина, что наблюдал за ней, поначалу не узнал девушку. Хотел уже было спокойно пойти по своим делам, но что-то его дёрнуло, видимо военная педантичность, выработанная годами, взяла верх. Он решил удостовериться, что это незнакомая барышня. Не спуская с неё глаз, обошёл зал по кругу, стремясь подобраться к ней, чтобы разглядеть лицо получше, а то видел её лишь в профиль.

Ему это удалось. Она тоже его заметила и кивнула приветствуя. Если бы не этот её кивок, он бы, возможно, не узнал её. Укладка, нарядное бальное платье, да ещё вечерний макияж изменили её до неузнаваемости. И даже держалась она здесь иначе – мягкая и женственная. Будь он свободен, он бы увлёкся ей. Но после того, как она кивнула, в этой незнакомой красавице он тут же стал различать черты очень даже знакомой гвардейки.

Мужчина чуть не ахнул. Поначалу даже в лице переменился, но быстро взял себя в руки. Хотел было что-то сказать девушке, но передумал, лишь улыбнулся, кивнул в ответ и поспешил прочь.

«Слышала ли она? И как много услышала?» – мучительно думал он.

Закончился бал почти под утро. Небо уже начало едва заметно светлеть. Когда Лелёка вернулась в палаты, где они остановились, уже забрезжил рассвет.

Она хотела сразу же прийти к Сигрусу с докладом, но потом передумала. После их утреннего, верней уже вчерашнего разговора, она чувствовала себя неловко. Не хотелось первой идти к нему. Не хотелось, чтобы он подумал, что она преследует его или ищет повод, чтобы увидеть его.

«Не пойду сейчас, – решила она, – а то опять начнёт меня обвинять, решит, что я пришла ради секса с ним».

Спустя некоторое время её вообще посетила бредовая мысль не сообщать пока об услышанном разговоре ни Советнику, ни Сигрусу. Постараться самой вспомнить, чей это голос, и тогда уже представить им предателя «на блюдечке с голубой каёмочкой». Откуда всплыла последняя фраза Лелёка даже не помнила. Однако за дурацкую идею она ухватилась. Почему-то у неё возникла потребность доказывать, что она хорошая и как человек, и как гвардеец.

Видимо, хоть она и не хотела признаваться самой себе, слова Сигруса задели её. Может быть, если бы он знал, почему она приняла такое решение, то понял бы её. Но признаться ему, что она с другой планеты, девушка не могла. Вот и вышло, что вроде как она легкомысленная барышня, которая занимается с ним сексом, а замуж за него не хочет выходить.

Приняв отнюдь неправильно решение, она заснула в своём номере со спокойной душой.

В другом же номере этого же дворца мужчина расхаживал из угла в угол, мучительно думая, что делать. Он был почти в панике. Каждую минуту он ждал, что сейчас в его дверь ворвутся его бывшие коллеги и схватят его. Он хотел заработать денег, много денег, но похоже всё кончится казнью.

Однако время шло, а в номер никто не врывался. Когда волна самой острой паники прошла, он всерьёз задумался, а видела ли и слышала ли что-то девушка. Она ему кивнула и улыбнулась абсолютно беспечно.

«Либо она очень хорошо умеет притворяться, либо она не видела его, – рассуждал мужчина, – я же чудом её заметил на балконе, если бы не пышное платье, даже не увидел бы за деревьями. Может и она нас не видела».

Решив ничего пока не предпринимать, тем более, что время шло, а ничего не происходило, мужчина тоже лёг в кровать. Вот правда уснуть ему удалось ещё не скоро.

Почти все гвардейцы, которые были на балу, на следующий день были свободны на полдня от службы, поэтому могли себе позволить проспать всё утро.

Сигрус после возвращения с бала ещё не ложился. Он сам провёл утреннюю поверку, раздал поручения личному составу на сегодняшний день и лишь после этого отправился отдохнуть хотя бы пару часов. Хотя планировал проспать как минимум до двенадцати. Потом надо будет собираться, готовиться. В три часа у королевы назначена встреча с послом Болиарда. К этому времени подойдёт новая смена гвардейцев.

Начальник гвардии шёл в свой номер, но на автомате подошёл к дверям комнаты Лелёки. Хотел уже толкнуть дверь… Замер. Смутился. Махнул рукой и отправился к себе. По дороге ругая себя, что чуть не ворвался к девушке. Потом ругая её, за то, что не захотела быть его женой, за то, что оказалась легкомысленной пустышкой. За то, что он думал о ней лучше, чем она есть на самом деле.

Успокоился он только придя в свою комнату.

Хотел поскорее заснуть, но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как он видел Лелёку, какой он увидел её на балу. Сначала он отметил, какая необыкновенно красивая девушка, и лишь потом узнал её.

«Она была бы очень красивой невестой», – думал он сейчас сквозь наваливающийся сон.

И тут же выскочил из сна, сел в кровати и мысленно обругал себя: «Хватит уже. Не будет никакой свадьбы. Не хочет она быть твоей женой. Не достаточно хорош ты для неё».

Ему даже в голову не пришло, что Лелёка не мыслит такими категориями. Он же уже достаточно хорошо знал её. Знал, что она равнодушна и знатности роди, и к богатству. И никогда он не замечал, чтобы она интересовалась другими мужчинами иначе, как сослуживцами. Он же прекрасно знал, что отмечала она только его. Но сейчас обида застила ему глаза.

Промаявшись около часа он наконец заснул.

У Лелёки сегодня был свободный день. Она провалялась в постели почти до трёх часов. Потом заставила себя встать – надо было хотя бы платье в ателье отвезти.

Оставшееся до восьми вечера время она гуляла по городу. В восемь была вечерняя поверка. Затем у неё было ночное дежурство, верней четыре часа дежурства с десяти вечера до двух часов ночи.

Девушка уже успела услышать россказни гвардейцев, что дежурили днём во время визита посла. Её величество почти час вела светскую беседу, задавала послу вопросы и всё не давала возможности приступить к делу. Когда же он наконец задал вопрос, из-за которого и была назначена встреча, её величество навела тумана. Стала расспрашивать, что он предлагает сделать с жителями Ниделии, которые живут на тех островах? Они что, готовы взять острова с жителями? А если те не желают становится гражданами другой страны?

Этим она похоже озадачила посла. Тот должно быть ждал прямого отказа, а не вопросов, которые вроде бы были по делу. Затем она заявила, что не знает, какой государственный интерес есть у Ниделии к тем островам. Многозначительно изрекла, что если никакого государственного интереса нет, то тогда… Не договорив фразу, перебила саму себя, что ей нужно время, чтобы узнать информацию, поговорить с советниками. Лишь тогда она будет готова дать ответ. После этого попросила у помощницы листинд, в котором было расписание её визита в Проэксу, и предложила послу назначить спустя три дня новую встречу.

Антура Березус был зол, но старательно не показывал вида. Ему ничего не оставалось, как согласиться на новую встречу. Он подозревал, что его просто водят за нос, но приходилось сносить молча. Он не очень рассчитывал договориться с королевой. Однако сейчас ухватился за призрачный шанс.

Да, если они осуществят свой план и ликвидируют её величество, чем обезглавят Ниделию, у Болиарда появится возможность захватить те острова. Дело можно считать решённым. Так и планировалось изначально. В Болиарде были уверены, что острова необитаемы. Однако, если королева говорит правду, и там есть жители. Можно, конечно, всех перебить, но это значит настроить против себя весь мир. Оставить в живых – заполучить недовольных людей. Опять шум на весь мир. Это подорвёт доверие к молодой стране, которая ещё не обрела друзей. Все пока смотрят на новый Болиарду с подозрением. Мировые скандалы стране точно не нужны.

«Надо договариваться, но похоже эта мегера водит меня за нос, а договариваться вовсе не собирается, – мрачно думал посол Болиарда, покидая резиденцию, отведённую гостям из Ниделии, – а ещё надо уточнить, есть ли там жители. Надо то точно узнать».

В последующие три дня у её величества были назначены какие-то встречи, различные мероприятия. Гвардейцы всюду сопровождали её. У Лелёки тоже были часы дежурств. Правда здесь, в поездке, всё чаще дежурства были активными – надо было сопровождать куда-либо королеву. Здесь не было такого, как во дворце, когда во время дежурства гвардейцы маялись от безделья, а начальник гвардии неспешно проверял посты.

За последние три дня Сигрус и гвардейка ни разу не виделись. Верней мельком конечно же виделись. Правда при большом скоплении людей, и не имели возможности перекинуться даже парой слов. Впрочем ни один из них к этому и не стремился, а то нашли бы возможность.

Каждый мучился в одиночестве. Лелёка зачем-то собиралась доказывать, что она хороший человек. Сигрус же злился, обвиняя девушку в легкомыслии, даже не отдавая себе отчёта, что это обида за отказ в нём говорит. Одновременно с этим в нём стала проявляться и досада на то, что всё кончено. Он был счастлив в этих отношениях, а теперь сам в один день прекратил всё. Обида постепенно сходила на нет, а досада росла. Хотя пока он даже не понимал, что сам виноват, и в его силах всё поправить.

На четвёртый день, когда должна была состоятся встреча с послом Болиарда, королева с утра пораньше отбыла со своей племянницей и её семьёй в загородный дворец на два дня. Это был семейный визит, никого из посторонних не приглашали.

Иноземные гости уже начали разъезжаться из Проэксы. Правила приличия были соблюдены, дань уважения отдана, можно было заняться привычными делами. Задерживались лишь те, у кого ещё были запланированы какие-то дела.

Вместе с королевой в загородную поездку отправилась малая часть гвардейцев. Сигрус хотел ехать с ними, но после короткого разговора с королевой остался в городе. На его долю выпала «честь» разговаривать с послом. Он должен был встретить того и извиниться за отсутствие королевы, а также предложить перенести встречу. Разговор был неприятный. Решено было не поручать его кому-либо из придворных, пусть даже очень знатных. Начальник гвардии лучше всех подходил на роль дипломата. Во-первых, он был из достаточно знатного рода и с детства учился премудростям общения в высшем обществе. При желании или скорее по острой необходимости он мог изворачиваться, хитрить, врать в глаза, сохраняя самый невинный вид. Его привычка держать театральную паузу была одним из этих навыков, который он перенёс в повседневную жизнь. С учётом знатности его рода он вполне мог пойти по дипломатической стезе. Однако врать в глаза и изворачиваться ему претило, именно поэтому он выбрал гвардию, где нужны были другие качества. И лишь некоторая склонность к театральности прочно вошла в привычку.

И вот теперь Сигрусу предстояла роль дипломата. Он решил сыграть простофилю и тупого подчинённого. Как ему казалось в данной ситуации это была самая удобная позиция.

После приветствия с Антурой Березусом, он несколько раз извинился перед послом. Сказал, что приносит свои личные извинения и извинения от лица государства, добавил, что королева очень сожалеет, что приходится отменить встречу. Начальник гвардии говорил это с таким сожалением, что она вполне сходило за искреннее. Создавалось впечатление, что начальник гвардии не в курсе, от какого разговора сбежала её высочество.

Посол взбесился, что его кинули как мальчишку, но срывать зло на приносящего дурные вести было бессмысленно. Хотя с ним можно было не держать лицо, поэтому господин Березус держался надменно, говорил сквозь зубы и кратко, с брезгливой гримасой на лице.

– Я понимаю, как вам это неприятно слышать, – продолжал петь ему в уши Сигрус, – меня бы это очень взбесило. Думаю, вам сложно понять нашу королеву. Её лишь сегодня пригласили в семейную поездку. Она не смогла отказать племяннице. Приняла вот такое спонтанное решение и поехала.

Сделал многозначительную паузу и добавил:

– Женщины такие непостоянные, даже если это правительница.

Вот здесь он полностью кривил душой. Её величество уже давно ничего не делала спонтанно и не подумав. Каждый её поступок был точно выверен. Разумеется, она не собиралась идти на уступки Болиарду. Советоваться ей ни с кем не надо было, как и узнавать информацию. Она прекрасно знала, что на островах живут не только смотрители маяков с семьями. Там были и научные лаборатории. Выбрана локация была не только для того, чтобы быть в дали от любопытных глаз. Это был скорее дополнительный бонус, возникший сам по себе.

Пару десятков лет тому назад на островах были обнаружены постройки предшествующей цивилизации. На одном острове была огромная цифровая библиотека, где ряд учёных изучали наследие. На другом острове была лаборатория, которую не использовали в полную меру, а скорее изучали, чтобы понять, что за исследования там проводились. Чтобы не возить продукты на острова, на паре из них, где позволял ландшафт и природные условия, выращивали необходимые продукты. Центральный остров служил транспортным узлом. Здесь был и порт, и аэродром для самолётов и раблеков, последние использовались для перелётов между островами. Несколько палат для приезжающих. Кто-то постоянно жил в них, каждый день летая на нужный остров. Жизнь здесь кипела. Не заметить этого было нельзя. Почему Болиард считал острова необитаемыми оставалось загадкой.

Её величество прекрасно знала, что необитаемые острова очень даже обитаемы. То, что посол Болиарда не знал об этом, было отличной новостью. Значит все перемещения, как ни странно удавалось держать в секрете. Все в мире знали, что Болиард самая отсталая страна на планете, но то, что они не могли отследить даже движение раблеков у них под носом даже пугало. Но в любом случае отдавать острова никто не собирался, и называть истинную причину тем более.

Единственное, что напрягало и королеву, и Советника, что Болиард не провёл разведку. Если они зарились на эти острова, то первое, что должны были сделать – направить туда разведывательный корабль, обследовать территорию. Попытаться высадиться на остров, найдя какую-нибудь нелепую причину, типа кончилась питьевая вода. Острова хорошо охранялись, поэтому появление любого, даже рыбацкого судна поблизости тут же было бы замечено. Но похоже правительство Болиарда даже не пыталось разведать, что происходит на островах, и пользовалось давно устаревшей информацией. Такая глупость напрягала своей абсурдностью. Уж слишком это не было похоже не правду. Даже родилось подозрение, что они прознали про древние лаборатории, и зарятся на территории не по причине перенаселённости своего материка, а для захвата тех самых лабораторий.

Сигрус продолжал сетовать, что послу зря пришлось проделать путь до дворца, где поселили гостей из Ниделии.

– Хотите перенести встречу? Её величество пообещала выделить любой день и время, когда вам заблагорассудиться.

Это предложение было больше похоже на издевательство, учитывая что посла только что обманули со встречей. Назначать новую, которая не факт, что состоится, учитывая сегодняшний прецендент, было бы глупо.

– Хорошо, завтра, – зло ответил посол.

– Ой, боюсь, что завтра её величество ещё не вернётся.

– Послезавтра?!

– Давайте лучше через два дня, на третий? В это же время вас устроит?

– Устроит, – уже не сдерживаясь, переменившись в лице, прошипел Антура Березус и повернувшись зашагал прочь. Лакей услужливо распахнул перед ним дверь зала, где тот беседовал с начальником гвардии.

На ходу Антура набирал сообщение на листинде.

Сигрус тоже держал в руках листинд и отдавал приказ, едва посол вышел за дверь, по видео связи:

– Проследите за ним.

Но это оказалось невыполнимо. Выйдя из дворца посол направился к раблеку, на котором прибыл сюда, сел в него и отбыл в неизвестном направлении. Преследовать его на раблеке было уж очень откровенно, а и невозможно, так как наземным службам нужно было сообщить пункт назначения, чтобы они могли контролировать коридор движения.

Техническая служба отследила сообщение, которое отправил посол:

«Поздравьте от меня тётушку, купите ей красные нориноры».

Понятно, что это была шифровка, о смысле которой можно было только догадываться. Следовало передать её Советнику, чтобы его спецы попытались расшифровать её. Номер, на который было отправлено сообщение, был проэксенский. До сих пор он не использовался. Находился где-то в городе. Сразу после того, как сообщение было получено и прочитано, номер выключился из сети. Похоже было, что его использовали специально для этого сообщения.

Лелёка маялась в резиденции. Сегодня не было дежурства, и завтра не будет, так как королева за городом и будет обходиться теми гвардейцами, что отправились с ней. Покидать дворец сегодня Сигрус запретил, поэтому маялась она не одна.

Среди дня она наконец уселась в своей комнате перед балконом, взяла в руки листинд и принялась читать то, что закачала себе. Она полностью погрузилась в чтение и даже не встала, чтобы зажечь свет, когда уже стало темнеть.

В соседней комнате, а её специально поселили рядом с Элемусом, раздались мужские голоса.

– Твоей соседки нет? – раздался до боли знакомый голос, который она никак не могла опознать.

– У неё темно, должно быть нет.

У Лелёки сердце замерло. Она боялась даже дышать. Лишь на автомате активировала бусину. Но голоса стали слышны глуше, видимо мужчины вошли в комнату. Девушка стараясь не издать ни звука, осторожно приблизилась к балконной двери. Выходить побоялась, чтобы не быть обнаруженной.

– Приказ отдан, на обратном пути, – говорил знакомый голос.

Судя по шуршанию, он что-то разворачивал и давал Элемусу.

– Твоя задача влить это в еду старухи.

«Почему старуха-то, – мысленно возмутилась Лелёка, которая всегда восхищалась тем, как выглядит её величество, – ей в жизни не дашь больше сорока!»

– Шеф, вы уверены? – промямлил Элемус Петла.

– Не ной! – со знакомой интонацией прошипел первый голос, – я и так всё сделал, чтобы спасти твою шкуру.

– Уверены, что меня не вычислят?

– Уверен. Вначале будут проверять персонал корабля. Только потом возьмутся за нас.

После паузы он добавил:

– Используй свою подружку-официантку, подложи ей флакон.

– Но она расскажет, что была со мной.

– Да в этом ты прав, значит не подкладывай, а выброси за борт. Доказательств не будет. Даже если заподозрят, предъявить будет нечего.

– Как скажете, – уныло пробормотал Петла.

– Вот и славненько.

Последнюю фразу тот, кто отдавал Элемусу приказ произнёс совсем по-другому, с другими интонациями. Он говорил обычным тоном, не шипел, не злился, говорил медленно, чуть нараспев, как будто флиртуя с женщиной.

«Бог мой, я точно слышала этот голос, – подумала девушка, – Туйре, да чей же он?!» Казалось ещё мгновение, и она наконец вспомнит, кому же он принадлежит.

Обратно в Ниделию

Лелёка сидела в темноте и ждала. В соседней комнате изредка раздавались какие-то звуки. Девушка ждала, когда Петла угомониться. Наконец всё стихло. Девушка через проём балконной двери видела, что у соседа горит свет. Наконец и он погас.

Выждав ещё полчаса, она решила покинуть комнату. На всякий случай на цыпочках подошла к двери, открыла её, стараясь не издать ни звука, выскользнула за порог и, также абсолютно бесшумно побежала к номеру Сигруса. Она не хотела пользоваться листиндом, вдруг в ответ на её сообщение раздался бы звонок – говорить из своей комнаты она не хотела.

В дверь начальника гвардии она тоже постучала легко, как будто боясь, что и здесь её стук сможет услышать Петла. Потом опомнилась, что тот уже далеко и забарабанила что было силы.

– Уже иду, – нараспев прозвучал голос Сигруса с некоторой иронией.

Открывая дверь мужчина хотел пошутить, у кого это так не хватает терпения. Он полчаса назад говорил с королевой и знал, что с той всё в порядке, поэтому аврала никакого быть не могло. Затем у него была видеовстреча с Советником. Казалось все важные дела на сегодня окончены, можно наконец расслабится.

Он не успел толком открыть дверь, как в комнату влетела Лелёка, вталкивая его внутрь и захлопывая за собой дверь.

– Привет, – растерянно произнёс Сигрус.

Он растерялся, не зная, то ли радоваться, то ли возмутиться. Сердце привычно ёкнуло от её присутствия. Губы даже начали расползаться в улыбке, но потом он взял себя в руки и сделал серьёзное и отстранённое лицо. Сам же начал лихорадочно думать, как реагировать.

– Надо срочно связаться с Советником. Давай, чего стоишь!

– Я только что говорил с ним, – ответил мужчина, однако уже шёл к столу, где лежал листинд.

Не успел он по видеосвязи набрать Бориуса, как тот тут же ответил:

– Сигрус, – закричал тот, тут же ответив, – где Лелёка, её бусина передавала сигнал.

– Здесь я, здесь, – закричала девушка в ответ, влезая в фокус камеры гаджета.

– Мы ничего не смогли толком расслышать, мешали посторонние шумы, отдельные слова. На видео же была всё время одна картинка. Почему твой листинд не отвечает?

– Я его выключила, – начала с последнего вопроса гвардейка, – видео нет, потому что я могла только слушать через открытую балконную дверь.

– Туйре, как всегда, – выругался Советник, – продолжай.

– Они хотят отравить королеву на корабле во время обратного пути. Тот, чей голос я никак не могу опознать, передал Элемусу яд. Приказал влить в еду королеве.

– Именно на обратном пути? – скорее повторил, а не уточнил Бориус.

– Да. Похоже на корабле у Петлы появилась подружка, кто-то из официанток. Тот, второй, предложил ему даже подбросить флакон из-под яда этой девушке.

– Так, хватит, всё, – грозно произнёс Советник, – королеву домой на раблеке. Срочно!

– На её раблеке, – подчеркнул он, – сейчас же на нём полетите за ней, дозаправите его там и прямо оттуда она летит в Ниделию.

– Вы, как вернётесь из загородного поместья, – продолжил он отдавать приказы, – арестуете Петлу.

Последнее адресовалось скорее Сигрусу.

– После того, как отправите королеву возвращайтесь домой. Петлу в камеру на корабле. Не допрашивать. Мы сами.

– Может я займусь Петлой, а Лелёка полетит к королеве.

– Петла никуда не денется, а к королеве вдвоём. Мало ли что потребуется её величеству. Лучше ты лично выслушаешь её распоряжения. Вдруг заартачится, и такое может быть. Лелёка одна не справиться с ней. Тебя её величество скорее послушает. И да, лучше сильно не пугайте королеву.

Последнюю фразу он сказал значительно смягчившимся тоном.

– Хорошо, как скажете, – ответил Сигрус, – мы полетели.

– Я предупрежу её величество, – вместо прощания заявил Советник и отключился.

На сборы ушло чуть больше получаса и то только потому, что надо было добраться до порта и разъяснить пилоту, что от него требуется. Хорошо, что заранее позвонили ему и разбудили, к их приезду он хотя бы успел одеться и умыться. Однако ворчал, благо начальник гвардии не являлся его непосредственным начальником:

– Чего лететь-то среди ночи, что утра нельзя было дождаться.

Он расчехлял раблек, проверял запасные ёмкости с топливом. Отстёгивал тросы, что ещё удерживали раблек, и продолжал беззлобно ворчать, скорее из-за того, что разбудили едва он лёг спать.

– Хорошо ещё, что погода лётная. Надо же было запросить коридор, узнать погоду над океаном, путь-то не близкий.

Ворчал он вполголоса, бубнил себе под нос, поэтому Сигрус с Лелёкой не реагировали на его бормотание, делали вид, что не слышат. Наконец всё было готово и пилот вполне бодрым голосом заявил:

– Всё готово к полёту, начальник гвардии, можем отправляться.

Молодые люди сели в небольшой кабине, рассчитанной как раз на двоих пассажиров. В это время пилот связывался с наземными службами, запрашивал коридор полёта и через пару минут поднял раблек в воздух.

– В разговоре Элемус назвал того второго «Шеф», – первой прервала молчание Лелёка, спустя минут пять полёта.

– Думаешь это кто-то из начальников гвардии?

– Не знаю. Может он его так просто назвал, потому что тот командует, а может быть действительно кто-то из начальников.

– Может всё-таки Никеус, тебе однажды показался его голос похожим.

– Нет это точно не он.

– Надо будет тебе ещё раз их всех послушать, может определишь кто это.

– Ага, – согласилась девушка.

Она никак не могла отделаться от чувства, что слышала этот голос, точно слышала в другой обстановке, на службе. Пыталась вызвать ассоциации: где, при каких обстоятельствах, нащупать какие-то ещё детали связанные с тем моментом, когда она могла слышать этот голос во время службы. Мелькали какие-то смутные образы, но в целую картинка так и не складывалась. Не появлялось того яркого образа, который подстегнул бы память, чтобы она сразу же вспомнила где и когда слышала голос, и, самое главное, вспомнила бы человека, которому он принадлежал.

Некоторое время молодые люди молчали. Гвардейка все продолжала попытки нащупать образы, что натолкнут её на воспоминания. Вдруг Сигрус прервал молчание:

– Ты прекрасно выглядела на балу. Тебе очень шло то платье.

Улыбнувшись Лелёка ответила:

– Спасибо.

Тут она вспомнила, что так и не рассказала никому о разговоре на балу. Пришлось признаться, что она подслушала разговор посла Болиарда с тем, кого Элемус называл «шефом».

– Почему ты сразу не рассказала? – возмутился Сигрус.

Ответить девушка не успела, их перебил пилот:

– Подлетаем, идём на посадку.

Теперь и они заметили огни посадочной площадки.

Оказалось, что королева уже ожидала их. Советник сам с ней связался. Что уж он сказал ей – неизвестно. Её величество не собиралась спорить. Когда они прилетели, она отдавала последние распоряжение по листинду. Дама, которая была одной из личных горничных королевы, в этот момент собирала вещи для той. Одна, небольшая сумка, уже стояла неподалёку. Видимо были ещё какие-то нужные вещи, что необходимо было забрать с собой прямо сейчас.

– Сигрус, – обратилась королева к начальнику гвардии, – мне нужно вернуться в резиденцию, я хочу забрать с собой Камелику, она мне будет нужна во дворце.

Камелика была личным помощником королевы. Почти всюду сопровождала её величество, лишь в загородную поездку не поехала, получив долгожданные выходные. Учитывая, что все помощницы были здесь, в Проэксе, нужно было взять хоть кого-то из них.

– Тебе, я так понимаю, тоже желательно срочно туда вернуться, так что летим.

– Дорогуша, – обратилась она к Лелёке, – а вот тебе придётся остаться здесь. Будь добра, помоги Нираске с вещами.

В этот момент к ним как раз подошла Нираска, та самая горничная. Она принесла ещё одну сумку, которая королева взяла сама. Дама поспешила за той, что уже стояла собранной, но Сигрус опередил её.

– Всего хорошего барышни, – сказала королева и направилась к раблеку.

Начальник гвардии помог ей взобраться. Пристроил багаж королевы.

– До встречи, – бросил Сигрус, садясь в раблек.

Лелёка не успела ему ответить. Заработали винты раблека.

– Чем вам помочь? – обратилась девушка к Нираске.

– Да в общем-то ничем, – пожала плечами та, – составите мне компанию, пока я соберу оставшиеся вещи её величества.

Было очевидно, что к укладываю вещей Лелёку не допустят. Поэтому она сидела и болтала с горничной, пока та укладывала багаж. Верней не болтала, а слушала, как болтает та. Поначалу горничная, конечно же, хотела выяснить, чем вызван стремительный отъезд. Однако девушка решила ничего не рассказывать.

– Да я и сама не знаю, меня начальник буквально с постели поднял и приказал лететь с собой, вдруг королева решит взять с собой личную охрану.

– Ты ведь та девушка, что закрыла королеву собой? – уточнила Нираска.

– Да, – просто ответила гвардейка.

– Тогда понятно почему тебя среди ночи подняли. А что даже за время полёта к нам сюда он ничего не объяснил? – продолжила она интересоваться, имея в виду начальника гвардии.

– Да я не спрашивала, решила, что если нужно расскажет. А если не рассказывает, значит мне по рангу знать не полагается. Моё дело приказы выполнять.

– Да, вы в таком же положении, что и слуги. Пожалуй, мы даже больше знаем, то там случайно услышим, то здесь подслушаем, – пустилась она в откровения.

За то время, что собирала вещи, она успела рассказать сплетни обо всех важных персонах во дворце. Похоже Нираска наконец-то нашла человека готового или же вынужденного её слушать, поэтому не умолкала ни на минуту.

Лелёка же слушала её в пол-уха, лишь изредка поддакивая, угукая или задавая какой-нибудь вопрос, чтобы побудить горничную говорить дальше. Болтовня той не мешала ей рассуждать.

Теперь они будут долго плыть обратно. Работы не будет, так как её величество улетит. С одной стороны это было хорошо, можно будет общаться с гвардейцами днями напролёт, глядишь она и услышит знакомые интонации. Вдруг пришло какое-то жуткое волнение, она аж вспотела. Казалось, ещё минута-другая и она наконец вспомнит, чей же это был голос. Наступило такое чувство, смешанное со страхом даже, что вот сейчас-то. Но её отвлёк возглас Нираски:

– Всё! Мы можем лететь.

Нахлынувшее было воспоминание улетучилось. Выругавшись про себя, вслух девушка сказала:

– Раблек нужно вызвать.

– Не нужно, нам выделят из королевского парка. Племянница когда узнала, что её величество срочно улетает сразу же распорядилась, так что нам нужно только носильщиков вызвать и может идти на посадку.

Багаж довольно быстро пара крепких ребят спустила на лифте вниз, на заранее приготовленной тележке отвезли к площадке раблеков и также споро погрузили в выделенный транспорт. Через пятнадцать минут женщины уже были в воздухе. Едва только раблек поднялся в воздух, как горизонт начал светлеть. Начинался новый день. К тому моменту, когда дамы приземлились уже и вовсе было светло.

Помощь Лелёки оказалась не нужной не только у загородного дворца королей Проэксы, но и у резиденции гостей из Ниделии. Здесь их уже ждали. Вещи сражу же перегрузили на раблек, что перевёз их в порт. Нираска отправилась с вещами, чтобы отследить погрузку.

Гвардейка же отправилась собирать свои вещи, а заодно узнать, что нового произошло, какие Сигрус успел сделать распоряжения. Первый, кого она встретила, была Изрика. Она был настолько взволнована, что даже позабыла, что давно уже перестала общаться с Лелёкой.

– Ты уже в курсе, что мы отплываем сегодня вечером?

– Нет.

Девушка не знала, говорить ли бывшей подруге, что догадывалась об этом. Но похоже Изрика даже не заметила реакции Лелёки, настолько сама была взбудоражена.

– Её величество улетела в Ниделию. Оказывается раблек, что был у нас на корабле новой разработки. Может летать через океан!

– Да ты что, – начала было Лелёка, но та её тут же перебила.

– Мы теперь тут не нужны, поэтому отправляемся домой. Говорят, что выяснили, кто предатель. Среди ночи Сигрус поднял несколько человек, приказал арестовать Петлу, а того-то и нет. Сбежал бросив все свои пожитки.

– Как сбежал? – забеспокоилась Лелёка.

– А туйре его знает! – злобно воскликнула Изрика, – Я с середины ночи просматривала видео с камер дворца.

Она махнула рукой описывая круг вокруг себя, как бы желая продемонстрировать, что весь дворец, где была резиденция королевы, утыкан камерами.

– Гадёныш умудрился не попасть в поле зрения ни одной камеры. Видимо заранее изучил, где они установлены. Видела только тень, что кто-то вылезал с балкона.

– Камера вращается, – продолжила она, – выждал когда та отвернётся и полез, только тень в обзор и попала.

– И что теперь?

– Сигрус отправился в местную службой охраны порядка полчаса назад. Туда же и наши посольские должны подъехать. Будут решать, что делать. У нас-то тут полномочий нет, да и не знаем мы где его искать. Они скорее по городским камерам смогут его отследить.

Вернулся начальник гвардии только к вечеру уставший и расстроенный. В резиденции его встречали недовольные представители двора, которые требовали отложить отъезд хотя бы на день, так как они не успели собрать вещи.

– Это у вас гвардейцев форма и больше ничего, вам собирать нечего, вы люди военные. А мы гражданские, у нас багаж, нам нужно время, – возмущённо говорил молодой придворный, который должно был моложе Сигруса, но говорил с таки пафосом и высокомерием, будто был и старше, и выше по званию.

– Хорошо, – не споря, тут же ответил начальник гвардии, – отъезд завтра вечером.

После этого отправился в зал, где обычно проходили собрания гвардейцев.

– По горячим следам его найти не удалось, – объявил он гвардейцам.

– Договорённости с местной службой охраны порядка достигнуты. Сейчас они просматривают видео из пригорода. На городских камерах его не было замечено. Верней один раз он попал на камеру – здесь недалеко, в гражданской одежде. Видимо у него есть сообщник, что помогает ему скрыться. Либо нашёл место где отсидеться пока всё не утихнет. Но мы тут уже ничего сделать не сможем. Можем только на стражу Проэксы надеяться.

– Помимо просмотра видео, они ещё проверяют все палаты и крупные, и мелкие на предмет гостей с похожей внешностью. Пока поиск результатов не дал. Собственно поэтому мы и отъезд на день откладываем. Сегодня ночью и завтра продолжат шерстить все места, где мог бы поселиться иностранец. Может повезёт и завтра его найдут. Нет – всё равно вечером отплываем.

– А с Петлой что? – спросил кто-то из гвардейцев.

– Найдут – этапируют нам, – устало ответил Сигрус.

– А если не найдут? – спросил другой.

– Ну а ты сам-то как думаешь? – жёстко спросил начальник гвардии.

– Ну и что ему это так, с рук сойдёт?

– Хочешь остаться и поискать его?

В голосе прозвучали грозные нотки.

– Ну… – начал было говоривший, но на него зашикали и он смолк.

– Поиски Петлы, если завтра его не найдут – это уже не наша забота, для этого у нас есть служба внешней разведки. Они этим будут заниматься.

Спустя мгновение он добавил, снова обычным, лишь уставшим голосом:

– На этом всё, до завтрашнего вечера все свободные. В девятнадцать ноль-ноль чтобы все были на борту. Если что-то вдруг изменится – оповещу. А поэтому иметь при себе листинд обязательно.

– Всё, – ещё раз повтори Сигрус, – можете считать, что у вас увольнительная до завтрашнего вечера.

– Но без самодеятельности! – грозно добавил он напоследок.

После этого он развернулся и ушёл, оставив гвардейцев в некотором недоумении. Спустя пару секунд раздался гул, который возникает, когда начинают говорить сразу несколько человек. Распознать кто что говорит в этом шуме было сложно. Даже рядом стоящего было слышно с трудом.

Какое-то время Лелёка стояла, прислушивалась. Поняв, что разговор довольно с персоны Петлы постепенно перешёл на обсуждение как провести выдавшееся свободное время, девушка решила уйти к себе в комнату. Она безумно устала и мечтала только об одном – скорее добраться до кровати.

Ей казалось, что она уже час ворочается в постели, но на самом деле оказалось, что прошло всего десять минут после того, как она, приняв душ, улеглась. За эти десять минут столько мыслей промелькнуло у неё в голове.

Она успела побеспокоиться, что Сигрус выглядел очень уставшим, с посеревшим лицом и синяками под глазами. Потом посетовала, что из-за Нираски так и не вспомнила, чей же голос она слышала. Она ведь в тот момент перестала мучить себя, заставляя вспомнить и что-то натолкнуло её на воспоминания.

Потом она задумалась об Элемусе. Сначала она испугалась, когда узнала, что он сбежал. Почему-то решила, что он отправился убивать королеву. Однако сейчас, поразмыслив, поняла, что сбежал он как раз потому, что не хотел выполнять приказ. Он же не знал, когда убегал, что королева отправиться домой не на корабле. А значит, он принял решение не быть убийцей. После этого она даже обрадовалась – значит не совсем он пропащий.

«Он одумался, – сделала вывод Лелёка, – может даже лучше, если его не найдут. Пусть лучше живёт, прячась, чем его казнят за измену. Он же не стал убийцей. А ведь у него скоро появится ребнок?!».

Какое-то время она ещё рассуждала, как бы она поступила на месте Элемуса Петлы, попыталась бы вернуться в Ниделию или лучше жить в другой стране. Как перевезти жену и ребёнка. Она за Элемуса решила, что женщина, которая ждёт от него ребёнка, должна стать его женой. Почему-то не сомневалась, что тот захочет воспитывать своего ребёнка. Потом были ещё какие-то мысли переходящие во что-то несуразное, потому что постепенно её поглотил сон.

На следующее утро она позволила себе подольше поваляться в кровати, потом неспеша позавтракала и ещё более неспешно собрала вещи. Сигрус опять отправился вместе с посольскими в главное управление службы охраны порядка. Девушка тянула время, надеясь, что он вернётся к обеду и у них будет время поговорить. Ближе к двум часам дня она написала ему, поинтересовавшись какие у него планы на обед.

«Извини, занят», – пришёл короткий ответ и то лишь через час. Тогда она решила выйти в город. Так как спешить было некуда, отправилась пешком. На ум пришло попробовать проделать путь Петлы.

Резиденция была окружена парком. Как оказалось не маленьким. На раблеке это расстояние преодолевалось очень быстро. Пешком же она прошла его лишь за полчаса. С дороги, к которой она вышла, здание дворца вовсе не было видно, казалось, что за забором просто парк. Налево вела дорога от центра. Там девушка ещё не была. Судя по всему, там был довольно приличный район частной застройки, должно быть не бедных людей. Пройдя ещё минут пятнадцать она подошла к ближайшим зданиям. Частные дома перемешались с ресторанами, магазинами, клубами и спортивными центрами. Одно из зданий очень напоминало учебное заведение, похоже школа, судя по игровым площадкам на прилегающей территории. А на другой стороне от дороги и чуть поодаль похоже был какой-то колледж.

Первый магазин, который попался девушке на глаза, был даже не магазин в прямом смысле слова – это была парикмахерская и салон париков. Что заставило её зайти, она и сама не знала. Любопытство или интуиция?

– Что желаете сударыня? – спросила Лелёку милая девушка, видя, что та заинтересовалась париками.

Сама не зная почему, та заявила:

– Мой молодой человек купил мне парик, мне так кажется в вашем магазине. Но он мне совсем не идёт. Зашла узнать, можно ли его поменять на другой, более подходящий.

– Вы взяли с собой парик? – растерянно спросила девушка, прекрасно видя, что у Лелёки нет ничего в руках.

– Да честно говоря сначала я не планировала к вам заходить, поэтому не взяла. Случайно оказалась в вашем районе и решила разузнать.

– А что вам не подошло?

– Да ни цвет волос, ни фасон причёски.

– Ваш молодой человек тоже военный, – уточнила девушка.

– Ага.

– Я же говорила ему, что лучше, если дама сама придёт и примерит. Приносите тот парик и мы поберём вам замену.

«Если никто из гвардейцев сюда не заходил, то это был Петла», – подумала Лелёка, а вслух сказала:

– На днях обязательно загляну. У вас есть интересные модели, которые мне я думаю, больше подошли бы.

– Может хотите сейчас примерить?

– Нет благодарю, сейчас тороплюсь. Вот когда приду специально…

Примерить парик хотелось просто ради интереса, но Лелёка не знала, что купил Петла или другой гвардеец, а вдруг она выбрала бы точно такую же модель. Чтобы не вызвать подозрений, решила ничего не мерить. Тем более, что то, что действительно важно, она узнала.

Выйдя из салона, она задумалась, стоит ли рассказывать Сигрусу о том, что Петла возможно переоделся женщиной. Или же дать Элемусу шанс жить. Она взвешивала за и против, и не могла пока принять решение. То ей было жаль Петлу, его женщину и неродившегося ребёнка. То вдруг она думала, а что если он передумает и вернётся, чтобы всё-таки убить королеву. Потом сама себя разубеждала, потому что надо быть идиотом, чтобы вернуться. Он ведь даже близко не подойдёт ко дворцу. В лучшем случае его схватят, в худшем сразу же убьют. Так ничего и не решив, она зашла в ближайшее кафе перекусить, тем более, что уже день катился к вечеру, а она до сих пор не обедала. Оставалось ещё время чуть-чуть погулять и пора возвращаться за вещами и отправляться в порт.

Листинд она держала под рукой, как и приказал начальник, мало ли надо будет срочно куда-то отправляться, но до самого вечера никаких сообщений так и не поступило. Похоже всё шло по оговорённому ранее плану.

Когда она вернулась в резиденцию там царил хаос. Придворные с багажом были в холле, ожидая раблеков. Кто-то уже успел отправить багаж со слугами и теперь ждал раблек для себя. При этом все они перемещались по залу и довольно громко общались. Большинство возмущалось, что их никто не предупредил, ни о чём не рассказал, а приказала собраться и ехать. Звучало даже раздражение в адрес её величества, что она не соизволила ничего объяснить придворным.

Весь этот балаган они устроили лишь потому, что королевы не было рядом. Вряд ли в её присутствии кто-то из них хоть каплю недовольства выказал.

Лелёка забрала свои вещи, отдала ключи служителю резиденции. Девушка приготовилась ждать раблека, который обещали подать в лучшем случае через час. Вдруг к ней обратился один из слуг:

– У нас будет свободное место. Господин с нами не полетит, ему нужна более приятная компания, а мы уже почти весь багаж отправили, вот, малая часть осталась.

Он указал на пару довольно внушительных чемоданов.

– Ну и мы вдвоём, – добавил он, указывая на себя и рядом стоящую молодую женщину.

Возле её ног было две небольших дорожных сумки, видимо их вещи. Было понятно, что весь раблек они не займут.

– А ещё кто-то полетит с вами.

– Да нет, все уже улетели, мы последний из слуг. Составите нам компанию?

– С удовольствием, – ответила Лелёка.

– Тогда пошли, он уже подлетает, – сказал молодой человек, перекладывая на тележку чемоданы, которые похоже были не подъёмные. Его спутница закинула сверху их сумки.

Гвардейка отказалась от помощи и сама понесла свой рундук.

В раблеке девушка отказалась от заказанного транспорта и немного поболтала со спутниками. Те, как и все, пытались выяснить с чем связан такой срочный отъезд. Пришлось придумать для них байку: что королева по каким-то срочным делам отбыла на родину, а значит и придворным тут делать нечего, поэтому они возвращаются домой.

– А почему она полетела, а не с нами на корабле?

– Так дела какие-то срочные, надо быстро оказаться дома. А на корабле пока доплывёшь.

На этом разговор и закончился. Видя расстроенные физиономии слуг, Лелёка поняла, что позвали её не из любезности, а чтобы разузнать подробности. Даже слуги были поглощены сплетнями. Может быть это такие особенности жизни при дворе.

И снова плавание

Устроивший в каюте девушка даже на ужин не пошла, благо была возможность заказать еду в номер. До завтрашнего утра гвардейцы были свободны. На листинд пришла рассылка, которую Сигрус отправил всем подчинённым. Верней он отправил распоряжение начальникам подразделений, а они уже переслали его гвардейцам своего подразделения.

Было тягостное чувство, будто она забыла сделать что-то очень важное. Лелёка пыталась понять, что же её так гложет. В результате у неё сложилась такая ситуация: «Во-первых, я не видела Сигруса с того момента, как мы прилетели за королевой. Хотя нет, видела, когда он дал всем увольнительную. Во-вторых, я не знаю, стоит ли говорить ему про парик, тем более, что это лишь подозрения. В-третьих, я так и не могу вспомнить кому принадлежит этот голос».

Вроде бы ничего нового. Но почему-то хотелось выть. Чтобы снять напряжение она побоксировала подушку. Сначала стало легче, даже настроение поднялось. Однако спустя какое-то время она снова почувствовала непонятную затапливающую грусть.

Возможно это сказалось напряжение последних месяцев, а особенно последних дней, когда события стали развиваться особенно стремительно. При этом сложилось всё сразу: и невозможность никак определить кому принадлежал такой знакомый голос, и разрыв с Сигрусом, и посол Болиарда, организующий заговор, а теперь ещё и пропажа Элемуса и тот злополучный парик.

«Ну не могу же я так страдать из-за того, что мы не виделись с Сигрусом?!» – стала она вразумлять саму себя.

И самой же себе ответила, что предложение Сигруса, за которым последовал разрыв, стал последней каплей. Она бы вынесла ещё много, справилась бы с любыми трудностями, если бы знала, что он рядом. Не стало его и сразу же образовалась пропасть. С одной стороны она из кожи вон лезет, чтобы доказать, что она хороший человек. С другой стороны – у неё опускаются руки именно потому, что нет его поддержки. Однако идти к нему первой она не могла. Не она была инициатором разрыва отношений, не ей их и восстанавливать.

Девушке в голову не пришло, что после отбытия королевы, её возлюбленный остался единственным официальным лицом государства. Теперь он был главным. Теперь на его плечи легла забота о придворных её величества. Среди них и были более знатные вельможи, но он был начальником гвардии. Если что-то случалось, даже самая маленькая незначительная проблема – все бежали к нему. Помимо того, что ему нужно было решать действительно важные дела, приходилось разбираться ещё и с глупостями. Королевы не было всего полтора суток, а он уже с ума сходил от запросов и претензий придворных. Он искренне не понимал, как её величеству удавалось легко и просто управляться со всем.

На самом деле, королеве не приходилось всё решать самой – у неё был целый штат помощников. Люди был настолько хорошо вышколены, что даже не всегда нужно было отдавать распоряжения, чтобы был решён какой-то вопрос. Однако в отсутствии правительницы они почему-то расслабились. Сигрус же попросту не знал на кого какие обязанности необходимо возложить, поэтому либо приходилось делать самому, либо долго выяснять, кто отвечает за этот вопрос. Прошло несколько дней, прежде чем он начал ориентироваться в ситуации, и решать вопросы стало значительно проще и быстрее.

За безумной суетой этих первых дней он почти не думал о Лелёке, просто не было ни одной свободной минутки. Вот так и получилось, что страдали оба, только один глубоко внутри, задвинув эти эмоции, так как надо было решать различные проблемы придворных. А другая переживала всё более ярко, так как наоборот была куча свободного времени и нечем было себя занять. Однако продолжалось это недолго, дня три не больше.

В один из дней Лелёка проснулась от пиликания листинда. Оказалось, что начальник гвардии собирает весь личный состав через полчаса. Завтракать было некогда. Наскоро собравшись она поспешила в общий зал. Постепенно собирались гвардейцы. У некоторых был довольно помятый вид, видно от души потусили вчера вечером.

Наконец пришёл и Сигрус. Вместо приветствия он заорал на подчинённых, ещё не наступили те дни, когда он уже стал быстро решать вопросы с придворными. Сейчас как раз было самое сложное для него время

– Вы что, с ума посходили!

– Вы гвардейцы её величества. Вы отвечаете за жизнь и здоровье королевы! А в её отсутствии решили дебош устроить?!

«Дебош?! Кто устроил дебош» – удивлённо подумала гвардейка.

Это она провела весь прошлый вечер, как и все предыдущие, в своей каюте, а её коллеги похоже все эти дни развлекались. Вчера похоже отожгли по полной.

– Из ума выжили! Вы – гвардейцы, которые должны отвечать за порядок на корабле?!

Лелёка обвела взглядом присутствующих. Многие стояли понурив головы. За своими проблемами и усталостью она не замечала, что происходит на корабле. А ведь собиралась послушать голоса сослуживцев, но даже об этом позабыла.

– Считаете у меня других забот нет, ещё ваши пьяные драки разнимать?!

«Ого!» – мысленно воскликнула Лелёка.

Она стала внимательнее разглядывать сослуживцев, пытаясь понять, кто из них вчера отличился.

– Кто-то из вас даже более знатного рода, чем некоторые из придворных. Но они гражданские, с них спроса нет. А вы! Вы на службе даже в отсутствии королевы.

Девушка заметила синяки и ссадины на нескольких гвардейцах.

Сигрус выждал свою излюбленную театральную паузу и уже совсем другим голосом, без эмоций, спокойным и от того ещё более пугающее ледяным сказал:

– Пить на борту запрещаю. С сегодняшнего дня сухой закон до прибытия в Ниделию.

Он грозно посмотрел в ту сторону откуда раздался шепоток, который тут же стих.

– Это первое, – продолжил он, – второе – все участники вчерашнего инцидента будут наказаны – штраф на ближайшую выплату жалования в размере тридцати процентов от жалования.

– Сигрус, – начал кто-то возмущённо.

– Пятидесяти, – перебил его начальник гвардии.

Снова наступила тишина. На этот раз даже без малейшего шепоточка.

– С сегодняшнего дня возобновляется дежурство. Будете отвечать за порядок на корабле, чтобы довезти придворных её величества в целости и сохранности до родины. Если не приведи Ротше с кем-нибудь из них что-то случится – снова оштрафую.

Он обвёл подчинённых взглядом. Таким Лелёка его ещё никогда не видела. Он выглядел не просто грозным, а скорее даже устрашающим. Никто не посмел с ним спорить.

– График дежурств вам раздадут командиры. Начинает первое подразделение. Ко мне ни с какими вопросами не приставать – всё решайте через своих командиров или их замов. Не расслабляться, живём в обычном рабочем режиме, так же как жили бы во дворце.

– У меня всё, – последнюю фразу Сигрус сказал уже направляясь к выходу.

Он ещё не успел выйти из зала, как уже взял слово Никеус и начал зачитывать график дежурств. Дежурства не отличались от дворцового графика: смены по шесть часов, одни сутки дежурит первое подразделение, следующие второе. Так как в Проэксу гвардейцы отправились усечённым составом, то получалось, что за сутки выпадало даже два дежурства с интервалом шесть часов.

Спустя пару дней гвардейцы оценили насколько хорошо попасть в утреннюю смену и как тяжко оказаться задействованным в вечерне-ночную. Придворные не поднимались до полудня, поэтому дежурство было спокойным. После двух начиналось небольшое движение, но и оно не вызывало проблем. Все ещё были полусонные и трезвые. Правда часам к шести вечера все уже активизировались и начиналась активная жизнь, которая к десяти ночи входила в полную силу. Публика гудела часов до двух. Потом, поднявшиеся раньше других начинали потихоньку расходиться по каютам. Оставались самые стойкие, они же самые буйные, потому что пьяные. Эти могли гудеть до рассвета. С двух ночи и до шести утра было самое сложное дежурство.

Придворные шумели, мешая всем остальным. Потом вдруг кому-нибудь в голову приходила идея устроить ночные купания, да не в бассейне, что было бы обычно для барлов, а почему-то в открытом океане – захотелось вдруг экзотики. Ради своей прихоти они требовали остановить корабль и позволить им устроить заплыв. Иногда же перепившие гуляки устраивали дебош с разборками.

Первая смена дежурств была с восьми утра до двух часов дня – самое спокойное и скучное время. Следующая до восьми вечера. Как правило, публика ещё только разогревалась. Эта смета тоже была относительно спокойной. Следующие две, с восьми вечера до двух ночи и с двух ночи до восьми утра, были адом. После них гвардейцы обычно были уставшими настолько, что отсыпались чуть ли не сутки, что были до следующего дежурства. Присматривать за всеми, а не охранять одного человека оказалось значительно сложнее.

Охраняя государыню, они могли не церемониться со всеми остальными. Теперь же именно по отношению к ним и нужно было быть деликатными. Гвардейцы вроде как стали подчинёнными придворных. Находиться в непривычном для себя состоянии добавляло дискомфорта.

Начальник гвардии очень грамотно занял подчинённых, обеспечив их такой работой, заодно снял с себя заботы о сохранности вверенных ему придворных, решив так одну из поставленных ему задач.

Первая неделя пролетела незаметно для всех гвардейцев – они с трудом приспосабливались к новому образу жизни, верней работы. К середине второй недели некоторые уже адаптировались и стали меньше отсыпаться и даже пытались в свободные часы наслаждаться плаванием на круизном лайнере. Все услуги доступные пассажирам корабля для гвардейцев были абсолютно бесплатно. Только алкоголь им был теперь запрещён, из-за их собственной несдержанности.


Подходила к концу вторая неделя плавания. У Лелёки был свободный день. Она отработала ночную смену, а утром, вместо того, чтобы скорее идти отсыпаться, отправилась в спа-салон. Утром в нём почти не было посетителей, один, максимум два, но чаще всего до двенадцати она была единственной. Девушка уже в третий раз посещала это заведение: массаж, уход за лицом, отдельно за руками и ступнями. Блаженство. В этот раз она даже успела вздремнуть.

Посвежевшая, но всё ещё желающая спать, она неспешно направлялась к себе в каюту. Следующая смена у неё была только через сутки, она могла позволить себе проваляться всё это время в кровати, хотя в её планы входило и с книжкой, верней листиндом перед бассейном полежать. Пока же она шла спать, по дороге размышляя, что заказать себе на поздний завтрак или ранний обед, в зависимости от того во сколько проснётся.

Разомлевшая после спа, она расслабленно шла по открытой палубе, улыбаясь солнцу и океанскому ветру. Она была настолько умиротворённой, что не сразу обратила внимание на голоса раздававшиеся у неё за спиной. Она не прислушивалась к тому, о чём говорили мужчины, пока один голос вдруг будто плетью ударил. У неё аж перехватило дыхание. Это был он. Сейчас у неё не было ни малейшего сомнения. Ноги стали ватными. Ей даже стало дурно. Она собрала все силы, чтобы не упасть в обморок. Нельзя было даже виду подать, что с ней что-то не так.

Мужчины прощались. Один пошёл куда-то в сторону, а шаги второго продолжили раздаваться за спиной.

Лелёка на автомате активировала бусину-застёжку. Чуть притормозила, подходя к перилам. Повернулась, чтобы посмотреть, кто были эти двое. Она была уверена, что увидев их при свете дня, она точно поймёт, кто из двоих шпион-предатель. В метре от себя она увидела Алексуса Сидолу. Кто был вторым, она даже не стала смотреть. Пазл сложился.

– Лелёка, – начал было он, улыбаясь.

Его лицо, до этого смягчённое улыбкой стало жёстким и грубым, с обозначившимися чертами лица, после того, как почти одновременно с ним она воскликнула:

– Ты?!

В обычной жизни он говорил медленно, нараспев, с неизменной полуулыбкой и никогда не шипел грозно. Именно поэтому она так долго не могла его опознать. Его вообще сложно было представить в гневе. Пожалуй и сейчас она его не узнала бы, не начни он ворчать – вот тогда-то и появились такие знакомые злобные интонации.

Услышав возглас Лелёки, он тут же понял, что она имеет в виду. Ведь именно он во время бала в Проэксе разговаривал с послом Болиарда, а потом проследил, что за женщина оказалась с ними на балконе.

– Ах ты маленькая дрянь! – зашипел он.

Теперь уже не возникало ни малейшего сомнения.

Алексус стремительно подлетел к ней. Девушка не успели ничего предпринять, как он уже крепко сжимал руками её горло.

– Это же из-за тебя королева улетела, да?

Возможно Лелёка что-нибудь и ответила бы. Только сейчас она не то что говорить, даже дышать не могла.

– Это всё из-за тебя тварь! – продолжал он шипеть ей в лицо, всё крепче сжимая руки.

Почти теряя сознание от нехватки воздуха, Лелёка попыталась сопротивляться. Откуда всплыли занятия по обороне, то что тогда говорили, как тренировались выходить из разных захватов.

Давить на солнечное сплетение. Нет, он так прижимается к ней, что она не сможет даже протиснуть руку. Ударить в пах. Нет возможности для замаха, да и ногу она вряд ли поднимет. Пальцем в глаза. Почти теряя сознание, уже ничего не видя, она наугад ткнула рукой в лицо. Вложила в удар все имеющиеся силы. Судя по тому, что в следующую минуту она смогла вздохнуть и отодвинуться хоть немного от противника, удар достиг цели.

Ей надо было восстановить дыхание, она пыталась отступить назад, создавая как можно больше расстояние между собой и Сидлой. Он сориентировался быстрее. Кинулся ей в ноги и с силой рванул их вверх. Она не успела ничего сделать, как пушинка перелетела через фальшборт, безуспешно пытаясь хоть за что-то ухватиться.

К сожалению, никто на корабле не заметил, что человек упал за борт. Придворные ещё почивали в своих каютах. Команда была занята своими делами. Гвардейцы же, которые как раз за такие случаи и несли бы ответственность, утром были уверены, что все их подопечные ещё в своих кроватках, поэтому были не очень внимательны. В такую рань действительно никто ещё не выходил на палубы.


Заметили пропажу гвардейки только на следующий день, когда она не явилась на дежурство. Василус Бравлу обратился к подчинённым:

– А где Лилейка Сидла?

Сослуживцы молчали. Наконец кто-то подал голос:

– Я её видел последний раз в прошлое дежурство.

– На неё это не похоже, – добавил кто-то.

– Кто и когда её видел? – для проформы спросил Бравлу, а сам набирал номер девушки, который оказался недоступен.

Гвардейцы стали вспоминать, кто когда видел Лелёку и в конце концов сошлись на том, что после последнего дежурства её никто не видел.

Отправив подчинённых по местам Василус направился к каюте девушке. По дороге он мысленно просил, пусть она просто проспала, заболела, напилась и валяется пьяная, что угодно, только пусть будет в номере.

Постучал. Ещё раз постучал. Выждал минуту и постучал снова. Потом пошёл разыскивать дежурного стюарда этого этажа, чтобы выяснить, у кого раздобыть карту-ключ от каюты. Всё оказалось банально, конечно же, у горничной. Те убирались у гвардейцев раз в три дня. Сегодня как раз был день уборки.

Войдя в каюту, гвардейку там они не обнаружили. Постель была аккуратно застелена и вообще в номере был порядок. Первое, что сделала горничная – заглянула в мусорные вёдра.

– Её давно нет.

– Почему вы так решили?

– Мусора нет. Совсем.

Василус изобразил непонимание.

– Я убиралась, – пояснила горничная, – девушка была выходной, мы перекинулись парой слов и она куда-то ушла. Мусора нет. На следующий день её смена. Мусора нет. Потом должен быть выходной – мусор должен быть. Но ничего нет. Чисто. Почти так, как после моей уборки.

– Спасибо, идите, – задумчиво сказал Бравлу.

«На дежурстве Лилейка Сидла была, потом её никто не видел, а сегодня её нет, – размышлял он, – если она не завела роман с кем-о из придворных и не заночевала там…»

Мысленно он попросил, чтобы всё было именно так. Пусть девушка нашла себе кавалера, выпила лишнего, творила что угодно, а теперь спит у кого-нибудь в каюте, только пусть с ней ничего не случилось. Уж очень не хотелось ему идти с докладом к начальнику гвардии, что пропала подчинённая. Это было бы происшествие. Всех заставили бы искать девушку.

Последней надеждой было отследить пропавшую по камерам, поэтому Василус Бравлу отправился к капитану. Камер на корабле было не много, только в общественных местах и коридорах общего пользования. Однако разрешение на просмотр записей надо было просить у капитана лично, либо идти с докладом к Сигрусу.

Капитан на удивление быстро согласился. Стоило только Бравлу сказать, что последний раз девушку видели сутки назад, как он тут же разрешил посмотреть записи за последние сутки. Василус решил, что смотреть будет сам, не станет привлекать подчинённых. Но когда он увидел, сколько ему надо отсмотреть, понял, что один не справиться. Пришлось связаться с Никеусом и попросить того о помощи.

Командиры подразделений не были друзьями, но коллегами были хорошими – на выручку друг другу приходили, если требовалось. Вот и сейчас Умнола, который только закончил суточное дежурство со своими подчинёнными, согласился помочь не говоря ни слова.

Он пришёл довольно быстро, и хоть был одет с иголочки, причёсан и надушен, чёрные круги пол глазами и усталость смыть ему не удалось. Однако он довольно бодро взялся за дело и даже внёс разумные предложения:

– Есть камеры в том коридоре, где её каюта? – спросил он едва вошёл.

– Да, – ответил сотрудник технической службы корабля.

– Ну так давайте её посмотрим в первую очередь.

– Как скажете, – согласился тот.

– После этого все трое уставились в экран, где на скорости моталось видео прошлых суток, записанное камерой, с которой лучше был обзор двери каюты Лелёки.

– Похоже, после дежурства она не возвращалась к себе, – констатировал Никеус.

– Похоже, – уныло согласился Василус.

Надежды на то, что девушка загуляла, почти не осталось. Он ещё уговаривал себя, что может она с кем-то прямо во время дежурства договорилась и сразу после пошла к нему. Однако сам понимал, что вряд ли. Она не производила впечатление легкомысленной особы, что едва познакомившись тут же пойдёт в каюту мужчины.

– Предлагаю посмотреть видео из всех коридоров, начиная с восьми утра, когда закончилась её смена, – предложил Никеус.

– Давай, – согласился Бравлу.

Техник выделил им два экрана. После чего на каждый вывел свой видеоряд.

– Если вы мне покажите девушку, которую мы ищем, я смогу вам помочь.

– Для этого её надо хоть один раз хоть где-то на записях найти, – ответил Василус.

Повезло им минут через двадцать.

– Вот она, – воскликнул Никеус.

Бравлу и техник подбежали к нему. На записи было видно, как Лелёка идёт к спа-салону.

«Может всё-таки загуляла, идёт красоту наводить перед свиданием», – вновь обнадёжил сам себя Василус.

– Подождите, я выведу её на свой экран, – сказал специалист технической службы, – теперь мы сможем отследить её маршрут.

Мужчины увидели, как девушка вышла из спа-салона часа через три с половиной часа, как она двинулась по коридору. А потом вышла в какую-то дверь.

– Куда она пошла? – спросил Бравлу, – Куда ведёт этот выход?

– На внешнюю палубу. Там не везде есть камеры, – ответил техник, поясняя, – быстро выходят из строя там, где попадаем морская вода.

– Подождите, у нас есть её лицо, – сказал он, возвращая картинку, где ещё была запечатлена Лелёка.

Он покрутил какие-то настройки, выделил лицо девушки квадратом и нажал какую-то кнопку.

– Я запустил поиск по лицу. Теперь компьютер сам будет отслеживать записи и искать её.

– Я тебе больше не нужен? – поинтересовался Никеус.

– Нет, спасибо тебе большое, дальше я сам.

Умнола ушёл отсыпаться, а Василус Бравлу остался ожидать результатов поиска.

Через два часа стало понятно, что с внешней палубы девушка нигде не вошла внутрь корабля. Она словно испарилась. Ничего не оставалось. Бравлу направился к начальнику гвардии. Придётся докладывать о пропаже подчинённой. Сам Василус мог объяснить это только одним образом – девушка упала за борт. Правда он плохо представлял себе, как такое могло случиться.

Через полчаса расстроенный начальник второго подразделения докладывал Сигрусу о пропаже подчинённой.

– Везде искали? – спросил Сигрус.

– Мы смотрели записи с камер, она не вернулась в свою каюту после дежурства сутки назад. И последний раз камеры её засекли, когда она выходила на внешнюю палубу.

– Кто она? Ты так и не сказал, – раздражённо спросил начальник гвардии.

У Сигруса была бессонная ночь, как и все прочие во время плавания. Он мечтал только об одном – снова вернуться в кровать. Бравлу поднял его с постели для доклада.

– Лилейка Сидла.

Сон как рукой сняло. Раздражение мгновенно улетучилось. На смену ему стал подниматься страх. Если сначала Сигрус подумал как и Василус Брава, что кто-то из гвардеек загулял с вельможей из придворных, то теперь… Теперь он боялся, что Лелёка столкнулась с предателем один на один.

– Всех поднять, обыскать корабль сверху до низу. Снять всех с дежурства. Задача одна – найти Лилейку Сидлу.

Отдавая этот приказ Сигрус гнал от себя мысль, что после выхода на внешнюю палубу Лелёку больше нигде не засекла ни одна камера. Но как бы он ни старался не думать об этом – вывод был очевиден.

– Всех поднять? – растерянно переспросил Василус.

– Всех, всех гвардейцев присутствующих на корабле.

Начальник гвардии сжимал и разжимал кулаки.

– Постой, пойди к капитану, попроси схему корабля, чтобы знать, где нужно искать, отмечать места, которые уже обыскали.

– Есть, сэр, – ответил Бравлу, повернулся и направился к двери.

– Стой.

Командир второго подразделение остановился и обернулся к начальнику. Наконец Сигрус понял, что скорее всего напрасно заставит обыскивать корабль. Есть более простой способ узнать, что с девушкой.

– Ты был в её каюте? – спросил он.

Несколько минут тому назад Василус докладывал об этом, но тогда это не касалось Лелёки и мужчина слушал вполуха, вовсю зевая.

– Да, сэр, там чистота и порядок, как будто там давно никого не было.

– Отлично, пойдём, ещё раз посмотрим.

– Её там нет, – неуверенно ответил Василус.

– Мы там кое-что другое поищем.

Сигрус знал, что у Лелёки был второй листинд, который использовался только для записи с её камеры-бусины. Он собирался перевернуть всё вверх дном в каюте, но найти индивидуальное устройство связи. Но этого не потребовалось. Листинд аккуратно лежал на столе. Более того, на нём была свежая запись.

– Уйди, – сказал Сигрус подчинённому, – подожди за дверью.

После того, как Василус Бравлу вышел, он включил запись, предварительно подключив к листинду наушник.

Через пару минут дверь каюты открылась, и вышел Сигрус.

Таким Василус ещё никогда не видел начальника. Лицо того посерело. Казалось, что все краски стёрли. Глубже обозначились морщины, которых раньше и вовсе не было заметно. стало страшным, побелело. Под глазами появились почти чёрные круги. От прежнего Сигруса не осталось и следа.

– Возьми Никеуса и пару самых крепких ребят, разыщите Алексуса Сидолу. Его арестовать и приведёте ко мне в каюту. После этого пойдёшь к капитану и узнаешь, есть ли на корабле место, где можно запереть пленника, – глухим голосом отдавал команды начальник.

– А схему корабля и поиски, – начал было подчинённый.

Сигрус перебил его:

– Он выкинул её за борт.

После этого не выдержал и стукнул кулаком в стену – внутреннюю перегородку корабля. Отвернулся, потому что не смог сдержать слёз, те сами хлынули из глаз.

– Иди, – процедил начальник гвардии, не поворачиваясь.

Некоторое время в воде бусина ещё работала и снимала воду, в которую погружался человек. В потом она и вовсе отключилась, видимо вышла из строя от морской воды. Последнее что видел Сигрус – вода, в которую погружалась владелица бусины.

«Я убью его», – подумал он.

Если Сидолу привели бы в ближайший час, скорее всего именно так и произошло бы. Однако прошло почти два часа, пока того смогли разыскать, схватить, а он попытался сопротивляться. Только спустя два с половиной часа Сигрусу доставили убийцу его любимой. За это время мужчина успел вспомнить, что Советнику предатель нужен живым.

– Сэр, мы привели его, – сказал Василус, заглянувший в каюту начальника гвардии.

– Нет, – Сигрус покачал головой, принимая непростое решение, – уведите в камеру.

Он твёрдо знал, что скорее всего не выдержит и убьёт Сидолу. Нужно было успокоиться прежде чем допрашивать.

– Пойдёмте, я покажу куда, – сказал капитан корабля, которому пришлось вмешаться во время захвата Сидолы.

Допрашивать арестованного начальник стражи так и не стал. Что ему нужно было знать, он и так знал. Что надо знать Советнику – пусть узнают его люди.

Слухи всё-таки каким-то образом просочились, тем более, что Сигрус не приказывал никому молчать. Все на корабле знали, что одного из офицеров гвардии схватили за убийство подчинённой. Что именно произошло и как точно не знал никто кроме начальника гвардии. Слухи, которые передавались, разнились в зависимости от степени фантазии пересказывающего сплетню. Кто-то из подданных королевы, кто смог сопоставить покушение на её величество и слухи о предатели в гвардии, выдвигал версии, что арестованный замешан не только в убийстве, но и покушении. В общем весь оставшийся путь у придворных было о чём поговорить.

Арестованного держали в приспособленном под камеру помещении на самой нижней палубе, где не было окон, зато была металлическая дверь, запираемая снаружи. Сигрус приказал держать пленника на скудном рационе, практически хлебе и воде. Это была своего роде его месть предателю. Он даже не стал присутствовать при передаче пленника людям из разведки, которые встречали корабль в порту.

Как только появилась связь с Ниделией, начальник гвардии связался с Бориусом Глелой и сообщил о том, что произошло. Он мог это сделать по связи корабля, но не хотел, чтобы были лишние уши. Позвонил Советнику из своей каюты и использовал личный листинд. Да и не хотелось ему, чтобы кто-то видел его в тот момент, когда он будет говорить о смерти Лелёки.

Советник встречал корабль, но не из-за пленника, а скорее, чтобы поддержать Сигруса. Проявление таких дружеских чувств было неожиданно от него. Отложить все государственные дела ради поддержки не близкого друга и даже не близкого коллегу.

– Как ты? Держишься? – спросил он после приветствия.

– Держусь, – мрачно ответил тот, – но сегодня собираюсь напиться в хлам.

– Составить тебе компанию?

– А вы способны напиваться?

– Вот и проверишь.


Под утро Бориус укладывал в постель до невменяемости пьяного Сигруса, которого наконец стало клонить в сон. Сам Советник не производил впечатление хоть сколько-нибудь нетрезвого человека. Секрет был достаточно прост, до возлияний он употребил пилюлю – секретную разработку, содержащую вещества блокирующие поступление спирта в кровь. Напитки, содержащие алкоголь не усваиваются организмом и почти в неизменном составе выводятся. Разработаны пилюли были специально для разведчиков. Но раньше Советнику не довелось испробовать их на себе. Это было впервые.

– Надо будет им какую-нибудь награду дать, – бормотал он вслух, имея в виду разработчиков пилюли.

Советник сидел в кресле в гостиной апартаментов Сигруса и ждал вызванную медсестру. Та должна была проследить за начальником гвардии, пока тот спит, и оказать помощь, когда проснётся. В том, что помощь потребуется Бориус не сомневался, уж очень много выпил молодой мужчина.

«Лишь бы он не стал заливать горе вином на постоянной основе», – подумал Советник, рассудив, что в этом случае они потеряют и начальника гвардии.

Наконец приехала вызванная медсестра. Выдав ей указания, на последок Бориус добавил:

– Чтобы тут не произошло, об этом никто не должен знать.

– Могли бы и не предупреждать, – ответила женщина, мягко улыбнувшись.

Это была уже не молодая, но ещё довольно привлекательная пухленькая дама. Она производила впечатление заботливой и сердечной женщины. В чём убедился Сигрус, когда проснулся в жутком состоянии и с неимоверной головной болью.

Люмийка, так звали медсестру, поставила мужчине капельницу, чтобы быстрее вывести отравляющие вещества из организма. Обтёрла его холодной водой, хоть тот и пытался поначалу сопротивляться. Затем накормила его горячим жидким супом. Оставила она его снова спящим, но на этот раз здоровым сном.

Архипелаг Мцлия

Лелёка не утонула, как все решили. Да, она упала в воду, сильно ударившись, но, к счастью, осталась в сознании. Плыть она не могла. Каждое движение причиняло нестерпимую боль. Однако смогла перевернуться на спину и просто лежать на воде, ожидая когда боль утихнет. Ей повезло, океан был спокоен, что без труда позволило ей лежать на волнах. Сначала даже показалось, что она может делать это вечно. Это было заблуждением. Довольно скоро поняла, что вода прекрасна, чтобы поплавать несколько минут, но никак не находиться в ней длительное время.

Наличие боли заставило её быть в покое, а не плыть не знамо куда, как она сначала хотела. Это позволило успокоиться и начать размышлять, что же ей теперь делать. Она не представляла, как далеко она от суши, сможет ли она хоть куда-то добраться. Сможет ли она плыть в принципе? И как долго она сможет это делать. Спустя какое время Лелёка поняла, что без движения она скорее всего попросту замёрзнет в такой воде. Но двигаться она пока не могла.

"Может получится вызвать помощь?" подумала она, потянувшись к бусине-камере в застёжке. С ужасом обнаружила, что бусины нет. Видимо при ударе об воду её выбило из оправы.

«Я наверно уже так далеко от корабля, что сигнал всё равно не дошёл бы», – попыталась девушка сама себя успокоить. Однако это не помогло. Потеряв последнюю надежду на спасение она невольно расплакалась. Слёзы катились по щекам и скатывались в океанскую воду, которая могла поспорить со слезами солёностью.

Довольно быстро Лелёка успокоилась. Видимо вместе со слезами вышла и паника, охватившая её после падения. Окончательно успокоившись, она вспомнила об инструктаже по технике безопасности, который был в первый же день плавания ещё по дороге к Проэксе. Им рассказывали о том, где они плывут, чьи территориальные воды пересекают, какие есть вокруг острова, показывали их на карте. В тот момент она слушала не пытаясь запомнить информацию, считая ту не нужной. Сейчас пожалела об этом. Попыталась вспомнить, где и какие были острова, представить себе карту, что показывал инструктор.

Острова были, причём принадлежали Ниделии. Но вот где именно. Прошли они уже мимо них, или же ещё не дошли. Вроде бы те были где-то чуть ли не на полпути. Точно вспомнить она не могла. Тогда сосредоточилась на другом. Что ещё рассказывали на инструктаже. О говорили как раз о том, что делать, если вдруг окажешься за бортом. Эту информацию она запомнила хорошо потому, что та её удивила. Нельзя никуда плыть. Все корабли ходят по судоходному маршруту. Даже если океанское течение унесёт в сторону – это будет не далеко. С проходящего мимо корабля человека заметят. Инструктор говорил, что судов на маршруте много, как круизных, так и торговых, и даже рыболовецкие лодки возвращаются в порт по этому маршруту.

«А это значит, что у меня есть шанс, что меня найдут, – обрадовалась девушка, – главное продержаться на воде, не утонуть до того момента, как мимо пойдёт какое-нибудь судно».

Стоило окончательно успокоиться и вновь обрести надежду на спасение, как вспомнилась карта, которую демонстрировали, показывая их маршрут. От Ниделии до самой Проэксы была россыпь мелких островов. Часть из них была необитаема – слишком уж маленькие они были. А вот крупный архипелаг, она даже вспомнила его название – Мцлия был как раз где-то посередине пути. И принадлежал он Ниделии. Значит и воды вокруг были территориальными водами Ниделии.

"Значит любое рыболовецкое судно, принадлежит нашей стране», – решила Лелёка. Она впервые подумала про Ниделию, как про свою страну.

«Плыть никуда нельзя, – вспомнила она слова инструктора, – чтобы не покинуть судоходного маршрута. Если просто оставаться на волнах, то вода будет пусть и медленно, но нести сначала по судоходному пути, а потом начнём сносить к ближайшему острову».

«То есть в любом случае я либо буду на судоходном пути, либо на пути рыболовного судна, – размышляла девушка, – а рыболовецкие лодки суда каждый день выходят в море за уловом и возвращаются обратно в порт».

– Эх, было бы какое-нибудь бревно, чтобы держаться за него, – сказала она вслух.

Стоило ей это сказать, как она вспомнила, что у неё есть персональное «бревно». Не "бревно", конечно, в прямом смысле слова, а вполне себе достойный заменитель.

После инструктажа Лелёка сама не знает почему, на всякий случай, сунула свою жёлтую гусеничку в верхний карман форменного сюртука. Она даже вспомнила, что когда отдавала первый в чистку, то перешила застёжку с бусиной на другой и гусеничку переложила. Вот только никак не могла вспомнить, а когда сюртук вернули из чистки, она переложила гусеничку обратно или нет. Однако не стала мучить себя потугами вспомнить.

Девушка перевернулась в воде, начала быстро работать ногами, чтобы удержаться в вертикальном положении и свободно двигать руками. Залезла в карман. Сначала ей показалось, что ничего нет. Её даже успела охватить паника. И тут же она что-то нащупала. Вытащила. Вот она её милая гусеничка, которая оказалась так к месте. Попыталась вспомнить инструкцию. Что-то там было про красный усик, который надо было потянуть.

Есть! Сработало. Довольно быстро плот стал надуваться, образую длинную ярко-жёлтую сосиску размером метра полтора. Чёрный усик – система поддува, вспомнила Лелёка, забираясь на плот.

Она смогла оседлать его, правда сидеть на нём было не очень удобно, казалось, что того гляди перевернёшься, а вот если телом распластаться по плоту-бревну, то становилось вполне даже комфортно держаться на воде. Так и поддувать плот было комфортнее. Теперь в воде были только ноги. Однако при желании даже их можно было закинуть на плот, скрестив ступни. Получалось, что лишь колени касались воды.

Девушка сняла и выкинула сюртук, оставшись в майке. Он был сырой и в нём было холоднее, чем без него. Хотела и брюки снять. Но во-первых, это было неудобно лёжа на плоту. Во-вторых, вспомнила, что когда её найдут без брюк она будет почти голая, как-то неловко. А вот тяжёлые намокшие ботинки с удовольствием выкинула, вот правда расшнуровать их было тем ещё квестом. Намучилась с ботинками, но зато почувствовала себя значительно лучше без них, поудобнее устроилась на плоту-бревне и принялась ждать.

Прошло довольно много времени. Во второй половине дня небо заволокло тучами, и от этого стало темно. В какой-то момент ей показалось, что стало ещё темнее. Было не очень понятно, действительно день пошёл на убыль или же тучи стали темнее и собирается дождь. Однако ветра, увеличения волн и того, что ещё обычно сопровождает дождь не наблюдалось. Скорее всего действительно приближалась ночь.

"Хороший судоходный маршрут, – ругалась мысленно Лелёка, – за целый день ни одного корабля".

Её подобрали, когда уже начало темнеть. Ещё чуть-чуть и совсем стемнело бы, и вот тогда её вряд ли нашли бы. Можно сказать, что ей повезло. Заметили её жёлтый плот. Подарок Василиуса спас её: и на воде помог держаться, и заметен был издалека.

"Надо будет сказать, чтобы лампочку сделал", – отвлечённо думала девушка, когда её поднимали на борт. Она безучастно размышляла о том, что её чудом спасли. Наступила бы ночь, и её не заметили, значит нужен фонарь, чтобы огонь был виден. Выполнив эти сложные умозаключения она потеряла сознание.

Спасителями Лелёки оказались рыбаки. Они не очень удивились увидев человека в море. Больше изумились тому, что человеком оказалась девушка. Подивились на её плот, до сих пор им ещё не доводилось видеть подобных штук. Слышать про спасение упавших за борт мужчин, чаще всего по нетрезвости, им доводилось. Самим правда пока не приходилось никого спасать.

Им хотелось расспросить спасённую, однако в сознание Лелёка пришла, когда они уже заходили в порт. Честно призналась, что с королевского круизного лайнера. Сказала, что на неё напали сзади и она не видела, кто её выкинул за борт. Сочла, что лучше не рассказывать про гвардию и предателей в ней. По одним только брюкам вряд ли можно было понять, что это форма гвардейца, тем более, что от впитавшейся соли те стали неузнаваемы.

Когда девушка пришла в себя ей предложили одежду, чтобы переодеться. Брюки и футболка с длинными рукавами были ей велики, зато были чистыми и сухими.

К острову пришли затемно. Всё время, после того как девушка пришла в себя и до захода в порт, она лежала – слишком уж ослабла в холодной воде во время долгого ожидания. Этот остров был самый отдалённый из архипелага и самый ближний к судоходному пути. Ещё по дороге к порту капитан вызвал больничную машину. Лелёку забрали и увезли в больницу.

На утро, решив, что она вполне прекрасно себя чувствует, она попросила дать ей листинд, чтобы связаться с Ниделией. Её гаджет остался в утонувшем сюртуке. Странно, но никто не торопился предоставить ей связь. Более того, к ней старался никто не заходить, а её саму заперли в палате. Объяснение пришло в виде стражника. Вот правда явился он ближе к полудню. Он стал расспрашивать Лелёку, кто она, как оказалась в океане. На её просьбы дать ей связаться с Советником – никак не прореагировал. Верней пообещал в ближайшем будущем дать ей связь. После чего пропал, а её опять заперли.

Остров Ратция, на котором оказалась девушка, был средних размеров. Населён в основном рыбаками. На архипелаге был перерабатывающий завод, но он был на другом острове. Часть выловленной рыбы тут же перегружались на грузовые суда и переправлялись туда. Остальное либо использовалось в свежем виде, либо обрабатывалось – было несколько небольших семейных коптилен.

Ратция был вполне обжитой остров – больница, та самая, в которой оказалась Лелёка, в каждом рыбацком посёлке была своя школа, отличная сеть дорог, которые в последнее время, после того, как появились раблеки, стала приходить в запустение. Вдоль побережья встречались небольшие палаты, то что на Земле назвали бы частными отелями. Туризм не очень был развит в Ниделии. Сюда же приезжали скорее в гастрономические туры – поесть свежей рыбы и других морских продуктов.

Всё это Лелёка узнала лишь на следующий день, ближе к вечеру, когда её наконец выпустили из больницы, которая для неё была своеобразной тюрьмой.

"Везёт мне на этой планете с заточением", – рассуждала девушка, пока находилась в неведении.

Когда она попросила связь с Советником, она умолчала о том, что она гвардеец, что в гвардии есть предатель и о том, что ей надо срочно сообщить кто это. Решила, что эту информацию не стоит выносить за пределы гвардии. Хотя даже расскажи она это все, вряд ли бы ей поверили, и всё равно стали бы проверять.

Начальник стражи Ратции решил перестраховаться. Напрямую связаться с дворцом он не мог, верней не посмел, поэтому связался со своим начальством на главном острове архипелага – Мцлии. Там пообещали выяснить информацию о Лелёке, а заодно потребовали переправить её на Мцлию ближайшим рейсом.

Пока же советовали поселить девушку в палатах – всё равно с острова она никуда не денется.

Получив такое распоряжение, начальник стражи приехал за Лелёкой, перевёз её в ближайшие палаты на побережье, и пообещал приехать завтра, чтобы отправить её на главный остров архипелага.

Девушка злилась промедлению. Хоть и успокаивала себя, что королевскому лайнеру ещё неделю идти до Неделии, но всё равно – бесило, что ей никак не предоставят листинд. Начальник стражи пояснил, что связь у них только по острову, связаться с материком нельзя, только с Мцлии. Однако Лелёке казалось, что он лукавит. Но делать было нечего. Уже засыпая в этот день она решила всё-таки раздобыть на следующий день нужный гаджет и попробовать связаться с Советником. Вдруг начальник стражи всё же врал ей.

Утром она проснулась с жуткой головной болью. Было больно даже смотреть на свет, а день, как на зло, был солнечный. Еле волоча ногами, она усилием воли заставила себя дойти до ближайшего кафе. Сначала хотела из холла палат связаться со столицей, но потом решила перестраховаться. Вдруг в эти палаты её привезли не просто так.

По дороге у неё несколько раз начинала кружиться голова. Она останавливалась, чтобы не упасть, прийти в себя, и двигалась дальше. Зайдя со света в помещение, ей показалось, что стало немыслимо темно. Но на самом деле, дурнота взяла верх. У девушки потемнело в глазах и она потеряла сознание.

Вызвали местного врача. Тот осмотрел девушку и вызвал больничную машину. Ему очень не понравилось её состояние и очень высокая температура. Лелёка снова оказалась в больнице. Только на этот раз она даже не знала об этом. Сказался удар об воду, а также долгое нахождение в холодной воде.

Более двух недель она провалялась почти в забытьи. Изредка приходя в себя и снова проваливаясь в бред, в котором она связалась и с Советником, и с Сигрусом. Советник похвалил её, что она наконец нашла врага и поругал, что она так долго не могла того определить. Сигрус же заявил, что давно уже во всём разобрался и без её участия. И даже Петлу поймал, и не помогло последнему то, что он переоделся в женщину. Ещё ей в бреду являлась королева, которая говорила, что ей срочно нужна Лелёка и требовала, чтобы та вилась к ней.

– Кто закроет меня своим телом, когда на меня следующий раз нападут? – заявляла королева.

– Но мы же поймали предателя, – удивлялась Лелёка.

– Ты уверена, что вы поймали всех? – грозно спрашивала её величество.

– Да! – отвечала гвардейка, и тут же начинала сомневаться, что это так.

Постепенно бред стал сходить на нет, это врачам наконец удалось сбить температуру. Тогда девушка спала крепко и спокойно.

Прошёл месяц, прежде чем она вновь почувствовала себя нормально. Ещё только придя в себя, она первым делом заговорила о том, что ей нужно срочно связаться со столицей Ниделии. Однако и врач, и медсёстры повторили ей слова начальника стражи, что связаться можно только из столицы Мцлии.

Позже явился и начальник стражи, повторив, что отправит её на Мцлию в столицу, носящую тоже имя, что и остров, как только она поправится. Теперь он относился к ней более почтительно и называл её госпожа Сидла. Он уже успел получить информацию о ней. Та пришла по каналам стражи. Было указано, что Лилейка Сидла происходит из древнейшего знатного рода, при этом не было ни слова о том, кем служит барышня, носящая это имя.

Начальник стражи не врал – связаться со столицей с Ратции не представлялось возможным. Он уже давно договорился о персональном раблеке для девушки, который отвезёт её на главный остров архипелага, как только позволят врачи. Её маниакальное желание связаться со столицей и с Советником, он расценил как банальный женский страх – оказалась за бортом, кто-то скинул, провела целый день в открытом море, потом попала на незнакомый остров, рядом чужие посторонние люди. Ему и в голову не пришло, что у девушки была важная информация, он решил, что она просто хочет просить помощи. Помощь же ей и так предоставят. Губернатор архипелага взял под свой контроль ситуацию со знатной гостьей. На архипелаге не было ни одного человека с такой родословной.

К тому моменту, когда Лелёка поправилась и могла бы связаться с Советником, её информация уже не была актуальна. Девушка об этом не знала, безумно злилась, хотела сбежать из больнице, правда сначала надо было узнать, куда бежать, где, и самое главное, как можно будет связаться со столицей.

Потом на глаза Лелёке попалась газета. Обычная бумажная газета на один разворот. Оказывается на островах ещё пользовались таким видом передачи информации. Основная статья на первой странице была посвящена раскрытию заговора против её величества. Была нечёткая фотография человека в кандалах, в котором Лелёка всё же распознала Алексуса Сидолу. Фото было сделано в порту во время прибытия круизного королевского корабля, как гласила надпись под снимком. В этой же заметке говорилось, что в результате операции погиб гвардеец, ценой своей жизни разоблачив предателя. Посмертно его наградили орденом «За доблесть и отвагу». Имя гвардейца указано не было, поэтому ей даже в голову не пришло, что это её считают погибшей. Она даже гадала, кто же это мог пострадать из-за Сидолы.

Девушка успокоилась – заговор раскрыт, виновник пойман. Обошлись и без её помощи, как она решила. Ей было даже немножко обидно, что все её старания и перенесённые страдания оказались бессмысленными.

"Интересно, как Сигрус его разгадал?" – задавалась она вопросом.

Необходимость срочно связаться с материком её больше не мучила. Она перестала переживать за жизнь королевы. Стоило ей успокоиться, как она быстрее пошла на поправку. Через две недели её выписали, и тут же отправили в столицу архипелага.

Гостьей губернатора Лелёка пробыла почти месяц. Она жила в его доме. Её излишне опекали. Девушка даже чувствовала себя пленницей. Стоило ей только подойти к дверям, как её тут же спрашивали, куда она собралась. Одну её никуда не выпускали. Если губернатор или его супруга были заняты, то её сопровождал один из охранников, или хотя бы кто-то из слуг.

Когда девушка прибыла в столицу из вещей у неё были только футболка и брюки, которыми с ней поделился кто-то из рыбаков. Супруга губернатора проявила участие к Лелёке. Она была дородная женщина, поэтому из её гардероба ничто не подошло девушке. Поэтому губернаторша самолично отправилась по магазинам и привезла обновки. Гвардейка поблагодарила, а в душе испугалось. Обновок было столько, что казалось её тут решили поселить надолго, да и стоило это всё не мало. Объяснялось всё просто – губернаторша была шопоголиком и не могла остановиться, поэтому привезла девушке чуть ли не дюжину разнообразных нарядов.

Прежде, чем губернатор связался со столицей, он решил удостовериться, что Лелёка Сидла именно та, за кого себя выдаёт. Её навещали врачи. Как ей объясняли, удостовериться, что с её здоровьем всё в порядке. На самом деле, чтобы проверить нормальна ли она и взять анализ крови, который и подтвердил достоверность её слов.

Лишь после всех этих манипуляций губернатор решился связаться с Советником. На него ещё никогда в жизни так не орали – почему он не позвонил как только девушка сказала, что ей нужна связь со столицей, да не с кем-нибудь, а с Советником королевы. В конце разговора Советник приказал немедленно отправить барышню в столицу.

Всего этого Лелёка не знала. Просто в один прекрасный день ей сообщили, что она едет в столицу. Да не как-нибудь, а на личной яхте губернатора. Его супруга помогла девушке собрать её вещи и гвардейка отбыла домой.

За то время, что Лелёка провела в доме губернатора, у неё было много свободного времени, которое она провела с пользой. В дому у губернатора была прекрасная библиотека. Именно там девушка и проводила почти всё время. Видя её заинтересованность в литературе, губернатор как-то пришёл к ней, когда она была в библиотеке и стал рассказывать, какой порядок здесь заведён: где стоит историческая литература, в которой содержаться достоверные сведения. Где книги, в который наряду с достоверной информацией есть вымысел автора. Показал ей полку с любовными романами, вдруг ей будет интересно. Пояснил, что эти книги приобрёл для супруги.

Была в библиотеке и ещё одна странная полка, как окрестила её Лелёка. Там было всего с десяток книг.

– А это что? – поинтересовалась девушка.

Лелёка взяла одну из них, попробовала читать и не смогла. С её точки зрения там была полная ахинея.

– О! Это книги вымысел авторов от и до, – скептически ответил он.

– Зачем же вы их приобрели?

– Про них много писали и говорили в своё время. Надо быть в курсе. Прочёл их, хоть и плевался.

Девушка уже почти отвернулась от полки, когда губернатор задумчиво добавил:

– Одна только книга заинтересовала меня. Автор утверждает, что это реальные записки человека, у которого он брал интервью в сумасшедшем доме. Так вот этот сумасшедший утверждал, что он с другой планеты и очень детально описывал ту планету.

Лелёка обомлела. Ноги стали ватными и она чуть не упала. Благо рядом было кресло, на которое можно было облокотиться.

– Можно посмотреть эту книгу? – затаив дыхание, спросила она.

Девушка накинулась на историю, которую автор назвал истинной историей одного сумасшедшего. В предисловии говорилось, что мужчина, у которого автор брал интервью, уже почти десять лет живёт в сумасшедшем доме и утверждает, что он с другой планеты.

Вся книга была посвящена описанию той, другой, планеты. Чем больше читала Лелёка, тем больше убеждалась, что загадочный сумасшедший – житель Земли.

К тому моменту, когда ей пришло время возвращаться домой, она успела прочесть лишь до середины. Но уже было понятно, что он не просто землянин, но и её соотечественник.

Всю дорогу домой девушка рассуждала много ли ещё таких "сумасшедших" на Элионоре. И самое главное, что же стало с Андреусом Петровла – тем самым сумасшедшим, у которого автор книги брал интервью.

Возвращение в столицу

– Сигрус, приветствую, – начал Советник, тщательно скрывая волнение.

– Привет, – тот ответил в ставшей в последнее время привычной угрюмой манере.

– Ты можешь сейчас зайти ко мне.

– Уже иду.

Через пять минут они уже разговаривали лично. Усадив гостя в кресло, Бориус заявил:

– Нашлась Лилейка Сидла.

– Кхм, – издал неопределённый звук начальник гвардии.

Будучи уверенным, что его возлюбленная погибла, он решил, что нашли её тело. Бориус не понял странной реакции. Поначалу он даже хотел возмутиться. За последние почти два месяца он ни разу не видел Сигруса улыбающимся. Тот ходил всё время хмурым, постарел, в волосах появилась седина. И было похоже, что после их совместной попойки Нимрла не остановился, и продолжает прикладываться к бутылке. Если он не остановится, то ещё месяц – два, максимум полгода и они потеряют начальника гвардии.

По всему выходило, что он страдает и заливает его вином или чем покрепче. Сейчас же, вместо того, чтобы обрадоваться, лишь неопределённо хмыкнул.

– Ты что не понимаешь, что я тебе говорю? – всё-таки сорвался Советник, повысив голос.

– Понимаю, – равнодушно ответил Нимрла, – нашли тело…

Он не закончил. Не мог он произнести слова "тело" и "Лелёка" вместе.

– Какое тело, – продолжил возмущаться Бориус и вдруг понял, -живая она нашлась!

– Живая? – переспросил Сигрус, – Как живая? Живая!

Последнее слово он произнёс сорвавшимся голосом.

Мужчина вскочил и забегал по кабинету Советника.

– Где она? – наконец спросил он.

– В столице архипелага Мцлия.

– Я полечу.

– Не полетишь, обычный раблек не долетит, а королевский я тебе не дам.

– На корабле.

– Не глупи. Неделю туда, неделю обратно. Зачем?! Я уже отдал распоряжение, чтобы её срочно доставили в столицу.

– Сколько? Как? Когда она здесь будет? – путаясь в словах спросил он.

– Сегодня губернатор должен был отправить её на своей личной яхте. Она у него вроде быстроходная. Максимум неделя. А то и за пять дней управятся.

– Целая неделя! – вскрикнул мужчина обхватывая свою голову и заваливаясь снова в кресло, где он сидел.

– Пять дней.

Советник помолчал, а потом всё-таки сказал:

– Тебе бы себя в порядок привести. Ты за последнее время совсем опустился. Не хочешь же ты в таком виде перед ней предстать?

Сигрус пощупал небритое лицо. Потом вспомнил, каким увидел себя утром в зеркале. Покраснел. Утром ему было всё равно, как он выглядит, как к этому отнесутся окружающие. Сейчас же, после замечания Советника, стало стыдно.

–Хотел сначала ничего тебе не говорить, сделать сюрприз – привести к тебе Лелёку. Но потом решил, что лучше без сюрпризов. Для тебя-то это может и приятный. А вот для неё… такого тебя увидеть. Ещё разочаруется.

– Не нуди, – по-свойски сказал Нимрла, – я приведу себя в порядок.

– Может в отпуск до её приезда?

– Не, я свихнусь от ожидания, здесь хоть дела отвлекут.

Немного подумав, он добавил:

– Один день завтра возьму.

– Хорошо, – ответил, улыбнувшись, Советник.

– Спасибо тебе, – уже в дверях сказал начальник гвардии.

– За что?

– За добрую весть.

Перед Советником стоял совсем другой человек, прежний Сигрус. Когда он увидел начальника гвардии в порту, он даже испугался. Молодой человек перестал выглядеть молодым. На лице залегли глубокие морщины. Появилась прядь совершенно седых волос. И если морщины были скорее признаком усталости и спустя пару недель прошли, то мрачное выражение лица и седина никуда не делись.

Сейчас же перед Бориусом был прежний привлекательный мужчина, с задорными жизнерадостными глазами. О том мрачном Сигрусе напоминала только седая прядь.

– Ротше, – выдохнул Нимрла, улыбаясь во весь рот, – я так счастлив.

– Я тоже, – ответил Советник, и отвернулся, чтобы скрыть подступившие слёзы.

Через пять дней плавания яхта губернатора входила в порт Ниды. Здесь царила обычная суета. Какие-то корабли загружались, собираясь в плавание. Какие-то наоборот только прибыли в порт и высаживали пассажиров. Грузовые суда разгружались или ожидали разгрузки. Яхта губернатора Мцлии пробыла в порту не больше получаса. Высадили единственную пассажирку, вынесли багаж на причал, вызвали служащего порта, чтобы тот доставил багаж, куда скажет барышня и тут же отчалили.

Лелёка смотрела на город, который уже стал ей родным. Из порта открывался отличный вид – город уходил вверх, завершаясь громадой дворца, который, казалось, возвышался над всем городом. И город стал родным, и дворец стал домом. Там были и друзья, и недруги, и самое главное – любимый.

– Куда прикажите, барышня? – поинтересовался грузчик, загружая багаж на тележку.

«Наверно во дворец?» – подумала девушка, но ответить не успела.

– К стоянке раблеков, – ответил за неё такой знакомый и родной голос.

– Сигрус! – воскликнула девушка, кидаясь ему на шею.

– Здравствуй, – ответил он и добавил тихо на ушко, – любимая.

– Я не заметила тебя, – сказала она, нежно поглаживая его лицо. – Ой, ты поседел.

– Ты не представляешь, что я пережил, когда думал, что ты утонула.

– Утонула? – не поняла Лелёка.

– Я смотрел запись на твоём листинде. Видел твой разговор с Сидолой. Как он напал на тебя и выбросил за борт.

– И как ты тонула, – добавил он мрачно.

– Это не я тонула, это бусина выпала из застёжки, – догадалась Лелёка, – бедненький мой.

– Нет, я теперь самый богатый человек на Элионоре.

– ?

– Потому что ты со мной рядом.

– Богатенький мой, – рассмеялась Лелёка, продолжая приглаживать седую прядь.

– Я заболела и долго провалялась полубредовом состоянии. А когда пришла в себя сразу стала требовать, чтобы мне позволили позвонить. У них нет листиндов, представляешь. И связь с Нидой только из Мцлии. Жуть.

– Жуть, – согласился Сигрус, увлекая её за собой, и по-прежнему не выпуская из рук.

– Так они и потом не дали мне позвонить, а отправили на главный остров архипелага к губернатору. Правда к тому моменту я уже успела прочесть газету и знала, что вы поймали предателя.

– Да, – всё ещё мрачно сказал Сигрус, не отойдя от воспоминаний о дне пропажи Лелёки.

– Какой ты молодец, что проверил мой запасной листинд, – похвалила его девушка и продолжила, – так они мне и потом не дали звонить, проверяли меня. Но я уже и не просила. Самое главное вы уже и без меня сделали.

– Должна была позвонить, чтобы сказать, что ты жива.

– Прости, – сказала она, посмотрев на его седую прядь, – должна была. Но я ж не знала, что вы считаете меня утонувшей.

– Если не приведи Ротше такое ещё произойдёт, первое что ты сделаешь – свяжешься со мной и сообщишь, что ты жива и здорова.

– Хорошо, любимый.

– Слушай, так погибший гвардеец из газеты это я?! – догадалась Лелёка.

– Там только про погибшего гвардейца было написано?

– Нет ещё и про орден…

– Да, – неопределённо ответил мужчина, то ли имея в виду орден, то ли погибшего гвардейца.

Но это было и не важно. Лелёка светилась от счастья. Так прекрасно было оказаться снова в Ниде, и рядом с Сигрусом.

Они дошли до стоянки раблеков.

– Два чемодана? – удивился Сигрус, загружая вещи Лелёки.

– Супруга губернатора надарила мне платьев.

– Это хорошо.

– Мы во дворец?

– Нет, мы домой.

– Домой? К кому домой?

– К тебе домой. Я купил тебе дом на окраине.

– Зачем мне дом, ведь гвардейцы живут при дворце.

– Ты больше не гвардеец. На твоё место уже взяли другого стрелка. А ты теперь гражданский человек, графиня Сосноус.

– Кто я? – изумилась девушка.

– Её величество пожаловала тебе земли. Там растут сосны. Поместье называется "Сосноус". Хотя правильней назвать это коттеджем или охотничьим домиком.

Немного помолчав, Лелёка грустно сказала:

– Как быстро на моё место взяли новенького.

– Я в любом случае собирался тебя уволить.

– Почему?

Сигрус притянул её к себе и на ухо сказал:

– Я всё-таки надеюсь, что ты станешь моей женой и тебе незачем будет служить в гвардии.

– Это серьёзный вопрос, мы можем его обсудить чуть попозже?

– Можем.

– Твои вещи с корабля и из дворца и все документы я перевёз в твой дом.

Летели они около получаса, почти через весь город. Наконец они приземлились на лужайке возле маленького домика.

«Слава богу, – подумала Лелёка, – что это не хоромы в несколько этажей».

– Дом маленький, я подумал, что такой тебе должен понравиться. Но если тебе не нравится, мы можем продать его и купить другой, какой ты сама выберешь.

– Нет, отличный дом, маленький, – протянула она.

В маленьком доме оказалась громадная гостиная и не менее громадная столовая, соединённые широким проходом. Из столовой вёл небольшой коридор в такую же огромную кухню. На этом всё огромное в доме заканчивалось. Были ещё три маленькие спальни, в каждой была гардеробная и собственная ванная комната. В гостиной столовой были окна в пол и двери, ведущие во внутренний двор. Вдоль дома шла дощатая терраса шириной метра два. В нескольких местах были ступеньки, которые вели к дорожкам, что шли в сад, верней садик. Он был совсем крошечный. Метрах в пяти от террасы шли деревья рядком, которые закрывали забор, огораживающий весь участок. В пространстве между террасой и деревьями была клумба, на которой среди каких-то мелких белых цветочков росли несколько кустов ярко-красны нориноров.

– Какая красота! Они тут так и росли?

– Нет, расти они тут стали буквально вчера.

– Но они же цветут?!

– У королевы хороший садовник.

– Ах! Это королевские нориноры?

– Вряд ли. Я думаю, он просто знает, где брать хорошие цветы.

Девушка обхватила руками голову Сигруса, притянула к себе и поцеловала.

– Ты тут устраивайся, а мне надо вернуться во дворец, срочное дело, – с сожалением сказал он, – я вернусь вечером, часам к семи.

После этих слов он поцеловал её, сжал её руку, прежде чем выпустить и уйти.

Она несколько раз обошла дом и сад. Наверно именно о таком доме она всегда и мечтала, в своих самых сокровенных мечтах, ещё на Земле, слабо веря, что они когда-нибудь осуществятся.

Бывшая гвардейка выбрала себе самую большую комнату в качестве спальни. Перенесла сюда свои вещи и разложила их в гардеробной. В гостиной нашлись её вещи, которые остались на корабле: пеньюар, комплект защитной одежды, второй комплект формы, шкатулка с драгоценностями, запасной листинд, какая-то мелочь, то что оставалось в её комнате во дворце и документы: удостоверение личности и банковская карта.

Разложив вещи, Лелёка написала сообщение Советнику с просьбой встретиться с ней, как только у него появится время.

На кухне обнаружился холодильник полный продуктов. Она смогла наскоро перекусить и даже определиться с тем, что будет готовить на ужин. Пока она всё это проделывала, она то и дело смотрела на листинд, не пришло ли сообщение от Бориуса.

Сообщение так и не пришло. Он позвонил ей и, сказав, что торопится, быстро назначил аудиенцию на завтра на десять утра, в своём кабинете во дворце, уточнив, что внесёт её в список посетителей. После этих слов стало немного грустно. Теперь во дворец она может попасть лишь как посетитель.

До вечера у неё ещё было время, поэтому она решила поискать в сети есть ли упоминание об Андреусе Петровле. О нём самом сведений не было, зато была информация о книге и журналисте, что её написал. Оказалось, что автор умер вскоре после издания книги. Было пару слов и о странном пациенте сумасшедшего дома. Он стал более спокойным и уравновешенным, по сравнению с тем, каким его нашли сначала. Но всё равно упорно продолжал утверждать, что он с другой планеты. После публикации книги он прожил ещё пять лет.

Судя по тому, что прочла Лелёка, Андреус умер в том самом сумасшедшем доме, где у него брал интервью журналист Петрус Антола.

«Ну вот, ни с одним, ни с другим теперь уже и не поговоришь», – расстроенно подумала Лелёка.

Будучи по существу пленницей губернатора Лелёка приняла два решения. Одно из них было – узнать, есть ли ещё другие попаданцы с Земли и самое главное, как они попадают на Элионор. На это её сподвигла история Андреуса Петровлы. Второе решение – согласится выйти замуж за Сигруса. И даже если когда-нибудь она вдруг вернётся на Землю, то сколько-то времени они проживут вместе, она надеялась, что счастливо. Сейчас, прочитав историю Андрея Петрова, Лелёка решила, что именно такое имя было у него на Земле, она подумала, что возможно, она всю оставшуюся жизнь проживёт на Элионоре, а значит тем более надо выйти замуж за Сигруса.

Среди украшений в шкатулке лежал и браслет, подаренный Сигрусом. Лелёка надела его и пошла выбирать платье к ужину, чтобы были открыты руки. Потом она какое-то время крутилась на кухне, стараясь приготовить изысканный ужин.

– Сигрус, – начала она, едва он вошёл в дом, – я долго думала, ещё там на Мцлии. Я согласна.

– Я догадался, – сказал он, обнимая её и проводя пальцем по её руке под браслетом.

– Я люблю тебя и хочу всю оставшуюся жизнь прожить с тобой. На самом деле мне не важно, оформим мы отношения официально или нет. Но если ты настаиваешь, пусть так и будет.

– Я тоже тебя очень люблю, и тоже хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь. И честно скажу, я не понимаю, почему ты не стремишься официально оформить наши отношения.

Он сделал паузу и продолжил:

– Знаешь что, я не стану настаивать. Пусть всё будет так, как ты хочешь.

Спустя мгновение он добавил:

– Вряд ли это понравится моей семье, но я попытаюсь им как-нибудь это объяснить.

– Нет. Не надо никому ничего объяснять. Я выйду за тебя замуж официально.

– Ты уверена? Или делаешь мне уступку?

– Я делаю тебе уступку, потому что уверена, – рассмеялась она.

– Ротше, наконец-то!

Это был прежний Сигрус, почти такой, каким она увидела его впервые в участке стражи, вот только несколько морщин появилось и седые пряди на чёлке и висках.

Весь вечер они проговорили – обсуждали предстоящую свадьбу. Решений никаких принято не было. Они просто делились мыслями о том, как стоит устроить торжество, кого позвать и звать ли кого-нибудь в принципе. Выходило, что они оба хотят торжество, но не помпезное с тысячей гостей, а скромное, только близкие друзья и родители Сигруса. А потом уехать куда-нибудь на острова, где будут совсем одни.

На следующий день Лелёка вызвала раблек и отправилась во дворец. Второй раз она шла в гражданской одежде. На этот раз тщательно выбирала и наряд, и украшения к нему. Служа в гвардии, она не пользовалась косметикой, только если была задействована на приёмах. Сейчас же тщательно накрасилась и даже попыталась уложить непослушные кудри.

В кабинет Советника Лелёку проводил дворцовый стражник, новенький, кого они не знала. Вообще между гвардейцами и стражниками не водилось особой дружбы. Гвардейцы были на привилегированном положении – они же охрана монарха. Стражники же занимались охраной дворца. Вроде как статусом ниже, поэтому должно быть и дружбы между собой не водили.

– Я могу сама дойди, я знаю, где рабочие апартаменты Советника.

– Не положено.

Хмыкнув, Лелёка больше не пыталась заговорить с ним.

– Здравствуйте, ваша светлость, – торжественно приветствовал Лелёку Сергус Макла.

Новичок, который сопровождал девушку, как-то сразу сжался и поник. Видимо приготовился к тому, что получит выговор за неучтивое обращение с графиней.

В этот момент из кабинеты вышел Советник.

– Графиня, – сказал он кланяясь и беря её руку в свои, чтобы почтительно поцеловать.

– Это что теперь всегда так будет? – изумилась девушка, – а без графини нельзя?

– Что натворил этот молодой субъект? – поинтересовался Бориус, кивая на стражника.

Тот стоял чуть поодаль, за спиной Лелёки и она не видела, как тот выглядит.

– Ровным счётом ничего, – ответила девушка, оглядываясь назад.

Краем глаза она заметила как тот облегчённо выдохнул.

– А почему у него вид, как у побитой собаки?

На этот раз Советник смотрел уже на стражника, должно быть адресуя вопрос ему.

– Я не знал, что сударыня графиня, простите, – робко ответил молодой человек.

– Ох! Точно. Я заказал пропуск на Лилейку Сидлу, не указал титул, моя оплошность, – заявил Советник, беря девушку под руку и провожая к своему кабинету.

Через плечо он бросил:

– Можете быть свободны, молодой человек.

В кабинете Советник предложил Лелёке сесть, сам же остался стоять. Он копался в ящике стола что-то разыскивая. В этот момент скрипнула дверь.

Лелёка оглянулась посмотреть, кто вошёл и поспешно встала.

– Сиди голубушка, – проворковала королева, устраиваясь в кресле напротив Лелёки.

В руках у её величества была какая-то бумага свёрнутая в трубочку и перевязанная алой лентой.

Советник наконец нашёл то, что искал и подошёл к бывшей гвардейке. Знаком показал, что надо встать. Девушка поднялась. Бориус держал в руке красную коробочку. Откинул крышку и достал орден.

Это была семиконечная звезда, тонкие лучики которой были украшены малюсенькими драгоценными камнями, грани которых отражали свет всеми цветами радуги. В центре был звезды был овальный камень густого красного цвета, почти бордовый. Вокруг него шла надпись: "За доблесть и отвагу!"

– Лилейка Сидла, – торжественно начал он, – за заслуги на службе, за спасение жизни её величества, за раскрытие заговора и неоценимую помощь в поимке предателя государство награждает тебя орденом "За доблесть и отвагу".

После этих слов он протянул Лелёке звезду.

Не понимая она взяла её. Звезда. На обратной стороне ничего нет. Как её крепить непонятно. Девушка подняла глаза на Советника, но спросить ничего не успела.

– Дорогуша, поздравляю от души, – нежно улыбаясь, сказала королева, – от себя награждаю тебя титулом графини. А вот это, – она протянула девушке свёрнутую в трубочку бумагу, – дарственная на земли и поместье Сосноус.

Лелёка взяла свободной рукой бумагу.

– Спасибо, – ответила она.

Наверно надо было ещё что-то сказать, но у неё не было слов. Она шла к Советнику совсем с другими целями, не ожидала, что напросится на награждение, поэтому никакой речи не заготовила.

Она так и стояла нелепо, с дарственной в одной руке и Звездой в другой.

Королева ловко откуда из складок одежды достала маленькую коробочку, нажала где-то, откинулась крышка. На подушечке лежала полосочка жёлтого металла, такого же, как и основа ордена-звезды.

Лелёка вскинула глаза на её величество.

– Это орденская планка, – пояснила та, поняв недоумение девушки.

Королева достала планку, сунув коробочку в руки рядом стоящего Советника.

– Видишь? – она показала на планке крошечный карабинчик.

Взяла из рук девушки Звезду. Под верхним лучом её оказывается было небольшое колечко, которое цеплялось за карабин планки.

– Вот, теперь это можно прикрепить на платье, – сказала королева, пристёгивая планку к платью Лелёки.

– Ещё женщины могут носить этот орден как кулон, – добавил Советник, кладя в освободившуюся руку Лелёки коробочку от планки.

Сам же он поковырялся в коробочке от ордена и достал цепочку, на которой тоже болтался маленький карабинчик.

– Это от меня подарок.

– Можешь по-разному его носить, день так, день по-другому, – предложили королева.

Говоря это, она повесила цепь на шею девушки.

Та была довольно увесистой и длинной. На ней орден спускался бы ниже грудей, чуть ли не до талии.

– Я всё время должна его носить? – несколько смутившись спросила Лелёка.

– Не обязательно, – ответил Советник, который откуда-то достал небольшой бумажный пакет с ручками, куда положил коробочку от ордена, а потом и ту, что была в руках у девушки.

Он протянул пакет Лелёке. Та положила туда и дарственную.

Советник вернулся за свой стол. Её величество снова села в кресло и знаком показала девушке, что та тоже может сесть.

Наступило неловкое молчание. Во всяком случае для Лелёки. Когда она шла к Советнику, то собиралась расспросить его о других "сумасшедших", которые утверждали, что они с другой планеты. Верней узнать, были ли другие такие люди, кроме Анреуса Петровла. У неё даже возникла мысль рассказать Бориусу правду о том, кто она. Однако, когда в кабинет вошла королева, она распрощалась с этой идеей. И теперь не знала о чём говорить.

– Лелёка, расскажи нам всё, – потребовала королева.

Девушка невольно вздрогнула, так это перекликалось с её мыслями. Сердце ухнуло куда вниз и в животе стало холодно.

– Если это так тяжело для тебя не надо, – разочарованно произнесла королева и добавила, – но нам хотелось знать подробности, как ты вычислила Алексуса Сидолу.

"Фу, слава богу", – выдохнула девушка, поняв, что спрашивали её совсем о другом.

– Я узнала его голос. Я шла по палубе, за спиной были двое мужчин, которые разговаривали.

И она рассказала им о том, как услышала знакомый голос, как Сидола накинулся на неё, поняв, что она узнала его.

Королева потребовала рассказать и о том, что было после падения в воду. Пришлось рассказать и о часах ожидания, и о спасительном плоте.

– Что ты сказал, что? – переспросил Советник, когда она заговорила про цвет плота, который оказался спасительным, а также о том, что нужен фонарь, чтобы видели человека на плоту и в темноте.

– Ну фонарь на плот не сделаешь, он же маленький, плот имею в виду, – говорил Бориус, по ходу делая какие-то записи, – а вот солдатам выдать фонарики можно. Или плот покрасить специальной краской…

Потом Лелёка рассказала о том, как ей не давали позвонить Советнику, о том, что на островах нет листиндов, только стационарные телефоны и о том, как её принимал губернатор.

– Почему у них нет листиндов? – удивилась королева.

– Не прижились, – пояснил Советник, – в океане вышек нет, листинд не нужен. Между островами расстояние большое – связь не ловит. Только для связи на острове. Но почему-то и так их не используют.

– Может дорого? – поинтересовалась правительница.

– Уточню этот вопрос, – ответил Бориус.

– Я наверно должна вам ещё кое-то рассказать, про Петлу. Его ведь так и не нашли?

– Не нашли, – ответил Советник.

– Ну, ладно, вы тут беседуйте, а я пойду, – перебила их её величество, поднимаясь с кресла.

Советник и Лелёка тут же встали. Бориус кивнул головой королеве, прощаясь.

– До свидания, дорогуша.

– До свидания, ваше величество.

Уже дойдя до двери, королева вдруг остановилась.

– Ох, совсем забыла, – сказала она оборачиваясь, – мы решили выплатить тебе выходное пособие в полном объёме, хоть ты и не отслужила положенный срок. Должно быть деньги уже поступили на твой счёт.

– Ой! Спасибо. Огромное спасибо.

– Да не за что душенька.

Королева выпорхнула из кабинета.

Устраиваясь в своём кресле за столом, Советник спросил:

– Ну что там про Петлу.

– На самом деле это только мои домыслы, возможно абсолютно беспочвенные.

Лелёка рассказала о своём походе в салон париков и о том, что один из гвардейцев приобрёл парк. Она заподозрила, что это был именно Элемус Петла.

– То есть ты думаешь, что парик ему был нужен, чтобы сбежать переодевшись женщиной.

– Может быть чтобы скрываться переодевшись женщиной. Искали-то мужчину.

Советник поднял руку с вытянутым указательным пальцем. Покачал рукой, как будто грозя кому-то невидимому.

– Это интересная мысль. Свяжусь с нашим посольством. Пусть проверят твою идею.

– Сейчас наверно поздно уже его искать.

– Да, жаль, что ты раньше не рассказала.

– Происходило всё так быстро. Столько событий было. Хотя… Я виновата, что сразу не доложила.

– Виновата, – согласился Бориус, но похоже он вовсе не злился на Лелёку.

Видимо поимку Петлы он уже не считал столь важной, после того, как допросил Алексуса Сидолу.

Девушка хотела спросить, что же Советник узнал у Сидолы. Но потом подумала, что тот вряд ли расскажет. Скорее всего эта информация государственная тайна и её, как гражданское лицо, не касается. Впрочем, даже будь она по-прежнему гвардейкой, ей было бы не по рангу выспрашивать Бориуса.

Подготовка к свадьбе

Вечером Сигрус прилетел к дому возлюбленной. Они договорились сегодня поужинать в ресторане – он прибыл за ней, чтобы отправиться в ресторан. Он был одет франтом, а не в форме, как ожидала девушка. Объяснения тому быстро нашлись.

– Ты сияешь, – то ли спросила, то ли сказала утвердительно королева, когда Сигрус был у неё утром с обсуждением планов на ближайшие дни.

– Я женюсь!

– О, мой дорогой, наконец-то.

Королева даже встала, чтобы подойти к Сигрусу и обнять его, поцеловать в щёку.

– Секундочку, – сказала она, отстраняясь.

Затем вышла из кабинета, где они обсуждали дела, и вернулась через пару минут, неся в руках крупный перстень с ярко синим камнем.

– Мой дорогой, прими от меня подарок.

Сигрус взял в руки кольцо и крутил его с недоумением.

– Это кольцо разрешаю тебе носить даже будучи в форме.

– Ваше величество, спасибо, – ответил Сигрус, и как того требовал этикет, опустился на колено и поцеловал руку королеву.

– Это тебе не только за твои заслуги, а ещё за искренность и веру в любовь.

В этой фразе было что-то личное, но Сигрус так был занят своими переживаниями, что не заметил этого.

– Камелика! – позвала правительница свою помощницу, – давай напишем указ, что генерал, начальник гвардии имеет право в неслужебное время по неслужебным делам появляться в гражданской одежде.

– Ваше величество?! – воскликнул Сигрус.

– Думаю в смокинге ты будешь смотреться не хуже, а даже лучше, чем в форме.

– Лучше, – вступила в разговор Камелика, которая уже набирала в листинде текст приказа, – помните на приёме три года назад он был в смокинге?

– Точно! – вспомнила королева, – у тебя сохранился тот смокинг?

– Он был на прокат, – смущённо улыбнувшись ответил Сигрус.

– Камелика?

– Я всё организую ваше величество. Занимайтесь делами, через пару часов всё будет готово.

Действительно, когда через пару часов Сигрус пришёл к своим апартаментам, его ждал стражник вместе с курьером, который принёс портплед. Начальник гвардии догадался, что обнаружит там смокинг. Так и вышло, тот был сочного синего цвета, как раз под цвет камня его нового перстня.

И вот эдаким модником, в смокинге и белоснежной рубашке Сигрус появился в гостиной домика Лелёки.

Оба смотрели друг на друга как заворожённые. Лелёка впервые видела Сигруса не в форме. Он был безумно хорош, такой красавец, что аж дух захватывало.

Сама она тоже выглядела восхитительно. Не сговариваясь они оказались в одной цветовой гамме. На девушке было открытое бархатное платье темно-синего цвета, украшенное камнями в цвет, идущими лентой от плеча через середину груди к противоположному бедру. Камни были разных размеров и оттенков, образуя какой-то замысловатый узор. Она не просто так выбрала именно такой наряд, специально чтобы были открыты руки. На плече одной красовался подаренный Сигрусом браслет.

Мужчина подхватил девушку на руки и закружил по комнате, радостно смеясь. Наконец он остановился и поставила её на пол. Она прислонилась к нему и от нежных чувств, и боясь упасть, потому что кружилась голова.

– Люблю тебя, – прошептал он.

– И я тебя.

Влюблённые поцеловались.

– Какой ты франт! Ты великолепно выглядишь. Но ведь по уставу нельзя…

– Мне с сегодняшнего дня можно. Её величество издала указ. В личное время я могу появляться в гражданской одежде.

– Здорово!

– Точно.

– Пойдём?

– Пойдём.

Взявшись за руки они вышли из дома и направились к раблеку.

За ужином они обсуждали детали предстоящей свадьбы. Долго выбирали ресторан. Сначала оба останавливали свой выбор на каком-то. Потом вдруг вспоминали о другом и меняли планы. В конце концов остановили свой выбор на одном модном и уютном заведении в старом районе Ниды. Раньше это был центр города. Теперь город разросся новым районами, и эта часть города стала ближе к окраинам. Зато здесь сохранился дух древнего города. Невысокие здания и высокие деревья, ухоженные улочки с цветами в кашпо, висящие над головой. В ресторане была открытая веранда, которая была скрыта от прохожих душисто цветущими кустами. Именно здесь и было решено отмечать торжество.

Потом стали составлять список гостей. Выяснилось, что Лелёке почти некого звать. Однако вместе с семьёй Сигруса список перевалил за двадцать человек. Подумали, посмотрели на него и не определились, то ли вычеркнуть кого-то, то ли ещё добавить. В конце концов бросили, решив вернуться к нему спустя время.

Брак собирались заключить в Городском Совете столицы. Вообще браки заключались по месту жизни будущих супругов. Лелёка жила в Ниде, у неё здесь был дом. Официальным домом Сигруса было имение его родителей. Жизнь во дворце была местом службы. Но с этим не должно было возникнуть проблем.

Закончив ужин и набрасывание планов на ближайшие полгода, молодые люди отправились домой. В эту ночь, впервые после возвращения Лелёки, Сигрус остался у неё. Заснули они лишь под утро.


Так как официально Лелёка считалась из знатного рода, да и род Сигруса тоже был почти таким же знатным – они должны были дать официальное объявление о предстоящем бракосочетании. Правда могли не указывать место торжества и количество гостей. Однако, прежде, чем давать объявление в средства массовой информации, надо было поставить в известность родителей Сигруса, поэтому в ближайшие выходные молодые люди отправились в имение семьи Нимрла.

Лелёка волновалась, понравится ли она родителям Сигруса. Она не была уверена, что сможет себя правильно вести. К сожалению, этикет Ниделии она досконально, до мельчайших деталей не выучила. Поэтому понятия не имела, как должна себя вести невеста при знакомстве с родителями жениха. Она вспомнила, к кому могла бы обратиться за советом – Лергус.

Встретиться с бывшим сослуживцем она уже не успевала, поэтому ограничилась видеозвонком. Оказалось, что молодой человек дослуживает последние дни. Он решил оставить службу в гвардии и целиком посвятить себя своей школе. Узнав его новости, Лелёка задала интересующие её вопросы. Лергус на удивление был сведущ в этих вопросах. Предупредил, что невеста должна привезти всем жителям дома небольшие подарки, скорее даже сувениры. Вести себя скромно, в споры ни с кем не вступать и дать возможность будущему супругу решать все разногласия.

– Вообще это жуткая дичь, но почему-то это принято.

– Откуда ты это всё знаешь?

– Я же жил с бабушкой. К ней приходили подружки и они сплетничали про всю округу. Я был невольным слушателем, поэтому всегда знал, кто, где и как оплошал.

Хорошо, что она догадалась позвонить ему заранее. У неё было целых полдня, чтобы отправиться в магазин за подарками для семьи Сигруса.

Род, чьё имя она себе присвоила, был знатный, но не такой богатый, как Нимрла. Получается, что для Сигруса это вроде как не особо выгодный брак. С другой стороны его дядя вообще собирался жениться на чорле, и мать Сигруса поддерживала брата. Но то брата, а вот как она отнесётся к Лелёке.

Опасения были напрасны. Родные Сигруса приняли её радушно. Наперебой говорили, что наконец-то он создаст семью, заведёт детей. Последний факт несколько настораживал Лелёку, она не была уверена, что у них будут дети. Снова закрались сомнения. Она старалась не показывать вида. Да и подумать об этом пока не было времени. Надо было отвечать на бесконечные вопросы. Семья Сигруса слышали о Лелёке, верней о её подвигах по информационным каналам. Сейчас им хотелось всё услышать из первых уст.

Собралась вся семья. Приехали родители Элиронки Нимрлы – матери Сигруса, Пашрус и Синока Нимрлы. Были и дедушка с бабушкой по отцовской стороне – Сергус и Малика Тирола. Было сразу заметно насколько сильны статусные предрассудки в их поколении. Тиролы держались куда скромнее, чем Нимрлы, с большим почитанием отнеслись к Лелёке, ведь род Сидла был самым знатным из присутствующий. Нимрлы же были более напористыми, не говоря уж про детей. Хотя они уже не носили фамилию Нимрлы. Сестра Сигруса – Нистелка – взяла фамилию мужа – Бориуса Марлы. Её дети – Элиронка и Иенус носили фамилию отца, тем более, что это была фамилия их дальнего и очень богатого родственника, известного мецената Иенуса Марлы. Как не сложно догадаться, дочь звали в честь бабушки, сына в честь мецената.

Вот именно дети и закидывали Лилейку Сидлу вопросами.

– Вам было страшно? – поинтересовался мальчик.

– Я не успела об этом подумать, некогда было, королеве грозила опасность.

– Было очень больно? – в свою очередь спросила девочка, которая стояла прижавшись к Лелёке и трогала её волосы.

Не дождавшись ответа, она сказала:

– У тебя такие мягкие волосы, не то что у мамы.

Лелёка смутилась, не зная, что на это сказать, поэтому ответила на первый вопрос:

– Больно было очень, но я быстро потеряла сознание. Потом пришла в себя и снова потеряла сознание от боли. В больнице уже не было больно, там давали обезболивающее.

– Ты и в больнице лежала? – расширив глаза от удивления, спросила Элиронка, внезапно перейдя на ты.

– Как нужно обращаться ко взрослым? – тут же строго сделал замечание отец.

Хоть он и был уже из другого поколения, всё равно к барлу королевской крови относился с пиететом, чего требовал и от детей. Супруга его скривилась на замечание, но промолчала.

– Вы … – поправилась девочка и не договорила фразу, собравшись расплакаться, видимо испугалась окрика отца.

Лелёка обняла её одной рукой и крепче прижала к себе.

– Да, лежала в больнице, а почему Вас это так удивило? – спросила Лелёка девочку, заглядывая ей в глаза.

– Меня тоже на Вы? – изумилась та, передумав плакать, и напрочь забыв про свой вопрос.

– У Вас был пистолет? – поинтересовался Иенус.

– Я же стрелком была в гвардии, конечно был.

– Почему же Вы не стреляли в предателя?

– Ах, в тот момент, – растерялась поначалу Лелёка, но нашлась, – тогда я была не на службе и оружия с собой у меня не было.

– Надо было всегда носить, – заметил мальчик.

Взрослые, которые тоже слушали беседу с детьми и не задавали вопросы лишь потому, что это с успехом делали дети, усмехнулись.

– Довольно, – скомандовала хозяйка дома, – пойдёмте за стол.

Мать Сигруса была похоже властной женщиной. Во всяком случае за время нахождения в доме Лелёка ни разу не слышала, чтобы Игрус Нимрла отдал хоть одно распоряжение.

Его голос она слышала лишь в день приезда, когда тот подошёл к ней поздороваться:

– Рады видеть Вас в нашем доме, графиня Сосноус, – искренне улыбаясь тихо произнёс он и поцеловал ей руку.

– Можно просто Лелёка, – ответила девушка, тоже улыбнувшись в ответ.

Все собравшиеся довольно долго обедали, лишь потому, что продолжали вести беседы за столом. Разговор постепенно с персоны Лилейки Сидлы перешёл на предстоящее событие. Здесь слово взял Сигрус и объявил о том, как они решили провести свадьбу.

– Так скромно?! – возразила было мать.

– И правильно, – вмешался дед Сигруса, отец Элиронки, после чего та тут же присмирела, – у графини нет родителей, не стоит устраивать пышное торжество, где непременно всплывёт этот вопрос.

Лелёка благодарно улыбнулась ему.

Это заменила его супруга, бабушка Сигруса, и слегка коснулась руки мужа. Когда он посмотрел на неё, та слегка кивнула, при этом едва заметно улыбаясь.

Постепенно разговор перешёл на обсуждение других свадеб, вопросы жениху с невестой о том, какие подарки они хотели бы получить, а затем и о том, где собираются провести медовый месяц.

– Давайте оплатим все расходы на свадьбу и медовый месяц? – предложил Сергус Тирола.

– Да, – воскликнула сестра Сигруса, отвечая за всех.

– Только мы это потом обсудим, – многозначительно поддержал её муж, хитро улыбнувшись.

– Да, да, – оживлённо ответили другие родственники.

– Только без излишеств, – заметил Сигрус, – не переусердствуйте с сюрпризами.

Видимо он хорошо знал свою родню и понял, почему те решила обсуждать эту тему без них с Лелёкой.

Обед закончили чаем на лужайке перед домом.

Затем все разошлись. Сигрус повёл Лелёку знакомить с поместьем. Они обошли лишь местность прилегающую к дому, где был розарий, конюшни, площадка для какой-то игры, которой похоже давно не пользовались и маленький закрытый со всех сторон садик, который жених назвал садом поцелуев. Он был так устроен, что в нём было несколько укромных уголков.

– Почему это сад поцелуев? – спросила Лелёка, когда они только подошла к садику.

– Когда мы с сестрой были маленькие нам запрещалось сюда приходить, это было место для родителей.

– Он выглядит запущенным.

– Садовник смотрит за ним, но кроме него сюда никто не заходит. Мать с отцом перестали сюда приходить ещё когда я был подростком.

– Жаль, – сказала Лелёка, решив, что супруги Нимрла охладели друг к другу, поэтому забросили место для поцелуев.

– Жаль, – согласился Сигрус, – зато мы с сестрой стали сюда захаживать.

Лелёка вопросительно подняла бровь.

– Не вместе, – пояснил мужчина, поняв двусмысленность своей фразы, – а когда в доме гостили кто-нибудь из наших друзей и подруг. Но это уже когда мы стали подростками.

Лелёка смотрела на Сигруса – он удивительным образом сочетал в себе черты и отца и матери, причём не только внешне, но и характером.

Красота и театральность от матери, а сдержанность и статность от отца. Мать, хоть и была очень привлекательной женщиной, но была широка в кости, отчего казалась полноватой. Этим она была в своего отца, который был крепким и коренастым. Бабушка Сигруса была худощавой, сейчас так и вовсе как будто высохшей. Насколько могла судить Лелёка по фотографиям, Кералус Нимрла – брат Элиронки – был в мать, стройный и тонкокостный. Отец Сигруса статью напоминал Кералуса. Лелёка решила, что мать действительно любила брата, раз выбрала мужа похожего на него.

– Ты обращал внимание, что твой отец похож на Кералуса?

– Да, некоторое время в семье даже шутили, что мать нашла себе мужа похожего на брата потому что за брата нельзя выйти замуж. Но это только внешнее сходство. По характеру они совсем разные. Дядя был смелый и решительный. Отец же очень уступчивый.

Последнюю фразу он сказал с некоторым сожалением.


Поздним вечером, когда уже все разошлись спать, Сигрус сидел с матерью в её спальне. Матушка сидела в кресле, сын у её ног на полу, положив голову ей на колени.

– Я впервые увидел её в одном из отделов стражи Ниды. Я тогда посмотрел на неё подумал, что это моя будущая жена. Не знаю даже, чем она меня тогда прельстила. То ли тем, как ловко она разобралась с преступником. То ли тем, что была какая-то не такая как все, непохожая ни на кого, особенная какая-то.

– Знаешь, она действительно отличается от всех, особенная, хочешь скажу чем?

– Чем?

– Что у нас делают все девушки?

– Не знаю, сплетничают?

– И это в том числе, – усмехнувшись сказала мать, – все девушки у нас следят за модой как оголтелые. Модно розовые волосы – все красят волосы в розовый цвет. Модно оранжевую помаду – все красят губы в оранжевый цвет. Модно зелёный лак на ногтях. У всех зелёные ногти. При этом не важно, идут эти волосы и помада или нет. Главное выглядеть модно, даже если нелепо.

– Она не следит за модой, – догадался Сигрус.

– Я бы так не сказала. Она следит – у неё модная стрижка, и при этом не модная помада, зато та, что ей идёт. У неё скромный лак на ногтях, зато её руки не выглядят вульгарно. Я знаю только одного человека, который ведёт себя точно также.

– Кто? – спросил сын.

– Ты, дурачок, – засмеялась мать, – вы нашли друг друга, вы идеально подходите друг другу. Я уж думала, что ты никогда не встретишь девушку себе под стать.

– Я знаю ещё одну женщину, которая ведёт себя также, как Лелёка.

– Правда?

Мать недоверчиво изогнула левую бровь.

– И кто же это?

– Её величество.

– Дурачок.

Мать шутливо шлёпнула сына.

– Сомневаюсь, что ты смог бы жениться на королеве.

– Сомневаюсь, что её величество ответила бы мне согласием, – возразил Сигрус.

– Это я и имела в виду.

– Я ей бесконечно предан, но как женщина она меня не интересует.

– Не вздумай никогда в жизни никому это сказать, – предостерегла его мать, – переврут и доложат королеве, что ты нелестно отзывался о ней как о женщине.

– Разумеется, мам, – ответил сын.

– Ладно, дружочек, – слегка оттолкнула его мать, – я распорядилась приготовить для вас разные комнаты, но полагаю, что зря.

– Если хочешь, я соблюду приличия в родительском доме.

– Я заверю твоего отца, что так и было, но ты можешь потихоньку пробраться в свою детскую спальню. Лилейке там приготовили постель.

– Спокойной ночи, мама.

Сын нежно поцеловал мать и вышел.

Но спать пошёл в отведённую ему комнату. Они обсуждали этот вопрос с Лелёкой ещё когда собирались в имение и решили, что одну ночь они могут поспать и в разных комнатах. Правда пришлось две ночи. В столицу они вернулись рано утром первого рабочего дня, счастливые, получив благословение родителей, их согласие на скромную свадьбу, то есть полное одобрение своих решений.

Занялись подготовкой к свадьбе. Впереди было почти полгода подготовки. Это было предложение Сигруса. Вроде совсем недавно он торопился, требовал свадьбы, а теперь вдруг предложил подождать.

Впереди ждало жаркое лето, как окрестила это время года Лелёка. После должна была наступить осень. Во всяком случае по земным меркам после лета наступает осень. Но не в Ниделии. Здесь же после засухи снова наступал период с дождями и, спустя месяц, все растения снова начинали цвети. Вроде второй весны.

Вот именно на разгар цветения и предложил Сигрус назначить дату свадьбы. Легче было выбрать цветы для украшения и традиционной повозки, и зала ресторана. Всё цвело, выбор был огромный. Можно было выбрать сразу несколько видов, получилось бы прекрасное цветочное разнообразие. Здесь девушка полностью положилась на вкус будущего мужа, она до сих пор плохо разбиралась в цветах Элионора.

Итак, времени было много, чтобы неспешно ко всему готовиться.

Сигрусу решили сшить такой же смокинг, какой Камелика брала для него в аренду. Для Лелёки Сигрус выбрал платье с ручной вышивкой. Портнихи удивились такому выбору, но будущий муж настаивал.

– Это же сейчас не модно? – удивлялась дама, принимающая заказ.

– А вот это абсолютно не важно, главное, чтобы оно украшало мою невесту, – требовал он, сам выбрав фасон платья.

Лелёка сначала внутренне возмутилась. Она считала, что сама должна выбирать себе платье. Этот протест поначалу даже вызвал желание из принципа выразить своё «Фи» и отказаться от того, что выбрал возлюбленный. Однако, когда увидела, что выбрал Сигрус, прикусила язык. Слова уже готовые вырваться сами собой куда-то испарились.

Это действительно было не платье, а мечта. По фасону оно чем-то напоминало то, в котором она была на балу в Проэксе. Только это было свадебное. Но не белое, а бледно-розовое с шёлковой вышивкой цвета экрю. Оно выглядело просто шикарно.

«А ведь оно мне точно пойдёт», – подумалось ей.

Прежде, чем ехать заказывать ресторан, решили определиться со списком гостей.

– Это как-то неправильно, что будет только моя семья.

– Но у меня же нет семьи.

– Хорошо, давай позовём кого-нибудь из твоих друзей.

– Сигрус, да у меня как-то и друзей нет.

– Так не бывает.

– Да, вот бывает, – тяжело вздохнув, сказала Лелёка.

– Хотя… Как думаешь, Советник придёт?

– Он наш общий друг, конечно придёт, – заверил молодой человек.

– Я бы ещё позвала Маркеуса Лукшу, хоть мы и не общались давно, но он хороший добрый человек.

– И в общем-то благодаря ему мы и познакомились.

– Ну, да. А ещё Малику.

Сигрус вопросительно приподнял бровь.

– Это стражница из того же участка. А ещё Лергуса Смирну и Мишиуса Осолу.

Назвав последнее имя, она вдруг вспомнила про Элемуса Петлу и то, что так и не рассказала Сигрусу о своих подозрениях.

– Ой!

– Что случилось.

– Сигрус! – она не знала как это сказать.

– Что? Говори уже.

– А что с Элемусом Петлой? – начала она издалека, решив проверить, может уже и не надо ничего рассказывать.

– Ничего, так и не нашли. У его барышни скоро роды, следят за её домом. Вдруг он объявится, – ответил он и добавил, – Почему ты вдруг о нём вспомнила?

– В последний день в Проэксе я пошла гулять, недалеко от резиденции, где мы жили. И буквально в получасе ходьбы от дворца наткнулась на магазин, в котором продавались женские парики.

Она сделала паузу и продолжила:

– Не знаю, что меня сподвигло, интуиция должно быть. Я им говорю, что мне друг купил парик, но он мне не идёт, можно ли его сдать или поменять. А девушка, что продавала парики отвечает, что она отговаривала молодого человека, говоря, что женщина сама должна выбирать парик.

– А почему ты решила, что это был Петла, – догадался Сигрус, к чему она ведёт.

– Может и не Петла, но точно гвардеец Ниделии, потому что был в такой же форме.

– Ты думаешь, он переоделся в женскую одежду, выдал себя за женщину и в таком виде сбежал.

– Мне кажется это был бы разумный ход. Все ведь искали мужчину, а не девушку. Ему ничего не стоило скрыться в таком виде, переждать, справить себе новые документы.

– Да, пожалуй, это был бы самый удачный ход с его стороны.

Сигрус задумчиво молчал, видимо переваривая то, что сказала Лелёка.

– Слушай, а ведь он под видом женщины может и в Ниделию вернуться, – наконец озвучил он свои размышления.

– Ты думаешь, он попытается напасть на королеву.

– Нет, я думаю, он попытается вывезти свою подругу.

Он помолчал какое-то время.

– Ты подумай, кого ещё хочешь пригласить, а я на минуту.

Однако он отсутствовал чуть больше.

Лелёка же думала, кого она ещё могла бы пригласить.

Изрику? Но та перестала с ней общаться, когда все новички стали изгоями. Бывшая гвардейка не сердилась на сослуживицу. Неизвестно ещё, как бы она себя повела в такой ситуации. Скорее всего так же, как бывшая коллега и подруга.

«Звать или не звать?» – размышляла девушка.

Так и не приняв решение, переключилась на другое. Они до сих пор не подали объявление о предстоящем торжестве. Она взяла лист, ручку и попыталась составить текст.

Вернулся Сигрус и застал её за этим занятием.

– О! Ты зря это делаешь. Мы должны просто сообщить имена и дату, остальное они сами сделают. Есть какой-то стандартный вариант, который всегда печатают.

– Ну и тем лучше.

– Ну что, ты определилась с выбором гостей.

– Бориус, Малика, Маркеус, Мишиус, Лергус, – перечислила она, загибая пальцы.

– Всё, – сказала она, помахав кулачком.

– А вот и не всё, – ответил Сигрус подходя к ней.

Он начал загибать пальцы на её другой руке:

– Маркеуса надо звать с супругой. Мишиуса тоже. У Лергуса появилась дама сердца, значит тоже надо приглашать их обоих. Не знаю, как у твоей Малики, но на всякий случай и ей надо писать приглашение на два лица.

Помахав мизинцем, Лелёка спросила:

– Советник тоже придёт с дамой?

– Понятия не имею, есть ли у него дама, – ответил Сигрус, – но на всякий случай, я бы и его приглашал с парой.

– Значит у меня десять гостей.

– Прекрасно, и моих будет человек десять.

– Можем заказывать зал.

– Да, поедем завтра вечером?

– Хорошо.

Вот так в приятных хлопотах пролетало время. Лелёка ездила на примерку платья. В свободное время же стала осуществлять свой план – писать детские книжки. Свободного времени у неё действительно было достаточно, потому что Сигрус нанял прислугу: кухарку и горничную. В обязанности первой входило не только готовить, но и покупать продукты. В обязанности второй содержать дом и сад в чистоте и порядке.

Как только она стала свободно от домашних дел, тут же занялась писательством. Приобрела что-то типа компьютера. Существовали большие листинды, которые чем-то напоминали земные ноутбуки. Только они представляли из себя планшет на подставке и мягкую клавиатуру, которую надо подключать отдельно.

За три месяца до бракосочетания они наконец разместили объявление о предстоящем событии. Одновременно с ним разослали официальное приглашение гостям. Зал в ресторане уже был заказан, блюда выбраны. Оставалось последнее посетить флористический салон и выбрать и заказать цветы и флориста, который будет украшать зал и повозку.

Лелёка сначала посчитала это пережитком – ехать в Городской Совет на повозке, хоть та и была вполне комфортабельной, такой своего рода открытой каретой. Но потом подумала, что это будет очень романтично – украшенная цветами открытая карета. Все прохожие будут видеть красивую пару, которая собирается пожениться. Наверно это действительно трогательно. Поэтому, хоть ей это и не очень нравилось, но она не стала спорить.

Пришла беда откуда не ждали

До свадьбы оставалось уже меньше двух месяцев. Всё было готово. Даже смокинг Сигруса уже висел в гардеробной. Осталось только платье Лелёки, на котором была ручная вышивка, поэтому его ещё доделывали. К положенному сроку всё должно было быть готово. В последний раз, когда девушка ездила на примерку, а скорее даже на согласование рисунка подола, она увидела уже почти готовое платье.

Осталось вышить лишь сантиметров двадцать внизу подола.

Вышивальщица предложила внести изменения – сделать новый рисунок, который она ещё никому никогда не делала. Пустить по низу другой вид цветов, не тот, что делала обычно. Лелёке понравился новый вариант. Они быстро всё согласовали, и она отправилась домой.

По дороге девушка снова погрузилась в свою работу, которую сама себе выбрала. Она записывала сказки Пушкина, к сожалению, в прозе, так как стихов наизусть не помнила. Старалась не только точно воссоздать сюжет, но и придумать красивые обороты речи, чтобы книги было интересно и приятно читать. При этом постоянно себя проверяла, лёгкий ли язык использует, будет ли понятно детям.

Она задумалась о том, что хорошо бы найти хорошего художника, который сделает иллюстрации к сказкам.

Озадаченная всем этим, она вернулась домой и собиралась сразу же отправиться в кабинет, она переоборудовала одну из спален, но её окликнула горничная.

– Графиня, вас ожидает дама, – несколько растерянно и смущённо сказала та.

Удивившись, кто бы это мог быть, Лелёка прошла в гостиную.

На диванчике сидела девушка, её ровесница. Одета та была по последней моде. Она расслабленно откинулась на спинку дивана. Только нервное покачивание ногой выдавало, что гостья только хочет казаться спокойной и расслабленной.

Посмотрев на гостью внимательно, хозяйка дома поняла, что так смутило горничную. Лелёка и незваная посетительница были похожи. Не близнецы, конечно, но очень похожи, как бывают похожи близкие родственники: мать и дочь или сестры.

– Здравствуйте, – несколько ошарашенно сказала Лелёка.

Чуть помолчав добавила:

– Чем обязана?

Она ещё не поняла, но какое-то смутное тревожно чувство уже охватило её.

Девушка молчала и улыбалась, не добро, видимо довольная произведённым эффектом.

– Чем обязана? – проскрипела девушка.

Голос у неё был неприятный. Гримаса, исказившая её лицо, сделала и её внешность отталкивающей. Гостья вскочила и оказалась выше Лелёки. Может за счёт высоких каблуков на туфлях, а может она и действительно была выше. Сейчас она уже не была спокойной и расслабленной, скорее походила на разъярённую фурию. У Лелёки появилось странное ощущение, что и недавнее спокойствие, и внезапная ярость были наигранными.

– Чем обязана? – повторила гостья, нависая над хозяйкой дома, переходя на крик.

– Верни мне моё имя и деньги!

«Ну, конечно…» – додумать мысль Лелёка не успела.

– Я – Лилейка Сидла! Я!

– Не собираюсь с вами спорить, – тихо и спокойно ответила хозяйка дома.

Гостья несколько растерялась. Она ожидала аналогичной реакции: криков, споров, возмущений, а никак не спокойствия.

– Я потеряла память, – воспользовалась Лелёка прежней легендой, – мне сказали, что судя по анализу крови, я – Лилейка Сидла. Мне ничего не оставалось, как согласиться, потому что я не помнила, и до сих пор не помню, кто я.

– Но ты не Лилейка Сидла! – снова возмущённо, но уже тише, ответила гостья.

Было похоже, что она сама себя подогревает, чтобы всё-таки устроить скандал.

– Я не претендую на ваше имя и деньги.

– Зато я претендую, – демонстративно расхохотавшись, закричала Лилейка Сидла, – и на орден, который по документам вручили Лилейке Сидле, и на титул графини Сосноус, и на этот дом, который оформлен на моё имя.

Она набрала воздуха в грудь и продолжила:

– И на Сигруса Нимрлу, который объявил о том, что женится на мне, – заорала она так, что казалось стёкла из окон вылетят.

То, что это неприятная девица потребует имя и наследство, было ожидаемое. Наверно Лелёка всё время подспудно ожидала этой встречи, именно поэтому она не потратила ни копейки из полученного наследства. Более того, приумножила, так как деньги лежали в банке под выгодный процент. Но вот того, что барышня потребует и орден, и титул, и дом, и даже Сигруса девушка никак не ожидала. Хотя формально она права – всё принадлежало Лилейке Сидла, то есть ей. Елена Лёвочкина была самозванкой в этом мире, живущей под чужим именем. На неё накатила дурнота. Ей нечего было сказать в ответ. Из-за пульсирующего шума в ушах, прихлынувшей к голове крови, она не могла сосредоточиться. У неё перехватило дыхание. Она открыла рот, чтобы вздохнуть, но грудь сжал спазм и вдоха не получалось. У неё начали подкашиваться ноги. Лелёка с ужасом подумала, что сейчас потеряет сознание.

– Давай, собирай свои монатки и убирайся отсюда, – орала Лилейка Сидла.

Похоже она наконец оказалась в той роли, что планировала разыграть отправляясь к самозванке. Самозабвенно она исполняла задуманный план. Гостья стала наступать на Лелёку. Та отступила чуть назад и в сторону, чтобы сесть в кресло. Хотя скорее она упала в него.

– Хотя и вещи-то твои небось куплены на мои деньги! – продолжала верещать настоящая Лилейка.

– Вещи куплены на моё жалование гвардейца, – с трудом переводя дыхание, ответила Лелёка.

– Все ваши деньги лежат в банке, теперь уже даже больше, потому что проценты накапали, можете всё забрать, – продолжила она усталым голосом.

– Чего расселась? – вопила гостья.

– Хватит орать! – внезапно тихо, но твёрдо ответила Лелёка, – имя и деньги можешь забрать.

Она не столько справилась с шоком, сколько взяла себя в руки, казалось откуда появилось второе дыхание. На самом деле она просто загнала подальше появившийся страх, панику, растерянность, которая того гляди должна была охватить её. Задвинула всё это подальше, даже не осознавая этого, а сама действовала на автомате, как робот. Ей самой казалось, что она смотрит на себя со стороны, как будто Лена Левочкина отстранилась и наблюдает.

– Что касается ордена, титула и земель – я их получила за службу её величеству. Сомневаюсь, что королева будет привязываться к имени, а не к человеку.

– Что? Что ты там говоришь? – с презрением, но всё-таки снизив тон, сказала Лилейка.

– Не думаю, что и Сигрус захочет взять в жёны такую барышню, – продолжила Лелёка.

– Но ты-то тоже за него замуж не выйдешь, у тебя имени нет, – хмыкнув заявила гостья.

– Да, имени у меня нет, – согласилась задумчиво Лелёка.

Хотя скорее это было не согласие с Лилейкой, а понимание того, что теперь действительно придётся отменить свадьбу. Сейчас она вообще плохо понимала, что её ждёт в будущем и что теперь ей делать. Но на самом деле она даже не задумывалась, как жить дальше. Мысли о том, что будет после разговора с незваной гостьей она отодвинула на потом.

Лилейка Сидла вернулась на диван.

– Ну и когда ты мне вернёшь мои деньги и имя?!– заявила она, усаживаясь.

Теперь похоже она действительно чувствовала себя спокойно, победительницей.

Неожиданно паника всё-таки прорвалась на мгновение. У Лелёки даже возникла нелепая мысль отдать Лилейке Сидле и свои документы, и договор с банком. Она уже хотело было встать и пойти за ними, лишь бы эта наглая орущая женщина покинула её дом. Однако сил встать не было. Пока она собиралась в духом, в голове стремительно проносились мысли. Девушка вспомнила, что к документам привязаны сведения о её крови и её отпечатки пальцев.

Лелёка снова попыталась глубоко вздохнуть, чтобы выровнять дыхание и собраться, взять себя в руки. Получилось.

– Сударыня, думаю надо идти в банк и переоформлять вклад. Однако потребуются документы, удостоверяющие вашу личность. Полагаю их вы должны получить в отделении стражи. Заявить, что вы настоящая Лилейка Сидла, сдать там кровь, отпечатки пальцев.

Лелёка перевела дух, тяжело выдохнув и шумно вдохнув, продолжила:

– Думаю с идентификацией личности я вам никак не помогу. Могу только, заявить, что не помню кто я и претендую на ваше имя. Лишь после того, как вы получите документы, мы сможем идти в банк.

Она собиралась ещё что-то добавить, чтобы вразумить разбушевавшуюся гостью, ясно не собирающуюся решать вопрос мирным путём. Было похоже, что та изначально шла, настроенная на скандал, а может быть и физическое столкновение.

Последнего надо сказать Лелёка боялась меньше всего, вздумай барышня помериться силами, всё-таки служба в гвардии не прошла даром.

Прервал разговор девушек звук раблека, совершающего посадку прямо на лужайку у дома. Оказалось, что как только Лилейка начала орать, горничная тут же связалась с Сигрусом, рассказав тому, что происходит в доме.

Начальник гвардии вошёл в гостиную быстрым шагом, однако ничего не успел сказать.

– А вот и мой будущий муженёк! – самодовольно заявила гостья, скривившись в каком-то ехидном подобии улыбки

Сигрус посмотрел на неё внимательно, оглянулся на Лелёку, снова посмотрел на гостью.

– Значит вы настоящая Лилейка Сидла, – начал он, как-то уж очень дружелюбно.

– Да, я настоящая Лилейка Сидла! – гордо заявила барышня, не подозревая подвоха.

– Надо же. Вас так долго не было. Вас все искали. Где же вы были всё это время? – с душевной теплотой и заботливостью поинтересовался Сигрус, продолжая улыбаться.

«Он что с ума сошёл?» – подумала Лелёка.

Потом её вдруг пронзила страшная мысль, что теперь она никто и значит неинтересна Сигрусу.

«Зачем я нужна ему, если есть настоящая Лилейка Сидла, знатного рода, а не непонятно кто?» – подумала она. Девушки кинуло в жар, потом по спине побежал холодный пот. «Стоп», – из последних сил самообладания приказала себе она.

– Вас это не касается, – высокомерно ответила Лилейка Сидла.

Однако похоже гостья растерялась или даже испугалась. Лелёка правда этого не заметила, так как была под влиянием своих эмоций. Сигрус же, который был удивительно спокоен и собран, наоборот всё подмечал.

– Разумеется, сударыня, не хотите – не говорите. Это ваше право было быть там, где вам хотелось.

– Вот именно!

– А как вы обходились без своего имени и документов? Сколько? Два года? Три? Или даже больше?

– И это вас тоже не касается! – сорвалась на крик Лилейка.

Однако это был не злобный крик, как показалось Лелёке, а скорее прикрытый страх.

Сигрус сел в кресло.

– Конечно, я так просто спросил, из праздного любопытства.

Гостья промолчала.

– Так что же вы хотите, сударыня?

– Я хочу вернуть своё имя и деньги.

– Да, конечно, это ваше право.

– Вы объявили о свадьбе со мной, – заявила Лилейка гордо вскинув подбородок. Но прозвучало это уже не так нагло, как несколько минут тому назад, когда она разговаривала с Лелёкой. Скорее она всё ещё продолжала придерживаться заранее составленному плану, чем трезво оценивая ситуацию. Может уже успела понять, что всё идёт не так, как она задумывала, но как изменить ситуацию мгновенно придумать не могла.

– Да-а-а-а… – протянул Сигрус, – с этим, конечно, получается какая-то ерунда. Жениться-то я собираюсь не на имени, а не женщине, – продолжая улыбаться, ответил тот.

Только сейчас до Лелёка дошло, что всё дружелюбие Сигруса – это маска. Он даже не особо пытался скрыть своего истинного отношения. Только не зная его, можно было принять за искреннее его поведение. На деле и улыбка эта его была хорошо выверенной, и поведение, и каждый жест, и каждое слово. Он изображал радушие, а по сути прикидывался, наблюдая за гостьей, оценивая её.

Лелёке даже в голову не могло прийти, что мужчина может так холодно улыбаться.

«Если бы змеи умели улыбаться, они бы также улыбались перед броском», – неожиданно подумала она.

– Вы дали объявление, – произнесла гостья, ещё не отдавая себе отчёта в том, что играет с огнём.

– Ну-у-у-у, – промурлыкал мужчина нарочито мягко, – это всего лишь объявление. Значит дадим опровержение.

– Мне даровали титул, дали орден, земли, – стала перечислять гостья, продолжая тупо гнуть свою линию, хотя похоже уже сама стала понимать, что проигрывает эту битву.

– Да-а-а-а, на ваше имя, но давалось-то всё это не имени, а человеку, за его заслуги.

– Что королева отменит свой указ?! – взвилась Лилейка.

Похоже здравый смысл не был её сильной чертой. Должно быть, она привыкла действовать по своей сиюминутной прихоти, не особо думая, к чему приведут её слова и действия.

Лелёка как зачарованная наблюдала, как эти двое разыграют свои роли. Барышня явно терпела поражение. То, что Сигрус переиграет её не вызывало сомнений.

– Не знаю были ли преценденты, – скорчив гримасу, ответил мужчина, – но на этот раз видимо придётся отменить указ, или ещё что придумают. У королевы много советников.

Последняя фраза прозвучала с явно слышимой угрозой. Правда услышала её только Лелёка, Лилейка Сидла же похоже не уловила этих интонаций в голосе мужчины.

– Ну согласитесь, милая девушка, вы же не сделали ничего того, за что был присуждён орден, дарован титул и земли. Это ведь не вы своим телом закрыли королеву. Не вы выявили предателя в гвардии, рискуя своей жизнью, – пояснял он ей ласково, как малому ребёнку.

Однако это была далеко не ласковая ласковость. В его интонациях уже явно улавливалось: «Одумайся или пожалеешь».

– Ещё не хватало знатной леди всем этим заниматься, – скривилась Лилейка.

– Ну значит и претендовать на титул и земли знатной леди не стоит, – внезапно став мрачным, тихо, но грозно сказал Сигрус и встал.

Лилейка невольно вскочила вслед за ним, уж очень резкой была перемена от радушия к этой суровости, да и выглядел начальник гвардии сейчас пугающе.

Лелёка невольно подумала, что тот сейчас схватит незваную гостью, как котёнка, за шкирку и выкинет за дома.

Но Сигрус был не разъярённым, а скорее вселяющим ужас, холодный и расчётливый, как та самая змея перед нападением.

– Сударыня, а почему мы должны верить вам, что вы действительно Лилейка Сидла? Может это вы самозванка?

– Я?! Я… Я настоящая Лилейка Сидла, – закричала девушка, на этот раз с отчаянием.

– Хорошо. Идёте в любое отделение стражи, заявляете, что вы Лилейка Сидла, требуете идентифицировать вашу личность, получаете документы, после чего графиня Сосноус пойдёт с вами в банк и отдаст вам ваши деньги, если они действительно ваши. А пока, покиньте наш дом.

Гостья помедлила. Сигрус сделал едва заметный нетерпеливый жест, который явно говорил о том, что он намерен помочь барышне принять решение. Той ничего не оставалось, как направиться к выходу.

Внезапно она остановилась, повернулась к хозяевам и заявила:

– Мне негде жить.

– Нас это не касается, – вернул ей Сигрус фразу, которую она несколько раз повторяла за время разговора.

– У меня нет денег, все мои деньги у неё, – попробовала возмутиться Лилейка, указывая пальцем на Лелёку.

– Сигрус, – заговорила, наконец, хозяйка дома, – давай дадим ей денег на палаты.

– Может она отправится туда, где жила всё это время?

– Я не могу туда отправиться, – огрызнулась гостья.

– Пойдёмте, я организую вам жильё, – презрительно сказал Сигрус, беря гостью под локоть и выпроваживая из дома.

Вернулся он только под вечер.

Все время до его возвращения Лелёка просидела в том же кресле, где её оставил молодой человек.

В голове хаотично крутились мысли, одна сменяя другую. Ни одну из них она не могла обдумать как следует. Она понимала, что теперь придётся отменить свадьбу. Надо отозвать приглашения. Тут же эти мысли сменяли другие, что теперь она не существует в этом мире, у неё нет имени. Это казалось ей каким-то ужасным фактом, который невозможно исправить. Её поочерёдно атаковали то растерянность, то ужас, то волной накатывала паника и беспомощность. Казалось выхода из сложившейся ситуации нет. Хуже всего было то, что она-то знала, что она чужая в этом мире. Но признаться было нельзя – она тут же оказалась бы в сумасшедшем доме, как это произошло с Андреусом Петровлой. Ей вовсе не улыбалась перспектива провести остаток жизни в дурдоме.

Почти перед самым приходом Сигруса, она вспомнила про Советника. Закралась мысль, что он может быть единственный, кто сможет ей помочь, хотя бы советом. Позвонила ему, но тот не ответил. От этого она почувствовала себя ещё хуже. Рассуждать здраво она сейчас не могла. Ей почему-то показалось, что Бориус не ответил ей, потому что не хочет иметь с ней, с самозванкой, дел. Даже в голову не пришло, что он скорее всего даже не знает о том, что произошло, просто занят, и свяжется с ней, как только освободится. В тот момент ей даже в голову не пришло, что никому не стоит рассказывать о том, что она с другой планеты. Даже тому, кого она считает очень умным и рассудительным.

Внутри неё поднималась волна паники, хотелось бежать куда глаза глядят, подальше ото всех, спрятаться, укрыться где-нибудь.

Почему-то вспомнились кошмарные сны, которые преследовали её всю жизнь: она маленькая девочка, совсем кроха. В дом вломились чужие люди, которые громят всё в их квартире. Она не знает, что именно происходит, потому что как только раздался шум, она спряталась в шкафу. Она сидит на дне шкафа, укрывшись полами длинной одежды, и думает только об одном, чтобы никому не пришло в голову заглянуть в шкаф, чтобы её не нашли. А за дверцами шкафа, там в квартире, раздаётся грохот, крики, шум драки. Между дверцами осталась маленькая щёлочка. Она откидывает с лица какое-то платье и пытается рассмотреть, что же там происходит, но ничего не видно. Снова накрывается длинной юбкой платья, но всё равно смотрит на щёлочку света – вдруг что увидит.

Наконец всё стихает. Но это не спасение. Раздаются шаги, всё ближе и ближе. Чужие шаги, незнакомые. Под ними тяжело скрипят половицы. Она никогда не жила в доме, где есть половицы, а во сне они такие реальные. Шаги приближаются. Щёлочка света меркнет, потому что перед шкафом кто-то остановился, перекрыв свет. Дверь шкафа распахивается. Она, маленькая девочка, в ужасе поднимает голову, одежда, что скрывает её от чужака распахивается, в шкаф врывается свет. Она ничего не видит кроме этого света, а потом появляется очертания фигуру. Лица не видно, свет светит в спину. Да и толком ещё ничего не видно. Чёрная фигура приближается, и… в холодном поту она просыпается, то ли от собственного крика, то ли от ужаса, охватившего её, а может от того и другого одновременно.

Вспомнила она про этот повторяющийся кошмар, потому что ей вдруг захотелось забиться в шкаф с одеждой, где темно, тихо, тесно, но при этом кажется, что именно это маленькое тёмное пространство защищает от всего белого света, который сейчас враждебен к ней.

Ей так хотелось спрятаться от внезапно образовавшийся проблем, так хотелось найти безопасное место, где можно укрыться от всего, ничего не решать, ничего не боятся, укрыться от всего этого кошмара. Но такого места не было.

Наконец пришёл Сигрус. Увидев, что она по-прежнему сидит в том же кресле в темноте, забеспокоился:

– Ты как?

– У меня нет имени, – прошептала она, внезапно осипшим голосом.

Это беспокоило её больше всего.

– Я думаю, мы что-нибудь придумаем с этим. Займёмся снова поисками твоей семьи.

Он хотел успокоить её, обнадёжить, но её от этих его слов стало трясти. Это походило на озноб от дикого холода. У неё зуб на зуб не попадал. Она ведь прекрасно знала, что найти её семью на этой планете невозможно.

Мужчина заметил, что Лелёку колотит.

– Ротше, да что же ты так переживаешь, – спросил он присаживаясь перед не на корточки и дотрагиваясь до руки.

Его руки показались ей безумно горячими.

– У тебя ледяные руки! – невольно воскликнул он.

Он подхватил её на руки и отнёс в кровать, укутал в одеяло. Сам ушёл в ванную. Зашумела вода. Сигрус вернулся, лёг рядом с ней, прижав её к себе.

– Сейчас примешь горячую ванную и тебе станет получше.

– О! – вскликнул он, вспомнив о чём-то и стремительно куда-то ушёл.

Вернулся через минут пять с чашкой, наполненной чем-то дымящимся.

– Выпей пока горячего молока с мёдом.

Он аккуратно дал ей чашку в руки.

– Осторожно, горячо.

Она грела руки об чашку. Только сейчас она поняла, как она оказывается замёрзла. На улице была теплынь, и в доме было вполне комфортно, её же колотило от холода, и она всё никак не могла согреться.

Сигрус заглянул в ванную и вернувшись сказал:

– Пойдём, вода уже набралась.

Но идти не пришлось. Он вытащил её из одеяла и на руках отнёс в ванную комнату. Там бережно раздел и опустил в воду. Сам опустился на пол рядом.

– Лучше?

– Пока не поняла.

Он смотрел на неё и гладил по волосам. Она лежала в пенной горячей воде и потихоньку приходила в себя.

Сигрус что-то говорил ей, но она не слышала его, задремав, согревшись. Видимо пережитый стресс был настолько силён, что организм включил защитные функции. Сквозь сон она почувствовала, как мужчина вытащил её из воды, завернул и полотенце и отнёс на кровать. Там она окончательно заснула и не уже не ощущала, как он бережно вытер её, снова укутал в одеяло и лёг рядом, нежно обхватив руками.

Утром она проснулась, когда он уже ушёл на службу. Сначала она улыбнулась. Каждый новый день она обычно встречала с улыбкой. Однако потом вспомнила вчерашний вечер и её снова охватила паника. Она вскочила с кровати, заметалась по дому. Лелёка была совсем одна. Нашла свой листинд, увидела несколько сообщений. Одно было от горничной, которая писала, что приболела и сегодня не придёт. Второе было от Сигруса, он написал, что любит и просил, если что, тут же писать ему или лучше звонить. Ещё было сообщение от Советника, который написал, что очень занят, но как только сможет уделить ей время – тут же напишет или позвонит.

Немного успокоившись, Лелёка отправилась на кухню. Автоматически приготовила себе завтрак, села за стол и поняла, что кроме кофе ничего не хочет, еда в горло не лезла. Стала просматривать новости и, вот ужас-то, наткнулась на скандальное сообщение, которое буквально только появилось.

Лилейка Сидла собрала журналистов и сделала заявление.

«Как она так быстро успела-то?» – невольно подумала Лелёка.

Вчерашняя гостья утверждала, что девушка, которая выдавала себя за Лилейку Сидлу, и которую все считали героиней, и которую наградила королева, на самом деле самозванка, которая присвоила себе её имя, имя знатной ниделийки. Дальше она несла какую-то околесицу, что вроде как самозванка сделала это специально, чтобы вступить в гвардию. Сделала предположение, что ещё неизвестно, какие цели преследовала та, стремясь попасть в охрану королевы. Вполне возможно, что даже спасла королеву она лишь для того, чтобы втереться в доверие. Человек, который присваивает чужое имя, делает это не просто так, заявляла Лилейка.

Дальше Сидла сказала, что слышала про предателей в гвардии.

– Возможно, не всех удалось поймать, – глубокомысленно изрекла она.

Этот предположение настолько обеспокоило её, что она решила приехать в столицу, поясняла она своё внезапное появление и желание добиться правды и справедливости. Дальше девушка рассказывала, что жила в провинции тихой жизнью и даже не особо интересовалась новостями. Недавно же узнала о том, что её именем пользуется мошенница и вынуждена была покинуть свой дом и приехать в столицу, чтобы разоблачить авантюристку.

То есть теперь вроде как Лилейка Сидла совершала благородный поступок, действовала в интересах своей страны и королевы, а вовсе не своих собственных.

Лелёку снова охватила паника. Теперь она не только без имени, но ещё и обманщица, и это было во всех новостях.

Через несколько минут листинд Лелёке начал не переставая звонить. До неё пытались дозвониться все, кто был с ней знаком. Она не отвечала, так как не представляла, что говорить друзьям и знакомым. Если быть уж совсем честной перед самой собой, то и не хотелось всем и каждому объяснить, как такое получилось. Не хотелось всё это повторять сто раз. Каждого убеждать в своей невиновности. Тем более, что сама она себя невиновной не считала. Она же с самого начала знала, что она не Лилейка Сидла, а значит можно сказать умышленно всех обманула.

Версия Советника

В это время во дворце её величество с Советником обсуждали сложившуюся ситуацию и решали, как выйти из неё с наименьшими потерями для правительницы.

– Нет ты подумай какая нахалка, – всё ещё эмоционально возмущалась королева, – заявилась спустя столько времени и требует титул, деньги, земли, и даже орден.

Сигрус ещё вчера доложил королеве о том, что появилась барышня, утверждающая, что она Лилейка Сидла, требующая всё, что причиталось Лелёке.

– Нахалка не то слово, не побоялась же, особенно учитывая, что её подозревают в поджоге родительского дома, а значит и в убийстве родителей, – рассудительно отвечал Бориус.

– Да? – изумилась королева, – я этого не знала.

– Неужели мы будем докладывать о таких мелочах, зачем беспокоить ваше величество, у вас есть дела поважнее.

– Э-э-э-э, – протянула государыня, видимо раздумывая, действительно ли это мелочь или всё-таки ей должны были доложить, – ну, всё-таки их род один из древнейших, они даже могут претендовать на престол.

– Замучаются ждать в очереди, – язвительно заметил Советник.

– Бориус, может разместим следующую информацию, – наконец по делу заговорила правительница, – что мы очень внимательно относимся к нашим подданным, обязательно примем к сведению заявление сделанное барышней, утверждающей, что она истинная Лилейка Сидла. Однако принимать какие-либо меры будем после того, как будут произведено расследование, будут проведены все необходимы экспертизы и соблюдены все формальности.

– Да, ваше величество, я тоже хотел предложить быстро отреагировать общими фразами.

– Добавь ещё, что мы благодарны, что она так беспокоиться о нашем благополучии.

– Конечно, – согласился Бориус.

– У тебя есть чем её прижать? – осведомилась королева.

Не дожидаясь ответа она пояснила:

– Хочу, чтобы она даже не помышляла больше обращаться в средства массовой информации, чтобы сидела тихо, как мышь. Думаю, нам нужно замять эту историю. Извещать общественность о том, какие же мы в конце концов приняли меры мы не станем.

– Конечно, ваше величество, как скажете, – согласился Советник сначала с последней фразой королевы, а потом добавил, – я же сказал, она подозревается в поджоге, так что «прижать» я её смогу.

Помолчав, он продолжил:

– Вот только меры нам всё равно придётся принимать, верней совершить кое-какие действия.

– Ты уверен, что она настоящая Лилейка Сидла?

Пока Советник думал, что ответить, королева догадалась сама:

– Ты это давно знал, поэтому ты не предъявлял Лелёке обвинений в поджоге дома.

– Лелёка потеряла память, она не помнила ни кто она, ни где жила, ни своего имени.

– Ну да, – согласилась её величество.

– Её посчитала за Лилейку Сидлу, потому что её кровь была очень похожа на кровь семейства Сидла. Кстати, они и внешне похожи, как сёстры.

– Ты думаешь, что они сёстры? – удивилась королева.

– Я долго наблюдал за Лелёкой, прежде чем предъявить ей обвинение в поджоге дома и убийстве родителей. И чем больше наблюдал, тем больше понимал, что она не Лилейка Сидла. Да она и на это имя не отзывалась, только на Лелёку.

– Правда?

– Да, я почти сразу это заметил, – помолчав, он продолжил, – и тогда я предположил, что Лелёка – это её настоящее имя и она только его и помнит.

– Но почему ты позволил ей служить в гвардии? – возмутилась королева.

– Почему ты хотя бы не попытался узнать, кто она? – не дав ему ответить, продолжила она.

– Кто сказал, что не пытался? – изобразил искреннее удивление Советник.

– Ты всё узнал про неё?

– Не просто узнал, а ещё и посоветовался с докторами: стоит ли рассказывать девушке о том, что я узнал.

– И?! – нетерпеливо спросила королева, уже даже постукивая ножкой.

– Все в один голос сказали, что лучше ждать, когда она сама начнёт вспоминать.

– Бориус! – в голосе прозвучала угроза.

Хоть её величество и сама была склонна к некоторой театральности, но сейчас не терпела подобного от Советника.

– Хорошо, хорошо. Расскажу всё, что удалось узнать. Эдарус Сидла, к сожалению, мёртв, у него уже не спросишь, была ли у него ещё одна дочь.

– О как! Думаешь он изменял жене?

– Если мне не изменяет память, Лилейка Сидла – поздний ребёнок.

Память ему точно не изменяла. Это был очередной театральный приём. – Эдарус и Солийка долго не могли родить ребёнка. Вполне возможно, что Эдарус стал искать общения других женщин. Кто сказал, что одиноких. Скорее всего дама была замужем и имела те же проблемы со своим мужем.

– Слушай, а ведь они жили в столице, а как только Солийка забеременела – уехали в своё загородное имение. Типа там лучше беременной женщине, да и ребёнку будет на природе лучше. Ещё какую-то ересь несли.

– Скорее всего Солийка была вынуждена согласится с требованием мужа, а тот бежал от любовницы, которая тоже забеременела.

– Он испугался, что все поймут, когда увидят, как похожи девочки, – предположила королева.

– Да, возможно, что он уехал именно по этой причине. Да вот только его любовница побоялась рожать ребёнка в столице по той же причине. Что увидев младенца все сразу поймут, что её муж не отец ребёнка.

– Ты точно что-то разузнал?

– Да.

Было похоже, что он собирается с духом, или раздумывает, говорить ли правительнице то, что знал только он.

– Ну?

– Это моё предположение, доподлинно я не знаю, – начал Бориус, – полагаю, что любовница Эдаруса родила ребёнка тайно и оставила его, верней её, на воспитание чорлам.

– Ты ведь знаешь больше, чем говоришь?

– Ну да…

Королева молчала, ожидая продолжения.

– У Сидлов были близкие друзья – Морелы. У них была та же проблема, долго не было детей. Только в отличии от Сидлов, у Морелов детей так и не появилось. Официальных во всяком случае.

– Морелы? – задумчиво сказала королева, – совсем их не помню.

– Они попали в катастрофу на раблеке чуть больше двадцать лет тому назад.

– А… на одном из первых раблеков, – начала припоминать правительница.

– Да. Димиус Морел обожал технику, приобретал все новинки. Поэтому один из первых приобрёл раблек в личное пользование. Что его тогда заставило полететь над морем. Они ведь даже не разбились, а