КулЛиб электронная библиотека 

Пешка метамодерна [Владимир Максименко] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Владимир Максименко Пешка метамодерна

Предисловие

Итак, мой дорогой друг, прежде чем ты приступишь к прочтению этого сборника, позволь напомнить об изобилии мата и различных крайне пошлых и вульгарных высказываниях, так что АХТУНГ!


Если же ты всё-таки решишься ознакомиться, то хочу отметить, что стихи в сборнике находятся в хронологии от самых старых к самым свежим, что позволит просмотреть некий творческий путь и прогресс (либо же регресс, кому как) в написании.


Приятного времяпрепровождения!

***

Который день, который год


Жду когда тоска пройдет,


Так болит моя душа,


Ною, сам себя душа.


Самобичевание, рефлексия и печаль -


Ежедневно пьем мы чай.


Такова наша английская традиция,


Лучше бы мне было не родиться,


А вздернуться на пуповине,


Чтоб не стоять у магазина,


Стыдливо мелочь собирать на вина.


И не быть, как тетя Нина,


Обитающая в притоне алкашей,


Или дядя Костя, просыпаться среди камышей.


Бездонная лагуна бытия,


И по голову погряз в ней я,


Смотря

на улетающего в небо журавля.


***

Этот мрачный алчный мир


За моим окном


Для большинства незрим,


Вооружаюсь молотом:


Хочу крушить устои,


Просвещать слепых невежд -


Сколько дети твои стоят?


За сколько говно съешь?


Эпоха потребителей -


Эпоха пиздеца,


Ты продашь родителей


За место у дворца.


Мы живем в капитализме,


Каждый тут как хач-торгаш.


Лучше б мне жить в вечном онанизме


И не покупать уже пережеванный беляш.


***

Превозмогая травлю и презрение,


Деформировал себя как пластилин.


Наладилось с людьми общение,


Но стал неполноценным будто Вариан Ринн.


С годами поднабрался мудрости,


И в целом шире стал мой взор,


Нет более той детской дурости,


Из-за которой обречен был на позор.


Но тот ли я, кем должно статься было мне,


Или симулякр, получивший тело?


Ответ надо искать на дне,


На дне души, что уже истлела.


В этом театре жизни я несостоявшийся актёр,


Не попадаю в роли – профан, любитель.


Лучше снять все маски и выкинуть в костёр,


И стать, наконец, зрителем.


***

Мрачно. Юнец с лихим запалом


Бьет инакомыслящего старика забралом,


Крошится зубная амальгама -


Звуки возвышения очередного клана.


Пополняться будут станы,


Чтоб войти в врата сознания с тараном,


И быстро пало без пастуха стадо баранов,


Воздух пропитан скорбью, но все идет по плану.



В лесу после жестокой стычки


Утро соберет ансамбль птичек,


И легкий летний ветерок развеет мглу,


Земля уже забудет вчерашний беспредел,


Но люд, запутавшись в гордиевом узлу,


Ещё наворотит ужасных дел.


Нельзя нам предаваться злу,


Желательно, чтоб дикий нрав осел.


И дабы прозябать нам в с миром в единении,


Всем должно приручить своего зверя.


***

Мне вечно быть, как князь Андрей,


Уткнувшись в небосвод Аустерлица,


Наблюдая за бесконечной вереницей,


Пытаться убедить себя, что не плебей.



Жизнь не мила мне в иллюзорном мире,


Ну а реальность вызывает отторжение,


Что влечёт за собой духовное сожжение


И тяжесть многотонной гири.



Братскими узами скреплëн я с суетой,


Но как давно гласит: «в семье не без урода».


И только он облачится в императорскую робу -


Я сам себя отправлю на убой.


***

Ненависть внутри меня рвется наружу,


Желание лишь ëбнуть эту ëбанную клушу,


Вокруг балаган, хочу надеть беруши,


Обжираться сушами и бить баклуши.



Меня не радует ни жара ни стужа,


Если б мог рыдать, уже была бы лужа.


Каждый день бухаю, на утро меня сушит,


Да, я не Гоголь, но пишу про неживую душу.



Выигрываю в карты, но хожу в дураках,


Мной будет гордиться лишь отцовский прах.


Никчемный созидатель жалкого дерьма,


Не напишу ничего лучше этого стиха.


***

Страшно исписаться, как обычный графоман,


Страшно провалиться, как немецкий план,


Страшно повзрослеть, но остаться идиотом,


Страшно причислять себя к ничтожному сброду,


Страшно не найти родную душу,


Страшно отправиться в плавь и не дожить до суши,


Страшно быть одному в этом жестоком мире,


Страшно стать когда-нибудь мишенью в тире,


Страшно осознавать всю блеклость бытия,


Страшно прожить жизнь без истинного я.


***

Куда не смотрю всюду вижу глупость,


Скупость,


Узость


И немного даже дурость.


Мне трудно разговаривать с невежественным быдлом;


Большинство из них, словно свиньи у корыта,


Только и способны на бессознательное хрюканье


Да перед более жирными боровами заускивание.


Мне противно лицезреть всех этих дифичент,


Ухмыляюсь над попыткой идиота написать умный коммент,


Но они не виноваты – такова наша реальность,


Это все напоминает экзистенциальную девиантность.


Порою кажется, что мне тут вовсе и не место


И напрасно несу этот крест я,


Однако есть во мне стремление


Ткнуть носом дураков в их дерьмомнение.


А посыл сего нескладного стихотворения-


Немыслящих калек ждëт одно только презрение.


***

Её счастливая улыбка на лице


Расплывается в экстазе


Из-за любви, заполненной в шприце,


Но столько боли в этой фразе:



"Как тебя мне не хватало!"


В процессе слышен томный стон,


После дозы спрячется под одеялом,


А после надо выкинуть гандон.



И с каждой новой встречей всё сильнее бьется сердце,


Всё сильнее расширяются зрачки,


А чувства все острее, будто высыпали перца,


И вокруг неё витают купидонские значки.



Хочет убежать из дома – ей дорога в небеса,


Но дороги она любит – перенос сознания,


Наконец-то в её жизни наступает полоса


Столь же белоснежная, как мужские окончания.


***

Ты не выкупаешь мой метамодерн,


Как масонские идеи Безухов Пьер;


Глух к моим посылам- ты бультерьер,


Съебись-ка, псина, в свой вольер,


Пока сам тебя не выкинул за шкирку,


Ты не достоин слушать звуки моей лирки,


Иди лучше нюхни той течной сучки дырки,


А после закинь свою жалкую душонку в стирку,


Ведь ты раб ебучих взглядов большинства,


А я наперекор этой жвачке отстаиваю интересы естества,


И здесь нет никакого бахвальства,


Я лишь указываю на ваше нахальство -


И без того побитая культура катится в пизду,


Ведь все гонятся за стилем, а не смыслом -


Ебучие фанатики предают её костру,


И мои надежды улетают в небо вместе с газом углекислым.


***

Снова утро, снова школа, снова дивный день;


Постигать новые знания мне совсем не лень!


В свои восемь лет стать мечтаю педагогом -


Снова ходить в школу, но уже в костюме строгом.


Как показала практика,

Тут не очень любят ботанов,

Тут совсем другая тактика:

Получить три и навешать лоху тумаков.


В какое место не пойду всюду чужой,


Будто в компании взрослых ребят пиздюк малой.


Конечно, всегда больно от насмешек,


Чувствую себя дешевкой, словно пачка кириешек.



Сам для себя я лицемер и фарисей,


Я погибель для окружающих людей,


Но встав однажды на тропу лжеца,


Я превратился в беспощадного жнеца.



Грусть о былом, тоска по прошлому-


Квинтэссенция в крике истошном.


Когда из ян я превратился в инь?


Господь, прости за все – аминь!


***

Я порхаю словно птица,


Не хочу как батя спиться;


Надо покидать станицу,


Чтобы покорять столицу


Отфаршмаченных дешевок -


Город суеты и пробок;


Толпы люда у остановок


Едут собирать свой хлопок.


Зачем думать, что не так,


Лучше закурить косяк,


Вот и стак проблем иссяк,


Но ты тот же, блять, босяк.



Пустой мир- пустой люд,


Словно ресторан без блюд.


Пустой мир- пустой ты,


А повсюду злые рты.


Пустой мир- пустой я,


Нету смысла нихуя.


Пустой мир-пустой мир


Это маргиналов пир.



Люди там же, что и тут,


Также незачем орут-


Их волнует только лут,


Да страшит путинский кнут.


Одержимые деньгами


Восторгаются ворами


Ну и мнят себя богами,


Чтоб топтать слабых ногами.


Это будто плохой мем-


Нету ценностных систем;


Вокруг тысячи проблем,


А ты, калека, глух и нем.


***

Долой самодержавного царя!


Это голос неугодного борца


За свободу мнений,


За свободу оставаться кто ты есть.


Я новый Владимир Ильич Ленин -


На броневике поеду вершить месть


За угнетение своего народа


Под игом этого тщедушного урода.


Мы скинем бомбу в Геленджик,


Мои заявления остры словно аджика;


Мы дадим людям справедливость-


В нашем государстве все будут равны,


На убой пустим олигархическую живность-


Догматировать законы будем мы, а не они.


Отныне жизнь каждого будет ценна,


Диссиденты поплатятся сполна;


Я призываю подняться с колен-


Уничтожить классовый барьер!


***

Не поведя редкою бровью,


Подтерла зад моей любовью.


Разбитая душа, разбитые мечты, разбитое сердечко-


Всё не может отыскать местечко,


Где схорониться и раны залатать;


Каждый день смотрю я на кровать -


Там произошел наш первый поцелуй.


Я думал нас ждет сказка, а оказался хуй.


Твоя бескомпромиссность меня ранила, как пули,


Ебучий парадокс убитого дедули;


Чтобы сохранить хотя бы шанс исходил я на говно,


Но не понимал, что все было просрано давно,


И уже предвижу, как годовая депрессуха


Вскоре окажется несущей косу старухой.


Спустя столько времени я снова на том месте,


На балконе, попивая чаек нэсти,


Вспоминаю, как трепетал пред возможностью остаться во френдзоне,


А теперь мне на все похуй- одинокий ронин.


Не понимаю лишь, как столько пройденных событий


Были перечеркнуты с ебучей прытью.


Возможно, только я еблан: надо лучше было разбираться в людях,


Или все легко, и она просто шлюха – не имеет сути,


Ведь беззаботная и счастливая моя ипостась является смердом


У образа забитой всеми жертвы.


***

Маятник бессмыслия набирает обороты,


В мире нет баланса словно у героев доты;


Под чистым небом ходит грязный человек -


Волочит своё тело не смыкая век,


Прикрываясь постиронией,


Пытается глушить в себе агонию.


Воздух полностью пропитан горем;


Истина любви познается в ссоре;


Аллергия на космическую пыль,


Да и не переносится ковыль.


По итогу остаётся лишь терпеть


Всю несуразность естества,


До конца дней сосать лапу, как медведь,


Без возможности достигнуть мастерства.


***

Я лишь хочу, чтоб все было по-моему,


Чтоб все слушались меня покорно,


Чтоб воспевали дифирамбы, как Конан Дойлу,


И чтоб при виде моем звучали валторны.



Разве многого просить изволю,


И разве не достоин этих почестей,


Из-за чего я обделен владыческою ролью,


И отчего образовался иной ход вещей?



Нынче мне должно лишь притворяться человеком


И пытаться примириться с мнением дураков.


Равенство – плесень на страницах людского века,


И только смерть способна освободить меня от оков.


***

Я, словно мушка в паутине,


Могу лишь томиться до прихода паука,


Мои дни проходят в ожидании гильотины,


И все что я вижу лишь два палачьих сапога.



Лучше бы не трепыхаться вовсе,


Это только изнуряет силы,


Никого не волнует личность – все лишь дело в спросе,


И, если будет выгодно, тебя посадят на вилы.



Зачем тащиться на работу утром,


Один ведь хуй мы все умрем,


Лучше пачкать одеяло перламутром,


Начиная часов в 11 подъём.


***

Детерминируя, реальность


Извергает своё пламя,


Всплывает наружу сакральность,


Обрамляя жаром мое племя.


Очередная комедия Галустяна -


Да, это моя жизнь, но мне похуй,


И я Онан, и мертво мое семя,


И что бы не происходило, я всего лишь кроха,


Ибо каждый мой выбор – иллюзия свободы,


А я не хочу быть ничтожным рабом;


Хочу, будто Спартак, восстать против господ,


Но и эта попытка будет похоронена подо льдом.


***

Ты хотела остаться друзьями,


Но я не видел в тебе друга


И лишь рыдал, как малолетняя сука,


Когда полотно нашей судьбы распряли.



И инфантильная твоя душонка


Осознать была не в силах,


Что мертвым следует лежать в могилах


И последним разом, где ты их видишь, будет похоронка.



Однако я принял смерть


И принял боль и хлад утраты,


И даже назначение меня в сатрапы


Не сможет сердце мое согреть.


***

Прошли года, а я все там же, в Бухаресте,


Смотрю прям в твои глаза,


Глаза, застывшие на месте,


Что так пристально смотрят в никуда.


В них нет печали, в них нет горя,


В них есть лишь один момент,


Где ты наблюдала за чайками у моря,


А я теперь наблюдаю монумент.


***

С самого детства у меня нет настоящей жизни,


И давно бы умер, да, наверное, расстрою ближних.


Нет стремления к знаниям, нет стремления к культуре:


Абсолютно блеклая невзрачная фигура,


Разжижаю мозг просмотром постной хуеты в ютубе,


Разлагаю душу, ебя накуренную суку в ночном клубе.


Каждый день пребываю в нескончаемой фрустрации,


Я был испорчен ещё в течении овуляции.


Постоянная стагнация, и нет путей развития,


Если мир пизда, то мне быть в нём хламидией,


И этой планете срочно нужен венеролог,


Дабы процесс репродукции был ещё долог.


***

Как будто между Сциллой и Харибдой,


Я застрял между апатией и ленью;


За свою токсичность буду осужден Фемидой,


Хочу лишь быть забытым да убраться в свою келью.



Какой нахуй огонь – заблуждение Гераклита,


Ведь началом всех начал по-любому была грязь;


Ежедневно пропускаю своё сознание через сито


В попытках разгадать межгалактическую связь.



Желаю укрываться покрывалом космоса


Да плескаться в пруду Киндзмараули,


Но томится в клетке душа философа,


А один из стражников – уравнение Бернулли.



Если Бог – учёный Броун,


То все мы лишь его частицы,


А я частица-клоун,


Которая своей потешностью кичится.



В своей квартирке, как букашка в янтаре,


Словно Диогену, мне в ней нету места,


Но янтарь растает на горновом огне,


Ведь создается мой язык в кузне Гефеста.


***

Моя невеста родина


Что-то, блять, нашкодила,


Зачем же ты нашкодила,


Моя невеста родина?



Зачем же ты, родная, изменила мне


С каким то уебаном в кладовке, в полутьме?


Я же дурачок возвышал тебя,


Души в тебе не чаял, разум усмиря.


Видел в тебе Руфь – я твой Мартин Иден,


Оказалось, что лапшою был обкидан,


Думал ты принцесса с невинной простотой,


Но не только я видел тебя нагой.


И оказалось ты обычная педовка


Сосëшь за просто так у мордорского орка,


И теперь тебе за похоть и разврат


Я с ненавистью правой объявлю джихад!


***

Безудержный бубнёж тупого шизофреника


О том, что он магистр какой-то там евгеники;


От слов его лишь приступы истерики,


Хуйня захватит мозг, как нигеры Америку.


И каждый день одно и то же,


И вот эта идея делит со мной ложе:


Заебали унтерменшенские рожи,


Пизда жиду, и Тора не поможет.


Для вас я персонально Печкин почтальон,


Вот уже сто лет этот варится бульон,


Каждый день, прикрыв глаза, наблюдаю вещий сон,


О том как тушками воздвигнется арийский трон.


***


Чёрные облики твоей души


Все лезут и лезут в мою точку G.


Цепь из кошмаров, маска из ужаса,


Но она продолжает тужится


В попытках выдавить из своей клоаки


Счастье и радость, но это всё сказки.


Прости же меня, мой демиург,


Режешь по мне, как ебаный хирург.


Кровью заполнены все мои залы,


Представляют собой неземные фракталы.


Я Тертуллиан, ведь верю в абсурд,


Заряжаю обрез – зови меня Курт.


***

Глупость и невежество всё тянут нас в болото,


Мир – хуйня, наша планета – жопа.


Она стонет, и нет предела её вою,


Ведь появилось человечество в роли геморроя:


Скукожилась Земля и жалко просит клизмы.


Мои ебаные стишки на милость эскапизму,


Но мне не похуй на космические спазмы.


Ежедневно мастурбирую свой разум


В попытках насладиться своим эго


И в бренной суете наконец достигнуть неги.


А ведь, действительно, трудно быть Богом


В мире вечно сирых да убогих.


***

Я, будто Юра Гагарин, покидаю орбиту,


Я, словно комарик, хочу быть убитым,


Хочу развиваться наперекор лени,


Но зачем что-то делать, если я гений.


Я лежу каждый день на своём диване,


Кому что-то нужно идите-ка в баню.


Мои мысли обо всем и также ни о чем,


Меня не поднять ни огнём, ни мечом.


Я очень устал от всех этих дней,


От того, что стал душевно бедней.


Грусть и печаль теперь в моем сердце:


Искра и радость попали в Освенцим.


Каждый мой вдох – пытка над телом,


Никогда не займусь каким-либо делом.


По словам Соломона – все в мире суетно,


Но я вне бытия, мне здесь неконгруэнтно.


***

Помню, как обвиняла меня в том, что грубый,


Но я не замечал и лишь смотрел на твои губы.


Неважно, счастлива ли ты или скалишь зубы,


Для меня важны одни лишь твои губы.


И даже если неистово загорятся трубы,


Любому виски предпочту я твои губы.


И хоть тебе достаточно богатенькой залупы,


Меня это не парит, ведь у тебя такие губы.


Каждый раз бросало в долгий ступор,


Ощущая, как меня касались эти губы.


Я тебя уже забыл, и мы друг для друга трупы,


Но я все так же, как тогда, обожаю твои губы.


***

Малышка – девять недолгих лет -


Больше не увидит солнца свет:


Сорвали чистейшую незабудку,


Что посадила мать проститутка.


Юная душа так и не успела пожить,


Откуда берутся эти люди-муляжи?


Что это за мир поломанных судеб?


Почему находимся у господа в мудях?


Отчего мрази существуют так долго?


Где этих кощеев запрятана иголка?


Детская наивность и тяга к счастью


Приводят к тому, что попадают в пасти


Всяких уебанов, для которых суд не писан.


Их кистями дьявол рисует кровавые эскизы,


И так страшно и так жутко.


Пускай это закончится хотя бы на минутку.


***

Растормошу её натуру словно клитор


И выверну робкую душу наизнанку,


Ведь когда-то также вывернули мою,


И теперь калека, чувствами избитый,


Излечить пытаясь свою ранку,


Решил уничтожить понятие "люблю".


Тем что правду-матку горькую рублю,


Мол не нужно быть, как малый Данко,


Ведь тебя жадно выпьют будто сидр.


Надо всеми силами изменить судьбу,


И ты не должен плыть, как труп по Гангу,


Решив, что кто-то может быть тебе арбитр.


***

Ты хоть и говно, но я то муха,


Нежно укушу за мочку уха,


И скажу: «Пуська,


Это всё хуйня, не хмурься», -


Затем, сжав твою крохотную руку,


Прошепчу: «Милая, ну что за мука


Нам снова расставаться так надолго,


Отчего нас разделяют эти километры?».


Но ощутив твой поцелуй замолкну,


И пропитаются силой недра


Моей эманирующей любовью души,


Что уже по тебе затосковала.


Только рядом с тобой мне хочется жить,


И я выйду из астрала,


Прекратив ощущать твои губы,


Ну а сила пойдёт на убыль,


И промолвишь с улыбкой: «Скоро увидимся».


Все последующие недели будут бить меня,


Забирая все мысли на мучительную боль,


Но вот я снова плыву к тебе, моя Ассоль.


***

Это маленький мир, а я маленький принц -


Прилетел искать хозяйку, ведь я маленький шпиц.


Я не хочу петь, я хочу лишь скулить,


К чему эти страдания? Господи, окстись.


Нахуй ты поставил мою душеньку на кон,


Нынче я Цирилла – все остальные Дикий Гон,


Всё в мире циклично, и юродивый дон Рэба


Передаст скипетр с державой духовным скрепам.


Думал прикоснусь к тебе, но лишь обжёгся о твой жар -


Зря почувствовал свободу – незадачливый Икар.


И не стану я рокстар, не потому что слишком стар,


А потому что сяду в межсферный бла бла кар.


И поеду в тот мир, где есть вечный Хэллоуин,


Облачусь там в костюм своей полой любви,


Я гигантский желудок – варюсь в собственном соку;


Ничего не меняется, а я всё равно теку.


***

Смакуясь в собственном безумии,


Попал в завесу тьмы,


В забытом храме тот игумен


Сам себе поёт псалмы.



Говорю с собой чаще чем с друзьями,


Попал в объятия одиночества,


Ещё не видно, но ментально ранен,


И могу гордиться только своим отчеством.



В лабиринте собственного гения


Я стал ребёнком Маугли,


Мой дом не город – мой дом прерия,


А там где ныне лишь теряю ганглии.



И варево из комплексов и рефлексии


Уже давно пресытило меня,


Но вырваться из пут я не могу осилить,


Мой мир не чудесен, как настенная сопля.


***

Я вечный жид, я Сол Вайнтрауб,


Жизнь уебала и отправился в нокаут.


Мертва душа, и я скитаюсь, словно драуг.


Мой Аркенстон захватил ужасный Смауг,


И Эребор, к несчастью, боле недоступен,


Как Протагор, теперь я скептик в кубе.


Но, ебучий монстр, я не поддамся,


Для тебя я стану личным Болтон Рамзи.


Я альпинист – взбираюсь по горе Надежда,


Уж сколько лет сражаюсь с болью неутешной,


Мне нет покоя – башку мою ебашит перфоратор,


И каждый раз идёт слеза от фразы – счастливо аллигатор.


***

После дикой ебли

сам с собою


Этот одинокий волк завоет

на луну


От боли, лишь ведомой уму

нарцисса,


Это секрет, как у кота Бориса

из рекламы.


Предстала сцена из забытой драмы

Еврипида,


Утерянная, как Атлантида

из легенд,


Но ныне перед нами лишь клиент

с психозом,


Будто бы мозги занозы

истязали.

***

Я болен, я сломлен,


Душа – камень, и я – голем.


Мне страшно, мне грустно -


В моём сердечке пусто.


Всё ниже и ниже


потолок по утрам,


Всё больше и больше


в моей рюмке грамм.


Бездарный еблан


Возомнил, что он титан.


Бутафорский талант,


И никакой ты не атлант.


Дрочево рифмовки,


Пульсация головки,


Эякуляция безвкусицы -


Дурного ума узница.


***

Боже, если б знал ты, как мне тошно


День ото дня копаться в прошлом,


Заебало рыться в ретроспективе,


Настоящее проносится со скоростью локомотива,


А я, дурак, живу своими мечтами и грезами.


Космос сношает меня всеми позами


Камасутры,


И каждое утро


я жалею, что не умер.


Таково кредо всех зумеров,


И да, я действительно очень устал,


При мне умерла жизнь – я будто Дедал,


И, словно нахал, шлю нахуй всех и вся,


Желающих узнать, как дела у меня.


Возложенная на меня ответственность


Ненадёжная, как гнилая лестница,


Но надежда ещё теплится,


Что я когда-нибудь сведу грим с лица


И перестану быть нюней ебучей,


Наведя наконец серьёзную бучу


В обществе плебеев и невежд,


Набросившись на культуру, как стриптизёрша на шест.


Но пока я лишь молодой долбоеб,


Что знает слишком мало,


И если даже пойду на войну, то не смогу биться до талого.


***

Тварь ли я дрожащая иль право имею?


Всего скорее свин, обращённый Цирцеей.


Знания – одновременно бич и панацея,


Я наблюдаю смерть планеты, как принцесса Лея.


Старушка Гея, не серчай, скоро блошки передохнут,


Их поглотит печальный омут


Из собственных пороков,


Питающихся от идеи Локка.


Как мало нынче личностей – одно тупое стадо,


Я будто натурал в сердцевине гей парада,


И каждая дешевка возомнила себя кем-то,


Но всего лишь товар в магазине Лента.


Ебучие мотивашки для ебучей размазни,


Мол ты особенный и не такой, как все они, -


Пускай горят огнем, и то пламя-очищение


Всех переродит, как иорданское крещение.



***

Должно ли быть счастье у поэта?


Иль смысл в том, чтоб ехать без билета


Зайцем на поезде судьбы


И на выходе багаж свой не забыть?


Поэт – слепец, и депрессия – собака-поводырь;


На столе стоит перо и початая бутыль -


Лишь уставшая душа уже не способна лгать,


И снова разум осаждает нескончаемая рать


Из комплексов и страхов,


Но я, поставив голову на плаху,


Предстану, словно чистый лист,


Я – эксгибиционист,


И, не стесняясь, оголяю свои мысли,


Всё так натужно высирая новый смысл.


Ну а счастье для творчества – золотая клетка,


Потому выбираю страдания, стимулируя свой ректум.


***

Эти крики и капризы всего лишь фурнитура


Твоей лицемерной и ссучиной натуры.


Иди нахуй, паскуда,


Ты была апостолом, но тот апостол – Иуда.


Видимо, любить меня позор,


И тебя не купили серебром,


Ты лишь нашла повод для убийства -


Меня это сломало как опиум индийца.


Если жизнь – книга, то моя явно беллетристика,


И с каждым новым листиком


Рождается посредственность.


Ну что же за нашествие


Припадков ебучей депрессухи -


Мои мёртвые чувства уже давно разбухли,


Выделяя трупный яд,


И вихрь токсиновых плеяд


Отравляет мой измученный рассудок,


Я пребываю в повседневных муках


И заебался писать о том, как я устал,


Мои стихи красивы, но пусты, словно светский бал.


***

Это чадо из-за МКАДа


Сковано цепями Прада,


И декада из каратов


Заменяет ей монаду.


Девочка падка на баксы,


Сучка-охотница, как такса.


О дивный новый мир по Хаксли -


На завтрак заебашит ксанакс.


Часть всеобщей парадигмы,


Паттерн денег вместо ликвора,


Бедность для неё энигма,


От мира бабки служат ширмой.


***

Хэй народ, всех с Новым годом!


Бахну водки и заем бутербродом


С маслом и икоркой красной


И в этот дивный вечер праздный


Буду слушать речь путина-царя,


Восхищённо каждому слову внемля.


«Этот год был для всех нас тяжёлым,


Но мы выжили, оставшись с жопой голой» -


Что ж, охуенно смолвил президент,


Теперь пойду гулять, нацепив любимый бренд


Трэшер, ведь повсюду трэш и суета,


Не ощущаю праздника, ведь в сердце пустота.


Этой ночью люди, как огонь бенгальский,


Сгорают быстро и как-то мало-мальски


Ярко, а после окажутся где-нибудь в сугробе.


Эскапизм и мир иллюзий, где я покину лобби.


***

Её глаза – два сгустка похоти.


Сгрызаю уважение к ней, как ногти,


Кусай локти и давись моим хуём -


Придворная шалава предстала перед королём


С присущей вещи покорностью


И собачьей готовностью


Услужить своему хозяину.


Обрушу шквал ударов с гневом Каина,


А ты с радостью попросишь добавки;


Сюр происходящего не доступен даже Кафке,


Но это жизнь, где поломанный рассудок


Пытается уподобить себе тело,


И я, не спавший двое суток,


Заполняю её хоть чем-то белым.


***

Я – первый из людей и я – последний из людей,


В обществе блядей тяжело не быть прелюбодеем;


Моя душа давно покрылась коростой,


Видимо была не по ГОСТу, и как же просто


Меняются в наше время мнения


Под предлогом релятивизма и ебаной лени


Пораскинуть своими мозгами,


Но зачем, если можно думать, как Канье,


Или Трэвис, или любой другой еблан с эстрады,


Даже не осознавая, пресмыкаясь, как гады,


Считая себя главным героем мнимой баллады,


Молю Бога о насморке, лишь бы не чуять этого смрада.


***

Порой достигнуть дна – это победа,


Ведь, теряя всё, ты обретаешь себя,


Выводя душу на искреннюю беседу -

Насколько релевантен твой футляр.


Мысль-сопля – избавляться от неё приятно,


Ебучий ринит не позволяет уснуть,


Дышать полной грудью, ощущая прохладу


И беззаботно живя, – выбираю сий путь.


Тяжко от собственной безвольности,


Давит загубленный потенциал,


Я подбитая птица, коей остаётся ползти,


Но не сбежать с корабля, что попал под напалм.



***

Сквозь пелену мглы явилась ты,


Собою освещаешь мои казематы.


Душа-фурнитура разлетелась на винты,


И их разобрали мародёры да пираты,


Но вот же ты – искуснейший протез -


Это парадокс ладьи Тесея,


Но без тебя мне вечный слезный энурез,


И я прошу стать моей панацеей.



***

А по трассе мчится маршрутка,


Минута в ней равняется суткам.


Едет катафалк для живых -


Тысяча ударов ножевых


Для психики человека.


Водила-тюремщик, ну а мы зеки.


Реквием по неге для каждой души -


Ехать не удобно – за спиною калаши,


Воздух пропитан смрадом уныния,


А чем еще дышать, если птицам обрубили крылья?



***

Изнеможенный, я под бой курантов


Петляю в кругах ада – нерадивый Данте,


Облачаюсь в латы гаснущих светил,


Если любовь и была, то я ее давно убил.


Я – одна гигантская проблема,


Камнем вниз иль дальше всех бесить – моя дилемма.


Я устал и смиренно прошу упокоения,


Ведь каждый день, как весеннее обострение;


Я потаскан собственным всеведением,


Но по заветам Бэкона в плену всех приведений;


Я потерян, и взломали мою волю -


К ней дьявол подобрал совсем простой пароль.


***

Паноптикум – моя душа -


Эманирует истошно.


Ей необходима паранджа,


Чтоб выйти в свет с ней было можно.


И я убогий прям с порога


Заявляю о любви,


Далеко бежит дорога


С компаньоном Бамбл би.


Средь борозд своей башки


Я готов найти Грааль.


Эсминец опустит флажки -


Капитан умер, затягивая шмаль.


***

Мир за окном сотрясают те раскаты грома,


Мир внутри сотрясают ее стоны,


Они вонзаются мне в душу,


Невозможно их не слушать -


В них намного больше смысла,


Чем в тщедушном людском трепе,


И созерцая ее жопу,


Будто ледяной водой умылся.


С телкой лучшая беседа


Поебушки до обеда,


После выставить за дверь,


Чтоб меньше понести потерь


В ментальной беспощадной бойне,


Где враг твой экзистентный, блять, покойник.


И пустой сосуд со шлюшьей оболочкой


Никогда мне не заменит медитативной дрочки.


***

Скован цепями и подвешен над геенной,


Сколько ни старайся – не выбраться из этого плена.


Нейроны, разбредаясь, пускаются в безумный пляс;


Хотел воздвигнуть Петербург, но в том болоте я увяз.


Радость, грусть, тоска, веселье -


Заебался менять маски:


В истошном крике рвутся связки.


Да, я мастер оборотных зелий.


Нахуй мир, мне боле мило Средиземье.


Я бы в Шире вечно предавался лени,


Пляскам, бухичу да травке и в этом стал бы гуру,


Затем в бэд трипе заберусь на вершину Барад-дура,


Сношая Саурона в его глазную апертуру,


Тем самым разъебашу Око на десятки фурнитур.


И, словно в камере обскура, он станет, как слепой куколд -


Ай эм зе грейтест мен ин зис факинг ворлд.


***

Детка, приезжай, мы закажем роллы,


Будем смотреть фильм, запивая любовь колой,


Покажи мне свою душу,


Выверни ее наружу,


Я хочу в ней утопиться,


Насладиться, словно пиццей.


Растворюсь в твоих объятиях,


Как под действием заклятия,


И как под действием заклятия,


Нежно стяну с тебя платье.


Будем друг дружкой вдохновляться


В унисон страсти и танцу;


Жадно укутаясь друг в друга,


Нас раскрутит центрифуга,


И мы сольемся в симбиоз


Счастья, радости и грез.


***

Скитался по городским кварталам


ночью


И, взглянув на небо, лицезрел


воочию


Масштабный звездопад -


Это горько плачет космос,


И слезы те образуются в каскад,


Затем льются в никуда, как завещал Хронос.


***

Небо надо мной – одна из граней лазурита,


Что покоится в сокровищнице жадного ифрита;


Шум утреннего города изнасилует улитку,


Мойры по приколу теребят нитку,


Связующую жажду прекрасного и грех.


Ненастоящий мой халифат, и я ненастоящий шейх.


Концепция абсурда, где я чахлый сизиф:


Цель ни одна не выдержит, и камень размозжит меня,


Как Рим когда-то сравнял с землей Коринф.


Жизнь – ебучая хуйня, и я – ведомая хуйня,


Лишь мечты о свободе заставляют дальше жить.


Я далеко не Цезарь, но в спине моей ножи -


Их повтыкал детерминизм,


И не поможет эскапизм, мне поможет катаклизм.


***

Я стал поэтом, чтобы дрочить на свою охуенность,


Но даже самым пиздатым слогом нельзя оправдать безыдейность,


Хотя я и очень пытаюсь, ведь я пиздатый словоблуд,


Однако кому вообще нужен графоманский бездарный труд.


Ни один смысл не выстреливает, будто мозг облачен в гандон,


Я всего лишь симулякр, я всего лишь солярисный мимикрон.


Я ненавижу себя даже сильнее чем люблю,


Я бы отправился на войну в надежде, что шальную пулю словлю,


Но кто же тогда будет ныть и предаваться унынию?


Я спящий поэт, и слово мое покрылось пылью,


Кто бы меня нашел, кто бы растормошил, и кто бы с меня ее сдул,


Чтобы я наконец очнулся и стал пожирать знания, будто меня гонит Вельзевул.


Я желаю стать ещё лучше, чтоб уже закончилась мастурбация,


Но пока я побуду в спячке в коконе ебучей прострации.


***

У долбоебов любовь измеряется интенсивностью трения хуя о пизду.


«Капитализм счастье заебись» – так говорит великий интервьюер Юрий Дудь,


Это мир-наоборот это мир антиидей,


Тебя выкурят и выкинут, а ты валяйся на обочине и тлей.


Я гуляю по лучшему на свете городу Сосенскому,


Он так прекрасен весной, но в особенности осенью:


Каждый встречный понурый эмоциональный калека,


Коего заставляет кайфовать лишь барбитурат из аптеки.


Лично я заряжен таурином, гуараной и женьшенем,


Не отпущу эту банку, будто нас сцепили суперклеем.


Человеческое сознание неустанно стремится к декадансу,


Мелодия хаоса так сладка, и я становлюсь частью изнурительного танца.


***
Человек создан, чтобы воевать -


Это знают все крестьяне и вся знать.


Как паук создан, чтобы плести паутину,


Как создан удильщик, чтобы бороздить морские глубины,


Как небо, для защиты от ультрафиолетовых лучей,


Как плод, чтобы им Еву соблазнил владыка-Змей,


Как постирония, чтоб ей пользовался Гнойный,


Как гроб, чтоб в нем был упокоен мертвый,


Как дерево, чтобы давать всем кислород,


Как я, чтобы трахать лохопедов в рот.


***

Гераклитовский огонь что-то временно потух:


Голубь одичал и превратился в птицу рух.


Всемирная поэзия лишь предисловие к моей,


Я созидаю в центре танца страны фей.


Канцеляризмов тьма, и это тот плотный терник,


Преодолев который, убедишься, что я великий тенетник.


Сплел рифму, смыслы и философские идеи


В паутину метамодерна, за которую радею


Всей душой, и путь мой будет долог,


И я пройду его, сразя иллюзии и морок,


В конце коего буду писать нравственные письма


Своему другу, что служит в Вязьме,


А пока произведу пламенную клизму,


Чтоб вернуть былой запал душе.


***

Счастья нет – это всего лишь злой эфемерид,

И нету мочи, нету сил бороться – тупо лень.

Я разочарован в жизни, и теперь я аколит,

Так закиньте меня в жертвенник и обратите в тень,

Чтобы я стал глазами, лицезрящими царство порока,

Бесформенной субстанцией, бороздящей антимир,

Но не выйти за пределы собственноручно возведенного острога.

Как говорил классик: «Пустой холодильник – я не пью кефир».

Пошел нахуй Кандид и забери свой оптимизм,

В жизни синусоиде я нахожусь сейчас в падении.

Если Бог есть, то его идеология цинизм,

Ведь пиздец забавно заточить монаду в греховную материю.


***

Эта каша не на молоке но эта каша на слезах


Космический скиталец – к солнцу мчу на всех парах


Анаксогоровский привет тебе булыжник


Покорю протуберанец и с него съеду как лыжник


Пока солнышко, здаров светило


Променял шило на мыло


Возможно это билет в один конец


Но я бесстрашный малый шо пиздец


Да мы вертимся вокруг звезды


Но я проверчу ее вокруг своей залупы


Вскрою газоплазменные кисты


Вернусь победоносно и поцелую тебя в губы


***

Лето, шелест сосен за окном


Я вернулся, как в Минас-Тирит Арагорн


Дом, конгруэнтный интерьер


Я миновал суетности барьер


Теперь свободен от оков дедлайна


Пью напитки с градусом и лаймом


Не испугает меня боле работенка


Я загнал ее под шконку


А сам взобравшись на кровать


Стану рьяно отдыхать


Уединяясь с мыслью о Софии


Вернув наконец сердце из атрофии