КулЛиб электронная библиотека 

Встреча. Сборник рассказов [Мира Виссон] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Мира Виссон Встреча. Сборник рассказов

Встреча

Ребята из отдела анимации торопили Ирочку. Модель давно была готова. Начальник их подразделения уже принял работу, но девушка попросила ещё время, чтобы, как она выразилась: «Довести до ума». Игорь Николаевич покачал головой и ничего не ответил, зная, что спорить с Ирочкой бесполезно. Она была перфекционисткой до мозга и костей, видела недочёты там, где уже давно не видел ничего, кроме идеальной модели.

В их небольшой компании Ирина Павлова была единственной с художественным образованием, все остальные были компьютерщики. Ребята подходили проще к создаваемым образам. Если они обходились своими силами, то их модели для анимационной рекламы были примитивными. Ирочку коробило от такой работы. Она была за реализм, даже если создавала несуществующее существо, как сейчас.

Им заказали обучающие ролики, в котором главным героем был инопланетный персонаж Гутик, который собирался осваивать русский язык, математику и другие предметы, которые дети проходят в начальных классах. Сюжет был простой – он прилетел на Землю, увидел здесь много того, что не знал раньше. Пришлось инопланетянину обратиться к земной учительнице, чтобы попросить её объяснить ему то, что дети проходят в школе.

Вот в таком формате мультипликационного фильма объяснялся материал школьной программы.

Модель учительницы – Аллы Петровны – Ирочка сделала быстро. Что тут придумывать – человек и человек. А вот с Гутиком она возилась уже долго, постоянно что-то доделывая и переделывая. То его глаза ей показались недобрыми. То шерсть на загривке решила перекрасить. Посмотрела на то, что получилось, расстроилась. Гутик стал выглядеть как плагиат с Салливана из «Корпорации монстров». Пришлось вернуть прежний цвет.

Даже сейчас, когда она ехала в метро домой после работы, девушка продолжала мысленно крутить в голове модель, выискивая недочёты.

«Добавить шерсти? Сделать её ещё тоньше?» – размышляла она.

На самом деле это были уже её придирки. Гутик был прекрасен. Ребята из отдела анимации уже «били копытом в нетерпении». Сроки пока ещё не горели, но было близко к тому. Егор и Данила, так звали дизайнеров-аниматоров, должны были заставить модель двигаться, разговаривать, общаться с Аллой Петровной, анимацию которой они уже сделали. Им предстояло отрендерить первую серию, где Гутик прилетает на Землю и происходит первое взаимодействие героев. Эта же серия, но сильно сокращённая будет заставкой ко всем остальным обучающим мультфильмам.

Они уже давно сделали окружающий ландшафт для анимации, подобрали музыкальные треки. Было готово почти всё, оставалось только вставить модель главного героя и анимировать его. Следующие серии были целиком в их епархии. Они уже даже начали готовить материал для следующей серии, но там всё равно должен был присутствовать Гутик. Выходило, что Ирочка тормозила процесс. Мальчики торопили её, но дали ещё завтрашний день, с условием, что в шесть вечера, она выложит модель на сервер.

Сегодня она задержалась на пару часов, чтобы «вылизать» модель, которая и так была идеальной. Сама себя она уговаривала: «Лучшее враг хорошего!», однако продолжала что-то менять, улучшать.

Внезапно она подумала: «А может сделать ему уши поменьше и маленькие рожки?»

В этот момент вагон метро резко затормозил.

За Ирочкой стояли молодые люди, которые довольно громко переговаривались и смеялись. Она не прислушивалась, о чём они говорят, старалась абстрагироваться, но периодические взрывы хохота её отвлекали.

«Ржут, как кони», – недовольно подумала девушка и тут же забыла об этом, потому что опять мысленно погрузилась в свою работу.

За секунду до того, как вагон резко затормозил, один из молодых людей отпустил поручень, чтобы поправить рюкзак, сползающий с плеча. В тот момент, когда вагон резко дёрнул, он попытался схватиться за поручень, но уже не мог дотянуться, по инерции улетая вперёд.

Столкновение было неизбежно.

Молодой человек ткнулся ей в спину носом. Ирочка держалась. В силу своего невысокого роста ей это было несколько проблематично. Если бы она пыталась удержать только свой вес, то ей это удалось бы, хоть она и едва цеплялась пальцами за поручень. Но когда её неожиданно пихнули в спину, пальцы соскочили и она тоже полетела вперёд.

Парень, который невольно пихнул Ирочку, совершил чудо. Он не просто умудрился-таки устоять на ногах и выровнять равновесие, так ещё и в последний момент ухватить девушку за куртку и дёрнул на себя, чтобы она не упала.

Девушка, которую как щенка схватили за шкирку, чувствовала себя ужасно. Да ещё и ворот куртки надавил на горло, на мгновение перекрыв дыхание. Злая, красная и, как ей казалось, растрёпанная, она повернулась к молодому человеку, чтобы высказать ему всё, что она о нём думала.

– Простите ради бога! – услышала она, едва повернувшись, у самого своего лица. Молодой человек был выше его на голову. Чтобы увидеть его глаза ей пришлось задрать голову. Ему же необходимо было наклониться, чтобы заглянуть в её.

Как ей показалось, он смотрел на неё и глупо улыбался.

«Вот дурак…», – не успела додумать Ирочка, увидев его глаза.

Молодой человек был симпатичный. Стройный, подтянутый, приятные черты лица: волевой подбородок, в меру пухлые губы, тонкий нос, ямочки на щеках и подбородке, темно-русые, даже ближе к каштановым волосы были длинноваты, завитками прикрывали уши и почти закрывали глаза. Всё это она отметила мгновенно, взглядом художника, привыкшего обращать внимание на внешность людей, отмечать их особенности. И улыбка ему очень шла, делала его ещё красивее, именно от неё появлялись задорные ямочки на щеках. А вот глаза. Именно они заставили забыть Ирочку о том, что она собиралась сказать молодому человеку, и о том, что он глупо, как дурак улыбался. Она смотрела в эти глаза и не видела больше ничего вокруг. Казалось, что пропал и вагон метро, и люди вокруг, что они парят в невесомости и в мире не существует больше ни одного человека, кроме этого молодого человека. Только он и его глаза, цвета тёмного янтаря, с озорными искорками пляшущими в них.

Глаза у людей разные. Иногда они холодные и жёсткие. Посмотришь в такие глаза и не хочется говорить с человеком. Бывают глаза оловянные, тупые, с такими просто не о чем разговаривать. Бывают глаза умные, даже невольно чувствуешь себя неловко, маленьким и глупым. Бывают глаза добрые, ласковые, с такими людьми приятно общаться.

У этого молодого человека глаза были необыкновенные – душевные, они как будто обволакивали тебя теплом.

Молодой человек что-то сказал.

– Что? Что вы сказали? – опомнилась Ирочка.

– Как вас зовут? – повторил молодой человек.

– Ира, – растерянно ответила девушка.

– Ирина, Ирочка, – повторил молодой человек, продолжая улыбаться.

Сейчас девушка поняла, что это была не глупая улыбка, она скорее была одновременно и смущённая, и восхищённая.

– А я – Костя, – сказал парень.

– Очень приятно, – ответила Ирочка, не отдавая себе отчёт в том, что тоже улыбается в ответ такой же странной восхищённо-восторженной улыбкой, которая на первый взгляд кажется глуповатой.

Именно такой улыбкой люди выражают искренний восторг, счастье, которое внезапно их охватило, увлекло и полностью затопило. Когда люди забывают, что надо «держать лицо», что-то изображать, сдерживая эмоции., когда забывают, что нельзя выглядеть глупо.

Да, для других людей, которые не испытывают в этот момент такие чувства, человек может и выглядит глуповато. Но не для того, кто тоже находится в таком же состоянии и смотрит в глаза, которые выражают тоже, что и его. Только он понимает, что испытывает тот, другой человек, потому что сейчас они находятся на одной волне, и, действительно, кажется, что во всём мире нет никого, кроме этого человека, который смотрит на тебя также, как и ты на него.

Прося прощение, Константин ещё не видел девушку, только облако светло-русых волос, которые сначала всей своей массой полетели от него, а потом, при его рывке за куртку, обратно и накрыли его лицо. Волосы были мягкие, пушистые и от них едва пахло каким-то цветочным шампунем.

«Приятно», – непроизвольно отметил молодой человек.

Потом девушка повернулась, раскрасневшаяся и видимо очень злая. Ну а кто бы ни разозлился, если его сначала толкнули в спину, а потом грубо схватили за куртку и дёрнули. Он готов был извиниться ещё раз, и даже выслушать в свой адрес нелестные высказывания.

Когда она только повернулась, он успел подумать, что девушка симпатичная, не так обидно будет выслушивать, что он грубая скотина. Увидел глаза девушки и забыл обо всём на свете. Именно в этот момент он стал, сам того не осознавая, восторженно улыбаться, даже не столько ей, сколько потому, что вдруг внезапно стал счастлив, увидев её глаза.

Синие, с едва заметными серыми прожилками и темно-серыми пятнышками. В них плясали зайчики, сейчас сердитые. Но должно быть бывают и ласковые. Глаза, как озёра, в которых не сложно утонуть.

«Такие бесподобные глаза!» – несколько раз подряд подумал Константин.

– Костян, мы выходим, – звал приятель.

Но друг не слышал его. Позвав его ещё пару раз, товарищ махнул рукой и один направился к выходу из вагона.

Костя с Ирочкой ехали дальше и говорили. Проехали и её остановку. Потом вернулись, и он проводил её до дома. Обменялись телефонами и договорились увидеться завтра после работы.

На следующий день Ирочка пришла на работу, открыла файл с именем «Gutick». Посмотрела на модель. Изменила цвет глаз на янтарный, добавила эффект внутреннего света и сохранила. Отправила работу на сервер, и написала ребятам, что они могут делать анимацию. Сама же стала смотреть, какие проекты в очереди, чтобы выбрать себе новое задание.


Через шесть лет Платон Константинович сидел перед большим экраном компьютера и смотрел мультики, что включила ему мама. Там пушистый сиреневый инопланетянин с янтарными глазами, как у его папы, просил учительницу с Земли объяснить ему, что такое дроби.


История одного побега

Он бежал по дороге. Ещё час назад ему казалось, что он больше не может бежать, но он всё равно бежал. От того, как далеко он убежит от города зависела его жизнь.

Дневная жара спала, стало даже прохладно. Это была приятная вечерняя прохлада. Сейчас би сидеть с друзьями в саду и вести беседы, попивая молодое вино. А ещё лучше нежно шептать на ушко девушки, держа её за руку. Может быть даже удастся заполучить поцелуй.

Но это всё было в прошлом. Теперь впереди только пыльная дорога. Чем быстрее и дальше он уберётся от города, тем больше вероятности, что он останется жить. Ноги серые от пыли кое-где начали кровоточить, от сбил их в кровь. Убегать пришлось в той обуви, что была на нём. То были нарядные сандалии, они не были предусмотрены для долгих прогулок, а уж тем более бега. На одной почти сразу порвался ремешок, удерживающий обувь на ноге. Пришлось снять их и бежать босиком. Была бы торба с собой, можно было бы положить сандалии в торбу, а потом придумать, как их починить. Но у него не было ничего. Он шёл на свидание, а не по делам. С собой у него не было ничего, ни сумки, где могли бы оказаться полезные вещи, ни еды, ни воды, ни денег. Но сейчас он не думал, что будет с ним завтра, что он будет делать, где есть и пить, как зарабатывать на жизнь. Сейчас самое главное было убраться подальше от города, потому что это означало сохранить жизнь.

Внезапно, он подумал, что глупо бежать по дороге. В первую очередь погоню пустят по дорогам. Странно, что его ещё никто не догнал. Он перешёл на шаг. Потом вообще остановился и прислушался. Огляделся по сторонам. И решил свернуть в рощу. Решил как можно дальше отойти от дороги и устроить привал. Света луны и звёзд хватало, чтобы хорошо видеть дорогу, но в роще этого было недостаточно. Он выставил вперёд руки, чтобы отводить ветви, если сразу их не заметит. Ещё больше замедлил ход. Ему удалось восстановить дыхание. Постепенно и мысли стали приходить в порядок. Раньше они тоже неслись, как угорелые, сбиваясь с одной на другую. Он не успевал ни одной додумать. Это был ненормальный калейдоскоп идей одна безумнее другой. И только одна, более-менее разумная следовала параллельно с калейдоскопом безумных мыслей – убраться как можно дальше от города. Теперь, когда он успокоился, калейдоскоп пропал, и даже одна трезвая мысль постепенно уходила на второй план. Он понял, что интуитивно выбрал дорогу в крупный полис. Там проще будет затеряться, там всегда много народа, как жителей, так и пришлых разных мастей. Он совсем не беспокоился о пропитании. Почему-то была твёрдая уверенность, что работу он себе найдёт. Пусть даже подмастерьем. Но как только он проявит себя, так сразу же станет известным мастером. Известным. Ага! Имя-то придётся сменить. А то по имени и мастерству его быстро разыщут. Ведь и с Дионой он познакомился именно благодаря своему мастерству. Кимон работал в лавке. Он сапожник. Обувь, которую он делал должно отнести к произведениям искусства. Начинал он как подмастерье. Однако, то, как он делал, что делал очень быстро перевело его в разряд мастера. Если бы владелец лавки жалел денег, скорее всего Кимон открыл бы свою. Но ему было комфортно и пока он не думал становится владельцем лавки и богачом. Сейчас для него важнее была слава. Его и так знал весь город. К нему ходили самые знатные вельможи. И даже не каждому из них были доступна обувь, что он делал. И хозяин лавки хорошо платил Кимону, чтобы тот и не думал уйти от него или перейти к другому владельцу обувной мастерской. Скорее всего так продолжалось бы очень долго, если бы не встреча с Дионой. Как сейчас оказалось – трагическая встреча, обернувшаяся большим горем и побегом – потерей всего.

Диона пришла заказывать праздничные туфли. Молодой красивый мастер с первой минуты произвёл на неё впечатление. Всё прочие мастера были люди в возрасте. Обычно опыт приходит с годами. К тому моменту, как мастер становится знаменитым пройдёт ни один год. Этот же молодой человек, совсем мальчик. Поначалу она даже подумала, что он моложе её. Видимо по сравнению со всеми прочими мастерами, на их фоне он действительно казался ребёнком. Однако ему было уже семнадцать лет, как она узнала потом. Он был по-настоящему гениален. И пусть его гений проявлялся всего лишь в изготовлении обуви. Однако даже самые опытные маститые обувщики не могли делать таких моделей как он.

И Диона понравилась обувщику с первой минуты. Он привык к посещениям богатых женщин. Некоторые из них заигрывали с ним, когда приходили на примерку, и они оставались наедине. С одной стороны, это льстило ему, с другой, он не собирался заводить любовные романы со знатными замужними женщинами. Это было самым неприятным и опасным моментом в его работе. Надо было ловко уходить от заигрываний, привлекать подмастерий, которые вдруг нечаянно заходили в самый неподходящий момент. Он уже всерьёз подумывал, не пустить ли слух, что он больше интересуется мужчинами. Настораживало только то, что тогда и некоторые мужчины будут лишний раз приходить в лавку. Но тут-то он и встретил Диону. Идея объявить себя любителем мужчин тут же растворилась. Ему нравилось общаться с девушкой. Он звал её лишний раз на примерку, а она с удовольствием приходила и задерживалась дольше других. Получив первую пару обуви, она тут же заказала другу. Между ними не было чего-то неприличного. Они обсуждали эскизы будущих туфель, придумывали, чтобы ещё изменить, чтобы была возможность встретиться ещё раз. Между делом вели разговоры на всякие разные темы. Она примеряла обувь, а он подгонял её по ноге. Он специально делал ошибки, чтобы пришлось подгонять, а значит нужна была ещё одна примерка. Первые туфли, которые он сделал для неё было лучшее из того, что он сделал за свою жизнь. Вторые туфли она заказала чтобы носить каждый день. Но теперь уже она была инициатором, придумывала, чтобы ещё добавить в эскиз будущей пары. Он догадывался, что она придумывает причины, чтобы прийти к нему лишний раз. И тогда он решился назначить ей свидание.

В первый раз он прокрался в их сад и взобрался на балкон. Он побоялся перелезть через перила балкона. Там и провисел до рассвета, держась за плющ. Они проговорили всю ночь. А когда первые лучи солнца стали высветлять небо им пришлось расстаться. Ещё чуть-чуть и станет совсем светло. Начнут просыпаться те, че заработок зависит от того, как рано встанешь. И тогда их тайна станет явью. Кимон понимал где-то на задворках разума, что надо скрываться, что ни к чему хорошему это не приведёт. Никто никогда не позволит им с Дионой быть вместе.

Уже полтора месяца или даже больше Кимон проводил почти все ночи у Дионы. Он успевал поспать час или два. Его хозяин стал уже делать ему замечания, что он стал работать медленнее и хуже. Конечно, когда почти не спишь и днём только одна мечта – выспаться. Ну или хотя бы чуток поспать. Совсем чуть-чуть. Хоть часик.

Кимон не помнит, кому из них первому пришла в голову идея сбежать. Уже недели две, как он осмелел и стал перелезать на балкон. Они сидели на балконе и шептались. Шептались на ухо друг другу. Это было очень волнительно. Её волосы касались его лица, щекотали нос и щёки. Он вдыхал её аромат и мечтал только об одном, всё жизнь его чувствовать.

Диона говорила, что отец никогда не позволит им быть вместе. Она даже разговор этот не станет заводить, чтобы не вызвать его гнев. Кимон поначалу предложил, чтобы он поговорил с её отцом. Но эта идея была отвергнута. Во-первых, скорее всего его просто не пустят на порог дома. Если же ему каким-то образом удастся заговорить с отцом, скорее всего за такую наглость его изобьют. Хорошо, если жив останется.

Вот уже две недели они постоянно возвращались к разговору о том, что сделать, чтобы быть вместе. Сначала он предложил, что он уйдёт от хозяина, откроет свою лавку, станет богатым. Скорее всего все клиенты хозяина перейдут к нему. Получать он будет не жалование, а всю сумму. И тогда он сможет хотя бы попытаться посвататься к Дионе. Сначала эта мысль показалась им блестящей. Чем больше они рассуждали, тем больше понимали, что это очень призрачный проект. Прежде, чем он станет богатым, купит дом, обретёт достойный вес в обществе пройдёт много времени, не год, и, возможно, даже не два. И даже в этом случае не факт, что отец выдаст свою первую дочь знатного рода за нувориша. Есть ещё один важный момент, кто сказал, что все эти годы, отец будет ждать и не подыщет Дионе жениха. Он уже начал поговаривать о том, что надо подыскать достойную партию. Даже богатый и известный всему городу Кимон так и останется сапожником и вряд ли будет достойной партией девушке из знатного богатого рода.

Вот так как-то незаметно за рассуждениями о богатстве, знатности, известности и достойности родилась идея, что надо сбежать в другой город. Там Кимон откроет мастерскую, прославится, заработает денег, построит дом. А Диона будет ему любящей женой. Когда-нибудь они вернуться к её отцу и повинятся. Хотя последняя мысль была про такое далекое будущее, что они к ней не возвращались. А больше мечтали о том, как они заживут вместе. Какой у них будет дом. Как назовут своих детей. В их мечтах всё складывалось гладко и благополучно. Их ждало только светлое, неомрачённое трудностями и проблемами будущее.

Мечта всё больше стала превращаться в идею. Кимон старался не тратить денег, всё откладывал на будущее: мастерскую, инструменты, кожу. Хотя, конечно, его денег было совсем недостаточно. Диона предложила, продать её драгоценности. Она заберёт пусть не всё, а самое ценное и дорогое. После их продажи они смогут жить какое-то время, пока Кимон не прославится в другом городе и не станет хорошо зарабатывать.

Ещё месяц пролетел в обсуждениях побега и мечтах, как они заживут.

В эту ночь они решили, что ещё пара-тройка месяцев и они сбегут. В преддверии городского праздника будут заказывать новую обувь, Кимон сможет подзаработать, с накануне праздника они сбегут. В суматохе подготовки не сразу заметят, что Диона пропала. Все будут заняты. Её отсутствие заметят только на самом уже празднике. Она может сказаться больной и попросить её не беспокоить до самого праздника. Тогда слуги скажут отцу, что она скорее всего осталась дома. Когда же наконец вскроется правда, Диона с Кимоном будут уже далеко. Также они решили, что он больше не будет приходить к ней по ночам. Надо быть осторожнее, чтобы никак не выдать себя. Потерпят три месяца. Она закажет новую пару туфель. Если отец откажет ей, подговорит младшую сестру. Вместе с той будет приходить на примерку, что позволит им с Кимоном видеться хотя бы мельком.

Приняв все эти важные решения, они расслабились. Диона уже давно накидала на балконе подушек. Иногда она днём лежала на балконе, чтобы объяснить их присутствие. Запретила убирать, чтобы каждый раз, когда захочет полежать на воздухе, не выкладывать их вновь.

И вот, лежа на мягких подушках, утопая в них, расслабившись, после принятия важных решений, Кимон не заметил, как сон сморил его. Влюбленные проспали первые лучи солнца. Проснулись они от шума. Оказалось, что служанка, не увидев госпожу в постели, подняла шум. Все бросились искать её. Вот это шума, устроенного слугами, они и проснулись. С балкона срочно надо было уйти, их могли заметить.

Кимон с Дионой вошли в комнату. Надо было срочно придумать, что делать, как и где скрыть Кимона. Что вообще делать? То ли прятать его до вечера, то ли попытаться ему как-то сбежать. Хозяин вряд ли простит, если он не явится в лавку. Наверно уже послал к нему домой. Обычно же Кимон приходил чуть ли не с первыми лучами солнца.

Для начала Диона решила запереть дверь. Но едва она успела дойти до середины комнаты, как дверь распахнулась. На пороге стоял её отец, по всей видимости разгневанный и обеспокоенный одновременно. За его спиной толпились слуги и личная стража. Увидев дочь, он вздохнул с облегчением. Уже даже начал улыбаться. Переступил порог, сделал шаг навстречу дочери, начал было поднимать руки, чтобы обнять её. Вот тут-то он и увидел постороннего в её покоях. Улыбка тут же сменилась гневной гримасой.

– Что?! Кто? Как посмел?! – прорычал отец Дионы. Он хотел что-то сказать ещё, но гнев застил разум и кроме злобного хрипа ничего не вырывалась из его рта. Глаза отца стали совсем безумными. Лицо приобрело багровый цвет. Он блуждал взглядом по комнате. Потом оглянулся. Увидел стражу. Выхватил копьё у одного из стражников. Кимон стоял прямо напротив проёма балкона. Его ситуэт чётко прорисовывался. Диона, понимая, что сейчас произойдёт непоправимое, начала отступать, стараясь встать преградой на пути между отцом и Кимоном. Всё происходило очень-очень быстро. Успела ли Диона заслонить собой возлюбленного, или же отец, выхватив копьё у стражника, метнул его разворачиваясь, уверенный, что попадёт куда надо и поэтому даже не прицеливался. Или же ярость так охватила его, что он не понимал, что делает. Только копьё пронзило его дочь, а не юношу, что стоял в балконном проёме. Первой мыслью Кимона было кинуться к возлюбленной. Он уже даже двинулся вперёд корпусом, но в этот момент её отец завопил: «Диона!» А в ответ тишина. Страшная тишина. Ни шёпота, ни хрипа, ни стона, ни дыхания. Гробовая тишина.

И тут Кимона пронзила страшная мысль, что он следующий. Сейчас отец Дионы схватит второе копьё и метнёт в него. Не дожидаясь, он метнулся на балкон, перемахнул перила, приземлился на землю. Удачно приземлился. Наверно в минуты опасности люди могут творить чудеса. И побежал. Уже когда он бежал, он понял, что Дионы больше нет. Но он не позволил себе плакать, хоть слёзы и наворачивались на глаза. Слёзы помешали бы видеть дорогу. А сейчас ему надо спасти себя. Сначала он подумал бежать домой, чтобы забрать хоть какие-то вещи. Но потом подумал, что там его будут искать в первую очередь и кинулся к воротам из города.

Кимон ошибался. Никто не кинулся за ним в погоню. Никто не побежал за ним к его дому. Он стоял в проёме балкона, поэтому для всех он был просто чёрным силуэтом, его никто не узнал. А когда он прыгнул с балкона, никого не было в саду, кто увидел бы его и узнал.

Когда Диона не ответила на крик отца, тот кинулся не в погоню за «черным силуэтом», а к дочери. Он обнимал её и звал, тряс её, как будто пытался разбудить. Она умерла сразу же, мгновенно. Когда он наконец осознал, что дочь уже не ответит ему и опустил её на пол, он вспомнил за-за чего всё это произошло. Он обратился к собравшимся вокруг него: «Кто это был?» Но ответа не последовало, так как все видели только чёрный силуэт в проёме.

Кимону действительно с легкостью удалось найти работу в другом городе. Он назвался другим именем. Ему удалось очень быстро проявить себя. Спустя пять лет открыл свою мастерскую и стал известным демиургом. Справил себе приличный дом, женился. Он никогда никому не рассказывал историю из своей юности. Его внучка как-то сказала ему, что у него грустные глаза: «Дедушка, даже когда смеёшься, у тебя всё равно глаза грустными остаются. Почему?»

Только наедине с собой он вспоминал, что тогда произошло. Он давно перестал корить себя за то, что заснул в то утро, за то, что позволил Дионе закрыть себя собой, за то, что сбежал, даже не узнав, где её похоронили. Поначалу он рассуждал, можно ли было сделать что-то по-другому. Но потом и эти мысли отошли. Просто перед глазами вставало её милое лицо, обрамлённое вьющимися волосами, он даже чувствовал их запах. Последними его словами перед смертью были: «Ну вот я и иду к тебе». Он видел её лицо, ветер шевелил её волосы, они щекотали его щеку, а он шептал ей что-то нежное и улыбался. С этой улыбкой он и умер.

Ситуация

Она злилась на него. Злилась безумно. За то, что он уехал, бросив её. За то, что не стал выяснять отношения, не объяснился с ней. За то, что она безосновательно обвинила его, как ей хотелось сейчас думать. За то, что он не делал ей предложение, хотя они уже встречались три года, но похоже его всё устраивало. Он не просто не предлагал ей выйти за него замуж, даже съехаться не предлагал. А теперь она ещё и заподозрила его в измене. Но он не стал ничего объяснить, накинулся на неё, наорал, а потом просто, собрал вещи и улетел раньше, бросив её.

И вот теперь, когда произошло всё то, что произошло, она звонила ему, хоть и злилась, и чувствовала себя виноватой. А ещё боялась, что он не ответит, потому что они расстались в ссоре. Но она не знала, кому ещё позвонить.

Может быть если бы не стресс и шок от пережитого, она бы спокойно обдумала ситуацию и позвонила бы маме, или лучше папе, он спокойнее воспринял бы всю информацию и, скорее всего, запретил бы сообщать маме обо всём этом. Быстро нашёл бы решение. Но это, если бы она не была в шоке. Сейчас она вообще не была в состоянии здраво рассуждать. Почему-то казалось, что никто кроме Петра не сможет ей помочь. А ведь были коллеги с работы.

В конце концов можно было позвонить начальнику их отдела, который отправил их с Надеждой в командировку. Сергей Михайлович был довольно строгим руководителем, при этом справедливым и, на самом деле, очень внимательным к подчинённым. Можно было бы даже сказать душевным, но это слово никак не вязалось в его внешностью. Он был старше Карины и Надежды лет на пять, но выглядел настолько солидным и серьёзным, что казалось, что он старше лет на десять-пятнадцать. Это было ощущение от его вида. Он не выглядел на сорок лет, он казался солидным на сорок, а выглядел молодо на свои тридцать.

Можно было позвонить ему и сказать, что случалось. Он придумал бы выход из ситуации, организовал бы всё, не смотря на то, что уже был вечер пятницы и скорее всего он уехал из Москвы. Если его телефон оказался бы доступен, он решил бы вопрос, где он не находился. Сергей Михайлович не был обременён семьёй. Все выходные он проводил в путешествиях. Как правило уезжал куда-нибудь в дом отдыха на выходные. Иногда в короткий экскурсионный тур. Он относился к категории людей, которые не могут провести выходные дома перед телевизором. Дома отдыха он выбирал те, где есть бассейн, или конные прогулки, йога или ещё какие-нибудь активности. Сидеть перед телевизором ему было невыносимо. От этого он уставал куда больше, чем если бы целый день ходил. Физическая усталость ему была в радость, лишь бы не скука и бездействие.

Видимо из-за этой своей ключевой особенности он и стал руководителем отдела. Ему доставляло удовольствие решать большое количество разных задач, внезапно возникающие проблемы, нравилось всё организовывать, координировать, общаться с людьми разного ранга и статуса. Это был его стиль жизни.

Он воспринял бы проблему девушек как ещё одну задачу, которую надо срочно решить. Причём не просто так, а самым наилучшим образом. Казалось, что правильное красивое решение доставляло ему даже эстетическое удовольствие.

Но позвонить ему Карина не догадалась. Она звонила Петру и слушала уже седьмой звонок в трубке, после чего звонки прервались и электронная женщина заявила, что абонент не отвечает, предложив оставить голосовое сообщение.

Она снова набрала его номер. Он не ответил. Он улетел вчера ночью. Уже должен был быть дома. Он точно добрался до дома. У него был почти разряжен телефон, когда он бросил её. Зарядки с собой не было – пользовался её. Если сейчас телефон работает, значит он успешно добрался до дома и зарядил телефон. Просто не хочет с ней разговаривать.

Карина ещё раз набрала номер Петра. Тот снова не снял трубку.

«Козёл!» – в сердцах прошептала девушка.

– Ну что? – спросила Надежда.

– Не берёт трубку, – вздохнув, прошептала Карина и тише добавила, – козёл.

– Может просто не слышит, – предположила Надя.

Она пережила то же самое, что и Карина, но была почему-то значительнее спокойнее и собраннее. Даже в самый шоковый момент она была куда находчивее. Если Карина была на грани паники и чуть ли не сознание теряла, то Надежда наоборот думала быстрее, чем обычно и даже острее.

– Напиши ему в ватсапе, – предложила подруга и коллега.

– Что я ему напишу? – взорвалась Карина, – опишу всё что произошло?

– Нет, напишешь, что у нас проблемы и нам срочно нужна помощь.

– Сама ему пиши, – в сердцах ответила девушка.

– У меня нет его номера, – почти презрительно ответила Надя.

Карина уже набирала сообщение, то самое, что предложила подруга.

Вообще с Петром они поругались из-за Нади. Но та делала вид, что она ни при чём, что виноват только мужчина.

Карина с Надеждой должны были на неделю поехать в командировку. Лето, погода стояла отличная. В Саратове, куда их отправляли, так вообще была жара. А там Волга. Пётр работал удалённо. Он мог работать вообще из любой точки мира. Иногда надо было присутствовать в офисе, но обычно это сообщалось заранее. В ближайшую неделю ему точно не нужно было там появляться.

Порой они и в отпуск ездили, когда он не брал в отпуск, а продолжал работать. Неудобство было в том, что Карина хотела ехать на экскурсии с Петром, но вынуждена была одна, так как он должен был работать. Он садился с компом у бассейна и целый день трудился там. Девушка не любила такие путешествия. Ей нравилось осматривать места куда они ездили и хотелось, что бы любимый мужчина ездил с ней. Он же предпочитал лежать на пляже, если не с компом, то со смартфоном или планшетом, если не работать, то читать или шариться в Интернете. Карине порой казалось, что он специально прикрывался необходимостью работать и не брал полноценный отпуск для того, чтобы не ездить с ней на экскурсии, а прикрываться работой. Потом же, в свой положенный отпуск, отправлялся куда-то без неё.

Узнав, что Карина едет в Саратов, он изъявил желание поехать с ней. Очень быстро умудрился купить и билет на тот же рейс, и номер найти в той же гостинице. Уже на месте он договорился, что оформят им те два номера, что были заказаны, а по факту поселят в большой двухместный двухкомнатный номер. Получалось, что все втроём они жили в одном номере, причём девушки спали в спальне, а Пётр в гостиной на диване.

Пока они целый день пропадали у партнёров, он трудился в номере. Или не в номере, а уходил на Волгу, этого Карина не знала. Все вместе они собирались лишь вечером и шли ужинать в какое-нибудь кафе или ресторан.

Первые дни Карина не обращала внимания на то, что когда она возвращается Пётр с Надеждой уже ждут её. Обычно они встречали её у входа в гостиницу. Лишь в четверг получилось сделать все дела быстрее и вернуться к отелю раньше обычного. Ожидаемо её никто не встречал у входа, тем более, что сегодня она забыла написать, что уже освободилась и возвращается. Лишь у отеля вспомнила о том, что не предупредила любимого и коллегу, поэтому подходя к отелю отправила сообщение и тому, и другой, спросив, где их ждать. Сама же решила подняться в номер, и возможно даже принять душ, если успеет.

– А вашего ключа нет, – заявила девушка на ресепшн.

– Значит все дома, – растерянно ответила Карина.

Поднимаясь на второй этаж, она удивилась, что нет второго ключа. Выходило, что и Надежда уже вернулась. Только сейчас девушка задумалась о том, что коллега каждый день возвращалась раньше неё, но пока ещё она ничего не заподозрила.

Она подошла к двери и постучала. Тишина. К двери никто не шёл. Она снова постучала.

«Может они ушли?» – подумала она и тут же одёрнула себе, ведь тогда бы были ключи на ресепшн.

Девушка снова постучала, на это раз нетерпеливо и яростно, сильнее, чем предыдущие два раза.

Наконец дверь открыл Пётр.

Карина внимательно смотрела на него. Глаза отводит. Волосы растрёпаны. Босиком. Она вошла в номер. Надежда похоже была в душе. Диван, на котором спал Пётр, был разложен. Карине казалось, что утром, когда она уходила, Пётр собрал диван. Но точно она не помнила. Ей казалось, что он каждое утро собирал диван и раскладывал лишь вечером, когда они возвращались после ужина.

– Босиком… – то ли спросила, то ли констатировала Карина, с некоторым укором в голосе.

– И что? – спросил в ответ Пётр, с вызовом, как показалось девушке.

Карина показала рукой на не заправленную постель.

– Не начинай! – громче, чем того требовала ситуация, заявил мужчина, – не устраивай скандала!

Она смотрела на него растерянно, широко раскрытыми глазами. Ей было страшно произнести это вслух. Она боялась даже сформулировать эту мысль в голове. Казалось, что до тех пор, пока она это не произнесла, этого не было. Но стоит ей озвучить свои подозрения, как станет ясно, что так оно и есть. Ей не хотелось, чтобы это было правдой. Чтобы её любимый и её коллега, которая давно стала и подругой оказались предателями, которые за её спиной…

«А ведь он собрался ехать со мной, когда узнал, что я еду с Надей», – неожиданно посетила её мысль.

Видимо всё было написано у неё на лице, поэтому в тот момент, когда она наконец решилась и глубоко вздохнула, чтобы набрать побольше воздуха в грудь, чтобы всё-таки озвучить то, что боялась сказать вслух, он не дал ей и рта раскрыть. Она ещё даже не сформулировала мысль, которую собиралась произнести, как Пётр перебил её порыв:

– Ты достала меня своей ревностью! – накинулся он на неё.

Она опешила. Ей казалось, что она никогда не ревновала его, а если и ревновала, то не показывала ему.

– Что? – она хотела что-то добавить, но он не дал.

Видимо следуя мнению, что лучшая защита – нападение, Пётр стал обвинять её, побуждая не обвинять, а защищаться.

– Мне надоели эти твои взгляды, намёки, вопросы с поъё… – он произнёс нецензурное слово, хотя раньше никогда не позволял себе выражаться в её присутствии.

– Что? – нелепо повторила она.

– Всё норовишь меня подловить! Я не собираюсь оправдываться!

Ещё только начав орать, он стал закидывать вещи в рюкзак.

– Мне надоело, что ты меня постоянно подозреваешь и вынуждаешь оправдываться! Или доказывать, что я не рыжий! Это же невозможно!

Говоря всё это он собирал ноутбук в сумку.

– Достала ты уже меня!

От растерянности даже своё «Что?» Карина уже не повторяла. Это всё выглядело так нелепо. Она даже не успела ни в чём его обвинить или потребовать объяснений. Да и никогда не требовала, даже если и возникали сомнения. Она почему-то стала судорожно вспоминать какие вопросы с подвохом она ему задавала, чтобы подловить его на измене. Наконец она произнесла это слово.

Он же в это время уже надевал кроссовки.

Схватил телефон.

– Чёрт, разряжен, – в сердцах вслух произнёс он.

Вот именно в этот момент она узнала, что у он не подзарядил в течение дня телефон. Он же похоже только сейчас увидел сообщение. То самое её сообщение, которое она отправила, подходя к гостинице.

– Чёрт, – снова сказал он и осёкся.

Схватил свои вещи, бросил ей:

– Прощай…

И быстро покинул номер, будто за ним кто-то гнался.

Карина обессиленно опустилась на стул возле стола, за которым ещё недавно работал Пётр.

Через пару минут из ванной вышла Надежда. Она была в том же платье, в котором ушла утром, но с головой замотанной полотенцем.

– Привет, – приветливо сказала она, – ты уже вернулась. А где Пётр?

– Что это? – спросила Карина, указывая на разобранную постель.

– Ты о чём? – сделав вид, что не поняла, спросила Надя.

– Постель… – девушка не договорила, спазм сжал горло, слёзы подступили к глазам.

– Видимо с утра поленился убрать, – как ни в чём не бывало заявила Надежда.

Пока Карина старалась не расплакаться и боролась с собой, коллега беззаботно продолжила болтать:

– Я вот видишь чуть раньше тебя пришла, успела голову помыть. Высушу сейчас и можем идти ужинать. Пётр-то куда делся?

– Он ушёл, – выдавила девушка.

– Да вижу, что ушёл. Куда? Когда вернётся-то? – продолжая играть свою роль, невинно заявила Надежда.

– Он совсем ушёл, – всё-таки всхлипнув, ответила Карина, – мы поругались.

– Из-за чего?! – картинно воскликнула Надежда.

В ответ девушка махнула рукой и убежала в ванную. Умываясь холодной водой, она постепенно стала успокаиваться. Одновременно возникли мысли, что может она зря заподозрила Петра. Может он прав. Она действительно ревнует его и безосновательно подозревает. Может она сама не замечает, как задаёт ему вопросы в подвохом, делает намёки. А он вовсе и не виноват. Вот и сейчас она заподозрила, что они с Надеждой трахались до её прихода. Вот и кровать разобрана. Но Надя говорит, что она только что пришла и мыла голову. Ведёт себя естественно.

Карина уставилась на себя в зеркало.

– Вот дура! – сказала она своему отражению.

Ей очень хотелось верить, что коллега-подруга и любимый не виноваты. Тогда размолвка с Петром – это всего лишь очередная ссора. Он разозлился на её невысказанные обвинения, но хочется верить что все ещё есть шанс отыграть всё назад. Он отойдёт, перестанет злиться и они помирятся.

После того, как Карина убежала в ванную, Надежда расслабилась и выдохнула. В отличии от Петра она услышала сигналы их телефонов, и даже догадалась, кто мог им написать. И совершенно умышленно не стала ничего говорить.

Пётр понравился ей в первый же раз, когда она его увидела. То, как он тогда на неё посмотрел, не оставило сомнений, что и она его заинтересовала.

«Надо же какого мужика отхватила эта варёная курица!» – подумала тогда Надежда, позавидовав Карине.

Увиделись они случайно, Пётр приехал встречать Карину с корпоратива. Надежда случайно вышла вместе с коллегой из клуба. Увидела её парня и специально задержалась поболтать.

После этого она стала прислушиваться к тому, что рассказывает Карина. Даже сдружилась с этой курицей, как она продолжала обзывать девушку про себя. Сблизилась специально, чтобы иногда вместе ходить в кино и ресторан. Вместе, то есть втроём. Она не кокетничала с ним в открытую, но стоило Карине уйти в туалет, как она делала ему какой-нибудь комплимент или особенно задорно смеялась над его шутками, вроде бы случайно дотрагивалась до его руки. Таким образом они флиртовали уже год. Поэтому она совершенно не удивилась, когда увидела его в понедельник утром в аэропорту. А потом она каждый день спешила в отель, чтобы оказаться с ним наедине, хоть на несколько минут. Всё могло случиться ещё в понедельник, но она специально тянула время, подогревала его интерес. Видела, что Пётр уже с ума сходит. Сразу поняла, что он не просто так выбрал диван для ночёвок. Во-первых, не хотел спать с Кариной, во-вторых, хотел на свой диван заманить Надежду. Сегодня наконец всё случалось. Он был одержим такой безумной страстью, что даже не услышал телефон, ни свой, ни её. А она специально смолчала. Застукает их Карина – значит они расстанутся. То, что Пётр никуда от неё не денется она теперь была уверена. Об одном Надежда забыла – ключей им выдали всего два на номер, то есть Карина не смогла бы сама войти и их застукать. Когда Пётр услышал стук в дверь, он засуетился, вскочил, стал торопливо одеваться.

Надежда забрала свои вещи и ушла в ванную, предоставив им самим разбираться. Она действительно вымыла голову, раз уж пришлось прятаться в ванной. Заодно приняла решение, когда услышала крики Петра, сделать вид, что между ними ничего не было. Подумала, что не стоит портить сейчас отношения с Кариной. Им ещё целые сутки жить вместе в одном номере, а потом лететь домой в креслах рядом. В понедельник отчитываться в офисе о командировке. Не стоит портить пока отношения.

Надежда давно заметила, что Сергей Михайлович очень благосклонно относится к Карине. Ей было даже удивительно, что он нашёл в этой курице. Особенно её это бесило потому, что к Надежде он относился совсем иначе, хотя с её точки зрения она была куда интереснее. Обычно она пользовалась успехом у мужчин, но начальник не поддался её чарам. Более того, у неё складывалось впечатление будто он относится к ней даже с какой брезгливостью что ли. Это удивляло её и оскорбляло. И особенно раздражало, что при этом к Карине он относится душевно, совершенно точно выделяя её среди других подчинённых.

«Нельзя сейчас конфликтовать! – предусмотрительно решила Надежда, – надо отчитаться о командировке, а потом придумать, как разрулить ситуацию». Она наперёд знала, что если между ними с Кариной будет конфликт, Сергей Михайлович встанет на сторону коллеги, а это ей было не с руки, тем более, что в эту командировку, что греха таить, она работала спустя рукава, лишь бы возвращаться пораньше.

Услышав, что в ванной перестала литься вода, Надежда снова собралась и сделала приветливое лицо.

На следующий день девушки разъехались каждая на свой объекта. У них должен был быть полноценный рабочий день. Самолёт был поздно вечером. Днём Надежда получила сообщение от Петра. Тот спрашивал её как дела? Выясняла ли с ней отношения Карина. Не вдаваясь в подробности Надя написала, что всё хорошо. Следующие сообщения она проигнорировала.

После работы девушки встретились в отеле. Собрались вызвать такси до аэропорта, прежде, чем выписываться из гостиницы, но получили сообщение от авиакомпании о том, что рейс задерживается. Решили идти ужинать вместе с вещами в клуб, который был недалеко от отеля, и в котором они уже были в один из вечеров. Там было очень неплохо, им понравилась обстановка, да и готовили неплохо. Единственное было сомнение, будут ли места в пятницу вечером.

Им повезло, как они тогда решили. Места были. Как объяснил администратор, было ещё слишком рано. Народ собирался не раньше десяти. Им даже пошли навстречу – их чемоданы поместили в подсобку, чтобы они не мешались в зале. Всё было хорошо, ничего не предвещало беды. Зал потихоньку заполнялся людьми. Музыка пока играла фоном. Официанты ещё не были как загнанные лошади и уделяли достаточно внимания всем посетителям.

Всё было прекрасно. Время шло. Им оставалось ещё где-то полчаса до того, как надо было бы ехать в аэропорт. Они заказали по последнему коктейлю и попросили счёт, даже успели оплатить его. Заказали такси. Оставались считанные минуты. Тут-то всё и случилось.

В клуб ввалилась гурьба молодых людей. Их было слишком много. И вели они себя слишком развязно и шумно.

– А теперь посмотрели все на меня! – громко сказал один из молодых людей, оказавшийся в центре танцпола.

Невысокий, крепенький. Похоже он был главным. На нём, как и ещё на некоторых парнях из его компании, была маска Гая Фокса. Он стоял в свете софита. Похоже на него специально был направлен свет.

– Дамы и господа! – дурашливым голосом произнёс он, – я очень люблю петь. Сегодня вам предоставляется редчайший шанс – послушать моё пение. Но прежде, чем начнётся наш концерт, сдайте, пожалуйста, свои мобильные телефоны.

И он действительно запел не слишком приятным голосом, не попадая почти ни в одну ноту. Может он и любил петь, но точно не умел. Видимо кто-то из банды успел подойти к диджею и заставил того поставить минусовку. Пока он исполнял первую песню, его дружки рассредоточились по залу. Один из бандитов обошёл занятые столики, собирая в сумку мобильники. Он шёл не один. Вместе с ним шёл второй, с пистолетом в руке, который он направлял на всех сидящих за столиком, к которому они подходили.

Закончив петь, молодой человек произнёс:

– Как вы уже догадались, пою я для вас не бесплатно, а посему, дамы и господа, приготовьте денюжки.

– И не советую вам пререкаться с моими помощниками, – растягивая последнее слово произнёс он, дурачась.

Бандиты не церемонясь выхватывали кошельки, или даже вытаскивали их из карманов и сумочек. Около стола девушек тоже был один из них. Не говоря не слова, он выхватил из рук Карины сумочку, вытащил оттуда кошелёк, обнаружил лишь кредитку. Пощупал сумочку и выудил мобильник, который швырнул на стол.

– Ей! – крикнул он, привлекая внимание, – нам нужен терминал.

«Ничего себе бандиты пошли!» – удивлённо подумала Карина.

Это была её последняя трезвая мысль. Спустя несколько минут её накроет паника и она уже не сможет разумно соображать, осмысленно принимать решения. Всё будет происходить как в тумане.

Надежда же, ещё когда главарь только начал петь первую песню, убрала руки с сумочкой под стол, на ощупь залезла в кошелёк и вытащила пару купюр. Сообразила, что за ней могут наблюдать, поэтому руку с деньгами не стала вытаскивать из-под стола. Засунула деньги между сидением стула и бедром. После чего вернула руку на сумочку, но так и оставила их лежать на коленях, под столом. Мобильник её лежал на столе, пока его не забрали.

Когда парень, что обшмонал Карину подошёл к ней, она вытащила руки с сумочкой и спокойно отдала ту ему. Он зажал кредитку Карины между указательным и средним пальцами правой руки, что не помешало ему залезть в сумочку Надежды. Вытащил кошелёк, швырнул сумочку на стол. Из кошелька вытащил оставшиеся купюры и карту.

Подошёл бандит с терминалом.

– Пин-код, – пнул Карину кулаком в плечо тот, что держал её карту.

Она ответила чуть замешкав, но рассудила, что те деньги, что лежат на карте, не стоят её жизни.

Надежда ответила прежде, чем её спросили.

Девушкам пришлось кричать, потому что главарь уже давно пел вторую песню.

Бандиты ушли, забрав с собой уже обнулённые кредитки девушек.

– Они нас убьют? – прошептала Карина.

Было непонятно, спрашивает она это или утверждает.

Надежда оглянулась. Сейчас, когда никто не стоял над душой можно было осмотреться.

Администратор стоял в зале, руки были за спиной, похоже связаны. Рядом с ним стоял один из бандитов.

Она продолжила осматривать зал. Один из парней стоял около диджея, похоже угрожая ему оружием. Пара, что обходила столики, собирая мобильники, куда-то пропала.

– Думаю они просто грабители, – рассеянно ответила Надежда.

– Ты такая спокойная, – всхлипнув прошептала Карина.

– А что биться в истерике? – зло прошипела, не сдержавшись, коллега.

Между тем главарь затянул третью песню.

Бандиты уже обошли все столики. Но однако не покидали зал. Кто-то из них, отодвинув бармена, орудовал за барной стойкой.

Они были абсолютно спокойны. Продолжали веселиться и куражиться, как будто ничего страшного не происходило. Кто-то из них стал задирать посетителей. Похоже им доставляло удовольствие глумиться над людьми, которые не могли им ответить.

– Они точно нас убьют, – шептала Карина.

Она лежала на столе, потому что сидеть ровно просто не было сил. Должно быть ей казалось, что если она распластается по столу, то это спасёт её от бандитов, продолжавших издеваться над посетителями.

В это время к клубу подъехало такси, что вызвали девушки. Таксист набрал номер, с которого был сделан заказ. Никто не ответил. Он выждал пару минут и набрал снова. Третий раз.

Матерясь, он вылез из машины и пошёл к дверям клуба. Однако те оказались закрыты. У дверей с той стороны никого не было. Свет внутри горел.

– Херь какая-то, – выругался водитель.

Он знал этот клуб, не раз приезжал сюда забирать гостей в разной степени подпития. Знал, что на дверях всегда дежурит администратор. Не помнил, чтобы клуб хоть когда-нибудь был закрыт. Разве что на спецобслуживание, но и тогда администратор дежурил у дверей. Гости вызывали своих водителей или такси, и тот организовывал отправку гостей.

Таксист не очень надеясь на ответ, снова набрал номер. Разумеется ответа не было.

Злой и несколько обескураженный, он сел в машину, завёл двигатель. Снова набрал номер, снова безрезультатно. Отъехал от клуба. Через пару минут резко развернулся и поехал к ближайшему отделению полиции.

Пока он там объяснил, почему ему не понравился вроде бы ложный вызов.

– Мне сразу не понравился этот звонок: от клуба в аэропорт. Херь какая-то.

– Подожди, а с какого номера был заказ.

– Таксист уже в третий раз повторил номер.

– Слушай, – вдруг догадался дежурный, – это же московский оператор связи.

– Да, похоже, – согласился водитель.

– Похоже командировочные. Там же и отель рядом. Из гостиницы выгнали, вот они до рейса в клубе и тусуются, – догадался дежурный, уже набирая номер.

Главарь дошёл до середины пятой песни, когда от входа в зал послышался крик:

– Менты.

Песня оборвалась.

– Уходим, – скомандовал главарь совершенно другим тоном.

Очень тихо и быстро банда слиняла, но не к главному ходу, а служебному, через кухню.

На рейс девушки опоздали. Они могли ещё успеть, если бы сразу, как сбежали бандиты, они смогли бы уйти. Но полицейские допрашивали всех потерпевших. К тому моменту, как их отпустили, самолёт уже улетел. К счастью сумку с телефона бандиты бросили где попало, поэтому все потерпевшие получили свои телефоны обратно.

– Как мы теперь попадём в Москву?

– Звони Петру, пусть переведёт тебе деньги, – скомандовала Надя.

Злясь на Петра, на всю эту ситуацию, на себя, Карина набирала его номер.

В конце концов она написала ему сообщение в WatsApp. Через пару минут у Нади тренькнул телефон, пришло сообщение. Она быстро написала что-то короткое. Тут же раздался звонок у Карины, и она отвлеклась. Надя же перечитала сообщение: «Вы вместе?» Пётр проверял, правду ли написала Карина.

– Что у вас случилось? – недовольным тоном спрашивал мужчина.

Малосвязно Карина попыталась объяснить ему, что произошло. Она до сих пор ещё плохо соображала. Наконец после долгих переспрашиваний до Петра дошло, что случилось и почему девушки опоздали на рейс.

– Я переведу тебе деньги на карту, вы сможете купить билеты.

– У меня нет карты, – ответила она, выслушав его, добавила, – и у Нади нет.

– Какая карта у тебя привязана к телефону.

– Та, что украли.

– Значит ты сможешь с телефона оплатить.

– Не надо на неё переводить, она же заблокирована.

– Чёрт.

После паузы Пётр спросил:

– Яндекс—деньги.

– Да, только я не помню номер счёта.

– Включи громкую связь и посмотри.

Карина всё это проделала.

– Сколько денег вам нужно, – спросил Пётр.

– Не знаю, – растерянно сказала Карина, – чтобы на билеты хватило.

– У вас ведь совсем денег нет, значит ещё и на такси до аэропорта, а на такси здесь.

– Ну да.

– Не отключайся, я сейчас посмотрю цены на билеты, – сказал Пётр.

Было слышно, как он защёлкал клавишами компа.

– Слушайте, а я сейчас сам куплю вам билеты. Мне только данные ваших паспортов нужны.

Через несколько секунд он добавил:

– Наверно я и такси вам закажу, оплачу через сайт.

Через несколько минут были заказаны билеты на ближайший рейс. Ещё через минут десять подъехало такси.

Они приземлились во Внуково. Карина набрала Петру, как и обещала. Он сообщил номер такси, которое должно их забрать. Надежда отказалась ехать с нет, хоть она и предлагала коллеге остаться переночевать у неё. Едва Карина уехала, Надя набрала номер Петра. Ночевать она поехала к нему. После пережитого стресса все ощущения во время секса воспринимались особенно остро. Это было феерично. Когда Надя заснула, Пётр ещё некоторое время лежал без сна, думая о том, как теперь порвать с Кариной. Когда он уехал в четверг вечером, это было удобным поводом порвать отношения. Но теперь они вроде как вновь начали общаться, пришлось забыть о ссоре. Шанс на разрыв был упущен и это его беспокоило, что нужно снова спровоцировать скандал или же объясняться.

Ещё три месяца Пётр никак не мог решиться на разговор с Кариной. Он пытался найти повод, чтобы устроить скандал, однако ничего не выходило. Видимо после пережитого стресса Карина стала иначе относиться к нему. Она не придиралась к нему, не выказывала претензий, не подозревала и не требовала объяснений. Было похоже, что полностью доверяла ему. Он же тяготился этим. Не хотелось ему признавать свою вину и говорить, что между ними всё кончено. Не хотел быть виновником разрыва.

Неизвестно сколько это бы всё тянулось. Он тщательно скрывал от Надежды, что продолжает встречаться с Кариной. Надя же добившись своего быстро свела на нет дружбу с коллегой. Случайно она услышала, что Карина кому-то говорила, что была в кино со своим молодым человеком. Заподозрив неладное, она стала наблюдать за бывшей подругой, и с удивлением обнаружила, что та по-прежнему встречается с Петром, причём уверенная, что у них наладились отношения.

Вечером Надя долго не брала трубку на звонки Петра. Когда он не выдержал и примчался к ней домой, она холодно выпроводила его, заявив:

– Выбирай или я, или твоя мокрая курица.

Пётр пытался что-то объяснить ей, выгадать себе время, но не тут-то было. Надежда просто выгнала его и не отвечала на его звонки. Это продолжалось неделю. В конце концов он решился на разговор с Кариной.

Увидев как-то утром заплаканную коллегу, Надежда торжествовала, поняв, что она победила. Прошло всего полгода и она радостно объявила коллегам, что выходит замуж.

Вот тогда-то Карина узнала всю правду. Верней догадалась, что её подозрения в Саратове были верными. Между её парнем и её коллегой действительно что-то было тогда, и позже порвал Пётр с ней ради того, чтобы встречаться с Надей.

Некоторое время она удивлялась, как же тогда Надежде удалось ловко делать вид, что она невинная овечка.

Каким-то образом Сергей Михайлович узнал о том, что произошло. Видимо коллеги за спиной Карины шушукались о том, что Надежда увела у неё жениха. Начальник их был отнюдь не прост, а Карину действительно выделял. Уж очень она привлекала его своим трудолюбием, ответственностью и порядочностью. Верой в то, что и другие люди настолько же порядочны. Его даже удивляла эта её наивность, что лишний раз подчёркивала, она сама не была способна на подлость, поэтому и не подозревала её в других людях. Искренне верила Надежде.

Начальника удивляла дружба этих двух девушек. И если ему была понятна искренняя привязанность Карины, считавшей всех хорошими, то зачем прожжённой Наде была нужна дружба с настолько отличающейся от неё девушки, ему было абсолютно непонятно. Однако, пока Надя была в свадебном путешествии, всё встало на свои места. Ненароком услышав разговоры подчинённых о том, за кого Надежда вышла замуж, прояснилась причина её заинтересованности в дружбе. Ещё раз подивившись степени подлости своей подчинённой, он принял решение расстаться с ней.

В первый же день после возвращения на работу, Надежду вызвал Сергей Михайлович. Всё ещё будучи на своей волне, она думала, что тот вызвал её расспросить про свадебное путешествие. Однако разговор проходил совсем в другом ключе. Он выложил перед ней её отчёты, в которых были допущены ошибки. Среди них был и тот, из командировки в Саратове. Заявив, что количество ошибок слишком велико, Сергей Михайлович озвучил, что принял решение расстаться с Надеждой. Признал, что упустил этот момент, надо было указать на ошибки раньше, только поэтому предлагает Наде уйти по собственному желанию.

– А если я не соглашусь?

– Тогда я объявлю тебе выговор. И как не справляющуюся с обязанностями сниму со всех денежных проектов. Будешь работать только за оклад.

– Это нечестно!

– Подружиться с коллегой, чтобы отбить у ней парня честно?

– Это не относится к работе.

– Если ты можешь поступать подло в личной жизни, то и в рабочих отношениях тебе нельзя доверять.

Сергей Михайлович брезгливо морщился, говоря с Надеждой.

Внезапно она поняла, что здесь ей больше не работать. Он никогда в жизни больше не даст ей вести ни один стоящий проект. Довольно скоро она из одного из самых высокооплачиваемых специалистов станет лузером, разгребающим самые скучные и неинтересные задачи, лишится уважения коллег. Ярко представив себя на задворках отдела, где совсем недавно она была если не лучшим специалистом, то в первой пятёрке, Надежда поняла, что надо соглашаться на уход по собственному желанию.

Петра не очень обрадовало это известие. Он влез в долги, чтобы устроить свадьбу и путешествие, как хотела Наденька. Теперь же вместо солидного оклада жены, надо в одиночку тащить семью и расплачиваться с долгами. Произошла первая семейная ссора. Работу Надежда нашла довольно быстро, ничуть не потеряв в деньгах, но осадок от ссоры с мужем остался.

Карина же сама не заметила, как стала по выходным ездить с Сергеем Михайловичем на экскурсии. Оба получали огромное удовольствие от совместных поездок. Это же так здорово, когда не только можно послушать и посмотреть что-то увлекательное, но ещё и обсудить с единомышленником, поделиться своими впечатлениями, высказать своё мнение об увиденном и услышанном.

В одной из таких поездок он и предложил ей стать его женой.

Странный домовой

Михалыч не был обычным домовым. Верней когда-то очень-очень давно, прямо вот преочень давно – был. Как и все прочие домовые он был размером чуть больше кошки и чаще всего был невидим, во всяком случае для человек.

Такие домовые обитают во многих домах, и даже в некоторых квартирах. Кстати, надо сказать, что домовые обитающие в многоквартирных домах могут гулять из квартиры в квартиру. Разумеется, если там не проживает другой домовой. Ходят по разным квартирам в многоквартирном доме и чаще всего хулиганят: то молоко убежит, даже если на него прямо смотришь, то домашняя кошка вдруг начнёт орать истошно, будто её за хвост кто тянет, или собака разлается – не успокоить, точно дразнит её кто, вещи пропадают. Вроде вот только что ключи положил вот здесь на полочке, глядь – и нет их. Куда подевались. В кармане пальто. Но как?! Я же точно помню, что на полочку клала… Да всё очень просто – домовой забавляется, а потом сидит где-нибудь на шкафе и хихикает над людьми.

Это сейчас такие домовые. В общем-то маленькие и хилые. Потому что ещё молодые. Михалыч же старый. Очень старый, вот прям преочень. Когда он появился на свет ещё никаких многоквартирных домов в помине не было. Жил в деревне. Жил – не тужил, исправно нёс свою службу домовым. То похулиганит, но в меру. То поможет хозяюшке, которая с утра до вечера не присядет ни разу. А если и присядет, то рукоделие в руки возьмёт. Кому рубашку заштопать, кому носки связать, а то и одёжу более. Как такой труженице не помочь.

Наверно так и прожил бы Михалыч свой век в деревне, оставаясь маленького роста и большую часть жизни невидимым, если бы неожиданное желание хозяев податься в город. Верней даже не самих хозяев. Барин поехал в большой город и взял с собой семью, в которой жил Михалыч.

У домового был выбор – остаться в избе, где прожил уже более двадцати лет. Но он привязался больше к хозяевам, что бывает очень редко у домовых. Поэтому почти не раздумывая, затаился он в их пожитках и тоже отправился в город, решив, что и там будет дом, и там будет где ему жить и по-прежнему служить любимой хозяюшке.

Так и вышло.

Приехали в город, обосновались в комнатах для слуг при большущем доме. Дом большущий, а домового нет. Как так вышло? Не порядок. Пришлось Михалычу учиться следить за порядком в большом доме. Сложно было. Он же привык жить в деревенской избе, а тут почти дворец. Да и хозяев стало больше. Не только прежние, но и их баре.

Не полюбились сначала баре Михалычу. Неправильно это как-то что одни люди другим принадлежат. Но через некоторое время он смилостивился. Когда узнал, что барин-то доброе дело затеял – больницу строить для тех, у кого денег нет и не может лечение себе оплатить. Простил ему даже то, что у него крепостные есть.

Сам не заметил Михалыч, что стал больше становиться. Не знал, что чем больше обязанностей берёт на себя домовой, чем больше дом, за которым он присматривает, чем больше людей опекает – тем сам больше становится – растёт. А с годами появляется у него способность быть видимым не от случая к случаю, а постоянно.

Домовые же не люди – от старости и болезней не умирают. Живут себе и здравствуют. Чем больше добра людям несут, тем сильнее становятся, тем заковыристее их магия становится, тем дольше живут. А Михалычу-то хулиганить совсем некогда – вон на нём какой домище. Схоронил он одних своих хозяев, новые появились, а он по-прежнему им верой и правдой служит. И уже не только им.

Стал домовой присматривать и за больницей, которую прежний барин построил. Больницу-то выстроили огромную – аки дворец. Потом и ещё один корпус пристроили. И этого показалось мало – новый построили. Такое громадное хозяйство – а присмотреть-то и некому – нет в Москве домовых свободных. Пришлось Михалычу брать всё на себя. А чтобы проще было, решил он остаться видимым и устроиться в больницу работников, чтобы поближе быть к своему хозяйству, чтобы сразу узнавать, что не так в нём, чтобы быстро реагировать и всё ремонтировать.

Вот так постепенно Михалыч стал можно сказать человеком. И выглядит как человек, и живёт, как другие люди – на службу ходит. Только живёт он уже двести двадцать пять лет, и в отличии от других людей владеет магией – древней, могучей и очень доброй.

Революция

Вдали слышались одиночные выстрелы. Они уже давно привыкли к ним и поэтому никак не реагировали. Даже дети перестали вздрагивать, привыкли. Они собрались в самой большой квартире в их доме: пятеро женщин и трое ребятишек-дошкольников. Из всего большого многоквартирного дома их осталось всего пятеро. Те, у кого были дачи или родственники в других городах уже давно уехали. Остались лишь те, кому некуда было податься. Говорили, что за городом значительно спокойнее. Все старались уехать из города. Но что делать, если некуда, да и не на что.

Революция… С одной стороны – это надежда на новое. С другой – это страшное время. Магазины не работают, продукты взять негде. Транспорт работает как попало, с каждым днём всё хуже. Все кто мог сбежал из города. Зато появились мародёры. Сейчас, когда квартиры пустовали, в них без труда можно было проникнуть. Кто-то уезжал неспешно, собрав все ценные вещи, оставив в доме лишь мебель, а то и её вывезли. А кто-то покидал дом в такой спешке, что успели захватить лишь смену одежды и самое необходимое, оставив и технику, и шубы, ведь на дворе лето, и другие ценные вещи. Вот за ними-то и вламывались в квартиры мародёры, пользуясь неразберихой.

Именно поэтому женщины и собрались вместе. Вместе было не так страшно. Тем более, что у них было оружие. Немного, всего три пистолета. В каждом по одной обойме, да и то не полных. Но защитить себя, если что, смогут. Пока им это правда не приходилось делать. Как-то бог их миловал. А может жили они просто в настолько бедном спальном районе, что туда мародёры не совались. Или пока не совались. В любом случае, имея оружие под рукой, было спокойнее.

Марта и Лера были сестрами. Ребятишки – это были их дети. Вовка и Славик – Марты, и Светочка – Леры. Вовка и Светочка были ровесниками. Сестры вышли замуж с разницей в год, а вот первые детишки у них родились почти одновременно, с разницей в полгода. Сейчас им было по шесть лет. Этой осенью должны были пойти в школу. Но теперь скорее всего не пойдут. Нет больше школ. Славик был младше брата и кузины на три года. Однако малыш был рослый, лишь чуть ниже старших. И неожиданно взрослый для своего возраста. Видимо всё происходящее сказалось на нём.

Мужья Марты и Леры иногда появлялись, скорее для того, чтобы привезти продукты и снова пропасть. Редко, когда они оставались, чтобы выспаться. Оба были в одной из лидирующих партий. Они делились новостями. Их лидер хотел провести голосование. Другие члены партии отговаривали его, говоря о том, что рассчитывать на честные выборы не стоит. Сколько раз уже было, при прежнем президенте, когда все голосовали против, а озвучивали результаты – семьдесят процентов «за». Но пока его не удавалось убедить. Он не хотел военных действий.

Верочка не вникала в их разговоры. Ей хотелось лишь одного, чтобы это всё скорее закончилось и всё вернулось на круги своя. Больше всего ей хотелось прежней жизни: работа в стабильной компании, отдых на европейских курортах, вечеринки по пятницам, шоппинг по выходным. Ей было всё равно, кто придёт к власти. Она и при прежней власти жила хорошо. Во все эти россказни про коррупцию во власти она не особо верила и даже не пыталась вникать. Все эти громкие разоблачающие репортажи казались ей фейком. Поэтому сейчас она просто молчала и ждала.

Две другие девушки были Анна и Ольга. Они живо интересовались всем, что рассказывали Павел и Илья – мужья Марты и Леры. Иногда то одна, то другая, просили их взять с собой, говорили, что хотят помочь, но мужчины отказывались, говоря, что лучше девушкам не вмешиваться в политические разборки.

Уже полгода в стране была революция. Правильней сказать даже не в стране, а в столице и городах-миллионниках, но всё же больше всего проявилась в столице. Началось всё с переворота, когда президент ушёл в отставку и спешно покинул страну. Это произошло месяцев восемь тому назад. Партия, что устроила переворот организовала временное правительство. Казалось, что произошла бескровная революция, скорее даже просто смена власти. Но на деле оказалось не так. Спустя два месяца всё началось.

Как уж так получилось, что новая власть не смогла взять в свои руки управление страной, сейчас уже никто не разберёт. Возможно, начались внутренние разборки, кто за что будет отвечать, кто будет управлять страной. Короче, пока они выясняли отношения между собой, остальные партии вдруг осознали, что у них есть шанс. И мягкая революция стала превращаться в саму что ни на есть настоящую, с борьбой за власть, военными действиями и страданиями мирного населения.

Помимо существующих партий родились и новые. Их вождям тоже захотелось власти. Первое время чуть ли не каждый день появлялась новая партия. Но как спешно они возникали, так же быстро и пропадали, не выдержав конкуренции давно существующих. Сейчас, к концу шестого месяца нестабильности и вражды между собой, образовались две силы. Одна – партия, одна из прежних, которая была за старый порядок. Вторая, как ни странно, новая партия, одна из тех, что оказалась не однодневкой и которая сплотила вокруг себя более мелкие партии и оппонентов старой.

Верочка знала лидера новой партии. Она училась вместе с ним в школе. Они особо не общались. Звали его Даня. Это был скромный, малоприметный мальчик, который если сильно волновался начинал заикаться. Невысокий, худенький и молчаливый. После девятого класса он вроде бы продолжил учиться в каком-то колледже, а Верочка перешла в лицей при университете. Они встретились лишь один раз на дне рождении их одноклассницы Ксюши. Это было спустя наверно спустя полгода после окончания девятого класса. Тогда Данька сильно изменился – вытянулся за это время, став выше Верочки. Казалось он весь как-то стал больше. И плечи стали шире, и глаза стали ярче и крупнее. Из малоприметного мальчика он превратился в симпатичного юношу. Непослушные давно нестриженные вихры постоянно падали ему на лоб, завивались над ушами и почти достигали плеч.

В тот единственный раз они проговорили почти весь вечер, а потом Даня даже пошёл её провожать. Около самого подъезда он предложил ей встретиться вновь. Она легкомысленно согласилась, обещав позвонить. Он неловко чмокнул её в щеку. На том и расстались. Вот только своё обещание она не выполнила. Даже несмотря на то, что он стал симпатичным юношей, она забыла думать о нём уже на следующий же день. У неё была своя жизнь, своя компания, и мальчик из лицея, который ей очень нравился.

Даня даже звонил ей несколько раз, но или не заставал дома, или она просила маму сказать, что её нет. В конце концов он перестал звонить. Больше Верочка его не видела, как впрочем и остальных бывших одноклассников. После лицея она поступила в университет, появилась новая компания, новые друзья и новый мальчик из потока, что ей нравился. А потом была её первая работа. И опять новые друзья и новая симпатия. Она общалась с одноклассниками если только случайно встречала тех на улице. Но происходило это крайне редка. Обычно перекидывались парой слов: «Как ты?», «А ты?», на том и расходились, ну разве что ещё поделится кто-нибудь с ней сплетнями о ком-то из класса. Имя Дани ни разу не всплывало. А теперь вот надо же, лидер партии. И как знать, если всё сложится удачно, то даже президентом станет.

«Как знать, может начти я с ним встречаться могла бы стать и президентской женой», – скорее насмешливо, чем с сожалением, подумала как-то Верочка и тут же выкинула это из головы.

Спустя ещё два месяца стало опасно выходить на улицу – стреляли. То тут, то там происходили столкновения двух ведущих партий. Женщины не знали так же во всей остальной стране, или же только в столице идут вооружённые разборки. В какой-то момент перестали появляться мужья. То ли не могли выбраться, то ли с ними что-то случилось. Марта и Лера волновались. То одна, то другая срывались в истерики. Девушки успокаивали сестёр как могли. Теперь на поиски продуктов приходилось выходить втроём и вооружившись. Да и ходить приходилось всё дальше от дома. Все магазины в округе давно были разграблены.

Самым удивительным было то, что до сих пор работало телевидение. Правда только один канал и только новости, да старые фильмы, которые прерывались без конца и края на последние известия. Вот только смотреть эти новости они могли только когда было электричество. Оно было, но с перебоями. Иногда пропадало на несколько дней, и тогда женщины мучились в неведении.

Со временем город стал поделен на две части. Одна, к счастью та, где жили женщины, была под контролем новой партии, вторая – старой. Периодически они вторгались на территорию друг друга. Это выглядело странно, потому что они не пытались занять территорию, скорее проверяли боеготовность соперника. Именно поэтому женщины теперь выходили из дома только с оружием. Им везло, они не сталкивались ни с мародёрами, ни с отрядами враждующих партий. Лишь однажды они ещё издалека услышали выстрелы и успели спрятаться в ближайших домах.

А потом появился Павел. Он сообщил, что Даниил настаивает на выборах. Его долго уговаривали не идти на это, но он был непреклонен. Никакие аргументы не действовали. В конце концов с ним согласились. Были приглашены иностранные наблюдатели. Павел лично занимался прибывшими делегациями. Велась подготовка к выборам. Он не видел давно Илью, но знал, что тот один из тех, кто ведёт переговоры с оппонентами, обговаривает процедуру выборов, дату и тому подобное.

– Как Илья? – перебила его Лера.

– Извини, – растерянно ответил Павел, – я давно его не видел.

– Но он… – она запнулась и наконец через силу произнесла, – жив?

– Конечно! – заверил её свояк, – не переживай. Даже не думай об этом.

– Месяца через три, – продолжил он.

– Голосование? – уточнила Анна.

– Да, – подтвердил Павел, – но Даниил хочет сократить время до выборов. Говорит, что чем скорее проведут выборы, тем скорее в стране будет порядок.

– Да уж, скорей бы, – протянула Верочка, – был порядок.

Прошёл почти месяц, когда наконец объявили дату голосования. Сократить получилось всего лишь на месяц, но уже хорошо.

«Может хоть новый год отметим в нормальной обстановке, без стрельбы», – думала Верочка, плетясь за Мартой и Ольгой. Сегодня с детьми остались Лера и Анна. Матери по очереди оставались с детьми. Не потому, что не доверяли другим женщинам, скорее потому, что если что-то случится с одной, то другая позаботиться обо всех детях. Они давно договорились с девушками, что будут выходить из дома по очереди. Сегодня пришлось уйди довольно далеко от дома. Идти приходилось пешком. Транспорт ходил совсем плохо и непредсказуемо. Личный автомобиль давно стоял на приколе без бензина. На самом деле на своих ногах было и безопаснее. Заранее можно было услышать шум и спрятаться.

Однако сегодня женщинам не повезло. Они уже возвращались домой. До жилья оставалось всего нечего, поэтому они расслабились. С вооружёнными мужчинами они чуть ли не столкнулись лоб в лоб. Вовремя успели услышать разговор и притормозить. Они стояли на дороге между домами. Прятаться здесь было некуда. Пушистые и густые летом кусты сейчас стояли голое и просвечивали. Да и пошевелиться было теперь уже страшно, а то как услышат. Лучше уж стоять молча и ждать.

Угол дома скрывал их от мужчин, которые довольно громко разговаривали, а может был эффект туннеля, созданный дома, поэтому звук разносился далеко.

– Здесь где-то живёт его семья.

– Ты точно знаешь?

– Знаю, старые базы МВД пробил.

– Ну и чего мы ждём?

– Проверить надо, есть ли они тут.

– Да пойдём посмотрим.

– Не пойдём, вдруг спугнём. А нам надо удостовериться, что они здесь.

– Как ты хочешь удостовериться?

– Пойдём под дверью послушаем, на свет в окнах посмотрим, последим за домом.

– Лучше бы на машине подъехали, хоть бы в тепле сидели.

– Ну ты и дурак. Машину сразу заметили бы. Кто сейчас на машинах ездит.

О чём ещё говорили мужчины Верочка не слышала, потому что Марта потянула её за рукав прочь от дома. Женщины отошли довольно далеко прежде чем заговорили.

– Что будем делать?

– Как ты думаешь про кого они?

– Либо про Павла, либо про Илью, – ответила Марта, – повторю, что делать будем?

– Домой мы не попадём пока они не уйдут, – высказалась Ольга.

– Да, – подтвердила Марта, – выследят. А если по мою душу, то наверняка знают как я выгляжу.

– Ой! – воскликнула Верочка, – точно.

Женщины молчали. Они и так проходили весь день, устали, да ещё тащили тяжёлые сумки. Сейчас, стоя на улице, понимали, что и холодно, жутко хочется в тепло, и ноги гудят, хотя бы присесть.

– А давайте их убьём, – кровожадно предложила Ольга.

– Ты чего? – изумилась Верочка.

– А что?! Они же не просто так сюда пришли следить… – стала оправдываться девушка.

– Нельзя, – ответила Марта.

– Почему? – поинтересовалась Ольга.

– Если они не вернутся, то других отправят.

– Ага, – согласилась Верочка, – только нас тут уже не будет.

Подруги удивлённо уставились на неё.

– Мы убьём этих гадов, – начала она, – а потом соберём свои вещи и свалим. Свободных квартир – вон, пруд пруди.

Она широким жестом обвела округу, показывая, что жить им найдётся где.

– А как же Павел и Илья? – растерянно спросила Марта.

– Это я пока не придумала, – ответила Верочка.

– А мы сходим в штаб партии и предупредим, – вместо неё ответила Ольга.

– Ну, хорошо, – неуверенно ответила Марта, – но я боюсь.

– Семья им понадобилась, дети, – зло прошипела Верочка, – шантажировать собрались.

– Да бог их знает, что собрались, – тяжело вздохнув, сказала Марта.

– Пошли, – скомандовала Ольга, доставая свой пистолет.

– Может сначала решим, как будем действовать?

– Подкрадёмся и выстрелим, – ответила Ольга, делая шаг в сторону дома.

– Их ведь там двое, – уточнила зачем-то Марта.

– По голосам вроде бы да, – ответила Верочка шепотом и приложила палец к губам, показывая, что дальше лучше идти молча.

Женщины вернулись к дому, осторожно приближаясь к тому месту, где слышали разговор мужчин. Одного они действительно застали на прежнем месте. Второго не было. Они остановились в нерешительности. Попытались изъясняться знаками. С трудом договорились подождать. К счастью ждать пришлось недолго.

– Я машину поближе припарковал, на соседней улице у дома 17, – сообщил вернувшийся.

– Вот, и кофе тебе прихватил, – добавил он, потреся термосом, который держал в левой руке.

Ольга решительно и в тоже время осторожно двинулась вперёд. За ней, куда с меньшей уверенностью пошли Марта и Верочка. Они отставали от подруги. Та же уже успела подойти неслышно сзади к одному из мужчин, подняла пистолет и выстрелила в голову. Тот некоторое время стоял, как будто ничего не произошло, или может быть это девушкам показалось, что он стоял бесконечно долго. Пока первый падал, второй начал поворачиваться, рукой отворачивая куртку, по всей видимости потянулся за оружием. Не дожидаясь, пока он достанет его, Верочка выстрелила. Мужчина упал рядом с первым.

Сумки с продуктами девушки оставили в том месте, где разговаривали пару минут тому назад. Марта хотела было уже идти домой, но Ольга её остановила:

– А сумки.

– Боже, ещё сумки, я совсем про них забыла.

– Мы вдвоём не дотащим, – неуверенно начала Верочка, посмотрев на Ольгу.

– Дотащим, – уверенно ответила та, – иди, скажи нашим, чтобы собирались.

Конец фразы она говорила уже Марте. На девушку падал свет от фонаря и её лицо было хорошо видно. Сегодня, к счастью, электричество работало. К счастью, потому что именно благодаря освещению Марта и Верочка увидели ужас на лице Ольги, её испуганные глаза на пол-лица с расширяющимися зрачками. Девушки оглянулись. Сзади них стоял тот самый мужчина, в которого только что стреляла Верочка. В руках у него был пистолет, который он направлял то на одну, то на другую женщину.

Верочка всё ещё держала в руках пистолет, поэтому не задумываясь, даже не поднимая руки, выстелила снова. Раздались крик, стон, мат и мужчина снова упал. Ольга подбежала к нему, чтобы посмотреть, что это за чудо зомби, что встаёт после выстрела.

– Жилет, – крикнула она, – этот как его, бронежилет.

– Добей его, – завизжала Марта, увидев, что мужчина продолжает шевелиться.

Верочка уже подошла к Ольге. Она подняла руку с пистолетом и выстрелила мужчине в голову. После этого она повернулась к Марте, которая похоже готова была потерять сознание и сказала:

– Иди домой.

Через полчаса Верочка с Ольгой тоже вошли в квартиру.

– Что вы так долго? – спросила напуганная Лера.

Ольга потрясла рукой, в которой были ключи от машины.

– Если их машину не найдут… – начала было появившаяся из комнаты Марта, но Ольга перебила её:

– А кто знает, что это мы её взяли?

– Мы уедем отсюда, вещи все перевезём, – добавила Верочка, – а потом отгоним машину куда-нибудь подальше.

– Регистратор только надо снять, – добавила Лера.

– Уже, – сказала Анна, выкинули там, где была припаркована машина.

Девушки собрали вещи и необходимый скарб, мало ли, вдруг окажутся совсем в пустой квартире, поэтому взяли даже одеяла и подушки, и покинули дом, бывший их прибежищем почти восемь месяцев.

Через несколько дней Ольга наведалась в штаб, нашла Павла и рассказала ему о том, что с ними произошло. Тем же вечером оба: и Павел, и Илья, навестили своих жён и детей. Женщины перебрали поближе к штабу. Нашли роскошную квартиру ближе к центру. От роскоши осталось лишь частично сохранённая мебель, самым важным же была её площадь и количество комнат. Машину, как и собирались отогнали подальше и от этой квартиры, и от прежней, бросив где-то не окраине.

Приближался день голосований. В жизни женщин всё было без изменений. Разве что мужья стали появляться чаще, особенно Илья, чьи переговоры с другой стороной были окончены. Его поставили в известность, что произошло. Он предположил, что приходили именно за его семьёй, так как он вёл переговоры и считался ближайшим соратником Даниила.

Мужчина с таким восторгом говорил о своём лидере, что Верочке невольно захотелось увидеть своего бывшего одноклассника. Временами ей даже казалось, что всё, что рассказывали Павел и Илья не про него, уж как-то не вязалось это всё с её скромным неприметным одноклассником. «Может я ошиблась? Может просто полный тезка?» – иногда закрадывалась ей мысль.

Прошло голосование. Результаты были посчитаны. Даниил победил. Разразился скандал. Представители старой партии умудрились занять весь эфир на телевидении, чтобы трубить о том, что выборы были подстроены. Однако наверно впервые за последние сто лет выборы были честными. Конечно же это не устроило партию, лишившуюся власти. Они готовили провокации.

Как-то вечером пришёл Илья, принёс продукты и попросил женщин не выходить из дома. Он не распространялся откуда у него сведения, но сообщил, что та сторона не принимает результаты выборов и скорее всего будут вооружённые конфликты.

– Хорошо бы вас куда-нибудь из города отправить, пока это всё не закончится.

– Куда? – хором спросили Марта и Лера.

– Не знаю, – мрачно ответил Илья.

Женщины придумали, как забаррикадировать квартиру, на тот случай, если действительно начнутся военные действия. Приготовили оружие и поняла, что три пистолета с неполными обоймами вряд ли их спасёт, если вдруг придётся защищаться от вооружённых мужчин.

– Надо пойти в штаб и попросить оружие и патроны, – заявила Ольга, натягивая тёплую кофту.

Девушка простыла и последние дни лежала с температурой.

– Куда ты?! – воскликнула Марта, – тебе нельзя, ты ещё не поправилась.

Схватив шарф, что собиралась намотать на себя Ольга, Верочка потянула его на себя и сказала:

– Я пойду.

– Хорошо, – ответила Ольга, тяжело опустившись на диван, она действительно неважно себя чувствовала.

Верочка легко добралась до штаба, Ольга дала очень подробное описание. Вот только Павла в его кабинете не было и никто не мог сказать где он и когда появится. Верочка решила подождать, возможно, весь день до вечера, если придётся. Она сидела на стуле в коридоре и от нечего делать рассматривала людей то и дело снующих по коридору. Её внимание привлёк высокий худощавый мужчина, который быстрым размашистым шагом шёл к её сторону. Длинные, почти до плеч волосы развивались на ветру, создаваемом движением.

«Красивый», – невольно отметила про себя девушка. Следующей мыслью было «Он-то что тут делает?» настолько не вписывался мужчина во всё окружающее. Он уже почти прошёл мимо неё, бросив на неё мимолётный взгляд, как вдруг остановился и вернулся к ней.

– Вера?!

– Да, – растерянно ответила она, присматриваясь к мужчине.

– Даня?!

Он заулыбался в ответ.

– Ты что здесь делаешь?

– К Павлу пришла, – ответила Верочка, махнув рукой в сторону кабинета.

– Ты к нему по какому-то делу?

– Да, я живу вместе с его женой и свояченицей.

– Что-то случилось с его семьёй?

– Нет, я попросить оружие и патроны.

Даниил удивлённо изогнул бровь.

– Ну, если придётся себя защищать, – пояснила Верочка, – у нас есть пистолеты, но там уже патроном мало. Да и три пистолета на пятерых женщин маловато.

– Пойдём ко мне, поговорим, я что-нибудь придумаю.

Спустя какое-то время они сидели в его кабинете, небольшом и уютном, несмотря на бардак, царивший вокруг.

– Ты за меня голосовала? – спросил он.

– Ты был в меня влюблён в школе? – некстати спросила она в ответ.

– Я первый спросил.

– Это важно?

– Да.

– У нас тайное голосование, – уклончиво сказала она и перевела разговор, –так что с оружием-то?

– Да, конечно.

Он хмыкнул, скорчив гримасу, вот только Верочка не поняла, что это было: недовольство или что…

– У нас всего три пистолета. И обоймы уже не полные. А с нами дети… – она пыталась найти аргументы, чтобы убедить Даниила.

– Мы найдём для вас оружие, – успокаивающе сказал он ей, – и людей вам для охраны найдём.

– Люди-то вам наверно нужны и здесь.

– Да, – он явно был озадачен, – таких разбросанных по городу групп, как ваша, полно. И всем нужны оружие, а ещё лучше защитники.

Он помолчал и продолжил:

– Как всех защитить… У нас не так много людей.

Неожиданно он бесхитростно сказал:

– Мы ведёт переговоры с армией, но пока… они продолжают держать нейтралитет.

Верочка слышала, что министр вооружённых сил сказал, что армия не будет принимать участие во внутреннем конфликте и стрелять в своих граждан. По идее после выборов они должны были принять сторону нового президента, но они пока молчали. Да и присягу новый президент ещё не принял.

Девушка обдумала его слова и спросила:

– А здесь ты можешь всех собрать? Тогда и защищать будет проще, и не надо людьми разбрасываться.

– Точно, что ж я сам не додумкал.

Помолчав, он добавил:

– Прямо в этом здании места может и не хватит, но можно и соседние занять. Всё равно так все будет в одном месте. Ты права, и защищать, если вдруг придётся, будет проще.

– Я дам тебе людей, чтобы вас сюда перевезли, хорошо?

– Хорошо.

– Только не сегодня. Давай завтра.

–Ладно, мы как раз собраться успеем.

– Вот и хорошо.

– Тогда до завтра.

Она пошла к двери. Уже подойдя к ней и взявшись за ручку, сказала:

– Да.

– Что да? – не понял он.

– Я голосовала за тебя.

Она хотела было уже выйти, но он стремительно подошёл к ней:

– Выходи за меня замуж.

Верочка ахнула. Она сама не поняла, что было больше удивления или растерянности. Она смотрела на него и искала подвоха. Однако он, похоже сам удивился своей неожиданной выходке.

– Может поговорим об этом, когда это всё закончится? – спросила она, махнув рукой, описывая круг.

Она имела в виду тот переходный период, в который им приходилось жить.

– Да. Да, конечно. Ты права, сейчас совсем не время, – смущённо забормотал он.

Он должно быть хотел её поцеловать, но пока собирался и решался, она опередила его: легко провела рукой по его небритой щеке, а потом быстро открыла дверь и поспешила уйти.

Женщины действительно переехали в соседний со штабом дом. Свои пистолеты отдали охранникам, что помогали им с переездом. Они чувствовали себя защищёнными впервые за всё это время. Дети тоже это почувствовали, стали разговаривать громче, начали играть. Тем более, что спустя неделю дом был почти полностью заселён новыми жильцами, и у ребятишек появились новые друзья.

С министром вооруженных сил наконец удалось договориться. Старой партии ничего не оставалось, как принять своё поражение. Во всяком случае они прекратили вести дебаты, делать заявления о неправомерности выборов и грозить расправой. Затихли. Но вряд ли это было молчаливое согласие. Скорее это было затишье перед бурей. Делали вид, что согласились, а сами готовились. Даниил и его помощники тесно сотрудничали с вооружёнными силами, стараясь предотвратить военные столкновения со старой партией. Гражданская война была никому не нужна, верней новой партии и населению страны.

Решили перестраховаться и до инаугурации не менять дислокацию. Поэтому по-прежнему штаб партии и оставшиеся в городе жители находились все в одном месте. Оказалось, что в городе осталось довольно мало людей – не целиком заняли два соседних дома рядом со штабом. Жизнь потихоньку налаживалась. Перебои с электричеством стали всё реже. Появилась вода в кранах. Была налажена доставка продуктов в столицу. Более стабильно стало работать телевидение. Появилось ещё два канала. У людей появилась вера, что жизнь возвращается в прежнее русло.

Даниил был занят чуть ли не круглые сутки, однако умудрялся выбрать время, чтобы прийти в гости к Верочке, хотя скорее это выглядело как посещение семьи Павла и Ильи. Верочка ни разу не оставалась с ним наедине. Она считала, что так даже лучше. Несмотря на то, что с каждым днём Даниил всё больше нравился ей, но замуж за него она не хотела. Возможно, она просто не хотела замуж. Она тосковала по жизни до переворота. Ей хотелось свободы и тусовок, а не семью, борщи и детей. Статус жены президента её не прельщал, так как накладывал массу обязанностей, с её точки зрения куда большую, чем давал привилегий. А может она просто не была готова к созданию семьи, или в принципе по своей натуре была одиночкой. В любом случае Верочка радовалась, что разговору о замужестве они больше не возвращались. В глубине души она надеялась, что это был единовременный порыв, пройдёт время, Даниил станет ещё больше занят и выкинет из головы эту странную идею.

Накануне инаугурации Верочка решила съездить на свою квартиру. О нарядных платьях и косметике последние десять месяцев она даже не вспоминала. Теперь же на торжественное событие имело смысл нарядится. Нет, на саму инаугурацию она идти не собиралась, да и никто не приглашал. А вот на торжественный банкет после были приглашены все пять женщин. Верочка понимала, что именно на банкете Даниил может вспомнить про своё предложение. Но на этот случай она уже заготовила отговорку, что мол пока ещё рано, страна не вернулась к прежней жизни и свадьба сейчас будет выглядеть несвоевременной.

Она радостно шла по улицам. Хоть ещё и была зима, и до весны было далеко, но на улице выглянуло солнце, было не очень морозно, казалось, что природа уже дышит весной. Настроение у девушки было под стать погоде. Защищённая жизнь последних недель и яркое солнце, предвкушение праздника заставили позабыть Верочку про осторожность. Столкнулась она с мужчинами почти около своего подъезда. Она остро пожалела, что они отдали свои пистолеты. Сейчас бы оружие ей пригодилось.

Их было пятеро. Они окружили её. Похоже главный среди них спросил:

– Вы в этом доме живёте?

– Да, – неуверенно ответила девушка.

– Как давно.

– Очень давно, почти всю жизнь.

Она судорожно думала, что ей делать. Успела обругать себя, что пошла одна и никого не предупредила.

– Мы здесь уже пять дней, но вас не видели, – похоже мужчина допрашивал её.

– Да, я тут жила до того, как случился переворот, а потом перебралась к подруге, вместе не так страшно.

– Когда точно вы отсюда переехали?

– Ой! Я даже и не помню, в начале прошлого лета должно быть.

Верочка балансировала между правдой и ложью, что грозило тем, что она невольно проговорится.

Во время этого допроса один из мужчин стоял в стороне и копался в планшете. Наконец он что-то нашёл и подошёл к главному, показывая ему что-то. Тот внимательно смотрел, а потом взял планшет в руки и обратился к Верочке:

– А это не вы случаем?

Он показывал ей запись с видеокамер. Кто бы мог подумать, что их никто не отключил, и они продолжают работать и всё записывать. На видео, что ей показывали был запечатлён момент, как они с Ольгой расправились мужчинами, что следили за их домом. Качество было ужасным, поэтому можно было распознать, что убийцы женщины, но лиц было не разглядеть.

– Нет, – неуверенно ответила Верочка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Ну, ладно, – сказал главный.

Верочка только стала переводить дух, что пронесло, как он добавил:

– Хотя тут и куртка ваша, и шарф.

Девушка неуютно поёжилась, не сообразив, что быстро ответить. Мужчина же продолжал:

– Где ваши подруги, те с кем вы здесь жили?

Похоже он не сомневался, что это была она, как и в том, что она знала тех, за кем следили те двое.

– Какие подруги? Я не понимаю о чём вы, –пролепетала девушка.

– Ну не хотите по-хорошему, – угрожающе начал он.

Верочка услышала движение позади себя, похоже те двое, что стояли сзади, приблизились к ней. Она судорожно думала, что делать, понимая, что спастись у неё вряд ли получится. И ничем хорошим общение с этими мужчинами для неё не закончится. Она могла честно сказать где и с кем она живёт, но почему-то решила, что делать этого не стоит. Скорее всего, её слова вряд ли могли причинить кому-то вред, не сунулись бы эти мужчины к штабу новой партии. Но даже скажи она правду, вряд ли её отпустили бы. Как минимум отплатили бы за смерть своих коллег. Она внимательно смотрела на тех троих, что были перед ней и понимала, что ни сочувствия, ни милосердия ждать от них не стоит. Она для них не хрупкая девушка, не женщина, а враг.

Всё это она подумала за доли секунды, а также то, что скорее всего они убьют её. Ещё хорошо если сразу, но похоже будет, как пообещал главный «по-плохому». Следом стремительно промчалась мысль: «Бежать, хотя бы попробовать». Она хорошо знала эти дворы, знала где можно срезать, а где укрыться. Тот, что с планшетом, снова отошёл и появилось пространство между мужчинами, да ещё и главный сделал шаг в сторону тому, что стоял справа от него. Верочка сделала шаг назад, натолкнувшись на стоящих сзади, они её пихнули, она сделала пару шагов вперёд, будто пытается удержать равновесие после толчка. Но не остановилась, а наоборот припустилась бежать.

– Догнать её, – раздался сзади голос.

Она бежала, бежала так, как будто за спиной у неё выросли крылья, что несли её всё дальше и дальше от преследователей. Она была легкая и спортивная, зря что ли бегала по утрам до всего этого кошмара. Полезные навыки пришлись кстати. Мужчины же, что кинулись вдогонку, курили и злоупотребляли алкоголем, да и лишний вес не придавал им скорости, плюс у них было оружие, что ещё добавляло веса. То, что они не были профессиональными военными, она стразу поняла. В лучшем случае бывшие полицейские, но те, что не привыкли бегать за бандитами.

Шаги мужчин отдалялись, пока не прекратились вовсе. Верочка уже решила, что ей повезло, но в этот момент раздался выстрел. А вот стреляли они хорошо, верней тот из них, что выстрелил. Только девушка этого уже не узнала.

Никто не знал, куда ушла Верочка, она же никого не предупредила. Её пропажа осталась для всех загадкой. Лишь Даниил поручил одному из сотрудников разыскать девушку. Прошло полгода, прежде чем тот предоставил Даниилу запись смерти девушка. Камеры-то так никто и не выключил, более того ими вновь стали активно пользоваться.

Увидев смерть девушки, которую он полюбил ещё в школе, мужчина промолчал. Лишь знаком показал оставить его одного. Всё, чего он добился в жизни, он добился, мечтая о ней. Мечтая, что однажды, став успешным, богатым, известным, он придёт к ней и предложит ей руку и сердце. Он почему-то был уверен, что тогда она его не отвергнет, как это было в девятом классе. И вот теперь, когда он на вершине, когда даже она была рядом, всё изменилось в один миг. Нет больше девушки, ради которой он готов был горы свернуть.

Он отслужил первый президентский срок. На второй его переизбрали чуть ли не единогласно. Когда к концу приближался второй срок, он принял закон, по которому президент не может служить более двух сроков подряд. В следующих выборах он не участвовал. Несмотря на то, что он был ещё молод, попросил персональную пенсию у нового президента.

Он уехал на юг страны, купил небольшой домик на скале возле моря. Сад вокруг домика он превратил в цветник, который засадил садовыми лилиями всевозможных цветов. Когда-то очень-очень давно, Верочка рассказывала ему, что хотела бы жить на высоком берегу моря, чтобы открывался вид морской глади, а в саду посадила бы свои любимые цветы. В память о возлюбленной Даниил исполнил её мечту. Он не знал, что тогда, давным-давно, она прикалывалась над ним, она не хотела жить на берегу моря, и лилии никогда не были её любимыми цветами, она всегда любила пионы.

Грузовые раблеки

Раблек медленно приземлялся на площадку. Она была на некотором отдалении от дома, но даже сюда долетал ветер от винтов. Эленка Левола графиня Сосноус невольно прикрылась рукой. Дочь уже давно спряталась за ней.

Наконец медленно, но аккуратно, раблек был посажен. Это была грузовая беспилотная машина. Оператор, управляющий ей мог сидеть за сотни километров. После того, как скоростные раблеки полностью вытеснили прежний вид – перемещение между городами Ниделии стало очень быстро. И не только между городами, но и между материковой частью и островами. Что же говорить про сами острова. Раблеки всё больше отнимали пассажиропоток у морского транспорта.

Настоящим прорывом стало изобретение нового вида топлива. Теперь раблеки смогли совершать более длительные перелёты без подзарядки.

Однажды в кафе в Ленгаране Сигрус с Эленкой, которые остановились там выпить типики, услышали жалобы одного из капитанов небольшого судна, что клиентов стало совсем мало, скоро ему нечем будет кормить семью. Всё это он высказывал своему товарищу, которой похоже тоже был моряком и понимал его, как никто другой. Оба уже были порядком пьяны.

– Чем горе заливать, может пошли бы и отучились на пилота раблека? – не выдержала пьяного нытья женщина.

– Да пошла ты… – начал капитан, разворачиваясь к той, что посмел его учить.

Увидев, кто с ним заговорил, он тут же притих, неловко попытался встать, чтобы почтительно поклониться.

– Ой, графиня, простите, – произнёс он пытаясь подняться.

На первой его фразе супруг графини напрягся. Стальные мускулы заиграли под свитером.

За последние пять лет Сигрус немного прибавил в весе, стал каким более мягким, всё больше сливаясь с местными жителями год от года. В этом году вот решил бороду отпустить, которая порядком бесила супругу. Растительность на лице придавала ему ещё более местного колорита.

Однако стоило ему напрячься, едва он услышал оскорбления в адрес жены, как от милого сельского жителя тут же ничего не осталось. Вот он – прежний начальник королевской гвардии: собранный, подтянуты, и даже более грозный, чем прежде. Сейчас лишний вес выглядит не как у плюшевого медвежонка, а как у грозного вояки.

Еленка мягко коснулась рукой плеча супруга. Драться бы стразу тот вряд ли полез, всё-таки сказывались годы службы, когда куда важнее было договориться дипломатическим путём. Однако если потребовалось бы разметал тут, в этом кафе всё, не только жалких пьяниц, но всё мебель.

Хозяин заведения тоже спешил, что выставить подвыпивших гостей.

Ссориться в графиней не собирался никто, и уж тем более с её супругом. И не потому, что тот мог дать отпор. Кстати мало кто знал, что в боевых искусствах, супруга не сильно уступает, а что касается стрельбы, ещё и фору даст.

Нет, уважали и любили графиню Сосноус и её мужа за те добрые дела, что они делали и для посёлка Сосноусов, и для ближайшего к поместью города Ленгарана.

Это они обустроили дорогу от посёлка к городу – расширили и сделали отличное освещение. Благоустроили береговую линию у своего поместья. Ниделийцы в принципе не плавают в океане, а жители острова Ащелуг в частности. Однако последние теперь с удовольствием проводят время на берегу в тёплое время года. Здесь стоят шезлонги, беседки, есть пару кафе. Первоначально всё это делалось для гостей поместья. Но территория вдоль моря уже не относится к поместью, поэтому и вышло, что для всех потрудились.

В своём поместье супруги возвели несколько гостевых домиков, в которых круглый год кто-то отдыхает. Отдыхают в поместье, а развлекаться ездят в Ленгаран – польза и хозяевам, и жителям города.

Они же взяли под свою опеку школу в Сосноусов, оборудовав её по последнему слову техники. Теперь туда ходят не только дети местных жителей. Кто-то возит детей издалека. В ближайших планах построить ещё один корпус.

Они же построили в посёлке медицинский пункт. Раньше принимал один доктор, который и на выезды ездил, и кабинет в посёлке имел. Теперь он возглавляет штат из трёх врачей и пяти медсестёр. Есть даже небольшое отделение на пять коек. Теперь, если врач хочет оставить пациента под своим наблюдением он может это сделать прямо в посёлке, а не везти его в город. С какими-то серьёзными проблемами, конечно же, по-прежнему придётся ехать в Ленгаран, но что-то просто е могут решить и местные врачи.

Кстати и ехать в Ленгаран, теперь не ехать, а лететь на раблеке. Один есть в поместье. Ещё один в посёлке, а управляет им тот самый капитан, что спьяну жаловался на жизнь.

Через пару дней после инцидента в кафе он пришёл в поместье попросить совета. Раблеки тогда как раз захватывали рынок, а пилотов было мало, однако и школ, обучающих на пилотов было не густо. Вот и пришёл он к графине Сосноус за советом. Раздобыл где-то 3 штуки норноров, которые не росли на Ащелуге. Даже те, которые периодически привозили в поместье, и жена управляющего пыталась вырастить на клумбе возле дома, не выживали, как она не старалась. Не найти их было и в магазинах – уж очень они не любили транспортировку.

Закончилась та встреча тем, что графиня дала капитану беспроцентную ссуду, которую тот должен был вернуть со своего нового жалования. Друг его, который в тот раз выпивал вместе с ним, постеснялся идти к графине, о чём потом горько сожалел. Но и ему повезло, ничуть не меньше. Его Эленка тоже отправила учиться. Как только появились беспилотные раблеки, потребовались операторы, которые с земли управляли аппаратами. Вся территория Ниделии была поделена на условные квадраты, на каждом из которых был свой центр управления. Где-то это были очень крупные центры, а где-то совсем маленькие из двух-трёх человек. Но и такие центры были нужны в отдалённых районах, на дальних островах страны.

Рано или поздно потребовалось создать такой центр и на Ащелуге. Вот тогда-то графиня и объявила набор оператор, которых отправила учиться на Ащелуг за свой счёт.

Зато сейчас жители поместья наблюдали за тем, как один из таких операторов сажал беспилотник на площадку возле поместья.

Стоило винтам раблека затихнуть, как от домика управляющего кинулись три человека к раблеку – разгружать его. От дома к аппарату поспешил Сигрус, которых не гнушался никакой работой в поместье. Сейчас он собирался принимать непосредственное участие в разгрузке, так как это пришёл его заказ, среди всего прочего там были и хрупки вещи, с которыми надо было обращаться бережно.

Он первым подоспел к раблеку, открыл дверь и залез внутрь, разбирать груз.

– Мам, а мы пойдём помогать?

– Конечно, – усмехнулась Эленка.

Она знала, что помогать дочь собиралась потому, что в этой доставке должна была быть кукла, которую она давно хотела.

Они тоже пошли к раблеку. Не успели они подойти, как из аппарата показалась рука отца с коробкой. Девочка выпустила руку матери и побежала вперёд. Забрав коробку, она убежала к дому. Графиня же отправилась помогать мужу. С другой стороны к раблеку уже спешил управляющий со старшими сыновьями.

Эленка помогала, пока её не оттёрли мужчины. Тогда она осталась просто стоять и смотреть, а про себя думала, что когда-то сомневалась, не будет ли супругу скучно здесь, после службы во дворце. Он же развёл здесь такую кипучую деятельность, и столько ещё строил планов, что порой ей казалось, что на них жизни не хватит.


Как появляются волшебники

Яночка убирала разбитую чашку за бабушкой. У той снова был приступ. В последнее время они повторялись всё чаще. Бабушка забывала кто она, как её зовут, где живёт, впадала в настоящее детство. Самое странное, что она сильно менялась внешне – становилась очень худенькой и меньше ростом. Временами девушке казалось, что бабушка теряет краски, вроде картинки какой-то выцветшей на солнце.

Когда она обратила на это внимание первый раз – решила, что показалось, от усталости ведения начались. Второй раз – стала себя убеждать, что это нормальные изменения, которые происходят с возрастом со всеми людьми. Но! Когда приступ прошёл – бабушка изменилась. Она снова была бодрой, что самой собой понятно, но она стала и выше, и более крепкой.

Это не укладывалось ни в какие объяснения. Яночка решила, что от усталости она стала сходить с ума.

Сколько помнила девушка, бабушка всегда ходила в голубом. Правильней наверно даже этот цвет было назвать тёмно-голубым или насыщенным голубым, а может быть даже светло-синим. Обычно это был голубой плащ, двубортный, с английский воротником. Плащ всегда был новый, как будто вчера купленный. В детстве девочка не обращала внимания на такие моменты. А вот став взрослой, подумала, что у бабушки должно быть есть портниха, которая шьёт той всегда один и тот же фасон плаща на протяжении нескольких лет. Объяснить иначе, как плащ выглядел всегда безупречно было невозможно. Зимой плащ видоизменялся – на нём появлялся меховой воротник, который, надо заметить, менялся: то это был белый песец, то чернобурка, то рыжая лиса, то что-то напоминающее енота. Сам плащ вроде тоже становился утеплённым. Самое интересное происходило летом – плащ странным образом преобразовывался в платье такого же фасона: на запах, двубортная застёжка, английский воротник, разве что рукав укорачивался – становился чуть выше локтя.

Сейчас же, во время приступов, плащ-платье-пальто странным образом пропадал. Когда бабушка возвращалась в привычное состояние – он появлялся снова. В моменты же впадения в детство бабушка оказывалась в каком-то старом линялом халате неопределённого цвета, вроде как в цветочек. В руках у неё оказывались какие-то непонятные куски грязного голубого цвета. Сначала Яночка решила, что это вата или синтепон, непонятно откуда взявшиеся, причём какие-то грязные, серые. Она хотела забрать их у бабушки и выкинуть, но та вцепилась в них и ни в какую не выпускала. Начинала верещать как ребёнок, у которого хотят отнять игрушку, если девушка пыталась забрать силой эти куски невесть чего.

Однажды бабушка в очередной раз впала в детство, но уже не вернулась обратно. Более того, в какой-то момент, она выпустила из рук свои странные куски синтепона. А тот повёл себя более чем неожиданно. Сначала расправился на столе и стал похож на маленькое облачко. Потом стал таять, постепенно становясь более прозрачным, уменьшаясь в размере, растворяясь.

Как заворожённая Яна стояла и смотрела как на кухонном столе происходит что-то непонятное, не объяснимое. Она не могла глаз оторвать от этого облачка, испаряющегося у неё на глазах. Девушка была так ошарашена, что не заметила, как бабушка вышла из кухни, как шла по коридору, ведя рукой по стенке, будто пытаясь держаться за неё, при этом она, как тот кусок, становилась меньше, прозрачнее, пока вовсе не исчезла, как будто её никогда не было.

Внучка думала, что бабушка умудрилась выйти из квартиры, иначе объяснить её исчезновение она не могла. Девушка написала заявление в полицию. Обращалась к волонтёрам. Однако поиски ровным счётом ничего не дали.

Где через полгода появился дедушка. Его нашли полицейские в парке, в домашней пижаме, в кармане был паспорт с пропиской в квартире Яны. Это было верхом несправедливости. Дед расстался с бабушкой ещё до Яниного рождения. Тема их расставания не обсуждалась в их доме, а все расспросы пресекались в корне. Знала девушка лишь одно: дед ушёл, оставив бабушку и всё имущество ей, а заодно и дочь. Матери Яны на тот момент было девятнадцать лет. Через полтора года и она ушла из дома, оставив новорождённую дочь своей матери. Про мать разговоры тоже пресекались. Даже имя её Яна узнала случайно – Тамара. Бабушка предпочитала ни про мужа, ни про дочь не говорить.

И вот дед явился, верней его привели. Когда полицейские попытались высказать Яне претензии, та ответила, что дед ушёл ещё до её рождения и она его никогда не видела. На неё махнули рукой, видимо не поверив, и ушли, оставив деда.

С последним происходило ровно то же самое, что и с бабушкой. Он то впадал в детство и ничего не помнил, то приходил в себя – становился выше, крепче, даже моложе. Домашняя пижама странным образом превращалась в пафосную домашнюю одежду: чёрные брюки с остро оглаженными стрелками и стёганный тёмно-розовый шёлковый сюртук. Венчал наряд цветной шёлковый шейный платок. Борода и усы становились аккуратно причёсанными, как и остатки волос на голове.

Оказалось, что назвали Яну в честь деда – он был Ян Доброславович Лодинцкий. Квартира, в которой жила Яна с рождения принадлежала деду. Он оставил её бабушке, но не выписался. Выяснилось, что ещё и добросовестно пополнял семейный счёт. То есть уйти ушёл, но мало того, что всё оставил, так ещё и содержал бабушку всю жизнь. И вот только сейчас, когда, как и она, стал терять свою сущность, перестал работать и был вынужден вернуться в свой дом.

Когда дед был в хорошем состоянии, он был одержим какими-то идеями. То порывался устроить ремонт в доме, то хотел срочно выдать внучку замуж и был полон планов познакомить Яну с внуками всех своих друзей. Иногда на него накатывал страх оказаться без денег, и тогда он стоил прожекты, как можно преумножить имеющиеся капиталы. Капиталы действительно были, но вряд ли в достаточном количестве, чтобы задаваться целью их приумножить – скорее на них можно было безбедно просуществовать какое-то время: два-три года, может быть больше, если экономить.

Потом наступал приступ. Дед оказывался в той самой пижаме, в которой его нашли. Сидел тихонько в кресле, не узнавал Яну, а в руках крутил какое-то грязное розоватое облачко.

Когда дед был в себе – облачка не было, зато был тёмно-розовый сюртук. Когда старик находился в прострации – крутил в руках непонятную грязную субстанцию.

В очередной раз, когда дед был в сюртуке, Яна задала ему вопрос, про его состояние и грязную розоватую вату.

– Я впадаю в детство и не соображаю, где нахожусь и кто я? – изумился дед.

Яна молча кивнула.

– Плохо дело, – покачал головой дед. Было видно, что он очень расстроился.

Тогда девушка решилась рассказать про бабушку, про её исчезновение и про странное голубоватое облачко, что таяло на кухонном столе.

Дед вздохнул, вроде как собрался что-то сказать, но покачал головой, передумав.

Два года девушка ухаживала за дедом, пока не произошло то же самое, что и с бабушкой. Только на этот раз она вовремя очнулась, оторвала взгляд от розоватого полупрозрачного облачка на столе в кухне. Оглянулась она вовремя. Увидела, как дед шёл по коридору, становясь меньше и прозрачнее, и совсем растаял, как будто сам был облачком, а не из плоти и крови.

После его исчезновения Яна стала разбирать бумаги. Надо заметить, что когда дед вернулся, он стал жить в комнате бабушки – их бывшей семейной спальне. За те два года, что девушка жила с дедом, она почти не заходила в эту комнату – дед просил его не тревожить здесь. В последние дни он что-то писал. Уничтожал написанное и снова писал.

Сейчас Яна смогла прочитать, что же такое писал дед. Это было послание-признание. Род Лодинцких был древний род колдунов. Бабушка тоже была из другого рода колдунов. Они связали свою жизнь друг с другом, хоть их родные были против. А потом оказалось, что рядом друг с другом они не могут колдовать. Этого дед не мог толком объяснить. Но вроде как они черпали колдовскую энергию из разных источников. Находясь рядом магия одного нейтрализовала магию другого. Обычно люди в их родах жили очень долго, порой до трёхсот лет, причём очень долго не старели. Они же с бабушкой начали стареть очень рано. Она сказала, что так тому и быть. Он же не мог допустить, чтобы его любимая умерла рано, поэтому как только они вырастили дочь, он ушёл, чтобы продлить жизнь и ей, и себе. Но видно слишком долго они прожили вместе, поэтому задержать молодость и прожить свойственный их родам срок не вышло, на долю каждого выпало всего по сто сорок лет.

После того, как Яна прочитала, сколько прожили дед и бабушка она решила, что дед спятил и написал чушь. Полезла в бумаги бабушки и обнаружила аттестат зрелости, который та получила по окончании гимназии. По документам следовало, что бабушка родилась и окончила гимназию ещё в девятнадцатом веке.

Выходило, что дед написал правду. Они прожили вместе больше шестидесяти лет, прежде чем решились на рождение ребёнка. И вдруг начали стремительно стареть.

Написал дед и ещё одну важную вещь. Колдуны и одного рода, и другого с детства выбирали себе цвет. И ещё в довольно юном возрасте могли свою магию оформить в субстанцию такого цвета. Именно из этой субстанции они сооружали – наколдовывали себе одежду. Могли её видоизменить, вот только цвет сменить не могли.

Их дочь – мать Яны – в положенный срок цвет не выбрала и субстанцию магии себе не создала. Скорее всего, предположил дед, что произошло это потому, что они жили все вместе. Именно поэтому не могла проявится её магия. Должно быть после того, как дед ушёл, у Тамары стала зарождаться магия. Ей удалось создать свою субстанцию. Скорее всего из-за того, что она ребёнок двух разных родов волшебников, её магия какого другого, третьего характера. Она черпала энергию из источника не связанного ни с матерью, ни с отцом. Скорее всего именно в этом причина её ухода, только так она смогла полностью овладеть колдовством, вступить в полную силу волшебника.

Яна сидела на диване, напротив того кресла, в котором свои последние годы проводил дед, и прибывала в странном состоянии. Её захватывали очень разные чувства. От растерянности и неверия, о раздражения и злости – почему никто из них не рассказал ей об этом раньше, она могла бы задать им вопросы, а теперь некому.

Чем больше девушка злилась и распалялась, тем больше она ощущала себя так, будто готова горы свернуть. Внезапно у неё в руках появилось… нет ещё не появилось, но уже стало ощущаться что-то плотное, сгущающееся. Пока это было ещё прозрачное и незримое, но с каждой секундой оно становилось всё ощутимее и стало наполняться цветом. Сначала оно напоминало уплотняющийся воздух, потом стало похоже, как будто она держала в руках пакет наполненный водой. В этот момент эта субстанция стала менять цвет, становясь оранжевой. Становилась всё более упругой и плотной, стала похожей на что-то каучуковое, обретая всё более яркий оранжевый цвет, скорее даже красно-оранжевый, при этом обретал металлический блеск. Таким же блеском отливал и голубой бабушки, и розовый деда.

Она сама не поняла, как это произошло, но она вдруг оказалась в платье того самого оранжевого цвета. Глубокое декольте, широкий пояс на талии и широкая юбка длины миди. Раньше ей и в голову не пришло бы, что ей может пойти такой фасон. Дерзкий, смелый и одновременно достойный, а даже в чём-то классический.

Каждый день она могла чуть менять платье – добавлять воротник, менять форму рукавов: длинные, короткие, узкие, широкие, с манжетами и без. Изменять пояс: то он завязывался, то на нём возникала пряжка. Иногда на платье появлялись пуговицы, а на следующий день исчезали. Единственное, что оставалось неизменным – цвет. Может быть чуть менялся оттенок – то ярче, то спокойнее, но неизменно это был красно-оранжевый.

В какой-то момент Яна поняла, откуда она черпает энергию – ей было очень комфортно на солнце, а ещё лучше, если рядом был открытый огонь, лучше костёр. Ей казалось, что она прямо ощущает, как рядом с таким огнём наполняется силой.

Однажды Яна поняла, что по своему желанию может стать невидимой. Не на долго, но может. И ещё одну удивительную способность она в себе открыла – она может летать, скорее даже так – перемещаться из одной точки в другую. Почему-то сама для себя она это определила как летать, хотя непосредственно полёта не было. Она представляла себе место, где хочет оказаться, после этого возникало ощущение, как будто она движется и ветер дует в лицо, но почти сразу раз… и она оказывалась в представленной точке. Единственное условие перемещения было то, что сначала надо было стать невидимой. И ещё один важный факт – она должна была быть полна энергии, чтобы стать невидимой и совершить перемещение.

Поначалу Яночка хотела закончить институт, а потом… Она не придумала, что потом. Скорее всего ей было просто страшно принять решение. Она лишь думала о том, что будет путешествовать, тем более что для этого ей были не нужны ни визы, ни билеты, ни багаж – она в любой момент могла оказаться где угодно. Но решиться, вот так взять и отправить куда-то… По-хорошему, ей даже гостиница в другой стране была не нужна – ночевать она могла возвращаться домой. Но что-то её останавливало.

Возможно, так бы это и продолжалось бесконечно долго. Закончила институт и пошла работать. Потом бы замуж вышла, пошли бы дети. Так и погрязла бы в рутине, вместо того, чтобы жить в своё удовольствие. Так и продолжалось бы дальше – никак не решалась бы на действия. Но… как говорится: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Дело было летом. Яна успешно сдала сессию. Впереди было два месяца отдыха до последнего года обучения. Они с одногруппниками мечтали поехать вместе отдыхать. Кто-то нашёл апартаменты в Сочи для большой компании. Кто-то через каких-то своих знакомых добыл им билеты на самолёт по очень привлекательной цене. Вся компания жила в предвкушении отдыха.

За пару дней до отлёта к Яне приехал Сергей. Они вроде как были парой, при этом близких отношений между ними не было. Яна очень осторожно относилась к сближению. Что-то её настораживало в Сергее. Не было каких-то причин не доверять ему. Было просто чутьё, ничем не подкреплённое. И вот приехал Сергей, всем своим видом демонстрируя, как он расстроен.

– Что случилось? – спросила Яна, отчётливо понимая, что сейчас услышит враньё, уж очень нарочитым было расстройство.

– Нам отказали в апартаментах в Сочи.

– Ну, не страшно, найдём что-нибудь попроще.

– Да-а-а… – протянул Сергей, – ребята подумали и решили, что не стоит ехать непонятно куда.

– Кто именно решил?

– Да все. Егор уже даже билеты сдал.

– Почему со мной не посоветовались? Я бы может свой билет оставила…

– Что одна полетела бы?

– А почему нет?

– Мы же вроде хотели компанией… – вяло ответил парень.

– Ну, ладно. И какие теперь планы?

На самом деле Яну уже не очень волновали планы Сергея и всей компанией. Она отчётливо осознавала, что Сергей врёт. Что планы ни у кого не поменялись, все поедут в Сочи, как и планировали. Просто почему-то решили от Яны избавиться.

Её охватила волна смешанных чувств: и обида, и злость, и даже гнев с желанием стукнуть кого-нибудь.

Сергей же вдруг успокоился и стал продолжать уже без наигранного расстройства:

– Да, мать хочет перестраивать дачу, наверно на всё лето поеду туда – помогать отцу.

Это тоже было враньё, разумеется.

– Ладно, – спокойно, даже холодно, ответила Яна, – с тобой всё ясно. Значит буду придумывать сама себе отдых.

Среди негативных чувств, в которых она буквально захлёбывалась, вдруг появился лучик света. Девушка постаралась как можно быстрее выставить Сергея, да он и не особо сопротивлялся. Сама же она уцепилась за этот лучик, пытаясь понять, что ей стало так светить, обнадёживать.

И вдруг поняла, что не нужен ей билет, чтобы оказаться в Сочи. И апартаменты ей там не нужны. Она может там оказаться хоть прямо сейчас.

Луч закатного солнца ворвался в комнату и осветил Яну. Она как будто втянула его в себя. Представила сочинскую набережную, Морской вокзал, яхты в марине. Лишь в последнюю секунду она сделала себя невидимой. Вовремя.

Материализовалась она именно в том месте, что представляла. Отошла немного в сторонку, подальше от посторонних глаз и стала видимой. Платье видоизменилось, превратившись в лёгкий сарафан. Залезать в воду было уже поздно – солнце садилось, поэтому Яна пошла просто прогуляться по набережной.

С этого момента и начались её путешествия.

Слова Сергея действительно оказались враньём, он решил приударить за одной из их одногруппниц. Яна мешала бы ему, поэтому он и выдумал историю про то, что никто никуда не едет.

Для волшебницы же это было уже совсем не важно. За это лето она успела побывать в Турции, Италии, Испании, ближе к концу лета почти две недели дни проводила в Париже. Потом отправилась в Лондон.

А потом каникулы закончились. Яна вдруг поймала себя на том, что она расстроилась. Ей хотелось завтра снова оказаться в Лондоне и гулять по его улицам. Она уже составила себе план, что ей хотелось бы увидеть. И совершенно не хотелось идти в институт. Девушка вдруг отчётливо поняла, что не нужен ей институт. Она не собирается работать по профессии.

Всё лето она делала фотографии, постила их в соцсетях, писала о том, что она увидела, где побывала, делилась своими впечатлениями. У неё появилось более пяти тысяч подписчиков за три месяца, ей задавали вопросы, просили совета. И даже появились первые рекламодатели.

Яна чётко поняла, что раньше она боялась остаться совсем без денег. Именно поэтому собиралась заканчивать институт. И может быть даже искать работу. Теперь же этот вопрос решился сам собой. Поэтому на следующий день она отправилась в Лондон, а не в институт.

Через полгода Яна оказалась на Мадейре и встретила свою мать. Девушка уже поняла, что бабушка черпала энергию из воды, причём из пресной, скорее даже из дождя или снега, в крайнем случае – ручьёв и рек. Дед же пользовался энергией утренней и вечерней зари. Дневное солнце для него было слишком сильной энергией, ему нужно было послабее. Девушка с лёгкостью чувствовала других волшебников, распознавала, какой энергией они заряжаются. Она даже несколько раз задумывалась о том, какая энергия нужна её матери. Однако когда увидела ту, то не узнала. Сначала почувствовала чужую энергию, потом увидела очень приятную девушку, свою ровесницу, как она решила, а потом обратила внимание, что у той было очень похожее платье, почти точно такое же, как её, только сочного зелёного цвета. А потом вдруг почувствовала что-то странное – какое-то тёплое и нежное чувство, такое же, что чувствовала к бабушке, а позже к деду, хоть совсем и не знала последнего. Вот и сейчас возникло такое же чувство к этой девушке. Она не успела догадаться. Первой всё поняла мать.

– Доченька?! Яна? – воскликнула женщина.

Только сейчас Яна поняла, что та старше её, хоть и выглядит прекрасно и моложаво, но видно, что ей не двадцать лет.

– Мама? – догадалась девушка.

Мать протянула к ней руки и тут же опустила.

– Ты огонь, – грустно сказала женщина.

– Да, – ответила девушка и добавила, – а ты деревья?

– Растения, не столько деревья, сколько зелёная растительность.

Яне было комфортно рядом с матерью, а вот той не очень, зелень не слишком любит огонь. Именно поэтому мать и не решилась обнять дочь.

Мать и дочь встречались часто, но очень не на долго. Мать очень быстро начинала терять энергию и чувствовать себя плохо: потеть, изнывать от жары и задыхаться. Яна приучилась замечать первые признаки плохого самочувствия и тут же прощаться.

Всю жизнь, жизнь обычного ребёнка, Яна обижалась на мать, что та бросила её, и одновременно в глубине души надеялась, очень долго надеялась, что мама вернётся. Теперь ей стало понятно, что мать была вынуждена уехать. Та попросту не могла находиться рядом. Вместе с пониманием пришло и прощение. Осталось только сожаление, что обнять мать она так никогда и не сможет.

От Тамары девушка узнала, что обычно женятся друг на друге волшебники одной стихии, в крайнем случае схожих стихий: земля и деревья, солнечный свет и огонь, ветер и вода, солнце и воздух. В этом случае необходимые им энергии не противодействуют друг другу. Однако, если в паре оба заряжаются от одной стихии, то усиливают друг друга, продлевают не только жизнь партнёру, но и молодость. Волшебникам разных энергий это не подвластно. Они могут лишь сами продлевать свою жизнь. Что же касается противоположных стихий – они попросту не дают колдунам быть рядом. У матери с дочерью были не совсем уж противоположные, но достаточные для того, чтобы одной из них было не комфортно рядом с другой.

Странным было то, что волшебство Тамары не проявилось раньше, ведь магия растений не противоречит ни энергии света зари, ни силе дождя, наоборот – это составляющие жизни растений. Дочери было комфортно и рядом с отцом, и рядом с матерью, а магия почему-то не проявлялась. Всколыхнулась она лишь с рождением Яны, когда Тамара почувствовала силу будущей волшебницы.

Вот правда тогда мать не знала, что она волшебница, как и того, что её родители колдуны. Просто она почувствовала неприязнь к дочери. Связала это с тем, что разругалась с её отцом накануне рождения девочки. Устыдилась, что перенесла неприязнь с отца на их общего ребёнка, но поделать ничего с собой не могла. Её раздирало от противоречивых чувств возникающих, когда она находилась рядом с новорождённой, не говоря уж о том, когда брала её на руки. Ей хотелось бросить ребёнка и бежать куда глаза глядят. Женщина думала, что это в ней говорит ненависть, хотя на самом деле это был скорее инстинкт самосохранения. Вот только ни они, ни её мать этого не понимали. Магия Тамары до сих не проявилась, тем более магия малышки, которую никто кроме матери не чувствовал.

Иногда на молодую мать накатывало странное желание – схватить младенца за ноги и шандарахнуть об стену. Она приходила в ужас от этих мыслей. Чем сильнее она им сопротивлялась, тем чаще стали посещать её. Женщина промучилась около месяца, в конец измотала себя, а потом поняла, что рано или поздно наступит такой момент, когда она поддастся эмоциям, не сможет себя контролировать и произойдёт неизбежное. Вот тогда-то она и приняла решение бежать. Никому ничего не говоря, даже не объяснившись со своей матерью, Тамара сбежала. И буквально через пару месяцев у неё открылся дар колдовства. Было не понятно почему он так долго спал, может быть родители слишком опекали дочь.

Куда проще было понять, почему магия Яны так долго не проявлялась – причиной была бабушка. Сила её воды глушила проявление волшебства внучки. Её смерть освободила силу. Появление деда, у которого была схожая стихия, ещё больше подстегнуло проявление колдовства. Странным было только то, что у Яны была такая сильная энергия. Сначала они с матерью решили, что это в деда – сила света.

Их мнение развеял случайно залетевший на Мадейру старый волшебник. Он сказал, что огонь намного сильнее света. Не могла у света быть внучка огонь. Не менее странно и то, что у воды и света появилась дочь с энергией растений.

Волшебник заряжался стихией земли. Жил уже около трёхсот лет, а выглядел так, как будто по человеческим меркам ему лет пятьдесят. И Яне, и Тамаре рядом с ним было комфортно, как и ему рядом с ними. Более того, мать могла дольше пробыть рядом с дочерью – сила земли помогала ей дольше не подвергаться воздействию огня.

Волшебник был испанец – Диего Гомес, ходил в костюме шоколадного цвета, то делая его более тёплым, то изменяя на льняной, когда оказывался на тёплом острове. Имел типичную внешность – смуглый, кареглазый, с иссиня-чёрными волосами, в которых проглядывала седина, особенно сильно на висках.

Однажды он пропал на несколько дней. Женщины уже заволновались. Оказалось, что он побывал во всех местах, где жили его знакомые колдуны, разумеется те, кто был старше двухсот лет. Таких набралось около десятка. Всем им он задавал одни и те же вопросы:

– Как могла появится у света и воды дочь с энергией растений? И как у неё в свою очередь могла родиться дочь-огонь.

В ответ почти все пожимали плечами. Лишь одна волшебница, поначалу тоже пожала плечами, а потом спохватилась:

– Это не факт, лишь моё предположение. Но если у света в роду был огонь, если они в принципе повели свой род от огня, то мог тот проявится ребёнок с силой огня. А вот как появилась зелёная – даже предположить не могу.

Так и вернулся бы колдун ни с чем, но потом вспомнил, что один из первых волшебников посоветовал ему обратиться к самой старой волшебнице живущей на земле, даже сказал, где ту найти. Правда предупредил, что старуха периодически впадает в маразм и тогда у неё вряд ли что спросишь. Надо выгадывать момент, когда она будет в нормальном состоянии.

С первого раза магу не повезло. Старуха сидела в кресле-качалке, мяла в руках какую-то грязную оранжевую тряпку и не реагировала ни на что.

Решив, что ничего он у неё не узнает, колдун отправился на Мадейру. Там он рассказал Тамаре с Яной о предположении, что высказала его знакомая. Женщины согласились, что это разумное предположение. То, как колдун описал старую волшебницу Яна уже наблюдала дважды, о чём и поведала матери и испанцу.

Воодушевившись Диего снова отправился к старухе. Встретила его довольно привлекательная пожилая женщина в стильном оранжевом платье, с причёской по последней моде и ярким маникюром на длинных ногтях.

Гомес удивился произошедшим переменам. Представился по всей форме и объяснил цель своего визита.

– Дорогой мой, ваше предположение абсолютно верно. Знаю что от нашего рода, одного из древнейших на земле, отошло несколько ветвей, которые ослабли и перестали быть огнём, кто-то стал дневным светом, кто-то зарёй, а были даже такие, кому нужна была луна. Знаю, что иногда в их родах иногда, очень редко, появлялся сильный маг с силой огня или солнца. Так что происхождение вашей огненной девушки вполне объяснимо – скорее всего моя дальняя родственница. Что же касается силы растений у двух – тоже всё объяснимо. В роду огня, а нет, вы сказали свет зари там был, так вот у них вряд ли был кто-то из растений. Нет, определённо никого быть не могло. А вот у дождя… Да-а-а… – протянула волшебница.

– Дождь ведь от стихии воды, – продолжила она, – раньше, в самом начале-то и вовсе было всего четыре стихии: огонь, вода, земля и воздух. Вот потом уже, когда волшебники стали смешивать свои стихии, появились новые энергии. Вода и земля дали самые причудливые разновидности: и деревья, и траву, и цветы, и ещё бог весть что. Вода и воздух дали и снег, и дождь, и даже утреннюю росу. Уже потом дождь и солнце дали радугу – самый редкий вид волшебников, и самый слабый.

– Что вы говорите, радуга есть, – изумился испанец, который был уверен, что до сих пор есть волшебники только сильных энергий.

– Да! – воскликнула волшебница.

– Слабее разве что летний иней, – грустно заметила она.

– Так что ваша знакомая, что пользуется энергией зелёных растений вполне могла родиться у дождя, если в роду того…

– Той, – перебил Диего.

– В роду той, – продолжила огненная дама, – были либо деревья когда-нибудь, или даже земля. Да, пожалуй, могла и земля дать такой неожиданный результат.

– Так что смешивая свои стихии, – заключила колдунья, – энергии! Волшебники создают новые силы, но как правило более слабые.

– Ваша приятельница где живёт?

– На Мадейре…

– Ну вот, остров вечной весны, только в таком месте ей и будет комфортно. Кстати, может потому в России, где снега и морозы, её сила и не проявлялась долго – черпать энергию было особо неоткуда.

Испанец ещё долго проговорил с пожилой волшебницей, верней больше слушал, а она ему поведала много чего: и того, что знала наверняка, и того, что когда-либо слышала от других, и откровенные байки, не имеющие под собой никаких фактов.

Вот так Яна с Тамарой узнали, откуда они такие особенные в своей семье. Матери стало понятно, отчего она так хорошо себя всю жизнь чувствовала летом, и откуда бралась зимняя хандра. Она ведь и зелёную Мадейру для жизни выбрала интуитивно, просто почувствовав, что здесь ей комфортнее всего.

Яне было проще, чем матери. Силу огня она могла питать откуда угодно: и от солнечного луча, и от обычной комнатной лампочки, и от огней иллюминации в городах, и от костра. Сильнее всего, конечно же, она напитывалась энергией в солнечный день или рядом с открытым пламенем.

Будучи маленькой она довольно быстро поняла, что сказки – это выдумка, а теперь, повзрослев, вдруг сама оказалась в сказочном мире. Верней поняла, что волшебный мир находится прямо внутри того, что большинство людей считает реальностью, мирно сосуществует с ним, порой пересекаясь, при этом стараясь не проявлять себя и не конфликтовать.


Переквалификация пилота

Матиас потянул на себя рычаг плавно и аккуратно, словно тот был хрустальный. Звездолёт послушно начал притормаживать. Затем он переключил тумблер в состояние поворота налево и, так же плавно, как только что тянул на себя, сдвинул рычаг от себя.

По инерции продолжая пятится назад, звездолёт стал поворачивать налево. Не завершив до конца манёвр, пилот снова переключил тумблер в состоянии вперёд-назад. Во время переключения он быстрым движением вернул рычаг в нейтральное положение.

Корабль по инерции продолжал двигаться налево, завершая поворот на нужный угол. Матиас же уже нажал на рычаг, двигая его вперёд. Звездолёт послушно двинул вперёд, всё ещё продолжая двигаться влево.

Благодаря тому, что пилот на ждал окончания манёвра, а новое движение добавлял к уже начатому, к заданной точке он пришёл первым и кратчайшим путём, насколько в космосе вообще можно осознать, что такое кратчайший путь.

– Десять баллов и зачёт автоматом, – сказал преподаватель, едва Матиас покинул кабину тренажёра.

– Опять этот выскочка не будет сдавать вместе со всеми, – прошипели в спину пилоту.

Матиас уже полгода учился на курсах переквалификации пилотов. Он единственный из десяти счастливчиков, поступивших на этот курс, имел большой лётный опыт.

Верней так, его лётный опыт был больше, чем у остальных. Но все они закончили Военную Академию, успели пройти практику и отработать не меньше шести месяцев на военных кораблях. А кто-то из них и больше. Хоть войн в галактике уже давно не было, военные корабли всё равно несли службу.

Матиас же три года отлетал на кораблях разного класса, имел по сравнению с однокурсниками огромный опыт хотя бы потому, что управлял разными кораблями. Так уж оказалось, что он был и самым старшим среди всех курсантов. Они это считали это недостатком, даже звали за глаза стариком. Хотя среди них был курсант младше Матиаса всего на полгода. Скорее всего гражданский пилот получил своё прозвище в первую очередь потому, что он не принимал участия в их дурачествах в свободное от учёбы время.

Второе его прозвище, о котором он даже не знал, было знайка-зазнайка.

На самом деле зазнайкой Матиас не был, но одиночкой стал с первой минуты. И вина в том была не его. Каким-то образом просочилась информация о его профессиональном тесте, в котором говорилось, что он не может быть военным пилотом, так как не способен принимать решения в стрессовых ситуациях. Собственно именно по этой причине его не приняли в Военную Академию Пилотов. Хорошо, что хоть путь в гражданскую космонавтику ему не был закрыт.

Так что зазнайство и высокомерие проявляли скорее выпускники ВАП, тест которых позволил им отучиться на военных пилотов.

Удивительным было то, что на курсах переквалификации при приёме никто не обратил внимания на результаты теста Матиаса, или не придали ему значения.

Звездолёт, управлять которым обучался Матиас и его одногруппники, не был военным, он был разведывательным. Однако отправиться он должен был за пределы галактики. Неизвестно, что там могло ждать корабль и его обитателей, поэтому вооружение, самое передовое, собранное со всей галактики, было на его борту. Поэтому несмотря на свою разведывательную, исследовательскую миссию, корабль смог бы оказать и сопротивление, если вдруг придётся. А значит командир запросто мог оказаться в стрессовой ситуации, той самой, когда Матиас, согласно тесту, не мог не просто принять правильное решение, а ещё и сделать это быстро.

Все его одногруппники были способны быстро принимать решения. Насколько те были верные – это уже другой вопрос. Порой оценить верность решения можно только спустя время. Вот так и вышло, что молодой человек оказался в вакууме. Отдушиной для него были только встречи с Элией. Пусть редкие – вырваться на Землю особенно с орбиты получалось раз в месяц, не чаще, зато каждая встреча была как праздник.

Ещё только познакомившись с девушкой, Матиас влюбился с первого взгляда. Сам себя одёргивал, что это ненормально, влюбиться в человека, которого совсем не знаешь. Однако за время совместного полёта с Галактической Товарной Биржи на Землю, где Элия собиралась учиться на врача, молодой человек достаточно её узнал, чтобы привязаться всей душой окончательно и бесповоротно.

Хоть они никогда не говорили о чувствах, но похоже девушка отвечала ему взаимностью. Что Матиас и собирался проверить в ближайшую встречу, сделав ей предложение.

Его обучение подходило к концу. Пока он был явным лидером, даже несмотря на инцидент, произошедший месяц назад. Получив сегодня зачёт автоматом, Матиас освобождался ещё от одного экзамена. В итоге ему остаётся сдать проваленную практику и итоговый экзамен по управлению звездолётом. У всех остальных ещё зачёт по теории, зачёт по практике, экзамен по теории, который Матиасу уже зачли автоматом на отлично, и итоговое управление.

Что ж! Он был даже рад, что теперь встретиться со своими одногруппниками только на последнем итоговом экзамене. И у него полно времени, чтобы подготовиться к пересдаче и встретиться с Элией. И в первую очередь, он поедет к ней, чтобы сделать ей предложение.

Через пару месяцев, если его зачислят в команду разведывательного звездолёта «Фродибранд» он отправится в предварительный полёт в пределах галактики на два года. Цель проверить все системы, прежде, чем отправляться за пределы Галактики. За это время Элия успеет закончить свою учёбу. Как жену капитана её возьмут в штат врачей звездолёта и они вместе отправятся в путешествие.

Матиас всё рассчитал, будучи абсолютно уверенным, что его точно зачислял в штат «Фродибранда». Червячок сомнения иногда подавал слабый голосок, но молодой человек тут же отметал все сомнения. И даже проваленное месяц назад практическое задание не смущало его. Даже несмотря на то, что Матиас, как и его одногруппники, не знал, что и руководителей курса не столько волнует провал курсанта, сколько причины, почему так произошло. Одногруппники Матиаса ликовали, сбросив его со счетов. Они вообще не понимали, зачем он продолжает учится. Восемь из них были уверены, что он не справился с заданием и должности пилота ему не видать. И только один человек точно знал, что Матиас справился бы, не повреди он программу. Вопрос, знал ли кто-то ещё об этом.

Знали. Именно поэтому пересдачу и назначили на экзаменационное время, чтобы успеть разобраться в произошедшем, провести расследование, и только после этого, устроить пересдачу. Уже было понятно, как и когда взломали программу и внесли изменения. Осталось понять только кто это сделал. Или выяснить по чьей указке это было сделано.

Что же случилось месяц назад?

Курсанты закончили очередной модуль обучения. Итогом был зачёт. Никто не получил его автоматом, потому что в ходе занятий у них в принципе не было обучения в таком виде, как проводился зачёт. Но обо всём по порядку.

Курс был посвящён психологии. Рассматривались прикладные моменты: психология общения, психология принятия решений, психология переговоров, психология управления подчинёнными.

На одном из уроков рассматривали такую ситуацию: на звездолёт совершено нападение. Капитан корабля убит. Пилот, оказывается старшим по званию и ему предстоит не только пилотировать звездолёт, но и управлять им. Но самое главное, прежде, чем управлять, надо разобраться с теми, кто выстрелил по звездолёту. За это занятие Матиас единственный получил высший балл, потому что сказал, что прежде, чем стрелять в ответ, необходимо запросить информацию от агрессора. Предупредить, что звездолёт не собирался ни на кого нападать, у него исследовательская миссия и зла он никому не желает.

Однокурсники подняли мужчину на смех, говоря, что пока он будет налаживать контакт с врагами, те успеют уничтожить звездолёт.

Преподаватель попросил объяснить Матиаса его точку зрения.

– Ну, во-первых, не понятно, почему были выключены защитные экраны и первый удар пропустили. Такого в принципе быть не должно было. Во-вторых, в задаче не сказано, что за корабль мы встретили. Может быть это небольшой звездолёт, а тут вдруг на него надвигается громадина – наш межгалактический лайнер. Они банально испугались за себя и стали палить, не разобравшись. Кстати, почему мы не заметили их раньше, а только в тот момент, когда они уже выстрелили. В общем, я решил, что сначала, надо узнать, кто они, сообщив, что мы не собираемся причинять им вреда, ну и, разумеется, включив, защитные экраны.

– Ну-ну, – только и сказал преподаватель, – ваш ответ засчитывается.

И всё. Ничего не пояснил. Аудитория загудела. Курсанты стали спрашивать:

– Вы хотите сказать, что Левуш прав?

– Мы уже достаточно с вами изучили, чтобы вы самостоятельно разобрались в этом вопросе. Это будет вашим домашним заданием.

Матиас понял, что он оказался прав, правда у него самого осталось много вопросов, на которые преподаватель так и не ответил. У его однокурсников, похоже, вопросов было куда больше. Но не сговариваясь они не стали обсуждать этот кейс с Левушем. Обсуждали ли они его друг с другом, Матиас не знал.

Теперь о том, что же произошло на зачёте. Началось с того, что утром молодой человек получил сообщение, что начало зачёта переносится на два часа. Не ожидая подвоха, мужчина явился к новому времени. Как оказалось, зачёт уже как два часа шёл.

Так уж было заведено в их группе, что те, кто пришёл вовремя к началу экзамена или зачёта – кидал жребий, кто пойдёт отвечать первым. Всё кто опоздал к началу – занимали очередь. Кто пришёл последним – оказывался и на сдаче последним.

Сегодня вышло так, что Матиас был последним.

Те из курсантов, кто ещё ожидал своей очереди, не упустили возможности поглумиться над Леушем:

– Что струсил сдавать первым.

Матиас не стал объяснять им, что опоздал он не намеренно. Однако интуиция, которая у него всегда была сильно развита, стала чуть ли не кричать, что утреннее сообщение о переносе зачёта было не просто так. Что это не сбой.

Отмахнувшись на этот раз от интуиции, Матиас решил послушать, что расскажет о зачёте очередной курсант, вышедший из аудитории.

Оказалось, что на зачёт вынесен тот самый случай, за который Левуш получил высший балл. Только теперь к психологической проблеме, которую вроде как все знали, как решить, прибавлялось управление звездолётом и какие-то дополнительные вводные.

У кого-то была информация, что капитан не на мостике, поэтому надо принять решение, вместо него. Никакого военного удара не было, просто корабль инопланетян внезапно появился из гиперпространства.

У кого-то была информация, что корабль появился внезапно, не заметили его в астероидном поясе. Экраны были включены и атаки не было.

У других атака всё-таки была, но корабль не понёс урона именно потому, что были включены экраны.

В общем, все случаи были похожи на тот, что рассматривали на занятии, но не один в один.

Сложностью во всех случаях было то, что корабли шли на сближение и надо было не только принимать решение вместо капитана, но ещё и управлять звездолётом.

Выслушав курсантов, что выходили из аудитории, Матиас почему-то успокоился. Он был уверен в себе, как в пилоте, а как решать психологическую задачу, он единственный из группу ответил, поэтому он был спокоен. Возможно, что даже слишком, и даже самоуверен.

Поэтому когда он сел в кресло пилота на тренажёре, надел очки дополненной реальности и включил кнопку готовности, то был слишком уверен в простоте задания и поначалу даже растерялся.

Сначала оказалось, что он находится в астероидном поясе. Один за другим астероиды влетают в защитные экраны и повреждают в конце концов систему защиты – она отключается. После этого из гиперпространства появляется чужой звездолёт, чуть меньше его «Фродибранда», но тоже огромный. Практически моментально он наносит удар по звездолёту, повреждая командный отсек, где был капитан корабля. Системы звездолёта сигнализируют, что противник готовится ко второму удару.

Только сейчас Матиас оценил, насколько сложно принимать решение в этой ситуации, когда счёт идёт на секунды.

Он всё равно отдаёт приказ, сообщить о своих мирных намерениях чужому звездолёту. Запрашивает у того информацию о том, кто они. При этом пытается совершить манёвр ухода от залпа, который может последовать.

Раз экраны не работают, то спасти экипаж можно только гиперпрыжком.

Матиас уводит звездолёт от прямого попадания. Ответ от противника не получает. Однако и не успевает совершить гиперпрыжок, управление звездолёта оказывается повреждённым. Корабль и весь его экипаж погибают.

«Game over», – почему-то вылезло в голове.

Левуш вылез из кабины тренажёра, стараясь держать лицо, но внутри был скорее растерян, чем расстроен. Он ещё не осознал, что провалил зачёт. Он был обеспокоен тем, что не спас звездолёт и команду.

Преподаватель подошёл к молодому человеку.

– Вы как?

– Никого не спас, – невольно ответил Матиас.

– Это только тренажёр, не расстраивайтесь, – не уверенно ответил преподаватель.

При этом он внимательно смотрел на курсанта.

– Да не приведи господи такое в реальной жизни, – выдохнул тот.

– Это точно.

Даже будучи растерянным и расстроенным, Матиас заметил, что преподаватель тоже нервничает. Однако спросить о причине он не успел.

– Левуш, вы можете подойти к аудитории через пару часов?

– Конечно.

– Тогда идите, пока.

Вот так, не озвучивая результатов зачёта, Матиаса отослали.

Преподаватель же по психологии общения стал набирать номер куратора курса.

– Алексей Михайлович, это Сбигнев Ройлик.

– Да у меня определился твой номер.

– Ты мне срочно нужен.

– Что-то случилось?

– Да.

– Подожди, у тебя же зачёт должен быть. Или уже закончился?

– Уже закончился. Вот на зачёте и случилось. Иди сюда.

– Хорошо, – растерянно ответил куратор курса.

Спустя семь минут, именно столько потребовалось Крылову, чтобы добрать до аудитории, мужчины уже смотрели запись зачёта Левуша.

– Слушай, а мы что, утверждали такую ситуацию? – удивился куратор.

– В том-то и дело, что нет.

– То есть ты хочешь сказать…

– Что кто-то внёс изменения в программу зачёта, – перебил его Ройлик.

– Что с Матиасов Левушем?

– По правилам зачёта, сданным он считается, если выжил экипаж. Я не могу поставить ему зачёт.

– Вот чёрт. Он наш лучший курсант.

– Я не могу поставить ему зачёт по принятым правилам, но если оценивать его действия, то он поступил правильно. Вот правда никто не выжил.

– Исключение сделать можем?

– Имеешь в виду всё равно поставить зачёт?

– Да.

– Не думаю, что это будет правильно. Тогда и другие курсанты за другие предметы потребуют пересмотра оценок.

– Что предлагаешь?

– Предлагаю действовать по правилам – позволить Матиасу пересдать, разумеется по первоначальной симуляции.

– Хорошо, давай так. А как остальные сдавали, кто был после Левуша.

– Левуш был последним.

– Стоп! Матиас был последним?

– Да, – немного удивился Сбигнев.

– У них правило, сами так решили, – пояснил Крылов, – те кто пришёл к началу экзамена или зачёта – тянут жребий, кто в каком порядке заходит в аудиторию. Те же, кто пришёл после начала – занимают очередь. Последним оказывается тот, кто пришёл позже всех.

– То есть Матиас Левуш сегодня на зачёт пришёл позже всех, – резюмировал Ройлик.

– Матиас всегда приходил первым, строго к началу, никогда не опаздывал. Он всегда сдавал в первой пятёрке.

– Странно.

– Не то слово.

– Нам нужен программист.

– Что? О чём ты подумал?

– У меня нехорошее подозрение.

–…?

– На занятии, когда мы рассматривали похожую ситуацию, один только Матиас предложил правильное решение.

– И именно он не сдаёт зачёт.

– И именно у него оказывается изменённая симуляция.

– И именно сегодня он приходит последним.

– …

– И именно он лучший курсант на курсе. Все ведь уже давно решили, что его точно зачислят на «Фродибранд».

– Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью.

– Да, похоже нам нужно создавать комиссию и расследовать это…

Матиас пришёл к аудитории через два часа и застал неожиданную картину. В аудитории было в сборе всё руководство курса во главе с Крыловым. Они бурно что-то обсуждали до того, как появился Матиас.

– Здравствуйте, – начал курсант.

Его перебил Сбигнев Ройлик:

– Матиас, я совсем забыл, что назначил Вам время.

Преподаватель повернулся к коллегам:

– Я был уверен, что курсант Левуш сможет пересдать зачёт сегодня.

– Это вряд ли…– брякнул один из пары молодых мужчин, сидящих за компьютером преподавателя.

– Всё понятно, – вмешался Крылов.

– Курсант Левуш, – начал он, – Матиас, по правилам проведения зачёта, мы не можем засчитать его сданным, хоть все действия, что вы выполнили были верными.

Матиас хотел спросить о пересдаче, но куратор продолжил сам.

– Программа симуляции оказалась, – он замялся, – повреждена.

Мужчина скривился, сам понимая, что подобрал неверное слово.

– Вам будет позволено пересдать зачёт. Но прежде нужно разобраться, что это было аппаратный сбой или чей-то злой умысел.

– Когда мне будет позволено пересдать?

– Да вот когда мы разберёмся. Да, понимаю, что это очень неопределённо. Давайте так, вы сможете сдать зачёт за неделю до итогового экзамена.

– Хорошо, – согласился Матиас, а что ещё ему оставалось.

– Я могу идти?

– Да, конечно.

Левуш уже повернулся уходить, но в дверях остановился и развернулся.

– Что-то ещё? – осведомился Алексей Михайлович.

– Вы сказали: «Злой умысел», – произнёс Матиас, доставая коммуникатор, – может быть это поможет.

Он включил экран и нашёл сообщение от администрации о переносе времени обучения.

– Сбигнев, – позвал Алексей Крылов, – посмотри.

Куратор протянул преподавателю коммуникатор с открытым сообщением.

– Кто это написал? – удивился тот, а потом ещё больше, – администрация?

– Что у вас там, – заинтересовался парень, который говорил, что сегодня вряд ли Матиасу удастся пересдать.

– Иди посмотри, – ответил куратор курса.

Парень подскочил, тряхнув лохмами. Прочитал сообщение.

– Очень интересно, – пробормотал он.

– Какой у тебя номер? – поинтересовался он, обращаясь к Матиасу и сам себе перебил, – это сообщение ни в коем случае не стирай.

Матиас продиктовал свой номер коммуникатора и ушёл, не очень понимая, что происходит, но подозревая, что дело нечисто. И его зачёт оказался несданным по причине чьего-то вмешательства. Не зря кричала его интуиция.

Теперь, когда до итогового экзамена остался месяц, до пересдачи зачёта выходит три недели – Матиас Левуш оказался абсолютно свободен. В отличии от остальных курсантов, у которых впереди были экзамены и зачёты – он уже всё сдал, кроме того странного зачёта.

Теперь можно было неспешно готовиться к итоговому экзамену и встречаться с Элией при каждом удобном случае. Правильней сказать каждый день. Итоговый экзамен пройдёт на Земле. Вся команда должна была буквально в течение пары дней спуститься с орбиты.

Три недели пролетели незаметно. Самым знаменательным событием за это время было то, что Матиас сделал предложение Элие. И она согласилась. Решил дождаться окончания курсов Матиаса и на следующий день пожениться. После этого у них было бы два месяца то отлёта «Фродибранда».

– А вдруг этот зачёт повлияет и тебя не возьмут? – спросила Элия, которая была в курсе перипетий любимого.

– Если не возьмут, тогда и буду придумывать, чем зарабатывать на жизнь. Вернусь на грузовые корабли, думаю «Альнитак» возьмут меня обратно.

– Да, думаю возьмут, – задумчиво произнесла девушка.

– Ты чего?

– Да не справедливо это!

– Подожди, не горячись, ещё же ничего не произошло.

Она с силой выдохнула, стараясь сдержать гнев.

– Возьмут меня на «Фродибранд», вот увидишь. Полечу я в пробный полёт. Потом вернусь, заберу тебя и полетим мы в дальний космос.

– Ты так в этом уверен?

– Абсолютно!

Так оно и случилось.

Матиас с лёгкостью сдал зачёт.

После этого его к себе вызвал куратор – Крылов Алексей Михайлович и сообщил, что программа была намеренно испорчена. Удалось выяснить, кто это был – кто испортил программу. Только имён куратор не назвал.

– Кто хотел меня подставить не скажите?

– Его уже отчислили, – вместо ответа сказал Крылов.

Лишь через неделю Матиас узнал, кто строил козни против него. И был удивлён. Это был второй после Матиаса курсант – Розеф Вайлет. У него были все шансы быть зачисленным на «Фродибранд». Ещё в самом начале занятий просочилась информация, что возьмут двоих лучших. Он шёл вслед за Матиасом по показателям. Разрыв был большой, но такой же разрыв был и после него до следующего курсанта. Вот дальше все шли почти единым строем, причём периодически меняясь местами.

Экзамен оказался тяжёлым, для всех кроме Матиаса. На экзамен вынесли ту симуляцию, что придумал Розеф Вайлет, ту самую, что подсунул Матиасу на зачёте. Правда в неё внесли небольшие изменения – дали чуть больше времени на принятие решения и совершение манёвра уклонения.

Левуш с легкостью в этот раз справился: и уклонился от второго взрыва, и ушёл в гиперпространство, сохранив и звездолёт, и команду.

Вторым на экзамене, как ни странно, оказался курсант, который почти все шесть месяцев был аутсайдером. Ему никак не удавалось справиться со звездолётом на тренажёре. Почти все практические занятия он пересдавал. Его имя – Юлий Задомял было почти всегда последним в сводной таблице на протяжении всего курса. Лишь во время итоговых экзаменов он вдруг собрался и всё стал. Даже практику.

Позже он расскажет Матиасу, что стал наблюдать за тем, как тот управляет зведолётом, благо можно было посмотреть записи других курсантов. Он смотрел и записи Розефа, но манера управления звездолётом Левуша ему понравилась больше и он стал её копировать. Оказалось, что последние два месяца Юлий не вылезал из тренажёра, старательно копируя и отрабатывая манеру Матиаса. Он настолько натренировался, что во время экзамена действовал автоматически, не особо задумываясь, что делает, именно поэтому ему и удалось совершить тот же манёвр, что и Левуш. Медленнее, потому что потребовалось время на принятие решение, но без дополнительных потерь и быстрее других.

Два курсанта просто провалили задание. Вопрос с ними был решён. Оставшиеся пять вышли из той ситуации с различными повреждениями и потерями, кто-то с большими, кто-то с меньшими.

Итог был, как решил для себя Матиас. На «Фродибранд» его зачислили ведущим пилотом. Вторым ведущим пилотом был зачислен Юлий. Однако на таком большом звездолёте не обойтись без помощников, поэтому из оставшихся пяти человек выбрали ещё двоих. Они были зачислены в штат вторыми пилотами.

В тот день, когда Элия с Матиасом прощались у площадки шатлов, перед пробным полётом «Фродибранда», был решено открыть новый набор на курс пилотов. Было решено расширить команду ещё на четверых человек.

Через два года звездолёт «Фродибранд» отправлялся в свой первых межгалактический полёт. Матиас с Элией были в предвкушении приключений. Вывод звездолёта с орбиты Земли был поручен именно Левушу.

Первые два месяца звездолёт ещё пролетал через нашу Галактику. Затем он вышел за её пределы и связь с ним была потеряна.

В это время в другой части Галактики в неё вошёл другой звездолёт. Едва оказавшись в зоне связи тот стал связываться с разными планетами. Команда звездолёта пыталась связаться со своими родными, чтобы сообщить тем, что они живы и здоровы и их многолетний полёт завершён.

Два человека, мужчина и женщина, пытались связаться с одним – общим для них родным человеком – их сыном Матиасом Левушем. Последний номер, который у них был, деда Матиаса, однако тот больше не обслуживался.

ОН

ОН горестно смотрел на Землю. Если бы у НЕГО были голова и рука, ОН бы удручённо подпёр голову рукой и тяжело вздохнул. Но у НЕГО не было головы и руки, впрочем, как и рта, чтобы вздыхать. Да и глаз в него не было, а то можно было бы их закрыть, чтобы не видеть всего того, что там происходило.

Но ОН видел, всё и всегда. Видел не глазами, а всем свои существом. Это было скорее даже не видение, а знание. Стоило чему-то произойти, в любом уголке Земли, как он тут же это знал. Сиюминутно. Мгновенно. Одномоментно с тем, как это происходило.

Он не только видел-знал, а ещё и знал то, о чём думали люди, животные, растения, сама планета. И это тоже было одномоментное знание. Человек ещё не успевал додумать свою мысль до конца, ещё не успевал осознать её, как ОН уже это знал.

ОН знал всё.

Всё и всегда.

Ни одно живое существо на Земли никогда в жизни не выдержало бы этого знания. Такое выдержать мог бы только ОН.

Люди догадывались о ЕГО существовании. Более того, они даже знали о том, что они были созданы по его образу и подобию. Вот правда им и в голову не приходило, что по ЕГО образу и подобию были созданы не их тела. Их земные оболочки были созданы в процессе эволюции. ОН же вдохнул в них души. Вот эти души и были по ЕГО образу и подобию.

Хотя это несколько ошибочное суждение. Потому что эти ДУШИ и были ОН сам – ЕГО малюсенькие частички, которые ОН поместил в людей.

ОН был светом. Необычайно ярким сгустком света. Настолько ярким, что люди ЕГО видеть не могли. ЕГО свет был невозможно ярким, люди не улавливали такую яркость.

ЕГО забавляло, то, как люди доказывали ЕГО несуществование. После того, как первый человек полетел в космос, они говорили: «Вон, Гагарин летал в космос, и никакого Бога там не видел»,

Они даже были правы – именно в космосе он и находился. Оттуда он и смотрел на Землю. Вот только увидеть его было невозможно.

А вот души… Души-то как раз знали, что ОН существует. Они не могли не знать, что существует ТОТ, частью чего они являются.

Да вот только люди не прислушивались к душам. Почему-то они не хотели к ним прислушиваться. Как только они не называли голос душ: и интуиция, и внутренний голос. Не раз убеждались, что внутренний голос их не обманывает, но почему-то всё равно не слушали. Спорили с ним. Доказывали, что он не прав. А потом убеждались, что надо было послушать и поступить так, как подсказывал этот самый внутренний голос. Иногда они называли его совестью, но даже в этом случае не слушали её.

А некоторые были глухи к внутреннему голосу. У них в головах были другие голоса. За гомоном этих голосов они не слышали голос души.

ОН не просто так отправил души на Землю. Не просто так вдохнул их в людей. Души отвечали за то, как проживёт человек свою жизнь. Какие поступки будет совершать в течение жизни. ОН отдал людям часть себя для того, чтобы эта часть помогла людям прожить жизнь достойно, совершать добрые и честные поступки, вразумляла их в сложные моменты жизни.

Громче всего души кричали именно тогда, когда человек принимал ключевые решения в своей жизни. Такие, что повлияют на всю его дальнейшую жизнь.

Каждый раз, когда человек в такие моменты не слышал голос души и поступал подло и гадко, ОН хотел горько вздохнуть. Но у НЕГО не было носа, чтобы вздохнуть, и лёгких, чтобы набрать в них воздуха, и рта, чтобы в выдохе выразить всё своё разочарование от проступка человека.

Души чувствовали ЕГО разочарование. А люди – нет.

Вот так они сосуществовали. ОН ждал, что люди всё-таки научаться голос душ, ЕГО малюсенькой частички внутри них. Человечество же молилось каким-то своим Богам и при этом продолжали совершать страшные поступки.

И даже в голову им не приходило, что с каждым своим дурным поступком они убивают ЕГО.

Дело в том, что каждый проступок оставлял на ярко-светящейся душе чёрный отпечаток. Это был особенный чёрный. Это не цвет, в понимании людей. Это скорее тьма, если объяснять человеческим языком. Непроглядная мгла. Пустота. Которая лишь на первый взгляд казалась чернотой. Но это была пустота, которая выедала свет.

После смерти человеческого тела, которые жили очень недолго, душа возвращалась к НЕМУ.

В своих книгах про Бога люди написали, что после смерти их ждёт рай или ад, но прежде их ждёт страшный суд.

На самом деле всё было не так.

Не было никакого страшного суда.

После того, как душа подлетала к НЕМУ происходил расчёт того насколько она сохранила первоначальный вид. Если света в ней осталось больше, чем было тьмы-пустоты, то она воссоединялась с НИМ. Они снова становились единым целым. Тогда он мог исцелить душу. Убрать всё то чёрное, что было в ней. Заполнить всю пустоту новым светом.

Если же тьмы было больше, чем оставшегося свет, то… Происходило страшное – оставшийся свет мерк и душа пропадала. ОН становился меньше на малюсенькую частичку себя. Если таких частичек наберётся слишком много, то в конце концов ОН исчезнет.

Иногда, к счастью, очень редко человек вёл такую мерзкую жизнь, абсолютно не желая слушать свою душу, что уничтожал её ещё до своей смерти. И тогда, когда тело, наконец, умирало, из груди его выходила тьма. Она даже не пыталась подняться к НЕМУ, а просто сразу же исчезала. К счастью, таких людей было не много, единицы. Но душу, которую люди называли бессмертной, было жаль. В этом случае она как раз-то становилась смертной.

Люди придумали в своих книгах Ад и Рай.

Раем для души было воссоединение с НИМ, потому что в этом случае он вылечивал её, она снова обретала целостность. Вот вам и весь Рай – просто возможность существовать дальше. Снова отправиться на Землю и поселиться в новом человеке. И стараться докричаться до него, чтобы он слушал свой внутренний голос и поступал честно и по-доброму.

Ада так и вовсе не было. Вместо него было ничто. Нет никаких мук, огня, чертей, сковородок и прочей ерунды. Есть куда более страшная вещь – несуществование. Отсутствие. Забвение. Называйте как хотите. Но вот только что душа ещё была, подлетала к НЕМУ, собиралась воссоединиться с НИМ. Но вдруг пустота брала верх и душа пропадала. Всё! Больше её не было. Больше некому было воссоединиться с НИМ. Некого было залечить. Некому было снова войти в человека и советовать тому, как жить. Вот и весь Ад – то был просто конец, окончательный и бесповоротный.

Смерть каждой своей частички ОН ощущал очень остро. Это невыносимо ощущать, что часть тебя умерла. Хуже было только то, что он ведь заранее знал, что так будет. Ведь ОН знал всё и всегда. ОН видел, как жил человек, что делал, как угробил свою душу – ЕГО частичку. Угробил свою душу… А ведь на самом деле, этот человек убил часть БОГА. Не того бога, что они – люди сами себе выдумали, о котором написали в книжках, кому молились в церквях, а настоящего БОГА.

ОН горестно смотрел на Землю. Почти восемь миллиардов ЕГО частей сейчас находилось там.

Кто-то из них возвращался к НЕМУ. Некоторое время был рядом, чтобы заполнить пустоту светом. Становился крепче, ярче, светлее и снова отправлялся на Землю.

Кто-то пытался вернуться, но в тот самый момент, когда уже должен был слиться с НИМ, вдруг темнел, чернел и пропадал.

Тогда на Землю надо было отправить новую частичку себя.

С каждым годом их становилось всё меньше и меньше.

Людей всё больше и больше.

Мерзких проступков всё больше и больше.

Каждый раз отделяя от себя новый кусочек, для новой души, ОН боялся, что и этот кусочек достанется дрянному человечку, который не станет слушать голос свой души и испоганит её чернотой. Хорошо, если не погубит.

ОН горестно смотрел на Землю. Если бы он мог, то удручённо подпёр бы голову рукой и тяжело вздохнул. Но у него не было ни руки, ни головы, ни рта. ОН был свет. Невозможно яркий чистый свет, который человек не мог увидеть. Видимо поэтому и не догадывался о том, что ОН существует. Именно ЕГО частичка живёт внутри человека, которая шепчет, давая советы, как поступить в той или иной ситуации – главное услышать этот шёпот. Не дожидаться, когда голос станет кричать в полную силу, потому что тогда-то человек вовсе разучится его слышать.

Леньга – преданная жена

Она шла всё медленнее и медленнее. Идти она ещё могла, но было тяжело. Без конца и края хотелось присесть отдохнуть. Она уже давно не видела своих ног, поэтому постоянно спотыкалась.

Вышли они два месяца назад, когда живот ещё только начал расти. Тронулись в путь по весне, едва сошёл лёд. Думала по высокой воде пройти весь остров и выйти к океану. Пересечь пролив, а дальше по рекам другого острова перебраться на другую часть, где снова выйти в океан.

Теоретически, они могли выйти в открытый океан и обогнуть эти два острова, пересечь очередной пролив и выйти сразу к намеченной цели – Эльгарду. Вот только сказать это просто, а выполнить сложно. По весне океан беспокоен с западной стороны островов. Шторма довольно часты. Подгадать погоду почти невозможно. Обычно все ждут как минимум середины лета и лишь потом выходят в океан. Ждать почти пять месяцев она не могла. У неё в конце первого месяца лета должен был родиться ребёнок.

Обойти острова с востока было опасно – скалы и рифы – нужно было бы уйти подальше от берега. Здесь тоже подстерегала проблема – могло не быть попутного ветра. Да и запасов продовольствия столько на ладье не поместиться. Возвращаться же к берегу, чтобы пополнить запасы – опять-таки опасно – скалы и рифы, да и поселений с этой стороны острова не так уж и много, потому что… скалы и рифы.

Решено было идти по рекам на островах, переплывать проливы между островами и так добраться до злополучного Эльнарда.

Да так было и быстрее.

Леньга рассчитывала, что через пару, максимум тройку месяцев они доберутся. Да, на обратном пути случатся роды – но это уже не так страшно, потому что Амард будет рядом.

Женщина не выдержала и присела, воспользовавшись огромным пнём возле дороги. Словно кто-то специально дерево срубил, чтобы путник мог присесть отдохнуть.

Первый месяц пути всё шло по плану. Они шли по реке, продвигаясь к другой части острова. Иногда останавливались в прибрежных посёлках и городах, чтобы пополнить запасы. Путешествие было похоже на приятную прогулку по реке.

Пока внезапно река не начала мелеть. Было ещё рано для этого. Ведь только весна. Обычно до середины лета по реке ещё можно было пройти. Но в этот год им не повезло. Весна была ранней и жаркой, через месяц стояла уже вполне летняя погода. Но вот того, что река так быстро обмелеет, никто не ожидал. Ещё две недели они худо-бедно двигались по реке. Потом ладья, что шла первой, села на мель. Пришлось её бросить. Вторую вытащили на берег.

Харлаф предполагал, что такое может произойти, правда надеялся, что это будет ближе к концу пути. Но всё же предвидя подобное – заранее озаботился брёвнами. Перестраховался – а вон как оказалось. Они как раз были на том участке пути, где была степь. Деревья если и попадались – были тонюсенькими, не то что у них на севере. Чуть дальше степь закончится и начнутся южные леса. Там появятся крупные деревья. Не в таком количестве, как на севере, с более раскидистой кроной – огромной шапкой зелени, очень ветвистые. Вот их можно было бы использовать, но появятся они значительно позже. Да и открытых пространств там не будет, поэтому катить ладью на брёвнах уже не получится.

Сейчас же заготовленные брёвна выложили на берег, ладью поставили на них и покатили. Сложно, с трудом, но всё же продвигались вперёд. Это, конечно, затормозило их продвижение. Планы Леньги добраться до Эльгарда до родов становились всё более зыбкими.

Сама она хотела бы помочь, но ей оставалось лишь не мешать. Сначала в одном из поселений ей купили лошадь. А потом начал быстро расти живот. В какой-то момент он стал таким огромным, что она уже перестала видеть свои ноги. На лошадь с таким животом уже не заберёшься. Да и страшно стало. Вдруг станет дурно и она свалится. С высоты своего роста упасть – можно вред ребёнку нанести, а уж с коня.

Вот и получилось, что двигаться стали ещё медленнее из-за неё. Хотели было посадить её в ладью. Но находиться в ладье, которая катится по брёвнам, было невыносимо.

Они почти добрались до окончания острова, когда путь им преградил лесок.

Сделали большой привал. Харлаф отправил людей узнать насколько простирается лес. Других в ближайший город за провизией.

Вторые вернулись быстрее и сообщили, что обойти лес нельзя – он окаймляет всё побережье.

Первые разведыватели вернулись к концу второго дня и сказали, что лес небольшой – день пути до моря.

Было решено поднять ладью на руки и перенести через лес. Решили, что так будет быстрее, чем рубить лес, чтобы проложить дорогу для брёвен.

И вот они уже второй день двигались к морю. Ладья была тяжёлой, приходилось делать передышки без конца и края. Довольно скоро стало понятно, что за день этот путь они не преодолеют.

А тут ещё ей стало как-то совсем тяжело идти, она ещё больше стала тормозить продвижение вперёд.

Прискакал Харлаф.

– Княгиня, может быть соорудить для вас носилки и выделить вам несколько человек.

– Брось Харлаф, кого ты мне выделишь, если все ладью несут. Сейчас я немного отдохну и пойду.

– В этот раз ребята больше пронесли, они уже далеко. Может на коня сядете.

– Да ты что, я в жизни на него не заберусь. Давай сейчас привал побольше сделаем.

– Темнее уже. Надо уже тогда на ночёвку становиться, – в его голосе послышалось сожаление.

«Если б он знал, как я жалею, что из-за меня мы не может двигаться дальше», – подумала Леньга с трудом вставая. Сегодня ночью она плохо спала. Вообще теперь каждая следующая ночь становилась хуже предыдущей. Сначала она долго не могла устроиться. Потом спустя какое-то время становилось неудобно, тело затекало, вот только перевернуться во сне у неё не получалось. Ей необходимо было проснуться, приподнять себя, опираясь на руки и только после этого переворачивать своё грузное тело. С каждой ночью делать это было всё сложнее. В её положении было правильнее остаться дома, отправив вместо себя посланника. Но к сожаление это было условие князя Эльгарда – чтобы Леньга сама приехала выкупать мужа.

Началось всё чуть больше полугода назад. Камсан вступил на престол после смерти отца. С его отцом – князем Велсаром – у Тессии были дружеские отношение, вовсю шла торговля. В Тессии было полно эльгардцев, которые привозили свой товар. В Эльгард постоянно наведывались тессийцы.

Первые привозили фрукты, которые не росли в Тессии, ткани тончайшей выделки, украшения с заморскими камнями, тончайшую фарфоровую посуду.

Вторые везли в Эльгард металлическую утварь, кожи и меха. В последних эльгардцы не особо нуждались, но приобретали, скорее для украшения одежды и дома. Древесина тоже пользовалась спросом.

Был мир и торговля. Нечего было делить двум народам, которые хоть и отличались друг от друга, но принимали культурные различия другой страны. Спокойно относились к чужим богам. А вот музыку и песни порой даже заимствовали, как и сказания. Оба народа думали, что так будет вечно.

Однако старый князь скончался. Править Эльгардом стал новый владыка. На торжество посвящённое вступлению на престол были приглашены все главы ближайших княжеств. Планировалось оно через два месяц после похорон. Гонец, привёзшие приглашение, на словах сказал, что князь хочет подписать грамоты дружбы с соседями, то есть совместить торжество ещё и с дипломатическими делами.

Амард отправился с визитом в дружественную, как он думал страну, взяв с собой небольшую свиту приближённых. Половина из которых даже не были воинами. Поехали на санях, собираясь пересесть на корабль только для того, чтобы перебраться через пролив. По второму острову Тессии планировали сплавиться по реке до океана. А там уже и до Эльгарда рукой подать.

Вот обратный путь мог занять больше времени. Да только не случился этот обратный путь. Ночью после торжества на тессийцев напали. Кого-то убили, кто особо сопротивлялся. Князя же, хоть он и дрался отчаянно, всё-таки скрутили. Отобрали все драгоценности. С шеи сорвали оберег, подаренный Леньгой. Кинули в подземелье под замком владыки Эльгарда.

Через месяц в Тессию вернулся один из спутников князя, привёз сорванный амулет, требование выкупа, а также условие, чтобы княгина лично привезла его.

Посовещавшись, Леньга с советниками решили, что не выкуп нужен Камсану. Если бы только деньги его интересовали, то запросил бы только их. Раз требует княгиню, то значит имеет в планах что-то ещё.

Несколько лет тому назад Камсан познакомился с Леньгой, когда был в её стране, Эмлии, с визитом. Юноша оказывал девушке знаки внимания. Всю обратную дорогу он лелеял надежду взять её в жёны. Прибыв домой, первое, что сказал отцу:

– Отправляй сватов, я хочу жениться на дочери князи Валдира.

– Опоздал ты сынок, – с сожалением ответил ему тогда отец.

– Молодой правитель Тессии уже заслал сватов к Леньге.

– Как? Почему она мне ничего не сказала?

– Так тогда она ещё свободна была. Сваты сразу после твоего отъезда приехали.

Юноша был уверен, что понравился девушке, и что она вроде как дала ему своё согласие. Хотя Леньга просто проявила вежливость. Все её мысли уже тогда были об Амарде, с которым она познакомилась больше года тому назад. Знала, что и молодому князю она понравилась. Всё ждала, что пришлёт он сватов. Она даже не кокетничала с Камсаном, лишь была вежливой. Он же увидел обещание и взаимность там, где их близко не было, лишь потому, что хотел их увидеть.

Хоть Леньга и не знала о планах Камсана на неё, но догадалась, что не просто так он требует её к себе. Правда решила, что хочет разом и князя, и княгиню извести, а их страну себе к рукам прибрать.

– Если это так, то нельзя вам ехать княгиня, – воспротивился тогда советник Эльхар.

– А вдруг я наговариваю на Камсана и без меня он не отпустит Амарда?

– А что если он потребует, чтобы вы вместе выкупом остались, только в этом случае он отпустит Амарда? – предположил Харлаф.

– Что ж, давайте подумаем, что мы можем сделать, чтобы и Амарда спасти, и мне в плен не попасть.

– И выкуп не платить, – добавил мудрый Неохорн.

Долго они тогда совещались и разработали в конце концов план.

Правда нужно было для этого два корабля. А одну ладью они уже потеряли. Срочно нужно будет приобрести второй корабль.

Эту ночь княгиня опять плохо спала, без конца и края просыпаясь и ворочаясь.

Сегодня Харлаф уговорил её остаться в ладье, а не пешком идти. За день они успели пройти больше, чем вчера, но к морю всё равно не вышли.

Прошла ещё одна беспокойная ночь. Но так как вчера идти не пришлось – княгиня утром выглядела отдохнувшей и посвежевшей. Утром она приняла решение снова идти пешком, пусть хоть на её вес, но ладья будет легче.

Женщина бодро зашагала вперёд по тропинке. Около часа она шла впереди. Потом устала и пропустила ладью вперёд. Какое-то время ей ещё удавалось не сильно отставать. Первый привал должен был быть уже через полчаса. Рядом с Леньгой шла её служанка. Именно благодаря ей княгиня не убилась. Женщина не заметила очередной корень дерева. Она давно уже ничего не видела у себя под ногами – живот мешал. Споткнулась об корень, зацепилась за второй стала заваливаться вправо, где был овраг. Если бы упала – кубарем бы скатилась вниз. Это просто чудо, что Людома успела подскочить и подхватить княгиню.

А у той внезапно поплыло всё перед глазами, то ли от усталости, то ли солнце напекло, а может от пережитого шока. Княгиня осела на руках Людомы.

– Эй! Эй! Кто-нибудь! – закричала девушка, – Помогите!

Никто не отозвался. Слишком далеко они уже ушли вперёд.

Людома сидела на земле, у неё на коленях лежала голова княгини. Девушка рассуждала, что ей делать: «Оставить тут Леньгу и побежать за помощью. А вдруг кто-нибудь появится… Нет, нельзя. Сколько мы тут будем сидеть ждать помощи? Нет! Надо бежать самой за помощью. А голову княгини я что же на землю положу?!»

Пока девушка никак не могла решиться, прискакал Харлаф. То ли почувствовал что-то, то ли просто решил проверить, что с госпожой.

– Ты чего сидишь-то! – прикрикнул он на Людому издалека, – где книягиня?

И лишь тут заметил, что госпожа без чувств.

– Что случилось?

– Споткнулась, стала падать, я её подхватила, а то бы кубарем в овраг свалилась, – объяснила служанка, кивнув головой в сторону оврага.

– А когда уже вроде как всё хорошо, устояли на ногах, она вдруг сознание потеряла.

Харлаф побрызгал на лицо госпожи водой из мехов.

Леньга пришла в себя и сама попросилась в ладью. Слишком слабой она себя чувствовала.

На следующий день, ещё в первой половине дня вышли к морю. Разведчики отправились вправо и влево по берегу, проверить нет ли поблизости городов.

Город оказался справа. Часть воинов вместе с княгиней погрузились на ладью и отправились к городу морем. Часть, вместе с Харлафом, отправились по берегу пешком.

В городе купили второй корабль и отправились к другому острову. Здесь путь прошёл приключений. Река оказалась полноводной, полпути прошли по ней. Потом прошли по каналу и вышли во вторую реку, которая позволила завершить путь по острову.

С отставанием почти на месяц от предполагаемых планов княгиня со спутниками собирались отплыть по морю к Эльгарду. Однако в ночь перед отплытием у неё начались роды.

Харлаф, как и прочие спутники растерялись. Как же они пойдут теперь к Камсану выкупать князя, если княгиня родила. Ей же теперь о младенце надо заботиться.

Леньга, едва почувствовав себя лучше вызвала военноначальника.

– Срочно найди кормилицу. А ещё поспрошай, кто в городе готов жизнь отдать за князя.

– Госпожа, вы хотите ещё войск набрать?

– Нет, мне нужен один человек, но самый преданный и верный.

К вечеру Харлаф вернулся с кормилицей и молодым мужчиной. Первой вручили на попечение ребёнка. Второго отвели к княгине.

– Как тебя звать?

– Нладар.

– Чем занимаешься?

– Я плотник.

– Дома строишь?

– Нет госпожа, утварь для дома делаю.

– Столы, стулья?

– И это тоже могу, и шкафы резные, и обрамление для зеркал с причудливыми узорами, всякие ларцы.

– То есть ты не плотник, а резчик по дереву.

– Я и плотник и резчик.

– Семья есть у тебя?

– Нет, госпожа, семьи пока нет.

– А суженая есть?

Мужчина потупился, но потом поднял глаза и ответил:

– Да как-то до сих пор не случилось.

– С мечом управляться умеешь?

– Так мы ж не побережье – здесь каждый умеет себя защитить, если придётся.

Вмешался Харлаф:

– Госпожа, он лучший в ратном деле во всём городе. Ему ни раз предлагали в дружину идти.

– Что же не пошёл?

– Да не люблю я мечом махать, я дерево люблю. Я – мастер.

– И это правда, госпожа, – снова вмешался военноначальник, – вещи из-под его рук красоты невиданной – глаз не отвести.

– Зачем тебя сюда позвали, сказали?

– Сказали помощь моя нужна.

– Да, – подтвердила княгиня, – только мне не резные ларцы нужны.

Она сделала паузу, а Нладар, решив, что ему дали слово, сказал:

– Я уже начал догадываться.

– Мне придётся оставить в этом городе своего ребёнка, княжича.

– Я должен охранять его?

– Должен. А ещё должен сопроводить кормилицу с ним в столицу. И никто не должен знать, кто этот ребёнок.

– В столице, – продолжила княгиня, – найдёшь постоялый двор недалеко от княжеских хоромов, если вдруг получится, то лучше дом купить. Харлаф тебе даст денег.

– А потом что делать?

– А потом будешь там жить и дожидаться, когда мы с князем вернёмся.

– Хорошо, – ответил молодой человек.

Княгиня заметила, как по его лицу промелькнула тень, но он промолчал.

– А если мы не вернёмся, – добавила она, – предъявишь княжича подданным.

С этими словами она протянула молодому человеку два оберега на одном шнурке. Потом, вдруг руку убрала. Сняла с пальца перстень, продела сквозь него сложенный шнурок и завязала узлом.

– Вот, если вдруг оберегов будет мало, то пусть ещё и мой княжеский перстень будет.

– Идите, – отослала подданных Леньга.

– Когда нам в путь отправляться? – спросил у Харлафа молодой человек.

– Давай кормилицу спросим, можно прямо сейчас вам ехать.

Пока Харлаф подготавливал отправку младенца с кормилицей и защитником в столицу, княжна сидела в раздумьях. Она всё больше думала о плане, что они составили дома. И чем больше думала, тем больше приходила к выводу, что нужна дополнительная хитрость.

Тессийские ладьи стояли на рейде в порту Эльгарда. Пришли они ещё вчера ночью. Однако за целый день с места не тронули и к берегу не подошли. Это было странно.

Камсану доложили, что прибыли тессийцы. Он прождал целый день гонцов. Те так и не появились.

– Почему они до сих пор не явились? – спрашивал он на следующее утро своего советника Тирнала.

– Должно быть боятся к берегу пристать.

– Она что же понимает, что должна явится ко двору, чтобы выкуп за своего мужа отдать.

– Она же княгиня. И женщина. Может быть ждёт, что за ней должны прислать.

– Она сейчас жена пленника.

– Так может она злится, что её муж пленник. Или боится Вас.

– Так злится или боится?

– Ну, может она ждёт, что вы пришлёте к ней гонца, чтобы сообщить, куда ей прибыть, когда.

– Может они пришлют гонца, чтобы спросить когда прибыть…

– Князь, может стоит устроить приём. Сделать вид, что они гости. А на следующий день и о делах говорить.

– Ты думаешь, – задумчиво произнёс Камсан.

– Леньга нужна вам как жена или как пленница?

– Как жена? – удивился правитель, – не может быть она мне женой, она уже замужем.

– Давайте сделаем закон, что браки, заключённые в другой стране у нас считаются недействительными.

– Да?

– Господин

Но князь перебил своего военноначальника:

– Тирнал, закон принять можно, но это не правильно. Тогда и другие страны примут такой закон. Это бардак какой-то будет.

– То есть вы не хотите, чтобы Леньга стала вашей законной женой.

– Пока жив Амард это невозможно, – зло прошипел Камсан.

– Но вы же хотели обменять его на неё.

– Да, но тогда я одного пленника обменяю на другую… – сделав паузу, он закончил, – пленницу.

– Значит всё-таки пленницу.

– Пока так.

– А потом?

– А потом видно будет!

Тирнал увидел, что разозлил князя. Больше всего ему хотелось избежать кровопролития. Не хотелось ему посылать войска в Тессию ради прихоти князя. Достаточно было и того, что уже снизилась торговля между странами. Военноначальник не знал, страдала ли от этого Тессия, а вот Эльгарду туго приходилось без металла. А ведь это не только всякая домашняя утварь, но и оружие.

Да и отнимать чужую жену, когда вокруг столько прекрасных девушек знатных родов, Тирнал считал нелепостью. Он знал, что даже прими князь закон об отмене браков других стран – служители культа всё равно не согласятся освятить брак, заключённый перед ликом бога, пусть и чужого. Они свято чтили не только своего бога, но и других стран. И верили, что если прогневить чужого бога, он накажет не меньше своего. Было у них мнение, что живут боги все вместе и дружат между собой. Обидеть чужого бога, всё равно, что своего. В лучшем случае накажет один бог. В худшем – оба сговорятся и накажут дважды.

Камсан отослал военноначальника и крепко задумался. Он хотел видеть Леньгу своей женой. Только ту Леньгу, что она знал несколько лет тому назад – милую хрупкую девушку. Тогда она ему показалась ангелом. Кроткая, приветливая, с необыкновенной очаровывающей улыбкой. А не ту, что почему-то вышла замуж за князя Тессии. Пусть она ему скажет, что её заставили. Что она не любит князя. Пусть скажет, что всё это время любила Камсана. И тогда он убьёт ненавистного Амарда.

Пока князь в своих покоях предавался мечтам, Леньга сидела в на полу в казематах, рядом с камерой мужа.

Сразу по прибытии, под покровом ночи она вплавь добралась до берега.

Первой хитростью, которую тессийцы придумали ещё в столице, лишь получив послание Камсана, было решение отправить в Эльгард своего шпиона. Его задачей было получить работу в казематах, чтобы приглядывать за князем. Ждать кораблей с родины. Как только корабли прибудут, он должен найти возможность связаться с соотечественниками, чтобы рассказать, где содержат князя, в каких условиях и есть ли возможность его выкрасть, если не получится выкупить.

Первоначально планировалось, что Леньга прибудет в столицу Эльгарда. Отправится к князю Камсану вместе со свитой и выкупом. А дальше пришлось бы действовать по обстоятельствам. Если Камсан отпустит пленника, то тут же отправиться домой. Если же нет, то попытаться выкрасть его. Рассматривался и такой вариант, что он захочет обменять Амарда на Леньгу. Потому то она и не побоялась ехать беременной, хотела предъявить эльгардскому владыке свой живот, чтобы у него поубавилось желания оставлять её себе.

Сразу после получения условий выкупа в посольство был отправлен гонец, который должен был сообщить, что княгиня просит подготовить поддержку в момент своего прибытия. Разъехались гонцы и по разным городам Тессии. После чего в Эльгард стали потихоньку стекаться тессийцы, которые селились либо рядом с посольством, либо рядом со дворцом князя.

Во время пересечения пролива между вторым островом Тессии и Эльгардом Леньга стала упражняться с мечом. Когда-то она училась защищать себя. Выйдя замуж, думала, что ей больше никогда не придётся брать в руки меч. Оказалось, что ошиблась. Поэтому она сейчас и упражнялась, чтобы вспомнить былые навыки.

Ещё она под корень срезала себе косу и стала носить мужское платье. Из-за чего стала похожа на мальчика подростка.

За две недели плавания она почти полностью восстановила былые навыки.

Теперь она была готова к тем дополнениям плана, что они составили ещё в столице.

Ей удалось встретить засланного шпиона. А он без проблем устроил «своего друга», как он представил Леньгу на работу в казематы.

– Как Амард? – спросила княгиня, едва встретив шпиона.

– Плохо, – в открытую ответил он.

Женщина настолько не походила на саму себя, что юноша не отдавал себе отчёта, что говорит с правительницей своей страны. Ответил так, как ответил бы парню, своему ровеснику. Увидев, как исказилось лицо собеседницы, он попытался сгладить сказанное.

– Был совсем плох, думал не доживёт до встречи с вами. Его почти не кормили. Но когда я появился – стал его подкармливать, так что он уже лучше.

Вдруг парень осознал, что он только что сказал жене, что её муж чуть не умер. Прикусил язык и не знал, что говорить, а о чём умолчать.

«А может и к лучшему, что сказал, – успокаивал он сам себя, – а то увидела бы его и ужаснулась, разревелась бы ещё. А так хоть уже будет готова».

Князь ужасно исхудал. Его почти не кормили. Лишь в последний месяц соотечественник-шпион стал его подкармливать, принося иногда даже фрукты и куски мяса.

Леньги, несмотря на то, что была готова увидеть что угодно – всё равно ужаснулась при виде мужа. Впавшие щёки, заросшие бородой, провалившиеся глаза, грязный, волосы нечёсаны и ужасно худой – скелет, обтянутый кожей. Его кафтан, в котором он был на приёме, болтался на нём, как одежда на палке-пугале. Когда-то праздничная одёжа была грязной, потрёбанной, а местами и порванной, видимо ещё во время драки, когда пришли захватывать тессийцев. Сквозь прорехи была видна пергаментная кожа жуткого вида.

Княгиня еле сдержалась, чтобы не зарыдать. Поначалу она не узнала мужа. Сначала признала кафтан, а потом догадалась, что это её князь.

– Амард, – прошептала она.

– Леньга?! Это ты? Ты?

Князь беспомощно смотрел то на своего спасителя, то на парня, что пришёл с ним.

– Или я с ума схожу? – обратился он скорее к шпиону.

– Нет милый, не сходишь, это я. Косу отрезала, чтобы на мальчика быть похожей.

– Как ты тут оказалась? Зачем?! Вдруг тебя тоже схватят!

И вдруг как опомнившись, перешёл с шёпота на полный голос:

– Ребёнок? Что с ребёнком? – он с ужасом смотрел на её плоский живот.

– Ш-ш-ш… тихо, – прикладывая палец к губам, заговорила она тихим шёпотом, – всё в порядке. Сын у нас родился. Я нашла ему кормилицу и с верными людьми отправила в столицу, домой. Не переживай. Нам теперь самое главное тебя вызволить.

– Сын, – тихо произнёс он.

– Сын, – ещё тише, едва шевеля губами, повторил.

– Амард? – позвала Деньга.

Он привалился к решётке и молчал, глядя на неё.

– Тебе плохо? – тревожно спросила жена.

– Сейчас, сейчас… – едва слышно ответил муж, – я соберусь с силами.

– Ты ведь слышишь меня?

Он кивнул в ответ. А она быстро зашептала что-то ему на ухо.

Шпион отошёл ближе ко входу в казематы, чтобы предупредить, если появится кто-то из стражников.

Прошло ещё два дня. Камсан наконец решился отправить гонцов на ладьи тессийцев, передать приглашение на ужин. В тот же вечер их делегация явилась во дворец князя. Пришли без оружия, так как его всё равно пришлось бы оставить перед входом. Среди мужчин в пышных нарядных одеждах было и несколько женщин. Казалось, что все они были одеты одинаково, почти не различимо. Отличить кто госпожа, а кто её подданные или служанки было невозможно. Так ещё и все были в необыкновенно широких нарядах, то ли платьях, то ли сарафанах, а может это было что-то иное. Эта странные одежды уродовали женщин, делая из фигуры нелепыми. Было непонятно, худенькие они и это такие пышные балахоны на них, или же все дамы, как на подбор, пышечки. Князь пытался понять, кто из них княгиня. Делегация расселась за столом так, что женщины оказались максимально далеко от владыки. Помимо нелепых одежд, они ещё были и изрядно накрашены: набелено лицо, нарумянены щёки, подведены глаза и брови. Они казались не только одинаковыми фигурой, но и как будто на одно лицо.

Князь намеревался оставить гостей ночевать во дворце, а утром объявить свою волю. Поначалу, он разозлился, что женщины сели подальше от него. Но потом успокоился. Пусть сидят за ужином где угодно. Ничего. Когда послы других стран уйдут в свои посольства, он разберётся с тессийцами. Часть отправит в летний дом ночевать. А часть разместит так, что до женщин им будет не добраться. Вот тогда-то он и наведается к дамам, чтобы выяснить, кто из них его Леньга.

Леньга же в это время кормила мужа супом с секретными травками, придающими сил. А роль княгини за ужином играла её преданная Людома. Другие женщины были из посольства. Цель была сбить с толку Камсана. Для того и был весь этот маскарад с одеждами и гримом на лице.

Князь пытался разглядеть Леньгу, узнать её среди этих размалёванных куриц, как они их обозвал. Отправляя служанку вместо себя, княгиня науськивала ту, как себя вести. Наставляла, чтобы та не забывала гордо держать голову, самой ничего не брать – просить окружающие заботились о ней: подносили еду, подливали вино. И это сработало. Именно в неё Камсан «опознал» княгиню. Ещё и радовался, что смог понять, кто же из женщин главный: «Не смогла меня перехитрить, повадки выдали!» Вот только радовался он зря. Как раз-таки его перехитрили.

Обрадованный и расслабившийся Камсан отвлёкся на выступление жонглёра огненными булавами. Когда же он снова повернулся и посмотрел в ту сторону стола, где были тессийские женщины – там никого не оказалось. Да и вообще делегация порядком поредела.

Камсан заволновался:

– Куда они подевались. – обратился он к Тирналу, сидящему рядом с господином.

– Э-э-э… не знаю.

– Что значит не знаю. Иди выясни, – разозлился князь.

Он так внимательно следил за женщинами, что не замечал, что и за ним весь вечер пристально следят. И сейчас этот человек, а им был Харлаф, понял, что пора делать очередной ход. Он встал и направился к князю.

– Великий князь, позвольте обратиться, – не громко, но чётко произнёс тессиец.

Сидящие вокруг князи послы других государств навострили уши.

Заметив это, Камсан сдержался и не закричал: «Где твоя госпожа?», вместо этого тихо сказал:

– Обращайся.

– Княгиня попросила извиниться за свой уход. Как вы наверно заметили она на последнем сроке беременности. Не важно себя почувствовала и удалилась в посольство, – всё это Харлаф произнёс чуть громче и по-прежнему очень чётко, чтобы даже далеко сидящие его услышали.

– Почему позволения не спросила? – всё же не сдержался Камсан, до которого ещё не дошли слова военноначальника Тессии о беременности княгини.

– Не хотела вас отвлекать, вы были так увлечены огненным жонглёром.

Камсан скривился и махнул рукой, отпуская тессийца.

И только тут, прокручивая в голове сказанное Харлафом, он зацепился за слова «на последнем сроке беременности». Он схвати кубок и залпом выпил его.

«Беременная! – крутилось у него в голове, – Значит она любит его!»

«Убью их обоих к чёрту!» – злился Камсан.

Злился и потому не замечал, что пил один кубок за другим, и с конце концов так напился, что двух слов не мог связать. Он собирался, как только закончится ужин и гости разойдутся, тут же отправиться в казематы, чтобы собственноручно убить ненавистного ему Амарда. Последней мыслью, посетившей его голову, было: «А может она и не любит. Просто отказать мужу не могла, потому и беременна…» Но додумать он её не успел, потому что был уже беспробудно пьян.

Вместо того, чтобы отправиться в казематы, он свалился, едва встав из-за стола. Хорошо, что слуги вовремя подхватили и отнесли хозяина в опочивальню.

Пока Камсан беспокойно спал, видя странные сны, то ужасные, то прекрасные, то больше похожие на пьяный бред, каковым они похоже и были, тессийцы воплощали задуманный план в действие.

Хотя воплощать они его начали ещё до ужина, верней в самом его начале.

К казематам подкатили бочки с вином, сообщив стражникам, что это князь им пожаловал в честь приёма, устраиваемого во дворце. Довольные стражники перепились прославляя князя. На самом же деле бочки с вином были отправлены из посольства. И было это не просто вино, а сдобренное сон-травой. Не прошло и часа, как весь караул дружно храпел. В тот момент, когда Камсан видел свои тревожные и прекрасные сны, о несбыточном будущем, Леньга выводила мужа из казематов, с помощью тессийского шпиона. Они направились в порт. Медленно, потихоньку, так как князь не мог быстро передвигаться, но шли. Хоть и опасались каждого шороха, каждой тени. Однако до порта им удалось добраться. Там они сели в заранее приготовленную лодку и двинулись куда-то вдоль берега, а не ожидаемо к тессийским ладьям. Князь начал было волноваться, хотел узнать, что делают его спутники. Однако дорога до порта и хождение на свежем воздухе после долгого сидения в сыром каземате настолько утомили его, что он впал в забытьи. А в это время, некоторые члены тессийской делегации уже пробрались к казематам. Бросили в камеру, где раньше был князь неопознанный труп. Рядом положили ещё один. Последний, третий – возле выхода из каземата. Облили их горючей водой и подожгли. К счастью, в этой части казематов больше не было узников. После этого они удались в сторону порта.

Зато появились другие тессийцы, которые уже успели скинуть свои пышные наряды, под которыми оказались типичные для эльгардских горожан платья. Они дождались, когда появится дым и огонь, что говорило о том, что первый каземат полностью выгорел, после чего подняли шум. Стали будить стражников. Кто-то из них действительно проснулся – видимо не так много выпил. Совместными усилиями они стали тушить пожар и спасать узников из других частей каземата.

Утром, когда Камсан проснулся с дикой головной болью, его ждало жутко известие о пожаре в казематах. Сгоревшими оказались Амард и двое уборщиков из местных жителей.

– Ну и чёрт с ним, – вспылил князь.

Стражники благоразумно умолчали, что проспали то, как случился пожар, чтобы не оказаться в уцелевших казематах. Чтобы скрыть собственный промах, придумали, что уборщики не успели всё убрать за день, поэтому остались допоздна, чтобы всё убрать. Работали при свечах. Видимо одна свеча упала. А там солома вместо тюфяков, вот всё и загорелось.

– Чёрт с ним, – ещё раз повторил Камсан.

– А как же вы теперь выменяете Амарда на Леньгу? – поинтересовался Тирнал, который присутствовал при докладе начальника стражи казематов.

Камсан знаком показал, чтобы все удалились.

Военноначальник понял, что его это не касается, поэтому едва все вышли, повторил свой вопрос.

– Так она теперь вдова, – морщась от боли, произнёс Камсан, – значит я могу жениться на ней.

– Она ждёт ребёнка, княжича Тессии.

– А мы объединим наши государства. А княжич… он ещё не родился, может будет девочка.

– Может, – то ли согласился, то ли усомнился Тирнал.

– Иногда дети рождаются мёртвыми, – глубокомысленно изрёк князь.

– Ну, допустим. И что вы сейчас будете делать.

– Для начала, запрети выход из порта всем кораблям.

– Они стоят на рейде. Они могут уйти в любой момент.

– Чёрт, – уже в который раз выругался князь, – придумай что-нибудь, чтобы они не покинули порт.

–Хотя! Знаешь что, – заволновался Камсан, похоже он даже стал себя чувствовать лучше, – не верю я в такие совпадения. А вдруг они выкрали Амарда?

– В каземате нашли три трупа.

– И всё равно, прикажи обыскать их ладьи. И их посольство. Всё прикажи обыскать. И всё дома, где проживают тессийцы.

Три дня длились обыски в столице Эльгарда. Весь город перевернули с ног на голову, но никакого тессийского князя разумеется не нашли. Потому что ещё в ночь пожара вдоль берега лодка с тремя беглецами по-тихоньку двигалась к другому городу. Поутру они пристали к берегу. Нашли там тессийский торговый корабль, капитану которого заплатили за ожидание и столько же должны были заплатить за доставку пассажиров в столицу Тессии.

Через три дня Камсан отправил гонца на тессийскую ладью, где как он думал, находилась Леньга. Он просил княжну о встрече в его дворце. В качестве свиты она могла взять любое количество подданных. Возможно тессийцы и не согласились бы на такое предложение, но на берег выкатили метательные орудия.

– Придётся идти, – судорожно сглотнув, сказала Людома Харлафу.

– Придётся, а то они нас всех спалят.

– Я не смогу с ним говорить, у меня голос дрожит.

– А ты и не говори. Я за тебя буду.

– А если он захочет со мной наедине остаться?

– А мы скажем, что ты голос потеряла и говорить не можешь. Такое горе пережила – муж сгорел.

– Да?

– Да! Будешь сидеть и изредка глаза платком вытирать, типа плачешь не переставая.

Тяжело вздохнув, Людома согласилась и пошла одеваться в широкие одежды, под которыми можно было спрятать и меч.

Встреча с Камсаном прошла неожиданно гладко. Разговаривали в саду. Сидели за маленьким столиком. Подали только чай. Людома мастерски накрасила лицо, чтобы выглядеть зарёванной. Без конца и края прикладывала к лицу платочек, не давая себя рассмотреть.

Князь смотрел на девушку и не узнавал ту хрупкую и милую девушку, в которую он влюбился.

Тирнал уже несколько раз говорил, что виделись они слишком давно. Девушка за это время выросла и могла измениться. Порой юные девушки очень красивы, а потом становятся женщинами и дурнеют.

Чем больше Камсан смотрел на княгиню, тем больше думал, что его военноначальник прав: «Вот и нос тот же, и глаза, и цвет по-прежнему такой волнующий, да вот только не волнует. А лицо стало какое-то одутловатое, заплывшее. Да ещё и красное всё от слёз».

«Была красавица, а стала дурнушкой,» – резюмировал князь.

Ещё в самом начале разговора ему сообщили, что княгиня потеряла голос и почти не может говорить. Она шептала на ухо своему подданному, а тот, озвучивал князю.

Вместе с Людомой пришло не много людей. Оружие же всё равно во дворец не пронесёшь. Зато перед дворцом прогуливалось неожиданно много людей. Одеты все были как эльгардцы, однако были вооружены. Ждали сигнала, если вдруг Людоме и Харлафу понадобиться помощь.

Камсан первоначально планировал сделать предложение княгине. Но чем больше он смотрел на неё, тем меньше хотел воплощать свой план. Так что пока они говорили о пожаре в казематах. Умалчивая о прошедших после обысках. Получалась какая-то нелепая беседа ни о чём. И чем больше говорили о пожаре, тем чаще Людома прикладывала платочек к глазам.

В платочке у неё была спрятана плач-трава. От неё могли и вправду пойти слёзы из глаз сами собой, но такая реакция была не у всех людей. А вот припухлось и покраснение коже она вызывала у всех. Вот и старалась Людома, уродуя свою внешность, чтобы у Камсана не было возможности догадаться, что перед ним не княгиня.

Чем больше проходило времени, тем яснее становилось, что надо завершать разговор. В конце концов князю Эльгарда пришлось принести извенения княгине, отказаться от выкупа, так как вернуть мужа последней он не мог. Невнятно произнести нелепые слова о том, что был рад повидаться, откланяться и поспешно сбежать. Гостями занялся Тирнал, который проводил из к выходу из дворца. Уже прощаясь, он сообщил, что они могут отплыть домой.

Ладьи тессийцев снялись с якоря в тот же день. А на следующий город стали покидать переодетые в эльгардское платье тессийцы, которых вызвала княгиня. Не все были посвящены в планы. Многие даже не догадывались, что же произошло. Просто их сначала пригласили прибыть к посольству Тессии в Эльгарде, причём встречи назначали даже не в посольстве. Потом говорили как одеться и куда прибыть, и что делать в случае специального сигнала. Лишь единицы в посольстве были посвящены и планы освобождения князя. Даже те, кто помогали тушить пожар, не знали о том, что это прикрытие, что на самом деле князь жив и вывезен из столицы. А спустя несколько часов будет вывезен и из страны. Также большинство не знало о том, что ко дворцу князя Камсана отправилась переодетая служанка, а не княгиня. Они были уверены, что там их госпожа. Готовы были жизни отдать за её спасение.

Когда же всё разрешилось, они стали покидать столицу, отправляясь в другие портовые города, чтобы оттуда вернуться на родину.

Через два с половиной месяца морского путешествия ладья, на которой в качестве пассажиров плыли два хрупких юноши и больной мужчина, прибыл в столицу Тессии. Мужчина с трудом передвигал ногами, но всё же, поддерживаемый мальчиками двинулся в сторону княжеских хором. Изодранную свою одежду он давно сменил на просто платье. И вот сейчас, когда они подошли к хоромам их никто не узнал.

– Где военноначальник Харлаф? – спросил один из юношей.

– Нет его в столице.

– Значит ещё не вернулся, – констатировал тот.

– Что тебе надо! – возмутился стражник, – Идите отсюда.

– Васлард? – спросил длинноволосы бородатый мужчина, – да? Так ведь тебя зовут.

– Тебе-то что.

И вдруг его лицо переменилось. Он внимательно посмотрел на худого мужчину.

– Княже? – удивился он.

– Да, Васлард.

– Как же вы тут?

– Может пропустишь меня? – ласково спросил князь.

– Конечно, конечно, – забеспокоился молодой человек, уже собираясь открыть ставни ворот.

– А эти? – на всякий случай спросил он, кивая на спутников князя.

– Я пойду домой, если вы не против, – сказал один из мальчиков, – вы же дальше справитесь без меня.

– Иди, конечно. Завтра с докладом к своему начальству явись, – сказал князь, – хотя, если хочешь можешь послезавтра.

– Спасибо, княже, – ответил юноша, низко поклонился и поспешил прочь от дворца.

– И я пойду домой, – сказал второй мальчик, приобнимая князя, – а так как живу я здесь, то пойдём мы вместе.

– Где он здесь живёт, – удивлённо прошептал вслед парочке Васлард.

Через некоторое время к Васлару вышел караульный, который должен был его сменить.

– Слышал уже новость? Князья вернулись.

– Так он мимо меня прошёл, князь-то. А вот княгиню не видел. А она-то как в хоромы попала.

– Эх ты, княгиню не узнал. Хотя не мудрено. В мальчика она была переодета, да косу состригла.

– Так это княгиня была? Ух ты ж. А я ей нахамил.

– Да не боись, они на радостях, что домой вернулись, даже не заметили.

Едва войдя в хоромы, княгиня стала звать слуг.

– Срочно. Срочно обойдите все дома в округе. Найдите семью, что недавно поселилась. Муж с женой и младенец. Или на постоялом дворе рядом с хоромами, или дом купили.

– Есть такая семья, – откликнулся кто-то из слуг, – муж-то там такой рукодельный, такие ларцы делает – глаз не отвести.

– Это они! Они! Срочно их во дворец привести вместе с ребёнком!

– Что они натворили-то?

– Ничего не натворили. Нежно и бережно, как самых драгоценных гостей их сюда привести.


Оглавление

  • Встреча
  • История одного побега
  • Ситуация
  • Странный домовой
  • Революция
  • Грузовые раблеки
  • Как появляются волшебники
  • Переквалификация пилота
  • ОН
  • Леньга – преданная жена