КулЛиб электронная библиотека 

Свистать всех наверх! [Владимир Крепс] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:








В. Крепс, К. Минц СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ! Тетрадь №1

Загадочная находка


Группа юных путешественников, членов школьного кружка «Алый вымпел», совершила поход в карстовые пещеры Подмосковья. Вместе с ребятами в походе участвовал учитель географии Алексей Николаевич Воробьев. В одной из пещер пионеры нашли старинный сундук, обитый позеленевшими медными полосами. В сундуке оказалось много неожиданных предметов — шпага с позолоченным эфесом, абордажный топор, морская треуголка с плюмажем, корабельный компас в кожаном футляре, навигационная карта восемнадцатого века, головной убор индейского вождя с орлиными перьями, клык моржа. Особое внимание ребят привлекла кипа клеенчатых тетрадей, исписанных ровным почерком. Отдельные страницы рукописи были размыты, очевидно, морской водой. Все тетради помечены грифом — «Судовой журнал Клуба знаменитых капитанов». Дальнейшие поиски в районе, загадочной находки не принесли ничего нового.

Кому принадлежал сундук? Почему он оказался в подмосковной пещере?

Кто его там спрятал? Кто вел судовой журнал Клуба знаменитых капитанов?

Все эти вопросы до сего времени оставались без ответа.

Географический кружок «Алый вымпел» высказал пожелание, чтобы найденные рукописи были опубликованы. Ребята надеются, что это поможет раскрыть загадку их необыкновенной находки.




…В это очень трудно поверить. Однако это чистая правда. Клуб знаменитых капитанов проводил свои встречи в одной из школьных библиотек на юго-западе Москвы. Но лишь немногие знали день и час, когда капитаны сходили со страниц детских книг для новых путешествий и приключений.

Как всегда, заведующая библиотекой старенькая Марья Петровна, ровно без пяти семь аккуратно уложила очки в футляр и вместе со своей шустрой помощницей Леночкой направилась к выходу. Щелкнул в дверях замок, и все стихло.

Теперь наше внимание было привлечено к стоячим бронзовым часам в футляре из красного дерева. Мы все ждали, когда часы пробьют семь ударов. Но время шло, а боя все не было слышно. Произошло событие, которое некоторым могло показаться маловероятным. Но оно произошло. И вообще надо заметить, что за последнее время наблюдается множество удивительных событий, которые находятся за гранью вероятного. Так что же все-таки случилось в библиотеке?

Какой-то смуглый, бородатый человек в черном камзоле с манжетами из розоватых брабантских кружев держал маятник часов крепкой жилистой рукой.

Легонько скрипнула нижняя дверца библиотечного шкафа, и оттуда показалась голова матроса, повязанная цветным платком. Он хриплым шепотом обратился к бородатому:

— Капитан Негоро, что вы делаете с часами?



— Кто это говорит? — торопливо пробормотал Негоро, выхватывая из-за пояса пистолет. — Отвечай, если тебе дорога жизнь!

— Это я… Билл Аткинс из романа «Робинзон Крузо». Что вы затеяли, сеньор?

Португальский капитан недобро усмехнулся.

— Сегодня они хотели собраться в сотый раз. Но я решил положить этому конец!

Билл Аткинс выскочил из шкафа, стараясь не греметь оружием.

— Мой кинжал и мушкет к вашим услугам… — с готовностью заявил он. — Но только при одном условии — в первую очередь прикончить Робинзона Крузо. У меня с ним старые счеты по роману Даниэля Дефо.

Португалец одобрительно похлопал старого пирата по плечу:

— Успокойся, Билл. Знаменитые капитаны все разом пойдут ко дну. Именно сегодня! Я ручаюсь за успех.

И, склонившись к собеседнику, он поделился с ним сокровенными мыслями.

Дело в том, что злодеи, преступники и пираты из разных книг давно сговаривались между собой, чтобы положить конец славе знаменитых капитанов. Ведь эти мореплаватели странствуют из века в век, из библиотеки в библиотеку, оставаясь героями и присваивая себе весь успех романов, а между тем какую цену имел бы «Пятнадцатилетний капитан» без Негоро? Кто читал бы «Робинзона Крузо», если бы на страницах не действовал Билл Аткинс? Какой интерес представляли бы три или даже четыре мушкетера, если бы не интриги миледи, знаменитой отравительницы, бежавшей с каторги? У нее на плече даже выжжена лилия — так во Франции в королевские времена клеймили опасных преступников. Кстати, с минуты на минуту она со своими людьми будет здесь. Миледи выразила горячее желание участвовать в этой операции. Ведь знаменитые капитаны — друзья ее смертельных врагов — мушкетеров!

Внезапно на одной из книжных полок распахнулась книга — роман Александра Дюма «Три мушкетера». Сквозь торопливый шелест страниц послышались отдаленные выстрелы и звонкий топот конских копыт.

— Это она, — прошептал Негоро, не выпуская из рук маятник часов.

Захлопнув за собой тисненый переплет, появилась женщина в темном плаще и в полумаске. Она испуганно огляделась по сторонам, как будто ожидая погони, затем облегченно вздохнула и сорвала маску.



Оба пирата недоуменно переглянулись. Вместо миледи они увидели задорное, миловидное личико ее камеристки — Кэтти.

— Джентльмены! Моя госпожа не может сейчас покинуть страницы романа, — прерывающимся голосом сообщила девушка. — За ней по пятам гонятся мушкетеры — Атос, Портос, Арамис и сам д’Артаньян! Миледи прибудет несколько позже, как только ей удастся ускользнуть при любезном содействии месье Александра Дюма.

— Что же делать с часами? — пожал плечами Негоро.

— Госпожа приказала — пусть часы бьют семь, и капитаны соберутся в кают-компании, ни о чем не подозревая.

— Прекрасно! — торжествующе произнес Билл Аткинс. — Мы их захватим врасплох и, наконец, поднимем здесь свой черный флаг с черепом и скрещенными костями!

Португалец, немного поколебавшись, отпустил маятник. Часы мерно пробили семь. Негоро увлек за собой Аткинса и Кэтти в соседнюю комнату, где все трое притаились за стендами с книжными новинками.

С последним ударом часов медленно раскрылась лежавшая на столике библиотекарши книга Станюковича «Вокруг света на «Коршуне». Невидимая рука стала лихорадочно перелистывать страницы, пока не остановилась на красочной картинке, где был изображен капитан корвета на шканцах своего корабля.

И вдруг картинка ожила. Капитан покинул борт и очутился посреди библиотеки. Опустив подзорную трубу, он громко скомандовал:

— Тревога! Свистать всех наверх!



С книжных полок понеслись переливчатые трели боцманских дудок. Первым на их зов откликнулся Робинзон Крузо. Мешковатый костюм из козьих шкур и тяжелый мушкет не помешали ему лихо спрыгнуть с верхней полки. Почти одновременно с ним пятнадцатилетний капитан Дик Сенд быстро спустился по канату, выброшенному из сверкающего переплета одного из томов собрания сочинений Жюль Верна.

В тот же момент распахнулся другой том — это был роман «Восемьдесят тысяч километров под водой». С борта «Наутилуса» по парадному трапу сошел его прославленный капитан.

— В чем дело, Василий Федорович? — нетерпеливо спросил Немо.

— Меня озадачило одно таинственное письмо, — взволнованно ответил капитан корвета.

Робинзон Крузо набил табаком самодельную трубку и скептически произнес:

— Какие теперь тайны? Я понимаю, в те времена, когда волны выбросили меня на необитаемый остров… Клянусь своими сапогами из козьих шкур, — обыкновенное письмо, а может быть, просто открытка.

Но спор не успел разгореться. Общее внимание привлекла книга «Приключения Гулливера» писателя Джонатана Свифта, раскрывшаяся на самой верхней полке. Огромная рука великанши со сверкающими перстнями поставила на круглый стол капитана Гулливера. Он вежливо поклонился и поцеловал кончик пальца своей могучей покровительницы.

— Примите несказанную благодарность за добрый прием в стране великанов, моя любезная госпожа…



Из переплета раздался оглушительный женский голос:

— Ах, вы, наверно, говорите это каждой даме.

Великанша кокетливо взмахнула веером, и бедного Гулливера чуть не сдуло на пол. К счастью, его вовремя подхватил Робинзон.

Едва исчезла великанша, как ее недавний гость достал из жилетного кармана часы-луковицу и с огорчением взглянул на циферблат:

— Достопочтенные капитаны, приношу глубочайшие извинения. Если не ошибаюсь, я несколько запоздал. Однако…

Больше он ничего не успел произнести — раздался гулкий выстрел. Знаменитые капитаны схватились за пистолеты.

Но тревога была напрасной. Просто с седьмой полки упал роман Альфонса Додэ «Тартарен из Тараскона». Из-под корешка раскрытой книги выполз любимец всего Тараскона, навьюченный рюкзаками и саквояжами. Дымящееся ружье в руке придавало толстяку очень воинственный вид. Издали доносилось грозное рычание льва.



— Что с вами, Тартарен? — иронически улыбнулся Немо.

— Ах, медам и месье! Ничего особенного, — воскликнул Тартарен, скрывая испуг. — Небольшая охота на диких берберийских львов. Дайте воды… — и он в изнеможении опустился в кресло.

Дик Сенд поднес ему стакан с водой. Отпив глоток, неустрашимый охотник за фуражками немного пришел в себя и скромно промолвил:

— Друзья мои, увлекательная вещь — охота на львов!

— Особенно, когда львы в пустыне, а вы — в библиотеке, — заметил капитан корвета, не удержавшись от некоторого намека на сомнительность подвигов тарасконца.

— Но когда же вы огласите таинственное письмо? — с горячностью спросил пятнадцатилетний капитан.

— Надо подождать Мюнхгаузена, — лениво процедил Робинзон.

Немо вмешался в спор:

— Капитаны! Мы не можем ждать. А вдруг в загадочном письме морская тайна? Судьба корабля? Жизнь экипажа?

— Ждать Мюнхгаузена! — взорвался Дик Сенд. — А если он снова улетел на Луну?

И командир «Коршуна» сдался.

— Вы правы, — произнес он, ударяя молоточком в настольный гонг. — Прошу занять места в кают-компании. Сотое заседание Клуба считаю открытым. На повестке дня — письмо знаменитого капитана Синицына.



Дик Сенд в полном недоумении отложил в сторону гусиное перо, так и не приступив к записи в судовом журнале.

— Я, правда, самый молодой среди вас, — сказал юноша, — но мне кажется, на Южных морях не было такого капитана.

Наступило молчание.

Робинзон, как бы выражая общее мнение, решительно произнес:

— Я более двухсот лет провел на книжных полках и заявляю: знаменитого капитана с такой фамилией не было! Клянусь всеми необитаемыми островами.



Немо иронически улыбнулся:

— Я бы не давал таких клятв, капитан Крузо. История морских путешествий еще не вся написана. И сколько есть забытых мореплавателей… Вот например, всем известно, что морской путь на мою родину, в Индию, открыл португальский капитан Васко да Гама…

— Кто же этого не знает! — пожал плечами пятнадцатилетний капитан. — Мы все учили в школе, что Васко да Гама, обогнув мыс Доброй Надежды в 1498 году, прибыл в индийский порт Калькутта и оповестил весь мир о своем открытии.



Юношу перебил спокойный голос Лемюэля Гулливера:

— Все это так, любезный Дик, но, видимо, капитан Немо хотел нам напомнить о русском путешественнике Афанасии Никитине. Этот отважный человек на четверть века раньше португальских кораблей прибыл в Калькутту, добравшись туда с севера.

— Но Афанасий Никитин вовсе не забыт, — возразил командир «Наутилуса». — Его книга «Хождение за три моря» имеется в каждой библиотеке. Гораздо меньше посчастливилось китайскому мореплавателю Чжэн Хэ. Он опередил Васко да Гама на восемьдесят лет. Семь раз корабли Чжэн Хэ уходили в далекие моря. Вьетнам, Ява, Суматра, Индия, Цейлон, Иран, Аравия, Сомали встречали флотилию китайского адмирала. Он вел 62 корабля, плывших под цветными тростниковыми парусами. Самые большие корабли имели длину сто сорок метров, почти в семь раз превышая длину каравеллы Христофора Колумба «Санта Мария». На бортах кораблей находилось около двадцати восьми тысяч человек.

Лишь недавно были найдены памятные надписи, выгравированные Чжэн Хэ. Он писал: «Мы пересекли свыше 100 000 ли необозримых водных пространств и видели в океане огромные, как горы, волны, которые вздымались к небесам, и в глазах наших был образ земель, скрытых в дальней туманной синеве; паруса же наши пышно распускались подобно тучам, и днем и ночью шли мы быстро, как звезды…»



— Гм… пардон, медам и месье, я как-то запамятовал… сколько это будет сто тысяч ли? — скрывая свое смущение, спросил Тартарен.

— Могу вам ответить точно — это 57 000 километров, — сообщил тарасконцу капитан корвета.

— Но почему же столь выдающийся мореплаватель был забыт? — в задумчивости спросил Робинзон.

— В этом повинны китайский император и его приближенные, — пояснил Немо. — После смерти Чжэн Хэ они стали уничтожать его карты, чтобы предать забвению его имя. Так воздвигалась невидимая китайская стена на море, чтобы скрыть Срединную империю от проникновения чужеземцев.

Наступило молчание. Робинзон неторопливо выколачивал свою трубку. Дик Сенд чинил гусиное перо. Гулливер большими шагами прохаживался по кают-компании и вдруг остановился возле старинных часов в футляре красного дерева.

— Достоуважаемые друзья… Все это очень интересно, но не проливает никакого света на судьбу неизвестного нам Синицына. Я все-таки полагаю, что такого знаменитого капитана нет.

— Такой капитан есть! — воскликнул Василий Федорович. — Вот его письмо! — с этими словами он достал из-за обшлага мундира сильно размытый соленой водой листок бумаги.

— Что же занести в наш судовой журнал? — нетерпеливо переспросил пятнадцатилетний капитан.

— Пишите. Сего, седьмого сентября, перед закрытием библиотеки, повесть писателя Станюковича «Вокруг света на «Коршуне», которую я имею честь здесь представлять, была выгружена из сумки одной школьницы и пришвартовалась к столику Марии Петровны. И вдруг я с немалым изумлением заметил, что между страницами главы пятой под названием «Спасение погибающих» лежит это письмо.

— Сударь, вы долго будете играть на моих нервах? — мрачно перебил капитана Тартарен, поправив съехавшую на затылок малиновую феску. — Весь Тараскон знает, как я страшен в гневе.

Командир «Коршуна» навел большую лупу на неясные строки письма.



— Начало сильно размыто… Соленая вода выедает чернила… Можно разобрать только три буквы —

«КАТ…»

— А что, если это начальные буквы слова «катастрофа»? — насупив брови, задумался Немо.

— Возможно… — согласился с ним Василий Федорович. — Дальше уже довольно ясно:

«Я никогда ей этого не прощу. Опозорить меня, знаменитого капитана… при всей команде!»

— О, медам и месье! — оживился Тартарен. — В этом деле замешана женщина.

Капитан корвета пропустил эту догадку мимо ушей и снова навел лупу на памятную страничку. С трудом он разобрал еще одну строчку:

«Внезапный ураган силой в два балла…» —

а дальше красовалось поблекшее чернильное пятно.

— Ураган силой в два балла! Но это вздор, — засмеялся Гулливер. — Он опасен только для лилипутов.

— Вы ошибаетесь, — возразил Немо, — этот капитан мог очутиться в центре тайфуна. Там бывает мертвая зыбь.

— Вероятно, это так, — подтвердил капитан корвета, — потому что дальше можно разобрать…

«я за бортом»…

— Неужели он погиб?.. Или, быть может, уцепившись за обломок реи, борется с бушующей стихией? А мы здесь греем старые кости в уютной кают-компании… — с тревогой произнес Робинзон, высекая огонь для своей трубки.

Дик Сенд порывисто вскочил со своего места.

— Я готов, не теряя ни минуты, броситься на помощь. Но куда?..

— Есть координаты, — раздался ровный голос Василия Федоровича. — Я, наконец, их разобрал.

Немо быстро развернул морскую карту, и все капитаны склонились над ней. Командир «Коршуна», сверяясь с загадочным письмом, отметил на карте синим карандашом место пересечения широты и долготы.



— Любезные друзья! Позвольте! Если не ошибаюсь, это координаты Москвы, — удивился Гулливер. — Какие там штормы, в Москве?

— В самом городе штормов, конечно, не бывает, — сказал командир «Коршуна», — но неподалеку находится Московское море…

— Ну какое это море, — перебил его Робинзон, — просто искусственное водохранилище.

Василий Федорович не согласился со знаменитым отшельником.

— Вы не правы, капитан Крузо. Московское море занимает триста двадцать семь квадратных километров. Тут раздолье и для кораблей и для чаек…

— Ну что за штормы на искусственном море!.. При всем глубочайшем уважении к вам, капитан корвета, в это очень трудно поверить, — возразил Гулливер.

Русский моряк с укоризной посмотрел на героя романа Свифта.

— Там бывают даже бури. Мне вспоминается один случай. На Сормовском заводе, который, как всем известно, находится возле города Горького, на берегу Волги, строились речные суда для Енисейского пароходства…

— Позвольте, медам и месье… — перебил его Тартарен. — Но как же эти суда из Сормова могут попасть на Енисей? По железной дороге?

— Нет, водным путем. Они прошли по Волге в Рыбинское море… кстати, там их встретил свирепый шторм. Море было искусственное, а шторм — самый настоящий! Потом по Беломорскому каналу речные суда прошли в Белое море, пересекли Баренцево и Карское… Переход до устья Енисея в порт Игарку составил шесть тысяч километров.

Во время этого рассказа Дик Сенд завладел таинственным письмом и стал его тщательно разглядывать.

— Прошу внимания!.. Мне удалось разобрать еще одну размытую строчку:

«…налетел на риф возле самого порта… SOS…»

И подпись —

«Знаменитый капитан Синицын».

Немо, оторвавшись от карты, поднял украшенную белой чалмой голову. — Но ведь Московское море — в Калининской области и у него другие координаты. А здесь речь идет именно о Москве. Видимо, капитан Синицын потерпел кораблекрушение возле Московского порта… Но какого? Ведь в Москве три порта: Северный в Химках, Западный в Филях и Южный при выходе в Окский бассейн.

Общие сомнения рассеял Тартарен. — Пардон, под кляксой можно разобрать еще две буквы —

«Хи»…

Держу пари, что это Химки — московский порт пяти морей. Но, увы, никто там не видал рифов.

— Вчера они не торчали, а сегодня могли появиться. Всякое бывает на море… — рассудительно возразил Робинзон.

— Я не понимаю, — Дик Сенд с треском захлопнул судовой журнал. — Моряк терпит бедствие. Налетел на риф. Попал в катастрофу. А мы…

Неизвестно, что ответили бы капитаны, но на улице раздался звук почтового рожка и грохот подъезжающего экипажа.

Все бросились к окнам…

У подъезда школы остановился старинный почтовый дилижанс, запряженный шестеркой лошадей. На козлах приветственно размахивал бичом барон Мюнхгаузен.

— Это я! — весело воскликнул он, задрав голову к окнам третьего этажа, откуда выглядывали его друзья по Клубу. — Самый известный на земле, на воде и под водой, на Луне и окрестных планетах — путешественник, мореплаватель и поборник истины! Из скромности я даже не упоминаю о своих научных заслугах.



— Какая удача! Мы на почтовом дилижансе помчимся в Химки, — обрадовался Гулливер.

Капитан корвета что-то пометил в своей записной книжке, вырвал страничку, аккуратно ее сложил и спрятал под большой глобус, стоявший на круглом столе в кают-компании.

— Я оставляю записку вахтенному начальнику моего «Коршуна». Он должен знать, куда отправился его командир.

Тем временем Дик Сенд спустил в открытое окно веревочную лестницу, и капитаны в вечернем сумраке стали поспешно спускаться вниз…

Гулливер и Робинзон с трудом поддерживали Тартарена, нагруженного походным багажом — рюкзаки, ружья, гамаки, одеяла, кастрюли и многое другое.



Первым на землю соскочил Немо. Его привел в изумление жалкий вид Мюнхгаузена — рваный камзол, дырявый плащ, на одной ноге потрескавшийся ботфорт со шпорой, а на другой — одно голенище. И только нарядная шляпа с плюмажем и позолоченная шпага напоминали о его прежнем величии.

— Колоссальный успех! — с достоинством заявил барон, поворачиваясь во все стороны. — Меня зачитали до дыр! Все хотят прочитать «Приключения Мюнхгаузена»… Я буквально нарасхват… И даже один восторженный мальчик вырвал из моей книги несколько страниц с картинками… На память, разумеется.

Следующим на землю соскочил Дик Сенд.

— Дорогой Мюнхгаузен, вы приехали с Луны?

— Что вы! Я из переплетной. С Арбата.

— Вы успели как раз вовремя, — промолвил командир «Коршуна». — Но вместо заседания мы отправляемся в Химки на помощь знаменитому капитану Синицыну.

— Я бы с удовольствием, но в таком виде показываться перед читателями… это выше моих сил, — Мюнхгаузен чуть не зарыдал, пытаясь закутаться в дырявый плащ.

— Тогда вам придется держать вахту в кают-компании Клуба, — сказал Немо. — Вдруг что-нибудь случится ночью в библиотеке…

— А председательский молоток, надеюсь, там? — осведомился барон. — Тогда я позаседаю один.

Капитаны один за другим уселись в дилижанс. Дик Сенд вскочил на козлы.

— Гоните во всю, Дик! Полный вперед! — скомандовал капитан корвета.

Мюнхгаузен прощально взмахнул платком. В ответ запел почтовый рожок. Барон в прекраснейшем настроении не спеша поднимался по веревочной лестнице, напевая свою любимую песенку:


Увлекаться я могу,
Забываться я могу,
Но престиж свой берегу —
Ни полслова не солгу…

Бедняга и не подозревал о грозившей ему опасности. Со страниц романа «Три мушкетера» в библиотеку уже прискакала сама миледи. Это была красивая женщина со светлыми глазами, в бархатной амазонке, отделанной тонкими кружевами.

Ее интересовал только один вопрос: куда уехали знаменитые капитаны? Никто толком не мог ответить миледи. Рассерженная авантюристка накинулась на Кэтти, перемежая брань звонкими пощечинами.

— Негодница! Даже не могла подслушать. — Затем миледи схватила за плечо Негоро. — И вы тоже хороши. Откуда мы теперь узнаем, где они?



Стоящий у раскрытого окна Билл Аткинс услыхал чье-то пение, заглянул вниз и тут же отпрянул в сторону. — Тише! Мюнхгаузен!..

Пираты и камеристка быстро спрятались за библиотечные шкафы. И как раз в этот момент в окне показался Мюнхгаузен. Он спрыгнул с подоконника и, к своему изумлению, увидел сидящую в кресле прекрасную незнакомку.




— С кем имею честь? — и он любезно улыбнулся.

— Миледи из романа Александра Дюма «Три мушкетера». Впрочем, я известна также как Шарлотта Баксон, графиня де ля Фер, леди Винтер и баронесса Шеффилд.

— Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен из романа Распэ «Приключения Мюнхгаузена»… — и Мюнхгаузен склонился в глубоком поклоне. Вдруг он заметил, что из оборванного голенища торчит нога в полосатом носке. В невероятном смущении барон нырнул в книжный шкаф, на ходу бормоча извинения.

— Простите, сударыня, за мой туалет… Ночевка в желудке кита… Вместо перины — китовый ус. Потом эти полеты на диких утках, без седла… Прогулка на северный полюс без всякого гардероба. Я сейчас… — и захлопнул за собой стеклянную дверцу.

Буквально через несколько мгновений Мюнхгаузен выскочил из шкафа в новом камзоле и лакированных ботфортах.

Миледи с притворным изумлением подняла лорнет.

— Это вы, барон?

— Это — я! Видите ли, у меня в шкафу под старыми газетами запрятан узелок с выходным туалетом из нового издания Детгиза. Знаете, голубой переплет, большой формат, масса иллюстраций… Невиданный тираж!

— Для кого же вы так принарядились?

— Для младшего возраста! — воскликнул барон, раскланиваясь на обе стороны.

Миледи с удивлением опустила лорнет.

— Почему вы раскланиваетесь направо и налево?

— Потому что я в двух частях! Часть первая — «Конь на крыше», «Волк наизнанку», «Бешеная шуба», «Верхом на ядре», «Первое путешествие на Луну»… Часть вторая — «Встреча с китом», «Один против тысячи», «Сырный остров», «Корабли, проглоченные рыбой». И масса других правдивых историй!..

— Признаюсь, ни при одном дворе я не встречала столь блистательного кавалера, — очаровательно улыбнулась миледи.

Мюнхгаузен победоносно оперся на эфес шпаги.

— Когда слышишь такие любезные комплименты, так и хочется… вскочить верхом на ядро и… лететь!..

— Конечно, к вашим друзьям по Клубу… Интересно, где они сейчас?

Из-за книжных шкафов высунулись полные ожидания лица обоих пиратов.

— Я только что с ними расстался, — простодушно признался Мюнхгаузен. — О-о, это целая история… Я находился в переплетной… Ну, от скуки сел играть со Скупым рыцарем и Плюшкиным в лото. Конечно, по маленькой, учитывая их характер. И вдруг слышу бой часов. Вспоминаю, что сегодня заседание нашего Клуба… Как быть? На чем ехать? К счастью, в переплетной собралось большое общество. Я бросаюсь к Пиковой даме… прошу одолжить карету. Старуха наотрез отказывает и уезжает с Лизой в Гостиный двор. Встречаю графа Монте-Кристо. Умоляю дать мне верховую лошадь. Не может! Мчится на какую-то дуэль. Я в полном отчаянии. И тут меня выручают «Записки Пиквиккского клуба». Добрейший Пиквикк подсаживает мою особу в почтовый дилижанс. Рожок — ту-ту, ту-ту!.. И вы имеете удовольствие видеть перед собой Мюнхгаузена, готового к вашим услугам, миледи.

И вдруг миледи уронила веер к ногам барона. Мюнхгаузен поспешно нагнулся. И тут приклад мушкета Билла Аткинса обрушился на затылок барона. Тот замертво упал на ковер. Камеристка вскрикнула от страха.

— Пора уже привыкнуть, Кэтти, — строго заметила ее хозяйка. — Дайте ему нюхательную соль.

Подтянув веревочную лестницу, пираты опутали ею своего пленника с головы до ног и усадили в кресло. Камеристка поднесла к его носу флакончик. Барон громко чихнул и пришел в себя.

— Вы пожалеете об этом, когда в кают-компанию вернутся мои друзья! — крикнул он запальчиво.

Билл Аткинс приставил дуло мушкета к его груди.

— Когда они вернутся? Где они сейчас? Отвечай, или я спущу курок.

— Ах, Билл Аткинс, вы плохо воспитаны… — и миледи отвела в сторону дуло. — Дорогой барон, у вас есть возможность еще лет двести красоваться на книжных полках, если вы удовлетворите наше любопытство. В противном случае, мне придется рыдать на ваших похоронах.

— Меня так тронуло ваше участие, миледи, что я не скрою от вас ничего! Знаменитые капитаны отправились в один из двух океанов… В Великий или в Тихий. Я не хочу обманывать, потому что об этом шли споры.

— А точнее, барон? — зловеще прошипел Негоро, играя пистолетом перед самым носом пленника.

— Вспомнил! — воскликнул Мюнхгаузен, скосив глаза на вороненое дуло. — Они сейчас едут из Константинополя в Стамбул!

— Он над нами смеется, миледи, — сквозь зубы процедил Билл Аткинс.

— Пора кончать! — холодно сказал Негоро, крепче стягивая петлю на шее Мюнхгаузена.

— Бедный барон, — вздохнула миледи. — Как видите, мое влияние на этих джентльменов далеко не безгранично. Так в каком же море плавает сейчас ваш Клуб?

— Развяжите… — прохрипел Мюнхгаузен. — Я вам назову море.

Корсар ослабил веревки на шее пленника.

— Клуб знаменитых капитанов дрейфует сейчас во льдах Красного моря, нет, простите, Черного. Ах, Желтого… Нет извините, Синего! За это ручаюсь головой!

— Даже под угрозой смерти он не может удержаться от лжи! — в бешенстве крикнул Билл Аткинс.

— Я лгу? Кто же в это поверит…

Мюнхгаузен, вероятно, спорил бы и дальше, если бы миледи не ударила его глобусом по голове.



Внезапно камеристка заметила лежащую под глобусом записку капитана корвета. Она схватила записку и хотела незаметно спрятать ее за корсаж, но проницательные глаза миледи видели все вокруг.

— Что ты там подхватила, Кэтти? Деньги?

— Нет, госпожа, какая-то бумажка, — пролепетала девушка.

— Дай сюда!.. — Хозяйка вырвала записку из рук камеристки и, бегло прочитав, радостно воскликнула: — Они у нас в руках!.. Скорее в Химки!

— Сударыня! А что делать с этим дохлым попугаем? — спросил Билл.

— Связать покрепче и кляп в рот! — распорядился португалец.

И пока Аткинс возился с Мюнхгаузеном, миледи повелительным тоном обратилась к Негоро:

— Подать карету! Вызвать со страниц романа «Три мушкетера» моих преданных слуг!.. И вместе с вашими молодцами — в погоню за почтовым дилижансом!


* * *

Лунный свет озарял пустынную дорогу в Химки.

В стеклянной будке скучал милиционер-регулировщик. Вдруг мимо него промчался почтовый дилижанс, запряженный шестеркой лошадей. Дик Сенд хлестал бичом коней. Тартарен, закутавшись в цветной плед, трубил в почтовый рожок.




Милиционер, пошатнувшись от изумления, уронил фуражку. Он протер глаза и снова взглянул на шоссе… Но никого уже не было. Тогда регулировщик схватил телефонную трубку…

— Товарищ начальник!.. Мимо меня проехал как будто конный автобус при шести лошадях… и один толстый гражданин в импортном одеяле играл на трубе… Что?.. Есть не клевать носом на дежурстве!

Подобрав фуражку, милиционер впился глазами в безлюдное шоссе. Но почтовый дилижанс был уже далеко и, свернув с дороги, остановился в небольшой роще, немного не доехав до речного вокзала в Химках.


* * *

После короткого совещания капитан корвета вызвался идти на разведку. Скинув мундир и фуражку, он стал похож на самого обыкновенного пенсионера, каких много можно встретить в Подмосковье. Спустившись к воде, бывалый моряк заговорил с двумя мальчуганами, удившими рыбу. Они охотно сообщили адрес капитана Петра Синицына. Очевидно, это был очень известный в здешних местах человек.

Василий Федорович быстро вернулся к своим друзьям, и через минуту почтовый дилижанс свернул направо, проехал по березовой аллее мимо волейбольной площадки и остановился возле зеленого палисадника.

Капитаны выскочили из дилижанса, прошли мимо цветника и, стараясь не шуметь, подкрались к небольшому домику со стеклянной верандой.

Дик Сенд открыл оконную раму.

— О-о, сколько игрушек! — восхитился Тартарен. — Видимо, у капитана Синицына много детей.

И действительно, на столе, на этажерке, на скамейках стояли игрушечные кораблики, маршировали деревянные солдатики. В стороне, возле раскладушки, красовался детский биллиард.

На веранду из комнаты медленно вышел коренастый мальчик лет двенадцати, с заплаканным лицом.

— Кажется, мы опоздали, — мрачно прошептал Немо. — Сдается мне, что он потерял отца.

Следом за мальчиком семенила очень полная дама. В одной руке у нее угрожающе поблескивала аптечная бутылка, в другой она осторожно держала налитую до краев столовую ложку.

— Не спорь с матерью! Сейчас же прими рыбий жир!

Мальчик с отвращением открыл рот и, зажмурив глаза, проглотил лекарство.

Мать продолжала журить сына:

— Посмотри, на что ты похож! Худой, бледный… Стоило мне на месяц уехать в Ессентуки и вот, пожалуйста… Я уверена, что у тебя железы!

— Я здоров, — пытался вставить слово мальчик.

В саду Тартарен тихо поделился с капитаном своими мыслями:

— Несчастная… потеряв мужа, она дрожит над сыном…

Его сентиментальные излияния прервал командир «Коршуна»:

— … и вырастит парня, который будет сам всегда дрожать… Охотника за бюллетенями…

А на веранде мать с беспокойством приложила ладонь к Петиному лбу.

— Так я и знала! Температура нормальная, а глаза блестят. Бестемпературный грипп. Самый опасный! Сейчас же в постель. И прими эти порошки. — Она достала из сумочки пакетик с пилюлями.

Пока сын покорно глотал лекарства, мать стелила постель на раскладушке. Она заботливо укрыла мальчика двумя одеялами, поцеловала в щеку, выключила свет и ушла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Лица притаившихся в палисаднике капитанов освещала только луна.

— Любезные друзья, — с грустью произнес Гулливер, — к моему величайшему сожалению, мы несколько запоздали. Капитан Синицын погиб. Нервное возбуждение его вдовы и слезы сына — какое тяжелое зрелище…

— Клянусь морской пучиной, — вздохнул Робинзон, — нам остается одно: поднимать якоря и отчаливать.

— Ну, нет, — перебил его капитан корвета. — Скольких моряков оплакивали их семьи, а они спасались на обломке реи, на плоту, их подбирали встречные корабли под дальними широтами…

— Василий Федорович прав! — поддержал Немо. — Мы должны отправиться к месту катастрофы и без устали искать капитана Синицына.

— Но как нам узнать место гибели корабля? — задумчиво переспросил Дик.

Вместо ответа раздался слабый стук.

— Тише, умоляю вас, тише, — шепнул Тартарен. — Мое чутье старого следопыта подсказывает мне, что разгадка должна быть где-то совсем близко.




Мальчик на веранде еще раз легонько постучал согнутым пальцем по деревянной стенке. Открылась дверь, и, бесшумно ступая босыми ногами, вошла девочка лет четырнадцати в ночной рубашке.

Это была его сестра.

— Ну, что у тебя случилось? Заставили принять рыбий жир?.. Подумаешь! Да я для маминого удовольствия проглотила две ложки.

— Есть вещи в тысячу раз хуже рыбьего жира, — всхлипнул мальчик. — Если бы ты знала, Катя…



— Я прежде всего посоветую тебе не хныкать, — строго перебила девочка. — Да как тебе не стыдно! Знаменитый капитан волейбольной команды Петр Синицын, чемпион шестого «Б» и плачет, как какой-нибудь мальчишка из пятого «А»…

— Это кто плачет?

— А почему глаза красные? И это у человека, который еще в прошлом году исследовал среднее течение Клязьмы… Да ты мне скажешь, наконец, что с тобой стряслось?

— Сегодня… за час до прихода маминого поезда… она еще ничего не знает… я схватил… двойку по географии.

Девочка начала нервно расхаживать взад и вперед, путаясь в длинной ночной рубашке.

— Какой позор! Двоечник в нашей семье… Папа — радист на острове Диксон, а ты…

Оскорбленный мальчик вскочил на раскладушку, запахнувшись в одеяло, как в тогу. Его голос звучал почти трагически:

— И ты, Катерина, против меня!.. Тебе мало, что Вера Васильевна ославила меня на уроке перед всем классом?!

Но сестра была сурова и неумолима:

— Что Вера Васильевна?.. Ведь завтра радиоперекличка с папой. И вся зимовка узнает про эту двойку. Папе будет стыдно за тебя…



Капитаны тихо совещались в тени сиреневых кустов.

— Капитан волейбольной команды… — разочарованно протянул Дик Сенд.



— И притом, пардон, двоечник… да еще по географии, — возмутился Тартарен. — Нам здесь делать нечего. Полный назад!

Но капитан корвета возразил:

— Нет!.. Разве Клуб знаменитых капитанов когда-нибудь покидал своих юных друзей в беде?

— Каждая двойка по географии — это горестное событие для всех нас, — поддержал его Немо.

— Но как помочь достопочтенному мальчику? — задумался Гулливер. — Шутка ли сказать… Об этой злополучной двойке узнает весь мир!

— Если бы это была пятерка, — произнес Робинзон, — то мы могли поднимать паруса. Но двойка?! Мы должны взять маленького капитана Синицына на буксир.

А на веранде брат и сестра сидели рядышком, оба в глубоком раздумья, подперев головы кулаками.

— Что если не говорить про двойку? — неожиданно предложила Катя.

— А он спросит. Что ж я буду врать? Папе? Да еще по радио, — горько вздохнул Петя. — Что я, Мюнхгаузен?! Или Тартарен из Тараскона?!

— И как это тебя угораздило? — снова попрекнула его сестра.

— Мне такие трудные вопросы попались… Да на них только два человека могут ответить — Сережа Федоров, наш закоренелый пятерочник, и капитан Немо!

Катя решительно поднялась из-за стола.

— Ложись спать. Утро вечера мудренее. — И девочка ушла в комнату.

Петя, взбив подушку, тихонько пробормотал:

— Ей хорошо советовать… А завтра отец спросит: «Ну, как живешь, сынок?» А я отвечу: «Ничего, папа, живем помаленьку»…

Мальчик нырнул под одеяло и продолжал уже сонным голосом:

— А он спросит: «Какие отметки?..» А что я, виноват… такие вопросы… Тут сам капитан Немо… двойку…

На веранду на цыпочках поднялись шесть знаменитых капитанов. Немо взял на руки спящего Петю, Тартарен укутал его своим пледом…

В это время Дик Сенд достал с этажерки иллюстрированное издание романа «Пятнадцатилетний капитан». Командир «Коршуна» светил ему фонарем.

— Ну, что? Нашли?

Дик перелистывал страницы. Наконец он остановился на рисунке, изображавшем парусный корабль в открытом море.



— Вот он, мой бриг «Пилигрим». Ему не страшен любой шторм.

— Изготовить корабль к походу! — приказал командир «Коршуна».

Капитаны покинули веранду, унося с собой спящего мальчика…


* * *

По знакомому нам пустынному шоссе бешеным аллюром мчалась кавалькада слуг миледи в черных полумасках. За их спинами развевались широкие плащи. А за всадниками неслась карета, запряженная восьмеркой лошадей. Из окна выглядывала миледи в собольем бурнусе, прикрывая лицо веером. В глубине кареты притаилась испуганная Кэтти.

На светофоре загорелся красный огонек, но кавалькада пронеслась мимо, не замедляя хода. Вдогонку раздался тревожный милицейский свисток. В будке регулировщика все тот же потрясенный дежурный докладывал в телефонную трубку:

— Товарищ начальник, только что проехала карета без номера… На красный свет! Заметил гражданку в меховом ватничке с веером, а впереди верхом человек двадцать сотрудников в масках… Что?.. Да когда же я спал на посту? Разве мыслимо? А?.. Есть арест на сутки.




* * *

Бриг «Пилигрим» стоял на швартовых у покрытого кустарником берега.

Немо со спящим Петей на руках поднялся по трапу. Капитан корвета громко скомандовал:

— Паруса ставить! С якоря сниматься!



Робинзон Крузо и Гулливер начали выбирать якорную цепь…

Из камбуза выглянул Тартарен в поварском колпаке с большой сковородкой в руке.

— Увы… как жаль, что я не имею возможности принять участие в погрузках, разгрузках, авралах, отвалах и тому подобных вещах. Что поделаешь? Мальчик может проснуться каждую секунду. Его должен ждать первый завтрак или второй ужин… Молочко из кокосовых орехов, яичница из страусовых яиц, жареная печенка кита… На гарнир пойдет морская капуста, уха из плавников акулы и жареные осьминоги. Все питательно, вкусно, богато витаминами. Прекрасное меню для ребенка. Вот только что на сладкое? Где десерт?

И как бы в ответ раздались пистолетные выстрелы…

От неожиданности Робинзон и Гулливер выпустили из рук якорную цепь, и якорь, который уже почти дошел до клюза, с плеском упал обратно в воду.

На отмель выскочила кавалькада слуг миледи с пистолетами и шпагами в руках… Они быстро спешились и по неубранным сходням ринулись на палубу «Пилигрима».

В прибрежных зарослях остановилась карета. Миледи, вскинув лорнет, спокойно наблюдала за ходом сражения. Пятеро негодяев во главе с Негоро, держа в зубах ножи, карабкались по вантам на мачту, где находился Дик Сенд. На корму ворвались еще человек десять во главе с Биллом Аткинсом. Обнажив шпаги, они кинулись на Гулливера и Робинзона.

— Наконец-то я с тобой расправлюсь, козья шкура! — крикнул пират Робинзону.

Гулливер, намотавши на левую руку плащ, мастерски фехтовал шпагой. Его оттеснили к самому борту. Робинзон отбивался прикладом мушкета.

По всей палубе звенели шпаги и кортики. С разных сторон гремели выстрелы.



На верхней рее фок-мачты шел неравный бой. Четверо пиратов с ножами в руках гуськом взбирались по рее, придерживаясь левыми руками за ванты. Дик Сенд, отбиваясь кортиком, отступал назад, на самый конец реи. Далеко внизу шумела вода. Юноша нанес удар, и сраженный пират сорвался с реи…



Не успел раздаться всплеск воды, как Дик Сенд сбил с мачты второго. Но он не подозревал, что над его головой, цепляясь за ванты, висел Негоро с кривым малайским крисом в зубах. Пятнадцатилетний капитан схватился за канат, чтобы спуститься по нему на палубу. Он уже повис в воздухе, но Негоро одним ударом криса перерубил канат… Дик полетел вниз с огромной высоты. Юноша упал на надутый ветром парус и успел воткнуть в него кортик.

Прорезая крепкую парусину, кортик сыграл роль тормоза, и только это спасло Дика. Он, рассекая парус надвое, соскользнул вниз до самой палубы. Негоро, прицелился из пистолета, но не успел спустить курок — Дик выстрелил, и португалец свалился с фок-мачты в воду.



На средней палубе около двери каюты стоял Немо с электрическим ружьем в руках. К нему подбежал капитан «Коршуна».

— Скорее на верхнюю палубу!..

— Я не могу оставить Петю, — ответил Немо. — К счастью, мальчик крепко спит и не подозревает об опасности.

Над их головами раздались выстрелы и крик Дика Сенда:

— На помощь, друзья!

Немо быстро запер каюту на ключ. Капитан корвета схватил абордажный топор, и оба устремились по трапу на верхнюю палубу…




И как раз вовремя! Робинзон Крузо, Гулливер и Дик Сенд были окружены всеми уцелевшими пиратами во главе с Биллом Аткинсом. На негодяев с тыла напали Немо и командир «Коршуна», к ним присоединился Тартарен с тяжелой сковородкой в руке. Не ожидавшие удара с тыла, растерявшиеся пираты стали кидаться за борт. Билл Аткинс пытался остановить своих людей, но железная рука Робинзона схватила его за шиворот и выбросила за корму.



Старый пират успел ухватиться руками за якорную цепь и притаился возле клюза.



В прибрежных кустах около кареты застыла взбешенная миледи, уронив свой лорнет на песок. Ее камеристка испуганно вскрикнула, увидев бредущего Негоро. Одежду португальца облепила тина, его левая рука была замотана платком. За ним, поддерживая друг друга, ковыляли несколько уцелевших слуг миледи.

Миледи встретила корсара парой звонких оплеух.

— Бейте, сударыня, бейте, — прохрипел он.

Но миледи уже пришла в себя.

— Некогда. На коней, джентльмены! У меня созрел новый план!..


* * *

По лесной дороге быстро неслась карета. За опущенными занавесками сидели миледи и Негоро, которому Кэтти перевязывала раненую руку.

— Не понимаю, сударыня, какой может быть у вас план? — безнадежно произнес португалец. — Они плывут под всеми парусами, а мы трясемся в карете…

Миледи с презрительным сожалением взглянула на старого пирата.

— Вы забыли о Пушечном клубе! Директор-распорядитель клуба банкир Импри Барбикен. Его правая рука — капитан Николь, очень способный авантюрист… Они называют мирное время «мертвым сезоном». Милейшие люди…

— А где мы их найдем? — оживился португалец.

Миледи подтолкнула его в бок.

— На страницах романов «Из пушки на луну» и «Вверх дном» — ваших ближайших соседей на книжных полках, Негоро.

— А они могут снарядить какой-нибудь бриг?

— Вы плохо знаете Жюль Верна, сеньор, — засмеялась миледи. — Хозяйка клуба Еванжелина Скорбит ворочает миллионами! Гоните лошадей!

Кучер в ливрее подхлестнул взмыленных коней.


* * *

Подняв все паруса, шел бриг «Пилигрим» по неспокойным волнам Московского моря. На капитанском мостике за штурвалом стоял Дик Сенд, распевая свою песенку:


В старинных книжках капитан
Всегда суров, усат,
Он знает тайны дальних стран,
Сам черт ему не брат!
А мне усов не надо брить!
Где сыщешь их следы?
А если правду говорить,
То нет и бороды.
Поверьте, в этом ничего
Особенного нет;
Сказать по правде, мне всего,
Всего пятнадцать лет!..

Судно провожали морские чайки. И только они могли видеть странного пассажира, висевшего за кормой брига. Это был Аткинс, вцепившийся руками в якорный клюз.

В капитанской каюте за накрытым столом расположились знаменитые капитаны. Петя поднялся с койки и, зевая, посмотрел по сторонам.

— Ой, куда я попал?

— На борт брига «Пилигрим» из романа «Пятнадцатилетний капитан», — улыбаясь, ответил Немо.

— Не может быть, — воскликнул Петя, заглядывая в иллюминатор. Перед его взором расстилалось залитое лунным светом море… Оторвавшись от иллюминатора, он снова начал разглядывать своих неожиданных спутников. — Кто же вы такие?

— Клянусь компасом, ты должен нас знать, — поправляя козью шкуру, ответил Робинзон. — Мы члены Клуба знаменитых капитанов.

— Вы… Робинзон Крузо! Мне кажется, что я все еще сплю… Ведь правильно говорят, о ком подумаешь на ночь, тот и приснится… Капитан Немо!.. А вы капитан корвета «Коршун»?

— Да, имею честь командовать этим кораблем, молодой человек. — Василий Федорович взглянул на смятую постель и укоризненно добавил: — А кто будет убирать койку?

— Какую? — удивился мальчик.

— Ту, на которой ты спал. Кто же дома застилает твою койку?

— Мама…

Раздался дружный хохот капитанов…

И только капитан корвета, который затеял весь этот разговор с мальчиком, с нарочитой серьезностью спросил:

— Что ж, ложиться на обратный курс и взять маму на борт?

Сконфуженный Петя подошел к койке и стал неумело ее застилать.

В это время вбежал Тартарен с дымящейся сковородкой, вновь приспособленной для мирных целей.

— Тартарен из Тараскона!.. — в приятном изумлении прошептал мальчик. — Нет, это все-таки сон!

Бесстрашный охотник за фуражками посыпал яичницу зеленым луком и приправил соусом.

— Сон? Ты попробуй эту яичницу и сразу поймешь, что это не сон, а сказка!.. С зеленым луком!



Петя с аппетитом приступил к яичнице, а Лемюэль Гулливер, наливая ему стакан молока, не смог удержаться от вопроса:

— Достопочтенный Петя, нас крайне интересует, что за таинственное письмо оказалось в книге «Вокруг света на «Коршуне»?

— Почему таинственное? — переспросил мальчик. — Я написал простое письмо.

Капитан корвета показал ему размытый листок. — Письмо начинается с полуразмытого слова «КАТ…» Мы думали, что это «катастрофа».

— Нет, это Катя, моя сестренка, — пояснил Петя,

Письмом завладел Тартарен. — А тут дальше написано: «Я никогда ей этого не прощу! Опозорить меня, знаменитого капитана, перед всей командой»… Ну, команда, очевидно, волейбольная… Но кому ты никогда не простишь? Кате?

— Да нет… Вере Васильевне, учительнице географии. Ведь она мне закатила двойку!..



— Теперь понятно, — расхохотался Робинзон, — что такое внезапный ураган силой в два балла!

— А почему все-таки слова размыты соленой водой? — усмехнулся Немо.

— О-о, бедное дитя, — всхлипнул Тартарен. — Он плакал, он рыдал…

— Кто? Я? — обиделся Петя.

— Ничего, Петя… В жизни каждого мужчины бывают моменты тяжелого раздумья… — поддержал его Василий Федорович.

У мальчика блеснули на глазах невольные слезинки: — Что же я завтра скажу папе?

— Цель нашего путешествия — помочь вам в беде, любезный Петя, — с душой произнес Гулливер.

— Пьер, ты покушал? — заботливо спросил Тартарен. — Что нужно сказать?

— Спасибо, — вежливо ответил мальчик.

— За спасибо — тебе мерси. А кто будет мыть посуду?

Стараясь скрыть неловкость, Петя неуверенно пробормотал:

— Простите… а я думал, тут есть какой-нибудь вахтенный или дежурный…

— Здорово подмечено, малыш, — вмешался Робинзон. — Ты становишься моряком. Мы назначаем тебя дежурным по камбузу! Вот тазик и полотенце.

И Пете не осталось ничего другого, как начать мыть тарелки. Вытирая их полотенцем, он украдкой заглянул в иллюминатор:

— Куда же мы идем?

— Курс корабля должен определить ты! — заявил командир «Коршуна».

— Все зависит от того, на каких вопросах ты срезался, — добавил Робинзон.

— Что же это такое получается? — в недоумении задал вопрос мальчик. — Я думал, будут приключения… а тут уборка, мойка посуды… И вам все мало… Вы еще хотите устроить урок географии…

— Дело не в уроке, — пояснил капитан корвета. — Мы хотим, чтобы ты завтра честно сказал папе: я получил двойку, но уже выучил все вопросы, по которым провалился, и готов отвечать Вере Васильевне на следующем уроке.

— Поверь мне, мой мальчик, вздохнул Тартарен, — лучше плавать по морям, чем у классной доски.

Просиявший Петя оглядел дружеские лица капитанов.

— Какие же вопросы вам задала достоуважаемая Вера Васильевна? — торжественно спросил Гулливер.

Маленький капитан тяжело вздохнул, оказавшись во власти не совсем приятных воспоминаний.

— Из каких морей и океанов можно доплыть до Москвы? В общем, до нашей школы в Химках.

— На этот трудный вопрос есть самый простой ответ, — вступил в разговор капитан корвета «Коршун». — Вот, взгляни на карту.

Он подвел мальчика к большой морской карте:

В Москву можно доплыть из всех морей, потому что она теперь связана с мировым океаном!

— Вот это я и скажу завтра по радио папе! — обрадовался Петя.

— А второй вопрос? — перебил Робинзон.

— Второй ну, прямо невозможный… Кто открыл Америку с запада? А что я — Христофор Колумб? Да и тот открыл всего-навсего с востока.

Тартарен в недоумении почесал затылок. Видимо, и его этот вопрос поставил в тупик.

— Пардон, Пьер, а какой третий вопрос задали тебе?

Бриг под всеми парусами полным ходом шел к морю. На палубе появился капитан корвета. И до его слуха с мостика долетел звонкий голос Дика Сенда:

— Куда держать курс, Василий Федорович? Решено?

И тот ответил, не поднимаясь на лесенку:

— К берегам Аляски! На второй вопрос учительницы. А оттуда полным ходом в Антарктику — к берегу Александра Первого!

Билл Аткинс давно притаился под спасительной сенью кормовой шлюпки в надежде что-нибудь узнать о планах капитанов. И здесь ему повезло. Порыв ветра донес до него последние слова командира «Коршуна».

— …Антарктика… Берег Александра Первого… — повторил про себя несколько раз пират. Он сорвал с фальшборта спасательный круг и прыгнул в воду.



По-прежнему глухо шумело море. Бриг медленно удалялся от плывущего Аткинса.


* * *

На палубе «Пилигрима» начался аврал. Тартарен поливал палубу из помпы. Дик Сенд чинил порванный парус. Немо приколачивал разбитый кусок обшивки.

Робинзон с большой шваброй в руках драил палубу. Рядом с ним усердно работал маленький капитан Синицын с ведром и тряпкой. Знаменитый мореплаватель с поклоном передал мальчику швабру и назидательно произнес:

— Ну, довольно драить медяшку. Теперь потанцуй с этой дамой! И знай — плох тот капитан, который не держал в руках швабры!

У лесистого берега Аляски стоял на якоре бриг со спущенными парусами. На носу столпились капитаны. Они рассматривали в подзорные трубы прибрежную отмель с памятным серым камнем.

Капитан корвета передал Пете подзорную трубу, и торжественно прозвучал голос героя повести Станюковича:

— Запомни, Петр Синицын, на всю жизнь. Аляска была открыта в 1732 году русской экспедицией подштурмана Ивана Федорова и геодезиста Михаила Гроздева на боте «Гавриил». Они высадились здесь. Но еще при Иване Грозном на Аляске бывали безвестные русские землепроходцы.



— Вот так и было открыто западное побережье Америки, — добавил Немо.

Петя, взволнованный всем виденным, опустил трубу:

— Но мы проходили, что Аляска принадлежит Соединенным Штатам Америки.

— Совершенно верно, — заметил Гулливер. — Аляска была продана в середине прошлого века сановниками Российской империи за 7 200 000 долларов.

— Это выходит, менее чем по 5 долларов за квадратный километр, — подвел итог Дик Сенд. — Вместе с одиннадцатью городами, пушными угодьями и золотыми россыпями!

— Эх, если бы вы мне все это растолковали на большой перемене, я бы получил пятерку! — с сожалением вздохнул Петя.

Их разговор прервала громкая команда капитана корвета:

— Курс на Антарктиду… к берегу Александра Первого! На третий вопрос учительницы!


* * *

За столом в библиотеке расположились важные дамы и господа — члены Пушечного клуба из романа Жюль Верна.

Председательское место занимал Импри Барбикен в высоком цилиндре. Рядом с ним в глубоком кресле — разряженная пожилая женщина. На ее голове красовалась элегантная зеленая шляпка, украшенная пушечкой и горкой ядер.

В отдалении на диване сидела миледи. Около нее стоял Негоро. Мелодично прозвенел бронзовый колокольчик, и Барбикен открыл заседание:

— Дамы и господа! Я открываю чрезвычайное заседание Пушечного клуба. Мне трудно было отказать вдове Скорбит.

Николь нетерпеливо закурил сигару.

— В чем дело, патрон?

— Спокойствие, капитан Николь. Еванжелина Скорбит желает высказаться лично.

Хозяйка Пушечного клуба, угощая конфетами своего пуделя, неторопливо заговорила:

— Господин директор-распорядитель! Господа члены! Я вами очень недовольна. Выстрел из пушки на Луну принес одни убытки. Выстрел с целью повернуть земную ось должен был растопить льды и помочь нам завладеть богатствами Арктики. И что же? Опять неудача. Паника на бирже «Черная пятница»! И банкротство Северной Полярной Компании.

Барбикен любезно приподнял цилиндр.

— Какие распоряжения вы желаете дать сегодня?

— Все наши пушки к вашим услугам, — с готовностью добавил Николь.

Миледи поднялась с места.

— Господа! Бриг «Пилигрим» сейчас…

— С вашими средствами можно и помолчать! — оборвала ее вдова Скорбит. — У нас под носом сходят со страниц члены Клуба знаменитых капитанов. Они бродят по всему свету, рассказывают детям кучу неприятных для нас историй — об открытиях русских мореплавателей, о разных неграх и индейцах, которых мы якобы обираем. — И тут она вскочила, потрясая зонтиком и все более накаляясь. — Вы только подумайте, из кого состоит этот клуб? Немо — индус, организатор восстания против иностранного владычества в Индии.

Возмущенный Барбикен бросил цилиндр на пол.

— А капитан корвета «Коршун»! Его дружба с туземцами на разных островах! Он внушал им опасную мысль, будто они настоящие люди!



Негоро выбежал вперед и положил на стол несколько монет.

— Вот два дуката, пять талеров и три пезеты. Это все, что у меня осталось. Но я прошу слова.

Вдова Скорбит снисходительно улыбнулась:

— Ну, что ж, говорите в кредит.

— Напоминаю вам об этом американском мальчишке Дике Сенде… Он действовал заодно с негром Геркулесом!

— Позор! — воскликнул Николь. — Их обоих давно следовало линчевать.

— Вы забыли про Гулливера, — ехидно заметила миледи.

— Дезертир из армии его величества императора Лилипутии! За одно это полагается гильотина! — Хозяйка сердито постучала зонтиком по столу. — Наконец-то я слышу дельную мысль. Да, да, уничтожить всю компанию. Сколько это будет стоить, Барбикен?

Директор-распорядитель заглянул в записную книжку:

— По обычному прейскуранту Пушечного клуба. Капитан Николь, наш быстроходный фрегат готов к выходу в море?

Николь встал и вытянулся по-военному:

— Как всегда. Все пушки заряжены. Снарядные погреба полны. Куда держать курс?

Еванжелина Скорбит обвела взглядом недоуменные лица всех присутствующих.

— В самом деле — куда? Кто это знает?

— Я! — ответил Билл Аткинс, появляясь в дверях. Он двинулся к столу, оставляя на полу мокрые следы.

— Сколько? — не задумываясь, спросила вдова.

Вместо ответа обессиленный пират упал без чувств на ковер.

— Дайте ему сто дукатов, — сказала Барбикену вдова Скорбит. — Это очень освежает.

Действительно, Билл Аткинс, только услышав о такой сумме, сразу пришел в себя.

— Капитаны плывут к берегам Александра Первого… в Антарктику… — с трудом прошептал он.


* * *

В полутемном читальном зале на ворохе старых газет лежал связанный Мюнхгаузен с кляпом во рту.

Медленно открылась дверь, и в помещение проскользнула камеристка Кэтти с обнаженным кинжалом в руках. Она склонилась над бедным бароном. Взмах кинжала и… веревки перерезаны. Затем девушка вытащила у него изо рта платок.

— Дорогой Мюнхгаузен, — прошептала девушка. — Бегите… спасайтесь… И не выдайте меня, иначе я погибла.

— Если мы погибнем, то только вместе, — с чувством ответил барон. — Слушайте, Кэтти…

Из библиотеки прозвучал разгневанный голос миледи:

— Кэтти! Куда ты пропала? Где багаж?.. Мы отплываем!.. Кэтти!..


* * *

В туманной ночной мгле возле пустынной набережной стоял фрегат Пушечного клуба.

По трапу поднималась вдова Скорбит, поддерживаемая под руку двумя горничными. Еще четыре служанки несли ее багаж. Барбикен вел пуделя.



— Паруса ставить! С якоря сниматься! — скомандовал капитан Николь с мостика.

Матросы засновали по вантам.

На борт вступила миледи, за нею следовала Кэтти, нагруженная саквояжами и коробками.

Негоро и Билл Аткинс с трудом тащили огромный кофр с многочисленными монограммами миледи.

С кормы донесся лязг железной цепи — это матросы выбирали якорь.

Камеристка проводила свою хозяйку в каюту.

— Ваша каюта, миледи. Сеньор Негоро! Мистер Аткинс, пошевеливайтесь…

Пираты втащили в каюту свою тяжелую ношу.

Покачиваясь по волнам, двинулся в путь быстроходный фрегат Пушечного клуба.

В богатой каюте миледи было пусто.

Но почему-то из стоящего в углу закрытого кофра поднималась маленькая струйка дыма…

Озираясь, вбежала Кэтти с узелком в руках и поспешно заперла за собой дверь. Заметив дымок, она в ужасе бросилась к кофру и постучала по крышке. Кофр раскрылся. Там в удобной позе, среди туалетов миледи, полулежал Мюнхгаузен и курил кальян.



— Какая неосторожность, барон, — пролепетала камеристка. — Вы забыли, где вы находитесь?..

— Напротив, — невозмутимо ответил Мюнхгаузен. — Я хотел попросить чашечку турецкого кофе.

— Я не успеваю выполнять ваши просьбы. Вот матросское платье. Скорее переоденьтесь, умоляю вас!

— Я сам мечтаю выбраться из этой каюты. У меня кружится голова от духов миледи, и если бы не кальян, я бы упал в обморок, — и он, пошатываясь, вылез из кофра.

Так барон Мюнхгаузен опять начал свои новые приключения на борту быстроходного фрегата Пушечного клуба.

На носу корабля под сенью огромной пушки шел военный совет. В плетеном кресле сидела Еванжелина Скорбит. На ядрах устроились Барбикен, Николь и миледи. В почтительном отдалении стояли Негоро и Билл Аткинс.

Барбикен с поклоном передал вдове подзорную трубу:

— Взгляните, уважаемая патронесса… И вы увидите первую плавучую льдину.

Николь развернул морскую карту.

— Мы приближаемся к цели… — сказал он спокойно, как будто речь шла о самых обыкновенных вещах.

— Я не желаю смотреть! Я хочу слышать залпы! — в раздражении твердила вдова. — Сколько времени я буду ждать? Когда этот клуб знаменитых капитанов пойдет ко дну?

— Да, кто платит, тот не ждет! — поддакнула миледи.

— Капитан Николь, ускорьте ход! — приказал Барбикен.

— Может быть, это стоит дороже? Я не буду торговаться. Удвоить ставки! — деловито заявила хозяйка Пушечного клуба.

Ободренный Николь закричал в рупор:

— Поднять все марсели и бом-брамсели!

А Мюнхгаузен, скрываясь в спасательной шлюпке, внимательно наблюдал за всем происходящим.

— Синьор Негоро, станьте к штурвалу. Вы ведь плавали в Южных полярных морях!.. Мистер Аткинс, займите наблюдательный пост в вороньем гнезде на фок-мачте! — слышались дальнейшие команды Николя. — Держать курс на Антарктиду, к берегу Александра Первого!

Порывистый ветер надувал все паруса, и фрегат Пушечного клуба быстро мчался вперед среди мелких льдин.


* * *

В белесоватом тумане по полярному морю шел бриг «Пилигрим». Его снасти обледенели, паруса подернулись инеем, мачты скрипели под резким ветром.

На носу корабля столпились капитаны.

Тартарен укутал продрогшего Петю пледом.

Мальчик с любопытством глядел на проплывающие мимо корабля большие льдины:

— Капитаны, куда же мы идем?

— Мы держим курс на третий вопрос Веры Васильевны, — ответил Немо.

— Любезный Петя! — обратился к мальчику Гулливер. — Вам был задан вопрос — кто открыл шестую часть света, если я не ошибаюсь?

— Вы-то не ошибаетесь, капитан Гулливер. Это я ошибся, — еще спорил, что шестой части света вообще нет, — откровенно признался маленький капитан.

— Шестая часть света — это Антарктида, Южный полярный материк, — произнес капитан корвета. — Мы плывем к самым негостеприимным берегам во всем мире.

Робинзон плотнее запахнулся в свои козьи шкуры. Недаром один путешественник сказал: «Если бы нашелся такой оригинал, которому захотелось бы испытать самое неприятное, что может предложить наша планета, я бы от души посоветовал ему провести ночь на старом парусном судне в антарктических водах во время жестокого шторма!..»

Сильный порыв ветра кренил судно на бок. Волны перекатывались через борт. Перекрывая шум ветра, командир «Коршуна» громко крикнул:

— Держаться за штормовые леера!..

Капитаны схватились за натянутые вдоль бортов веревки. Робинзон Крузо не выпускал из могучих объятий Петю.

С капитанского мостика долетел голос Дика Сенда:

— Василий Федорович!.. Ветер крепчает… шторм усиливается… жду ваших приказаний…

— Ведите бриг неуклонно к югу. Так держать! — скомандовал русский капитан.

— Есть, так держать! — отозвался юноша.

— Убрать марсели! Поставить зарифленные трисселя, штормовую бизань и фок-стеньга-стаксель, — послышались команды капитана корвета.

— Есть, марсели крепить! — бросился к вантам Немо. За ним спешил Гулливер.

— На руле не зевать! — приказал командир «Коршуна», закрепляя нижний парус. В этом деле ему помогали Робинзон и Петя.

— Именно не зевать! — воскликнул Тартарен. — Я побегу вниз — свистать всех наверх! Пойдем, Петя, здесь дует.

— Никуда я не пойду, — упрямо ответил мальчик. — И пускай дует! Мама сейчас далеко, на берегу.

Дик Сенд на капитанском мостике развернул карту, отложил в сторону мореходные приборы.

— Внимание! Мы подходим к самой южной точке экспедиции английского мореплавателя Джемса Кука. Он не рискнул идти дальше и отсюда повернул обратно, курсом на северо-восток, к Земле Сандвича.

— А мы пойдем дальше, — торжественно заявил Василий Федорович. — Много дальше!.. По пути русских мореплавателей Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, открывших Антарктиду, дорогой Петя. Запомнишь?

— Что? Да я теперь удивлю весь класс! Держись, Сережка Федоров!.. Посмотрим, кто теперь из нас будет первый человек в шестом «Б»! — восторженно заявил Петя. От полноты чувств он зазевался и выпустил из рук штормовой леер.

Сильный порыв ветра почти снес его за борт, но в последний момент Робинзон Крузо успел схватить мальчика за шиворот и втащить обратно на палубу.

Это происшествие не вызвало никаких разговоров, так как в это время из тумана вынырнул огромный айсберг.

— Лево руля! — крикнул командир «Коршуна». — Поворот на четыре румба!

Дик Сенд навалился на штурвал. Накренившийся бриг прошел почти вплотную мимо ледяной горы…

Вблизи раздались несколько гулких звуков, похожих на пушечные выстрелы.

— Тревога! — завопил Тартарен.

— Отставить тревогу! — успокоил его капитан корвета. — Это сталкиваются плавучие льды.

Ветер понемногу стал стихать. Лучи полярного солнца пробили пелену тумана и осветили бриг «Пилигрим», искусно лавировавший между льдинами.

Петя, свесившись головой за борт, заметил плывущую бутылку.

— Капитаны! К борту прибило какую-то бутылку!

— А мы сейчас достанем, — сказал Робинзон, бросая за борт веревочный трап.

Он спустился вниз и поймал бутылку. Гулливер и Немо вытянули трап вместе с Робинзоном на палубу.

Больше всех суетился Тартарен.

— У меня предчувствие — это портвейн! Кстати, все врачи Тараскона настаивали, чтобы я принимал его во время дальних морских походов, путешествий, странствований, прогулок и визитов к друзьям. Живее, Робинзон… Осторожно, не разбейте бутылку!

— Там, наверное, письмо. Я читал в разных романах… — прошептал Петя.

Он как зачарованный глядел на то, как снимали сургуч, как откупоривали старинную пузатую бутылку темного стекла. Из нее руки капитана корвета действительно извлекли пожелтевший от времени листок бумаги.



— Ну, Петя, ты самый молодой среди нас моряк и первый раз видишь такое письмо. Читай! — предложил Немо.

Мальчик с трепетом развернул письмо и срывающимся голосом стал читать:

«Того, кто выловит эту бутылку, покорнейше прошу доставить сие в город Кронштадт, Корабельная, 12, отставному боцману Федору Герасимову. Дорогие родители! Низко кланяюсь вам из Южного океана. Не знаю, приведется ли снова повстречаться? Кругом туманы, штормы… сегодня сотый день, как плывем во льдах, земли не видать, а приказ капитана Беллинсгаузена один: так держать. Однако, если есть эта Антарктида — с честью водрузим над ней русский флаг. Будьте благонадежны, папаша и мамаша. Еще кланяюсь соседской Оленьке. Остаюсь сын ваш Иван, матрос первой статьи. Борт шлюпа «Мирный».

Капитан корвета в задумчивости рассматривал матросское письмо.

— Это писал один из русских моряков, о котором в старину говорилось: «На наших деревянных судах плавают железные люди!»

Не успело эхо разнести эти слова над просторами Южного океана, как раздался беззаботный голос Дика Сенда:

— Капитаны! На горизонте какой-то корабль…

Все схватились за подзорные трубы. Гулливер прервал общее молчание:

— Если я не ошибаюсь — это быстроходный фрегат!

— С большой парусностью… И, клянусь всеми китами Антарктики, с еще большим количеством пушек!.. — насторожился Робинзон.

— Он следует по нашему курсу, — не отрываясь от подзорной трубы, добавил Немо.

— Ах, друзья мои, — встрепенулся Тартарен. — Терпеть не могу, когда за мной в пустыне увязывается стая львов… или в открытом море многопушечные фрегаты.

И тут Петя Синицын громко рассмеялся:

— Неужели вы опасаетесь пиратов! Ведь их давно не существует. Нигде, кроме романов.

— Как сказать, — процедил сквозь зубы капитан корвета. — На всякий случай надо прибавить ход. Убрать рифы! Поднять грот-брамсели, фор-брамсели, крюйс-брамсели!

— Да, да, не забудьте поднять эти… крюйс-брамсели, — распорядился Тартарен вдогонку Робинзону и Гулливеру, поспешившим к вантам.

Немо все еще наблюдал в трубу.

— Они тоже поднимают все брамсели…



Фрегат полным ходом шел по вспененному морю.

Билл Аткинс перегнулся вниз из вороньего гнезда на верхушке фок-мачты.

— Ясно вижу! Бриг «Пилигрим»!

Николь на капитанском мостике крикнул в рупор:

— Боевая тревога! Свистать всех наверх!

Усатый боцман завел трели на своей дудке:

— Пошел все наверх!

На палубу высыпали матросы, на ходу напяливая куртки.

К орудиям встали канониры. Открывались пушечные порты. Из снарядных погребов быстро передавались по цепочке пушечные ядра.

Последним, среди подносчиков снарядов, вблизи от главной пушки, стоял Мюнхгаузен в матросском платье. Он принимал ядра и методически выбрасывал их за борт.

Он уже поднял очередное ядро, чтобы швырнуть его в воду, как перед ним неожиданно вырос канонир.

— Да ты что?

— Приказ вдовы Скорбит, — выпалил барон, ударяя канонира ядром по голове.

Тот без чувств свалился за борт… и Мюнхгаузен занял его место у главной пушки. Скрывая свое лицо от пробегающей миледи, он нагнулся и прочистил дуло банником.

Сияющий Барбикен влетел в каюту Еванжелины.

— Мадам Скорбит! Имею честь… Мы на расстоянии пушечного выстрела!..

Его слова покрыл грохот далекого залпа. Это капитаны на борту «Пилигрима» салютовали из маленькой китобойной пушки, ружей, пистолетов, вовсе не подозревая о грозящей опасности.

Петя, зажмурившись, нажал курок одного из бесчисленных пистолетов Тартарена.

Перед ним в лучах выглянувшего из-за туч солнца лежала Антарктида — ледяная равнина, черные осыпи скал, безжизненная поверхность огромной, неведомой земли.

— Ух, и расскажу же я, как мы отдавали салют в честь русских моряков — первооткрывателей Антарктиды! — восторженно произнес Петя. — Мне даже папа будет завидовать!

Тартарен опасливо посматривал на мелкие льдины, проплывавшие за кормой «Пилигрима»…

— Напрасно мы открыли такую пальбу. С неменьшим успехом салют можно было отдать за ужином в нашей кают-компании. Стук вилок, звон посуды, хлопанье пробок…

— Достопочтенный Тартарен, нам нечего опасаться. Этот неизвестный фрегат давно потерял нас из виду среди плавучих льдов, — улыбнулся Гулливер.

— Вряд ли мы здесь кого-нибудь встретим. Разве только айсберги… — оторвался от штурвала Дик Сенд. И действительно, неподалеку от брига по правому борту показалась огромная ледяная гора.

— Это и есть айсберг? — спросил Петя. — Да он больше высотного дома.

Капитан корвета дружески похлопал мальчика по плечу.

— Это средний айсберг. В южных морях встречаются ледяные великаны, у которых надводная часть достигает 500 метров. Но главная масса айсберга, подводная, раза в четыре превышает надводную часть.

Бриг шел дальше вдоль берега шестого материка, встречая все новые и новые айсберги.

— Смотрите, сколько их! — воскликнул маленький капитан Синицын. — Откуда они берутся?

На этот раз ему ответил Немо:

— Мы, Петя, находимся в южной столице айсбергов. Эти ледяные горы — только обломки гигантских ледников, сползающих с материка Антарктиды в океан. А в северном полушарии родина айсбергов — Гренландия и Северная Земля.

— Как красиво! — восхищенно воскликнул мальчик, не отрывая глаз от сверкающих на солнце плавучих ледяных глыб. — Мне очень нравятся айсберги!

— Когда ты станешь настоящим моряком, они тебе будут нравиться значительно меньше. Они очень опасны для кораблей, особенно ночью или в тумане.

Тартарен, ни слова не говоря, взял Петю за руки и увлек к левому борту. И юный путешественник сразу забыл про айсберги. На берегу с отлогой ледяной горы скатывались на животах веселые пингвины.



Петя, вцепившись в обшивку борта, во все глаза глядел на играющих птиц. Некоторые из них важно прохаживались, оглядывая друг друга, как полагается на гулянье. Другие церемонно раскланивались при встрече. А были и такие, что стояли, как будто ведя дружескую беседу. Кое-кто и переругивался, хлопая себя крыльями по бокам.

Тартарен извлек из своих необъятных карманов губную гармонику.

— А сейчас, Пьер Синицын, ты увидишь бал в Антарктиде. Королевские пингвины обожают музыку, особенно в виртуозном исполнении.



Толстяк заиграл на гармонике. И тут, на краю света, вблизи от Южного полюса, прозвучала незатейливая танцевальная мелодия солнечного Прованса. На звуки музыки со всех сторон сбегались пингвины, выделывая уморительные па.



Капитаны и Петя были так увлечены этим зрелищем, что не заметили, как из-за большого айсберга выплыл фрегат с вымпелом Пушечного клуба на бизань-мачте.

— По Клубу знаменитых капитанов — огонь! — скомандовал капитан Николь.

Заревела боевая сирена. Канониры дали залп из пушек. Весь фрегат окутался клубами дыма.

Ядра крошили ледяные скалы. От падающих снарядов вскипала вода. Борт «Пилигрима» был пробит в нескольких местах.



На палубу валились обломки рей и обрывки снастей, обрушилась за борт грот-мачта…

Капитан корвета крикнул в рупор: — Поворот через фордевинд! Отвечать на огонь!

Дик Сенд навалился на штурвал. Судно, кренясь, сделало крутой поворот, уходя за айсберги…

Немо и Гулливер палили по фрегату из кормовой пушки. По палубе сновал Петя, поднося ядра.

— Пьер! В каюту! — перехватил его Тартарен.

Он отнял ядро и столкнул Петю в люк, задраив крышку над головой мальчика. Затем Тартарен, преодолевая страх, пополз по палубе, волоча за собой ядро.

В это время из соседнего люка появилась голова Пети. Маленький капитан пробрался за спиной Тартарена и начал подносить ядра ко второй пушке, из которой вели огонь капитан корвета и Робинзон Крузо.

Командир «Коршуна», принимая от Пети ядра, крикнул сквозь пороховой дым:

— Молодец! Так держать, бравый юнга!

— Есть, так держать, капитан!

Меткий пушечный выстрел Робинзона Крузо поразил прислугу у носовой скорострельной пушки фрегата капитана Николя. Взрывная волна унесла цилиндр Барбикена за борт и свалила с ног вдову Скорбит. Отчаянно залаял пудель.



Пользуясь замешательством, переодетый матросом Мюнхгаузен в облаках порохового дыма подбежал к умолкавшей пушке и, повернув дуло к облакам, открыл беглый огонь. Выстрелы следовали с неравными интервалами и, точно глухие удары в барабан, разносились над морем.

Командир «Коршуна» поднял закопченное от пороха лицо и прислушался к методическим выстрелам:

— Капитаны! Внимание! Этот беглый огонь ведется по какой-то системе.

И действительно, выстрелы напоминали телеграфные сигналы.

— Позвольте, — заметил Немо. — Стрельба ведется по азбуке Морзе!

— Точка… тире… точка… точка… тире, — записывал Дик.

Петя пробрался к пятнадцатилетнему капитану и заглянул через его плечо на листок бумаги:

— Разрешите мне расшифровать. Меня научил папа, когда был в отпуске…

«Вы атакованы… Пушечным клубом… Продолжайте… заседание… положитесь… на… меня… Мюн…»

И вдруг скорострельная пушка умолкла.

— Ах, Мюнхгаузен! — догадался Тартарен. — Но почему только «Мюн…»?

И если бы Тартарен мог перенестись на борт фрегата Пушечного клуба, в салон вдовы Скорбит, он бы понял, почему эта необычная телеграмма оборвалась.

Крепкие руки матросов держали Мюнхгаузена. Его допрашивали заправилы Пушечного клуба.

— А я утверждаю… Этот матрос не просто вел огонь. Он подавал какие-то сигналы! — бушевал Барбикен.

Барон с горячностью начал оправдываться:

— Господин директор-распорядитель! Господа члены! Госпожа вдова Скорбит! Я должен был испытать пушку и как следует пристреляться…

С верхней палубы в салон доносились звуки пушечной канонады. В каюте качались люстры и подвески у бра.

— Допустим. Но кто вы такой? Я вас не нанимала… — подозрительно спросила вдова Скорбит. — Я хорошо помню, кому плачу деньги.

— Какие деньги? — нарочито возмутился Мюнхгаузен. — Я свободный художник — артиллерист! Артист ядра и пули!

В это время осколок ядра разбил иллюминатор над его головой, но барон как ни в чем не бывало продолжал свой рассказ:

— Представьте себе, мой друг, капитан Фиппс, остался без спичек на необитаемом острове и не мог закурить свою сигару. А я находился на бриге за десяток миль. Один меткий выстрел из пушки — и зажигательный снаряд угодил прямо в кончик сигары. Правда, Фиппсу снесло голову, но он успел прикурить!

Барбикен вынул изо рта потухшую сигару и нервно бросил ее в пепельницу.

— Этот человек мне нравится!.. — засмеялась вдова Скорбит.

— И совершенно напрасно! — крикнула миледи, входя в салон в сопровождении Негоро и Билла Аткинса. Она пробежала по качающемуся полу прямо к пленнику, разорвала на нем матросскую куртку и содрала с головы берет.

— Мюнхгаузен! — хором вскричали члены Пушечного клуба, увидя перед собой барона в его красочном одеянии. И это восклицание прозвучало как приговор.

Бедный барон был привязан к дулу большой пушки. Артиллеристы ждали команды. К орудию подошла торжествующая миледи:

— Что бы вы хотели сказать перед смертью, барон?

— Я любил и страдал! — не задумываясь ответил Мюнхгаузен. — Я любил правдивые истории и страдал, когда не мог их придумать.

— Итак, один из знаменитых капитанов отправляется в свое последнее путешествие… — с удовольствием отметила вдова Скорбит.

— Пли! — скомандовал капитан Николь.

Оглушительный выстрел. Большая пушка откатилась назад. И Мюнхгаузен взлетел на воздух. Его догоняло ядро…

Барон изловчился и вскочил на него верхом, достал зеркальце и гребенку, расчесал бородку, усы. Затем, пользуясь фалдами своего камзола как рулем, он пронесся над палубой горящего «Пилигрима» и, лихо спрыгнув с ядра, очутился в объятиях Тартарена.




— Общий поклон, друзья мои, — радостно приветствовал капитанов Мюнхгаузен. — Надеюсь, все живы?

— Ах, дорогой друг, — горестно ответил Тартарен, гася горящий плед. — Если это можно назвать жизнью, то мы живы!

Петя смотрел на барона широко раскрытыми глазами. Он был поражен и восхищен этой встречей.

— А я знаю, кто вы, раз вы прилетели на ядре! Как на картинке! Вы — Мюнхгаузен!

— С кем имею честь? — поклонился тот.

— Синицын, Петр, ученик шестого «Б». Только боюсь… вы не успеете мне ничего рассказать… Видите, что делается…

Но Мюнхгаузен был полон безудержного оптимизма.

— Больше фантазии, юнга! И мы с тобой еще полетим на Луну, или что там Луна… Мы прокатимся на мотоциклах по кольцу Сатурна!.. Итак, будем продолжать наше заседание! Я хотел бы сообщить, что Пушечный клуб…

Грянул очередной залп с фрегата. Каленые ядра пробили обшивку ниже ватерлинии. В зияющие дыры хлынула вода.

— Вам придется все остальное сообщить акулам, — перебил барона Робинзон, кидаясь к спасательной шлюпке.

— Мы идем ко дну! — закричал Дик Сенд, оставляя бесполезный штурвал.

— Шлюпку на воду! Мальчика вперед! — приказал капитан корвета.

В далеком южном море уходил под воду разбитый бриг «Пилигрим»… В спасательной шлюпке навалились на весла капитаны. Рядом с капитаном корвета у руля сидел дрожащий Петя…


* * *

С пиратского фрегата на талях спустили четыре вельбота, переполненные вооруженными людьми…

Среди плавучих льдин стоял на якоре корабль Пушечного клуба. На корме, за большим столом, покрытым зеленой скатертью, расположились заправилы клуба, среди них вдова Скорбит и миледи.



Закованные в кандалы знаменитые капитаны были выстроены в одну шеренгу. Капитан корвета прижимал к себе Петю Синицына.

Группа вооруженных пиратов во главе с Негоро и Биллом Аткинсом несла караул.

Барбикен вежливо приподнял цилиндр.

— Господа капитаны! Пушечный клуб был бы весьма признателен. Назовите ваши подлинные имена. Пустая формальность. Для точности приговора…

— Наши имена можно найти в любом книжном шкафу, — с гордостью ответил Немо.

— Конечно, у цивилизованных людей, — усмехнулся Гулливер.

Негоро схватил Немо за перевязанное плечо.

— Куда ты гнешь, молодчик?

Немо, гремя кандалами, отбросил старого пирата прочь.

— Уберите ваши грязные лапы с моего переплета. Я капитан Немо, индус, герой романа «Восемьдесят тысяч километров под водой»… Я возглавил восстание сипаев. Мы были разбиты. За мою голову губернатор назначил цену, но во всей Индии не нашлось предателя.

— Какая непрактичность! — удивилась вдова Скорбит.

— Я бежал на далекий остров, — продолжал Немо. — Выстроил свой подводный корабль «Наутилус» и скрылся в морских пучинах. На дне океанов я находил несметные сокровища и передавал их тем, кто боролся за независимость своего народа.

Капитан Николь напряг свою память.

— Вы не помните, господа, у вас в клубе жгли эту книгу?

Его оборвал Барбикен:

— Помолчите, Николь! Еванжелина Скорбит хочет говорить!

Хозяйка Пушечного клуба поднялась с места, обращаясь к Немо:

— А вам известно, сударь, что по уставу нашей компании…

Ее гневно перебил Дик Сенд:

— Я знаю цену вашей компании, хотя мне всего пятнадцать лет. Я Дик Сенд, герой романа «Пятнадцатилетний капитан».



И тут не выдержал Негоро:

— Расскажи лучше о своей дружбе с негром!.. — И португалец кинулся на Дика с кулаками, но его отбросил в сторону Робинзон.

— Оставьте в покое юношу. Если вам уж так хочется, я расскажу о моей дружбе с индейцем Пятницей. Я Робинзон Крузо, доказавший, что человек может своим трудом добиться всего.

— Очень вредная личность, — услужливо заметила миледи, склоняясь к вдове Скорбит.

Эти слова долетели до чуткого уха Тартарена.

— Не нахожу, мадам. — Он изящным жестом накинул на плечо обрывки пледа, но… его рука вылезла из дыры, нарушая всю грацию поклона. — Мы связаны с Робинзоном Крузо долголетней дружбой. Перед вами, медам и месье, Тартарен из Тараскона!.. Бесстрашный охотник, альпинист и глава тарасконской колонии Порт-Тараскон!

— Как попал в их компанию этот безобидный весельчак? — изумился Билл Аткинс.

— Не очень безобидный! — сухо сказал Барбикен. — При его участии писатель Альфонс Додэ зло высмеял колониальную политику.

— Мой автор Джонатан Свифт пошел значительно дальше, — вставил Гулливер. — Он создал бессмертную сатиру на знатных и богатых, на королевский двор и на лженауку…

— Гулливер? — подняла лорнет миледи.

— Да, Лемюэль Гулливер, своей собственной персоной. И я имею честь засвидетельствовать, что коварные лилипуты были много порядочнее вас, а гуингнимы — лошади — значительно умнее!

— И я сожалею, что повстречался с вами, леди и джентльмены, — вздохнул барон. — Честное слово Мюнхгаузена!

— Возмутительно! — не сдержалась вдова Скорбит. — Каждым своим словом он всегда высмеивает ложь.

— Мало того, — поддакнул Барбикен. — Он воспитывает в детях вреднейшее чувство фантазии! Вот… в таких, как этот несчастный мальчуган… — и директор-распорядитель указал тростью на Петю.

— Вы не очень-то задавайтесь, — не на шутку обиделся Петя. — А вы знаете, кто открыл Антарктиду?! Или кто открыл Америку с запада?

Барбикен сердито позвонил в колокольчик.

— Это к делу не относится. Здесь вопросы задаем мы! Молчать!

— А я, капитан корвета «Коршун» из повести Станюковича, могу заверить, что мои читатели вас нисколько не боятся! — поддержал мальчика капитан корвета.

Николь пришел в бешенство.

— Этот капитан — самая опасная личность во всей шайке!..

— Довольно болтовни! Вздернуть их на рею! — крикнул Негоро.

Лучше отравить, — зашипела миледи. — Яд надежнее веревки.

— Сжечь со всеми корешками! — предложил Барбикен.

— Книгу нельзя уничтожить, — спокойно заявил командир «Коршуна». — И мысль не боится пламени.

— То, что нельзя уничтожить, можно предать забвению, — ледяным тоном изрекла вдова Скорбит. — Выбросить всех на плавучую льдину, где их некому будет читать. Пусть погибнут во мраке полярной ночи!..


* * *

Ветер гнал волны по океанским просторам. Над водой, как башни, возвышались причудливые айсберги. Огромный кашалот проплыл мимо одинокой льдины, где тесно сгрудилась кучка людей. Это были семь знаменитых капитанов и Петя Синицын.




— Корабль! — раздался радостный голос Дика Сенда.

— Кажется, мой «Коршун»… Не может быть… — изумленно прошептал капитан корвета, разглядывая появившееся на горизонте судно…

Эти полтора часа показались им вечностью. Но они миновали, как и все приключения этой необыкновенной ночи. Корвет «Коршун» лег на обратный курс, а капитаны в обществе Пети Синицына грелись горячим чаем в отделанном красным деревом салоне командира. И здесь вахтенный начальник ответил на недоуменный вопрос мальчика: откуда на «Коршуне» узнали об их бедствии, и где, собственно, оно произошло?

Оказывается, моряки с корвета слышали разговор заправил Пушечного клуба, когда те возвращались на страницы романа Жюль Верна «Вверх дном». Своим спасением капитаны были обязаны болтливости вдовы Скорбит.

Мимо здания Химкинского вокзала в предрассветной мгле точно призрак проскользнул корвет «Коршун».

Где-то на берегу запел петух…

На корме корабля стояли семь знаменитых капитанов… С берега им махал пионерским галстуком Петя Синицын.

— Капитаны! — кричал он вслед кораблю. — Я обещаю вам… папе… Вере Васильевне… учиться по географии только на пятерки!



С кормы раздался голос Тартарена:

— Браво, Пьер!.. Только помни — есть и другие предметы… Зачем же их обижать?

Торжественно звучал голос командира «Коршуна»:

— Запомни, Петр Синицын! Мы — герои лишь нескольких книг… На наших страницах пенятся океаны, сердитые ветры надувают паруса, отважные люди борются со стихией, открывают новые земли, наносят на карты неизвестные острова… Мы только маленький отряд огромной книжной армии…

Первые лучи, брызнувшие из-за леса, позолотили шпиль речного вокзала.



* * *

В помещение своей библиотеки вбежали капитаны… За стеклами шкафов виднелись бесчисленные книги. Наши герои взобрались на книжные полки и остановились возле романов, со страниц которых они сошли…

Солнечный свет озарил цветные корешки книг, выстроенных как войска на параде.

— Восходит солнце… — негромко произнес Немо, открывая переплет романа Жюль Верна, — и мечтатели, читавшие всю ночь напролет, гасят свечи…

Капитаны, стоя у раскрытых переплетов, запели свою традиционную песенку:


За окошком снова
Прокричал петух…
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья — вашу
Руку, капитан!

Дик Сенд, закрывая за собой переплет, сказал на прощанье:

— И, как говорится в романах, продолжение следует…

В третий раз задорно, весело прокукарекал петух.



Конец 1 тетради




Оглавление

  • В. Крепс, К. Минц СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ! Тетрадь №1
  •   Загадочная находка