КулЛиб электронная библиотека 

АДминистрация [ПРОГЕНОТ] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



ПРОГЕНОТ АДминистрация

– Защита, Вам слово! – громко огласил судья.

Его маленькие глаза, обладающие очень тяжёлым взглядом, вместе с его громким хрипучим голосом заставляли каждого присутствующего в зале суда постоянно содрогаться. Его стук молотком продолжал заседание по делу Чватовеса Флина, директора промышленного завода, обвинённого в халатности в отношении обеспечения безопасности на предприятии, в результате чего там произошёл взрыв, и несколько человек получили серьёзные травмы.

– Да, Ваша честь, – сказала адвокат Энд-Тру Тебека, которая продолжала настаивать на полной невиновности своего клиента.

– Я предоставляю Вам отчёт о проведении всех необходимых мер по обеспечению безопасности на заводе. Отчёт был тщательно проверен инспектором Метфовом Губо, расследовавшим это дело. Как видно, мой клиент предпринял всё необходимое для создания безопасных условий и поддержания оборудования в исправном состоянии, здание было полностью проверено на соответствие требованиям норм безопасности. Мой клиент не виновен в случившемся инциденте. Таким образом, защита настаивает на полной невиновности, – её голос, как всегда, был твёрд и звучал уверенно, ей не составляло особого труда выступать даже на очень сложных делах.

После её слов судья явно задумался, он был согласен с её словами, стороне обвинения тоже было нечего добавить. Все находившиеся в зале стали обмениваться мнениями еле слышным шёпотом, обсуждая директора, только лишь молодой практикующий адвокат, помощник Энд-Тру, Фетхен Мефелаг был не до конца согласен, что-то не давало ему покоя. Он обратил внимание на странные переглядывания между Чватовесом и Метфовом. Это длилось всего секунду, но было вполне достаточно, чтобы привлечь внимание молодого адвоката. Ещё до начала заседания он видел, как они о чём-то шептались. Он не понаслышке знал о продажности Метфова, у него закрадывались сомнения по поводу подлинности документов.

Мефелаг встал перед дилеммой – защитить клиента или истину. С одной стороны – будучи адвокатом, он должен защищать интересы своего клиента: если он говорит, что не виновен – адвокат должен отстаивать его невиновность, поэтому Энд-Тру не стала бы ему помогать, она верила директору, а с другой стороны – он не хотел покрывать преступника, он никогда этого не хотел. Он не желал, чтобы это повторилось, он искал справедливости. Мефелаг не был настоящим адвокатом Чватовеса, им была мисс Энд-Тру, а он – всего лишь её помощником, поэтому отказаться от защиты он не мог. Также он знал, что если он заявит о виновности подсудимого, а тот её не признает, его могут лишить лицензии адвоката, а то и против него самого завести дело. Всего несколько секунд отделяло его от вынесения приговора судьёй, но, возможно, выход был бы, если он сделал бы вид, что пытается защитить клиента, но при этом на словах выразит сомнение в подлинности документов. Это может сыграть ему на руку.

Мефелаг должен был попытаться действовать. В любом случае, он ведь был только практикующим адвокатом, и, в случае неудачи, он надеялся, что ничего плохого не произойдёт. Он быстро встал и произнёс: «Ваша честь, я не вижу смысла в дальнейшем продолжении заседания, защита предоставила все необходимые доказательства невиновности нашего клиента. Если сторона обвинения или кто-либо другой в этом зале суда сомневается, то они могут сами проверить подлинность отчёта». Он пытался звучать уверенно, но в глубине души он дрожал. На несколько мгновений он сконцентрировал на себе внимание всего зала суда. Он даже боялся повернуться, чтобы не встретиться взглядом с Чватовесом и мисс Энд-Тру, он чувствовал на себе чей-то сверлящий взгляд, в голове у него началось гудение. Энд-Тру даже не потребовалось смотреть на него, она тут же хорошо поняла, что он задумал.

– Ваша честь, данный отчёт уже полностью прошёл проверку в полиции, даже сторона обвинения может это подтвердить, нет нужды проводить проверку, которая лишь оттянет срок принятия вердикта.

– Обвинение, что скажете? – спросил судья, переведя взгляд своих мелких глаз на прокурора Виита.

– Я подтверждаю слова защиты. По всем предоставленным мне документам от инспектора Метфова Губо, отчёт о проведении мер по безопасности подлинный, – как всегда, в своей надменной манере речи, произнёс Виит, сопровождая всё это активной жестикуляцией. – Как я уже говорил ранее, мне нечего добавить.

– Почему же сторона защиты настаивает на повторной проверке документов, если они сами их и предоставили? – судья вновь перевёл взгляд на Мефелага.

– Прошу прощения, Ваша честь, это моя вина. Мой подчинённый ещё очень неопытен, он всего лишь хотел поскорее подтвердить невиновность подсудимого, – последние слова мисс Энд-Тру были адресованы Мефелагу, в её взгляде явно читалось недовольство.

– Да, прошу прощения, Ваша честь, за свои необдуманные действия, – Меф дрожащим голосом произнёс эти слова и с опущенной головой сел на место. Он не хотел думать о том, что его ждёт после суда; тогда начнётся суд над ним самим, только мисс Энд-Тру выступит в качестве его судьи. Он не хотел лишний раз встречаться с ней взглядом.

– Адвокат Энд-Тру, в следующий раз внимательнее следите за своим подчинённым, – вновь своим хриплым голосом произнёс судья.

– Да, Ваша честь.

– Что ж, если ни у кого больше нет возражений, подсудимый, займите место за стойкой.

Маленький и толстый директор тут же посеменил за стойку с нескрываемой улыбкой, ожидая услышать эти заветные слова.

– Суд постановляет, что гражданин Чватовес Флин не виновен!

После этого раздался оглушительный стук молотка, явно разбудивший кого-то заснувшего на задних рядах. Для Мефелага этот стук означал вынесение обвинительного приговора для него.

– На этом суд окончен!

Чватовес, ещё больше улыбаясь, тут же побежал к Энд-Тру, рассыпаясь в благодарностях и расточая комплименты, которые обычно произносят высокомерные богачи, стараясь соответствовать своему статусу.

– Ну что Вы, это моя работа, – после его долгой тирады произнесла адвокат (она всегда произносила эти слова, когда клиент уже начинал ей надоедать).

– Для Вас я просто Флин, – ответил директор и, одарив её ещё одной мерзкой улыбкой, поспешил к выходу.

С самого начала Мефелагу не понравился этот человек: он был того типа людей, которые всегда хотят добиваться больших успехов за счёт других. Но сейчас он бы не хотел, чтобы даже он уходил, ведь это означало, что он окажется один на один с ней. Он хотел, чтобы кто-то ещё был рядом, но рядом прошёл только прокурор Виит с очередной насмешкой.

–А ведь я мог использовать эту возможность и выиграть дело, Тебека, – сказал он со своим гогочущим смехом, который раздражал всех, кто с ним работал.

Когда наконец они остались одни, мисс Энд-Тру повернулась и посмотрела своему подчинённому прямо в глаза, которые тот собирался спрятать. Он и так-то не любил смотреть людям в глаза, а сейчас и вовсе хотел их выдрать и выбросить. Хотел спрятаться от неё в свою раковину. Он хорошо знал этот взгляд. В первый раз он увидел его спустя несколько месяцев после того, как его приняли на работу. Тогда они защищали мужика, обвинённого в убийстве по пьяни. Тот не отрицал вину и хотел, чтобы они помогли ему смягчить наказание, чтобы его не посадили в тюрьму на большой срок. Меф тогда хотел отказаться его хоть как-то защищать, он хотел, чтобы тот был наказан. Тогда он и увидел этот взгляд впервые, а после – выслушал речь о том, чем должны заниматься адвокаты в суде.

После этой паузы в несколько секунд, которая показалась Мефу вечностью, адвокат сказала: «Я понимаю, чего ты хотел на самом деле». Её голос не был раздражённым или осуждающим, а скорее понимающим. Энд-Тру редко выходила из себя на словах, но её выдавал взгляд. Её голос был успокаивающим, но он ничуть не успокаивал её помощника.

– Отчёт был предоставлен мне полицией, поэтому я не могу отрицать, что он прошёл хоть какую-то проверку.

– Но что, если именно из-за него произошёл взрыв, мисс Энд-Тру? Я всего лишь хотел восстановить справедливость, – дрожащим голосом попытался произнести он, всё ещё боясь поднимать глаза.

– А если нет? Директор Чватовес много десятилетий заведовал различными заводами, и за эти годы это был единственный несчастный случай. Если он отрицает свою вину и предоставил все материалы, то моя обязанность как адвоката верить ему.

– Я тоже хочу ему верить, но … но я не верю Метфову, он что-то сделал.

Меф никогда ему не доверял, он прекрасно знал о подлости его натуры.

– Всё это всего лишь слухи о том, что он «якобы» ненадёжен, никаких доказательств нет, а твоя обязанность как юриста верить фактам.

Он покачал головой, но он всё равно никогда не поверит Метфову после того, что тот сделал.

– Послушай, Меф, ты ещё очень молод и неопытен, тебе нужно понять, что в зале суда не всегда всё идёт так, как ты хочешь, иногда виновного оправдывают, иногда, наоборот, невиновного приговаривают. Я сама много раз с этим сталкивалась. Всё, что нам остаётся – это делать всё возможное, чтобы помочь своему клиенту, а дальше всё решает суд. Я хвалю тебя за твоё стремление найти правду и справедливость, но не всегда правда такая, какой ты хочешь её услышать.

Она вновь посмотрела на него и на этот раз её взгляд был спокойным. Он всегда ей верил и слушал, но не всегда понимал. Она была одним из немногих людей, которым он позволял называть себя «Меф» вместо его глупого полного имени.

– Не расстраивайся, ты всё равно хорошо поработал. Я вышлю тебе пару документов на заполнение, там всё очень просто. Ты быстро справишься, я в тебя верю.

– Да, мисс Энд-Тру, как скажете.

После этого разговора Меф покинул здание суда и направился домой. У него не было машины, а ехать на транспорте он не хотел, было не очень далеко, и к тому же, уже смеркалось, а ему нравилось ходить под звёздами и уличными фонарями, у него были хорошие воспоминания об этом.

Его начальница, Энд-Тру Тебека, была известным адвокатом, но ему всегда казалось, что он её не достоин. Прошёл всего год, как он пришёл в её агентство прямо из университета. Он помнил, какие надежды она возлагала на него, и она всегда его поддерживала и помогала. Даже несмотря на то, что он совершал очень много ошибок, во время своих выступлений иногда забывал нужные статьи и сильно волновался, из-за чего его выступление выглядело очень неказисто, и ей часто приходилось выручать его. Она никогда его не ругала. «Молодец», «не переживай», «у тебя всё получится», но даже после этих слов он всё равно почему-то считал, что в глубине души начальница хочет его убить, что она его ненавидит, он сам не знал почему. Ему очень не хотелось её подводить и расстраивать, но всегда казалось, что именно это и происходило. Она давала ему довольно простую работу в офисе – по типу разобрать документы. С её слов, это делалось для того, чтобы он лучше разбирался в юрисдикции, но он думал, что она просто боится доверить ему что-то серьёзное. Все дела, на которых Меф выступал, были самыми элементарными, а во время других, более серьёзных, он должен был просто слушать и смотреть. Ему всегда хотелось, чтобы она больше времени уделяла его обучению на практике, ведь это куда более продуктивно, чем простое наблюдение, но она всегда была занята, и у неё почти не было на него времени.

Подобные мысли всегда расстраивали Мефа, они всегда приводили к одному – к осознанию его собственной несостоятельности. До поступления в вуз он хотел стать адвокатом, питая иллюзорные мысли о справедливости, но ещё во время обучения он понял, что реальность судов очень сложная и жестокая штука. Одно дело было заучивать статьи и выступать в импровизированном суде, тыкать пальцем и кричать: «протестую!», другое – в суде самом настоящем, в котором каждая ошибка может стоить человеку жизни или репутации. Его нынешнее состояние это только подтверждало.

«Зачем я только открыл рот?» – разные мысли крутились у Мефа в голове. «Я должен был слушать мисс Энд-Тру. Конечно же, он был не виновен. Я слишком предвзят к Метфову». Как же он хотел вернуться в прошлое и не вставать, не подавать голос, не выставлять себя на посмешище на глазах у всего суда!

Благо, когда он молча ходил по улице, подобные мысли не так активно забивали ему голову, как в то время, когда он находился наедине с самим собой. Прохладный воздух и свет звёзд всегда отрезвляли его и напоминали ему о хороших беззаботных временах. Только снега не хватало для полного счастья. Путь от зала суда до его дома составлял около часа пешком, но он был рад подобной прогулке. Проходя через многочисленные переходы и улицы, он словно покидал этот серый мир, его мысли о хорошем уносили его куда-то далеко. Ещё одна вещь, которая его радовала по вечерам – на улицах было мало людей, а значит – гораздо тише. Проходя через местный парк, он всегда думал прийти сюда днём, чтобы насладиться его видом, но каждый раз он находил вескую причину не идти.

Путь домой, как всегда, был незаметен для него, он уже сильно привык к такому пешему пути по вечерам, но каждый день, когда ему нужно было являться в офис, ему приходилось пользоваться транспортом, переполненном людьми, ведь он должен был вовремя явиться на работу и быть готовым к выполнению поручений, а не наслаждаться прогулкой.

Подойдя к невысокому многоквартирному дому, он уже инстинктивно стал доставать ключи. Пройдя через входную дверь, он сразу пошёл к своей квартире. Он жил в пятой квартире на первом этаже. Кем были его соседи, он не знал, да и общаться с ними у него желания не было, максимум – несколько приветствий, не более.

Войдя в свою маленькую однокомнатную квартиру, он произнёс: «Вот я и дома». Он сам не знал, зачем он так говорил. Он жил один, кроме него и его одиночества больше ничего не было, даже кактуса в горшке. Он мог позволить себе лишь эту квартиру, но он и не жаловался. Главное, чтобы было где поесть, поспать и поработать, остальное не имело значения. Он не хотел жить со своими родителями, хотя по закону их квартира должна была достаться ему по наследству, но ему не хотелось, чтобы они видели его состояние. В его обычной небольшой квартире не было большого беспорядка, наверное, потому, что у него было немного вещей. Он не особо любил беспорядок, но и не особо любил убираться, ему больше незачем было наводить порядок. Порывшись в холодильнике, он нашёл какие-то остатки еды. «Придётся скоро идти в магазин», – произнёс он в полной тишине, ему нравилось иногда говорить с самим собой. В магазин он тоже не любил ходить из-за постоянной толкотни и невозможности что-то найти.

Приготовив еду, он быстро съел её под свой сериал, который включил на ноутбуке. Он думал помыться, но сегодня было лень. «Помоюсь завтра, возможно», – подумал он. Проверив почту, он не обнаружил никаких файлов от Энд-Тру, она часто присылала их очень поздно, иногда глубокой ночью. Поэтому он решил ложиться спать и сделать их быстро завтра утром на работе, она никогда не возражала против этого.

Меф лежал, пытаясь заснуть, он страдал бессонницей последние несколько лет, но обычно ему удавалось заснуть в течении получаса неподвижного лежания. Но тут прошло уже полтора часа, был уже час ночи, а он всё ещё не мог заснуть. Голова у него начала сильно гудеть, словно он слышал какие-то перешёптывания, ему начало казаться, что вся квартира трясётся, что из всех щелей ползут странные жёлтые нити. Только он так подумал, как раздался резкий звон, окончательно пробудивший его. Всё было спокойно. Сначала он не понял, что это, и решил, что это сон или соседи опять шумят, но потом понял, что это звонит его телефон. Он взял его, не понимая, кто может звонить посреди ночи. Ещё сильнее он удивился, увидев, что на экране не было ни имени, ни номера. Это его сильно настораживало, он хотел сбросить подозрительный звонок, но что-то заставило его взять трубку.

– Алло? – полусонно проговорил Меф.

– Адвокат Фетхен Мефелаг? – произнёс спокойный мужской голос, который чем-то притягивал и завлекал. Меф, сам не зная почему, услышав его, не смог сбросить трубку.

– Да. Кто это? – всё ещё недоумевая, говорил он. Этот голос был ему совершенно не знаком.

– Мы звоним по поводу Вашего поступка сегодня в зале суда, – всё также ровно и спокойно говорил мужчина.

Лицо Мефа вмиг покрылось испариной: «Неужели это люди Чватовеса хотят с ним разобраться? Неужели то, что он вообще взял слово, несмотря на оправдательный приговор, создаст ему проблемы, из-за того, что он вообще попытался перейти ему дорогу?».

– Послушайте, я всего лишь пытался доказать Его невиновность, и всё. Я хотел быстрее Ему помочь, – он старался произносить это максимально уверенным голосом.

– Не нужно этих слов. Мы всё прекрасно знаем. (Дыхание Мефа вмиг замедлилось). Директор Чватовес Флин – преступник, Он крал деньги с завода и не предпринимал никаких действий по обеспечению безопасности на предприятиях, что и стало причинной ужасного взрыва. Все предоставленные сегодня в зал суда документы были подделкой. Также стоит отметить, что Он подкупил не только инспектора Метфова, но и журналистов, чтобы скрыть тот факт, что в результате взрыва несколько человек погибли. И это далеко не первый инцидент, случившийся по Его вине.

Меф не мог поверить тому, что он слышит, его терзали вопросы: «Что значит – не первый инцидент?».

– На других предприятиях Чватовеса также были несчастные случаи, которые Он скрывал от общественности, но этот случай Ему не удалось вовремя скрыть, – смиренно и монотонно говорил всё это загадочный мужчина.

– Но всё же, кто Вы? Чего Вы от меня хотите? Зачем Вы мне всё это говорите? Осудить второй раз Чватовеса всё равно не получится.

– Мы прекрасно это знаем. По крайней мере, по Вашей законодательной системе это точно не удастся. Нам требуется Ваша помощь в расследовании мошенничества Чватовеса. Увидев Вас сегодня в суде, Мы сразу поняли, что Вы можете нам подойти. Даже несмотря на то, что на кону могла стоять Ваша адвокатская лицензия, Вы всё равно выступили, пытаясь найти правду. Именно такие как Вы Нам нужны.

– Но что мне нужно делать? Почему Вы не пойдёте в полицию?

Меф всё также недоумевал. Кроме того, его смущала фраза про «вашу законодательную систему», разве это были не общепринятые положения? Но почему-то он решил не уточнять эту деталь.

– Полиция ничего не сделает, Вы уже сами это поняли. Для начала Вы должны явиться по адресу, который Мы Вам вышлем, там Мы обсудим все детали. Вы должны явиться туда один в течение двух дней, начиная с этого момента. Звоните по этому номеру только в крайнем случае и лучше никому об этом не сообщайте, иначе Наше расследование будет сорвано. В случае Вашей неявки Мы расценим это как отказ. Вам не стоит переживать, Мы не занимаемся ничем незаконным, как раз наоборот, Мы пытаемся помочь закону. Ещё вопросы?

– Как Вас зовут? И откуда у Вас мой номер?

– Вы ведь работаете в юридическом бюро, несложно было найти Ваш номер. Что до имени – к сожалению, Я не могу разгласить его сейчас. Всё, что могу сказать, Мы называемся – АДминстрация. До скорой встречи.

Звонок резко прервался.

– Погодите, постойте. Какая ещё Администрация?

В ответ раздались лишь гудки. Спустя секунду пришёл адрес места встречи. Меф всё ещё ничего не понимал, ему казалось, что это просто сон или чья-то глупая шутка. Поэтому он просто отложил телефон и попытался заснуть. Благо после этого разговора странная головная боль прекратилась, и он тут же отключился.

Утром, лениво встав, он, как обычно, проверил почту. О странном случае ночью он и думать забыл. Файлы от Энд-Тру пришли посреди ночи. Это было похоже на неё. Сделав из остатков еды импровизированный завтрак, он открыл файлы. Как обычно, там не было ничего сложного и долгого, начало она уже сделала. Мефу всегда казалось, что она это делает как пример, чтобы он точно не напортачил. Также он включил свой сериал. Заполнение документов подождёт до работы, она всё равно никогда не давала ему каких-то жёстких дедлайнов.

Меф посмотрел на часы – у него было время только на то, чтобы приехать в офис. «Ну что ж, душ откладывается», – понял юноша. Не то чтобы он был расстроен, всё равно от него никогда не пахло, и он никогда и не пытался следовать стандартам красоты, да и прихорашиваться было не для кого.

После толкотни в автобусе, он, наконец, добрался до офиса. По сути всё, чем он занимался, если не было клиентов – это разбирался или с печатными бумагами, или с электронными, которые ему высылали, или же выполнял мелкие поручения. Ему всегда казалось, что он тратит своё время впустую. Вроде бы, он что-то делает, но он не понимал зачем. Та работа с бумагами, которую он делал, была простой, монотонной и быстрой. Ему иногда казалось, что ему дают эту работу просто так, лишь бы он что-то делал, пока нет клиентов, да и то ему поручали только самых простых. Как будто его тут держат из жалости.

Вообще он не любил все эти бумаги, это было похоже на какую-то бюрократию: тонны бесполезных бумаг, которые никто не читает и в которых нужно просто поставить одну подпись – зачем всё это? Это всё напоминает о том, как пару лет назад ввели закон с целью снижения количества незаконнорождённых детей, потратив кучу бумаг, а потом его отменили и снова потратили кучу бумаг.

Ещё больше его расстраивала ситуация с его коллегой, Фесхель Неот. Она начала работать в офисе всего несколько месяцев назад и за это время, как Мефу казалось, она добилась большего, чем он за год. Она была его полной противоположностью. Когда Меф искал работу, он пошёл к мисс Энд-Тру, только потому, что она первой попалась под руку и взяла его. Неот же целенаправленно пошла к ней, будучи осведомлённой о её профессионализме, она даже поддерживала с ней связь, будучи ещё выпускницей вуза. Меф часто ошибался в работе и не мог подобрать нужных слов, Неот же всегда чётко говорила и лишь изредка ошибалась. Меф не всегда горел желанием выступать в суде, Неот же с нетерпением ждала каждой возможности. Она была именно той ученицей, которая была нужна мисс Энд-Тру. Разумеется, Меф иногда завидовал её способностям.

– Доброе утро всем, – мисс Энд-Тру наконец вышла из своего офиса, где она находилась практически безвылазно.

– Доброе утро, мисс Энд-Тру, – сказал Меф.

– Доброе утро, Тебека, – ещё быстрее произнесла Неот.

Ещё одна разница между Мефом и Неот заключалась в том, что мисс Энд-Тру не очень любила, когда её называли «мисс Энд-Тру», она всегда просила, чтобы её называли по имени. Неот охотно её так называла, она не видела в этом проблемы, Меф же не мог так делать, он считал неправильным называть человека старшего по званию, да и к тому же своего начальника, по имени; плюс, он считал себя вообще не достойным работать на неё и не мог просто так, без мук совести, так запросто к ней обращаться.

– Каковы ваши успехи? – как всегда, с весёлой интонацией, спросила руководитель.

Меф и Неот начали говорить одновременно.

– Ой, давай ты сначала скажи, – Неот всегда была готова уступить Мефу.

– Нет, нет, давай ты, я уступаю девочкам, – он сам не знал, действительно ли он был таким вежливым, или просто очень скромным, возможно и то, и то.

– Ну, ладно. Я разобрала все документы и сейчас их проверяю. А ещё я начала читать ту книгу по праву, о которой ты говорила, – докладывала она задорно. Она всегда была весёлой, в противоположность угрюмому Мефу.

– Да, я тоже почти всё сделал, – отчитался Меф, хотя на самом деле он сделал лишь половину, – я тоже начал читать ту книгу, – пришлось слукавить ему, ведь он её даже не открывал.

– Молодцы. Быть может, к нам кто-нибудь придёт сегодня, так что будьте готовы, – похвалила адвокат своих учеников и после этих слов вернулась в свой кабинет. Иногда казалось, что, когда нет клиентов, она выходила, только чтобы проверить, не спят ли её работники, хотя возможно, она и сама спала у себя в кабинете.

Меф всегда поражался, откуда у Неот столько времени и энергии, он еле успевал сделать свою работу, не потому, что она была сложной, а порой даже потому, что она была скучной, не говоря уже о чтении книг, которые были не всегда ему понятны. Читая их, он ещё больше понимал, что в учёбе одного желания мало, нужно ещё и усердие, и талант, а у него не было ни того, ни другого, лишь стремление, возникшее несколько лет назад. Неот всегда активно бралась за любую работу и с лёгкостью осваивала новые вещи, Мефу же всё и всегда давалось с трудом, он не мог понять, то ли он никчёмен, то ли у него просто нет к этому способностей.

Неот, несмотря на свои таланты, всегда по-доброму относилась к Мефу, она считала его старшим коллегой, который во всём должен разбираться лучше, и всегда обращалась к нему за советом: «Меф, не подскажешь, какие книги Тебека советует читать?», «Меф, как вести себя в различных ситуациях в суде?», «Меф, я правильно разобрала бумаги, можешь проверить?». Он никогда особо не понимал, зачем ей нужна его помощь, она разбиралась во всём лучше него, скорее ему нужна была её помощь, но обратиться к ней за поддержкой просто так он не мог. Кстати, он не разрешал ей называть себя «Мефом», но ничего не мог с этим поделать.

Помимо работы в офисе и вообще профессии юриста, Неот ещё и отлично рисовала, и во время учёбы в вузе она подрабатывала художником. Кроме того, она превосходно разбиралась в иностранных языках. Меф не умел ни рисовать, ни нормально говорить на своём родном языке; он раньше любил рисование, но потом всё прекратилось. Каждый раз, думая, насколько он хуже Неот, он хотел всё бросить, но каждый раз что-то заставляло его не делать этого. Было ли это желанием превзойти Неот и доказать свою полезность мисс Энд-Тру или же желание искупить вину, он сам не знал. Он не ненавидел её, просто на её фоне он был никем, что ещё сильнее заставляло его задуматься о тупиковости его пути.

День прошёл быстро и бесполезно, никто так и не пришёл. Неот несколько раз пыталась завести с Мефом разговор в течение дня, иногда у них получался диалог. Она была довольно хорошим собеседником, порой ему даже нравилось с ней общаться, но сегодня Меф был какой-то подавленный и на все её слова отвечал неохотно и односложно. После закрытия, попрощавшись с мисс Энд-Тру и Неот, Меф двинулся по своему обычному маршруту домой. К счастью, впереди были выходные, он мог расслабиться. Однако с тех пор как он начал работать адвокатом, его постоянно одолевало странное чувство вины. Ему всегда казалось, что он может сделать что-то большее, но он ничего не мог. И из-за своей совести он всегда находил какую-то работёнку: пересматривал документы или читал книги. Хотя, когда он начинал что-то делать, у него резко появлялось желание всё бросить и ничего не делать. Как только он это делал, у него просыпалась совесть что-то делать. И так по замкнутому кругу. Зачем он ходил на работу, если не хотел работать?

Нет, ему нравилось быть адвокатом, он всегда с интересом слушал выступления в суде и с интересом изучал различные положения. К тому же, эта работа давала ему возможность помогать невиновным, в отличие от полиции и прокуратуры, следующих одним только законам и правилам. Но одно дело – слушать выступления в суде и совсем другое – участвовать в них. То, что ему нравились одни ситуации, не означало, что ему нравились другие. Дела об убийствах, быть может, и были немного интересными, но когда видишь эти «рожи» вживую, тебе не то что не хочется защищать этих людей, но даже видеть их. Иногда он действительно защищал невиновных, но иногда он имел дело с настоящими отморозками.

За год своей карьеры Меф получил странную репутацию: он был ни плохим, ни хорошим адвокатом, он действительно знал многие положения и с блеском мог выступать на одних делах, но иногда, хотя скорее часто, он вставал в ступор и начинал ломаную защиту, которая не всегда заканчивалась успешно. То есть, по итогу он был никаким адвокатом, просто посредственностью.

Вернувшись домой, он повторил ежедневную однотипную процедуру приготовления своеобразного ужина и просмотра сериала, разница была лишь в том, что еды и серий становилось всё меньше. Перед сном он взглянул на свой телефон и побледнел – в списке сообщений он увидел адрес, который пришёл ему вчера ночью. Меф даже не вспомнил о ночном телефонном звонке, он думал, что это был всего лишь сон, странный, но сон. Он вспомнил подробности того разговора: «Вы должны явиться туда один в течение двух дней, начиная с этого момента». У него остался лишь завтрашний день, он должен был решать. Странные перешёптывания и сомнения вернулись.

«Вдруг это правда? А если это обман, и эти гады просто хотят от меня избавиться», – думал он. Только преступники говорят: «Приходи и никому не говори». Сомнения терзали голову Мефа. В таких случаях он всегда звонил своему лучшему другу, Фраму – они были близки ещё с детства. Меф доверял ему больше, чем кому-либо ещё. Он набрал его номер, но услышал лишь: «Привет, вы позвонили Флиастелу Фраму. К сожалению, я не могу или не хочу отвечать, пока». Фрам был, как всегда, в своём репертуаре, но в этой ситуации ему лучше было бы в нём не быть. Тогда ему пришлось сделать вещь, которую он очень не любил – принять решение самому, в последний раз это плохо закончилось.

Поискав в интернете адрес, он увидел, что это было не близко, придётся ехать на автобусе. Любовь Мефа к прогулкам не сработает – слишком далеко даже для него. Пешком он пришёл бы очень поздно, он был довольно медлительным. Место, где должна проходить предполагаемая встреча, было довольно большим зданием в центре. Вряд ли бандиты собираются с ним расправиться в конференц-зале. Он ещё долго ходил из стороны в сторону, перешёптывания не прекращались. «Возможно, это мой шанс прижать этого гада, шанс доказать, что я не ничтожество. А вдруг это ловушка или розыгрыш?» – что-то странное внутри него хотело туда прийти. «Ладно! Я пойду! Но если что-то случится, я буду визжать и плакать!». Приняв это решение, Меф почувствовал, что шум в голове резко прекратился, он, наконец, ощутил облегчение, просто упал на свой диван и заснул.

Проснувшись утром и обнаружив себя в какой-то странной полусидячей-полулежачей позе, Меф удивился: «Неужели, я настолько устал, что заснул в такой позе?». Взглянув на себя в зеркало, он решил, что раз он идёт на эту странную встречу, то он должен хорошо выглядеть. Меф всегда был чистоплотен, за исключением того, что не любил душ. Он регулярно чистил зубы и мыл руки, но не любил мыться. Приведя себя в порядок, он подумал: «Если меня убьют, зачем я мылся?». Но парень отогнал эти мысли – он ведь даже не знал, что его ждёт на самом деле. Он хотел поесть, но аппетита совсем не было: «Ладно пойду так».

Добравшись до автобусной остановки, Меф стал ждать любой автобус. Ему всё равно было по прямой, даже если автобус куда-то свернёт, юноша легко доберётся до нужного места. Он стоял на остановке совершенно один, его это не особо смутило, были ведь выходные. Но то, что автобуса нигде не было, смущало его гораздо больше. Он проверил расписание – автобусы должны были ходить. «Где они, может в пробке?» – он даже начал думать, о том, чтобы пойти пешком, но длина маршрута разубеждала его в этом. Как-то во время школы после экскурсии он отказался ехать на автобусе и пошёл пешком. Он шёл 8 километров до дома, а в последующие дни вообще едва мог ходить. Спустя практически полчаса автобус, наконец, приехал, и приехал он совершенно незаметно – ни единого звука, ничего. Меф просто поднял голову и увидел его. Молодой человек особо не придал этому значения, наверное задумался и не заметил, как он подъезжает. Это был довольно старый жёлтый автобус под номером один. Меф не помнил, был ли этот номер в списке автобусов или нет, он всё равно зашёл в него, ему было без разницы. Он просто приложил свой проездной к турникету и сел на первое попавшееся место, не глядя по сторонам.

Когда он ехал, он думал, уткнувшись взглядом в пол, стоит ли ему вообще ехать? Может, лучше уйти? Но он же уже сел, было поздно возвращаться. В течение получаса он смотрел то в пол, то в окно. Ни там, ни там ничего интересного не было; обычные дома, люди, машины – скукота. Подобная серая рутина приводила его в ещё большее отчаяние.

Вдруг Меф заметил, что автобус как-то быстро едет, более того, он ни разу не остановился ни на одной остановке: молодого адвоката это сильно пугало. Меф посмотрел по сторонам и дыхание его замедлилось – в автобусе не было ни единого пассажира. Даже если был выходной, это ничего не значило, такого просто не могло быть. Перешёптывания вернулись, но они стали громче. В ужасе он бросился к водителю.

– Куда мы едем?! – крикнул он, подбегая к кабине.

– Куда надо, – произнёс шофёр и посмотрел на Мефа. Это был жуткий старик с белыми волосами и бородой. Его глаза были широко раскрыты, как будто у него не было век, а брови в гневе опущены вниз. Рот деда был широко открыт в злобной ухмылке, обнажая ряд жёлтых неровных зубов. Он был очень худым, практически сухим, у него была тонкая серая кожа, покрывавшая череп. У него практически не было носа, а лишь два отверстия. Вид этого зловещего старика заставил Мефа попятиться к двери.

В этот момент автобус быстро остановился и открыл двери. Это произошло так быстро и незаметно, что Меф просто выпал наружу.

– То место будет прямо, не пройдёшь, – сказал грубый старческий голос. Пока Меф лежал на земле, ему подумалось: «Откуда водитель знает, куда ему нужно?». Он поднялся, чтобы ещё раз взглянуть на него, но … автобуса не было. Он просто исчез. Не было ни единого звука, нигде по сторонам его не было, он не мог так быстро уехать. «Как такое могло произойти?». Парню стало действительно страшно, он хотел вернуться домой, но он находился слишком далеко. Всё, что ему оставалось – это идти вперёд.

Пройдя пару метров по улице, Меф ощутил, что он здесь был ранее, но не мог вспомнить когда. Но вскоре он понял это. Он увидел место, через которое молодой человек предпочёл бы никогда не ходить. Это была старая дорога между домами, по ту сторону которой виднелось здание, куда ему нужно было, совсем недалеко. Но адвокат не хотел возвращаться в это место. Только не после того, что случилось пять лет назад. Всего лишь небольшая улица с канализационными люками, всего в несколько метров, но это место скрывало жуткую историю. Мефелаг посмотрел по сторонам: может быть, он сможет обойти этот участок. Молодой человек взглянул на карты в телефоне – прогноз был неутешительный – это была единственная дорога. «Если б я знал, что придётся пройти через это место, то никогда не согласился бы сюда приехать!» – эта мысль не давала Мефу покоя. Он прямо сейчас развернулся и ушёл бы, но что-то заставляло его идти туда, словно он чувствовал, что это его последний шанс.

Меф положил руку на карман, где хранил своё сокровище, и побежал вперёд, закрыв глаза, не глядя ни на дорогу, ни на тот канализационный люк. Но даже с закрытыми глазами он видел те ужасные картины и слышал крики, которые он отчаянно пытался забыть. Адвокат открыл глаза вовремя, чтобы не врезаться в стену, быстро повернул за угол и ушёл, даже не взглянув назад. «Если они хотят, чтобы я постоянно сюда приходил, то нет. Ни за что!» – протестовал он.

Наконец Меф стоял перед большим зданием. Он проверил адрес в телефоне – всё точно. Было написано, что он должен войти в жёлтую дверь. Но только одну деталь до сей поры он не замечал: не было написано ни этажа, ни кабинета, что было странно. Возможно, его встретят, но откуда они знают, когда он придёт. Посчитав это наименее странным, парень подошёл к нужной двери.

«Давай, Меф, это твой шанс. Я докажу мисс Энд-Тру, Неот – всем, даже этому гадкому прокурору Вииту. Я покажу им, на что я способен!» – убеждал он себя. Закончив свою воодушевляющую фразу, он потянул дверь на себя и увидел … кирпичную стену.

Мгновенно боль, печаль, отчаяние и гнев смешались в нём, он просто не знал, какую эмоцию он должен испытывать. Меф сжал кулаки и со всей силы врезал по стене, почувствовав через секунду жуткую боль в кулаке. Что он мог сделать? Молодой человек посмотрел на эту предательскую стену и ещё несколько раз ударил её, а потом … просто ушёл. «Ну а чего ты хотел, Меф?» – начал он свой очередной монолог сам собой, что ему ещё было делать? «Ты что, действительно в это поверил? Было же очевидно, что это просто розыгрыш. Наверное, кучка детей решили поиздеваться надо мной и установили камеру, а сейчас где-то хохочут надо мной. Они даже наняли специальный автобус, чтобы разыграть меня. Ну что, смешно? Давайте, смейтесь надо мной! Однажды и вы повзрослеете и вас будет ждать такая же ничтожная жизнь! (Вздох). Иди домой, Меф, почитай книги мисс Энд-Тру, сделай что-то полезное. Иди назад домой, через это место». (Всхлип). Он остановился и сжал кулаки: «Я поклялся, что никогда туда не вернусь, что никто никогда не испытает то, что испытал я. Я поклялся в этом! (Вздох). Я хочу лишь найти справедливость в этом мире! Но похоже, что в нём лишь командуют те, у кого сила! Я уже давно понял, что бессмысленно сопротивляться неизбежному, но если есть выбор, нужно биться до последнего, чего бы это не стоило, делая всё возможное для этого! Я хочу добиться справедливости! Я должен добиться этого любыми средствами!!!».

После этих слов он услышал странный звук позади себя, он обернулся и увидел, что на месте каменной стены находится кабина лифта. Адвокат стоял в оцепенении. «Вам что, не надоела эта шутка?» – крикнул Меф, как он полагал, детям, разыгрывающим его. Шёпот в его голове стал не просто громким, он начал слышать какие-то отдельные голоса, он не мог понять, откуда они исходят: откуда-то снаружи или из его головы. Он не мог сопротивляться, что-то заставляло его идти в эту кабину. Зайдя внутрь, на задней стенке он увидел десять кнопок, но они были вверх ногами, в самом низу была девятка, а вверху, как ни странно, ноль. Не успел Меф прикоснуться даже к одной из кнопок, как двери тут же закрылись, загорелась кнопка с номером один, и лифт мгновенно устремился вверх…

Звуки становились всё громче и громче. Нити начали стягиваться.

Лифт ехал всё быстрее и быстрее. Меф практически не мог стоять, он держался из последних сил и мог упасть в любой момент из-за этой ужасной скорости. Молодой человек попробовал дотянуться до кнопок и нажать на них, но ничего не получалось, сколько бы он ни тыкал на них, лифт не останавливался. Странные голоса в его голове не стихали ни на секунду, они становились всё громче и громче.

Уже в полном бессилии он упал на колени и схватился за голову: «Хватит уже! Прекратите!» – взмолился адвокат, не зная кому. Он просто хотел, чтобы его хоть кто-то услышал, хоть кто-нибудь. Но даже если бы это случилось, ему всё равно никто не смог бы помочь.

Меф потерял счёт времени. Он не знал, сколько находится в таком положении. Может 10 минут, может 40 или 80. Нарастающая скорость, голоса в голове – всё это превратилось в одну большую пытку. Его желудок начинал скручиваться, но к счастью, он сегодня не ел, нечему было выходить наружу.

Обычно в такие моменты вся жизнь пролетает перед глазами, но Меф ничего не видел, он был полностью поглощён происходящим. Хотя нет, одно воспоминание он видел – то, которое преследует его последние несколько лет.

Вдруг лифт резко остановился, так резко, что Мефа подбросило вверх. Он огляделся и попытался встать. Двери всё ещё были закрыты. Но как только он почти принял вертикальное положение, загорелась кнопка номер шесть, и лифт снова резко поехал, но уже вниз. Меф пытался удержаться за поручни в лифте, чтобы его не отбросило к потолку.

Эта поездка, к счастью, закончилась быстро. Не успел молодой адвокат толком проклясть в очередной раз своё решение о том, чтобы поехать сюда, как лифт остановился и раздался характерный звонкий звук, означающий прибытие на нужный этаж.

Двери наконец открылись, и голоса утихли. После такой остановки Меф с трудом поднялся и выглянул наружу – в его глазах всё двоилось. Впрочем, это не имело значения, ведь по ту сторону была лишь тьма. Молодой адвокат, наконец, поднялся и подошёл к дверям лифта. Он был сильно напуган, но прилив адреналина после такой «поездочки» придал ему смелости.

«Эй, какого вы тут творите?!» – гневно закричал он. «Да как вы смеете?! Я ведь могу сообщить об этом куда следует!» – его язык опережал мысли, он был очень зол на всё происходящее, но, несмотря на это, он не осмеливался выйти или даже выглянуть наружу.

Внезапно перед ним зажегся свет, а за ним ещё один и ещё один. В результате перед ним был путь из шести лучей света, падающих на пол, а в самом конце, под шестым лучом, был большой стол с креслом, повёрнутым к нему спинкой. Смелость Мефа немного поубавилась, он сглотнул и посмотрел на эту дорожку. Это был обычный пол, какой есть во многих учреждениях. Стол был похож на те, что обычно стоят в офисах, но этот был довольно большим, совсем как у начальников. Кресло тоже было как у какого-нибудь босса. Похожий стол был у Чватовеса в офисе, когда Меф вместе с начальницей приходили к нему на беседу.

Меф в очередной раз сглотнул, сжал руки в кулаки и решился сделать шаг вперёд. «Эй вы, я знаю, что вы там, что это вообще такое было?» – уже не так уверенно говорил Меф, обращаясь к тому, кто сидел за этим креслом. Он был уверен, что там кто-то есть.

Наконец, он дошёл до стола, осмотрел его – там были обычные офисные предметы, типа степлера и ручек, а ещё какие-то бумаги, но Меф не мог понять, что это за язык. Он действительно плохо знал иностранные языки, но подобных символов парень никогда раньше не видел.

«Эй, вы там? Я Фетхен Мефелаг, вы звонили мне 2 дня назад по поводу дела Чватовеса, так что я пришёл, чтобы разобраться в этом», – уже окончательно разволновался Меф, на его лице начала выступать слизь. Обычно даже во время заседаний он меньше волновался. Тогда с ним была хотя бы мисс Энд-Тру, но тут он был один на один с тем, кто сидел в кресле. Никакого ответа не было. «Послушайте, я же знаю, что вы здесь», – не унимался парень, но всё равно было тихо.

Вдруг он обратил внимание на рамку с фотографией, которая стояла на столе. Он решил посмотреть на неё, раз на него всё равно не обращают внимания. Только он протянул руку к фото, как тут же его руку обвило нечто. Это было странное розовое сегментированное тонкое щупальце. Меф застыл в оцепенении, глядя на эту штуку.

«Мы извиняемся за задержку и за столь нетёплый приём», – проговорил женский голос, и кресло начало разворачиваться к нему. «Но не стоит прикасаться к моим вещам», – продолжил голос. Кресло полностью развернулось к нему, и он увидел неизвестную женщину или скорее что-то, напоминавшее женщину. Адвокат побледнел, он впился взглядом в то, что было перед ним, он не мог оторвать от неё глаз. Это было нечто неправильное: у неё было вытянутое лицо белого цвета, покрытое тонкой белой кожей похожей на чешую и оканчивающееся розовым носом, у неё было три глаза: два по бокам, а третий был на лбу; её большие закруглённые треугольной формы уши были на макушке, за ними на затылке волосы были собраны в два хвостика, если это вообще были волосы, два передних больших длинных клыкообразных зуба выступали изо рта. То, что схватило руку Мефа, было не щупальцем, а хвостом этого существа. Она была одета в строгую офисную форму, но многие места на её одежде были обтянуты жёлтыми нитями, которые, как казалось, двигались.

Меф просто глазел на то, что было перед ним. Она не была обычным человеком, во всяком случае, она не выглядела как они. «Чему ты так удивлён?» – спросила она и положила свою голову на руку. Её голос был надменен и высокомерен, как будто она просто издевалась над ним. Но что пугало Мефа ещё сильнее – это её взгляд и улыбка – они были хищными и злобными, она была готова в любой момент наброситься на него и разорвать на части самым жестоким образом, получая от этого несравненное удовольствие. В этом взгляде, в этих жёлтых мёртвых глазах читалось зло.

– Никогда не видел представителей других планет? Неужели ваша мелкая планетка настолько никчёмна? – продолжала она, не сводя с него взгляда и не отпуская его руку.

– Я… Что… ты такое? – всё, что смог вымолвить напуганный до смерти Меф. Его дыхание практически прекратилось, а глаза пересохли, но он продолжал смотреть на неё.

– А ты сам взгляни, – она отпустила его руку и нажала на какую-то кнопку на своём столе, и в этот момент на стене появилось окно, в котором Меф увидел звёзды и свою Планету.

Он не верил, он не понимал, он думал, что это шутка, он хотел в это верить. Подойдя к окну, он отчётливо увидел свою Планету, свой родной Форкунин. Он видел континенты и океаны, даже увидел два спутника Планеты. Но главное – он видел звёзды, миллиарды звёзд повсюду – это зрелище было невероятным. Но всё же, где он был? Технологии его Планеты были не настолько продвинутыми, в космос запускали пока что только спутники и планировали создать космическую станцию, но она лишь планировалась. Тогда где же он сейчас находился? Это было нечто большое, больше чем любая станция, которую он мог себе представить, больше, чем он видел в кино. Из окна он не мог полностью оценить размеры этого сооружения. И как его можно было не заметить с Форкунина?

А эта женщина, что она такое? Может, она с других планет? Она вообще женщина? Никто ничего не знает про жизнь на других планетах, но что, если она есть? Он привык к тому, как выглядят форкуняне: две руки, две ноги, плоская морда, тело, покрытое коричневой или чёрной короткой шерстью (у Мефа была чёрная), еле заметный нос, на спине небольшая раковина, доставшаяся от предков; со лба до поясницы, покрывая раковину, тянутся длинные иглы, иногда с белыми полосками (у Мефа они были), а также короткий, едва заметный хвост; по венам текла жёлтая кровь; кожа периодически выделяла слизь. Поэтому он был так шокирован, увидев кого-то не такого, как он сам.

– Ты ещё и в космосе ни разу не был? Тебе нужно привыкать, – вновь повторила загадочная женщина.

Меф был под большим впечатлением, у него были вопросы, куча вопросов, его решительность временно вернулась. Он быстро подошёл к столу и спросил: «Кто вы такие? Что происходит?».

– Мы АДминистрация, – всё в том же тоне произнесла женщина. Она явно поняла его вопрос, но просто хотела поиздеваться.

– Что такое АДминистрация? Что здесь происходит? – Меф уже начинал повышать голос.

– Эх, ладно, начнём по порядку, – она сменила тон. Похоже, ей надоело над ним издеваться. – С тобой совсем не весело. Начнём с начала. Я шестая администратор – герцогиня Эстебания Клер, я управляю шестым этажом, – её тон стал более серьёзным и деловым, но Меф всё ещё ничего не понимал.

– АДминистрация – это организация, несущая порядок во Вселенную под предводительством Глав-Администратора. Мы наказываем тех, кто несёт в этот мир хаос и разрушения. Всего в АДминистрации девять этажей, каждым из которых заведует свой администратор и который специализируется на своей разновидности преступлений. Я занимаюсь завистью, – Эстебания продолжала на полном серьёзе говорить это. Меф просто не верил.

– Это шутка? – выдавил из себя юноша. – Кем вы себя возомнили?! – как только он закричал и поднял кулак, Клер подняла руку, и из неё появились нити, связавшие его. В этот момент голоса вернулись и стали ещё громче, чем когда-либо, словно эти нити их и вызывали. Меф не мог пошевелиться, он не мог говорить, он мог только смотреть.

– Ох, почему я должна этим заниматься? Почему никто другой не может этого сделать? Неужели я должна его курировать? – недовольно пробурчала она и положила голову на руку. – Успокоился? Я могу продолжать? – Она отпустила нити, и Меф смог встать.

– Что это было? – ошеломлённо проговорил он.

– А как нам ещё работать? Только с помощью таких нитей.

– Зачем я вам? – спросил он. Этот вопрос мучал Мефа последние два дня, он хотел получить на него ответ.

– Дело в том, что Нам нужен ещё один, последний пятый администратор – князь, который будет заведовать пятым этажом. У Нас уже все этажи заняты, остался только один. И ты единственный, кого Мы посчитали подходящим на эту должность.

– Что? Как? У меня уже есть работа. Вы говорили, что расследуете дело Чватовеса.

– И многого ты на своей работе добился? – спросила она. Это был удар в самое сердце. – Многих ли ты защитил? А скольких преступников отпустил? Чватовес – один из них, и мы хотим наказывать таких, как он. Ты ведь именно этого хочешь, верно? – Она вновь посмотрела своим хищным взглядом, исходящим из вертикального зрачка, ему прямо в душу, она говорила правду. Словно она всё о нём знала.

Как-то Меф выступал в суде по делу о разводе. Он должен был защищать мужчину, чтобы он, а не его бывшая жена, получил опеку над детьми. Но, как потом адвокат узнал, этот мужчина заставил своих детей лгать в суде, чтобы выиграть дело. Меф и Энд-Тру выиграли тот суд. Спустя месяц парень узнал, что этого мужчину посадили за жестокое обращение с детьми. Из-за ложных показаний в суде их не могли отдать матери, поэтому они были отправлены в детдом. Меф пытался сделать так, чтобы их мать получила опеку, но тщетно. Закон, который должен был нести справедливость, сделал всё с точностью до наоборот, совсем как тот бесполезный закон про снижение числа незаконнорождённых детей. Меф провёл неделю в депрессии и, как бы Энд-Тру его не успокаивала, говоря, что они не в силах изменить решение суда и это не их вина, они просто делали свою работу, – это не помогало. Он просто хотел помочь, хотел поступить правильно, но ничего не смог сделать, все его труды были напрасны. Он разрушил семью, ещё одну семью.

– Что мне нужно делать? – поинтересовался Меф. Он намеревался положить этой несправедливости конец, он хотел этого.

– Всё просто, ты должен согласиться принять эту должность, поехать к преступнику (тебе может помочь в этом другой администратор) и доставить его сюда, где он получит соответствующее наказание за свои преступления.

– Какое наказание?

– Зависит от того, что он сделал. Ну так как, согласен?

Меф колебался. Это было действительно то, чего он хотел, но не так. Он в это не верил. Адвокат был представителем закона, а то, что делают они, явно было незаконно. Он просто стоял и не мог вымолвить ни слова.

– Не можешь решиться, знакомо. Ладно, давай дадим тебе денёк на размышления. Если согласен, позвони по номеру, по которому Мы тебе звонили, если нет – не звони. В любом случае я должна завести на тебя дело, так что продиктуй своё полное имя.

Ему понравилось то, что предложила Клер, но хватит ли дня?

– Имя назови своё, если оно у тебя есть, – уже немного раздражённо повторила она.

– Фетхен Мефелаг.

– И где здесь что? Это имя или звание? У вас есть такие понятия?

Поначалу он смутился от этого, но потом вспомнил, что она ведь с другой планеты, возможно там другие правила написания имён.

– Фетхен – фамилия, Мефелаг – имя.

– Отлично. Какое странное имя, похоже на бессмысленный набор слов.

– У этого имени есть смысл.

– Мне всё равно. Что ж, если у тебя нет вопросов, можешь идти.

У Мефа был миллион вопросов, но сейчас он хотел только одного – уйти отсюда. «Я, наверное, пойду, всё обдумаю», – говорил он, пытаясь улыбаться и пятясь назад к лифту. «У меня много дел ещё. До свидания, спасибо, возможно ещё увидимся», – Меф старался как можно быстрее попрощаться. Парень, наконец, добрался до лифта, но не мог понять, куда ему нажимать, как вдруг он услышал голос Клер: «Мы доставим тебя домой. Надеюсь, мы скоро увидимся». Двери начали закрываться, и напоследок он вновь увидел её взгляд и услышал прощальные слова: «Мы будем ждать тебя. Мы следим за тобой».

Снова загорелась кнопка номер один, и лифт понёс Мефа вверх. Спустя короткое время вместо единицы загорелся ноль, и лифт начал падать. У Мефа вновь всё внутри сжалось. Он боялся, что разобьётся – вдруг это была проверка и он её провалил? Ему нужно было согласиться сразу; что, если теперь его просто убьют? Подобные мысли сводили его с ума, и голоса вновь начали раздаваться. Спустя какое-то время Меф уже потерял счёт времени. Он лишился чувств и просто упал, позволив лифту дальше мчаться.

Наконец адвокат услышал звон, и двери открылись. Он тут же, собрав все силы, выпрыгнул наружу и обернулся – лифт исчез. Но странным было даже не это, а то, где он был – он был перед своим домом. Как он сюда попал, если лифт, на котором он приехал, был на другом конце города? И если они доставили его сюда, то почему не могли забрать его отсюда сразу? Эти вопросы не давали ему покоя. Он посмотрел на время: его не было несколько часов, хотя, казалось, прошло гораздо меньше. Теперь ему нужно было сделать только одно – обратиться за помощью.

В таких ситуациях только один человек мог ему помочь – это Фрам. Тогда он не смог до него дозвониться, но сейчас он должен явиться к нему лично. Только друг мог его поддержать.

Пройдя, нет, пробежав несколько километров до дома Фрама, через двадцать минут он был у его двери. Меф позвонил – из-за двери раздалось: «Иду, если вы что-то продаёте, то лучше сразу уходите». Спустя минуту дверь открылась, и из неё показался неотёсанный хозяин квартиры.

– Меф, дружище! Сколько лет, сколько зим! Заходи, заходи! – как всегда дружелюбно говорил он, а потом он буквально затянул Мефа к себе. Фрам был довольно упитанным. Он носил одну и ту же футболку ещё со времён старшей школы. У него была довольно просторная квартира с кучей разного барахла. Меф всегда удивлялся, откуда у него столько денег, на что друг всегда отвечал, что это потому, что он очень популярный блогер. Хотя Меф всегда считал, что все это результат помощи его девушки Барии, у которой, в отличие от Фрама, была нормальная работа, а ещё богатые родители. Но Меф никогда не разговаривал с товарищем на эту тему.

– Какими судьбами? Решил, наконец, со мной повеселиться и снять совместный ролик?

Фрам часто приставал к нему с этой непонятной идеей. Он посадил своего друга на диван и проговорил: «Жаль Барии нет, она бы чего-нибудь приготовила».

– Не стоит, я ненадолго. Мне нужно попросить у тебя совета.

Пусть Фрам и выглядел как неотёсанный бугай, он был довольно умным, и даже мудрым. Он всегда мог с лёгкостью поддержать любого и найти выход из самых разных ситуаций, кроме того он всегда был открыт для общения и мог хранить секреты. Поэтому Меф доверился ему и в тот раз.

– Тебе нужна помощь старого доброго толстого друга – я всегда к твоим услугам. Что случилось? Поругался с начальницей? – как всегда в непринуждённой манере спросил он.

– Нет, просто мне предложили работу в одном месте, – Меф решил не уточнять, что его нанимают пришельцы нести справедливость во Вселенную. От такого даже Фрам вызвал бы врача. А, впрочем, Меф и сам был бы не прочь это сделать.

– Какую ещё работу? Ты же адвокат, – уже немного напряжённо спросил он, что было для него нетипично.

– Это что-то вроде организации, следящей за исполнением законов, типа, чтобы правила не нарушали, сажать преступников…, – вроде бы он достоверно описал то, что рассказала ему Клер.

– Вроде полиции?

– Что-то вроде того.

– Так это прикольно. А чего ты сомневаешься–то? – вновь перешёл на свой обычный жизнерадостный тон Фрам.

– Я не думаю, что это для меня подходит. Ты же знаешь, я ведь начинающий адвокат и сильно подвожу мисс Энд-Тру. А тут такая серьёзная работа. Что, если я вообще просто опозорюсь там?

У Мефа почти не было секретов от Фрама, он всегда был с ним откровенен, ему можно было доверять.

– По мне и то, и то круто. Взгляни на меня, ты ведь помнишь, каким я раньше был. Я потел в офисе с утра до вечера за копейки, я был никому не нужен и неизвестен. Я бросил всё это, стал блогером и, как видишь, живу счастливо: у меня большой дом, красавица-девушка, всеобщая популярность и куча денег. И ты тоже должен выбрать то, что тебе по душе, тот путь, который сделает тебя счастливым.

– Но как я могу выбрать, не зная, что меня там ждёт?

– Именно поэтому надо рисковать и действовать, и никак иначе.

Фрам, как всегда, был прав. Он всегда был решителен. Мефа иногда удивляло, почему Фрам водится с таким неудачником как он. Но у него не хватало на всё это сил, его последний всплеск силы был несколько лет назад.

– У меня есть день на размышления, я пока не знаю.

– Всего день? Видно, серьёзная контора. И, раз они тебя выбрали, значит, ты этого достоин. Ты должен стать одним из них, если хочешь.

После глубокого вдоха Меф вымолвил: «Я должен решиться, но это всегда так тяжело».

Тут дверь начала открываться, и вошла молодая девушка с кучей пакетов из магазина – это была Бария. «Меф, рада тебя видеть. Не знала, что ты придёшь. Я сейчас что-нибудь приготовлю», – предложила она.

– Нет, нет, я уже ухожу. Тебе помочь?

– Нет, не стоит, я сама, – сказала девушка, несмотря на то, что у неё была целая куча пакетов. Фрам копался в телефоне и даже не взглянул на неё.

– Ну, я пойду, спасибо за помощь, Фрам.

– Обращайся, мои двери всегда открыты для тебя, – сказал он, не отрываясь от телефона.

Мефа вообще удивляло, почему Бария до сих пор с Фрамом. Она по сути дела везла на себе весь дом, а он, несмотря на то, что был хорошим человеком – был бездельником. Похоже, что любовь зла, и они просто хотят быть друг с другом. Глядя на них, Меф думал: «Было бы у него всё так же хорошо, как и у них».

Идя домой, он всё ещё размышлял, не зная, соглашаться или нет. Ему больше не к кому было идти. Родителям он звонить не хотел – они помогли бы ещё меньше чем Фрам. Мефелаг решил, что пусть всё определит завтрашний рабочий день. От его исхода и будет зависеть решение.

Остаток выходного прошёл незаметно и без изменений, разве что Мефу пришлось, наконец, сходить в магазин.

Рабочий день тоже прошёл как обычно, без происшествий. Меф даже подумал, что сегодня снова никого не будет, как вдруг вошёл посетитель. Он прошёл к мисс Энд-Тру в кабинет, и они там долго разговаривали. Начальница позже сообщила помощникам, что это был парень, которого обвиняют в вождении машины без прав, и он просит защиты в суде.

– Я начну заполнять документы, – сказал Меф. Он был уверен, что она именно его попросит. Она всегда звала его на такие несложные дела.

– Прости, Меф, но я хотела попросить Неот, – ответила Энд-Тру.

Это был серьёзный удар.

– Ей тоже нужна практика в суде, и она хорошо разбирается в делах подобного рода.

Несмотря на её слова, Меф прекрасно понимал, почему его не выбрали. Несколько месяцев назад у них было похожее дело, только обвиняли сынка какого-то богатея, и было понятно, к чему всё дело шло. Тот тип был очень груб, и ему было безразлично всё происходящее. Меф из-за обиды на него плохо вёл линию защиты. Какой был смысл? Всё равно всё было куплено, а если его посадили бы, Меф был бы только рад. Суд был выигран после вмешательства Энд-Тру. Начинающий адвокат был уверен, что руководитель не взяла его на это дело именно из-за того случая. Она думает, что её помощник тогда намеренно пытался проиграть суд, хотя Меф на самом деле этого не хотел. Он просто очень сильно нервничал, так как боялся, что, если он сделает что-то не так, папаша мажора пристрелит его.

– Надеюсь, ты не расстроен?

– Конечно нет, мисс Энд-Тру. Неот отлично с этим справится.

– Спасибо, Тебека. Я тебя не подведу.

Неот не могла скрыть радости от такой возможности.

– Конечно, она мисс Энд-Тру не подведёт, в отличие от меня, – мелькали мысли у Мефа в голове.

– Кстати, Меф, – Тебека перешла на более серьёзный тон, что пугало Мефа. – Я пересмотрела твои документы, там было довольно много ошибок, я их уже поправила. (Вздох). Я убила на это кучу времени. Я ни в коем случае тебя не ругаю, но будь внимателен, тщательно всё проверяй, каждую строчку. Хорошо? Никаких ошибок быть не должно.

– Да, конечно, мисс Энд-Тру, простите.

Энд-Тру и Неот ушли со своим новым клиентом. После их ухода Меф со злостью ударил по столу. Он злился, злился на самого себя: «Я даже не могу элементарные бумаги разобрать правильно. Она меня ненавидит, она меня точно ненавидит». Эти мысли сводили Мефа с ума, он чуть не плакал: «Как я мог так ошибиться, как я мог так подвести её, я ведь всё проверял?». Он просто сходил с ума, эта жизнь сводила его с ума. Да, это были всего лишь документы, но это было очередным эпизодом его ошибок и разочарований. Он постоянно косячит и делает всё неправильно. Единственное, что он делает правильно – это делает всё неправильно.

Меф иногда хотел уволиться, но куда бы он пошёл? Ответ был один: никуда. Мисс Энд-Тру была единственной, кто согласился взять его на работу по доброте душевной, а сейчас она явно об этом жалеет и не может его уволить из жалости. Он был никому не нужен, у него был шанс быть кому-то нужным, но он его упустил. А может, он всё-таки был кому-то нужен именно сейчас? Он посмотрел на свой телефон и колебался некоторое время, но потом решился и набрал номер.

– АДминистрация слушает. Назовите Своё имя и цель обращения, – проговорил всё тот же спокойный мужской голос.

– Фетхен Мефелаг. Я согласен на работу.

Голоса в голове вернулись, нити начали затягиваться.

Меф стоял на улице возле своего дома, когда ему сообщили, что за ним приедут в полдень. На сегодня он отпросился с работы. Всё равно от него не было толку. Только парень вновь задумался, во что он ввязывается и реально ли всё это, как перед ним возник автобус. Ни малейшего звука – он просто появился, как в тот раз. Это был тот же самый автобус, который доставил его в АДминистрацию, точно так же, как тогда. Он спокойно вошёл в пустой автобус и увидел того жуткого старика-водителя.

– Без вещей, ещё не до конца решился? – раздался старческий голос, словно сильный порыв ветра.

– Пока нет, – голословно ответил Меф. Он не знал, что нужны вещи. Неужели они хотят, чтобы он переехал? А впрочем, если они летают по космосу, то логично, что ему придётся там жить как на корабле, на котором Меф всегда хотел отправиться в путешествие.

Только Меф сел на своё прежнее место, старик объявил: «Ну, готовься». Юноша не успел понять, что к чему, как автобус стал резко подниматься прямо в воздух. Адвокат вцепился в кресло и поручни и выглянул в окно – они действительно взлетали. Дома и улицы стали мгновенно удаляться, становясь крошечными. «Как это возможно? Автобус просто взлетел?! Неужели никто этого не видит? Такое зрелище привлекло бы всеобщее внимание, или всё произошло настолько быстро, что никто его просто не заметил, или что-то делало этот автобус невидимым для людей? Это бы объяснило, как он исчезает и появляется», – размышлял Меф, глядя на всё происходящее.

Этими рассуждениями Меф пытался себя успокоить, этот взлёт его сильно пугал и напрягал. Нечто подобное он испытывал в том лифте. Был ли он связан с этим автобусом?

Меф снова выглянул в окно: земля была уже далеко, они были практически выше облаков. Подобное зрелище завораживало и пугало одновременно. Меф взглянул наверх – он ещё видел зеленоватое небо. Значит, они ещё были в пределах Планеты, а что потом? Неужели они выйдут из атмосферы в открытый космос? До сих пор никто с его Планеты так и не был там. Неужели он станет первым форкунянином в космосе? В другой ситуации Меф был бы счастлив этому, но не в этих условиях.

Спустя десять минут он действительно стал понимать, что автобус реально начал покидать атмосферу, но он не чувствовал никакого жуткого давления. Ничего, кроме голосов в голове, которые стали громче, но сейчас они уже не так его пугали. Наконец, он увидел образующуюся темноту космоса, которую освещали звёзды, множество звёзд.

Меф решил перейти на другую сторону автобуса и взглянуть в другое окно. Когда он встал, то не почувствовал никакой тряски или дискомфорта. Он ощущал, словно он стоит на твёрдом полу, гравитация была нормальной. Подойдя к окну, Меф замер. Адвокат увидел нечто невероятное – огромную конструкцию в открытом космосе. Она была похожа на перевёрнутый конус, разделённый на восемь сегментов, на вершине которого был большой шар, а на его основании небольшой купол. Между сегментами находились вращающиеся по кругу длинные лопасти. Конструкция была беловато-серого цвета, а шар, лопасти и купол желтовато-золотого. Меф не мог в это поверить, никто бы не смог. Это конструкция была просто огромна, она была выше гор. Как такая махина могла летать по космосу незамеченной, ведь её можно было бы заметить даже в любительский телескоп?

Он был заворожён этой конструкцией, которая становилась всё больше и больше. Вблизи её можно было рассмотреть лучше. Меф видел небольшие окна на её сторонах, а также и то, что обшивка состояла из кучи пластин. Когда автобус приблизился ещё больше, было видно, что канаты или провода свисают из отверстий сооружения.

Автобус поднялся выше к основанию перевёрнутого конуса, на котором Меф увидел множество кругов вокруг центра, который представлял собой большое отверстие – автобус направлялся именно туда, пройдя через купол. Когда транспортное средство наконец село на некую платформу, парень увидел, что эти круги были огромными стенами огромной высоты – выше его дома. Платформа начала опускаться вниз. Поначалу всё было в кромешной тьме, люк сверху закрылся. Но спустя минуту его озарил яркий свет: они были в каком-то помещении.

Это место напоминало ангар или парковку, но очень большую. Платформа наконец остановилась, и двери автобуса открылись. Меф был слишком встревожен, чтобы двинуться.

– Чего сидишь? Иди, – раздался голос старика.

Меф тут же, словно подчиняясь его голосу, начал двигаться к выходу. Он вышел наружу в огромный зал со множеством колонн. Ещё никогда ему не приходилось видеть ничего подобного: они были такие высокие, что он едва видел потолок.

– Можешь не переживать за воздух и ходьбу. Независимо от атмосферы и гравитации твоей Планеты, можешь дышать и ходить спокойно, – сказал дед, выходя из автобуса.

Теперь Меф лучше рассмотрел его. Он был похож на мумию с тонкой кожей, носящую серый спортивный костюм, который как будто просто висел на нём. Он очень сильно сутулился и опирался на свой посох с некоей спиралью на вершине. Из-за сутулости он казался не очень высоким, но его выражение лица и длинная белая борода компенсировали это. Любой почувствовал бы себя неуютно рядом с ним. Голоса усилились.

– Пойдём, провожу тебя в кафе, там подождёшь герцогиню Клер, – проговорил старец и пошёл прямо.

Меф тут же пошёл за ним, словно он не мог сопротивляться ему, да он и не хотел оставаться один в этом месте.

– Подождите, какое кафе?! На этой огромной космической станции есть кафе?! – удивлённо спросил Меф. Хотя чему тут было удивляться?

– А как же, многим существам во Вселенной нужна пища, чтобы жить. Ну или место, где можно поболтать, – начал говорить провожатый.

Теперь, глядя на него, Меф был уже не таким напуганным. Дед казался, пускай и немного мрачным, но одновременно каким-то притягивающим. Был ли он тоже одним из администраторов или он был кем-то другим?

– А это место, это и есть АДминистрация?

– Конечно же.

– Она такая большая, даже не верится, что нечто подобное существует, – Меф всё спрашивал и спрашивал, его страх рядом со стариком поубавился, он сам не знал почему. Этот странный старец словно вызывал к себе доверие.

– Все удивляются этому, но поверь Мне, во Вселенной есть вещи ещё лучше, чем это.

– А кто Вы такой?

– Забыл представиться. Я первый администратор – рыцарь Фур-АКК-ас.

– Как простите? – Меф совершенно не разобрал, то что он сказал.

– Зови просто Фуркас. Я заведую первым этажом.

– Герцогиня Клер говорила, что каждый администратор занимается определённым преступлением. Каким занимаетесь Вы?

– Сейчас никаким. Я уже слишком стар. Так что всё, что Я делаю – это слежу за порядком на этом этаже, который является зоной отдыха для администраторов, и развожу их на задания на близкие планеты.

Разговаривая с Фуркасом, Меф не заметил, как они подошли к сооружению. Видимо, это и было кафе. Оно называлось «Ванаглория». «Странное название», – отметил Меф. Но старик исчез. Как? Он же только что был здесь. Он был очень старым. Вряд ли дед просто убежал, да и к тому же пространство вокруг хорошо просматривалось, молодой человек бы его заметил. С исчезновением Фуркаса голоса поутихли. Меф решил зайти внутрь.

Внутри кафе было довольно большим, и даже напоминало ресторан. Он заметил прилавок с едой и двинулся к нему, осматриваясь по сторонам. Там было много изысканных столов и кресел. Интересно, на скольких существ здесь всё было рассчитано? Рассматривая всё вокруг, Меф совсем не смотрел перед собой и, разумеется, во что-то врезался.

Адвокат обернулся и увидел спину кого-то очень большого, в полтора раза выше него и гораздо шире. Он был очень мускулист, носил белую рубашку с короткими рукавами и, по всей видимости, с галстуком. На его одежде также были нити, но они не двигались, как у Клер. Его кожа была красной. Из-за столкновения с Мефом он уронил свой стакан на пол.

– Простите, пожалуйста, – проговорил Меф незнакомцу, когда тот начал оборачиваться.

У него были рога на голове, вытянутые уши и широкая морда. Голову обвивали густые чёрные волосы, образующие гриву. Меф также заметил копыта на его ногах и хвост с чёрной кисточкой на конце. У этого создания были большие руки, на костяшки которых оно опиралось. Но то, что зацепило Мефа сильнее всего, – это был его взгляд, полный гнева. Меф знал этот взгляд, это был взгляд как у злобного хулигана, от которого Мефу и Фраму часто доставалось в школе.

– Ты умрёшь сейчас же! – прокричал этот громила и уже замахнулся огромной ручищей для удара. Меф застыл в ужасе. Он уже ожидал, что его жизнь вот-вот закончится. Кто мог ожидать, что он попадёт в космос, на космическую станцию и умрёт от того, что врежется в инопланетянина и тот уронит свой кофе?

Но за секунду до удара, находясь в нескольких сантиметрах от лица Мефа, кулак вдруг остановился. Громила закрыл глаза и начал выдыхать. Потом он выпрямился и уже спокойно посмотрел на парня.

– Прости. Ты ведь не нарочно. Зря я вспылил, это всего лишь напиток, – уже спокойно проговорил этот бык.

– Ничего, это вы меня простите, я сам виноват, что не смотрел, куда иду, – находясь ещё в напряжении, сказал Меф, не отводя взгляд от громилы. Тот лишь посмотрел на него и удалился.

– Ох, Астерий, опять ты тут драку чуть не устроил? – раздался голос сбоку. Меф увидел существо, выглядящее как машина, целиком покрытое механизированными доспехами. Оно передвигалось на четырёх ногах. На его голове было множество стеклянных лампочек жёлтого цвета. Наверное, это были глаза. Сквозь его броню также виднелись неподвижные нити.

Он был чуть выше Мефа. Когда загадочное существо приблизилось, оно спросило: «Ты новенький?».

– Д-да, – немного растерянно сказал юноша.

– Прикольно, давненько никого нового не нанимали. Теперь, наконец, все есть, – ответило непонятное создание. У него был громкий механизированный голос, который было нелегко слушать.

– Чего стоишь? Возьми хоть еды.

Меф вспомнил, зачем он сюда пришёл, и вновь повернулся в сторону прилавка.

– Пойдём, пойдём, – потащил туда Мефа его новый знакомый.

На прилавке ничего не было – странно, неужели всё съели? Механическое создание заметило смущённый взгляд новобранца. Из области ниже его головы вылез огромный шланг с четырьмя клешнями на конце. Инопланетянин взмахнул им, и на прилавке тут же появилась различная еда.

– Вуаля, это магия. Чего встал? Выбирай, давай.

Меф хотел есть, он давно не ел, но он не мог понять, что за еда перед ним и откуда всё это появилось. Это действительно магия?! К тому же, эта еда была ему незнакома, какие-то щупальца, слизь, что-то вообще ещё шевелилось.

– Выбирай, что захочешь, – подбадривал его механический друг.

Меф прошёлся по прилавку и набрал на поднос, который был рядом, что-то напоминающее еду на его Планете, а также его новый приятель подкинул ему что-то.

– Это очень вкусно, это полезно. А это штука – вообще обалдеть, пальцы откусишь.

Потом Меф спросил, как за это заплатить, на что его товарищ ответил: «Здесь нет таких понятий как деньги. Всё бесплатно. Правда круто?». Потом он повёл будущего коллегу к ближайшему столику.

Только они сели, новый знакомый завёл разговор.

– Ну, кто ты, откуда, с этой Планеты? – он был достаточно дружелюбным и весёлым. Это чувствовалось даже через его механический голос. – Я четвёртый администратор – принц MAR-VN 3-Lon, или просто Марвин.

– Фетхен Мефелаг, или просто Меф, практикующий адвокат.

– Крутяк. А как к нам попал? – не унимался тот. Похоже, он действительно хотел знать о нём побольше.

Меф начал свой рассказ о том, как после неудачного суда ему позвонили и пригласили в это странное место, а также про лифт. Адвокат начал рассказывать про Клер: «Меня встретила администратор Эстебания Клер. Она, насколько я понял, будет меня курировать».

– Серьёзно, Эклер?! – услышав это, Меф чуть не подавился. Удивительно, но её имя и вправду звучало как это пирожное.

– С чего это она будет тобой заниматься? Такого раньше не было, Глав-АДминистратор нас приглашал, и под присмотром разных администраторов мы выполняли задания, и всё. А тебе тут дали личного куратора, очень странно. После этого Меф закончил свой рассказ и спросил 3-Lon’а про автобус и лифт.

– У лифта и автобуса один принцип действия. Автобус является чем-то вроде зонда для полётов на Планету. Но иногда наш дед использует что-то другое вроде лифта. Я без понятия зачем, может, по приколу.

Теперь Меф знал, кто ответственен за ту «поездочку».

Меф попробовал местной кухни. Действительно, то, что посоветовал 3-Lon, было очень вкусным, даже несмотря на внешний вид. Потом он вновь перевёл взгляд на своего собеседника: «А Вы не будете?».

– Давай на «ты». Ненавижу чинопочитание. Я уже поел, но раз ты настаиваешь…

Он вытянул свою клешню и схватил что-то наподобие фрукта. Потом он поднёс его к своему брюху, там был небольшой шлюз. Он раскрылся – и через него Меф увидел круглый рот с острыми зубами, окружённый фиолетовой кожей. Клешня оправила фрукт туда, после чего шлюз закрылся.

Неужели настоящее тело этого существа было внутри, а это был всего лишь экзоскелет? Меф посчитал подобный вопрос неуместным и промолчал, но потом спросил: «А где другие администраторы?».

– Кто где. Или работают, или бродят где-то. Ты уже познакомился с Астерием, он немного вспыльчивый, но не бойся, он никого не тронет, если ты не преступник, – после этого раздался механический смех.

Меф и Марвин ещё немного поговорили, в основном об этой станции. От него Меф узнал, что первый этаж – это действительно зона отдыха. Здесь есть не только кафе, но и бассейн, кинотеатр, фитнес-центр, парк и ещё несколько подразделений, о которых Меф ничего не знал. Видимо, это было сделано для представителей других планет. Также новичка предупредили о том, что не стоит задерживаться на первом этаже очень надолго, так как Фуркас следит, чтобы никто не отлынивал от работы, а это место для отдыха, а не для развлечения.

Не успел 3-Lon спросить что-то ещё, как его перебили.

– Вы уже познакомились? – это была Эклер, то есть Клер.

Лучше её пока так не называть – убьёт.

– О, Эклер, здорово, давай к нам.

3-Lon уже хотел затащить её на диван своей клешнёй, но она ловким движением руки остановила его.

– Не хочу Вас расстраивать, но я это сделаю. Фетхен, ты должен пойти со мной на задание, – её голос был холоден и расчётлив, а взгляд наполнен презрением.

Мефу не хотелось идти, ему понравилось общаться с Марвином. До этого момента так открыто он общался только с Фрамом.

– Какое дело?

– Ты же хотел разобраться с Чватовесом, пришло время.

Услышав это имя, Меф встал.

– Ладно, я готов.

– Отлично, идём. Граф Астерий Нас уже ждёт.

От упоминания об этом персонаже Меф нервно сглотнул. Он что, тоже идёт?

– Пока Эклер, пока Меф. Я тут всё доем, пока дед не начал орать, – прокричал им вслед 3-Lon, махнув на прощание своей клешнёй.

При выходе из кафе Клер и Меф чуть ли не сразу оказались возле автобуса. Странно, от него путь был дольше, или транспорт переместился сюда? Возле автобуса, прислонившись к нему, стоял, закрыв глаза и скрестив руки, Астерий.

Когда Клер и Меф подошли к нему, он тут же открыл глаза.

– Это седьмой администратор – граф Астерий из Тавра, в основном занимается гневом, – представила его Мефу Клер. «Занимается гневом, а сам не всегда с ним справляется», – пронеслось в мыслях у Мефа.

– Снова здравствуйте, я Фетхен Мефелаг, – проговорил Меф, пытаясь выдавить улыбку, на что Астерий лишь фыркнул носом.

– О, так Вы уже знакомы, – начала Эклер. – Надеюсь, Он тебя не сильно напугал? – уже издевательски проговорила она.

Неужели она видела их стычку? Если она была там, то почему сразу не пришла к нему? Ждала, пока он наговорится с 3-Lon’ом?

– Держи, – сказала Клер, вручая Мефу папку с файлами, – это дело Чватовеса, там всё «красочно» описано. Изучи, пока Мы не прибыли. Мы специально всё перевели на твой язык. И не сомневайся в том, что там написано, наша информация всегда чёткая, со всеми фактами и доказательствами.

– Ну что, все здесь? Поехали! – раздался хрип Фуркаса, и двери открылись. Все проследовали внутрь и сели, где хотели. Меф также занял своё обычное место, третье слева от начала. Эклер села несколько позади от него, Астерий был в конце салона. Двери закрылись, и платформа начала подниматься.

Меф не знал, что его ждёт, как будет выглядеть это дело, что конкретно нужно будет делать. Как же он жалел, что не выяснил этого раньше! Он не хотел подводить ещё кого-то, он надеялся, что ему всё объяснят. Платформа поднялась на самый верх, и люк открылся, открывая панораму космоса. Автобус начал свой путь обратно на Планету.

Сколько времени он провёл на этом корабле? Взглянув на часы, он увидел, что прошло полдня, что было странно. Он был уверен, что прошла всего пара часов. Он хотел было повернуться и спросить Клер про задание. Обернувшись, он увидел, что она спит, прислонившись к окну. Он бы сказал, что она выглядела довольно мило и даже невинно, если бы не знал её. Посмотрев на неё, Меф вспомнил, как сам любил в детстве засыпать в транспорте. Он перевёл свой взгляд на Астерия – тот с задумчивым видом смотрел в окно. Мефу даже стало интересно, о чём он думает. Может, он смотрит на свою Планету? В любом случае, после сегодняшнего инцидента, Мефу не хотелось лишний сталкиваться с этим громилой. Выбора не было – придётся ждать прибытия на место.

Среди звёзд вырисовывались туманности и далёкие галактики, их вид завораживал. Из-за большого числа облаков на Форкунине он редко видел звёзды. Он часто смотрел в небо, пытаясь найти хоть одну, однако теперь он не знал, куда конкретно ему направить свой взгляд.

Но было дело куда более важное, чем изучение звёзд. Это задание не давало Мефу покоя, он так сильно нервничал, даже больше, чем во время заседаний в суде. Раз он не мог спросить Клер или Астерия об этом задании, то ему придётся разобраться с этим самостоятельно. Он открыл папку, которую ему дала Клер. Она действительно была написана на его языке. Интересно, на каком языке говорят в АДминистрации и почему они сами могут спокойно говорить на его родном языке? – пронеслось в голове у Мефа.

Папка была целиком посвящена Чватовесу Флину и всему, что он наделал. Всё, что Меф знал о нём, так это то, что он – крупный промышленник, не более того. Но это дело приоткроет правду об его истинном лице. Вкратце, в деле говорилось, что Чватовес начал свою карьеру в качестве помощника своего отца, который был владельцем завода. Флин рос в богатой и обеспеченной семье и поэтому всегда хотел большего. Всего лишь один завод его никак не устраивал и поэтому он предлагал своему отцу расширить производство. Но тот наотрез отказывался, на это не было достаточно средств, а предложения сына о том, что они могли бы получить больше денег, снижая качество и повышая количество, он даже слушать не хотел. После долгих лет споров Чватовес, наконец, решил действовать, отравив отца его же лекарством. Все решили, что это несчастный случай: старик перепутал дозы. Только Флин знал правду. Именно так он и стал директором и начал реализовывать в жизнь своё видение производственного процесса. Зарабатывая большое количество денег, директор стремился не к хорошей жизни, а к славе, он хотел, чтобы его имя гремело в ушах у каждого. Чватовес постоянно скупал меньшие предприятия и другие компании, расширяя свою власть. Не всегда законным путём он получал контроль над ними, порой директор подкупал нужных людей и подстраивал несчастные случаи, чтобы добиться желаемого. Но его конвейерное производство столкнулось с проблемами в виде эксплуатации сотрудников: он угнетал работников всех до единого, игнорируя все их права и платил сущие копейки, если вообще платил их. Все попытки бунта и забастовок он жёстко пресекал, затыкая рот бунтовщикам навсегда или портил их репутацию так, чтобы казалось, будто они обычные бездельники, которые просто не хотят работать, и поэтому их не могли взять на другие предприятия, а СМИ игнорировали всё это. Предприниматель частенько нанимал рабочих, которые ничего не умели и просили малую оплату за свой труд, из-за чего его продукция имело сомнительное качество. Также это часто приводило к несчастным случаям, в результате которых гибли и травмировались люди. Все эти инциденты он скрывал, подкупая журналистов, а все жалобы семей пострадавших он затыкал, также откупаясь или выставляя их сумасшедшими. В результате такого многолетнего пути наверх по головам Чватовес, с одной стороны, действительно добился успеха как один из крупнейших промышленников на планете, а с другой – его продукция продавалась очень дорого и при этом не всегда была качественной. В общем, Чватовес был обычным жадным капиталистом. Ему долгие годы всё сходило с рук, что и усыпило его бдительность, из-за чего он не смог вовремя скрыть последний инцидент, который грозил ему разрушением всей его утопии, но этого не произошло, и вряд ли когда-либо произойдёт снова.

После прочитанного у Мефа встал комок в горле. «Вот ублюдок, его надо проучить», – подумал Меф. Со всеми этими доказательствами они точно смогут посадить его. Это будет момент триумфа Мефа, когда он докажет мисс Энд-Тру и всем, кто в него не верил, на что он способен, что он может найти справедливость.

В конце дела было написано: «вывод – грехи: зависть и гнев». Меф уже знал о преступлениях Чватовеса, но он так и не понимал, что значит: «зависть и гнев». И Астерий, и Клер постоянно говорят об этих грехах, но что они значат, как они их определяют? Кто грешен, а кто нет?

Меж тем АДминистрация становилась всё меньше и меньше, а Планета всё ближе и ближе. Ещё немного – и можно было уже рассмотреть очертания городов. Мефу по-прежнему было непонятно, как автобус может проходить сквозь атмосферу, не испытывая никакой тряски, неужели технологии этих существ были настолько продвинутыми?

После продолжительной поездки автобус, наконец, приземлился. Как только колёса встали на асфальт, Клер вмиг пробудилась, словно и не спала, а Астерий отвернулся от окна. Фуркас объявил: «Приехали, дом перед нами, цель – на втором этаже, вторая дверь справа». Двери открылись – и два пришельца направились к выходу. «Идём быстрее, улитка», – подгоняла Мефа Клер. Двигаясь к выходу, Меф задумался: «Они что, собираются просто так выйти? Они же инопланетяне. Что будет, если люди их увидят?». Меф подошёл к Клер и спросил об этом, в ответ она лишь рассмеялась и сказала: «Не увидят».

– Что мы будем с ним делать? – наконец спросил Меф.

– Увидишь, – как всегда в своей надменной манере произнесла Клер, даже не обернувшись на него.

– Наказывать, – грозно сказал Астерий. Его слова уже звучали угрожающе. Меф боялся уточнять, что это значит.

Когда все вошли в здание, случилось то, чего Меф боялся – их заметили. Охранник, сидевший на вахте, увидев их, с ужасом закричал: «Что за…!».

– Цыц! – окрысилась Клер и подняла руку – вмиг из её пальцев вылетели нити и разлетелись повсюду. Охранник замер. Он просто неподвижно стоял. Казалось, его не просто обездвижили, его словно выключили.

Адвокат наблюдал всё это – человек просто вмиг застыл. Меф захотел рассмотреть его поближе, но его в очередной раз окликнула Клер. Они стали продвигаться вглубь здания в поисках лестницы. Пока они шли, он заметил других людей, они тоже замерли. «Силы этих нитей могут действовать и на других людей?» – недоумевал Меф. Причём они не просто замерли – их словно поставили на паузу, кто-то споткнулся и застыл прямо во время падения. «Но это же физически невозможно?!» – рассуждал Меф, он опасался того, что могут делать эти нити. «Откуда они, в чём их истинная сила?» – у парня в голове крутилось множество вопросов.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, инопланетяне двинулись к двери директора. Всё было так, как сказал Фуркас, – вторая дверь справа. Остановившись около неё, Клер постучала по двери со своим издевательским видом, словно она хотела рассказать тук-тук шутку.

– Ну кто там ещё? – послышалось по ту сторону.

Меф узнал голос своего бывшего клиента.

Они вошли внутрь. Чватовес сидел за своим столом (он действительно был похож на тот, что Меф видел у Клер) и что-то делал на компьютере. Судя по его скучающему виду, вряд ли он работал. Их появление явно озадачило директора: «Вы кто такие? Что вы тут делаете?». Он говорил это явно пренебрежительно. Неужели он не видел, кто перед ним на самом деле? Неужели он не видел лица этих существ?

– Чватовес Флин, вы обвиняетесь в зависти по отношению к успеху других компаний и, как следствие, желанию их превзойти любыми способами, а также в гневе в виде ужасного и пренебрежительного отношения к сотрудникам и другим людям, – произнесла уже холодным голосом Клер.

– Что вы несёте? Не похоже, что вы из полиции. По всем документам я чист, – Чватовес уже начинал злиться.

– Твои дурацкие бумажки нас не интересуют, – ответил Астерий.

– Да кто вы такие?! Эй, ты! – воскликнул директор, указывая на Мефа. – Ты же помощник Энд-Тру, ты что тут делаешь? Ты что за выходку устроил в суде? Если бы не она, я бы тебе показал.

Меф начал потеть. Он боялся того, что может произойти. Он даже не знал, что должно произойти. «Он поступил правильно, пытаясь уличить в подлоге такого ублюдка как ты», – заступилась за него Клер. Меф даже почувствовал какое-то облегчение: мисс Энд-Тру никогда бы его не похвалила за подобное.

– Ах, вы! – уже в гневе сказал Чватовес. – Я вызываю полицию.

Он потянулся к телефону.

– Может, не стоит, – продолжила Клер, переводя свой тон на высокомерные нотки. В этот момент Астерий хлопнул ладонью по столу прямо перед Чватовесом, разбив телефон с таким хлопком, что адвокат и директор даже отскочили. После этого громила начал угрожающе хрустеть пальцами. На этот раз уже Чватовес начал испытывать страх. Он прижался к стенке и начал: «Чего вы хотите? Денег? Я дам столько, сколько захотите».

– Мы же уже сказали, – твои бумажки нас не интересуют, – повторил Астерий, глядя сверху вниз на него. Потом он щёлкнул – и появились нити, связавшие Чватовеса. Это были другие нити. Те нити, связавшие других людей, ставили их на паузу, а эти просто остановили Чватовеса. После этого его взгляд изменился – он был полон страха.

– Что такое? У тебя изменился взгляд, – как всегда издевательски заметила Клер. Действительно, создавалось впечатление, что теперь он видит их истинные обличия.

Только Меф хотел спросить: «Что теперь?», как Клер подошла к Чватовесу и спросила: «Ну как, сознаёшься в своих преступлениях?». Директор продолжал смотреть неподвижно. «Я повторяю, сознаёшься?», – уже громче произнесла она. Тот попытался отрицательно покачать головой. Всё, чего он хотел, – это чтобы его отпустили.

После его ответа Клер взяла его руку и произнесла:

– Раз, два,

Крыска пробежит,

Хвостом вильнёт,

Палец отгрызёт.

После чего она откусила один из его пальцев. Меф застыл в ужасе от того, что видел. Она сделала это максимально быстро, словно её длинные клыки были созданы для того, чтобы что-то грызть и откусывать. Чватовес не мог кричать, но на его лице явно отражалась огромная боль. Клер просто смотрела на него, начиная пережёвывать его палец. Она делала это с громким хрустом, пережёвывая каждую косточку, каждую мышцу. Она смотрела ему прямо в глаза и улыбалась, поедая часть его тела.

Наконец, прожевав его, она спросила: «А сейчас признаёшь?». Чватовес начал брыкаться. «Видимо, нет». После чего она отгрызла ему уже другой палец. Директор вновь начал взвывать. Клер лишь продолжала смотреть на него, на его боль, его страдания. Она улыбалась всё шире и шире, глядя на него, продолжая поглощать часть его плоти.

Меф вжался в стену, наблюдая эту картину. Что вообще происходило? Астерий безучастно смотрел на всё это со стороны, словно он видел это уже сотню раз. Голоса в его голове начали кричать так громко, что он схватился за голову, он не мог понять, кто кричит: он сам, Чватовес или они оба. «Пожалуйста, хватит!» – вымолвил он. Он хотел, чтобы хоть кто-то остановился. Но никто не слышал его.

Клер, закончив поедать очередной палец, вновь спросила: «Признаёшь вину?». В этот раз Чватовес изо всех сил начал кивать, он был не в силах стерпеть эту боль. «Хорошо», – произнесла она. В глазах директора промелькнула искра надежды. Он хотел, чтобы это прекратилось, он надеялся на это, но зря. Клер вновь схватила его руку и откусила очередной палец. Чватовес вновь начал выть в агонии. Прожевав его, она сказала: «Прости, просто ты такой вкусный». Она встала и отошла от него, вытирая с лица жёлтую кровь.

К Чватовесу приблизился Астерий – директор с ужасом глянул на него, после чего бык с большой гривой схватил его за голову и со всей силы ударил о стену. От такого удара стена затряслась, в ней осталась трещина. Голова преступника должна была треснуть от такого удара. Но нет, она ещё была цела. Меф был в оцепенении: «Они убили его? Они убили его?! Я – соучастник убийства?!». Его дыхание участилось. Он знал, что бывает за убийство – тюрьма в лучшем случае, а в худшем – казнь. Этот случай явно попадал под эту категорию. Но Чватовес каким-то чудом продолжил двигать глазами и выть. Как такое возможно? Пережить такое в принципе невозможно.

Астерий вновь подошёл к нему и ещё раз долбанул головой о стену, так что все дипломы и грамоты, развешенные на стене, вмиг упали. После чего он бросил его на пол и ударил кулаком в область груди. Чватовес был готов взорваться кровью от этих ударов. Все эти удары сопровождались громким хрустом и бульканьем, это были звуки перелома всех его костей и разрыва внутренних органов, но он всё ещё был жив. Несколько мгновений назад он хотел, чтобы его отпустили, сейчас – он просто хотел умереть.

– Ну ладно, хватит, потом я его доломаю. В конце концов он попадёт ко мне, – сказала Клер. После этого Астерий прекратил избивать его как кусок мяса, он выпустил из своей руки нити, которые обернули тело директора во что-то напоминающее кокон, чтобы волочить его к автобусу.

Администраторы повернулись к двери, возле которой зажался Меф. Он был бледен, его взгляд был таким же напуганным, как и у Чватовеса, словно все эти удары приходились и по нему тоже. Он смотрел на тех, с кем пришёл сюда. Он не понимал, почему они так поступили, и почему, несмотря на все свои травмы, Чватовес был всё ещё жив?

– Ты чего такой напуганный? Тебе следует привыкать, – Клер опять издевалась.

"Она серьёзно?” – размышлял Меф.

– Он … жив?

– Да, нити не дают ему умереть.

– Почему? Что вы наделали? Зачем всё это? – глаза Мефа начали слезиться. – К чему всё это было? Разве не арестовать его мы сюда пришли?

– Кто сказал про арест? Я говорила про наказание. И это была предварительная фраза. Когда Мы вернёмся в АДминистрацию, он получит полную вечную дозу.

– Что? Вечную? Что вы сделаете с ним?

– Я же сказала – накажем. А ты чего так испереживался? Не этого ли ты хотел, чтобы Чватовес получил по заслугам? Тебе не нужно его жалеть. Это существо без зазрения совести терроризировало своих подчинённых и не только их, он стремился к собственному величию и количеству товара, из-за чего вся его продукция была некачественной, его халатность привела к гибели множества живых существ.

– Я не хотел этого, я хотел справедливости.

– Это она и есть. Миру станет только лучше без него, без таких, как они, – её холодный взгляд и взгляд Астерия уставились прямо в душу Мефа.

– Такие, как они, живут в этом мире и несут зло, грабят, убивают, мешают жить невинным и порядочным существам. На них нет управы, закон не работает против таких, как они. Да если и сработает, что им будет? Посидят в тюрьме, казнят – и всё. Простая смерть и заключение. Это не изменит того, что они сделали, не вернёт загубленных ими жизней. И всё это – наказание за то, что они сделали? НЕТ!!! ОНИ ДОЛЖНЫ СТРАДАТЬ!!! ОНИ ДОЛЖНЫ ОТВЕТИТЬ ЗА ВСЁ, ЧТО НАТВОРИЛИ!!! МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЕСТЬ ЛИ АД, НО МЫ ВАМ ЕГО УСТРОИМ!!! МЫ – СПРАВЕДЛИВОСТЬ!!! МЫ – АДМИНИСТРАЦИЯ!!!».

Последние слова были сказаны будто не ей, а кем-то другим, словно демоном, живущим внутри неё. Но теперь, глядя на них, на их взгляды, на их жёлтые глаза, он видел, что они и есть демоны.

– Но также нельзя, – промямлил Меф.

– А как «льзя»? Никак. Если был бы другой способ, таких как они уже не было бы. Приходится таким как Мы, пострадавшим от их действий, самим брать правосудие в Свои руки. Глав-АДминистратор дал Нам шанс сделать мир лучше. Он даёт и тебе шанс тоже, – сказала она, протягивая к нему руку.

Адвокат просто стоял и смотрел. Как и всегда, он ничего не мог сделать. Чватовес был негодяем, но заслужил ли он этого? Действительно ли этого Меф хотел? Он ведь уже делал точно так же. Голоса кричали и разрывали его изнутри. Он чувствовал, как его тело начинает сжиматься, словно его опутывают такие же нити, какими опутали Чватовеса.

– Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! – закричал Меф. Он решил сделать то же, что он всегда делает – убежать. Убежать как тогда. Он выбежал из кабинета и побежал к выходу. Напоследок он услышал слова Астерия: «И этот не подошёл».

Он просто бежал, он падал и спотыкался на поворотах и ступеньках, но он продолжал бежать, не разбирая дороги. Он выбежал из здания и чуть не врезался в автобус Фуркаса. Его хозяин стоял рядом: «Ну, как тебе первое задание?». Его злобный взгляд стал ещё жутче. Меф просто продолжил бежать дальше.

Он не мог сказать, сколько он уже пробежал, время не имело больше значения. Душой он застыл в одном моменте, в кабинете Чватовеса, во время его пыток. Он не смотрел, куда бежит, и поэтому постоянно натыкался на прохожих, он даже не хотел взглянуть на них. Он ждал, что они все вот-вот покажут на него и закричат: «Убийца! Вот он! Держите его! У него кровь на руках!».

Всё плыло перед глазами и периодически он прислонялся к стенам и столбам, но не останавливался. Это был второй раз в его жизни, когда он так быстро бегал. Он всегда был медлительным, так что неудивительно, что Клер назвала его «улитка». После очередного столкновения с кем-то, он выбежал на дорогу, где прямо перед ним остановилась машина. Мужик, сидящий там, выглянул в окно и закричал: «Эй, тебе жить надоело?!». На эти слова Меф однозначно ответил: «Да!». Пробежав ещё немного, он с кем-то столкнулся. Это была женщина средних лет, которая спросила: «Вам плохо? Чем Вам помочь?». Перед тем, как вновь убежать, он крикнул ей в лицо: «Убейте меня!».

Был ли он виноват? Он ведь этого не хотел, это всё они. Мог ли он помешать им? Чватовес действительно был преступником, но заслуживал ли он такого? Права ли была Клер? Он, наконец, прислонился к стене. Отдышавшись, Меф взглянул на свои руки. Ему казалось, что он действительно видит на них кровь, совсем как тогда. Он там был, он всё видел и ничего не предпринял. Жуткая картина пыток всё ещё стояла у него перед глазами. Он как будто слышал ужасные вопли и чувствовал на себе взгляд Чватовеса, который впивался в него. Он словно просил о помощи, говорил: «За что? Помоги мне!». Всё это напоминало Мефу о том, что он сделал тогда.

Действительно ли виновен Меф? Или он такая же жертва? Что теперь будет? Исчезновение такого крупного человека не останется незамеченным, полиция обязательно будет проводить расследование. В этот раз они обязательно найдут Мефа, ведь он уже был подозреваемым когда-то. Парню не хотелось вновь решать чьи-то судьбы. Крики в его голове вновь напомнили о себе, он больше не мог их терпеть, он был готов сам явиться в полицию, ему надоело убегать от них. Но убегать от проблем, притворяться, что их нет, – это всё, что он умел делать.

Он решил просто продолжать идти и не привлекать к себе внимания, но в своей голове он продолжал прокручивать все возможные сценарии: «Меня не могут посадить, потому что… потому что я был свидетелем, я не участвовал в этом, я не знал об их целях. Да, точно. В случае, если полиция выйдет на меня, я буду сотрудничать с ними. Придётся опустить подробности об инопланетянах, но в основном я скажу правду. Тогда, возможно, меня оправдают суде. Мисс Энд-Тру, если что, поможет мне. Она ведь поможет мне, да? Она меня не бросит, надеюсь».

У Мефа возник выбор – или опять убежать от всего, или как в тот раз прийти к Фраму. Оба варианта были мучительно сложны, его друг вряд ли смог бы помочь. В тот раз ему удалось уйти от закона, но в этот раз он связался со слишком опасными людьми, даже не с людьми. Ему никто не поверит. А может, и не было никаких инопланетян? Что, если молодой адвокат сам выдумал АДминистрацию? Действительно, может быть он сошёл с ума из-за депрессии и чувства вины? Или он сам пришёл к Чватовесу и убил его? И не было ни космической станции, ни странных существ? Да, Меф точно сошёл с ума.

Идя дальше и обдумывая своё психическое состояние, Меф набрёл на место, куда и не думал заходить – церковь. Обычно он равнодушно относился к религии. Бог для него умер, как и он сам. Но возможно, это место, куда входят все люди, максимально отчаявшиеся в реальности, которые хотят верить в то, что хоть кому-то на них не наплевать.

Он вошёл в небольшое знание с цветными витражами и сел на одну из табуреток. Внутри почти никого не было. Посидев пару минут, Меф задумался, что он тут делает, чем ему поможет это место? И, когда он уже собрался уйти, к нему подошёл священник. «Что тревожит тебя?» – проговорил старец. Его иглы уже заметно поредели, да и выглядели более блекло.

– Ничего, просто так зашёл, – попытался сказать Меф максимально безразлично.

– Если ничего с тобой не произошло, тогда почему у тебя такой потрясённый вид, словно ты убегал от чего-то или кого-то.

Меф вздохнул, ему хотелось высказаться.

– Что такое грех? Нужно ли наказывать человека за то, что он якобы сделал что-то неправильно в чьём-то понимании?

– Это очень сложный вопрос. Я считаю, что грех – нарушение правил, которые привели к негативным последствиям для людей.

– А как тогда бороться с теми, кто нарушил эти правила?

– Я верю, что на всё воля Божья: или содеявший сам раскается в содеянном, или Бог его сам однажды накажет.

– Когда это – однажды?

– Что?

– Когда он будет наказан, когда это произойдёт и произойдёт ли? Что, если он ни о чём не сожалеет, и никакой расплаты в своей жизни он не получит?

– Даже если при жизни грешник и не получит кары Божьей, после смерти ему воздастся за всё. Он обязательно расплатится за свои грехи.

– Почему вы так уверены, что это произойдёт, почему вы уверены, что ему за всё воздастся?

– Знаешь, когда я был молод, я не знал, что делать со своей жизнью. Я был потерян, я побывал во многих местах, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но везде было пусто. Но наконец, я нашёл их здесь, совсем рядом. Если спрашиваешь, почему я уверен, то это потому, что я верю. Вера – это то, что объединяет всех людей, без веры ты никогда не найдёшь своего пути.

– Но ведь можно верить в разные вещи.

– Верно.

– И как понять, кто прав?

– Боюсь, мы только после смерти прикоснёмся к истине.

Слова священника не успокоили Мефа, он так и не получил ответы. Выйдя из церкви и пройдя чуть по улице, он увидел неприятную картину: на его глазах кто-то выхватил у женщины сумку и бросился бежать. Последовали крики, кто-то попытался догнать вора, но тот резко выскочил на дорогу, надеясь скрыться в переулках, но внезапно появившийся откуда-то грузовик нарушил его планы – незадачливый вор впечатался прямо в него, после чего проехал с ним некоторое расстояние, а потом пролетел ещё несколько метров по дороге. Его тут же окружили, кто-то вызвал скорую и полицию, а Меф просто стоял в стороне. Священник сказал, что Бог покарает преступников. Если бы вор не украл сумку, он бы не побежал на дорогу и не попал бы под грузовик. Или всё равно попал бы, или попал бы кто-нибудь другой. Может, водитель тоже нарушал закон и ехал слишком быстро. Быть может, так оно и есть или это просто случайность? Как понять это? Но почему же ничего не произошло тогда, когда это действительно было нужно?

Почему же не все преступники получают наказание, они ведь должны его получить, хоть как-то? На правительство надежды мало, они то вводят закон про снижение числа незаконнорождённых детей, то отменяют его, они вообще ничего не понимают. Неудивительно, что многие готовы поверить в Бога, нежели в своё собственное государство.

После выходных Меф снова отправился в офис. Будничная рутина началась. Неот, как обычно, рассказывала о своём, мисс Энд-Тру разговаривала с клиентами, а Меф разбирался с бумагами, пытаясь не напортачить. Прошло полнедели. Как и ожидалось, новостей о Чватовесе было предостаточно: «Загадочное исчезновение директора!», «Никто не видел куда, пропал Чватовес!», «Громкое разоблачение, обо все махинациях Чватовеса стало известно!», «Директор сбежал со всем своим состоянием за границу!». Во всех этих новостях Мефа радовали две вещи. Во-первых, теперь все знают о том, что Чватовес – подлый преступник, и во-вторых, никто не подозревает молодого адвоката. Он до сих пор помнит какое удивлённое лицо было у мисс Энд-Тру, когда по новостям передавали всю правду о Чватовесе, которая стала достоянием общественности. Она ведь действительно верила директору. Тому, у кого на лбу было написано: «Лжец».

Из раздумий Мефа вывел голос мисс Энд-Тру, которая звала его в кабинет: «Меф, у нас новое дело». После этого она протянула ему бумаги. В них было сказано, что они выступают в суде по делу Афау Леба, обвинённого в похищении нескольких девушек. Свидетели описывали машину подозреваемого, которая по приметам совпадала с его машиной, а одна из спасшихся девушек сказала, что этот человек похож на её похитителя. Но собранных улик против него было недостаточно, все они были косвенные, нельзя было повесить на него все эти похищения по этим основаниям.

– И что, собственно, нам нужно делать? Он виновен.

– Пока ничего не доказано, мы должны выслушать его показания, разобраться во всём, ты ведь всё и так прекрасно знаешь.

– Я знаю это, я не понимаю: против него уже достаточно улик, он точно виновен. Его в любом случае должны посадить, какая нужда в адвокате, просто в зале суда посидеть?

– Меф, ты вообще о чём? Наша обязанность – следить за соблюдениями прав человека, чтобы всё было по закону.

Меф ненавидел такие случаи. Одно дело – когда он должен доказать невиновность действительно невиновного, а другое – когда он должен защищать виновного только потому, что он не признаёт себя таковым, а значит, и адвокат должен на этом настаивать. «Какие права? Зачем соблюдать права того, кто не соблюдает чужих прав?» – пробормотал Меф.

– Меф, да что сегодня с тобой, я не собираюсь с тобой ругаться. Давай, собирайся, – она уже явно начала сердиться.

– Ладно, простите мисс Энд-Тру.

Прошёл суд. Всё шло как обычно, но произошло то, чего Меф боялся больше всего: как гром и молния прогремели стук молотка и слова судьи: «Не виновен!». Это ввело Мефа в ступор. Как это произошло? Но ответ был очевиден: дело вёл инспектор Метфов, и с его подачи суд не смог признать того человека виновным из-за недостаточности улик. К тому же, Меф пару раз ошибся во время выступления. Не то, чтобы очень серьёзно, вряд ли кто-то что-то заметил и понял, но он видел, как мисс Энд-Тру закрывает лицо руками и вращает головой. Оправдание виновного легло тяжёлым бременем на него, но худшее было впереди – его ждал разговор с мисс Энд-Тру. Как же его это уже достало!

– Ты снова выражаешься недипломатично, я ведь давала тебе кучу книг об этом, неужели ты до сих пор не выучил, как надо?

– Я учил, но учить теорию – одно, а практика – совсем другое, – он, как всегда, оправдывался. Он не хотел видеть, а тем более признавать те из своих ошибок, в которых, по его мнению, был виноват не он сам, а сложившиеся объективные обстоятельства.

– Ты не сможешь делать практику без теории, ты должен как можно скорее научиться делать всё правильно.

– Но тогда помогите мне, я не смогу сделать всё это сам. Вы ведь видите, что один я ничему не могу научиться.

– Меф, ты ведь понимаешь, что это не университет, где ты должен был учиться. Здесь работа, и в мои обязанности как руководителя не входит учить тебя.

Неужели она не понимает: когда вуз готовил к взрослой жизни? Ему нужна была именно помощь в работе на практике, это так всегда работает.

– Но у меня ничего не выходит, я не хочу Вас подводить снова и снова.

– Ты меня не подводишь, это со всеми бывает. Ты освоишься, тебе нужно больше работать.

Больше работать? Он и так работает в поте лица, пытаясь освоить юрисдикцию, но тщетно. Ничего, кроме позора, он не получает. Кому-то всё даётся легко, а кому-то нет. Может, всё было ошибкой, он не должен был становиться адвокатом, ему нужно было найти другую работу. Он пошёл по этому пути, потому что от него этого ждали, потому что хотел отомстить. То, что он интересовался адвокатурой, не означало, что он хотел заниматься ей всю жизнь, он слишком поздно это понял.

– Что толку, если я Вас постоянно подвожу и только позорюсь.

– Я же тебе уже сказала, что это не так…

– Нет, это так, я вижу Ваш взгляд, ваши слова, когда ошибаюсь я и когда Неот делает всё блестяще.

– Причём здесь Неот? Мы говорим о тебе. Всё хорошо, успокойся, я не злюсь.

– Нет, Вы злитесь, злитесь каждый раз, когда я делаю что-то не так, я всего лишь хочу, чтобы вы мною гордились, чтобы Вы мне помогли, но, как бы я ни старался, я не могу стать как Вы.

– Тебе не нужно быть как я, у тебя есть свой стиль, ты просто должен его отточить. Не надо говорить о себе плохо. Я действительно не злюсь. Ты молодец, ты делаешь большие успехи. Да, есть пара ошибок, но это мелочи.

Опять она врёт, пусть просто скажет правду. Мефу надоело всё это. Надоело, что такая женщина как она испытывает к нему жалость.

– Пожалуйста, просто скажите уже наконец правду: вы меня ненавидите.

– Меф, перестань, пожалуйста! Я не знаю, что с тобой происходит последние дни, ты должен успокоиться и прийти в себя!

– Я как раз пришёл в себя, и хочу взглянуть правде в глаза. Что толку от того, что я делаю? Я не верю в то, что я делаю. Я думал, работа адвоката – помогать людям, но всё не так. Почему адвокаты и такие как Метфов находятся по одну сторону закона, они ведь делают разные вещи?

– Опять этот Метфов. Что ты прицепился к нему?

– Эта сволочь за пачку денег на всё пойдёт, любого преступника отпустит. И в чём тогда закон? В суде ведь творится то же самое: нечистых на руку полно, и они решают, кто виновен, а кто нет. И постоянно выдумывают правила из пальца, как тот бесполезный закон про снижение числа незаконнорождённых детей.

– Метфов ни чём не виновен. И хватит, мне надоело уже обсуждать это!

Меф уже не слушал, он полностью завёлся, он хотел ей высказать всё, что накопилось у него за этот год: «Нет, он конченная сволочь, а вы продолжаете ему верить, как Чватовесу. Сегодняшний суд, как и тот с Чватовесом, был подстроен им, тот человек был виновен».

– Чего ты взъелся на него? Улик всё равно было недостаточно.

– Нет, их было достаточно, и Вы это знаете, он сфальсифицировал всё за лишнюю пачку денег. И я с самого начала говорил, что Чватовес виновен, а вы не верили, но теперь-то правда известна.

– Никто тогда не знал об этом, и ты в том числе не мог точно это доказать, об этом бессмысленно говорить. Я верю закону и тому, что он говорит.

– Да, так оно и есть. Но теперь это действительно не важно, его больше нет, его никогда не найдут.

– Когда-нибудь его найдут, – на секунду она задумалась, – что значит: его больше нет?

Он сболтнул лишнего, она может обо всём догадаться, но это уже не важно.

– Просто его больше нет, я знаю это, он получил по заслугам.

– Каким заслугам, Меф, ты о чём?

Глядя на неё, Меф начал понимать, что она начала догадываться, она всегда была проницательной.

– Ты что-то знаешь? Пожалуйста, скажи мне.

– Может знаю, а может и нет, это не важно. Его просто нет. И теперь все, кто пострадал от него, счастливы. Это ведь хорошо, не так ли? Стоит ли в таком случае разбираться, кто убил Чватовеса, если это привело к таким хорошим последствиям.

– Убил? Что значит «убил»? Меф, так нельзя говорить, он ведь тоже живой человек, – в её голосе начали появляться нотки страха. Она боялась, боялась своего помощника.

– А как «льзя»? Сегодняшний суд это подтвердил: были улики, показания свидетелей, но вместо закона – игра в то, кто больше предложит за оправдательный вердикт. Чему Вы, наверное, рады, ведь вы получили гонорар, и в вашем понимании он полностью чист, а если бы мы проиграли, вы бы так не думали.

Энд-Тру молча стояла, она не могла поверить в то, что слышала, в то что говорил Меф. Она могла ожидать таких слов от кого угодно, но не от него, от тихого и скромного, всегда готового помочь. Нет, это не её Меф, его явно заменили.

– Надеюсь, таких как Метфов постигнет та же судьба, что и Чватовеса.

– Да, что не так с ним? Ты ведь напрямую с ним никогда не работал. Почему ты обвиняешь полицейского, которого даже не знаешь? Он добропорядочный инспектор полиции, которого все уважают.

После этих слов кровь Мефа закипела: ««Добропорядочный инспектор полиции», она в своём уме?». Мефа было уже не остановить, он не мог больше себя сдерживать, он хранил это долгие годы, только Фрам обо всём знал, но теперь пути назад не было: «Потому что Метфов отпустил убийцу моей семьи!!! И однажды я доберусь до него так же, как добрался до того, кто это сделал, и сделаю то же самое, что и с Чватовесом – заставлю страдать!».

Повисла тишина. То, что Меф прятал ото всех, теперь всплыло. В этой тишине можно было услышать даже жужжание мух и звук машины на соседней улице. Энд-Тру просто смотрела на него. Её лицо было пустым, она не понимала то, что он только что сказал. Она пыталась что-то сказать, но не могла. Этот шок словно превратил её в статую, лишь смотрящую и слушающую. Меф понял, что он всё раскрыл, он понял, что сжёг все мосты.

– Я хотел поступить правильно, хотел найти правосудие, поэтому я стал адвокатом, – он говорил абсолютно спокойно – ни малейшей эмоции – он выгорел, – я надеялся на это, но столкнулся лишь с разочарованием реальности, я лишь расстраивал Вас, вместо того, чтобы действительно кому-то помочь и сделать что-то хорошо. Даже сейчас я лишь впустую трачу Ваше время. Вы всего лишь адвокат, который делает свою работу, Вам не понять эту боль. Вы никогда не поймёте, почему я это делаю. Но я больше не собираюсь доставлять вам неудобств. Простите меня и спасибо, мисс Энд-Тру.

Он развернулся и направился к выходу, он больше не хотел смотреть на неё, точнее он не хотел, чтобы она смотрела на него. Дойдя до двери, он хотел её открыть, но она открылась сама, и из-за неё появилась Неот.

– Что тут были за крики, всё хорошо? – Она перевела взгляд на Мефа, – Меф, ты в порядке? Ты в последнее время какой-то мрачный, даже сильнее чем обычно. Может я тебе могу как-то помочь?

Он её не слушал, он прекрасно знал, что она ничем ему не поможет, скорее даже наоборот: одно её присутствие сводило его с ума. Он уже всё сказал Энд-Тру, придётся быть последовательным. Он посмотрел ей прямо в глаза: «Ты во всём лучше меня!».

– Что? Меф, ты о чём? – Она недоумевающе смотрела на него, она всегда хотела быть похожей на него и Энд-Тру.

Он не ответил, он просто пошёл к выходу, быстро схватив свой рюкзак. Со спины он слышал: «Тебека, что случилось?». Перед тем, как окончательно покинуть офис, он услышал: «Меф постой!». Он уже не остановится, слишком поздно.

Выходя из офиса, он столкнулся, с пожилым мужчиной: «Ой, вы из адвокатского бюро? Мне как раз нужна помощь…».

Меф не собирался его слушать: «С чего вы взяли, что я хоть кому-то могу помочь?». И он просто развернулся и ушёл, оставив недоумевающего старика позади.

Он шёл домой, как обычно вечером, в его любимое время суток, когда на небе полно звёзд, и два спутника ярко светили в небе. Облака как раз расступились, обнажая их. «Так будет правильно», – повторял он вновь и вновь. «Я доставлял им лишь неудобства, теперь им будет лучше. Энд-Тру -блестящий специалист, а Неот – талантливая ученица. Такому как я не место среди них. У них всё будет хорошо». Пока он шёл, он понял ещё кое-что: он говорил, как Клер. Эти слова про Метфова и Чватовеса…Нет, он не такой, как они, он не хочет такой жестокой расправы, или хочет? Он хотел бы расправиться с Метфовым и с тем похитителем, так же как расправился с … «Нет, нет, гони эти мысли. Может, тот священник был прав, … или нет?» – Меф окончательно запутался.

Когда он пришёл домой, он просто хотел забыться, хотел исчезнуть. У него теперь не было работы, а значит, больше не будет денег, ему нужно что-то делать, но сейчас он хотел, чтобы всё пропало.

Несколько дней Меф просто просидел в кровати, в забытьи, надеясь, что все его проблемы исчезнут. Но увы, это так не работает. Он хотел спрятаться в раковину и больше никогда не вылезать из неё, но она не функционировала. Потом он взглянул на календарь и вмиг отрезвился. Нет, только не это, только не этот день. Каждый год, вот уже пять лет, этот день наступал снова и снова. В году множество праздников, приносящих радость, но есть один день, который приносит лишь боль. Он должен был сделать всё правильно.

Он, наконец, вышел из дома и отправился в то место, которое лишь своим существованием приносило боль, но он должен был туда идти, идти на кладбище. На последние деньги он купил четыре цветка. Пройдя через большие ворота, он пошёл к тому месту. Он прекрасно знал дорогу, хотя предпочёл бы её не знать. Только он туда ходил, никто больше не знал об этом. Среди множества могил, которые имеют значение лишь для близких, он нашёл одну невзрачную с краю и положил туда цветы. Никто больше их не приносил. Он встал, глядя на имена на надгробии: «Зелуба Темерахе» и «Зелуба Флиреса».

Каждый раз, приходя сюда, он лишь только больше начинал себя ненавидеть. Если бы не его лень и страх, он мог бы спасти их обеих. Но он всегда предпочитал скрываться, а действовать лишь тогда, когда уже слишком поздно. Слёзы начали выступать на глазах. Все говорят, что мужчина не должен плакать, но ему всегда было всё равно, что думают другие. Он хотел рыдать, потому что потерял дорогих ему людей, потерял, даже не зная о них, потерял, вместо того, чтобы помочь.

В очередной раз пройдя через этот болезненный ритуал, он пошёл домой. По дороге обратно он увидел газету в киоске, которая сообщала об ещё одной без вести пропавшей девушке. Мефу было очевидно, кто за этим стоит, и, если бы не прогнившая правовая система, этого можно было бы избежать. Но самое худшее было то, что он сам косвенно помог похитителю скрыться. Всё это лишь добивало его, уже мёртвого.

Дойдя до дома, он решил не заходить в квартиру, он решил со всем покончить раз и навсегда. Поднявшись по лестнице, он вышел на крышу. К счастью, дверь была не заперта. Он хотел этого, он встал на край и посмотрел вниз – десять этажей, всё будет быстро. Он страдал, ему было плохо, он потерял семью, а теперь ещё и работу, и все деньги. У него больше не было того, ради чего стоит жить. В чём смысл продолжать эту книгу о конченном неудачнике, который сам себе сломал всю жизнь?

Он давно хотел это сделать и, честно, уже давно бы сделал сразу после их смерти, но тогда Фрам отговорил его от этого, тогда он помог ему попытаться найти новую цель в жизни, но теперь даже товарищ не поможет. Меф даже не хотел, чтобы друг пытался его отговорить, юноша просто хотел это закончить, а не выслушивать длинную лицемерную болтовню о ценности жизни и тому подобном. Жизнь конечна, а значит, не надо волноваться о том, что кто-то уйдёт раньше по своей воле, и сам факт того, что смерть существует, перестаёт делать жизнь ценной, она ведь всё равно закончится. Он всё равно никому не нужен. Что изменится после его смерти? Ничего, абсолютно ничего. Тогда какой смысл в существовании, если ты ничего не значишь, если никому кроме тебя это существование не приносит пользы? Никто не увидит пропажу песчинки в пустыне, независимо от её размера. Жизнь построена так, что никому ни до кого нет дела, а значит, всем должно быть на него наплевать: подумаешь, ещё один мужик покончил с собой. Посмотрят и пойдут дальше, они ведь даже не знают, кто он такой.

Он пропал, никто в нём ничего не увидал, жизнь конечна, людское безразличие к другим бесконечно.

Один шаг, свободный полёт и всё: долгожданное освобождение от всего этого. Он не боялся смерти, он не знал, что такое смерть, как и все живые, он лишь знал, что это конец. Так все его проблемы окончатся сразу.

Один шаг, свободный полёт, и всё: ему больше не придётся ни о чём заботиться. Что потом будет с его телом, уже не его проблема. Что будет с его родителями его тоже не волновало. Меф был уверен, они были бы рады, что их разочарованию пришёл конец.

Один шаг, свободный полёт, и всё: долгожданная свобода и пустота. Он знал, что его жизнь не изменится. Он не такой, как Фрам, который добился всего. Меф был, есть и будет никем.

Он посмотрел вверх. Он не знал, есть ли там кто-то, но он хотел, чтобы кто-то был, чтобы он мог потребовать у него извинений, извинений у этого неба за всё. Хотя он прекрасно знал, что извиняться должен именно он. Быть может, на том свете он встретит их и извинится? Но заслуживал ли он прощения?

Он посмотрел вниз – бездна манила его, он и не думал сопротивляться. Говорят, в такие моменты, вся жизнь пролетает перед глазами, но он видел лишь пустоту, а, впрочем, это и была его жизнь. Он уже собрался прыгать и покончить со всем. Но лишь одно воспоминание промелькнуло у него в голове: когда он столкнулся с тем стариком у офиса, тот сказал ему вслед: «Но вы могли бы попытаться». Что, если он действительно мог бы, после пропажи Чватовеса. Все, кто пострадал от директора, получили хорошую компенсацию. Быть может, всё было не так уж плохо. В конце концов, преступник получил по заслугам. Быть может, он мог бы остановить таких как он, мог бы привлечь к ответственности таких как Метфов и Афау. Правосудие действительно было слепо, оно ничего не делает, чтобы действительно наказать виновных, а лишь оперирует кучей бумажек и законов, и тот, кто лучше ими владеет, может творить, что захочет, а если кто-то слабый и неопытный как Меф попытается что-то сделать, даже если он будет поступать правильно и будет прав, просто проиграет. Это несправедливо, это нечестно. Сначала придумывают одно и считают, что это правильно, а потом – другое и считают уже это правильным, какой в этом смысл? Закон про снижение количества незаконнорождённых детей – яркий тому пример.

Почему Энд-Тру была хорошим адвокатом, она ведь никого никогда не теряла, за что она борется? Он испытал боль и не хотел, чтобы кто-то её испытывал снова, поэтому он выбрал путь адвоката, но почему она и Неот? Неужели дело лишь в призвании, а не в боли? Тот священник говорил, что Бог накажет грешников, но почему тогда он никого не покарал, почему Всевышний это допустил? Тогда Мефу пришлось брать всё в свои руки, ни кому-то другому, а ему. В чём смысл верить, если никто ничего не делает, и никто точно ничего не знает? Эта религия – то же самое, что и интернет – лишь способ уйти от реальности и ничего не делать. Надо действовать, хватит впустую болтать, он устал от всего этого.

Меф в очередной раз взглянул вниз, после чего полез в карман и достал телефон. Он включил его спустя несколько дней и, как и ожидалось, он увидел кучу пропущенных звонков от Энд-Тру и Неот. Но бывший адвокат больше не собирался их беспокоить, он набрал один из номеров и услышал.

– АДминистрация слушает. Назовите Своё имя и цель обращения.

– Фетхен Мефелаг… Я хочу вернуться.

Голоса вновь стали раздаваться в его голове, он уже им не противился, он их принял.

– Решился всё-таки? – спросил своим ворчливым голосом Фуркас, когда он приехал на автобусе за Мефом. Тот терпеливо стоял и ждал его, в этот раз парень уже полностью собрал свои вещи, ему незачем было оставаться. Его лицо было спокойным, уже смирившимся, без единой эмоции.

Войдя в автобус, он сел на своё привычное место и уставился в окно, возможно, в последний раз осматривая до боли знакомые ему улицы. Транспортное средство, как обычно, быстро тронулось и загадочным образом начало подниматься в небо. На достаточно большой высоте Меф видел весь свой город: офис, в котором он работал с Энд-Тру и Неот; зал суда, в котором он провёл множество удачных и не очень дел; дом Фрама, в который он любил приходить поболтать со своим другом; кладбище, то место, в котором, как ему казалось, был похоронен он сам. Глядя на всё это, молодому человеку казалось, словно всё это было в другой жизни, когда-то очень давно и далеко, словно его отделяет от всего этого какая-то незримая нить.

Автобус вышел из атмосферы и направился к огромной станции. В этот раз она уже не вызывала огромного удивления, в этот раз он видел в ней место, в котором он решил остаться, где он хотел быть.

Спустя час с небольшим транспортное средство уже находилось на парковке. Взяв свой чемодан, Меф вышел из автобуса, напоследок услышав от Фуркаса: «Кстати, добро пожаловать и прости за лифт!». Он сказал это не то приветственным, не то насмешливым тоном, после чего старик скрыл свою и без того жуткую ухмылку и, закрыв двери, куда-то поехал.

Меф находился в огромном помещении, не зная куда идти. Он простоял в раздумьях с полминуты, прежде чем увидел Клер, идущую к нему.

– Ммм, кто вернулся? Что, не понравилась обычная жизнь, тогда чего убежал? – Она, как всегда, издевалась над ним, но после того, как он увидел, на что она способна, он бы предпочёл, чтобы она над ним издевалась на словах, а не на деле.

– Пойдём улитка, покажу твой новый дом.

Меф пошёл за ней в знакомый ему лифт. Она нажала на пятый этаж. Лифт ехал очень спокойно по сравнению с его последними поездками здесь, что действовало на молодого человека умиротворяюще. Единственное, что его пугало, так это то, что он был вместе с Клер в таком замкнутом помещении. Он боялся, что она вот-вот пригвоздит его к стенке и начнёт откусывать от него кусок за куском. Наконец, они приехали на нужный этаж, и двери открылись. Внутри было на удивление очень просторно, но на этом этаже не было ничего, лишь пустое пространство. Этот вид озадачил Мефа – разве на целом этаже не должно быть… хоть чего-то?

– Теперь можешь вообразить всё, что хочешь, – вытянула его из недоумения Клер.

– Что? Не понял? В каком смысле вообразить?

– В прямом. Это комната подстраивается под твоё сознание. Ты можешь придумать любой дом, какой только пожелаешь.

Меф был ошеломлён подобным.

– Как это? Неужели есть технологии способные на такое? Как это работает?

– Как мышление. Когда ты думаешь, нейроны в мозгу формируют изображения, звуки и тому подобное. Эта комната построена по тому же принципу, только вместо головы она трансформирует мысль в реальность и записывает это. Стены построены из материала, улавливающего твои нейронные связи и воспроизводящего их в том виде, в каком захочешь. Так что просто думай, и побыстрее, у меня дел полно.

Меф поначалу не знал, что придумать. Было столько возможностей, он часто видел разнообразные дома богачей и мечтал жить в одном из них. Но когда ему дали возможность воплотить это, он не знал, какой из них выбрать. Он решил начать с простого: решил вспомнить свою старую квартиру. Парень вспомнил её: небольшая однушка с диваном, столом, кухней и ванной. Он пытался представить её, но ничего не происходило. Меф напряг голову посильнее – опять ничего. Не понимая, почему ничего не происходит, он услышал, как Клер хихикает, глядя на него.

– Ох, прости. (Смех). Это такая умора. (Опять смех). Видел бы ты себя со стороны!

Он опять угодил в её ловушку. Похоже, ей никогда не надоест над ним прикалываться. Но он готов был признать: она так хорошо всё придумала, что он действительно в это поверил.

– Ладно, если серьёзно, держи, – она подняла руку и из неё появились нити.

Меф ожидал, что она свяжет его как в тот раз и будет всячески измываться. Он зажмурился в ужасе, но ничего не происходило, он по-прежнему мог двигаться. Тогда он взглянул на свою правую руку и увидел на ней моток жёлтых нитей.

– Теперь ты сможешь это сделать. Пока ты ещё на испытательном сроке, поэтому у тебя нет нитей, как у Нас. Пока что у тебя будет только это. С этим ты сможешь нормально жить здесь, но не сможешь, например, обездвиживать преступников.

Так это была не шутка?! Меф решил попробовать ещё раз, надеясь, что в этот раз Клер его не разыгрывает. Только он вообразил свою квартиру, как окружающее пространство стало изменяться – и вот он уже видел перед собой не пустую комнату, а свою старую квартиру, точь-в-точь, это была она. Меф был обескуражен: как такое возможно? Это была не иллюзия, это была реальность. Он потрогал стены и диван – всё точно, даже дырка сбоку дивана была на месте.

– Это то, где ты жил? – раздался язвительный комментарий Клер, – сразу видно – у тебя нет женщины.

Зря она это сказала. Меф начал злиться: как она смеет? Она что, знает, через что он прошёл и сыплет соль ему на рану? Незачем было приводить всё в порядок и не для кого было убираться.

В любом случае, в одном она была права, он больше не хотел здесь жить, он не для того выбрался оттуда, чтобы снова вернуться в то место. Меф представил кое-что другое, он решил вспомнить свою старую детскую комнату. У него была куча полок с разными штуками, коллекцией ракушек, множество поделок из бумаги и дерева, которыми молодой человек когда-то увлекался, звёздная карта на стене и мини-телескоп, а ещё – форменный беспорядок. Ну как беспорядок – всё валялось по всей комнате, но все вещи валялись на своих местах, они были частью общего антуража. В целом у него была очень прилизанная комната, чем-то даже напоминающая девчачью.

Вся эта ситуация с просмотром комнат и комментарии Клер напомнила Мефу о том, как они вместе с друзьями ходили друг к другу в гости, и, когда они пришли домой к Фраму, то увидели, что он буквально жил в девчачьей комнате, которая досталась ему от старшей сестры – с розовыми обоями и цветастой люстрой. Тогда все начали над ним смеяться. Все, кроме Мефа – он не увидел в этом ничего плохого. Фрам ведь жил здесь не по своей воле. Именно с тех пор и началась их дружба.

Вспомнив счастливое и беззаботное детство, Меф тут же увидел перед собой, что депрессивная комната исчезла и её сменила цветастая комната, из которой, если бы была возможность, он бы никогда не уходил.

– Как тут мило, это комната твоей дочурки? – новый язвительный комментарий от Клер был ошибкой.

Меф сжал кулаки от злости. Как она смеет? То, что она тут главная, не даёт ей право изгаляться над ним. Ему не важно, кто она и на что способна. Герцогиня говорила про справедливость, и теперь вдруг говорит такое.

Змея подколодная, он не позволит ей опускать его и их. Парень хотел поставить эту суку на место, но голоса в голове не дали ему ничего сделать. Но в этот раз это были уже не голоса, это были отрывки звуков, словно какая-то музыка тихо начала раздаваться издали. Он решил, что разберётся с Клер позже.

Когда Меф слушал эту музыку, ему в голову пришла идея. Он ведь находился в космосе, и он всегда увлекался звёздами. Почему бы не создать комнату в космическом стиле? Он начал думать: большие иллюминаторы, из которых видно космическое окружение, стены с неоновой подсветкой, шкафы, встроенные в стены, автоматические двери и, главное – кровать – большая, мягкая и удобная, на которой можно выспаться, а не старый диван. Представив это, он увидел, что окружающее его пространство снова изменилось – его идея воплотилась в реальность.

– Теперь гораздо лучше. Вижу, ты освоил, как это делается, – хотя бы эти слова Клер его не обидели. – Ладно, теперь мне пора показать твоё рабочее место.

Администратор подошла к двери, которая возникла из ниоткуда на стене и дотронулась до неё – дверь открылась, и они оказались в пустой комнате с лифтом, на котором они сюда приехали. (Как он там оказался?).

– Здесь тот же принцип, просто подумай.

Меф представил обычный кабинет со столом, за которым он работал на Энд-Тру. Но появившийся стол был очень мал и неудобен, и он решил сделать его побольше, с кучей всяких приборов, а ещё – добавить большие иллюминаторы. В конце концов, ему очень нравился этот вид.

– Ну, вижу ты понял, как это работает. Если тебе будет что-то не понятно, можешь вызвать карту, а также всю необходимую тебе информацию про АДминистрацию. Просто подумай о ней. В крайнем случае, можешь вызвать меня, я на шестом этаже, но учти, если позовёшь меня, то ты позовёшь МЕНЯ.

Во время последней фразы она особо пристально посмотрела на него с широкой улыбкой. Это можно интерпретировать как: «ему придётся иметь дело с этой язвительной змеёй-сучкой».

– Ну, я оставлю тебя осваиваться. Лучше не тревожь других администраторов, не все из Них такие дружелюбные, как я. Если ты Нам понадобишься, Мы тебе сообщим, ясно?

– Да, ясно.

– Отлично.

Герцогиня направилась к лифту, напоследок смерив его своим жутким взглядом и ухмылкой: «И, кстати, добро пожаловать!». Он увидел и услышал это уже второй раз за день, и оба раза это было произнесено с одинаковым криповым видом, что сильно напрягало Мефа.

Он решил, что лучше заняться изучением этого места и его обитателей, пока его никуда не вызывают. О паре мест и администраторов он уже знал, но это явно было ещё не всё. Для начала он решил вернуться к себе в комнату и разобрать чемодан. После этого он, наверное, сходит поесть. В последние дни он почти ничего не ел.

Стоило ему подумать о карте, как она возникала перед ним. Меф не мог понять, как работают эти нити. После того, как вещи, коих было немного, были разложены, он решил вернуться в кафе. Новичка всё ещё очень удивлял факт его наличия в подобном месте. Он вошёл в лифт и нажал на первый этаж – лифт спокойно доехал куда нужно. Видимо, в первые разы он действительно над Мефом просто прикалывался. Взглянув на карту, он двинулся прямо и уже через пару минут был на месте. Странно, когда он шёл сюда с Фуркасом, путь занял больше времени. Войдя внутрь, юноша краем глаза заметил огромное трёхголовое существо, скрывшееся в люке на стене. Не имея ни малейшего понятия, что это, он решил не задумываться об этом.

Подойдя к прилавку, Меф увидел, что тот был пуст, но теперь он знал секрет магии 3-Lon’а: он подумал о той еде, которой тот его накормил, плюс о паре блюд, которые он всегда хотел попробовать, как они тут же появились перед ним. Взяв их и отправившись на место, новый администратор обдумывал дальнейший план действий: для начала надо изучить, что из себя представляет АДминистрация и встретиться с другими администраторами, потом… потом… Его пугало то, что, раз он здесь, ему придётся выполнять здешнюю работу. Та картина пыток Чватовеса вновь всплыла у него в голове. Он хотел наказать преступника, а также и всех остальных, но делать это всё равно было тяжело.

Из раздумий новобранца вывел знакомый механический голос: «Вот мы и снова встретились!». Это был Марвин. «Опять в этом месте, правда странно?» – произнёс он.

– Быть может, немного, – ответил Меф, всё ещё частично находясь в своих мыслях.

– Я рад, что ты вернулся, а то мне тут так скучно, с тобой хоть поговорить нормально можно.

Мефу немного польстило подобное замечание, до этого Фрам был единственным, кто с ним нормально общался.

– Да, вернулся, – Меф начал мяться. Он хотел спросить у нового друга про «потом», но не решался. – А что здесь происходит с преступниками?

– То, что пожелаешь, – прозвучал ещё один невнятный ответ. – По правилам АДминистрации ты можешь их наказывать как хочешь, главное – они не должны умирать. Также наказание должно быть соизмеримо с преступлением.

– А как именно всё это происходит? – выпалил он. Именно это его и напрягало, и ответ «как захочешь» его не устраивал.

– Всё дело в наших нитях, – он поднял свою клешню, покрытую желтоватыми нитями. – Это сила, дарованная нам Глав-Администратором. Благодаря им мы можем брать полный контроль над любым существом, полностью контролировать не только его поведение, но и процессы внутри его организма, в том числе на клеточном уровне. Именно поэтому преступники не умирают, мы запрещаем им умирать, также с помощью нитей мы можем заставить их испытывать боль. Ты можешь назначить нарушителю определённую кару, и он будет мучиться, сколько захочешь.

– А сколько длится заточение здесь?

– Вообще, вечно. Но, конечно, бывают случаи, когда некоторые раскаиваются в своей вине, и тогда, если их преступления были не особо тяжкими, их можно отпустить, но это случается очень редко, чаще тут сидят такие отморозки, что, даже если они и раскаются – это не изменит того, что они наделали.

Всё это с одной стороны напрягало Мефа, а с другой – успокаивало: то есть, ему не придётся всё время смотреть на пытки и постоянно ими руководить, он мог выбрать наказание и спокойно уйти.

– Вижу, я напугал тебя, расслабься, – 3-Lon вновь перешёл на лёгкий тон, хотя трудно было оценить его интонацию из-за его механического голоса.

Поболтав ещё какое-то время с Марвином, Меф много от него узнал. Тот рассказал об устройстве этажей, в частности о том, что тот зал, который он видел у себя и у Клер на этаже, всего лишь малая часть от его общего размера. А также он рассказал про некоторых администраторов, которых видел Меф. В частности, ему сообщили, что Клер на самом деле не женщина в привычном ему понимании. Представители её расы являются гермафродитами, а то, что он принял за хвост, по сути – её половой орган. Ещё, что АДминистрация путешествует через космос от планеты к планете и забирает всех преступников на ней, после чего летит дальше.

– Как иронично, что Мы тут снова встретились, – прервала их беседу Клер. – Марвин, Ты сделал за меня мою работу, спасибо, мне не хотелось ему всё объяснять.

– Всегда пожалуйста, Эклер.

– А Ты тут опять бездельничаешь, может мне позвать Фуркаса?

– Не, не, не, я уже собрался уходить, – хотя и так было понятно, что он никуда не собирался.

– Стоять! – голос Клер стал более властным настолько, что не только Меф, но и Марвин занервничал.

– У Нас задание, и Вы оба идёте со мной.

– Фух, я уж испугался. Что за задание? Коррупционер или вор? – 3-Lon явно приободрился.

– Первое, и, думаю, Мефелаг будет рад пойти с Нами. И в этот раз не сделает то же, что и в прошлый.

Меф заметно разволновался: что за дело, на которое он захочет пойти? Но после слов Клер он всё понял, ему хватило имени: «Метфов Губо». Меф тут же встал и, не доев, обратился к Клер: «Мы идём прямо сейчас?».

– Оу, какие мы шустрые для улитки. В прошлый раз ты горел желанием лишь свалить отсюда. Неужели он тебя так обидел?

Злость Мефа к Клер вернулась, но он решил приберечь её для Метфова. Да, он ждал этого; да, он ненавидел его; да, в этот раз он точно не убежит; он заставит его страдать.

Эти мысли летали в голове Мефа весь путь обратно на Планету, он так долго этого ждал, что никак не мог дождаться. В последний раз он был так взволнован, когда оглашали результаты экзаменов в универе.

Они прибыли обратно на Планету. Как только Фуркас открыл двери, Меф тут же вышел наружу и направился в полицейский участок, в кабинет Метфова, он знал дорогу, он там уже был.

– Какой-то он и вправду странный, – сказал Марвин Клер, на что она лишь саркастично улыбнулась, к чему он уже привык.

Благодаря нитям все в участке остолбенели, но в этот раз Мефа это не волновало. Он бы пошёл, даже если бы они были живыми. Музыка становилась всё громче и громче. Дойдя до кабинета, он не стал входить, пока Марвин и Клер не подойдут, после чего он резко распахнул дверь.

Метфов был в полном замешательстве, глядя на своих гостей. Он не успел и рта открыть, как Меф бросился на него и начал избивать. Да, он хотел этого, он ждал этого. После того, что этот тип сделал, новый администратор хотел убить его так же, как и её.

– Меф, стой! – раздался крик Клер, после чего она обездвижила их нитями. – Он может умереть без нитей, – она использовала их на нём, – теперь продолжай. – Нити Мефа исчезли, и он продолжил бить эту сволочь по морде. Клер просто стояла рядом, глядя на него, на всё это, разумеется, широко улыбаясь.

– Зачем? Хватит! Кто ты? – выдавил Метфов из окровавленных уст.

Меф схватил его за шиворот и посмотрел в глаза: «Ты продал их, продал всех!»

– Ч-что? Кто? – он вгляделся в его лицо, – это ты?

– Я сделал всю работу за полицию, но остался только ты, и я ждал этого пять лет!

Клер продолжала наблюдать за этим, но Марвин был заметно обеспокоен, и, наконец, он не выдержал. Он использовал нити на Мефе: «Довольно, Меф, успокойся!». Он оттащил его от полумёртвого инспектора и зажал клешнёй. – Ты не должен опускаться до его уровня, – он держал крепко и не отпускал буйного друга.

– Эх, испортил всё веселье, – опечалилась Клер, после чего она взяла, всё ещё дышащего инспектора в кокон. – Ну что? Пойдём?

Всю дорогу назад 3-Lon не отпускал Мефа, и не зря: тот кипел, его иглы и когти так широко распустились, что, если бы не броня Марвина, то ему бы пришлось туго, только нити его и сдерживали. Меф хотел продолжить, он не закончил. Тогда, во время пыток Чватовеса, он испугался, но сейчас он сам их устроил. Почему? Ответ прост: Чватовес не сделал зла лично Мефу, в отличие от Метфова, а причинять боль своему обидчику куда приятнее.

Уже в АДминистрации новым «домом», для Метфова станет четвёртый этаж принца 3-Lon’а. Так что ему пришлось ненадолго отпустить Мефа. К счастью, тот уже успокоился.

– Какую же пытку придумать? – Сказал 3-Lon, удерживая полицейского нитями.

– Утопление. Пусть захлёбывается, – сказал Меф с неприкрытой злобой, пусть он страдает так же, как она.

– Клёвая идея, спасибо Меф, – сказал Марвин. После чего Метфов начал брыкаться, кашлять, хрипеть и пытаться схватиться за шею, но не мог двигать ругами, он чувствовал, как его лёгкие наполняет жидкость, как тяжело дышать, и самое страшное – он не сможет дышать никогда. Из последних сил он пытался говорить: «Прости, я не хотел этого».

– Не хотел! А чего ты хотел?! – закричал Меф, – кучу бабла, роскошный дворец и машину, вот чего ты хотел?!

Злость наполняла его, все слова вылетали непроизвольно: «Они тоже этого не хотели, они хотели жить. Если бы не ты, их смерть не была бы напрасной. Поэтому мне пришлось делать всё самому. Быть может, я поступил неправильно, но я это сделал не потому, что ненавижу всех преступников, не из чувства справедливости, а из желания защитить хотя бы память о них, защитить невинных жертв, пострадавших от таких, как ты, чтобы никому не приходилось страдать и делать те вещи, которые сделал я!». Метфов, задыхаясь, уже вряд ли разобрал его слова, но Мефу это было не важно, он хотел сказать их самому себе, чтобы он сам услышал себя.

Потом одна из стен открылась; в ней Меф разглядел множество тел, скорчившихся в агонии, и Метфов пополнил их число, напоследок бросив взгляд на Мефа. Но тот лишь смотрел, как его старый враг попал в ловушку, из которой ему никогда не выбраться. Всё наконец-таки было закончено.

– Что ж, дело сделано, пусть и не так, как я ожидал, но тем не менее, – начал 3-Lon, обращаясь к своим спутникам, – ну что, как насчёт кино или енклафа?

Последнее слово Меф не понял, да его это и не волновало.

– Никто? Ну ладно, пойду один, – он остановился перед Мефом. – Ты как? – тот лишь молчал. – Это нелегко, я знаю, но ты должен помнить, кто мы такие, и, похоже, ты уже понимаешь это.

– Да, я понимаю.

– Ну и славно. Если захочешь потусить, дай знать.

После этого разговора Меф и Клер направились на пятый этаж.

– Ну ты и дал там жару! – она, как всегда, над ним издевалась. Как же он жалел, что у него нет таких сильных нитей, иначе он показал бы ей. Почему он должен был работать с такой сукой, как она, почему не с Марвином?

– Ты был ещё хуже, чем Вейланд. А я думала, что это невозможно, – Меф уже даже не слушал её смех, он просто хотел, чтобы она ушла.

– Продолжишь в том же духе и скоро получишь свои нити.

Да, он хотел их получить, чтобы врезать ей.

Закончив свою тираду, она развернулась и направилась к выходу, но вдруг остановилась, склонила голову и обхватила себя руками: «Прости, Меф». Меф не мог поверить в услышанное: она, что, извинилась?!

– Я видела твоё досье, я не знала, через что ты прошёл. Прости меня, я не хотела тебя как-то обижать своими словами, – она говорила безо всякого сарказма и язвительности. То, что она говорила, было … искренне.

– Я тоже прошла через многое, как и Все здесь, – она развернулась и посмотрела на него. На её лице больше не было злобного оскала, а лишь печальный и потерянный взгляд. Меф знал этот взгляд: у него был такой же. – Если тебе хоть что-нибудь понадобится, хоть что-то, дай знать, Мы все Тебе поможем. Мы все знаем, что такое боль и потеря.

– Ладно, спасибо, – ответил он, уже не держа на неё зла, как прежде.

– Нет, это Тебе спасибо. Благодаря Тебе я сама вспомнила, почему я пришла сюда и кто я такая, – она посмотрела на свои руки и покрутила кольцо на них. В этот момент Меф заметил её печальный взгляд на это кольцо, а нити на её теле, прежде вибрировавшие, успокоились. Она пошла в сторону лифта – Меф молча смотрел ей вслед, осмысливая изменения в ней. В лифте, перед тем как двери закрылись, она вновь посмотрела на него и улыбнулась ему не так, как обычно, а искренне, по-доброму, и он непроизвольно улыбнулся ей. Она услышала его слова тогда, теперь она признаёт его.

После её ухода Меф ощутил внутри себя пустоту: он думал, что Клер -высокомерная сука, но теперь он увидел её истинное лицо, она была такой же, как он, потерянной. Он не знал о её боли и пути, но вряд ли этот путь отличался от его собственного. Теперь все её насмешки и злобный взгляд виделись ему по-другому: теперь они были похожи на самооборону от всего внешнего жестокого мира. Она просто хотела, чтобы никто не причинял ей вред, просто хотела справиться с болью, и поэтому, чтобы хоть как-то защититься, ей пришлось непроизвольно самой причинять её другим.

Теперь Меф больше не чувствовал себя одиноким, но ему всё-таки надо было полностью стать частью этого места. Одно дело – причинить вред врагу, другое – кому-то другому. Ему нужно было готовиться к следующим делам.

Мелодия в его голове стала успокаивающей и манящей. Нити становились всё плотнее.

В течение нескольких дней Меф особо ничего не делал. Не было ни заданий, ни Эклер не приходила – просто ничего не было. Целыми днями он просто сидел в одиночестве в своей комнате, он уже привык к такой жизни, но одно дело – сидеть так в захолустной квартирке, другое – в шикарной комнате на космической станции. Он практически не выходил, несмотря на то, что он хотел стать частью этого места, его всё же что-то пугало, например, он задавался вопросом: когда он станет настоящим администратором и получит нити? Он ведь уже поймал Метфова, или он должен был в течение нескольких лет так работать, как на своей планете? В конечном итоге ему надоело сидеть без дела, и он всё-таки решил выйти наружу.

Поднявшись на лифте, он вышел в большой холл с высокими колоннами, всё так же вызывавший глубокое благоговение, когда Меф шёл через него. Он вновь решил сходить в столовую. По сути, это было единственное место, куда он ходил. Там никого не было, даже Марвина. Как потом узнал Меф, он был на задании на другой планете. В отсутствии своего близкого собеседника он стал испытывать некую скуку, он особо ни с кем кроме него не сдружился. Он редко с кем-то общался, но и подобной полной изоляции он стерпеть не мог, дома был хотя бы Фрам, а тут – никого.

– Хей, привет, улитка! – окрикнул его знакомый голос Эклер. Хотя нет, он сдружился ещё кое-с-кем.

– О, привет.

Он больше не испытывал к ней прежней злобы, теперь он относился к ней, как к Энд-Тру.

– Вижу, ты нечасто выходишь из комнаты. Что, боишься, или тебе так нравится одиночес… вид из окна? – Она, как всегда, говорила в своей саркастичной манере, но в этот раз она как будто попыталась случайно не обидеть его.

– Ну, делать пока особо нечего.

– Раз так, то вот тебе задание: позови Астерия, мы должны с ним ехать на дело, а он, как всегда, задерживается. Мы бы сами его позвали, но мне лень, а тебе как раз заняться нечем.

– Ну ладно, – ему пришлось неохотно согласиться, хотя сталкиваться с этим громилой ему не особо хотелось, тот инцидент в столовой ещё давал о себе знать.

Перед тем, как уйти, Меф задумался, о каких «мы» говорила Эклер. Только он хотел спросить её об этом, как из-за неё показалось маленькое существо. Оно было ростом где-то с метр, у него было четыре ноги с копытами, хвост, голубая кожа, а на голове были небольшие рожки. В целом он был похож на ребёнка и даже казался мини-версией Астерия.

– Здравствуйте, администратор Фетхен! – проговорил он ребяческим голосом, а его обращение в момент заставило Мефа почувствовать себя старым. – Я второй администратор – губернатор Вейланд Ютани. Надеюсь, вы будете хорошо работать на благо АДминистрации и не разочаруете Глав-Администратора. А теперь идите выполнять поручение Герцогини Клер. – Он говорил очень быстро и задорно. Он говорил, как какой-нибудь зануда, который есть в каждом офисе, который всё время болтает о том, что все должны «эффективно» и «усердно» трудиться на благо компании, но он был ребёнком.

– Ты его слышал? – перебила мысли Мефа Эклер.

– Да, да, иду.

Он направился к лифту, думая о том, кого он сейчас встретил. Насколько он понял, в АДминистрацию попадают существа не от хорошей жизни, он и сам получил огромную травму в прошлом. Эклер и другие администраторы, возможно, тоже были существами, много повидавшими за свою жизнь. Но ребёнок?! Что он должен был пережить в свои юные годы, что заставило его встать на путь мести, жестокости и самосуда? Меф сейчас даже пожалел, что не прочитал досье каждого администратора, быть может, он не был бы сейчас напуган возможными догадками, которые всегда страшнее реальности.

Войдя в лифт, новый администратор попытался вспомнить, на каком этаже находится Астерий. Подумав пару секунд, он вспомнил, что он на седьмом этаже. Пока Меф ехал, он думал, что может с ним сделать этот бычара, если оказаться с ним наедине. Он хотел отогнать эти мысли. То был всего лишь несчастный случай. С тех пор он ни разу не проявлял агрессии по отношению к нему. Как бы то ни было, сейчас он всё узнает.

Доехав до нужного места, новобранец оглядел его этаж. Парадный вход мало чем отличался от того, что был на его этаже или этаже Эклер. Там так же был большой стол с кучей всяких офисных принадлежностей. Не найдя там Астерия, он вошёл в дверь, расположенную возле стола. Видимо, там была комната графа. Она была украшена довольно необычно, со множеством шкафов с книгами и кучей разных и незнакомых Мефу растений. Также возле одной из стен стояли огромные аквариумы и террариумы со множеством странных существ в них. Меф даже приблизительно не мог понять, на что они похожи. Ничего подобного он никогда раньше не видел. На стенах были карты с изображением звёзд и галактик, а возле большого иллюминатора находился телескоп и разные другие приспособления. Получается, грозный Астерий – большой любитель природы и звёзд.

Но где же был сам хозяин? Не успел Меф подумать об этом, как он услышал странные звуки из комнаты на другом конце помещения. Войдя туда, новичок увидел множество жутких пыточных приборов, а в центре комнаты стоял Астерий, который бил странную жижу. Подойдя поближе, он понял, что это не жижа, а человек, или скорее то, что от него осталось: он был похож на отбивную, все его кости явно были переломаны, он был полностью залит кровью, из-за чего был похож на огромный жёлтый сгусток, и самое страшное – он был ещё жив.

Тут Астерий заметил его.

–Ты чего здесь? – он говорил без крика и агрессии, а скорее, с удивлением и небольшим ворчанием, что поначалу удивило Мефа.

– Э-э, герцогиня Клер, ждёт Вас на задание, – промямлил он, боясь разозлить его.

Астерий сделал задумчивый вид, в котором простоял пару секунд, а потом сказал:

– Ах да, точно, я как раз собирался идти, только закончу с этим. Спасибо, что напомнил.

Его умиротворённый голос успокоил Мефа. Может, зря он всё это время боялся его. Но через мгновение он вспомнил про причину своего страха.

Изувеченная туша подала голос, похожий на хрип: «По-пожа-жалу-уйст-та, х-ва-тит».

Это был душераздирающий голос, он пытался говорить, несмотря на то, что его связки, по-видимому, были разорваны.

– Что ты сказал?! – Астерий впал в ярость, он закричал на и без того покалеченного. Он так разозлился, что Меф снова застыл в ужасе.

– По-жалу-уйст-та…, – он не успел договорить, как Астерий схватил его за голову или то, что раньше было головой и со всей силы швырнул в стену с такой силой, что раздался громкий звук хлопка, звук ломающихся костей, разрезающих остатки внутренностей.

Астерий стоял и гневно дышал, смотря на него, потом взмахнул рукой, и туша была затянута в появившееся отверстие в стене, откуда доносились жуткие крики. Подобное помещение Меф видел у Марвина.

Астерий отдышался и проговорил: «Пора идти», и направился к лифту. Меф просто стоял и не шевелился, но всё-таки набрался смелости.

– За что…? Что он сделал?

Он ожидал получить яростный взгляд от Астерия в свою сторону, но тот спокойно сказал: «Хочешь – посмотри. Его дело на моём столе». С этими словами администратор уехал на лифте.

Оставшись один на этаже, Меф решил взглянуть на дело этого человека. Он раньше боялся Астерия, но сейчас он видел, что он не такой уж и страшный, скорее, просто немного уставший от жизни и именно поэтому он иногда проявлял вспышки гнева. Но в действительности он казался похожим на ворчливого старика, который лишь внешне был грубым, а на самом деле любил природу и мог бы быть хорошим собеседником, рассказывая о звёздах.

Взяв бумаги на столе, Меф увидел лишь кучу непонятных знаков, этот язык он не понимал, но благодаря нитям на своей руке, он смог различить эти слова. Документы гласили, что этот человек женился на женщине с ребёнком от первого брака, но из него не получился хороший муж и отец, вместо этого он постоянно избивал ребёнка за малейшие проступки, а иногда и без них; мать ребёнка ничего не могла с ним сделать, так как была до смерти запугана этим деспотом. Он был каким-то религиозным фанатиком и считал, что правильно именно так воспитывать детей. Он заставлял малыша часами стоять в углу на коленях, при этом всё снимая на камеру. Он не останавливался, даже когда ребёнок рыдал навзрыд и говорил: «по-пожа-жалу-уйст-та, х-ва-тит». Он лишь с удвоенной силой продолжал лупить его. В конечном итоге, этот псих был схвачен Астерием, а семье была оказана всевозможная помощь со стороны АДминистрации.

Сострадание Мефа к этому человеку исчезло.

В течение ещё пары дней Меф продолжал сидеть на своём этаже, ожидая чего-нибудь, но ничего не происходило. За это время он полностью изучил досье каждого администратора, и был шокирован той болью, тем путём который прошёл каждый из них. Ему даже казалось, что он не такой одинокий в их кругу. Может даже, его боль и не такая страшная по сравнению с той, что пережили они. В кругу инвалидов все будут здоровыми.

Но тут зазвонил телефон на его столе. Откуда он взялся? Меф не ставил его. Взяв трубку, он услышал: «Пришло время для Твоего первого самостоятельного задания». Меф узнал этот голос – это был тот же голос, который ранее разговаривал с ним по телефону. А на столе появились бумаги.

Меф подумал, что пришло время для серьёзных дел, он уже не сопротивлялся действиям администрации, он хотел принять в них участие. И теперь пришло время для его первой самостоятельной работы. Но его уверенность исчезла, стоило ему взглянуть на имя на бумагах: Флиастел Фрам. Меф был в ступоре, его взгляд застыл на этом имени. Не может этого быть, это же его лучший друг, он мог быть чудаковатым, но он не должен здесь быть по всем законам. Но, может, это и не он вовсе, может, это кто-то другой просто с похожим именем. Но, посмотрев на другие страницы и данные, он убедился, что это был тот самый Фрам. Но это невозможно, Меф даже хотел пойти к Эклер и сказать ей, что это какая-то ошибка, Фрам и мухи не обидит. Но перед этим он решил узнать, в чем его обвиняют.

Он надеялся увидеть что-то в духе: неправильно парковался, ругался с соседями и прочую ерунду, хотя не был уверен, что АДминистрация занимается такими мелочами.

Он всё-таки перелистнул страницу и начал читать. Сказать, что мир Мефа был разрушен – это ничего не сказать. По сравнению с тем, о чём он узнал из этих бумаг, факт существования АДминистрации, инопланетян и волшебных нитей – все это вообще ничего не значило для него. В то, что он увидел, в то, что он читал, он не верил, он был готов поверить во все сказки, теории заговора, легенды о Семи Сёстрах, во всё – лишь бы не в то, что он читал.

Дочитав, он впал в ярость, он стал рвать и метать ещё хуже, чем Астерий, он был ещё злее, чем в тот момент, когда он избивал Метфова. Он хотел разломать всё вокруг, но вместе с тем он чувствовал огромную пустоту внутри себя. Всё, во что он верил, то, чем он жил последние годы – всё было разрушено, и разрушено им самим. Не было ничего, ничего не имело смысла, лишь он, который только и делал, что ничего не делал. Всё впустую, вся его жизнь впустую. Нет, он больше не хотел этим заниматься, он хотел вновь завершить начатое, он ведь был в открытом космосе, и если он попадёт в вакуум, то быстро задохнётся и умрёт, он хотел схватить стул и бросить его в стекло.

Но он почувствовал в голове странный гул, ещё сильнее, чем прежде, после чего тот сменился на голос: «Стой, зачем ты постоянно тратишь силы на отрицание своего прошлого?». Меф тут же остановился, не по своей воле, его словно кто поставил на паузу: «Разве ты не хочешь покончить с этим порочным кругом? Иди ко Мне и расскажи Мне обо всём».

Меф бросил стул и, как зачарованный, пошёл к лифту, он не сопротивлялся этому голосу, он подчинялся ему. Когда он вошёл в лифт, его рука сама нажала на этаж номер девять. Лифт поехал вниз. Меф знал, Кто живёт на этом этаже, он знал, что никому и никогда нельзя там появляться, но Он сам звал его.

Когда лифт приехал и двери открылись, Мефа обдал холодный воздух, словно он был в морозилке. Он вышел вперёд на замёрзший пол. Всё вокруг было в инее, стены были похожи на огромные механизмы со множеством дверей и шестерней. Сам этаж был похож на ромб, а из его центра наверху исходило множество нитей, словно это была огромная паутина. Они вибрировали, издавая ту музыку, что звучала в голове у Мефа, тогда он понял, что это не нити, а струны, играющие эту загадочную мелодию. Он не видел то место, откуда исходили эти струны, оно было высоко и скрыто во тьме, но он чувствовал, что Он там.

– Ты испытал большую боль, и теперь ты узнал правду, сокрытую от тебя. Тебе больше не нужно убегать от прошлого, ты должен принять его, принять боль, чтобы двигаться дальше, – говорил этот Голос. – Ты не мог сопротивляться Ему, когда слышал Его, Он был словно музыка, чарующая и манящая. – Расскажи Мне, что ты видел, Расскажи Мне свою историю.

Меф не мог ему противиться. Те ужасные картины, которые он пытался забыть, вновь всплывали у него перед глазами, он хотел стереть их, подавить их, но этот ужас был его жизнью. Как бы он ни сопротивлялся, чтобы не озвучить то, что он никому никогда не рассказывал, он всё-таки открыл рот и начал свой рассказ.

– Это было восемь лет назад…

Когда вспоминают прошлое, зачастую кажется, что тогда было лучше. Но о том, было ли это хорошее время или нет, судят, когда оно прошло. Вот и сейчас Меф считает, что то время было лучше. Он тогда перешёл в старшую школу. Казалось бы, ещё пару лет – и всё, взрослая жизнь. Почему её все так ждут, она же ужасна?

То был обычный день, шёл какой-то скучный урок. Фрам, как обычно, спал, прикрывшись учебником. Меф пытался что-то записывать, но терялся в словах старого учителя. Его вывел из концентрации негромкий звон, которым оказалась упавшая ручка. Он наклонился и поднял её, чтобы вернуть владельцу.

– О, спасибо, – сказал тонкий голос. Это была новенькая, Зелуба Темерахе. Меф видел её краем глаза пару раз на переменах, но особо не интересовался ею, она была просто его одноклассницей, и всё. Он даже не знал, где она сидит, как оказалось, на соседней парте. Отдав ей ручку, он краем глаза глянул на её стол – там он увидел помимо тетради со скучным конспектом разнообразные рисунки всяких фантастических животных, они не были похожи на какие-то каракули, они выглядели словно их нарисовал художник-мастер. Мефу всегда нравились чьи-то рисунки, особенно если они выглядели лучше его клякс. Быть может, тогда впервые он по-настоящему её заметил…

Спустя неделю они вновь столкнулись, но уже в лифте. Они вместе зашли в кабину, и, как оказалось, оба ехали на самый верхний этаж. Тогда он заметил в её руке лист с другими рисунками.

– Ты красиво рисуешь, – высказался он, не задумываясь.

– Да, спасибо, – она потупила взгляд, стараясь не смотреть ему в глаза. Они так стояли ещё пару секунд в неловком молчании. Ещё никогда поездка в лифте не длилась так долго.

– Ты ведь Темерахе?

– Да, а что?

– Меня просили раздать тетради с результатами контрольной, сейчас отдам тебе твою, – он потянулся в рюкзак за стопкой тетрадок. – Это не твоя, и это, а, вот она.

Она выхватила её и тут же начала листать.

– Не переживай, у тебя там всё хорошо, всего пара ошибок.

Этот ответ её не успокоил, она с волнением и недоумением смотрела на оценку: 10 из 12, очень хороший балл, но её это не устраивало.

– Ты чего, отличная же оценка, у меня вообще пятёрка, потому что ни черта не понятно.

– Что? Ничего, всё хорошо, – её голос был ровным, но руки явно начинали дрожать. – Ты Мефелаг?

– Да, но лучше зови Меф, не люблю полное имя.

– Я тоже, тогда зови меня Теми.

– Ладно.

Меф и не думал с ней часто общаться, он вообще редко с кем-либо говорил, он всегда проводил время с Фрамом, они были парочкой изгоев.

– Как у тебя получилось так хорошо написать? Ты даже правильно ответила на пятый вопрос, я вообще эту тему не понял.

Она слегка улыбнулась ему.

– Что? Злорадствуешь, что ты умнее меня? – проворчал он ей в ответ.

– Нет, нет, ни в коем случае, пожалуйста, прости, – она тут же сменила улыбку на испуг.

– Нет, я просто пошутил, тебе не нужно извиняться.

– Пожалуйста, прости.

Это казалось очень странным, но, может, она просто очень скромная и воспитанная.

– Нет, правда, как у тебя так получилось? Неужели ты слушала учителя?!

Это была одна из дурацких шуточек в стиле Мефа-Фрама, и по сути главная причина, по которой с ними никто не общался. Вот и сейчас Меф ожидал, что она просто пошлёт его куда подальше. Но вместо этого она засмеялась, впервые его шутка кому-то понравилась.

– А почему мы так долго едем? Мы же так опоздаем на урок.

Меф взглянул на кнопки и обнаружил, что ни одна из них не горит. Через секунду он сообразил, в чём проблема.

– Никто из нас не нажал на этаж?

– Похоже на то.

После подобного казуса он нажал на нужный этаж, и они поехали, но уже в полном молчании.

Эта встреча мало что поменяла, они по-прежнему по сути виделись только на уроках и иногда обменивались парой слов. По-настоящему всё изменилось, когда пришло время сдавать лабораторную. Это было тяжело, никто не хотел сдавать в одиночку. День не был фиксирован, главное – сдать до конца четверти. Меф, наконец, решил сдать её, чтобы забыть об этом. Фрам тоже решил не бросать друга. И вот они вместе пришли, ожидая учительницу, как тут Меф заметил Теми.

– Привет, ты тоже пришла сдавать лабу?

Она вздрогнула, словно её ударило током, но через мгновение успокоилась.

– Привет. Да, я хочу её сдать, – она опять не поднимала глаз.

– Фух, если позориться, то вместе, – облегчённо сказал Фрам. – Давайте сверим результаты, а то мне кажется, что у меня числа очень большие.

Так они втроём и провели время. Сначала обсуждали результаты, потом перешли на то, какой предмет сложный и непонятный, а потом просто начали болтать. Говорил в основном Фрам, его было не заткнуть, Меф изредка вставлял свой комментарий, а Теми в основном слушала, говоря, только если её спросят. Так прошло около часа, но никто так и не пришёл.

– Может свалим, раз её нет? – предложил Фрам, он никогда не был против уйти с урока.

– Ну, давай. А ты, Теми, пойдёшь?

Она немного съёжилась. Она не знала, что сказать. С одной стороны, ей хотелось пойти с ними, с кем-то, кто заговорил с ней, а с другой – она должна была сдать лабораторную, у неё был твёрдый наказ.

– Я… я… пожалуй…

Она так и не закончила, как, наконец, пришла их пожилая учительница.

– О, ещё трое, давайте, заходите, – сказала невысокая пожилая женщина, поправляя очки.

Они сели все втроём, ожидая её вопросов.

– Ну что ж, посмотрим, что у вас получилось.

Она начала с обсуждения результатов каждого, сдавать всем вместе было не так уж и сложно, особенно доброй учительнице, если кто-то что-то не знал, она спрашивала другого. Так, после получасового обсуждения, она отпустила всех с зачётом.

– Это было не больно. Спасибо, Меф, я ничего не учил, – облегчённо говорил Фрам, идя к выходу из школы.

– Совсем ничего? А, впрочем, зная тебя, я в это верю.

Это действительно было неудивительно, он и вправду ничего никогда не учил, но каким-то чудом всё сдавал.

Теми молча шла, погружённая в свои мысли.

– Ты чего, мы ведь всё сдали? – спросил её Меф, вытягивая её из раздумий.

– Нет, ничего, я просто рада этому.

На улице уже начало темнеть, им нужно было идти домой.

– Кому куда? – спросил Фрам.

– Ты знаешь, куда, – ответил Меф.

– Мне туда, – сказала Теми и указала в нужное направление.

– О, и нам туда же. Ну тогда пойдём, – ответил Фрам.

Они шли и решили продолжить своё обсуждение. Школьники вновь говорили о бесполезности уроков и о том, чем они хотят заниматься в будущем.

– Ну вот зачем нам история, какой смысл, все уже всё равно умерли, какая в таком случае разница, было это на самом деле или нет? – ворчал Фрам. – Я стану блогером, зачем мне знать эту и другую ерунду.

– Ты просто оправдываешь то, что не хочешь учиться. О чём хоть твой блог будет? – отвечал Меф, пытаясь хоть как-то заставить его замолчать.

– Он будет…э-э-э-э…., – он задумался, что не часто можно было увидеть. – Он будет крутой!

– Это не ответ.

– Какая разница, ты не учитель, чтобы я тебе отвечал. Сам-то что будешь делать?

– Не знаю.

– Вот, сам не знаешь, а других судишь. А ты, Теми?

– Я тоже не знаю, – она была в своих мыслях.

– И эти люди говорят, что я неуч.

Спустя ещё минуту они вышли к небольшому киоску с едой.

– О, он ещё работает. Меф, давай возьмём по бургеру.

Фрам никогда не отказывался от еды и тут же побежал к ларьку, и, заказав самый большой бургер, что у них был, тут же начал его жевать, ни на что не обращая внимания.

Меф посмотрел на меню.

– Ладно, попробую этот. Ты какой будешь?

– Я не знаю, я не хочу, – Теми, как всегда, смущалась, но звук в её животе говорил другое.

– Этот звук говорит об обратном. Так какой будешь?

– Никакой, я не пробовала их раньше, – спокойно ответила она. Меф хотел просто пошутить, он не ожидал, что она и вправду никогда не ела бургеров.

– Ладно, тогда возьми такой же, как и у меня.

– Нет, спасибо. У меня нет денег.

– Не страшно, – он подошёл к ларьку и сделал заказ, после чего отдал один бургер Теми.

– Нет, не надо, спасибо, я не смогу тебе вернуть деньги.

– Не переживай, подумаешь, друга покормил.

Услышав это, она впервые посмотрела ему в глаза. Её взгляд был слегка напуганным, но в нём читалась надежда. Она взяла бургер и откусила его, и тут стало понятно, что ей понравилось, так как она начала жадно откусывать ещё и ещё. Спустя минуту бургера уже не было. Меф никогда не видел, чтобы кто-то так быстро ел, даже Фрам, который всё ещё жевал свой огромный бутерброд.

– Ты явно, очень голодная, хочешь мой?

Она смотрела на него пару секунд. Меф даже не успел его открыть, как она выхватила его и так же жадно начала есть. Меф по-прежнему немного шокировано смотрел на неё. Спустя ещё минуту другого бургера тоже не было, а Фрам всё ещё не доел свой первый.

– Прости, я не хотела.

– Ничего, я не очень голоден.

Она действительно была такой голодной. Она вообще ест? Меф посмотрел на одноклассницу. Она носила закрытую одежду, но даже через неё было видно, что она довольно худая. Ему стало как-то немного жалко девушку.

– Ну что ж, я наелся, пойдём дальше, – сказал Фрам, облизывая пальцы.

Спустя ещё пару минут они подошли к дому Фрама.

Ну всё, моя остановка. Пока, Меф, Теми! – прокричал Фрам, удаляясь от них.

– Ну пойдём дальше, сколько ещё до твоего дома?

– Недалеко. Теми была смущена: теперь она осталась один на один с Мефом.

Они прошли в тишине ещё пару метров. Никто не знал, с чего начать разговор. Меф ничего лучше не придумал, чем сказать: «У тебя лицо в крошках».

Смущённая Теми вмиг начала вытирать лицо, а Меф гнобил себя, что не нашёл ничего лучше для начала диалога.

– Ты молчаливая.

– Да, я люблю молчать.

– Ну, молчать ведь нужно с кем-то, верно?

Она улыбнулась. Мефу было приятно, что хоть кто-то оценивает его юмор.

Они вышли к небольшому переулку с канализационными люками.

– Мой дом недалеко отсюда. А где твой дом?

– На самом деле я живу в другой стороне.

– Что? Тогда почему ты пошёл со мной?

– Просто решил проводить вас обоих до дома.

Она снова смутилась и сказала: «Спасибо». После чего развернулась и побежала по переулку, не обернувшись.

Меф просто стоял и смотрел ей вслед. Когда она исчезла, он ещё постоял минуту, не зная зачем, после чего развернулся и пошёл домой. Он обдумывал и анализировал всё происходящее: «Девушка, с которой я рядом сижу, хорошо рисует и учится, но в то же время какая-то немного странная, напуганная, и даже голодная. Может, она из бедной семьи? Это объясняет её поведение, но всё-таки она милая». Поймав себя на этой мысли, он остановился. Неужели он посчитал её милой? Он и раньше так думал о других девчонках, но её он так назвал, вкладывая в это совсем иной смысл, не так, как других. Это было необычно для него. Было ли это, потому что она разговаривала с ним и смеялась над его шутками или по чему-то другому? Он решил продолжить путь, но мысли о его однокласснице не покидали его.

В последующие дни всё как будто изменилось для Мефа. Если раньше он приходил школу и делал вид, что что-то делает, болтал с Фрамом, и всё было каким-то серым и однообразным, то теперь мир как будто стал ярче, особенно, когда он общался с Теми. За эти дни она тоже стала не такой стеснительной и больше с ним общалась. Подобную идиллию нарушало лишь то, что Меф ничего не знал о ней. На все вопросы о её жизни она лишь отмалчивалась и говорила так, словно ей больно об этом говорить. После нескольких таких попыток он перестал приставать к ней, видя, что ей это причиняет неудобства.

Но не только это смущало его. В один из дней Теми случайно зацепилась рукавом за дверную ручку, и в этот момент Меф увидел у неё на руке большой синяк – отчётливое большое вытянутое, почти золотое пятно. Когда парень спросил одноклассницу об этом, она лишь неохотно сказала, что упала. Всё это тревожило Мефа, причём очень сильно, он не хотел лезть в её жизнь, но почему-то хотел ей помочь, защитить её от всех опасностей. Никогда раньше он такого не испытывал.

Подливало масло в огонь и то, что Фрам тоже заметил эти перемены в Мефе. Как-то раз после очередного разговора с Теми, он посмотрел на Мефа с очень хитрой улыбкой и приподнял бровь. Этот взгляд сразу говорил, на что он намекает. А Меф как-то не особо и противился этому, он уже понял, что влюбился в неё. Теперь он считал её не только одноклассницей с красивыми рисунками, теперь он видел в ней прекрасную девушку. И, как обычно, он всё рассказал Фраму, прося у него совета.

– Вот и пришло моё время. Самое главное в отношениях с женщинами -это то, что ты не должен показывать заинтересованность первым, – начал давать свой мудрый совет Фрам. – Ты должен по-прежнему вести себя с ней как друг, но при этом вести себя так, чтобы ей казалось, будто это она в тебя влюбляется, а не наоборот.

– Не понял, это как?

– Ну смотри, вы как бы идёте по улице, болтаете о том о сём, проходите мимо ларька, и тут ты предлагаешь ей перекусить и покупаешь блюда для обоих, чтобы она видела, какой ты щедрый.

– Такое уже было.

– Молодец, работаем на опережение. И именно так, в таком духе ты должен вести себя всегда. И гарантирую, скоро она будет таять при виде тебя.

– Ты уверен? Ты даёшь мне советы о том, как понравиться девушке, при этом у тебя самого её нет.

– Будешь так говорить, она тебя точно никогда не полюбит. И вообще тренер никогда не играет.

– Да-да, конечно! Небось все девчонки просто не смогли понять твою щедрость и очарование.

– Эй, а ты прав, я просто слишком хорош для них, раз они не понимают, что я делаю всё ради них.

– Ладно, а что ещё мне делать помимо еды? Говорить комплименты?

– Нет, ни в коем случае не говори комплиментов, иначе она всё поймёт, говори их только в крайнем случае.

– Тогда как мне подчеркнуть, что она «красивая и умная»?

– Ну, посмотрим… Она ведь хорошо учится, попроси её помочь тебе с уроками.

– Эм…

Подобная идея на самом деле понравилась Мефу, ведь так он смог бы сблизиться с ней, но ему было как-то неловко просить её об этом, словно он признаётся девушке, что он слишком тупой и не умеет считать.

– Не дрейфи, это отличный метод. Вот она как раз идёт.

Теми шла медленным шагом вдоль стены, погружённая в свои мысли, как обычно. Меф осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что никто из одноклассников их не видит. Ему бы не хотелось, чтобы его потом дразнили ещё больше, чем они уже это делали. Убедившись в отсутствии лишних глаз, он набрался смелости и подошёл к ней.

– Привет, Теми!

– О, привет, – как всегда, резко выдернутая из своих мыслей, тихо проговорила она.

– Послушай…, – Он вновь замешкался, но из-за угла на него смотрел Фрам с широкой улыбкой и показывал большие пальцы, это его слегка поуспокоило, и он решил последовать его совету.

– Молодец, что хорошо написала последний тест.

– Да, спасибо. А ты как справился?

– Как обычно, всё плохо.

– Мне жаль, но у тебя всё получится.

– Нет, не получится, я ничего не понимаю в алгебре.

– Тебе не нужно сдаваться.

– Я уже сдался.

Она явно сделала недоуменный взгляд, не зная, что сказать, и сказала первое, что пришло в голову.

– Я могла бы тебе помочь.

– Что, правда сможешь? – он посмотрел на неё таким воодушевлённым взглядом, что она была не в силах сказать нет.

– Да, могла бы.

– Спасибо тебе. Теми, ты прям спасла меня. Давай встретимся после уроков и пойдём куда-нибудь позаниматься.

– Куда, например? Школа ведь закроется.

– Ну, например, к тебе домой…

– НЕТ! – выкрикнула она так громко, что Фрам, стоявший за углом, чуть не упал. – В смысле, у меня дома ремонт, там будет неудобно, так что давай лучше к тебе.

– Ладно, давай, раз так будет лучше, – сказал Меф, всё ещё немного шокированный этим криком.

Тут прозвенел звонок, и им пришлось снова идти на урок. Мефа уже не волновало то, что говорит учитель. Всё, о чём он думал – это о том, что он проведёт время с девушкой своей мечты. Но, в то же время, его напугал её резкий выпад, когда он сказал про её дом. Это сильно его тревожило, ему хотелось ей помочь.

После уроков, идя к выходу, чтобы дождаться Теми, он столкнулся с Фрамом, тот улыбался и смотрел на него хитрым взглядом.

– Прям так сразу, без ресторана ведёшь её к себе домой?

– Да иди ты, мы просто будем заниматься.

– Да, да, заниматься, только чем?

Не успел Меф ответить на очередной подкол, как в кармане Фрама раздался звонок.

– О, прости, – ответил он. – Да, выхожу, – положив телефон, сказал он, – за мной приехали, мне надо идти, удачи.

Перед тем, как совсем выйти из здания, он крикнул напоследок: «Мой малыш вырос».

Меф решил не ждать Теми внутри, а постоять снаружи. Как раз была зима, всё было в снегу – это было очень красиво. Стоя на улице и наслаждаясь видом, он думал: «Хорошо, что Фрама забирают родители. Хоть они делают это и не часто». Мефу же постоянно приходилось ходить домой пешком. Видимо, тогда у него и появилась любовь к прогулкам. Кстати, о родителях. Если они вдруг вернутся домой, а молодые люди будут там, – случится катастрофа: мама тут же пойдёт звонить всем своим подругам, рассказывая, какую девушку нашёл её сын, а папа посмотрит оценочно и одобрительно пожмёт ему руку, и вообще, они создадут атмосферу того, что он ведёт её не позаниматься уроками, а под венец. Конечно, с одной стороны, Меф бы этого хотел, но он не хотел торопить события, ему нужно было узнать о ней больше, ему нужно было…

Он простоял на морозе минут пять прежде, чем Теми появилась.

– Ты что, стоял на морозе всё это время?

– Да. Кстати, прости за это.

– За что?

– За это! – выкрикнул он и бросил в неё снежком.

Она стояла в оцепенении, опустив голову.

– Теми? – она не отзывалась. – Прости, я не хотел тебя обидеть.

И тут другой снежок прилетел ему прямо в лицо.

– Не на ту напал! – рассмеялась она. Меф тут же пришёл в себя и не собирался проигрывать.

– Ах ты! – и тоже схватил снежок.

И тут началась жаркая битва, они бегали и смеялись, пытаясь попасть друг в друга. Меф словно попал в детство, он давно так не веселился. Для Теми же это был, наверное, первый раз, когда она была так счастлива за столько лет. После изнурительной битвы, промёрзшие, покрытые снегом, но довольные, они решили объявить перемирие.

– В следующий раз я тебя точно сделаю, – гордо заявил Меф, счищая снег с шапки.

– Ну попробуй, ты всё также продуешь, – заявила Теми, поправляя шарф. – Ну, что идём?

Меф тут же вспомнил, зачем они собирались встретиться.

– Да, конечно, пошли.

Они прошли пару метров вплоть до дома Мефа. Он говорил правду, когда сообщил, что живёт в другой стороне относительно дома Теми.

– Только я не смогу остаться допоздна, мне нужно будет вернуться домой.

Теми ранее говорила, что она всё делает в соответствии со своим графиком.

– Ладно, я думаю мы успеем. Кстати, мы пришли.

Идя к квартире, Меф молился, чтобы его родителей не было дома. К счастью, они действительно ещё не вернулись. С облегчением выдохнув, он вежливо пригласил гостью внутрь.

– Милости просим в поместье Фетхенов.

Хотя это было огромным преувеличением.

Идя к своей комнате, Меф вспомнил ещё одну деталь, за которую стоит переживать: он боялся за весь хлам в своей комнате. После знакомства с Теми он на удивление часто стал убираться в своей комнате, но он не хотел, чтобы кто-то видел его барахло. Там, конечно, не было откровенного мусора, но всё равно надо было бы убраться. Но, войдя внутрь, Теми наоборот с интересом посмотрела на его коллекцию ракушек и прочую ерунду, особенно её внимание привлёк старый кулон с перламутровой раковиной.

– Как красиво!

– Правда? Это барахло?

– Оно очень милое.

– Если тебе так нравится, могу подарить.

– Нет, не надо, мне некуда будет его деть, – ответила она, хотя всем своим видом явно показывала, что хочет его.

– Да брось, держи, – он вручил ей кулон и повесил его ей на шею. – Будем считать это платой за твою помощь.

Она улыбнулась, рассматривая подарок вблизи.

– Вроде, эта раковина называется флиреса, в честь места, где она обитает.

– Наверное, там красиво.

– Может, я там ни разу не был, это была часть коллекции ракушек. Но, может, когда-нибудь мы туда поедем.

Последнюю фразу Меф сказал на автомате, не задумываясь об этом. Но эта идея чем-то даже порадовала Теми, она была бы рада уехать куда подальше отсюда.

Они приступили к урокам. Девушка действительно понятнее объясняла ему всю эту математику, гораздо лучше, чем их училка, которую было слышно через слово. Несмотря на то, что он действительно хотел понять все эти примеры, ему не хотелось ими заниматься, он лучше бы провёл время с Теми. Сейчас они были одни и разговаривали, пусть о примерах, но всё-таки разговаривали. Спустя полчаса они решили сделать перерыв.

– Ты делаешь, успехи.

– Спасибо, учитель. Тебе принести чего-нибудь?

– Нет, спасибо.

– Я же вижу, что ты чего-то хочешь, у меня есть печенье.

– Нет, не стоит.

– Я вижу, что твой взгляд говорит другое. Я пошёл.

Принеся печенье и конфеты, он не ошибся. Она тут же бросилась на них, как будто никогда их не ела. Она съела половину тарелки за пару минут, и, как обычно, у неё всё лицо было в крошках, и это смотрелось так мило и невинно.

– Опять у тебя крошки.

Это вновь заставило её смутиться. Но вместо того, чтобы дать ей салфетку, чтобы она сама убрала их, он почему-то сам решил убрать их. Он не понимал, что он делает, а она не сопротивлялась ему, всё произошло очень быстро.

Утром он проснулся от того, что солнце слепит ему глаза, он огляделся – он был один. Неужели она ушла? Кулон, по-видимому, она забрала с собой. Одевшись, он вышел из комнаты и направился на кухню, где были его родители. Они спросили, почему входная дверь была не заперта. Он соврал, что забыл закрыть. Потом начались обычные расспросы: как дела в школе, что будешь есть, нашёл ли ты себе девушку? Последний вопрос в этот раз ввёл его в ступор, но он, как обычно, ответил, что нет. На что его отец сказал, что в возрасте Мефа он менял подружек каждый день, на что его мама, как всегда, сказала, что это потому, что дольше они не могли его вытерпеть. В общем, было обычное утро выходного.

Он не мог дождаться, когда снова пойдёт в школу, впервые за всю жизнь, для того, чтобы встретиться с Теми. Он хотел увидеть её снова и видеть всегда. За то короткое время, что её знает, он никогда не чувствовал себя таким живым и кому-то по-настоящему нужным. Его жизнь наполнилась каким-то неведомым смыслом, которого раньше не было. Её улыбка, смех, рисунки, даже немного странное поведение – всё это наполняло его жизнь какими-то новыми красками. Его мысли были где-то далеко, он начал всерьёз представлять будущую счастливую жизнь, которая ему казалась нераздельно связанной с ней.

Когда началась учёба, он не увидел Теми. Она никогда не пропускала учёбу, что же случилось, может заболела? Но худшее было впереди: их классная руководительница объявила, что Теми будет учиться из дома. Эта новость поразила Мефа, как молния. Неужели он её больше никогда не увидит? Он хотел пойти к ней домой, но не знал, где точно она живёт. Он только знал, что возле той дороги. Он решил поговорить с Фрамом по этому поводу.

– Чувак, я думаю – это плохая идея. Типа, она так странно реагирует на вопросы про её дом. Может, лучше оставить её в покое.

Фрам был немного странным, каким-то нервным, раньше он всё подначивал его начать с ней встречаться, а теперь говорит отстать от неё.

– Возможно ты прав.

Меф был действительно с ним в чём-то согласен. Вдруг случившееся её так задело и опозорило, что она больше не хочет его знать. Он начал чувствовать вину за случившееся, но не мог повернуть время вспять. Он был влюблённым идиотом, который всё испортил своими глупыми мечтами. Теперь из-за этого эти мечты никогда не станут реальностью, он снова вернётся в серые будни без неё. Но тогда зачем она забрала кулон? А впрочем, какая разница – это была всего лишь безделушка.

Так и шло время, он решил не искать её, раз она этого не хочет, но ему следовало бы это сделать. Быть может, тогда бы всё пошло по-другому…

Три года прошли быстро, за это время в жизни Мефа мало что поменялось. Он окончил школу, но так толком и не определился, чем хочет заниматься. Он подрабатывал во многих местах, но нигде не задерживался. Там, где он работал, он трудился без особого энтузиазма. А зачем, раз к этому не лежит душа? В общем, его жизнь была никчёмной, а, впрочем, она всегда такой была.

То было обычное утро, каких у него был миллион, оно ничем не должно было выделяться на фоне других однотипных дней, но этот день перевернул всю его до сих пор беззаботную жизнь. Он просто шёл из кухни обратно к себе в комнату, после чего уселся на кровать и случайно приземлился на пульт от телевизора. Такое часто случалось, но в этот раз он был уверен, что клал его на место. По телевизору показывали какое-то шоу – Меф уже собирался было выключить его, но, раз уж телевизор включился, то он решил посмотреть, что показывают по другим каналам. Он щёлкал пультом, переключая их один за другим, как вдруг прибор перестал работать. Но суть была не в этом, он вышел из строя на канале новостей, которые рассказывали о произошедшем накануне. Именно тогда Мефа пронзила первая крупная головная боль в виде странного гула.

По телевизору диктор сказал приблизительно следующее: «Сегодня утром спасатели обнаружили в канализационном люке тело трёхлетней девочки, которая по результатам судмедэкспертизы умерла от переохлаждения и попадания в лёгкие большого количества воды. Такая смерть была долгой и мучительной. Она упала в колодец вчера днём».

Очередные ужасные новости – Меф не любил такое, он снова попытался переключить канал, но вовремя остановился.

– Личность покойной была установлена – это Зелуба Флиреса.

Меф остолбенел. Этого не может быть. ЭТОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! КАК?! Её фамилия…Теми… её имя… та ракушка. На экране появилось изображение девочки, на шее которой был тот самый кулон. Меф застыл, он не верил, он не хотел.

– По полученным записям с камер видно, что девочку ведёт по улице неизвестный человек в чёрном и в странной маске. Полиция провела поиск родственников погибшей маленькой Флиресы…

Меф с остановившимся сердцем ждал, ждал, что с Теми.

– Её мать, Зелуба Темерахе, была найдена повешенной в её собственной квартире. Там же был найден и чёрный костюм, и маска, которые были на похитителе, запечатлённом на камере видеонаблюдения. Рядом с телом была найдена предсмертная записка, в которой погибшая признавалась в убийстве дочери. Она написала, что она не могла в одиночку её содержать, и ей пришлось пойти на это, выдав преступление за похищение, но она не смогла с этим жить и поэтому покончила с собой. Среди других родственников у Флиресы есть бабушка, Федро Екимар, которая вызвала полицию, обнаружив тело. Она глубоко опечалена случившимся, и была помещена в больницу после инсульта. Отец Флиресы неизвестен. Слушание дела по поводу произошедшего пройдёт завтра в зале окружного суда в полдень. К другим новостям: «Через неделю вступит в силу закон о снижении числа незаконнорождённых детей, единогласно принятый…».

Меф выронил пульт, и телевизор выключился. Он сидел, не видя и не слыша. Что… как… почему? Он взвыл и закричал в ту же секунду. Он проклинал мир, всё, но потом понял, что должен был проклинать лишь себя. Новости не знали того, что знал он. Он был отцом Флиресы, он её бросил. Теми не смогла одна её растить. Мама Мефа когда-то сказала ему, что родитель не должен хоронить своих детей, он должен всегда заботиться о них. Но Меф не просто похоронил своего ребёнка, не просто не заботился о нем. Первое, что он узнал о своей дочери, это новости из некролога о том, что она мучительно умерла. Он впервые увидел не её, а её фотографию, перетянутую чёрной лентой, и, что самое главное, причиной её смерти стало его безразличие ко всему. Он начал плакать. Теми, он был так счастлив с ней, но была ли счастлива она? Ему было приятно, но было ли приятно ей? Тогда он поддался своим эмоциям, но что чувствовала она? А потом он просто бросил её, он ведь сразу понял, что что-то не так, но вместо поисков он просто забил на всё. Он лежал на диване все эти годы, а она в одиночку растила их дочь, о которой он даже не удосужился узнать, что, в конечном итоге, довело её до этого рокового поступка. Но в этом есть и его вина, это он их убил. Это было все равно, что самому взять нож в руку. Это всё он, он и его вечное безразличие, из-за которого он до сих пор ничего добился, а лишь всё разрушал.

Он целый день бился головой о стену, вспоминая в мельчайших подробностях всё, что он знал о Теми. Она была очень напуганной и нерешительной, неужели она… настолько отчаялась? Неудивительно, раз он оказался полным мерзавцем, бросившем её. Но почему девушка не искала его? Он ведь ничего не знал, она могла бы с ним связаться, ведь он даже не знал, где она живёт. Но Теми-то знала, почему она не пришла? Почему? Почему?

– Я бы всё исправил. Я бы помог ей. Мы были бы семьёй. А если нет? Что, если бы ничего не изменилось? Она с самого начала поняла, что я несерьёзный и безответственный, зачем ей было на меня полагаться? Ей бы наверняка пришлось заботиться ещё и обо мне. Я – ничтожество! Я их убил! Я! Я! Я! – Он так сильно долбил головой стену, что чуть не проделал в ней дыру. После очередного удара огромной силы он потерял сознание и упал на кровать.

Молодой человек очнулся посреди ночи с жуткой головной болью. Он надеялся, что всё это было лишь сном, но нет, это была реальность. Он молча встал и подошёл к окну. Он жил на последнем этаже в довольно высоком доме. Всё будет быстро и безболезненно. Меф залез на подоконник и открыл окно, он уже начал запрокидываться, как вдруг вспомнил слова: «Слушание дела по поводу произошедшего пройдёт завтра в зале окружного суда в полдень». Это будет утром, он должен туда пойти, он должен узнать правду. Парень ещё раз взглянул вниз – а может, покончить со всем сразу? Голова ещё не остыла, гул продолжался. Нет, он должен узнать, что произошло на самом деле. Он закрыл окно и бросился на кровать, сотрясаясь от рыданий.

Утром Меф сразу направился в зал суда. Он просто молча стоял, когда в округе шныряла толпа журналистов и зевак. Юноша ждал начала заседания. Когда зал открыли, Меф просто прошёл внутрь, сел и стал внимательно слушать. Ни на одном уроке он не был таким сосредоточенным.

– Встать! Суд идёт, – с этих слов всегда всё начинается. Судья огласил дело, и прокурор пригласил к стойке первого свидетеля, инспектора полиции, который вёл это дело – Метфова Губо. Он пересказал ту информацию, которую Меф слышал в новостях, но с большими подробностями. Так, он сказал, что в день преступления был день рождения Флиресы, и она со своей матерью и бабушкой пошли в местное кафе отпраздновать это событие. Но между матерью и бабушкой возник спор, после чего они покинули кафе и оставили ребёнка без присмотра. Бабушке стало плохо, и ей вызвали скорую, которая приехала через десять минут. Где была все это время мать, неизвестно. Также из слов очевидцев и записей с камер было видно, что Флиреса покидает заведение с человеком в чёрном костюме и маске. Больше девочку не видели. Под конец он заявил, что это однозначно было убийство, которое совершила мать ребёнка, Темерахе. У девушки были финансовые трудности, и именно из-за них она решила пойти на такое преступление. Место убийства находится совсем рядом с тем кафе. Мать хотела выдать убийство за похищение неизвестным, тем самым скинуть «балласт», но она не смогла жить с этим грузом вины, поэтому девушка вернулась домой, напечатала записку на принтере и повесилась. На этом инспектор закончил свой рассказ.

Параллельно с этим в зале были выставлены улики и фотографии с места преступления. Меф пытался сдерживать слёзы, видя, как объект его обожания болтается в петле с пустым взором. Совсем недавно они сидели рядом, совсем недавно она съедала половину тарелки печенья и смеялась, а теперь она была мертва. Как это выходит? Сначала в твоей жизни кто-то есть и кажется, что он будет всегда, а потом он просто перестаёт существовать. Как это? К тому же, он видел фотографии того колодца, в котором утонула его дочь. Это было то самое место, та самая дорога, до которой Меф провожал Теми.

– Защита, Вам слово, – огласил судья, после чего солидно выглядящий адвокат приступил к перекрёстному допросу.

– Скажите, инспектор, Вы утверждаете, что гражданка Зелуба надела этот чёрный костюм, чтобы утопить свою дочь и выдать всё за похищение, верно?

– Да, это я и утверждаю, – самоуверенно сказал Метфов.

– Тогда ответьте, откуда Зелуба взяла этот костюм?

Метфов слегка побледнел на секунду, но потом снова сделал уверенное лицо (взял себя в руки). – В кафе она пришла с сумкой, вероятно, в ней и находился костюм.

– То есть, Вы утверждаете, что убийство было заранее спланировано?

– Факты указывают на это.

– Но откуда она могла знать, как сложится ситуация?

– Она в любом случае что-нибудь предприняла бы. Вы исчерпали свои вопросы?

– Ещё нет. Далее Вы говорите, что она не смогла выдержать то, что она сделала, поэтому она повесилась. Но почему она решила вернуться домой?

– Возможно, чтобы не вызывать лишней шумихи. И где она могла бы беспрепятственно это сделать?

– Судя по Вашим фотографиям, во время самоубийства на ней не было костюма, тогда почему она его сняла, если собиралась покончить с собой?

– Видимо, она была в панике, поэтому и сняла костюм, чтобы скрыть убийство, но потом её начала мучить совесть, и она совершила самоубийство.

– Ещё вопрос. В квартире был полный бардак, откуда?

– Я же говорил, она была в панике. Видимо, поэтому она и устроила погром.

– Зачем она напечатала записку на принтере? Ведь было бы быстрее её написать.

– Может, ей было так удобнее. Защита, к чему эти бесполезные вопросы? Вы ничего толком от этого не получили кроме того, что я уже заявил, прекратите тянуть время. Что вы пытаетесь обнаружить в моих словах?

– Суд согласен. Защита, задавайте более значимые вопросы или прекращайте перекрёстный допрос, – суд явно был на стороне Метфова.

– У защиты больше нет вопросов, перекрёстный допрос окончен, – адвокату пришлось сдаться. Но его слова посеяли в голове Мефа семена сомнения в том, что это дело такое простое.

Дальше прокурор вызвал следующего свидетеля – бабушку Флиресы, Федро Екимар. В зал суда её практически несли несколько санитаров. Это была очень грузная старая женщина с очень мерзким лицом. Когда она заняла стойку, то тут же начала плакать. Судья просил её начать говорить, но она не унималась. Он хотел уже было прекратить заседание, но бабушка внезапно начала говорить своим хриплым голосом. Из её слов Меф узнал, что женщина не является родной матерью Теми, а её мачехой. Отец Теми давно овдовел и женился во второй раз, и она переехала к ним жить. Но сам родитель давно умер, и Екимар была вынуждена растить Теми одна. Она говорила, что очень любила Теми, но девочка была очень грубой и неблагодарной. Потом школьница забеременела неизвестно от кого, возможно, от «своих многочисленных ухажёров», поэтому мачехе пришлось перевести её на домашнее обучение. Молодая мать особо не заботилась о дочери, всю заботу она переложила на плечи бабушки, а сама «где-то пропадала». В тот день они хотели отпраздновать трёхлетие Флиресы, но её падчерица даже не купила никаких подарков. Бабушка попросила Теми купить их, и они разругались. Потом пожилой женщине стало очень плохо, и ей вызвали скорую. Когда бабушке стало лучше, её отвезли домой, она увидела там тело Теми и вызвала полицию.

Во время своего рассказа она постоянно плакала, но чётко всё описывала. После её показаний половина суда тоже прослезилась. Только Меф не поверил ни одному её слову, всё это была явная ложь. Теми была спокойной, тихой и скромной, она боялась даже говорить, если её не спросят. Эта бабуля сказала, что девушка плохо училась, но Теми была лучшей в классе. А какие ещё ухажёры? Меф и Фрам по сути были единственными, с кем она общалась, и только Мефа Теми, называла своим другом. Она уходила домой чётко по расписанию, ей было просто некогда «шляться по парням». Нет, эта старуха точно лжёт. Меф хотел было встать и воскликнуть: «Протестую!», но какие у него были доказательства? – Никаких. Он ничем кроме своих слов не мог доказать, что Теми была чуть ли не святой. К тому же, кому больше поверят, плачущей старухе или какому-то проходимцу? Мефу пришлось просто выслушивать всё это.

– Защита, Вам слово! – снова объявил судья.

– Госпожа Федро, Вы говорили, что Темерахе не любила свою дочь, но тогда почему она вдруг засовестилась и решила покончить с собой, разве ей было не проще просто выдать её исчезновение за похищение и продолжить жить беззаботной жизнью дальше?

– Откуда я знаю, что думала эта шлюха? Она всегда была такой. Ах, бедная … бедная Флиреса… – Бабка снова разразилась плачем.

– Ваша честь, защита, сильно давит на свидетеля и доводит её! – выкрикнул прокурор.

– Возражение принято. Ввиду обстоятельств со свидетелем, суд прекращает перекрёстный допрос, – заявил судья и стукнул своим молотком. – На этом, если возражений нет, суд заканчивает заседание.

Нет, у Мефа были возражения. Это дело просто закрыли, ничего толком не было проверено, всего два свидетеля, никакого точного анализа улик и отпечатков пальцев – ничего. Это дело просто закрыли, выслушав плач старой бабки, которая явно что-то недоговаривала. На выходе из зала суда Меф столкнулся с тем адвокатом и хотел с ним поговорить по поводу его подозрений и о том, может ли он помочь, но он лишь сухо сказал: «Я делаю свою работу, а вердикт выносит суд. Если у вас есть деньги, чтобы меня нанять, то мы можем поговорить. Но никаких дополнительных улик и свидетелей нет, это дело заранее проиграно. Всего хорошего».

Этот адвокатишка – всего лишь канцелярская крыса, он только и думает, что о своём гонораре, и всё. Его не волнует, кто виноват, а кто нет, всё решает лишь суд. Только решение большинства говорит, где правда, а где ложь. Eсли суд скажет, что небо голубое, значит голубое, если красное – значит красное, но никто головы поднимать не будет. Но он не такой зевака, который верит тому, что говорят авторитеты, он докопается до правды смерти своих близких самостоятельно. Сначала он решил пойти напрямую в полицию и узнать у них все подробности этого дела.

Войдя в отдел полиции, он на входе закричал: «Я хочу поговорить с инспектором Метфовым! Я знаю подробности дела Зелубы!». После его настойчивых требований его отправили в кабинет к Метфову. Тот сразу заявил, что ничего не хочет слушать от очередного проходимца, но Меф был непреклонен.

– Та старуха явно врала в суде. Зелуба Темерахе была совершенно не такой, как её описывали.

– Что ты несёшь? Меня не интересуют всякие глупости, если у тебя есть какие-то реальные свидетельства, то говори о них.

– Я учился вместе с Темерахе в школе, я знаю её характер. Она всегда была скромной и тихой, она никогда бы себя не вела так, как было описано.

– Чем докажешь? Ты проводил с ней всё время? Откуда ты знаешь, какой она была дома?

– Я провёл с ней достаточно времени, чтобы её понять. Она была отличницей, а эта старуха утверждала обратное.

– Кому есть дело до оценок? К тому же, следи за языком, не оскорбляй госпожу Федру, несчастную женщину, потерявшую стольких близких людей.

– Она явно притворялась…

– Доказательства?

– …

– Видишь, у тебя ничего нет. Ты говорил про новые подробности, назови их, и давай без каких-то догадок.

– Вы проверяли квартиру Темерахе. Там есть какие-то отпечатки или следы?

– Ты за кого Нас держишь? Конечно, Мы всё проверили и там ничего не было: ни взлома, ни улик. Есть ещё гениальные идеи?

– Ну ладно, как Вы докажете, что именно на Темерахе был тот костюм. На записях видно, что человек, носивший его, был гораздо выше, Темерахе не смогла бы надеть его.

– И это всё? Можно что-нибудь посущественней? Или давай так: у тебя есть чёткая гипотеза случившегося? Кто и зачем убил девочку, а потом её мать?

– Я не знаю, за этим я и пришёл, дело ещё рано закрывать, Вы явно что-то упустили.

– Всё ясно. Пошёл вон!

– Что?!

– Слушай, у меня полно работы, а такие как ты ходят тут целыми днями и ищут во всём скрытый смысл, прими правду: Темерахе убила свою дочь и покончила с собой!

– Нет, это не так!

Гневный Метфов встал из-за стола и направился к Мефу, схватив его за шиворот.

– Как же вы все Меня достали! Убирайся по-хорошему, или сам отправишься в камеру за трату времени полиции. На кой чёрт тебе вообще сдалось это дело?

Меф не выдержал, он не собирался сдаваться.

– Потому что я отец Зелубы Флиресы! Я должен знать, кто убил мою дочь!

Метфов замер в ступоре, он с полсекунды вращал глазами, словно пытался найти ответ, написанный на стенах. Слова Мефа застали его врасплох, он должен был что-то делать, а не то всё рухнет.

– Что ты несёшь? Ты отец? Тогда Я её дедушка! А ну, вали отсюда!

– Я говорю правду! Проведите тест ДНК, он докажет мою правоту, – Меф даже не понял, что таким образом он прокопал себе могилу.

– Тест ДНК, говоришь, – Метфов вдруг сделал хитрый высокомерный взгляд и насмешливо заговорил (он нашёл выход). – Отец, говоришь. Тогда скажи мне, папаша, где ты был всё это время?

– Я не знал, что Темерахе беременна, а не то я был бы с ней.

– Не знал, говоришь. А что, если ты всё знал?

– Что?

– Ты ведь знаешь, что через неделю вступает в силу новый закон о снижении числа незаконнорождённых детей. Он гласит, что у всех детей с неподтверждённым одним из родителей в документах будет проведён анализ ДНК, чтобы установить настоящего родителя. Всё это сделано с целью снизить количество незаконнорождённых и внебрачных детей и заставить их родителей платить штрафы и алименты.

– Меня особо не волнует эта бюрократия. К чему это?

– А к тому, что Я вполне могу обвинить в этом двойном убийстве тебя.

– Что?! Как?!

– Очень просто, Я объясню: ты знал о своей незаконнорождённой дочери. Допустим, что ты настоящий отец. Ты избегал встреч с семьёй и, разумеется, не платил алименты. Но когда в силу вступил бы новый закон, тебя рано или поздно вычислили бы и привлекли бы к ответственности – плати или садись в тюрьму. Поэтому, чтобы избежать возможных проблем, ты решил, пока закон ещё не вступил в силу – убить свою дочь и девушку так, чтобы все подумали, что это сделала Темерахе. И, таким образом, ты бы вышел сухим из воды.

– Что за бред?! Я ведь сам к Вам пришёл заявить, что настоящего убийцу не нашли, зачем бы мне сюда приходить, если я всё это спланировал?

– Явка с повинной, желание повесить всё на другого – Я не знаю, что творится в голове у убийцы. Поэтому, видишь, даже тебя можно обвинить в этом, ты даже сам не понимаешь, как ведётся расследование, можно повесить что угодно на кого угодно. Поэтому уходи, пока не поздно, и забудь об этом деле.

– Послушайте, хватит молоть чепуху, я требую, чтобы Вы как полицейский немедленно начали искать настоящего убийцу и ещё раз допросили старуху. Я не собираюсь отступать, Вы должны делать свою работу! Я требую честного справедливого расследования!

Меф вплотную подошёл к инспектору и серьёзно посмотрел в его насмешливые глаза.

Но Метфову подобная выходка не понравилась, он сменил ухмылку в глазах на суровый взгляд, схватил Мефа за воротник и пригвоздил к стенке.

– Я давал тебе шанс уйти по-хорошему, но ты, видимо, слишком тупой, чтобы понять, как всё работает. Это дело закрыто и не смей сюда лезть, не переходи дорогу не тем людям. Раз ты хотел поиска убийцы, то Я обвиняю тебя. Тебе лучше хорошенько подумать над своим поведением в камере, – он нажал на кнопку на своём факсе. – Ребята, идите сюда.

Двое крупных парней зашли в кабинет, беспристрастно глядя на них обоих.

– Уведите этого в камеру, пусть подумает над своим поведением. Двое амбалов схватили Мефа так, словно он ничего не весил, и потащили его по коридору. Меф кричал и пытался сопротивляться, но тщетно. Напоследок Метфов крикнул ему: «Прими правду, которую тебе говорят или умри в одиночестве».

Меф сидел за решёткой, в месте, где обычно прохлаждались отбросы общества. А теперь он сам был в подобном месте не потому, что он сделал что-то не так, а потому, что сунул свой нос куда не надо. Что теперь его ждёт? Eго действительно обвинят в убийстве семьи, он проведёт остаток жизни в тюрьме, а настоящий убийца будет жить припеваючи на свободе. Меф только начал жить, он ещё ничего не добился, а уже сядет в тюрьму? Даже если его отпустят, он навсегда запятнает себе репутацию.

– Я требую телефонный звонок, – крикнул он охраннику возле камеры. Тот лениво посмотрел на него и перестал жевать бутерброды, после чего грузно встал и дал ему телефон.

– У тебя только один звонок, давай побыстрее.

Единственными, кому мог позвонить Меф, были его родители. Они сейчас были в другом городе, но если что, они ведь смогут ему помочь? Он начал набирать номер, он с надеждой ждал, когда они ответят, но услышал лишь: «Абонент временно недоступен». Этот предательский голос оператора только что лишил его билета на свободу. Охранник выхватил телефон и ушёл.

– Я же так никому и не позвонил.

– У тебя был один звонок, и ты его упустил, – сказал толстяк и продолжил жевать бутерброды.

Меф никогда не думал, что окажется в подобной ситуации, но он видел кучу фильмов про это, он надеялся, что в жизни всё работает так же.

– Я требую адвоката!

– Адвокат будет утром, – ответил охранник с набитым ртом.

Утром?! Он что, и вправду проведёт тут ночь, в этом гадюшнике. Он решил, что если буянить, то будет только хуже, поэтому придётся вести себя спокойно, авось они отпустят его раньше. Он сидел и смотрел то на стену, то на жующего охранника. В животе у Мефа начало урчать, он почти не ел все эти дни. Он даже не пытался просить еду, он уже знал ответ. Хорошо, что он один в этой камере, а то мало ли с кем ему пришлось бы делить её.

Охранник взял газету (он сидел близко), и Меф тут же увидел главный заголовок: «Эгоистичная мать убила свою дочь». Как они могли? Все новости в округе были только об этом, газеты они очерняли Теми. Для этих свиней это была лишь очередная громкая сенсация, из которой они хотели выжать всё. Каждая газета наперебой поливала бедную Теми и Флиресу чем только можно, никого не волновала правда и то, что это были живые люди. О них говорили так, словно они были выдуманными, журналистов волновал лишь громкий заголовок. Но хуже всего было то, что вскоре все об этом забудут. Эта новость погремит пару дней, а потом всё – как никто и раньше не знал о Зелубах, так и потом о них никто и не вспомнит. Всё вернётся на круги своя, только погибшие не вернутся, только Мефу придётся жить с этим.

За это время, пока он сидел в камере, в голове Мефа начало происходить страшное – мысли, твердящие: а что, если все это правда (он не хотел в это верить), но что, если правда то, что Теми убила Флиресу? Вдруг она была в таком отчаянии, что просто не могла найти другого выхода, как покончить со всем этим. Она не могла содержать одна ребёнка и отдать её куда-то она тоже не могла. Что, если ей пришлось это сделать, а потом она не смогла жить с этим? Меф пытался гнать эти мысли, но они продолжали забивать его голову. Что если Метфов был прав? У Мефа и вправду не было никаких доказательств, даже идей, кто бы мог это сделать. Это не мог быть какой-то сумасшедший, он бы не смог так всё спланировать. Если даже он убил бы Флиресу, то кто убил Теми? Она явно сначала искала бы дочь, да и откуда взялись вещи похитителя в её квартире, он не мог так быстро туда проникнуть. Всё это подводило юношу лишь к одному, к горькой правде. Это всё объясняло, даже то, почему за столько лет Теми не пошла его искать – она его ненавидела, он просто воспользовался её слабым характером, обесчестил и бросил. Это, Меф, должен был бы её искать, если бы действительно любил её, но он лишь думал о самом себе. Всё это, он сам, его лень и безответственность толкнули Теми к этому отчаянному поступку, забравшему две несчастные жизни. Его действительно надо было бы судить, это его газеты должны были называть монстром.

Меф и сам не понял, как просидел ночь, словно он был в какой-то коме. Утром его пробудил голос: «Мистер Фетхен, вы свободны», – это был голос женщины в элегантном костюме. В полубезумном состоянии, ничего не понимая, всё, что додумался спросить Меф, было: «Кто вы?».

– Я адвокат Энд-Тру Тебека. Я всё уладила, вы можете идти.

– Могу идти? Меня не посадят в тюрьму?

– Нет, за что? Вы просто немного подебоширили, к тому же это Ваше первое правонарушение. В этот раз всё должно было бы обойтись простым предупреждением, но видимо, раз вы поругались с полицией, Они решили оставить Вас здесь на ночь.

– Правда, я свободен? – он всё ещё не понимал. – А что с расследованием?

– Да, Вы действительно можете идти. О каком расследовании идёт речь?

Ответ был очевиден, Метфов лишь его запугал, но, если Меф снова сунется, его точно посадят, и, разумеется, дело они закрыли.

– Ни о каком. Спасибо Вам, мисс Энд-Тру.

– Не стоит. Зовите меня просто, Тебека.

– Это слишком большая честь для меня.

Выйдя из полицейского отдела и перед тем как окончательно распрощаться, Меф решил спросить:

– Скажите, в чём заключается работа адвоката?

– Неожиданный вопрос. Я занимаюсь поиском доказательств, чтобы у моего клиента был справедливый вердикт.

– Вы всегда защищаете клиента, даже если он виновен?

– Моя задача следить за исполнением правил, чтобы вердикт был верным. Я ведь защищаю не только виновных, зачастую я защищаю невиновных и помогаю найти правду. А почему Вы спрашиваете?

– Я хочу найти справедливость, хочу найти ответы. Я думал, адвокаты смогут помочь.

– Конечно, наша работа помогать другим. А если Вы хотите кому-то помочь, то можете сами стать адвокатом.

Мефа словно пронзило током, конечно, это было решением.

– Да, это отличная идея, я стану адвокатом!

– Я вижу у вас огонь в глазах, держите мою визитку. Если Вы действительно хотите стать адвокатом, то, как только получите образование, можете устроиться у меня, если не передумаете. Нам нужны целеустремлённые люди.

– Разумеется, не важно сколько времени это займёт, я стану адвокатом и восстановлю справедливость. Спасибо Вам большое, до свидания!

На этой ноте он попрощался со своей будущей начальницей.

Но первым делом он решил не искать ближайший юридический университет, а посетить ещё одно место. Раз этот ублюдок Метфов «отказался» ему помогать, то он направится ещё к одному человеку, способному ему помочь, – к госпоже Федро. Она явно что-то недоговаривала. Возможно, боль утраты на ней сказалась, и поэтому она и говорила о Теми эти плохие вещи. Ему нужно было найти её. Но парень не имел ни малейшего понятия, где можно найти бабушку. Поразмыслив, он нашёл единственное решение. Оно казалось глупым и было маловероятно, что оно сработает, но у него больше не было другого варианта. Меф решил пойти к той дороге, до которой он всегда провожал Теми. Если эта дорога ведёт к её дому, то, возможно, он сможет найти там старуху.

Парень добрался до этого места, когда было уже совсем темно. Там было безлюдно. О чём он думал? Ему придётся прождать тут вечность, ожидая эту бабку, да и к тому же, она вряд ли сюда придёт. Он начал бродить вдоль улицы, как вдруг споткнулся. Посмотрев под ноги, он увидел канализационный люк, тот самый. Он смотрел на него: этот колодец стал могилой его дочери. Меф задумался о том, что она пережила: она была там одна, напуганная трёхлетняя девочка, в ледяной воде, она кричала, но никто не пришёл, и с каждым криком её лёгкие всё больше наполнялись водой. Это была ужасная медленная смерть в полной темноте и одиночестве, она умерла, так и не начав жить, её убил некто в маске. Девочка убита в свой собственный день рождения, когда должны были произойти чудеса, но вместо этого она встретила свою смерть в этом колодце. Меф даже не знал свою дочь, а она никогда не знала отца. Интересно, хотела ли она найти его, рассказывала ли Теми о нём? Он допустил всё это, но он это исправит, он прикоснулся к крышке люка.

– Я найду виновного, я заставлю его заплатить за всё, он будет страдать. Папа обещает тебе, Флиреса.

Он простоял в этом месте час, другой – никто вообще не прошёл. Он стал думать: может, обратиться к журналистам, но решил, что это плохая идея, они явно опять всё навыдумают, а Мефа будут считать самозванцем, пытающимся прославиться. А на частного детектива у него не было денег.

Может, ему стоит всё бросить и успокоиться? Он устал быть дуболомом. Только Меф собрался уходить, приняв эту реальность, как увидел силуэт, идущий через дорогу. В свете ночных фонарей он узнал этот силуэт, это была госпожа Федро. Он дождался, пока она подойдёт поближе, и заговорил.

– Здравствуйте, Вы госпожа Федро Екимар?

– Да, я, а кто спрашивает, снова журналист? – дружелюбно поинтересовалась старушка.

Странно, что она была уже спокойней, чем была в суде день назад.

– Нет, я не журналист, у меня к Вам пара вопросов по поводу … случившегося.

– Какие вопросы?

– Я считаю, что это дело рано закрыли, и преступник ещё на свободе. Если Вы мне поможете, то мы сможем поймать его и очистить имена Темерахе и Флиресы.

Он ожидал, что бабуля с радостью ему поможет, он ожидал, что она сама хочет отбелить ярлыки, повешенные на Теми, но она сделала совершенно обратное.

– Послушайте, я не знаю, кто вы, но вам лучше не лезть в чужие дела, полиция уже сказала своё слово.

– Нет, Вы не поняли, я хочу помочь вам, я хочу найти правду, мне не нужны никакие деньги и слава, я лишь хочу найти виновного.

– Да кем ты себя возомнил? С чего это ты решил лезть туда, куда тебя не зовут? Для тебя это развлечение?!

– Нет, я действительно хочу помочь.

– Почему? Какое тебе дело?

– Потому что я отец Флиресы!

Старуха замерла и посмотрела на него широкими старческими глазами. – Да, это так, все эти годы я не знал о своей дочери, и узнал лишь, когда стало слишком поздно. Всё, что я могу сделать, – это лишь помочь их памяти. Пожалуйста, помогите мне.

Но в ответ она лишь рассвирепела.

– Ты – мерзавец! Думаешь, это смешно?! Вы все такие, только и думаете, что о самих себе, что один, что второй. Ты думаешь, мне мало, я жила с этой шлюхой под одной крышей столько лет, а потом из-за таких как вы она притащила ещё и личинку. Меня не волнует, что у вас там в башке взвизгнуло, что вы решили опомниться, но уже поздно. Проваливай! – она кричала грозным старческим голосом. Было совершенно не похоже, что эта бабуля буквально вчера рыдала навзрыд.

– Пожалуйста, я просто хочу помочь.

Меф не оставлял своих попыток.

– Убирайся прочь!

Она замахнулась своей палкой и ударила Мефа по руке. Тот от боли аж отпрыгнул. Он задрал рукав, чтобы осмотреть ушиб, там уже был синяк, до боли знакомый синяк. Большое, почти золотистое пятно на его руке, по форме и виду было точно такое же, как то, которое было на руке Теми. Он всё понял.

– Это была ты, – сказал он вслед удаляющейся старухе, которая остановилась, услышав его слова. – Я всегда считал Теми скромной и тихой отличницей, очень переживавшей за свои оценки и старающейся всё делать по графику. Но теперь я понял, что на самом деле она была запуганной до смерти девочкой, запуганной тобой.

Старуха развернулась в его сторону.

– Это ты заставляла Теми учиться лишь на идеальный балл, поэтому она так тряслась, когда даже получала на балл ниже, чем нужно, поэтому она всегда строго придерживалась расписания, потому что в противном случае она получала побои от тебя. Ты избивала её, она носила закрытую одежду, скрывая синяки по всему телу. Ты лишала её еды, поэтому она была всё время голодной. Она боялась общаться с кем-либо и доверять кому-то, потому что была в постоянном ужасе перед тобой и не могла позвать на помощь. Поэтому она и была всё время в мечтах, только там она могла спастись от тебя.

– Что ты несёшь?! – тон старухи стих, он нашёл нужную точку.

– А потом Теми ещё и принесла ребёнка, и теперь тебе приходилось мучиться с ними обеими. Ты забрала её из школы и запретила с кем-либо общаться, чтобы никто ни о чём не узнал. А потом тебе надоело это терпеть, и ты придумала план, как избавиться от них обеих. Ты позвала их в кафе, где устроила скандал с Теми, вынудив её уйти за подарками, а сама сделала вид, что тебе плохо, чтобы обеспечить себе алиби, дальше ты переоделась в чёрный костюм, привела Флиресу сюда и убила. Потом ты вызвала Теми назад домой и убила и её, обставив всё как самоубийство, и ушла. Все эти места находятся недалеко друг от друга, если грамотно всё рассчитать, хватит и десяти минут на всё это, как раз столько ехала скорая в кафе. Потом тебя быстро отпустили, инсульта ведь не было, и ты вернулась домой, потому что знала, что в кафе никого не было. А там ты сделала вид, что нашла тело. А в суде это был чистый спектакль. И всё это было ради одного – квартиры и денег. После смерти отца Теми по закону всё должно было по наследству достаться его дочери как ближайшему кровному родственнику, а после рождения Флиресы она бы всё получила, поэтому ты и решила действовать, чтобы прибрать всё к своим рукам.

Федро молча стояла. Её гнев успокоился, она недоуменно стояла перед ним. Старуха поняла, что отпираться уже нет смысла.

– Послушай, прости я погорячилась, давай мирно всё обсудим.

Она тут же стала бабулей-Божий одуванчик.

– Мы ничего обсуждать не будем, ты пойдёшь в полицию и во всём сознаешься.

– Давай не будем спешить, я могу Вам заплатить, и мы тихо разойдёмся без лишнего шума.

– Мне не нужны твои бумажки, я хочу вернуть Теми и Флиресу. У меня и у них могла бы быть нормальная жизнь, но ты предпочла наклеить на всё ценники, лишь бы получить всё для себя одной! Сейчас же иди сюда!

Бабка в отчаянии замахнулась клюкой и попала Мефу по голове. Пока он поднимался и отряхивался, она начала убегать.

– Стой, не уйдёшь!

Он догнал Федро. Она вновь подняла клюку и замахнулась ею, но Меф схватил палку и вырвал её у неё из рук так, что старуха упала на землю.

– Сознайся! Это ты их убила?

– Нет, это была не я, отстань!

Меф был в ярости: перед ним был человек, превративший жизнь несчастной девушки в ад, а потом забравший и её жизнь и жизнь маленькой девочки, которая, по её мнению, была виновна в том, что родилась. Ему не важно, что перед ним лежала старуха. Она была дьяволом, она должна была быть наказана. Его ярость взяла верх, он оскалил зубы и вытаращил глаза, его иглы вмиг стали острее, он сжал клюку, которую он держал в руках, и со всей силы мгновенно ударил ей старуху. Она тут же взвыла от боли.

– Ты убила их? – Он повторил, но в ответ были лишь крики. Он снова ударил бабку.

– Ты убила их?

Старуха продолжала хрипеть. Но он не останавливался.

– Ты убила их?! Ты убила их?! Ты?! Ты?! Ты?! Ты?! ТЫ! ТЫ! ТЫ! ТЫ! ТЫ!!!

Он продолжал лупить бабку, когда она уже перестала кричать и начала хрипеть, а потом и после того, как она и вовсе замолчала.

Он стоял над ней, глядя на её тело. Клюка была в крови, огромная лужа растекалась от её тела. Он убил её, убил старую кочергу старой кочергой, он отомстил, нет ещё не отомстил. Он посмотрел на люк, находившийся рядом – пусть отведает своего же метода! Он открыл его и сбросил туда тело. Закрыв люк, он подбежал к ближайшему мусорному баку и бросил туда клюку, вытер кровь о рваную тряпку и скрыл всё это в недрах мусорного бака так, чтобы никто не нашёл. Он собирался быстрее уходить, но заметил, как что-то блестит в луже недалеко от колодца. Он приблизился к этому месту и увидел там кулон с раковинной, тот самый кулон. Нет, Теми всегда его любила, поэтому она и назвала дочь в честь этой раковины и отдала ей его подарок. Если бы не цинизм некоторых, они могли бы иметь счастливую семью.

Убегая с места преступления как можно скорее, он думал, что ему делать теперь. Он не знал, куда идти. Хотя нет, знал. Был лишь один человек, которому он мог довериться – это был Фрам. Он завалился к нему домой.

– Хей, Меф, ты чего так поздно? Ты странно выглядишь, на тебе лица нет, что-то случилось?

Зайдя внутрь, Меф рассказал ему всё, всё что случилось. Фрам выслушал это с каменным лицом.

– Что ты теперь будешь делать?

– Не знаю, поэтому и я пришёл сюда.

– Даже не знаю, что придумать, тут моих полномочий не хватит.

– Я просто хотел выговориться напоследок.

– В смысле напоследок? Ты решил податься в бега?

– Нет, я не убегу, я больше не собираюсь никуда бежать никогда. Я хочу воссоединиться с ними. Мой путь уже окончен.

– Э, Меф, ты чего задумал?

– Спасибо, тебе Фрам. Ты был моим лучшим другом, сколько я себя помню. Я даже и не знаю, что бы было, если бы не ты. Когда-нибудь пришёл бы и мой черед отплатить тебе за всю твою доброту, не так ли, друг?

В квартире повисла неловкая тишина. Фрам не хотел допускать подобного, ему нужно было другое.

– Не, не, не. Ну-ка присядь, я не собираюсь тебя терять. Ещё не всё кончено, жизнь только начинается, неужели ты хочешь, чтобы всё было напрасно, чтобы их смерть ничего не изменила?

Он, как всегда, был прав. Тут Меф вспомнил слова мисс Энд-Тру.

– Я мог бы стать адвокатом и помогать таким как я.

– Вот это хорошая идея.

– Да, я мог бы стать отличным адвокатом.

– Лучшим! Адвокат Фетхен Мефелаг – гроза преступности, защитник слабых и угнетённых!

– Именно, я буду искать правду.

– Вот отличная цель в жизни. Ты ведь если что и лучшего друга выручишь, мы ведь друзья, верно?

– Конечно, но не думаю, что такой как ты когда-нибудь во что-нибудь впутается.

Так у Мефа появилась новая цель в жизни. В суде тот адвокат не смог найти правду, а он и не хотел, а мисс Энд-Тру помогла вытащить его тюрьмы. Эти несправедливые суды, этот ублюдок Метфов – они превратили добрую и скромную Теми в монстра, из-за них всех память его семьи навечно очернена, а истинная убийца – эта подлая старуха стала мученицей. Он это исправит, он смоет грязь, повисшую над залами суда, он станет адвокатом, настоящим адвокатом, который найдёт справедливость и правду любой ценой. Он поможет таким же как он, больше никто не будет страдать, справедливость восторжествует.

– Последующие четыре года я отучился в университете на адвоката, сразу после чего направился в офис к мисс Энд-Тру, с радостью принявшей меня. Целый год я проработал под её руководством. Такова история адвоката Фетхена Мефелага. История, которую я знал до сей поры. Каким же я был наивным идиотом!

Он продолжал стоять на ледяном полу, он совсем не чувствовал холода, слова так и выходили из него сами собой. Он рассказал всё, что пережил за эти годы, но это было далеко не всё.

– Ты жил все эти годы, зная лишь это, но что же теперь? – раздался голос Того, Кто управляет этим местом.

– Теперь я всё знаю. Я видел лишь ту правду, которую хотел видеть, меня больше ничего не смущало. Даже не знаю, может, моя лень и есть моё величайшее проклятье, или всё же то, что, несмотря ни на что, я верю в людей, в то, что они могут делать хорошее.

– Сегодня ты пришёл, получив ответ на свой вопрос, поведай Мне его.

Меф стиснул зубы, он не хотел. Эти слова, это ещё хуже, чем всё, через что он прошёл, он не хотел ещё раз потерять близких.

– Говори же, нет больше смысла молчать, ты ведь не хочешь и дальше жить в иллюзии, что всё хорошо, ты проделал этот путь не для этого, – уже настойчивей говорил Он. Меф не смел Ему противиться.

– Правда в том, что Флиреса была дочерью … Фрама.

Всё то время, что Меф знал Теми, он всегда видел её по-особенному, он начал это чувствовать, и она начала чувствовать то же в ответ. Но не один Меф смотрел так на неё. Фрама эта девушка также притягивала, он видел в её слабости и беспомощности что-то привлекательное, что-то, чем он хотел наслаждаться, сам не зная почему. Может потому, что он хотел над ней властвовать, кем-то помыкать, как всегда помыкали им, или ему просто нравилось издеваться над теми, кто не мог защититься. Его мнение никогда никого не интересовало, его переселили в комнату его сестры, когда она переехала, не спросив его согласия, а из его старой комнаты родители сделали большой зал, чтобы показывать всем соседям, какие они крутые и богатые, а Фрам в этом случае был их личным дворецким. Старшая сестра всегда издевалась над Фрамом, а когда он пытался дать ей отпор, родители всегда вставали на её сторону: «Мальчики не должны бить девочек». И в Теми он видел возможность отыграться за все свои обиды. Он поначалу пытался с этим бороться и даже хотел помочь Мефу начать встречаться с ней, но, в конечном итоге, его желания пересилили.

В тот день, когда Фрам предложил, чтобы Меф позвал к себе Теми, он поставил будильник и лишь притворился, что ему позвонили, а сам следил за этой парочкой. Он всегда следил за Теми вплоть до её дома, поэтому он отлично знал, где она живёт. Периодически он за ней подглядывал и поэтому знал, что происходит у неё дома. Он прождал на морозе несколько часов, но это того стоило, к тому же, в тот день было не особенно холодно. Он сразу понял, что произошло между ними обоими, поэтому решил, что это отличная возможность. Он подкараулил её за углом и схватил.

– Если хоть пикнешь – тебе конец, или твоя «мама» всё узнает.

Это то, что услышала Теми. В любом случае обе альтернативы не сулили ей ничего хорошего. Он затащил её в старый сарай неподалёку, где их никто не видел. Он делал с ней всё, что хотел, воплощая все свои извращённые фантазии. Он повторил свои угрозы после того, как, наконец, отпустил её.

Это было лишь началом долгих проблем Теми. Федро всё поняла и решила от греха подальше скрыть её, чтобы никто не узнал о беременности и тем самым не создавать лишних проблем. Поэтому Фрам решил отговорить Мефа от того, чтобы он искал одноклассницу. Если бы Меф знал, что произошло, он бы сделал всё возможное и невозможное, чтобы ей помочь. К тому же, Фрам оговорился, когда упомянул о ситуации у неё дома, он ведь не должен был что-то об этом знать, потому что никогда с ней на эту тему не разговаривал, но на самом деле он всё прекрасно знал, и, если бы Меф был внимательнее, он бы сразу почувствовал неладное.

Шли годы, Теми растила дочь, которую назвала Флиреса, в честь того, кого она действительно любила, но Федро практически никуда их не пускала, и уж тем более не допускала встречи с отцом. Проблемы возникли, когда правительству пришла «гениальная идея» о тесте ДНК у всех внебрачных и незаконнорождённых детей, чтобы снизить их число и повысить число официальных браков, заставив горе-родителей платить повышенные алименты и налоги, а то и вовсе отправить их под суд. Этот закон уже отменили спустя год, потому что провести такой учёт невозможно и к тому же очень дорого. С тех пор это закон стал именем нарицательным для обозначения бесполезных правительственных нововведений. Но тогда эти чиновники посчитали это хорошей идеей, ведь надо было показать, что они работают. Для Фрама это стало большой проблемой: рано или поздно его ДНК сравнили бы с ДНК Флиресы, не важно как. Образцы ДНК всех внебрачных детей собирались в базу, а потом сравнивались с имеющейся базой взрослых, образцы в которой пополнялись, например, когда они сдавали анализы в поликлинике. Этому нельзя было никак воспрепятствовать. Тогда он работал в офисе и без того зарабатывал копейки, а этот налог мог лишить его всего, а то и вовсе явиться причиной тюрьмы за изнасилование, что изрядно подпортило бы репутацию, да и всю жизнь. Но главная проблема была в том, что он точно не знал, чья это дочь. Если Мефа, то это – не его проблемы, а если его – то его жизнь кончена. Не зная, как выпутаться, он решился на отчаянный план, который мог разом решить всё – он обратился к мачехе Теми.

Старуха поначалу была готова его избить своей клюкой, но он убедил её, что это будет взаимовыгодным сотрудничеством. Весь план придумала Федро, а Фрам должен был быть исполнителем. Странно, конечно: вместо того, чтобы сесть в тюрьму за неуплату налогов – совершить убийство, за которое, в случае неудачи, его ждало бы ещё более суровое наказание. Но плюсы этой сделки перевешивали риски. В тот день Федро позвала Теми и Флиресу в кафе и устроила там скандал, вынудив Теми, оставив дочь, уйти за подарками. Заранее старуха отдала Фраму дубликат ключей от их квартиры и костюм. Притворившись больной, она сделала себе алиби, а Фрам смог быстро проникнуть в кафе и обманом увести Флиресу. Он чётко следовал маршруту, указанному ему Федро, чтобы камеры могли записать только то, как они уходят. При этом она отправила Теми по маршруту, где не было камер, чтобы у неё не было алиби. Дойдя до того люка, Фрам быстро сделал следующее: он сбросил девочку в колодец и закрыл люк, без страха, без колебаний, без мыслей о том, что это его дочь – своя шкура всегда дороже. Дальше он позвонил по телефону Теми, которая так и не успела дойти до магазина с подарками. Он представился ремонтником из их дома и заявил, что у них в квартире утечка воды и ей надо срочно вернуться, чтобы перекрыть воду, иначе весь дом будет затоплен. Теми пришлось срочно идти домой, где её уже поджидал Фрам, вошедший в дом с помощью дубликата ключей. Стоило ей пересечь порог, он набросился на неё так же, как и тогда и начал душить её верёвкой. Последнее, что она услышала: «Если хоть пикнешь тебе конец, или твоя «мама» всё узнает», – эти слова прозвучали так же, как и тогда – девушка всё поняла. Дальше он подвесил её тело в петле, оставил в квартире костюм и записку, напечатанную на принтере, чтобы никто не мог опознать почерк, и покинул дом. Федро в это время была в кафе, ожидая скорую.

Старуха могла бы сделать всё это, сама без сообщника, совсем как думал Меф, но она бы просто не успела. Старая женщина при всей своей жестокости, загнавшей в могилу не одного мужа, прибирая к рукам всё их состояние, и запугавшей свою падчерицу до смерти, не смогла бы за десять минут всё это сделать. Несмотря на то, что и кафе, и люк, и дом были рядом, она бы не успела всё это провернуть. К тому же, Теми сразу опознала бы её по голосу. Даже если она смогла бы справиться с маленькой девочкой, взрослую женщину она бы задушить не смогла, даже если и избивала её все эти годы. Только Фрам мог ей в этом помочь. В результате всё прошло идеально: следуя плану старухи, Фрам не оставил никаких улик, и небольшой «гостинец» от бабули очень «помог» Метфову в расследовании, чтобы он никого не подпускал к этому делу. Он был очень умным инспектором и в разговоре с Мефом тут же определил истинный мотив убийства, но, увы, деньги для него всегда были важнее. По итогу, старая Федро стала мученицей, потерявшей близких из-за непутёвой падчерицы, получив наконец-таки квартиру, а в придачу ещё и кучу денег от всей этой шумихи. Фрам же мог больше не бояться этой проверки и того, что его кто-то вычислит. К тому же, его никто не мог обвинить в этих убийствах, его было просто невозможно связать с ними без улик и свидетелей. Также он получил часть денег от старухи, благодаря чему смог наконец уволиться с работы и начать хорошо жить, занимаясь блогерством, а также встретив девушку, которая, сама того не осознавая, стала его рабыней.

Но одна проблема была: лишь двое соучастников знали всю правду. Каждый из них боялся, что другой может его сдать. Особенно боялся Фрам, ведь именно он был исполнителем, а не старуха, которая к тому же была в сильно преклонном возрасте. По любому, в случае разоблачения, ему грозило гораздо более суровое наказание, чем ей. Он не знал, что делать, как вдруг решение, которого он совсем не ждал, появилось в виде его друга-идиота, с которым он общался только потому, что тот был ещё никчёмнее его. Меф заявил, что убил старуху. Сам того, не зная, он помог Фраму выйти из воды сухим. В разговоре с Мефом старуха также оговорилась, упомянув не только Мефа, но и «другого», который тоже думает лишь о себе; и также она не солгала, когда говорила, что никого не убивала, она была лишь мозгом операции, а не исполнителем. Теперь никто не мог доказать вину Фрама, но он решил не останавливаться на этом, а самому стать шантажистом. Он не хотел, чтобы Меф покончил с собой, хотя, с другой стороны, тогда правда навсегда умерла бы, он предпочёл бы воспользоваться преимуществом. Он убедил Мефа стать адвокатом, и тот в это поверил. Теперь у Фрама был друг-юрист, который мог бы в случае чего вытащить его из любой беды, «они ведь друзья», поэтому он так резко отреагировал, когда Меф заявил о другой работе. А если бы тот из-за своего идеализма отказался бы ему помогать, Фрам мог бы начать угрожать, что расскажет, что это он убил старуху. До сих пор это убийство не было раскрыто. Меф был неосторожен, нашли его отпечатки пальцев, но никто не мог связать его с этим делом, чтобы проверить его, поэтому это сочли разбойным нападением. К тому же Фрам, узнав о смерти старухи, обчистил её дом, пока не приехала полиция. Или же, в случае чего, Фрам пошёл бы на сотрудничество с полицией, выдав Мефа, а ему в ответ облегчили бы наказание. Это были крайние случаи. Он надеялся, что до этого не дойдёт, но, в любом случае, Меф стал козлом отпущения для Фрама. Желая восстановить справедливость, он лишь помог настоящему убийце.

– Все всегда были правы, я неудачник.

Меф упал на ледяной пол.

– Лишь жалкое ничтожество, жалкий слизняк, которое ничего не может сделать правильно, которому следовало бы вообще никогда не существовать ради всеобщего блага!

Он полез в карман за своим сокровищем, достав оттуда кулон с раковиной. Раньше это была просто безделушка, не больше не меньше, но теперь она была особенной, потому что в ней была заключена память, в ней была история. Обняв этот кулон и заплакав, он закричал:

– Это я должен гореть В АДминистрации! Это я виновен во всём! Пожалуйста, убейте уже наконец меня! Я не хочу больше причинять вред другим! От меня лишь у всех беды!

Его Слушатель начал спускаться к нему из центра струн.

– Каждый сталкивается с подобными мыслями, не ты первый, не ты последний. Я тоже так думал о Себе, поэтому Я и создал АДминистрацию, чтобы больше никто не притворялся, тем, кем не является, и каждый мог делать то, что умеет лучше всего, не скрывая боль.

Он спустился достаточно, чтобы Меф мог увидеть Его, Того, Кто пережил нечто ещё худшее и поклявшегося избавить мир от несправедливости, боли и преступности. Глядя на Него, Меф задумался: что там было у него дома – родители, которые не особо лезли в его проблемы; семья, которую он не смог защитить; друг, который оказался жирным ублюдком, вертевшим им все эти годы; работа, на которой он ничего не добился и которая приносила ему лишь разочарование; начальница, которая не видела истинных причин и делала всё так, как ей говорили, как правильно; напарница, которая была во всём его лучше, при этом делала всё так, как от неё требовали; весь этот серый мир, погрязший в лицемерии, волновавшийся лишь о себе; люди, удовлетворявшие лишь собственные потребности, которые не стали бы ни за что ничего менять, боясь лишь за себя, они не задумывались о судьбах тех, кого они не знали. А что у него было здесь? Oн воспарил к звёздам, подальше от этого серого мира, он встретил существ, понимавших друг друга, они лишь на первый взгляд казались страшными и злыми, но они были не такими, а были лишь мучениками, пострадавшими от этого мира. И Марвин, и Эклер, и Астерий, и другие администраторы – они все были к нему гораздо дружелюбней и искренней, как никто до сих пор, они показали ему истинный мир. Да, ему приходилось делать грязную работу, но он лишь убирал грязь, расчищая дорогу для добрых существ, он помогал им всем, чем мог. Теперь ему казались врагами все те алчные негодяи, ничего не делавшие и несущие лишь хаос, а он мог бороться с ними, избавиться от этой ненависти не как адвокат, скованный выдуманными цепями закона, а по-настоящему.

– Каков твой ответ, Фетхен Мефелаг? – спросил Тот, Кто поможет всей Вселенной, Тот Кто был ей нужен, а Меф мог бы быть тем, кто Ему поможет. Он протянул Мефу руку, чтобы тот поднялся, возвысился над этим тёмным миром. Меф взял Его за руку. Да, он хотел помочь Глав-АДминистратору, он хотел стать кем-то большим, стать частью этой музыки, несущейся через Вселенную.

Взяв его за руку, он почувствовал, как его тело начинают пронизывать струны, издавая музыку, прекрасную музыку, которую он хотел слушать вечность.

Раздавшийся звонок заставил Фрама прекратить ничего не деланье и пойти открыть. Открыв дверь, он сильно удивился, увидев Мефа, от которого уже почти неделю не было никаких слухов.

– Меф, чувак, где ты был? Я думал, что ты пропал.

– Многое случилось, очень многое. Я войду?

– Конечно заходи.

Фрам, не раздумывая, запустил его внутрь, не заметив сразу его изменений.

– Барии нет?

– Нет, она на работе.

Девушка вкалывает в несколько смен, чтобы прокормить его, а он валяется дома и ничего не делает, жирный абъюзер.

– Давай, рассказывай, где ты был, может, даже про это блог снимем.

Только и делает, что снимает бесполезные ролики, где унижает других, при этом сам не способен делать и половины того, что они умеют, грёбанный лицемер.

– Я нашёл новую работу, теперь я, наконец, счастлив, там хороший       коллектив, очень хороший.

– Это здорово, а чем занимаетесь?

– Я хотел для начала поблагодарить тебя, ведь это благодаря тебе я смог получить эту работу.

Фрам был немного обескуражен его ответом, и только тут он заметил изменения в Мефе: он был не таким замкнутым, как прежде, а скорее даже очень весёлым, его глаза были желтее, чем обычно, по всему его телу была куча тонких жёлтых нитей, но самое главное – на шее Мефа висел кулон с раковиной. Фрам вспомнил этот кулон.

– Что значит, благодаря мне?

Он сглотнул и начал не на шутку нервничать.

В этот момент он посмотрел Фраму в глаза – и у того сразу же разболелась голова от жуткого звона. Казалось, что вся квартира трясётся, что из всех щелей ползут жёлтые нити.

– Спасибо, тебе Фрам, ты был моим лучшим другом, сколько я себя помню, я даже и не знаю, что бы было, если бы не ты. И теперь пришёл, наконец, мой черёд отплатить тебе за всю твою доброту, не так ли, друг?

Квартиру заполонила прекрасная музыка, которую должен был услышать весь мир, наполнить душу каждого навечно, нити затянулись