КулЛиб электронная библиотека 

Битва драконов. Том 1 [Валерий Гуминский] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Валерий Гуминский Битва драконов. Том 1

Глава 1

Ретроспектива

Далянь, 2012 год

— Да, я встречал этого молодого человека, — над цветной фотографией с потертыми уголками склонился немолодой уже мужчина с характерными азиатскими чертами лица. На его голове плотно сидела доули — плетеная из бамбуковой щепы коническая шляпа — хорошо скрывавшая блеск темных глаз. — Это было год назад. Он жил в семейном доме дядюшки Минша, очень уважаемого человека не только в самом Даляне, но и во многих прибрежных провинциях. Вы удовлетворены ответом, мистер Ше?

Неяркий желтоватый свет бумажных фонариков освещал открытую террасу симпатичного ресторанчика, возведенного на берегу тихой гавани, и создавал приятную атмосферу уединения и уюта. Несущий остатки дневного тепла ветерок шевелил края белоснежной скатерти и смешивал остропряные запахи местной кухни с влажными морскими нотками йода и водорослей. Второй мужчина, которого собеседник назвал мистером Ше, медленно отвернул край тонкого бежевого костюма и достал еще пару банкнот с номиналом в десять фунтом стерлингов каждые и положил их перед китайцем в шляпе.

— Можно ли поподробнее, уважаемый Сюй Да? — спросил он по-немецки густым с легкой хрипотцой голосом. — Я вас нашел с таким трудом и надеялся, что беседа выйдет конструктивной, а не уместится в одно предложение. Вы меня лишь раззадорили. Откуда этот молодой человек появился в доме Минша, и главное, куда исчез потом.

Деньги удивительным образом испарились со стола, заставленного легким ужином в виде запеченной свинины в карамели со спаржей, ассорти из различных видов копченого мяса и острого салата; само собой, не обошлось без глиняной бутылочки с водкой байцзю. Чтобы разговор не заглох на самом интересном месте, мистер Ше, как просил себя называть загорелый, крупный с покатыми плечами, европеец, уверенным и отточенным движением налил в маленькие стопки водку и предложил выпить.

Сюй Да не отказался. Выпить он, оказывается, был еще тот мастак. Опрокинул в себя содержимое стопки и даже не поморщился. Вилкой наколол черный маринованный грибочек шиитаки, отправил его в рот.

— Я не имел права входить в дом дядюшки Минша, — тщательно прожевав, негромко ответил китаец на хорошем немецком. — Но часто общался с его приближенными. Имена называть не буду. Они вам все равно не нужны, говорю откровенно. Так вот, что еще хочу добавить: не все из них умели держать язык за зубами. Юноша этот — русский. Где его нашли инфорсеры Минша, я не знаю. Сведения той поры были довольно скудные, да я и не пытался узнать то, что мне не положено. Приняли человека в семью, пусть и русского, кому какое дело? Значит, так угодно Небесам.

На какое-то время Сюй Да замолчал, рассматривая темное небо с яркими точками звезда, как будто пытался найти среди них что-то, известное одному ему. Потом скользнул взглядом по немногочисленным посетителям ресторанчика, сидевшим в кабинках из легких бамбуковых ширм. Жестом показал, чтобы собеседник наполнил стопки водкой, и продолжил рассказ:

— Через несколько месяцев у одного из старших братьев клана похитили дочь. Дядюшка Минш очень осерчал. Война в Даляне в тот момент могла повредить его бизнесу. Но клан Лотоса решил выбить конкурентов любыми методами. Похищенную девушку держали в одном из терминалов порта. Это недалеко отсюда, по другую сторону залива.

Не оборачиваясь, европеец показал большим пальцем себе за спину, и Сюй Да кивнул, подтверждая его жест. Дескать, правильно, это было именно там.

— Рассказывайте, уважаемый, — попросил мистер Ше. — Я весь во внимании.

— Девушку удалось спасти. А вот этот юноша вместе с несколькими бойцами дядюшки Минша устроил засаду на пристани, чтобы не пустить подкрепление Лотоса к терминалу. Не знаю подробностей случившегося…

Сюй Да снова влил в себя горячительное и уже без стеснения вытер губы рукавом рубашки, игнорируя стаканчик с салфетками.

— Они сели в катер и помчались на противоположную сторону залива. С парнем была Джейн. Кто она такая? Родственница Большого Брата. Красивая и умная девушка, надежда клана. Когда дядюшка Минш уйдет на покой, она может стать его преемницей или выйти замуж за того, кто усилит клан Драконов. Поэтому многие злые языки, не желающие ее взлета, говорили, что она пыталась привязать к себе русского.

— Зачем? — удивился Ше.

— Вам лучше знать, мистер, — взгляд пожилого китайца внезапно обрел резкость. — Вы же его ищете.

— Не люблю, когда мне говорят загадками, — твердо ответил мужчина. — Что произошло дальше?

— Попали под выстрел гранатомета, — нисколько не разочаровался Сюй Да после ответа собеседника и развел руками. — Бах! Катер развалился на две половины и затонул. Джейн удалось вытащить из воды. Она потом говорила, что русский юноша ее спас за мгновение до взрыва, просто столкнув в воду.

— А парень? — мистер Ше откинулся на спинку стула. — Его-то самого спасли?

— Его вообще не нашли, — пожал плечами китаец и сам разлил водку по стопкам. — Не смотрите на меня так, мистер. Говорю как есть. Мальчика не нашли. Ни в воде, ни на берегу. Как будто испарился.

Мужчина кашлянул, прочищая горло, и хрипло спросил:

— Девушка что-то могла скрыть?

— Мистер Ше, вы забыли, что я не имею возможности знать все детали произошедшего? Могу подтвердить, что парень на фотографии и есть тот пропавший русский. А вот куда он пропал…

— Но его искали?

— Конечно. Несколько дней люди дядюшки Минша обыскивали окрестности залива, под каждый камень заглядывали. Даже водолазов привлекали.

— Течение….

— Нет, мистер Ше, исключено. Слабое оно здесь. Волноломы надежно гасят любую волну, не говоря про подводное течение.

— Вы можете устроить встречу с Джейн? Я не отниму у нее много времени. Пара вопросов — и я навсегда исчезну из Даляня.

— Исключено, — покачал головой китаец, и его коническая шляпа задвигалась в такт вместе с нею. — За девушкой пристально смотрят, ее сопровождают десяток инфорсеров и два личных телохранителя-даоса. Как вы себе представляете мои возможности? Я даже на пять шагов к ней не смогу подойти. Меня просто изрешетят из оружия.

— Понимаю вас, уважаемый Сюй Да, — кивнул собеседник несколько разочарованно, и снова полез во внутренний карман пиджака.

Китаец предупреждающе вытянул ладони вперед и качнул головой.

— Нет-нет, достаточно обговоренной суммы, мистер Ше. Я действительно не смогу выполнить вашу просьбу. Не смогу, поймите меня. Очень большой риск. Допустим, встретитесь вы с Джейн. Я более чем уверен, что через час дядюшка Минш будет знать об интересе посторонних людей к пропавшему мальчику. Хозяин очень злился, когда тот пропал. Наказал несколько инфорсеров и помощников, готовивших освобождение заложницы. Вот такие нравы здесь, мистер Ше. Поберегите себя, уезжайте из Даляня.

— Хорошо, более в ваших услугах я не нуждаюсь, — решительно ответил мужчина. — Благодарю за помощь. Единственная оставшаяся просьба — покажите мне эту загадочную Джейн. Я сам попробую найти к ней подход.

— Вы сумасшедший, мистер Ше, — вздохнул Сюй Да. — Совсем не похожи на немца или англичанина. Идете на необдуманный риск и знаете, как авантюрно выглядит такое решение… Ну, ладно. Есть один вариант, как помочь. Но обсуждать его здесь я не буду. Прокатимся?

— На чем? — рассмеялся мужчина. — На велорикше?

— На катере, — невозмутимо произнес китаец. — На западной оконечности полуострова живет один мой приятель. Он учился вместе с Джейн в университете. Хороший и уважаемый человек, частный адвокат. Своя практика. Можно попробовать через него нащупать контакт с девушкой. Но предупреждаю: вам лучше заранее просчитать пути отхода из города и обеспечить безопасность этого человека. Джейн не будет молчать и сразу же доложит дядюшке Миншу. Небесные Драконы заинтересованы в юноше, — Сюй Да пальцами изобразил в воздухе прямоугольник фотографии. — А здесь такой подарок. Боссу сразу захочется узнать про вас. Зачем вы интересуетесь русским даосом, кем он является для вас. Вопросов появится много… Так мы едем?

Мистер Ше задумался на мгновение. В его глазах Сюй Да разглядел колебание и настороженность, и в ожидании ответа вылил из бутылки остатки спиртного в свою стопку. Выпил и закусил салатом, потом поднял руку, подзывая к столику официанта.

— Мы уходим, — сказал он, потому что был уверен в желании собеседника довести начатое дело до конца. — Рассчитайте нас.

Через несколько минут они уже неторопливо шагали по деревянным мосткам причала. Отсветы больших прожекторов порта иногда падали на маслянисто-черную воду залива, а протяжные и предупреждающие сигналы грузовых кранов то и дело накрывали тихие районы, прячущиеся между песчано-каменистыми холмами, похожими на шипы уснувшего дракона.

Внезапно европеец пошатнулся и цепко схватил Сюй Да за плечо. Остановился и глубоко вдохнул в себя теплый и насыщенный влагой воздух.

— Что с вами? — заботливо спросил китаец, не делая попыток освободиться.

— Странное ощущение, — пробурчал мужчина. — Выпили немного, а ноги подкашиваются.

— С непривычки и не такое бывает, — убежденно сказал Сюй Да, а его конусовидная шляпа снова закачалась из стороны в сторону. Китаец подхватил под руку мистера Ше и чуть ли не силком потащил его к одному из пирсов, возле которого притулился катер, продолжая приговаривать: — Наша водка не для каждого европейца пойдет. Это только русские могут безбоязненно ее пить.

— Даже со змеями? — Ше весело хмыкнул.

— И со змеями. Я же говорю: они на алкоголь сильны.

— А у меня глаза закрываются, — хохотнул мужчина. — Господин Сюй Да, признайтесь, что вы подсыпали в свою байцзю снотворное!

— Зачем мне это? — весело рассмеялся китаец. — Чтобы выведать у вас какие-то тайны, если вы сами не можете внятно сказать, что делаете в Даляне? И не забывайте, что я пил вместе с вами из одной бутылки.

— Действительно, — пробормотал Ше, все больше и больше заплетая ноги; шаги стали неуверенными. Он оперся на плечо собеседника. — Но вы могли заранее принять антидот.

— Перестаньте говорить глупости! — рассердился Сюй Да. — Мы не в шпионов играем!

— А мне кажется — играем! Ведь можно было утром наведаться к вашему приятелю-адвокату, а вместо этого рискуем налететь ночью на какую-нибудь рыбачью лодку.

Китаец внезапно остановился и потащил мужчину по пирсу к лестнице, потому что тот еще больше погрузнел и фактически повис на Сюй Да. Тихо свистнул. С катера метнулась приземистая фигура. Распространяя вокруг себя запах солярки, невысокий человек в промасленной робе помог мистеру Ше спуститься вниз и посадить его на деревянную лавочку. Следом скользнул Сюй Да.

— Будет лучше, если вы пройдете вниз в каюту и полежите там, — сказал он европейцу, который продолжал бороться с одолевающим его сном и что-то бормотал.

Человек в робе без усилий подхватил его и потащил вниз.

— Ну и воняет от тебя братец, — успел пробормотать мистер Ше, проваливаясь в сон.

* * *
Он проснулся от мерного покачивания, вызывавшего мерзкое чувство бурления в желудке. Нечто тяжелое подкатывало к горлу, а кишки скручивало спазмами. Попытавшись повернуться набок, мужчина обнаружил себя полностью обездвиженным с помощью нейлоновых самозатягивающихся шнуров, обхвативших его запястья и ноги пониже колен.

— Дерьмо, — глядя в низкий потолок помещения, сказал он по-русски.

— Именно, мистер, не знаю, как вас звать на самом деле, — ответил ему знакомый голос, причем на том же языке, только с интонациями и акцентом, присущим китайцам. — Настоящее дерьмо. Мои подозрения оказались верными. Вы русский?

— Я уже сам не знаю, кто таков, — откликнулся мужчина, нисколько не расстроившись, что его инкогнито раскрыто. — Зовите меня мистером Ше. Так удобнее. И постарайтесь пояснить, зачем все это?

Он поднял руки, демонстрируя шнуры.

Сюй Да в этот раз был без шляпы, но при скудном освещении каюты нельзя было толком рассмотреть выражение его лица. Он удачно прятался в тени, сидя в плетеном кресле, и сжимал ладонями колени.

— Для безопасности, — ответил китаец. — Вы были правы, мистер Ше. В водку был подмешан сонный порошок. Я заранее принял антидот, потому что появилась необходимость доставить вас к хозяину. Ваша интуиция великолепна. Браво!

— Хозяин — это дядюшка Минш? — иронично спросил мужчина. Казалось, что нынешнее положение вовсе не вгоняет его в депрессию или агрессивное состояние с требование дать свободу. Он лежал спокойно, внимательно разглядывая каюту, отмечая какие-то нужные ему детали интерьера.

Сюй Да мелко рассмеялся и даже прихлопнул ладонями по креслу.

— Нет, не угадали, мистер Ше. У меня есть свой хозяин, на которого я работаю уже больше пятнадцати лет. Господин Морган является советником раджи королевства Тондо, если слышали о таком.

— Тондо? — брови лежащего мужчины забавно задвигались. — Если я не ошибаюсь, это же остров Лусон? Ага, так и есть. Надо же! Морган! Какое говорящее пиратское имя. И что ему нужно от меня? Крайне заинтригован.

— К сожалению, не могу ничего сказать. Запрещено общаться на эту тему, — кресло скрипнуло, Сюй Да поднялся на ноги и подошел к Ше.

А ведь он не совсем старик. Пожалуй, лет пятьдесят с гаком, седой ежик волос, сухая кожа на узком лице и морщины на щеках и лбу, сбивавшие с толку. Мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы рассмотреть при неярком свете собеседника, и только потом обратить внимание на шприц в его руке. Можно было ударить ногами, сбить Сюй Да с ног — для натренированного и сильного человека не составило бы труда и в таком положении ликвидировать опасность. Но… Странный выверт судьбы, позволивший ему попасться в примитивную засаду и загадочный Морган, возникший на горизонте — все это невероятно возбудило европейца. На всякий случай сыграв испуг, он сжался и недоверчиво спросил:

— Вы хотите убить меня инъекцией яда?

Сюй Да снова рассмеялся — он вообще проявлял чувства не искренне — и неожиданно быстрым, неуловимым ударом пальца в грудь с правой стороны обездвижил русского.

— Не беспокойтесь. Я не хочу постоянно держать человека возле вас во избежание проблем. Лучше будет, если вы заснете. Мы уже на яхте, и поэтому на место прибудем через три-четыре дня. Здесь всего лишь слабая доза опиума с магическими компонентами. Вреда никакого, а спится сладко, как младенцу.

Тонкая игла вошла в мякоть плеча прямо через рубашку. Мистер Ше попытался сфокусироваться на расплывающемся лице китайца, но укол уже делал свое дело. Через минуту мужчина закрыл глаза, а Сюй Да похлопал его по щекам, убеждаясь, что тот не реагирует на прикосновения, удовлетворенно кивнул:

— Удача сама пришла ко мне в руки. Хозяин будет доволен.


Остров Лусон

Аудиенсия [1] Санта-Мартино

На этот раз пробуждение оказалось куда приятнее, чем на яхте. Олег лежал на низкой широкой кровати, ощущая небывалую мягкость матраса, шелковистость простыни и приятное тепло легкого тонкого одеяла. Большая комната с парой плетеных кресел, журнальным столиком в ансамбле с мягким полукруглым диваном, пара самодельных шкафов, стол; веранда, опутанная вьющейся зеленью; оконные проемы, затянутые противомоскитными сетками; медленно рассекающие воздух лопасти потолочного вентилятора и урчащий холодильник (вполне себе современный) в дальнем углу — неведомые хозяева точно не принимали его за раба или заложника. Хотя, кто знает, что на уме этого… как его зовут-то? Морган? Ха, потомок знаменитого корсара или однофамилец?

Периферийное зрение уловило движение в противоположном углу. Распахнулась плетеная бамбуковая дверь и в комнату вошел мужчина среднего роста в длинных шортах и цветастой рубашке навыпуск. Тщательно выбритый, демонстрируя гладкую кожу без каких-то особых изъянов, он улыбался во все тридцать два зуба. Но Полозов, набравшийся опыта в определении возраста по морщинам или отсутствию оных, все-таки уверенно дал ему лет шестьдесят. Походка совсем не молодого человека, на загорелых руках отчетливо выделяются пигментные пятна. Да и взгляд как у матерого пса, пожившего и повидавшего многое на свете.

— Проснулись? — весело спросил незнакомец на немецком. — Как ваше самочувствие, господин Ше?

— Да бросьте, — поморщился Полозов. — Вкатили здоровому человеку какой-то фармагик и цинично интересуетесь, не сдох ли я еще.

— Молодец, шутите, — опять блеснул зубами мужчина и по-хозяйски подошел к холодильнику, достал из него бутылку пива и дернул за колечко, срывая крышку. — Сожалею, но это было мое распоряжение. Вам не предлагаю, потому что организм еще не очистился.

— Сколько я спал? И почему мне не дали антидот?

— Антидот уже в вашей крови, господин Ше. Не переживайте. Завтра будете как новорожденный. А спали вы четыре дня и находитесь в аудиенсии Санта-Мартино, коим хозяином считаюсь я. Здесь проживает не больше полусотни человек охраны и прислуги. Место тихое и спокойное. Великолепный пляж в нескольких шагах от вашего бунгало. Рай, я считаю.

— Моего бунгало? — Полозов решился сесть, с тревогой ожидая какой-нибудь пакости от организма, но к счастью, даже головокружения не ощутил.

— Вашего, вашего, — кивнул мужчина. — Разрешите представиться. Фрэнк Морган, главный советник по магическому сопровождению раджи Сулеймана, самого главного человека на острове. Назовете свое имя?

Настоящее, а не это — змеиное[2]?

— Олег, — не стал скрываться Полозов.

— А я не верил моему верному Сюй Да, — задумчиво произнес Морган. — Он утверждает, что вы говорите на немецком очень прилично. Значит, Хельг?

— Нет, именно Олег, и я русский на самом деле. Свои карты я раскрыл. Теперь вы поясните, зачем ваш слуга похитил меня.

— Да все просто, — Морган отпил из бутылки, цокнул языком, одобряя вкус напитка. — Начну издалека, чтобы вы осознали ситуацию. Дело в том, что я давно являюсь поклонником китайской магии «гу». И не просто поклонником, а весьма сильным адептом вызова демонов. Десять лет провел в горных монастырях, а потом судьба забросила сюда. Раджа Сулейман заметил мой потенциал и приблизил к себе. А теперь, собственно, к делу… Сюй Да — не просто помощник, но еще и агент, разыскивающий одаренных молодых людей и переправляющий их на Лусон. В прошлом году он вышел на след какого-то русского, жившего под крылом китайской Триады «Небесные Драконы». Как там оказался мальчишка — история темная, но весьма интересная. Оказывается, он находился во власти какого-то демона, в так называемом «коконе смерти». Я дал задание Сюй Да как можно плотнее отслеживать все перемещения мага. Небесные Драконы тоже не дураки, афишировать такое сокровище не стали, но использовали его в одном из боестолкновений с конкурентами.

Морган снова отхлебнул пива, а Олегу захотелось простой воды. Наплевав на сидящего советника, он подошел к холодильнику, открыл его и к своей радости нашел несколько бутылок с минералкой. Взяв одну, сжал пальцами жестяную пробку и сорвал ее с горлышка, впечатлив Фрэнка. Тот даже похлопал в ладоши.

— Что было дальше с тем мальчишкой? — спросил Олег, припав к холодящей зубы воде.

— А никто не знает. Пропал. Якобы в катер, где он находился, выстрелили из ручного гранатомета. Но я подозреваю, что демон, держащий его в своем коконе, спас мага и перенес в безопасное место. Через год Сюй Да натыкается на иностранца в Цитайхэ, который старательно искал какого-то русского молодого паренька с магическими задатками. Не нужно напоминать, кто был этим иностранцем?

— Так вам нужен мальчишка, а не я?

— Раз я не нашел загадочного мага, то дал задание слуге доставить вас сюда. Мы должны отыскать его. Мне кажется, вы не просто так путешествовали по Китаю, а с одной целью. Ответьте на вопрос: кем является для вас Ник? Да, я знаю его имя…

Полозов едва не поперхнулся, с трудом протолкнув воду в себя. Плохо, что по следу Никиты шел не только он, потратив целый год, подбираясь к загадке исчезновения Назарова.

— Если вы, Фрэнк, говорите о том же человеке, которого ищу я, то он — мой подопечный, которого я знал с детства. Ник — сирота, и мне пришлось за ним приглядывать какое-то время. Потом наши пути разошлись, и только недавно узнал о его исчезновении.

— Как много натяжек, — задумчиво произнес Морган. — Ну, ладно. Об этом мы поговорим позже. Мальчишка владеет магией «гу» и находится в симбиозе с демоном. Надо его найти, и вы поможете мне в этом деле, Олег.

Имя Фрэнк произнес четко и внятно, без намеренных искажений. Благожелательно улыбнулся, глядя на задумчивого пленника.

— Все следы обрываются в воде, сэр, — усмехнулся Полозов. — Никто не видел Ника после этого. Тело не нашли. Среди живых его тоже не было. Так что моих способней хватило только на то, чтобы вцепиться в жалкую ниточку и тут же ее потерять.

— Не все так плохо, — хозяин бунгало и всего поселения под названием Санта-Мартино отсалютовал бутылкой. — Мы будем с вами работать, пока не вспомните все повадки мальчишки, его предпочтения и наклонности. Если возникнут трудности — привлечем ментата. Ну, а напоследок, в случае неудачи, я проведу ритуал привлечения личного демона. Кстати, не катались на тварях преисподней? Невероятное чувство, скажу вам.

Полозов почувствовал, как страх царапнул позвоночник, но усилием воли заставил себя сохранить невозмутимое выражение на лице. Даже усмехнулся, неторопливо потягивая воду из бутылки.

— А если ничего не получится? Убьете или отдадите аборигенам на съедение?

Морган поморщился, как будто услышал плохую шутку.

— Вы непростой человек, Хельг, — он почему-то решил назвать Полозова на скандинавский манер. — Умеете добывать информацию, передвигаться по чужой стране с поддельными документами, обрывать слежку… Кстати, сколько раз?

— Трижды, — подтвердил Олег. — В Цитайхэ, в Шэньяне и в Даляне.

— Видите, насколько у вас развиты специфические возможности, — без тени усмешки сказал Морган. — Неужели я позволю себе жертвовать такими людьми, отдавая их на ужин милым детям природы? Расслабьтесь, Хельг. Здесь давно не питаются человеческим мясом. Раджа Сулейман беспощадно казнит за каннибальство. Причем, вырезают всю деревню, где прошло пиршество.

— Успокоили, — проворчал Полозов. — Еще вопрос: в каком качестве я нахожусь здесь?

— Из этого бунгало пока вам запрещено выходить, — кивнул Морган. — Еду будут приносить прямо сюда. Если понадобится в туалет — санузел за вон той дверью. Там же и душевая. Не удивляйтесь, моя аудиенсия имеет все прелести цивилизации. Книги и журналы только на английском и французском. Но я дам распоряжение своим людям, они раздобудут что-нибудь из русской печати.

— Буду благодарен.

— Очень рад, что вы оказались адекватным человеком и не пытаетесь играть в свои игры, — хозяин аудиенсии встал и направился к выходу. — Надеюсь, наше сотрудничество окажется плодотворным. А там, глядишь, вам понравится остров. Здесь великолепная природа, горячие девушки и хорошее жалование. Сейчас принесут завтрак, а потом мы начнем работать.

Олег проводил задумчивым взглядом Моргана и решил выглянуть наружу, для чего вышел на небольшую террасу. Бунгало, как он и предполагал, было приподнято над землей для защиты от различных ползучих тварей вроде тропических змей и пауков. Вдоль хижины проходила дорожка, посыпанная гравием. За ней сразу начинался густой лес с изумрудной зеленью, в которой порхали разноцветные пичуги. Где-то противно орала невидимая глазу птица.

Неподалеку стояли еще несколько бунгало под тростниковой крышей, довольно больших и симпатичных. Вдоль тропинки на равном расстоянии стояли столбы с осветительными фонарями, к хижинам от них шли провода. Получается, аудиенсия Санта-Мартино и в самом деле не чужда благам цивилизации. Откуда-то неслись звуки задорного буги-вуги, звонким речитативом звучал женский голос.

А вот и охрана. Чернокожий крепкий парень в песчаной униформе неторопливо прошел мимо террасы, мельком взглянул на Полозова, как бы невзначай поправил на плече ремень короткоствольного автомата, и остановившись возле пальмы, привалился к стволу дерева. Широкие листья давали отличную тень, а солнце только-только поднялось в зенит. День обещал быть жарким.

Олег вернулся в бунгало и завалился на постель, закинув руки за голову. Предстояло много анализировать и выстраивать схему отношений с Морганом, понять, зачем ему нужен Никита. Сбежать с острова всегда успеется, тем более что Полозов не считал эту задачу невыполнимой. Трудной — возможно, но не настолько, чтобы опытный «потайник» не обвел вокруг пальца местную охрану. Значит, предстоит большая и кропотливая работа, которая поможет вернуться ему на родину.

Глава 2

Вологда, июль 2015 года

Жаркий воздух тяжелой завесой опустился на песчаный пляж и неожиданно обрел очертания фигур животных с большими горбами, бредущих по янтарно-желтым барханам. Впрочем, меняющиеся картинки миражей не оказались неожиданными для молодых парней в униформе песчаного цвета, расположившихся вдоль берега и на высоком взгорке. Они слегка оживились, да и то сразу же потеряли к ним интерес.

А вот для детей, сидевших рядом с древним стариком, появление невиданных для их возраста верблюдов стало приятным дополнением к долгому занятию. Сам старик в потертой рубахе, потерявшей изначальный синий цвет, и в просторных штанах из тонкого трикотажа выглядел довольным. Фокус удался, что ни говори.

За его руками, выписывающими разнообразные фигуры, можно было наблюдать бесконечно. Пальцы порхали в воздухе, плавно выстраивая невидимые линии подобном портновским лекалам: кривые, переходящие в изящные эллипсы или полуокружности, насыщали воздух энергией, но настолько слабой, что магия почти не ощущалась амулетами. Иллюзорные построения меняли форму и структуру, демонстрировали растущие из песка розы, прыгающих золотых рыбок, распускающих красивейшие хвосты павлинов.

Полина и Мишка были в восторге, совершенно забыв об усталости и жаре. Развлечение, устроенное дедом Фролом, всего лишь отвлекало их от серьезных занятий. Старик по своей природной вредности захотел проводить первые уроки вне родового поместья. Вот взбрело ему в голову обучать «молодежь» подальше от любопытных глаз жителей имения, как и от взора отца и матерей, что никаких иных доводов не стал слушать. Он уже придумал пару аргументов для продвижения своей методики занятий на природе, если родители воспротивятся.

Но свое удивление Фрол едва сдержал; ни один мускул на морщинистом лице не дрогнул, когда Никита выделил для сопровождения детей и его самого десяток бойцов, а вдобавок к этому приказал подогнать к берегу новенький речной катер, которым командовал Глеб Донской. «Валдай» только недавно встал на боевое дежурство для охраны поселка и родового поместья, и теперь ежедневно старательно взбивал воду мощным мотором, оглашая окрестные леса солидным рыком. Сейчас же он лениво болтался неподалеку от пляжа, а на борту постоянно находились две пары бойцов, периодически меняющих друг друга.

— Свою первую иллюзию я сотворил в пять лет, — с удовольствием глядя на заинтересованные мордашки детей, сказал Фрол, отряхивая руки, с которых на землю сыпались серебристые пылинки и собирались в один большой удивительный цветок с расходящимися лучами. — Вот такую магоформу, которую вы сейчас видите. Мой отец хотел, чтобы я стал боевым волхвом, и ослушаться его было никак нельзя. А сам мечтал попробовать свои силы в построении необычных защитных и наступательных магических плетений, совмещая их с иллюзиями. Так сказать, приятно с полезным. И с тех пор неустанно совершенствовал умения, что и вам настоятельно рекомендую. Вот так вот…

Он легонько поддернул пальцем нос Мишки вверх и усмехнулся по-доброму. Старый Фрол, казалось, обрел покой рядом с этими малышами, так доверчиво и внимательно слушавшими его рассказы. Чародея особо-то и не волновало, понимают ли его юные ученики, и никогда не опускал свой уровень преподавания, как будто перед ним находились не четырехлетки, а вполне зрелые и самостоятельно мыслящие молодые люди.

Как ни странно, Миша и Полина понимали, особенно юная Ведунья. Сверкая огромными зелеными глазами, она внимательно вглядывалась в каждую морщинку наставника, в каждое движение губ, пытаясь вникнуть в сказанное по своим, неведомым для других, признакам.

— А что может иллюзия? — скрестив ноги как восточный вельможа, спросил Мишка и поправил панаму на голове.

— Она может все! — категорически заявил Фрол. — Например, создавая некоторые скрипты, я могу стать невидимым для человеческого взгляда. Я с легкостью изменяю качества объекта, которые определяют его вид, вкус, звук, запахи, которые он источает, осязание…

— И каким образом? — шмыгнул мальчишка и потер нос, как будто туда попала легкая и невидимая глазу пушинка. Хотел еще чихнуть, но сдержался.

— Да просто, — пожал плечами старик. — Накладываю на объект новый образ, какой мне нужен. Могу «убрать» мост под ногами плохого человека для возбуждения страха. Или вместо дома создать иллюзию пустоты, или пещеру с мрачным входом, или развалины, если есть желание заморочить кому-то голову. Все, что твоя фантазия позволит. Правда, — тут Фрол усмехнулся. — насколько хватит твоих сил, парень.

— У меня ее много будет, — похвастался мальчишка. — Папа сказал, что ее пока нельзя использовать.

— Ну да, — наставник едва сдержал ухмылку. Про сотворение «ножей ассасина» в поместье Назаровых уже ходили легенды, которые, к счастью, не покидали его пределов. Если про неуправляемый талант юнца узнают конкуренты, к наследнику рода придется ставить нешуточную охрану. Мало того, что Академия Иерархов возьмет в осаду «Гнездо», так еще и противники нового клана начнут интриговать. А где интриги, там и до больших неприятностей дойти может. — Папка твой просто так бросаться словами не будет. Но вопрос в другом… Хочешь ли ты овладеть техникой иллюзий?

— Хочу, конечно! — обрадовался Мишка.

Полина пристально взглянула на брата, поджала губы, но возражать не стала. Фрол смешно пошевелил бровями, ожидая ее ответа.

— А я не буду, — правильно поняла его девочка. — Не хочу обманывать.

Брови старика взлетели еще выше.

— В этом ли дело? — хитро прищурившись, спросил он.

— Я еще не понимаю, зачем мне техника иллюзий, — пожала плечиками Полина.

— Хорошо, не буду настаивать, — отступил Фрол. — Но занятия мы продолжим? Или у тебя интересы другие? Например, твои Гончие. Не хочешь познакомить нас?

— Они против, — отрезала девочка. — Я с ними разговаривала и поняла, что Гончие о тебе знают, но не хотят видеть в Стае.

— В Стае? То есть ты и твои псы — Стая?

— И я, и папа, и мамы, — подтвердила Полина. — Миша тоже.

— А младший брат? — осторожно спросил Фрол, отчаянно борясь с желанием выклянчить у мелюзги право встретиться с тварями Инферно. Все необычное в мире его привлекало до умопомрачения. Может, от того и скучно ему стало, что тайны и загадки растворились в повседневности и скучности бытия. В душе старый чародей всегда ощущал себя мальчишкой. Именно серость последних лет заставила его так жестоко обмануть людей, живших с ним в одном подъезде, и исчезнуть из Албазина. Забыв, что такое сочувствие, Фрол многое потерял в жизни, причем, прекрасно осознавая это.

— Он еще маленький, — пояснила Полина. — Папа запрещает показывать его Гончим. Когда Ярику исполнится два года, тогда попробуем. Я думаю, мои друзья не будут против. Ведь братик особенный.

— Чем же он особенный? — развеселился наставник, вовсе не думая проникнуть в смысл странных слов девочки.

К его удивлению, Полина вдруг замкнулась и не стала отвечать на вопрос. Она загребала золотистый песок, сжимала его в кулаках и медленно пропускала через пальцы, внимательно следя за растущими кучками.

— Хорошо, — вздохнул Фрол. — Хотите, покажу настоящую иллюзию?

Ребятишки обрадованно завопили и вскочили на ноги. Старик, кряхтя, позволил себе подняться не так споро. Истинные годы — это не волшебство, а печальная реальность. От нее не скрыться, увы. Ладно, что Ведунья обещала ему приличный отрезок жизни. Даже удивительно…

Он настороженно вскинул голову. Из-за песчаной косы, образовавшейся в результате обмеления реки (лето выдалось жарким и почти без дождей), показался катер с серебристо-синими бортами. Это был речной круизер «Антарес», который можно было приобрести без проблем любому человеку со средним достатком. Дешевый, быстрый, как раз для прогулок с небольшой компанией. Катер шел против течения со стороны богемных дач. Вероятно, детишки местного артистического бомонда решили покуролесить и отдохнуть.

Охрана тоже оживилась, а сидевшие на «Валдае» бойцы мгновенно распределились согласно боевому расписанию. Один оказался возле штурвала, а второй возле турели, направив ствол пулемета на прогулочный катер. Кто бы там ни оказался — детвора, студенты, бабушки или дедушки — господин Назаров пояснил четко и недвусмысленно: проявлять бдительность и не расслабляться. Под личиной красивой загорающей красотки может оказаться матерая наемница, а с пролетающей по реке моторки вполне возможно выстрелить из гранатомета.

Басовитое тарахтение двигателя «Антареса» не могло заглушить вопли веселящейся компании. Крики разносились по акватории Вологды. Увидев сторожевой катер с бортами, покрытыми шаровой краской, молодые люди на проходящем плавсредстве радостно заорали, размахивая руками.

— Точка-Два — Москиту, — сидевший неподалеку от Фрола с ребятишками старший группы сопровождения боец с забавным позывным из второго выпуска по подготовке охраны поднес к губам рацию. — В вашу сторону идет прогулочный катер. На борту семь человек, враждебных намерений не проявляют. Оружия не видно. Вероятно, любители пикников.

— Москит — Точке-Два, — зашипела рация. — Принято. Как объект?

— В порядке, — Москит кинул взгляд на старика, мирно беседующего с детьми. — СК.

— СК[3].

Точка-Два имела вполне мирное название: «Родники». Глеб Донской организовал по всему периметру поселка добротные сторожевые посты, контролировавшие подступы к жилому району. На проселочных дорогах, прорезавших многочисленными колеями лесной массив, поставили сигнальные маячки и видеокамеры. Жители ближайших деревень, напуганные появлением страшных тварей, почти перестали ездить по этим дорогам, поэтому Глеб особое внимание уделил береговой линии, с облегчением перекинув на важный объект все ресурсы охраны. Первый пост находился в трех километрах от «Родников», но людей там не было. Обходились магической системой оповещения. Мощный артефакт сканировал любое движение по реке и передавал сигнал на камеру с широкоугольной оптикой, а уже оттуда изображение шло на мониторы поселковой охраны.

Второй пост к тому времени был готов к встрече, и не важно, бревно там плыло, или лодка с рыбаками. Глеб требовал точного исполнения жестких инструкций, разработанных им лично, после утвержденных капитаном Шубиным и Никитой.

Между тем «Антарес» скрылся за песчаной косой, и только тогда охранники расслабились. Фрол перевел дух. Он готов был закрыть детей качественным оборонительным щитом, потому что относился ко всякого рода непонятностям с настороженным вниманием. Еще пятьдесят лет назад, в пыльном и чужом Кундузе, волхв понял: малейшая расслабленность грозит гибелью. Ладно, если тебя самого подстрелят из-за глиняного духана или с вершины заросшего колючим кустарником холма. Но под твоей защитой находятся десятки парней, которых ждут матери, жены, невесты. Как потом оправдывать свою секундную невнимательность?

Так и здесь. Шмальнули бы с катера магическим плетением или из обычного армейского портативного гранатомета по берегу — и деру. Никто бы и не успел среагировать.

— Дедушка, ты будешь нам фокус показывать? — дернул его за руку Мишка, проводив взглядом катер. Ему уже было скучно.

Фрол усмехнулся. Надо показать кое-что не только детям, но и охране, сбросившей напряжение. Кругом тишина, лепота, птички поют, кузнечики стрекочут. И в это время из жаркого летнего марева показались две человеческие фигуры. Они были в черных одеждах, больше похожих на балахоны, чем на обычную современную униформу. Головы обмотаны плотной тканью, такой же черной, как и одежда.

Ступая по берегу реки босыми ногами, неизвестные неторопливо приближались к стоянке. Теперь, когда их можно было разглядеть, глаз легко цеплял детали: широкие тряпичные пояса, за которые заткнуты широкие ножны кинжала, на плечевой перевязи висят еще одни ножны, слегка изогнутые и с выглядывающей из них костяной ручкой меча.

Охрана заволновалась. Послышались щелчки взводимых затворов, и по команде Москита двое бойцов мгновенно подхватили Полину и Мишку на руки, бросились наверх, где стояли внедорожники. Остальные тут же прикрыли их спинами, ощетинившись оружием. Даже на катере отреагировали правильно. Мощный ствол пулемета описал дугу и нацелился на необычных незнакомцев.

Только Фрол с удовольствием наблюдал за происходящим. Его квалификация позволяла создавать подобные иллюзии. Техника, которую он сейчас продемонстрировал, называлась «фальшивый двойник». Если охранники приглядятся к лицам этих миражей, то увидят в них самих себя. Многослойная проекция, настолько энергозатратная, доступна лишь Иерархам. Но… Как однажды Фрол сказал Никите, его невзлюбили в Коллегии за подобные фокусы. Они, видите ли, выбиваются из концепции магического искусства. Глупцы, повоевали бы с такими иллюзиями против дьявольских пуштунских магов…

Никто не заметил, как Фрол создал поверх тела Москита и еще одного бойца иллюзорный покров их двойников и сумел перенести энергетические субстанции на несколько метров от пляжа, вон за те кустики ракитника. Да еще сумел накинуть на иллюзии настоящие образы «охотников за головами» — были такие спецы у кочевников, наводили ужас на любую армию, пытавшуюся взять контроль над сердцевиной мира, коей считался Афганистан.

— Руки в гору! — заорал Москит, стоя на одном колене, и направив автомат в сторону черных фигур. — Замерли, а то стреляю!

Фрол одобрительно кивнул. Не из-за действий старшего группы. Он убедился, что дети уже находятся во внедорожнике, и водитель готовится сорваться с места, чтобы увезти их подальше от потенциальной опасности. Парни не растерялись, сработали так, как их и учили. Чтобы разрядить напряжение, волхв щелкнул пальцем — иллюзии рассеялись черным дымком в воздухе. Получилось эффектно.

— …твою кудрявую бабушку! — матюгнулся Москит, когда странные незнакомцы испарились прямо на глаза. Щелкнул предохранитель. — Дед, ты бы предупреждал, а!

— Ты еще до моей бабушки дорасти, сопля крылатая! — довольно ухмыльнулся старик, разглядывая сосредоточенные лица охранников, которые постепенно оттаивали. — Воин должен постоянно улучшать свои профессиональные навыки! Опасность может появиться даже из-за этого кустика, который вы, кстати, проверяли. И ваша готовность к этому — лучший показатель мастерства!

Фрол закряхтел и направился к тропинке, ведущей наверх. Неожиданно остановился и посмотрел на бойцов, тянувшихся за ним.

— Почему никто из вас не воспользовался «глазом», который для вас изготовил Никита Анатольевич? — строго спросил он. — Зря, что ли, я настаивал на артефакте иллюзий? Вот уж кому о моей бабушке напоминать не стоит! Недоумки. Лишь бы пострелять!

— Все, проехали, старик, — смутился Москит. — Извини, не сдержался.

— Придется внести в занятия курс по иллюзиям, — Фрол легко преодолел последние метры, пока его не видели ребятишки, но сразу же закряхтел, подходя к машине.

Москит дал отмашку катеру, чтобы тот шел к «Родникам», потом приказал группе садиться по машинам и возвращаться в имение. Ему было стыдно перед парнями, что по-детски лопухнулся. Вредный старик создал такую иллюзию, которая наталкивала на мысль проверить ее с помощью амулета. Вот же он, висит на шее. Оставалось только активировать его и бросить под ноги незнакомцам в черных балахонах. И Москита даже не смутило одеяние. В России никто так не одевается, даже потайники предпочитают специальную удобную униформу, пусть и отличающуюся в мелочах, но узнаваемую. Думать надо, дружище, думать! Иначе группу возглавит кто-то другой.

— Так это была иллюзия? — спросил Мишка, когда Фрол, старательно пряча улыбку, сел рядом с детьми. — Самая настоящая?

— Еще какая! — подтвердил волхв. — Теперь понял, что существуют различные направления в магическом искусстве? Можно создавать убойные плетения, можно быть слабым магом, но сильным практиком-иллюзионистом.

— Я понял, — кивнул мальчишка. — Но мне нравится создавать боевые скрипты.

— Одно другому не мешает, — мудро рассудила Полина. — Мне понравилось, хоть сначала я испугалась.

— Папа тоже умеет их делать, только ни разу не показывал, — признался Мишка. — Говорит, каждому магу полезно знать парочку хитрых штучек.

— А ты будешь знать…, - Фрол задумался и стал загибать пальцы, как будто считал количество этих «штучек», чем развеселил ребят. — Десять устроит?

— Вполне, — согласился Мишка. — Десять в самый раз. Буду фокусы показывать, когда в школу пойду.

Никита встречал своих детей, стоя на крыльце дома. Как раз он собирался навестить Ромку Елагина и Володю Строганова, до сих пор находящихся под присмотром Целителей в гостиничном комплексе «Изумруда». Две недели назад их извлекли из капсул и перевели на стационарное лечение, вернее, дообследование. И вот теперь настало время их навестить.

Вместе с ним собралась и Марина Балакирева, давно рвущаяся к своему жениху. Она стояла в сторонке и нервно теребила ремешок сумочки. Ей было страшно думать о встрече с Владимиром. А вдруг ничего не получилось, и он будет разочарован и зол, что, несомненно, отразится на его настроении? Правда, Никита Анатольевич утверждал об успешном окончании лечения, но кто знает, какие побочные эффекты могут проявиться?

Между тем Никита старался не обращать внимание на волнение девушки, и негромко переговаривался с Шубиным. Зачем лезть в душу человеку, в сотый раз его успокаивая? Увидит своего парня, и сразу забудет о своих тревогах.

Внедорожник, в котором находились двойняшки, подкатил к крыльцу, и ребятня с визгом выскочила наружу, сразу же облепив отца. Получив свою долю поцелуев и нежности, они ускакали в дом. Их с нетерпением поджидала строгая тетя Люба — госпожа Милютина, гувернантка дома Назаровых.

Следом выбрался, покряхтывая, Фрол.

— Пойду, прилягу на часок, — доложил он, поднимаясь по лестнице. — А потом займусь твоими оболтусами, Анатольевич. Учить и учить их еще.

— Прокололись? — сочувствуя своим охранникам, поинтересовался Никита.

— Беспутные они. Реагируют на опасность правильно, но не догадываются применить подручные средства, оттого и конфуз выходит.

Фрол одернул рубаху, и похлопав Шубина по плечу, исчез в доме.

— Москит, где сопровождение? — крикнул Антон.

— Возле ворот ждут, — старший группы, топтавший асфальт возле машины, был чем-то смущен. Легко догадаться, кто его вогнал в такое состояние. Старика побаивались. Умел он показать уровень подготовки охраны, отчего краснели многие, даже Слон и Лязгун. Посыл был ясным: «ничего вы еще не смыслите в жизни, сопляки».

— Тогда поехали, — Никита кивнул Марине, и они оба сели на заднее сиденье «Вихря». Москит бросил в рацию несколько слов и тоже запрыгнул внутрь. Внедорожник взревел, объехал вокруг фонтана и помчался к КПП.

Чтобы хоть как-то растормошить по дороге молчащую девушку, Никита поинтересовался:

— Что планируете делать после выписки Владимира? Останетесь в Вологде на недельку погостить или сразу в Тобольск?

— А с ним точно все в порядке? — робко спросила Марина. Она почему-то чувствовала себя рядом с Никитой маленькой девочкой, хотя и была старше на пару лет. От хозяина «Гнезда» несло какой-то запредельной уверенностью, которую по ошибке могли принять за самоуверенность; а еще он подавлял своей мощью. Девушка верила, что при определенных усилиях можно увидеть всполохи ауры, насыщенной невероятной жизненной и магической энергией. Володя мягче. Он больше подвержен эмоциям, отчего перепады настроения случались довольно часто. Может быть, вернув ногу, он перестанет замыкаться в себе?

— Марина, — Никита легонько сжал руку спутницы. — Если профессор Кошкин утверждает, что лечение прошло удачно и реабилитация идет по плану, так оно и есть. Я давно знаю Артема Даниловича. Впустую он словами разбрасываться не будет.

— Хорошо бы, — вздохнула девушка и замолчала до самой Вологды. Мыслями она была рядом с Владимиром, и на живописные красоты лугов не обращала внимания.

Никиту встречала молодая девушка в медицинском халате. Марина не могла понять статус Ольги в семье Назаровых. Вроде бы и названная сестра, но неуловимые искорки в глазах и подвижная мимика лица выдавала ее истинные чувства. Балакирева подозревала, что Ольга тайно влюблена в Назарова, а тот прикинулся бесчувственным чурбаном.

— Привет! — Никита обнял сестру и поцеловал в щеку. — Веди нас к своим пациентам! Хочется поскорее увидеть, что вы наделали!

— Ничего мы не наделали, — играя возмущение, воскликнула девушка и приветливо кивнула Марине. — Твой скептицизм не понятен. Медицина стоит на пороге технологического рывка, а ты похохатываешь.

Говорила она это на ходу, проведя гостей через холл гостиницы к лифту. По нему и поднялись на этаж, где был развернут медицинский центр. По коридору сновали люди в халатах, сдержанно здоровались и спешили дальше по своим делам.

Ольга остановилась и накрашенным ноготком показала на одну из дверей.

— Здесь комната господина Елагина, а вот эта, справа — Строганова.

— А к нему можно? — Марина с мольбой посмотрела на молодую Целительницу.

— Да, пожалуйста, — улыбнулась Ольга. — С утра у них процедуры, так что княжич не спит. Пока Никита Анатольевич утолит свое любопытство с другим пациентом.

— Любишь ты завернуть, Оленька, — покачал головой Никита и жестом показал, что Марина пока может уединиться с женихом.

Роман лежал на кровати в легком спортивном костюме и увлеченно читал какую-то книгу. Увидев Никиту, дернулся в попытке встать, но Ольга сердито шикнула на него:

— Лежите спокойно, господин офицер!

Цокая каблучками туфель, подошла к кровати, села на край и бесцеремонно подняла левую руку, на которой Никита с облегчением увидел целую кисть. Все пальцы были на месте. Три бледно-розовых с красными прожилками пальца гляделись довольно необычно. Даже ногтевые пластины были какими-то тонкими и рыхлыми, но Роман выглядел довольным, когда Ольга с вниманием рассматривала их, наморщив лоб.

— Великолепная регенерация, — вынесла она свой вердикт.

— Ольга Викторовна! — масляная улыбка расплылась по его лицу. — Вы это говорите третий день подряд. Неужели после вашего героического труда пальцы перестанут расти?

— Глупости не болтайте! — оборвала его Ольга, и Никита понял, что она старательно скрывает свои эмоции по отношению к Роману, и в душе снова пронесся холодный ветерок неприятия. Ну, и к чему ревность?! Сестренка заслужила свое счастье, и, если ей нравится Елагин, пусть развивает отношения. — Принимали сегодня компонентный коктейль?

— Мне не нравится его вкус, — стал вредничать Роман, незаметно подмигнув Никите. — Можно какой-нибудь ароматизатор?

— Даже не думайте! — отрезала девушка. — Все компоненты коктейля тщательно подобраны сообразно реакциям вашего организма. Если хотите, чтобы труды десятков людей пошли прахом — дерзайте. Только знайте, что мне лично не нравится такая позиция. И я самолично будут стоять над вашей душой, господин офицер, когда будете принимать лекарство.

— Когда вы рядом — я спокоен как слон, — улыбнулся офицер. — И речь идет не о вашем знаменитом телохранителе.

— Слонов-то как раз можно легко вывести из себя, — буркнула Оля и встала. Кивнула Никите. — Можете поговорить. Не больше десяти минут. А я к Строганову.

Она закрыла за собой дверь, и только тогда Никита занял ее место, крепко пожав руку товарища.

— Рад, что у нас все получилось! — волхв кивнул на левую кисть. — Даже я не ожидал.

— Не верил? — хмыкнул Роман.

— Честно скажу — боялся. Даже не сколько за прототип капсулы, а за тебя. Представлял, какая была бы реакция, не удайся регенерация.

— Да брось, — поморщился бывший однокашник. — Разве я не понимаю? Никаких претензия не высказал бы. Ну, поплакался бы в твою жилетку, да и дальше жить продолжил. Все-таки по сравнению с Володькой я в большем выигрыше.

— Кстати, у него как?

— Он в шоке, Никита. Просто в шоке. Вот поверь моему слову. Глядит на свою новую ногу и щупает ее каждую минуту, словно боится, что исчезнет в любой момент.

Роман вздохнул, убрав книгу на тумбочку.

— Боится лишний раз ступить на нее и пользуется костылями. Ну это так, мелочи. Психологически настроится — и будет носиться, не остановишь. Теперь он твой должник, Никита.

— Долг он отдаст, — поморщился волхв. — Серьезные люди словами не бросаются.

— А ты думай, брат, думай. Строгановы — мощный сибирский клан, тебе не помешают союзники.

— Решил за моих аналитиков поработать? — пошутил Никита и легонько пихнул Елагина кулаком в плечо. — Могу взять на должность младшего сотрудника… Ладно, не скрипи зубами. Ты лучше поведай мне, авантюрист, о своих отношениях с Ольгой. Я не слепой, и хочу лишь разобраться, насколько глубоки между вами чувства. Или поступишь как со Сребренкой?

— А что Сребренка? — сразу помрачнел Роман. — Виноват перед ней, что сам не помог спасти родственников. Ни один вышестоящий офицер не санкционировал бы боевую операцию на территории чужой страны. Как тебе удалось, признаешься?

— Нет, военная тайна, — ухмыльнулся Никита. — Но девушка была очень разочарована в русских офицерах. Пришлось убеждать ее, что тебя силком положили в госпиталь, привязали к кровати ремнями, а рядом поставили часового. Только тогда успокоилась. И да, на тебе тоже долг, дружище.

— Понимаю, — Елагин вздохнул и поднял левую руку, рассматривая ее на свет. Никита пригляделся. Пальцы как пальцы, никаких ярко выраженных дефектов от долгого воздействия магических компонентов. Кошкин с Цулукидзе в самом деле сотворили чудо. Инженерная мысль, помноженная на технологические возможности корпорации, может принести только половину успеха, а настоящий подвиг без сильных Целителей, на интуитивном уровне подобравших правильные пропорции магических жидкостей, был бы невозможен.

— Хорошо, что понимаешь, — кивнул Никита. — Разберись в своих чувствах. Если Сребренке нет места в твоем сердце, тебе стоит самому съездить к ней и объясниться.

— Моя семья не имеет таких сильных позиций в обществе, как ты, — Роман упер взгляд в потолок. — Я пошел в армию, чтобы через военную службу получить не только награды. Мне нужна земля, связи в обществе, деньги. Без них какой я землевладелец? Обедневших дворян и без меня хватает. Вот и представь: уговорил я Сребренку поехать в Россию, в имение Елагиных. Родители будут против нашего союза, уверен на все сто процентов. Разругаемся, испортим отношения друг с другом. Кому от этого хорошо станет? Девушка не заслуживает такой участи.

— А Ольга?

— Ольга Викторовна… Никита, я жду твоих шагов. Видно же, что Оля к тебе неравнодушна, но ты чего-то боишься.

— Намекаешь, мне пора третью жену в дом привести? — рассмеялся волхв.

— Почему нет? Ты сам себе хозяин, никто не станет указывать, какими связями ты должен обрастать, на ком жениться. Мир давно изменился, а Домострой еще до сих пор в наших головах.

— Иногда он полезен, Рома. Иначе пожнем бурю. Нельзя без старших наставников, без правильного направления в жизни.

— Да я не спорю.

— Оля моя сестра, я не могу пока принять решение.

— Сестра названная, не родная. Если женишься на ней — девушка будет довольна. А пока она дразнит тебя, показывает, насколько ты недооцениваешь ее отношение к себе.

— Возможно, ты прав, — Никита встал. — Я сейчас не готов к новым отношениям. Все происходит настолько быстро, что не успеваю оценивать будущее своей семьи и клана. Мне кажется, я быстро постарел. Одним махом перешагнул через молодость, вечеринки, общение с ровесниками, прогулки под луной, поездки по ночным улицам с девушками. Вляпался в какую-то излишне серьезную жизнь и стараюсь соответствовать нормам.

— Поэтому и убегаешь из дома, да? Добираешь потерянное?

— Ты не целитель человеческих душ, чтобы вывести меня на откровенность, — невесело пошутил Никита. — Ладно, выздоравливай. Схожу к Строганову, проведаю.

Он открыл дверь, выглянул наружу, коротко бросил кому-то «зайди», а сам посторонился, пропуская верзилу с бумажным пакетом, доверху набитым фруктами. Охранник молча поставил пакет на тумбочку и удалился.

— Угощайся, — подмигнул Никита.

В палату к Строганову он пока не стал заходить, давая возможность Марине побольше времени на общение, а сам решил разыскать Кошкина. Он помнил слова профессора, где его можно найти. Да и без этого проблем не возникло. Кто-то уже доложил о приезде Никиты, и Кошкин уже сам торопливо шагал по коридору в развевающемся халате. На его лице светилась улыбка.

— Никита Анатольевич! — он раскинул руки и слегка сжал ими плечи волхва, но тут же убрал их. — Только сегодня вспоминал о вас. Давненько не заглядывали в нашу обитель!

— Вы не только лечите, но и умеете трансформировать мысли в желаемое, Артем Данилович! — пошутил Никита. — Похвастаетесь своими успехами?

— У меня в кабинете! — Целитель был непреклонен. — Не будем мешать персоналу.

В небольшом помещении, переделанном под нужны профессора и напоминавшем не гостиничный номер, а полноценный рабочий кабинет, Никита расслабленно сел в кресло и наблюдал, как Кошкин достает из шкафа бутылку с коньяком, разливает в пузатые стаканы, и только потом попросил:

— Вы только сразу дайте профессиональный ответ по новой технологии. Стоит ли заниматься?

— Стоит? — едва не завопил Кошкин. — Да это же эволюция магических способностей! Вы же видели господина Елагина? Пальцы его видели? А Строганов? Ах, еще не навещали? Это… Это невероятно! Нет, я всегда был сторонником оперативной регенерации конечностей, и старался проводить определенные операции в течение двух суток. Но такие тяжелые случаи у меня в практике впервые.

Кошкин одним махом опрокинул в себя коньяк, не замечая, насколько выглядит возбужденным.

— Вы знали, Никита Анатольевич, сколько раз Елагину проводили оперативную регенерацию пальцев? Четырежды! Это же издевательство над организмом! Рубить пальцы, отращивать их и снова рубить! Варвары! Мы только неделю выправляли энергоканалы кисти левой руки! Грубейшие ошибки в восстановлении тканей, уничтожение аурных образов пальцев, да и просто покалеченные суставы, нервные окончания! Пришлось провести хирургическую операцию, и только потом использовать биокапсулу!

— Вы великолепно потрудились, Артем Данилович, — Никита с уважением посмотрел на Целителя. — Я впечатлен. И все же хочу услышать ваше мнение об аппаратуре.

— Недоработки есть, — Кошкин плеснул в пустой стакан янтарный напиток. — Но они мелкие, относятся, скорее, к составляющим: компоненты, проблема вывода продуктов жизнедеятельности… Да, пожалуй, все. Они нисколько не повлияли на процесс лечения.

— То есть, доработку проводить все равно нужно?

— Я готовлю полный доклад по эксплуатации прототипа, — подтвердил профессор. — В течение следующей недели предоставлю его вашим инженерам. Они вынесут полноценный вердикт. Но, если хотите, предоставлю копию в ваше распоряжение. Думаю, вам тоже будет полезно ознакомиться.

— Несомненно, — подтвердил Никита. — Буду ждать. Можете сбросить на мою почту, чтобы не заморачиваться с распечаткой. И все же, ваше слово, профессор?

— Биокапсулы нужно выпускать, — твердо заявил Кошкин. — И медицинский центр сейчас становится как никогда актуальным. Но, как я и подозревал, помимо Целителей всех уровней нужны опытные врачи по иным направлениям. Хирургия обязательна. Видите, с какими проблемами мы столкнулись.

— А Строганов? Как он перенес регенерацию?

— Княжич провел в капсуле полтора месяца, и ему сейчас нужно еще время для восстановления. Нога — не пальцы. Вы даже не представляете, сколько энергии ушло на запуск магических процессов! Первые две недели вообще ничего не происходило, представляете!? После размягчения рубцов все застопорилось. Мы и компоненты меняли, и аурный контур подпитывали, а нога и не думала расти. Зачаточные процессы наблюдали, а бурного роста костей, формирования суставов, сухожилий и нервов не было!

— Как вышли из положения?

— Вы слышали о фантомных болях?

— Да, приходилось, — подтвердил Никита, медленно смакую ароматный жгучий напиток.

— Так вот, мы с Цулукидзе пришли к мысли, что ампутированная конечность, если ее вовремя не восстановить, способна держать «аурный каркас» не больше года. Именно он и дает своеобразные фантомные ощущения целой ноги или руки. Потом начинается необратимый распад. Чтобы сформировать его заново, пришлось прибегнуть к методике «слепка памяти». Уф, Никита Анатольевич, я словно в пору молодости попал, когда нарабатывал собственные оригинальные идеи.

— Что такое «слепок памяти», я догадываюсь, Артем Данилович, — предупредил с улыбкой Никита. — Ментата привлекли?

— Именно. И только после этого мы смогли сдвинуться с места. Не сразу, но смогли. Ведь от самого пациента тоже ждем желание выздороветь. Но это из области психологии, и вам эти подробности ни к чему.

— Совершенно с вами согласен, — Никита мельком посмотрел на часы. У него сегодня была запланирована встреча с князем Шаховским, который лично изъявил желание поговорить о возникших трениях между двумя семьями. Никита подозревал, что разговор пойдет о племяннике — Юрии Старшинове, уже уехавшем в Верхотурье. — Я, пожалуй, загляну к княжичу, полюбопытствую.

— Да, конечно, — Кошкин тоже встал и вместе с ним дошел до комнаты, где лежал Строганов, и только потом попрощался, умчавшись по своим делам.

Дела у Владимира, судя по счастливому лицу Марины Балакиревой, шли весьма неплохо. Жених лежал на кровати и одной рукой придерживал девушку за талию. Ниже пояса его тело было укрыто тонким одеялом.

— Здорово, Володя, — Никита запахнул халат на коленях и присел на стул напротив него. — Вижу, дела на поправку пошли. А чего не хвастаешься?

Строганов почему-то покраснел.

— Ты, наверное, смеяться будешь, — откликнулся он. — Я суеверным стал. Когда очнулся в этой постели, долго смотрел на одеяло, которым меня прикрыли медсестры. И не мог пересилить себя посмотреть, что под ним. Ощущал необычное состояние, а в душе паника. Но решился… Только до сих пор боюсь сглаза. Встану на ноги — вот тогда и спляшу.

— Хорошая идея, — с серьезным видом кивнул Никита. — На свадьбе своей и спляшешь. А где будешь справлять? В Тобольске?

— Конечно, — вместо него ответила Марина, счастливая от факта необычного выздоровления любимого. — Там же наши семьи. А потом…

Никита заметил, как Строганов сжал запястье ее руки, словно попросил замолчать, и продолжил сам:

— Потом мы переедем в поселок Турский. Это почти рядом с твоими землями, Никита.

Волхв задумчиво рассматривал никелированную тележку, стоящую возле противоположной стены палаты, и лихорадочно просчитывал новую ситуацию. Князь Строганов затевал что-то непонятное.

— Отец ставит тебя на золотые прииски? — догадался Никита.

— Более того, дает мне разрешение создать младшую ветвь, — Владимир усмехнулся.

— Даже так? Ничего себе, не ожидал от старого князя такого решительного действия, — брови Никиты взлетели вверх. Действительно, это меняло расклад вокруг золотых и платиновых земель. Выходило, что младший сын князя будет вести независимую политику, подбирая под свои амбиции молодых и решительных дворян. Со временем это станет большой проблемой, если заранее не подстраховаться. Неужели хитрый тобольский лис таким образом показал кукиш Никите за все хорошее? Или Владимир не договаривает? Не хочет откровенничать при Марине? И такое возможно.

— Будем соседями, — улыбнулась Марина. — Верхотурье недалеко от Турского. По реке можно друг к другу в гости ездить. У меня уже есть планы по развитию общественной жизни в поселке.

— Ты у меня молодец, — глаза Владимира счастливо заблестели.

Никита понял, что сейчас он здесь лишний и решил оставить влюбленных одних.

— Никита, я останусь сегодня здесь, — сказала Марина. — С Олей мы вопрос решили, она не против.

— Ну надо же, какая шустрая девица, — усмехнулся волхв. — Даже Кошкина не спросила. Далеко пойдет… Что ж, оставайся, а я с вашего позволения неотложными делами займусь.

Он откланялся и поспешил на выход. Хотел попрощаться и с Ольгой, но неугомонная сестрица куда-то убежала. Девушка воспользовалась каникулами и приняла активное участие в медицинском эксперименте, пока была возможность, и наотрез отказалась жить в «Гнезде». Заявила, что условия в гостинице «Изумруда» ее устраивают. Ага, поближе к Ромке Елагину. Выходит, сделала свой выбор?

— Едем в «Нимфу», — приказал Никита и откинулся на спинку дивана, прокручивая в голове слова Строганова о создании младшей ветви. О чем умолчал Владимир? У него есть какая-то конфиденциальная информация? Старший Строганов не тот человек, которому нарушить слово — как сплюнуть на землю. В приватном разговоре в клубе «20» он недвусмысленно заявил о долге крови. Связано ли это с княжичем? Есть ли здесь скрытый подвох?

Его небольшой кортеж остановился возле особняка, где теперь находился головной штаб предприятия по выпуску накопителей. Никита чувствовал, что женушки все активнее и активнее увлекаются негоцией, оставляя меньше времени на него самого и детей. Благо, в «Гнезде» сейчас достаточное количество нянечек и подсобных работников позволяет вздохнуть посвободнее и заняться любимым делом. Никита не предполагал, когда снисходительно позволил своим девчонкам развить потребительскую сеть магических накопителей, что ситуация может выйти из-под контроля. Нет, Тамара и Даша оставались такими же ласковыми, нежными и заботливыми женщинами, но заноза недовольства уже глубоко вошла в душу и очень беспокоила.

«Сейчас бы Домострой не помешал, — кисло подумал Никита, не торопясь выходить из машины. Жены уже знают, что он приехал, и должны выйти с минуты на минуту. — Чего бешусь-то? Сам как лист осенний, мечусь в поисках впечатлений, боясь заплесневеть. Девчонки это чувствуют и заполняют свободное время своими интересами. В самом деле: привести ли в дом еще одну жену? Сразу все чувства с избытком ощутишь!»

Энергии у Тамары и Даши и без того хватало. Они выскочили из здания чуть ли не вприпрыжку, и пока давали наставления дежурному охраннику возле ворот, Никита успел создать с помощью скрипта две орхидеи, и встретил своих любимых с распростертыми объятиями. Конечно, был зацелован, что мгновенно убило меланхолию на корю.

— Милый, попроси кого-нибудь из ребят отогнать машину в «Гнездо», — попросила Тамара, поглаживая свою щеку бархатистыми лепестками синей орхидеи. — Раз уж ты здесь, поедем на твоем броневике. Привет, Сашка!

Москит, он же Сашка, расплылся в улыбке и широко распахнул заднюю дверцу автомобиля.

— Добрый день, Тамара Константиновна, Дарья Александровна!

Он бы мог преподнести пару комплиментов, но решил не самовольничать. Иногда такие вещи оканчивались далеко не безобидно. Мало ли как отреагирует муж этих замечательных женщин. Пошлет в поселок, где лютует Донской, там не расслабишься. Вправду сказать, и в «Гнезде» особо не расслабишься. В неделю три обязательных тренировки с Назаровым, постановочные бои, тренинги, теоретические и практические занятия с применением магических артефактов. Видно, что Никите Анатольевичу самому нравится размяться. В форме себя держит.

Пока жены устраивались в машине, Никита дал задание одному из бойцов охраны вести красную «Ладогу» Тамары. Колонна развернулась и поехала в обратном направлении. Движение по городу и загородной трассе не менялось. Внедорожный «броневик», как выразилась старшая жена, всегда шел в середине, только теперь за ней пристроилась красная легковушка.

На выезде из города они столкнулись с кортежем Городецких. Водители обеих Семей дали приветственный сигнал, распугав стаю ворон, сидящих на придорожных деревьях.

Никита усмехнулся про себя. Со старым князем у него сложились странные отношения. После «земельной» стычки, когда Городецкий захотел продавить прыткого юношу на предмет уступок, он изменил тактику. Патриарх за определенный процент акций «Изумруда» уступил приличный кусок земли около Белого озера. Пусть отданная территория и была бросовой, Тамара, проводившая переговоры, быстро смекнула, что выгода будет несомненной. Ведь в той местности находился Источник — неистощимый резервуар магической мощи. Почему Городецкий не знал об этом факте — вопрос интересный. Когда Никита вернулся домой из долгих странствий, Тамара призналась ему, что удивительная «забывчивость или незнание» старого князя напрягает. Рано или поздно он выяснит, почему Назаровы так охотно и легко пошли на сделку. Конфликт между родами — вопрос времени. За такой Источник в стародавние времена шли беспощадные войны за контроль над мощным природным артефактом.

В последнее время Леонид Сергеевич сильно сдал. Раньше он охотно колесил по своим владениям, посещал в Вологде чиновничьи конторы, вынюхивал, чем можно поживиться. А теперь старик сидит дома, постепенно передавая бразды правления своему старшему сыну. Нужно как-то выбрать время и пригласить всю старшую ветвь в имение на ужин.

— Дорогой, мы совсем забыли, что кроме нас в Вологде есть еще одна влиятельная партия, — разрушила молчание Тамара, словно прочитав мысли мужа.

— Я старался об этом не думать, — очнулся Никита. — Но ты права, упущение какое-то. Надо пригласить Городецких к себе.

— Да, согласна, — кивнула Тамара и переглянулась с Дашей. — Только после того, как свозишь нас обеих на озеро. Без детей. Кто-то обещал, и до сих пор делает вид, что никакого разговора не было.

Даша легонько пихнула локтем мужа под ребра, выражая личное неудовольствие забывчивостью мужа. О предложении Никиты ей рассказала Тамара, и с тех пор она с каким-то трепетом ждала этого момента. Желание оказаться втроем в уединенном месте волнительно сжимало сердце. Даша давно отбросила в сторону ханжеские мысли о невозможности проявлять глубокие и чувственные отношения в сложившемся семейном трио. Чем больше она узнавала Тамару, тем сильнее понимала, на какие жертвы шла старшая жена, лишь бы укрепить семейный фундамент. Делить любимого мужчину с другой женщиной, такой же законной супругой, ей было нелегко, но Тамара умудрялась сохранять удивительное равновесие. Поездка на озеро — это важный момент в единении семьи. И хорошо, что все трое это понимали.

— Мне сегодня нужно попасть в Петербург, — предупредил Никита. — Встречаюсь с князем Шаховским.

— Насчет племянника? — нахмурилась Тамара. — Говорила же тебе: плюнь ты на этого мажора. Умственно больных не исправить ни добротой, ни наказанием. Он такой, каким его сделала природа.

— А как же семейные ценности, воспитание? — покосился на нее Никита. — Они ничего не значат?

— А кто его заставлял волочиться за каждой юбкой? — фыркнула жена, повернув к нему голову. — Воспитание? Насколько я знаю, Юрку пороли ремнем по приказу его матери. Отец-то мягок, сына старался увещевать словом. Ты тоже решил внести свою лепту?

— Наверное, Никита хотел убрать подальше этого нахала, — высказала свое мнение Даша. — Аня себя спокойнее будет чувствовать.

За что и получила легкий поцелуй в висок.

— И все равно, волка не перевоспитаешь, — не сдавалась Тамара. — Он еще принесет хлопот тебе.

— Ничего, Коваленко ему хомут на шею наденет, — успокоил жену Никита. Сам он хотел верить в то, что говорил.

— Смотри, — пожала плечами Тамара. — Лишь бы его проблемы не стали нашими проблемами.

— За ним будет кому присматривать, — Никита посмотрел на могучий стриженный затылок Москита. — А если исправится, значит, я нашел наиболее грамотный подход к воспитанию хулиганов.

— Шаховский будет тебе очень благодарен, — Тамара положила свою ладонь на плечо волхва. — Нет, я серьезно, без шуток. Вдруг да получится. Только для всех мажоров с ветром в голове не поможешь. Пожалуйста, не занимайся душевным меценатством. Боком выйдет.

— Я учту, — кивнул Никита. Ему не хотелось признаваться, что трудовая вербовка Юрия Старшинова несла в себе практическую цель: не только убрать парня подальше от источника его психологической неуравновешенности, но и попытаться удержать князя Шаховского от политических шараханий.

Потому что Балахнин уже начал подбираться к дворянским фамилиям второго эшелона, которые не имели большого веса в столичных кулуарах, но за пределами Петербурга и Москвы могли влиять на многочисленную прослойку землевладельцев и купцов.

Глава 3

Ретроспектива

Остров Лусон, аудиенсия Санта-Мартино

2013 год

Лезвие паранга просвистело в нескольких миллиметрах от макушки Олега, едва не сняв скальп. Сарива Падилья оскалился в довольной улыбке, и мгновенно перехватив рукоятку страшного оружия в левую ладонь, тут же нанес очередной удар. Только теперь огромный широкоплечий молодой мужчина постарался разрубить своего противника сверху вниз.

Полозов давно ждал этого момент. Уже после первого удара, когда железо погладило его волосы, он знал, как поступит ученик. Падилья великолепно владел холодным оружием с двух рук, и частенько пользовался приемами, ставившими в тупик других охранников аудиенсии.

Рука паря еще только опускалась вниз, а Олег неуловимо перетек из одной стойки в другую и подставил под кисть, больше похожую на огромную дубину, свое левое плечо. Таким ударом ключицу переломить — нечего делать.

Падилья расширил глаза от удивления. Не сколько от маневра — он знал, что джину[4] Олег частенько ловит нерадивых и глупых учеников подобным образом — а сколько от бесстрашия белого человека. Свою силу охранник прекрасно осознавал, поэтому страшно боялся, что причинит господину учителю большой вред.

Рука словно на камень налетела. Сарива ойкнул от пронзившей запястье боли, выпустил паранг из ослабевших пальцев. Какая-то непонятная и оттого жуткая сила раскрутила сильное мускулистое тело и пустила его в свободный полет.

Сарива Падилья пропахал носом белый песок пляжа, ощутив его не только в глазах, но и на зубах, и мгновенно вскочил, обуреваемый яростью проигравшего. Его лоснящееся смуглое тело оказалось облепленным с ног до головы мелкой песчаной крошкой. Раздался смех и хлопки в ладоши товарищей, ждущих своей очереди для спарринга под тенью развесистых пальм. Взглянув на них налитыми кровью глазами, огромный парень заставил развеселившихся бойцов заткнуться. Развернувшись к Полозову, он мгновенно сбросил ярость обиды и злости. Нельзя возмущаться действиями белого джину, победившего лучшего бойца Санта-Мартино. Неправильно это. Учитель и должен быть таким: беспощадным к ученикам, не прощающим ни одной ошибки. Ткнули тебя носом в дерьмо — не злись, а тщательно проанализируй причины поражения.

— Спасибо, джину Олег, — сложив ладони лодочкой, Сарива учтиво поклонился. Его лицо и смуглую, почти шоколадную, кожу отчетливо прочертили белесые потеки пота, забитые белым песком. — Вы снова преподали мне урок настоящего мастерства и наказали за самоуверенность.

Говорил он на английском, в совершенстве знал испанский и местный илокский языки. Поэтому дату[5] Фрэнк поставил его старшим охранником в службе безопасности поселка. И молодой мужчина очень гордился своим званием. Не каждый провинциальный мальчишка вырастает до таких высот.

Олег, поднаторевший за год в английском, слегка кивнул, принимая горячие извинения, и сказал:

— Ты молодец, Сарива. У тебя получается все лучше и лучше обманывать своего учителя. Через год я не смогу так легко уйти от твоего удара.

Падилья осклабился в довольной улыбке, показывая белоснежные белые зубы. Он повернулся к товарищам, дожидавшимся своей очереди, показал им жестом, чтобы выползали на берег и начинали разминку. Потом с готовностью спросил:

— Позволите ли мне, джину Олег, погонять этих нерадивых обезьян? А вы можете отдохнуть в тени и выпить чего-нибудь освежающего.

И с хитрой улыбкой неуловимо качнул головой в сторону разложенного в тени деревьев на мягкой шелковистой траве столика. Олег перевел туда взгляд и оторопел. На одном из раскладных стульев сидела босоногая незнакомка в длинном цветастом платье из тонкой, чуть ли не просвечивающей ткани, а на ее голове каким-то невероятным образом держалась кокетливая плетеная шляпа с широкими полями. Именно они не позволяли Полозову разглядеть возраст женщины или девушки, да и густая тень от листьев пальм еще больше скрадывали фигуру.

— Работай, ученик, — Полозов хлопнул по плечу парня, и недоумевая, направился к столику, мягко ступая по нагревшемуся на солнце песку. Надо бы ополоснуться, но огонь любопытства, загоревшийся в его глазах, толкал побыстрее познакомиться с этой леди.

— Слышали, обезьяны? — радостно заревел за спиной Олега голос Саривы. — Сейчас я вам покажу, как скалиться над лучшим воином! Эй, вы! Тимо и Сезар! Вышли сюда, быстро! Сегодня самый плохой день для вас!

Полозов улыбнулся, и так получилось, что незнакомка слегка приподняла шляпу, ответив ему такой же приветливой улыбкой. «Лет двадцать пять, никак не больше, — мгновенно определил Олег. — Кто такая? В аудиенсии я ее точно не видел».

— Я смотрела за вами, мистер Полозов, — сказала она по-английски. Голос у нее был низким, грудным и обволакивающим слух. — У вас неплохо получается справляться с этими громилами.

— Громилами? — усмехнулся Олег. — Вы имели в виду славного паренька Сариву? Ну, так он единственный такой экземпляр в аудиенсии. А откуда вам известно мое имя?

— Отец раскрыл эту тайну, — усмехнулась незнакомка и сняла, наконец, шляпу, повесив ее на край стульчика. Аккуратно убрала с плеч темно-русые волнистые волосы, откинув их на спину, весело взглянула на потайника.

Девушка оказалась весьма миловидной; если бы не крупноватый выраженный подбородок, что присуще белым американцам-англосаксам, Полозов охотно признал бы ее настоящей красавицей. Умело наложенный макияж делал серые глаза незнакомки очень выразительными и глубокими, тонкий прямой нос идеально сглаживал мелкие недостатки формы лица, припухлые губы словно нарочно едва приоткрыты, чтобы желающие могли разглядеть жемчужную полоску зубов. А вот кожа имела легкий смугловатый оттенок, на который к тому же лег золотистый загар.

— Что вы пытаетесь рассмотреть, мистер Полозов? — с любопытством спросила девушка.

— Ищу черты вашего отца и не нахожу, — нескладно пошутил Олег, и чтобы затушевать неловкость, извлек из переносной сумки-холодильника две бутылки пива. — Дринк?

— Йес, мистер, — кивнула собеседница. — Вы откроете даме бутылку?

— Не вопрос, — Олег сжал пальцами крышку и сдернул ее с горлышка. Хлопок, вверх потянулся едва видимый дымок. — Прошу!

— Впечатляет! — в глазах девушки появился интерес. — Отец говорил, что вы умеете удивлять.

— Кажется, я начинаю догадываться, кто ваш папа, — Полозов повторил трюк со второй бутылкой, сел на свободный стул, отсалютовал ею в знак приветствия. — Но вы до сих пор не назвали своего имени.

— Мария Бланка Вильякруз Морган, — с усмешкой произнесла девушка.

— Ох, сразу и не разберешься, мисс Морган, — Полозов привстал, поклонился. — А Фрэнк не говорил, что у него есть взрослая очаровательная дочь.

— Он всегда был скрытным типом, — усмехнулась Мария и зачем-то погрозила Олегу пальчиком, на котором блеснуло золотом кольцо с кровавой капелькой рубина. — А вы не вздумайте льстить!

— Я не льстил, а преподнес комплимент, — возразил Олег. — Ваша мама — испанка, а вы живете в САСШ или в Европе, так?

— Да, в Калифорнии. Вместе с мамой-испанкой, — легкий смешок. — Она в разводе с отцом, но я часто сюда наведываюсь на яхте. Вот и сейчас выдался свободный месяц, решила отдохнуть в аудиенсии подальше от суеты цивилизации.

— Вы немного промахнулись, это чуть южнее, — снова пошутил Олег, и на этот раз Мария рассмеялась искренне.

— Да, здесь стало довольно шумно, — она сделала глоток пива, запрокинув голову. Полозов, не мигая, смотрел на нее, совершенно не контролируя занятия Саривы со своими товарищами. Если даже оторвет кому-нибудь руку, да и черт с ними! Сам виноваты! — И не пяльтесь на меня так откровенно, господин Полозов! Неужели я вам понравилась?

— Можно просто — Олег, — смутился потайник. — К своему стыду, вынужден признаться: да, понравились. Здесь не так много женщин, к которым я бы испытывал подобные чувства.

— Все так плохо? — с участием спросила Мария, отставив бутылку. А в глазах прыгали бесята. — Неужели совсем не нашли себе пару?

— Служанки-мулатки, замужние дамы администраторов, молоденькие местные девушки… Не на мой вкус, увы.

— Вы расист?

— Нет, жертва своих предпочтений и убеждений.

Мария снова рассмеялась, машинально откидывая непокорную прядь волос за спину. Поглядела на Полозова без малейшего стеснения или робости. Взгляд открытый, чуть насмешливый, с какой-то долей сочувствия.

— В прошлом году я вас не видел.

— Я не каждый год сюда приезжаю. Так случилось, что отец связался со мной и предложил встретиться.

У Полозова ворохнулся червячок подозрения. Может быть Морган решил сильнее привязать его через чувства к дочери? Самое плохое, что Олег не знал, какие мысли бродят в голове Фрэнка. Мастер «гу», призывающий демонов, вполне готов к любым экспериментам.

— А где ваша яхта? — поинтересовался он.

— Пришвартована возле второго причала возле администрации. Пусть отец присматривает за ней, — усмехнулась Мария. — Он все равно весь день занят в конторе. Хотите посмотреть мою красотку?

— С удовольствием, — Полозов допил пиво и встал. Громко свистнул, обращая на себя внимание. — Сарива! Веди бойцов в казарму! На сегодня хватит! Привести себя в порядок и выдвигаться на обед!

— У вас так строго, как в армии, — надевая шляпу, заметила Мария, тоже поднявшись на ноги. Она была невысокого роста, макушкой доставая только до плеча потайника, но под цветастой тканью скрывалось гибкая, хорошо сложенная фигура. Опытный глаз мог определить, что эта леди серьезно дружила со спортом.

— Что вы, Мария, какая же здесь армия? Курорт! — фыркнул Олег и пристроился рядом с девушкой. Они медленно пошли по песчаной тропинке, петляющей посреди пальмовой рощи, и постепенно удалялись от пляжа. — Я не состою в службе безопасности, и в мои обязанности не входит контролировать жизнь секьюрити. Капитан Родриго Ялунг прекрасно справляется со всем этим. А я… как бы правильнее сказать… наставник по спецподготовке.

— И что входит в ваши обязанности? — сорвав мясистый лопух какого-то растения, Мария стала обмахиваться им как веером.

— Всего лишь научить охранников комплексу разнообразных боевых искусств, — размыто ответил Полозов. — Как вы сами видите, Мария, ребята здесь физически крепкие, хорошо сложенные, но этого для защиты мало. Несколько необходимых блоков я обязан поставить им согласно контракту.

— Будьте внимательны, Олег, — остановившись, сказала девушка. — Отец любит всевозможные бюрократические закорючки. Потом окажется, что ваши услуги стали более специфическими. Он все-таки находится на службе раджи Сулеймана, а тот слывет педантом в букве закона и договора. Было у кого научиться. Да и человеколюбие не входит в добродетели раджи.

Полозов промолчал. Предостережение нелишнее, да он и сам понимал, что Морган постарается привязать его к себе крепче. Здесь, на острове, контракты имеют силу лишь в одном случае. Когда в аудиенсию приезжают чиновники из столицы. Этих людей не привлечешь к грязным делам. Юристы, экономисты и прочие «белые воротнички» сидят в конторе, им нет дела до хозяйства Фрэнка Моргана.

А оно у «потомка грозного пирата», как любил шутить про себя Фрэнк, было огромным. На восточной окраине острова выращивали сахарный тростник, рис, кофе, табак, ананасы и бананы на экспорт. Требовалось большое количество рук и многочисленная охрана.

Для Моргана Олег являлся промежуточным, но самым главным звеном, которое поможет выйти на загадочного Ника, умевшего подчинять демонов. На каком основании Фрэнк вбил себе в голову, что Назаров является носителем необычайных возможностей, потайник не понимал. Демоны какие-то… Во что мог вляпаться Никита и где его искать?

— О чем задумались, мистер? — насмешливый голос Марии вернул его в реальность. Полозов огляделся. Они уже стояли на небольшой площади, окруженной административными домиками. За ними угадывался бесконечный лазурный океан с белокипенной шапкой прибоя на золотистых пляжах Санта-Мартино. То и дело между домами мелькали поселковые работники, где-то весело вопили дети, которым вообще нет дела до суеты взрослых. Пара тощих псов промчалась по дорожке, старательно огибая Олега и Марию. Их здесь постоянно норовили пнуть, поэтому осторожность собак перевешивала желание выклянчить еду у человека.

— Идиллическое место, эта Санта-Мартино, — усмехнулся в ответ Полозов. — Иногда теряешь чувство реальности. Для меня привычнее непроходимые леса и холодные реки, а не эта красота. Какой-то долгий сон.

— Не спите, господин Полозов, — Мария взяла его за руку и как маленького повела по дорожке к пристани. — Все это реальность. Только не для всех она пушистая и ласковая. А вот и моя «Грация».

Возле второго причала, врезающегося далеко в море, стояла сорокаметровая серебристо-голубая яхта океанского типа с двухуровневым бич-клабом; на ее плавных обводах плясали солнечные блики, отражавшиеся от воды; двое парней с голыми торсами усиленно драили палубу.

— Максимальная скорость — семнадцать узлов, — пробормотал Олег, как будто читая технические характеристики судна. — Бич-клаб с бассейном, лифт, на котором можно подняться с нижней палубы на сандек. Неплохая птичка для молодой девушки. Это ваш экипаж наводит порядок?

— Да, парни на все руки мастера. Есть еще шкипер, страшный бородатый дядька, — охотно ответила Мария. — Но я и сама недурно справляюсь со своей красоткой. Отец, правда, запрещает мне путешествовать в одиночку. Да кто же в здравом уме без моториста, кока и шкипера будет пересекать океан? У меня даже инженер есть, — похвасталась женщина. — Так что нас пятеро. Я могу вас познакомить.

— Охотно, — кивнул Полозов. Ему и в самом деле было интересно узнать, кто такая Мария Бланка, какую роль в жизни Фрэнка она играет. Легче строить отношения, собрав на человека своеобразное «досье». В самом ли деле Морган решил через свою дочь влиять на него?

Они обошли административный корпус, состоящий из двух бунгало, соединенных между собой крытым переходным коридором, и по единственной в поселке асфальтированной дорожке спустились к пирсу, возле которого пришвартовалась яхта.

— Мисс Мария! — их увидел один из парней, надраивавших палубу. Он поднял руку и приветливо помахал рукой. — Роджер опять слинял в поселок! Накажите его, чтобы в одиночку пиво пить не ходил! Нам тоже хочется повеселиться!

— Нехорошо ябедничать, Билл! — весело ответила девушка, поднимаясь по сходням на палубу. Полозов для порядка поддержал ее за руку. — Я вам гостя привела, русского!

— О! — воскликнул Билл, молодой веснушчатый паренек со вздернутым носом. Он поправил на голове бандану, защищавшую его голову от солнца. — У нас еще не было в коллекции русского!

— Билл хочет сказать, что любит коллекционировать людей, побывавших на яхте, — улыбнулась Мария, с удовольствием ощущая прохладу палубы босыми ногами. — Мы частенько путешествуем по Тихому океану, заходим в разные порты, знакомимся с людьми.

— Вы меня для коллекции сюда завели? — пошутил Полозов.

— Ни в коем случае! — возразила девушка. — Не хватало уличить меня в своеобразном фетишизме. Знакомьтесь, господа. Это Олег, инструктор местной службы безопасности по рукопашному бою. Уф, как длинно! А это Билл, наш кок.

Олег пожал парню крепкую руку, повернулся ко второму, опиравшемуся на швабру.

— Джек, — представила его Мария. — Моторист, великолепный спец. С ним я ничего не боюсь в океане.

Моторист был огненно-рыжим, с широкой квадратной челюстью, которая могла вызвать лютую зависть у профессиональных боксеров. Такую свернуть — постараться надо. Олег дал ему лет тридцать. Мужик тертый, по роже видно.

— Лестно слышать, мисс Мария, — ухмыльнулся Джек, и его широкая ладонь, похожая на лопату, сжала руку Полозова. Почувствовав ответное напряжение, кивнул, что все понимает, гость проверку прошел.

— Есть еще Антонио, но он уехал в Сантьяго за какими-то запчастями к яхте, — пояснила хозяйка «Грации». — А шкипер от нас никуда не денется.

— Сэр, вы неплохо говорите по-английски, — показав пальцами «о», подбодрил Олега Билл. — Перфект.

— Да брось, парень, — усмехнулся Полозов. — Запинаюсь на каждом шагу. Особенно путаюсь с временами.

— Русский тяжелее, — возразил Джек, вешая мокрую тряпку на леерах. — Поэтому я его не рискую учить.

— Китайский попробуй, — посоветовал Олег.

— Так, лингвисты-самоучки! — хлопнула в ладоши Мария. — А не прошвырнуться ли нам вдоль побережья? Хочу на Сабанган, а оттуда по реке можно заглянуть в Лаоаг. Последний раз там неплохое представление в «Камара Кениза» давали. Шикарный аттракцион. Вы с нами, мистер Полозов?

— Если Фрэнк отпустит, — пожал плечами потайник. Ему все равно до вечера делать нечего, а занятия со второй группой только завтра. По сути, работа его длится не больше четырех часов с утра до полудня, а потом наваливается скукота. Но Олег подозревал, что вся эта возня временна. Морган чего-то ждет.

— Куда он денется? — Мария закусила губу и огляделась. — Так, парни! Ищите шкипера и тащите на яхту. А мы прогуляемся до администрации.

— Ужинать будем в ресторане, как я понял? — обрадованно вскинул руки к солнцу Джек. — Как знал, отдраил камбуз так, что блестит….

Он осекся и покосился на Марию. Та сделала вид, что ей безразлично, что там и как блестит. Схватив за руку Олега, потащила его обратно на берег.

— Были в Лаоаге? Местечко просто огонь! И для авантюристов, и для романтиков! — внезапно затараторила она, превратившись в шебутную девчонку.

— Представьте, не был, — отдавшись на волю стихии в цветастом платье, Полозов шел рядом, почему-то не отпуская руку Марии. А она и не думала освободить ее. — Выезжал пару раз в соседние поселки по делам, а так, чтобы далеко — нет.

— Предлагаю перейти на неформальное общение, — остановившись перед невысоким крылечком, ведущим в бунгало, на стене которого висел щит «Администрация аудиенсии Санта-Мартино», отпустила руку Полозова. — Не против?

— Как скажешь, Мария Бланка, — кивнул Олег. — Пошли, что ли, упрашивать папочку отпустить дочь на вечеринку?

Фрэнка они нашли в одной из комнатушек разговаривающим с темнокожим худощавым очкариком-аборигеном. Полозов еще плохо разбирался, к какому народу принадлежит тот или иной островитянин. Их здесь хватало: биколы, тагалы, илоки, ибанаги и прочие группы с экзотическими названиями. И в первую очередь, чтобы аборигены пошли на контакт, надо было изучить их обычаи, порядки, образ мыслей. Вот этим и развлекался Олег в свободное время, усиленно читая разнообразную местную литературу и этнографические очерки британских и немецких ученых, хоть однажды побывавших на Лусоне.

Мужчины о чем-то горячо разговаривали, и абориген все время подсовывал Моргану какие-то бумаги и жаловался, что отгрузка кофе для отправки в порт задерживается из-за поломок автомобилей, парк которых не обновлялся уже десять лет.

Увидев заглянувшую в комнату дочь, Фрэнк буркнул что-то неразборчиво и вышел в коридор.

— И ты здесь? — без всякого удивления спросил советник у Олега. — Уже познакомились?

— Было нетрудно, — усмехнулся Полозов, — столкнуться с такой яркой девушкой в этом захолустье.

— Что ты знаешь про захолустье, — пропуская в свой кабинет парочку, сказал Фрэнк и закрыл дверь. — Вот съездишь в Мори Умали, тогда и будешь сравнивать. Уверен, что через день сбежишь из этой дыры.

— Фрэнк, мы по делу, а не для пикировок сюда пришли, — оборвала его Мария. — Отпустишь Олега с нами до Сабангана?

— А оттуда в клоаку разврата? — свел брови к переносице Морган. — В Лаоаг?

— Отец, можно подумать, ты так за меня переживаешь, — Мария сел на стул, закинула ногу на ногу и смешно пошевелила пальцами с накрашенными ногтями. — Я умею за себя постоять. Со мной весь экипаж кроме Антонио, умеющего драться только в теории. Ну и русский мишка Олег.

Полозов хмыкнул. Надо же, быстро стереотипы сработали. Медведь, только не на привязи. Кстати, девчонка обмолвилась, что умеет защищаться. Неужели владеет магическим искусством? А чему удивляться? Ведь Фрэнк — одаренный, и никогда не скрывал этого факта. Ясно, что и дети, если они есть кроме Марии, получили Дар в наследство.

— Хельг, ты представляешь, что такое Лаоаг? — советник достал из ящика стола початую бутылку виски и плеснул в стакан. Потом сел в кресло, расслабленно откинулся на спинку, потягивая напиток. — Местечко не для слабонервных. Куча проходимцев, аферистов, букмекеры на каждом шагу. Тотализаторы боев на любой вкус…

Фрэнк обвел рукой, в которой был стакан, невидимый круг.

— Петушиные, гусиные бои. Тараканьи бега. Ну и кулачные бои. Не без этого.

— Мы же не в тотализатор едем играть, — фыркнула Мария. — Ничего страшного в Лаоаге нет. Тем более, илоки следят за порядком в городе. Я хочу сходить на аттракцион иллюзий в «Камара Кениза», заодно Олега развлечь. А потом посидим в ресторане. Завтра вернемся.

— Среди илоков тоже хватает отбитых на голову персонажей, — Фрэнк выставил палец в сторону дочери. — Олег белокожий, сразу привлечет внимание. Его захотят проверить на «слабо». Или вас ограбят толпой, или мой инструктор кого-нибудь убьет. Видимо, придется звонить Рафу Балтаре, чтобы был начеку.

— Адвокат папочки, — пояснила Мария. — Прожженная бестия, как и сам Фрэнк.

— Мы вместе уже сто лет дела вертим в нужную нам сторону, — ухмыльнулся советник, допивая виски. — Ладно, валите на свой Сабанган. Но завтра к вечеру я хочу видеть инструктора на своем рабочем месте живым. Иначе вычту из жалования пропуск занятий.

— Есть, шеф, — шутливо козырнул Олег, предварительно накрыв левой рукой макушку, на что Фрэнк только фыркнул и махнул рукой. Дескать, исчезните с моих глаз.

— Что это был за жест? — с любопытством спросила Мария, когда они оба очутились на улице. Жаркое полуденное солнце уже накрыло поселок, и движение практически прекратилось, только между бунгало мелькала бежевая униформа охранников. Где-то в тени жилища сердито квохтала курица. Наверное, яйцо снесла, вот и решила весь мир оповестить о важном событии.

— С непокрытой головой честь не отдают, — пояснил Олег, и добавил, видя непонимание в глазах девушки. — Традиция такая существует в русской армии.

Старшему по званию честь отдают только в головном уборе. Если козырнешь без него, услышишь столько «хорошего» про себя и свои умственные способности!

— Забавно, — задумалась Мария, стараясь идти не по раскаленному асфальту, а рядом с дорожкой. — А ты был военным?

— Когда-то был, — не стал темнить Олег. — Воевал, убивал, защищал. Всего хватало.

— Тогда и в Лаоаге защитишь! — тряхнула головой новая знакомая. — О! Вот и Роджер собственной персоной!

Бородатый мужик, по виду ровесник Полозова, сидел на крылечке местного паба и крутил в руках бутылку пива. Здесь, в этом заведении, частенько собирались свободные от дежурства бойцы и служащие администрации, чтобы залиться пивом. Для них, городских, это было привычным занятием, а в такой глуши любимый напиток шел за милую душу. Местные почему-то избегали паб.

Увидев владелицу яхты, шкипер вскинул руку. Было видно, что слегка перебрал, отчего Мария поморщилась, но сдержанно спросила:

— Джек с Биллом тебя нашли? Или сам решил, что хватит?

— Не ругайтесь, мисс, — шкипер с интересом оглядел Полозова. Медленно, с ног до головы, изучая, кажется, каждую деталь одежды. Хотя, что там изучать. Рубашка навыпуск и длинные шорты. — Джека я видел и послал его обратно, чтобы подготовил яхту для каботажа. А сам решил еще одну бутылочку приговорить. Думаю, вам приятно будет самой повести «Грацию»?

— Умеешь ты рифы обходить, пиратская твоя морда, — беззлобно парировала Мария. — Знакомься, это Олег. Инструктор местной СБ, креатура Фрэнка. С прошлого года здесь работает. А это Роджер, мой шкипер. Опытный моряк, начинал на океанских судах.

— Мисс Мария неправа, — Роджер встал, демонстрируя широкую грудь и литые плечи, и подал руку Олегу, такую же крепкую, как он сам. А рожа — вылитый разбойник. — Я начинал карьеру на Атабаске, когда своими руками построил первый плот и решил навестить на нем дядюшку, жившего в Смите. Правда, не учел, что быстрее будет на самолете долететь. Через десять миль свободного плавания меня перехватила речная полиция. Она как раз ловила браконьеров, а попался я. Совсем случайно… А то бы уплыл.

— Вы канук? — догадался Полозов.

— Конечно, истинный канук, — распрямил плечи Роджер. — А рыжий Джек — ирландец, забияка и прохвост. Билл же…

— Хватит, господин капитан, — оборвала его Мария. — На яхте поговорите. Вставайте же, нам желательно побыстрее выйти в море.

Шкипер не стал спорить, незаметно подмигнул Полозову и кивком подбородка показал на свою хозяйку. Дескать, не теряйся, пока есть возможность, наладить отношения. Олег слегка усмехнулся. План обольщения Марии Морган не стоял на первом месте. Впрочем, если она сама пойдет на контакт, стоит попробовать завязать романтические отношения.


Петербург, июль 2015 года

Никита

Князь Шаховский ничем не выдавал своего раздражения или недовольства при встрече с молодым волхвом. Руки, правда, не подал, высокомерно кивнув на дружелюбное приветствие Никиты. Густая грива поседевших волос аккуратно лежит на плечах пиджака, на пальцах тяжелым рубиновым светом переливаются в кольце и родовом перстне драгоценные камешки.

— Прошу, Никита Анатольевич, — все-таки первым нарушил молчание Шаховский, когда внутренним чутьем уловил, что рассматривать своего собеседника излишне долго неприлично и недопустимо. Хотя было желание как следует разозлить мальчишку, заставить его делать ошибки, чтобы потом свести беседу к нужному князю результату. — На сухую разговоры пресными получаются.

Никита не возражал. Шагнул к накрытому столу, и официант тут же отодвинул стул, чтобы важный гость не тратил лишних усилий. Второй служащий усадил князя по другую сторону.

— Что предпочитаете, Никита Анатольевич? — с хорошо скрытой ехидцей спросил Шаховский. — Коньяк, водку, вино?

— На ваш выбор, Василий Дмитриевич, — спокойно ответил Никита, ожидая, когда официанты обслужат важных клиентов и удалятся.

— Несите «Голицына», — Шаховский откинулся на мягкую и удобную спинку стула, с интересом энтомолога посмотрел на волхва, перебирая в уме варианты беседы. С одной стороны, мальчишка в мощном фаворе у императорского клана, сам Великий князь Константин стоит за его спиной (и дело не только в том, что он его зять). С другой, в среде высокородных ходят смутные слухи, каким образом Константин Михайлович заполучил себе в родственники уникального (кто бы спорил!) мага-артефактора. Не совсем чистое дельце обстряпал, дочку свою выдал замуж почему-то не за русского аристо или европейского князя, дожа или принца, хотя к тому предпосылки были, а за какого-то дворянчика из Вологды. Интересно, будет ли Назаров ссылаться на своих покровителей, когда он, князь Шаховский, предъявит ему претензии? Или сам признается, зачем роет под него яму?

Подошедший официант продемонстрировал бутылку коньяка гостям, и получив утвердительный кивок князя, с хрустом свернул тугую пробку, уверенно разлил напиток по хрустальным коньячным стаканам на три пальца, после чего удалился, пожелав приятного аппетита.

Шаховский поднял стакан, призывая к тому же своего визави, и неожиданно залпом выпил свою порцию. Глубоко вдохнул в себя воздух, наколол на вилку пластик остро пахнущего сыра, закусил. Никита усмехнулся. Кажется, старик решил поговорить в стресс-тестовом режиме. Ну-ну. Неужели он не знает, что с артефактором такие приемы не пройдут? Чуть-чуть повышение энергетических потоков — и алкоголь не так критически будет воздействовать на организм. Пить благородный напиток и не чувствовать, как приятно он воздействует на нервы, расслабляет и сближает людей — это кощунство. Поэтому всего лишь маленькая хитрость, которую не заметит князь.

Никита выпил до дна, неторопливо закусил, сканируя аурные контуры Шаховского. Тот пока спокоен, но желтые выплески подернулись розоватыми росчерками. Чего вдруг заволновался?

— Вы умеете играть в молчанку, Никита Анатольевич, — улыбнулся князь, самолично разливая коньяк по стаканам. Номинально он был хозяином, позвав Назарова для приватной встречи, поэтому не погнушался взяться за бутылку, не подзывая официанта. — Достойно уважения. Не бросаетесь сразу с вопросами, не показываете своего нетерпения.

— Учителя у меня хорошие, — Никита «поиграл» токами энергии, чтобы большая часть спиртов абсорбировалась, а другая была просто уничтожена. По крови побежал огонь. — Восточная мудрость, проверенная веками. Зачем говорить сразу о деле, когда на столе стоит угощение? Давайте кушать, пить хорошее вино. Проблемы нужно решать на сытый желудок, чтобы язву не заработать.

— Согласен лишь отчасти, — чуть наклонил гривастую голову Шаховский, скрывая раздражение во взгляде. — Но мы не на Востоке, у нас время по-другому течет. Чтобы не замерзнуть, надо шевелиться.

— Тогда говорите, князь, — пожал плечами Никита.

— В первую очередь я хочу лично принести извинения за выходку моего племянника Юрия, — Шаховский словно выплюнул эти слова, как будто они жгли ему глотку. Их необходимо было произнести, чтобы подготовить плацдарм для маневра. — Он весьма шебутной мальчишка, что в восемь лет, что в восемнадцать. Сожалею, что в его родной семье за ним не приглядывали так, как необходимо. Бросили на самотек обучение и социализацию, так сказать.

— По вашим словам, Василий Дмитриевич, выходит совсем неприглядная картина, — удивленно произнес Никита. — Я разговаривал с Юрием, и не заметил в нем каких-то признаков дикости. Обычный парень, разбалованный вседозволенностью.

— Лично я никогда не давал ему спуску, — поморщился Шаховский. — Но племянник живет не в моем доме. У него есть мать и отец, они несут за него ответственность.

— И вы решили встретиться со мной по их просьбе, так?

— В какой-то мере это и мое решение, как главы рода, — князь уже не опрокидывал лихо в себя коньяк, скорее, лениво поцеживал. — И не буду ходить вокруг да около. Мне не понравилось решение, которым вы разрешили конфликт между Юрием и вашей воспитанницей…

— Анна — моя родственница, — отрезал Никита. — И все претензии семьи Старшиновых к девушке я буду воспринимать как к самому себе.

— Я так же говорил сестре, когда она возмущалась поступком сына и обвиняла вас в коварных планах. Якобы вы сбили его с толку, заморочили, или, того хуже — настроили против семьи.

— Все, что я сделал — предложил парню хороший контракт и возможность попрактиковаться после окончания университета. Разве это плохой вариант?

Взгляды мужчин встретились. Шаховский и сам понимал, насколько глупы претензии сестры, ради которой князь пошел на обострение с Назаровым. Но им двигал еще и личный интерес. Каков зять Великого князя Константина в отстаивании своих интересов, когда рядом с ним нету хорошо обученных бойцов и адвокатов? Бесспорно, как боевой маг и артефактор его собеседник востребован. И вхождение в элитный аристократический клуб — это признание, очень характерное признание.

Но все же он сырой, и нет за ним той всесокрушающей харизмы, силы и традиции усаживать за стол переговоров своих противников только лишь одной сомнительной популярностью в обществе.

— Против вашего Рода я не имею никаких претензий, кроме одного досадного происшествия, — продолжил Никита. — Да и то не лично к вам, Василий Дмитриевич. Вы, как Патриарх, должны реагировать на подобные вещи. Но лично я не намерен выслушивать обвинения в свой адрес по совершенно пустяшному поводу. Юрий сам согласился работать у меня по контракту. Заметьте, я не требовал от него вассальной клятвы или отречения от семьи. В современном мире такие нейтральные рабочие отношения допустимы. Или я не прав?

— Правы, Никита Анатольевич, тут никаких возражений, — Шаховский ловко орудуя вилкой и ножом, отрезал кусок холодной осетрины под соусом, положил себе на тарелку. Скорее, он просто хотел потянуть время, чтобы осмыслить дальнейший разговор. — Только моя сестрица, дражайшая Ксения Дмитриевна, абсолютно уверена, что Юрка стал аманатом в затеянной вами игре.

— Никакой игры нет, — Никита подавил нахлынувшее раздражение от дурацких претензий какой-то взбалмошной бабенки, не имеющей в обществе мало-мальски приличных отзывов и веса. — Ваш племянник совершил глупую выходку, за которую полвека назад могли бы голову оторвать. Как думаете, кому я больше поверю: слабой и беззащитной девочке, да еще не привыкшей жить в чужой для нее среде, или великовозрастному лбу, пытавшемуся совершить насилие?

— Чушь! — фыркнул Шаховский, уязвленный напором волхва. По сути, Назаров был прав. Князь тоже не верил в историю, произошедшую на реке. Ясно же, что у Юрия невовремя зачесалось в одном месте. — Если бы ваша молодая родственница не разгуливала в неподобающем виде перед мужчинами, то и разговора этого бы не случилось.

— Вы сейчас о чем говорите? — удивился Никита. — В каком виде разгуливала? Обычный купальник для вас уже неподобающ? Не будьте ханжой, князь. Признайтесь, что были неправы, пытаясь унизить и оскорбить Анну, а через нее — и меня. Зачем устраивать спектакль? Для вас Юрий — не более чем бездарный родственник, на которого уже все махнули рукой. А я даю ему шанс стать человеком. Урал ему вправит мозги на место. Вернется домой богатым и независимым, расплатится за ущерб.

— Кстати, об ущербе, — Шаховский тоже умел сдерживать эмоции. Аура еще могла показать, какие бури полыхают в душе князя, а на лице ни единой мимики, ни морщинки. — Машину все-таки сожгла ваша юная чародейка, и вы этого не будете отрицать…

— Приношу извинения за излишнюю горячность Анны, — сбивая накал, ответил Никита. — Ущерб будет выплачен вам, Василий Дмитриевич, лично Юрием Старшиновым из его жалования. Мы особо проговаривали этот момент, и в договоре он зафиксирован…

Никита поднял руку, подзывая к себе Слона, выглядевшим в строгом черном костюме настолько внушительно, что визуально переигрывал телохранителей князя. Все сопровождающие расположились в малом зале ресторана, специально зарезервированном Шаховским для встречи, чтобы не смущать обычных посетителей. Слон подошел к столу, невозмутимо протянул волхву красную папку и с таким же видом отошел обратно на свое место допивать минералку.

— Пожалуйста, — Никита открыл папку и достал лист бумаги с отпечатанным текстом. Протянул князю. — Здесь не весь договор, а та часть, в которой сказано о компенсации за ущерб. Как видите, Василий Дмитриевич, все с обоюдного согласия. Юристы составили грамотный текст.

— Я бы хотел видеть его полностью, — поджал губы Шаховский, бегло просматривая экстракт договора.

— Сожалею, но вынужден отказать, — мотнул головой Никита. — Вам придется верить этим бумагам.

— Могу ли я взять его с собой? — князь ткнул пальцем в лист с таким видом, словно перед ним лежала гремучая змея.

— Несомненно.

Шаховский сложил пополам бумагу, которую он не считал серьезным документом, пока не увидит договор, и упрятал во внутренний карман пиджака. Подумав немного, налил себе коньяк и залпом выпил. Никита никак не отреагировал на такой поступок. Князь поступил невежливо, что сразу показывало его отношение к переговорам. Расстроился, не выдержал.

— Так что мне передать госпоже Старшиновой? — спросил Шаховский, решив про себя заканчивать разговор.

— Если Ксения Дмитриевна захочет лично поговорить со мной, я не буду уворачиваться от встречи. Признаюсь, я ожидал ее вместе с вами… А что передать? Юрий сейчас обустраивается на новом месте, как сообщил мой главный управляющий по Верхотурью.

— Могу ли я узнать его имя?

— Коваленко Андрей Станиславович.

— Не сын ли барона Коваленко? — проявил осведомленность Шаховский.

— Да, это его сын. Кстати, очень деятельный молодой человек, кризисный управляющий, можно сказать.

— Ну, хорошо…, - какая-то неуверенность появилась в голосе князя. Он встал, дав понять, что встреча подошла к концу. — Вы же не будете возражать, если я передам наш разговор Ксении Дмитриевне?

— Ни в коем случае, — Никита тоже поднялся, с затаенной усмешкой наблюдая за действиями князя. Ждал ли он протянутой руки или уже был готов распрощаться сухой фразой?

Шаховский колебался какое-то мгновение, но руку для прощания подал. Для себя он определил, что с Назаровым бодаться не собирается, даже ради обормота-племянника, если только сестра сделает правильный вывод.

— До свидания, Никита Анатольевич. Не очень приятный повод для знакомства получился, но я надеюсь, что все неудобные моменты остались позади.

Он широким шагом пересек малый зал так быстро, что дежуривший возле широких стеклянных дверей молодой человек из персонала ресторана едва успел распахнуть их. За князем чуть ли не бегом бросилась охрана.

— Расслабились, — презрительно сказал Слон, глядя на возникшую суету.

— А я вот думаю, когда стану таким же старым, могу надеяться на своих телохранителей? — задумчиво посмотрел на Слона Никита. — Или тоже за спиной плестись будут?

— Ни за что, Никита Анатольевич, — понял намек личный рында. — Летать будут как птички. Лично прослежу.

— Мне нравится, что ты такой оптимист, — Никита хлопнул Слона по плечу, да так, что парень пошатнулся, ощутив невероятную тяжесть, навалившуюся на него. — Чтобы нам дожить до старости, нельзя хлопать ушами даже в таком милом местечке.

Слон молча кивнул, обескураженный тем, что едва не осел на пятую точку. Да, хозяин применил Силу, но так, чутка, для стимулирования мозговых извилин.

— Объект выходит к машине, — тут же резко бросил он в рацию. — Мышей не ловим, встречаем у входа.

* * *
— Как прошла встреча? — Ксения Дмитриевна встречала князя на ногах. Высокая, с горделивой осанкой, которую помогала удерживать замысловатая прическа из густых светло-русых волос, она и в свои сорок пять лет выглядела совсем юной девушкой, пусть и не лицом, но фигурой и статью уж точно, что было удивительно после рождения сына и двух дочерей. Приятная округлость форм только добавляла шарма и томительного желания владеть такой женщиной.

Она поцеловала брата в щеку и пригласила жестом присесть на диван, стоящий чуть ли не на середине гостиной.

Князь посмотрел на Ксению и в очередной раз поразился, отчего годы не берут сестру. Такая же гладкая кожа лица, узкая полоска лукаво изогнутых черных бровей, выразительные глаза оливкового цвета, которые так нравились Василию Дмитриевичу; но вместе с тем плотно сжатые губы с легким налетом перламутровой помады портили картину милой и домашней женщины.

— Да как бы тебе сказать…, - князь откинулся на спинку дивана.

— Так и скажи, — раздраженно попросила Ксения, усевшись рядом. Пригладила шелк зеленого домашнего платья на коленях.

— Я бы водички выпил, — признался Шаховский. — Минеральной, холодненькой.

Сестра взяла с журнального столика маленький колокольчик и несколько раз встряхнула его. На его звон в гостиной появилась молодая горничная в строгом длинном платье светло-коричневого цвета. На голове кокетливая беретка, прикрывающая тщательную прическу.

— Маша, принеси князю холодной минеральной, — приказала Ксения. — Захвати два стакана, я тоже буду, — и обратилась к брату: — Так что там по встрече?

— Мне кажется, ты зря затеяла всю эту возню, — поморщился Шаховский. — От нее одна грязь и никакой выгоды.

— Он тебе угрожал? — забавно вскинула брови женщина и ее ноздри затрепетали как у хищника, учуявшего кровь.

— Помилуй, Ксана, какая угроза? — засмеялся брат. — Обычный молодой человек, слегка нагловат в своем праве решать за других. Ну, так в семьях аристократов это правило с молоком матери впитывается. Тебе ли не знать.

— Что с Юрием?

— Юрий сам выразил свое желание уехать в Верхотурье, — князь принял из рук горничной холодную бутылку с водой, разлил по стаканам. Причем, свой наполнил до краев и выпил залпом. После коньяка во рту почему-то было сухо. — У Назарова там вроде губернатора сын барона Коваленко. Он еще в министерстве финансов работал, помнишь?

— И что это меняет? — Ксения сделала два глотка и отставила стакан.

— Ничего, собственно. Так, к слову, чтобы тебя успокоить. Станислава я хорошо знаю, у меня есть к нему выходы. Могу попросить его приглядеть за парнем. Кстати, Назаров и Юрий подписали договор, из которого следует, что мой племянник и твой сын оплатит ущерб за сожженную машину из собственных заработанных средств.

— Но ведь это несправедливо, — женщина сжала губы до тончайшей полоски.

— Что именно? Расплатиться за дорогую машину собственноручно или ловко вырвать нахального самовлюбленного «мальчика» из-под материнской опеки? — неожиданно разозлился князь. — Ради чего ты затеяла шум? Проверить вологодского сидельца на вшивость, извини за такое словечко?! Молодежь, кстати, не гнушается щеголять маргинальными фразами.

— На что ты намекаешь? — Ксения, раздраженная инертностью брата, вскочила на ноги и стала расхаживать по гостиной. — Почему ты так относишься к своему племяннику? Вместо того, чтобы защитить мальчика, ты потакаешь Назарову. А что дальше будет? Клятву верности ему дадите?

— Не преувеличивай, — пожал плечами Шаховский. — Знаешь, что самое обидное для тебя? Юрка и в самом деле сотворил глупость. Он же не думает, когда пытается завязать знакомство с первой попавшейся на его пути юбкой! Как делают умные ребята? В первую очередь приглянувшуюся девушку проверяют через родовую службу безопасности. Чтобы не вляпаться в историю. Мало ли, какая штучка прячется за смазливым личиком. Кто ее родители, родственники? Какое статус в обществе? Круг знакомств. Только потом начинается ухаживание.

— Именно так ты проверял Святослава, — губы Ксении дрогнули.

— Да, я проверял твоего жениха именно так, — жестко ответил Шаховский. — Как и родня зятя проверяла тебя. И все мы об этом знали. Таковы правила поведения в нашем обществе, и менять их — боком выйдет. Поэтому Назаров с удовольствием макнул меня носом в лужу. И ведь знал я, что так выйдет. А племянничек мог просто выяснить у девчонки, кто она такая, кто ее семья. Нам еще повезло, что Назаров не стал оповещать Каримовых. Иначе нас всех повырезали бы, и никто в защиту Шаховских не встал бы! Теперь понимаешь, какую ошибку едва не совершил Юрка?

Голос князя к концу повысился до такой высоты, что непроизвольная волна магической энергии раскачала люстру и заставила дребезжать стекла в ультрасовременной «горке».

— Ты всерьез так думаешь? — дрогнул голос Ксении.

— Дорогая, я много путешествовал по Средней Азии, написал несколько очерков, — Василий Дмитриевич налил себе воды и тут же выпил. Руки его не дрожали, а голос налился металлом. — Я знаю о взаимоотношениях местных кланов; знаю, как они дорожат родственными связями и как относятся к тем, кто обидел кого-то из Семьи. Девчонка, конечно, совершила ошибку, что в одиночку пошла разгуливать по берегу. За такое ее бы, живи она в своей Бухаре, посадили бы под домашний арест после приличной порки. Это в легком варианте. Могли и камнями закидать. А вот нашего Юрочку со своими идиотами-друзьями на следующий день нашли бы с перерезанной глоткой в грязной канаве.

Ксения ойкнула и прижала руку к сердцу, и вся ее надменность и злость мгновенно испарились, уступив место бледности и заполошному взгляду в глазах.

— Ты полагаешь, что Назаров может известить этих… Каримовых?

— Не будет он ничего им говорить… на первый раз, — буркнул, остывая, Шаховский. — И благодари его, что Юрку на Урал отослал в качестве наемного специалиста. Никита намного умнее многих наших молодых повес, потому что уже несет ответственность за свою семью и тысячи людей, давших ему клятву верности.

Князь помолчал, покручивая в пальцах пустой стакан, а потом добавил:

— Если хочешь поговорить с Назаровым, я могу устроить вам встречу. Он и сам намекал, что готов объясниться лично. Так что? Каково твое решение?

— Спрашиваешь! — фыркнула Старшинова. — Конечно, я хочу поговорить с этим юнцом. Может….

— Что «может»? — насторожился князь.

— Мне надоело торчать в Охте круглогодично. Хочу в столицу. Если бы Назаров устроил нам протекцию, я бы с удовольствием переехала.

— В тебе течет кровь Рюриковичей, — хмыкнул Шаховский. — Не забывай об этом. Меньшиковым не понравится.

— Попробовать-то стоит? — Ксения обольстительно повела плечами и улыбнулась, отчего брат только фыркнул, не особо веря в ее таланты увещевателя.

— Ладно, я поехал домой. Постараюсь устроить вам рандеву. И кстати, подумай, что ты можешь предложить Назарову, кроме своей красоты. Этим парня не увлечешь. За свои услуги он берет не деньгами, а долгом жизни. Всегда помни об этом, сестра.

Глава 4

Июль, 2015 год

Виктор Оттович Китсер любил отвлечься от суматохи большого города и побродить с ружьем по глухим лесам Волока, еще удивляющим охотников своими непроходимыми дебрями и живущим в них разнообразным зверьем. Впрочем, охота для Виктора являлась не самоцелью, а лишь способом сбросить негативную энергию. Выстрел и щекочущий ноздри запах пороха, возбужденный лай любимой пары спаниелей — все это настраивало на миролюбивый лад, давало возможность обдумать план работы на ближайшую рабочую неделю.

К сожалению, опала, обрушившаяся на Китсеров со стороны Великого князя Константина, а фактически, с подачи императора, заставила изрядно поредевшую Семью удалиться подальше от столицы. Особняк под Петербургом пришлось оставить на догляд управляющего, а самим переселиться в Москву в более скромное жилье. В старой столице политическое давление на неугодных не ощущалось столь тяжело. Но именно это обстоятельство свело в могилу отца. Не привык человек к праздности, чего уж скрывать. Он жил интригами, но противостояние с главным врагом закончилось печально для всего рода.

Опала — она душу не лечит, а выжигает дотла. Виктор помнил об этом, и ошибки покойного Главы рода повторять не намеревался. Поэтому и убегал периодически в волоколамские леса, подальше от соблазнов мести, для разрядки, опустошая себя охотой и вечерними посиделками с егерями.

Сегодня ему удалось неплохо поохотиться на рябчиков, поэтому вечером будет густой наваристый супчик с потрошками, зеленью и пряностями. Старший егерь Гудим — кряжистый низкорослый мужик с заросшим как у лешака лицом и в древней кепке, уже потерявшей первоначальный цвет — уже суетился, подгоняя молодых помощников. Кто-то ставил на огонь большой закопченный котел, кому-то дали задание чистить картошку и потрошить птичьи тушки. Все при деле кроме охранников. Они сейчас расположились секретами вокруг лесного становища, перекрывая все возможные тропы, ведущие к кордону. После горячих событий с агентами Ватикана Китсер всерьез опасался мести Назарова. Хоть и прошел год, а в гости к нему так никто и не наведался, Виктор до сих пор ожидал встречи. Она все равно неизбежна, и поедом ест душу не хуже страха смерти.

Ужинали на улице возле егерской избы под широким дощатым навесом, на свежем ветерке. За длинным струганным столом умещались и егеря, и охрана барона. С огня сняли котелок, стали разливать душистую наваристую похлебку. Было много зелени. Гудим никогда не делал салаты, считая их дворянской забавой. Поэтому огурцы и помидоры лежали в деревянном блюде, поблескивая капельками воды, а огромные пучки стрельчатого лука и молодого укропа были небрежно накиданы рядом.

Посидели хорошо, выпили водочки, как и полагается после удачной охоты. Гудим стал травить байки из своей лесной жизни. Виктор показал жестом Алиму — старшему рынде — что пойдет спать на крышу. Для него там специально приготовили место на мягком душистом сене: тяжелая медвежья шкура была вместо постели, а укрывался он тонким колючим армейским одеялом. Такая жизнь, в которую барон окунался на несколько дней в году, нравилась ему. Лес, духмяный запах земляники и цветущей травы, легкий тинистый запах озера, находившегося неподалеку от становища, веселое песнопение лягушек — все это давало настолько очищающий эффект и омывало душу чистыми потоками энергии, что Китсер приезжал в Москву обновленным и ожившим.

Но самое загадочное, в чьей природе Виктор до сих пор не мог разобраться, это были вещие сны. Точнее, не вещими, а с непонятными сюжетами и аллюзиями, которые хотелось разобрать и понять. Например, смерть старого барона случилась через четыре месяца после того, как Виктор увидел сон, где отец тонул в озере. И не просто так, а увлекаемый огромным сомом в темные глубины. Рыбина была жуткой, с длиннющими усами, мощным телом, покрытым какой-то бурой коростой. Отец молча раскрывал рот, но Виктор не слышал ни единого слова, застывший на берегу под жутким впечатлением увиденного.

Кстати, барона нашли мертвым в постели с широко распахнутым ртом, как будто он и в самом деле кого-то звал на помощь.

Виктор засыпал с холодком в сердце. Вчерашний сон был пустым, непонятным и незапоминающимся. Что-то принесет сегодняшняя ночь?

…Медленно вышагивая по мягкому мшанику и нещадно ломая кустики созревающей голубики, Китсер посматривал по сторонам, чтобы не пропустить тропку, ведущую к небольшому лесному озерку. Там гнездились утки. Собаки, возбужденно поскуливая, то и дело срывались в заросли, разгоняя нахальных рябчиков. Позади топали трое телохранителей, создавая неимоверный шум, отчего барон морщился сильнее обычного. Ничего, возле озера есть густой ракитник, там можно оставить этих топтунов, чтобы не мешали, а самому пройтись по берегу. Может, косуля к водопою выйдет. Свеженину на кордоне мужики приготовят.

Как решил — так и сделал. Приказал парням оставаться на тропе возле уреза воды, а сам вместе с собачками углубился в молодой ельник, вплотную подступавший к заиленному берегу. Высокие сапоги спасали от росистой травы, поэтому Китсер не стал выбирать тропку, а пошел напрямки.

Внезапно спаниели сделали стойку и заворчали. Крупная дичь? Странно, почему не облаивают, а порыкивают? Одна из собак вдруг заскулила, подняла лапу, потом припала брюхом к мокрой траве. Вторая закрутилась на месте, жалобно посмотрела на хозяина и рванула куда-то в лес. Следом сиганул и первый пес.

— Джек! Белка! — крикнул озадаченный барон и скинул с плеча свой надежный «Зауэр». Ухо уловило тяжелое дыхание крупного зверя, находившегося в ближайшем подлеске. Ствол ружья вскинут, палец лег на курок. Чертово сердце, колотится как куропатка в силках.

Почему же не слышно треска валежника, сухих веток? Что за зверь такой?

Медведь. Огромная черная глыба с лоснящейся шкурой спешит к нему, сопит от усердия. Увидев Китсера, зверь остановился и легко поднялся на дыбы, резкими росчерками тяжелых опасных лап перед собой показал свои намерения.

— Доннер веттер! — прошептал Виктор, выбирая свободный ход курка. Бежать уже не получится. Догонит, тварь. А выстрел привлечет телохранителей. Впору себя ругать последними словами, что поддался мимолетному раздражению и оставил помощь в сотне метров отсюда. — Чего ты ждешь?

Внезапно он понял, что его смущало. От медведя жутко фонило в магическом диапазоне! Зверь просто светился багрово-желтой аурой, готовясь ринуться на барона. Шаг, еще один. Гулкий выстрел сотряс утреннюю тишину леса. Где-то захлопали крыльями взлетающие утки.

Кучно легшая дробь пронзила медведя, сгорая в иллюзорной фигуре — и ничего не произошло.

— Зря вы так, барон, — голос откуда-то сбоку заставил Китсера нервно дернуться и направить ружье на высокого человека в камуфляжном костюме. Молодой светловолосый парень спокойно стоял в десяти метрах от Виктора, опустив руки вдоль бедер. — Медведя лучше экспансивной пулей осаживать, иначе не остановить. Но моему фамильяру вы вреда не нанесете, а ваших людей я усыпил. Мы здесь одни.

— Назаров! — ухмыльнулся Китсер, нарочито медленно перезаряжая ружье. Медведь стоял спокойно, не делая попыток налететь и смять его своей дикой силой. — Надо же, какая встреча! Что же вы так по-разбойничьи решили со мной поговорить? Духу не хватает открыто подойти?

— Как аукнулось — так и откликнулось, — спокойно ответил Никита. — С вами только по-разбойничьи и разговаривать, барон. Не находите, что есть некая справедливость в том, что свою жизнь вы закончите в лесу?

— Ты о чем, щенок? — щелчок затвора, ружье готово к стрельбе. — Говори яснее.

— Мою мать убили в тайге по приказу вашего отца, — на лицо Никиты набежала легкая тень. Солнце спряталось в серой тучке, растекшейся над озером. — Сегодня я убью вас здесь.

— В своем уме? — ствол ружья направлен в грудь молодого волхва. — Ты глупец, Назаров, не там ищешь истинного врага. Отец никогда бы не причинил вреда женщине, да еще кормящей грудью. Это не по чести. Тебе преподнесли историю, замешанную на лжи.

— Китсеры причастны ко многим бедам моего рода, — Никита продолжал стоять спокойно, но пальцы уже «сплели» нужные скрипты, а медведь утробно зарычал. — Вы тоже решили продолжить дело предков. Этим и разочаровали меня. Похищение Андрейки Краусе я не прощу.

— А, вот в чем дело! — оскалился в веселой улыбке Виктор. — Но я не воровал ребенка. Мои руки чисты.

— Вы сотрудничаете с Папской Инквизицией, и у меня есть доказательство вашей причастности к похищению.

— Да черт с тобой, Назаров! — палец утоплен, раздается холостой щелчок.

— Говорю, не стоит! Я выношу свой приговор человеку, замаранному в преступлении против моего клана.

— Не там ищешь! Еще раз тебе отвечаю! Спроси своего тестя высокородного, кто подталкивал своих вассалов забрать у твоего деда «Изумруд»! Кто руководил поисками ребенка, чтобы им шантажировать Патриарха Назарова! Кто потом резко отказался от своих грязных делишек, навесив всех собак на Китсеров!

— Великий князь Меньшиков, — не дрогнув, ответил Никита. — Я об этом давно догадывался. Нетрудно сложить разрозненные факты в нужную картину. Впрочем, это не отменит моего решения.

— Не хочешь мстить своего родственничку? Трусишь? Боишься, что твоя красавица-жена глотку перережет за папочку? — оскалился барон и отбросил ружье. Рука метнулась к поясу, выхватывая нож.

— Пора заканчивать, — посмотрел на медведя Никита. — Слава богам, что ваши дети, барон, перестанут жить одной местью. Две дочери, младший сын — они начнут новую жизнь, не отравленную ядом преследования. Вы еще не накапали им в уши злобной желчи против Назаровых?

— Тебе почем знать, ублюдок? — барон бросился вперед, только перед этим перед глазами мелькнула черная туша.

Дикая боль пронзила от затылка до копчика. Жесткий захват когтистой лапы заставил барона завопить. Было непонятно, как призрачный фамильяр сумел вцепиться и снять скальп с головы. Что-то обильно горячее потекло на плечи, но Китсер ничего не видел, пытаясь достать ножом зверя. Захрипев от сдавившего виски капкана, Виктор рухнул на землю.

Странно, что с этой минуты его оторвавшаяся от тела душа словно решила сыграть в непонятную и жуткую игру. И барон стал одним целым со своим врагом, чтобы ощутить мысли и эмоции Назарова.

Он-Никита подождал еще несколько минут, и только убедившись, что аура барона стремительно наливается чернотой, прогнал медведя в его логово. Поморщился, потирая грудь, где налилось краснотой тавро.

— Никак не могу привыкнуть к таким образным иллюзиям, — покачал волхв головой, глядя на абсолютно невредимого Китсера, неподвижно лежащего на земле. Никаких следов борьбы, вытоптанной земли. Человек почувствовал себя плохо, упал и не встал.

Следователи из Департамента полиции зафиксируют смерть от тромба, внезапно оторвавшегося и закупорившего мозговой сосуд. Сорокалетний мужчина, любитель побродить по лесам и выпить под жареную дичь коньячок скоропостижно умер. Кого обвинять? Только самого себя да судьбу.

Развернувшись, Никита растворился в кустарнике. Точка портала, по которому он пришел сюда, находилась в пяти километрах от кордона, и вряд ли там будут искать хоть какие-то следы остаточной магии. Пора возвращаться домой, где вовсю кипела жизнь, где его ждали любимые красавицы-жены и дети; те, кто вверил в его руки свою судьбу.

Его ждали дела клана, а еще довольно долгие юридические хлопоты, чтобы отписать хозяйство Китсеров в свою пользу…

…С диким воплем он подскочил на постели, едва не ударившись головой о жердину, на которой егеря вешали шкуры. Вцепившись в левую часть груди, барон стал массировать непонятное онемение под соском и затрясся так, как будто резко упал сахар в крови.

Картина сновидения была очень яркой и реалистичной. А значит, существует опасность быть уничтоженным этим наглым прохвостом Назаровым. А не прямая ли это подсказка? Нет-нет, никак нельзя допустить, чтобы вологодский артефактор добрался до него быстрее, чем он сам! Надо ли снова вступать в войну самому? Есть влиятельные люди с мощной поддержкой, со своими бойцами, с такими ресурсами, кои не снились мальчишке.

И вообще, надо сердце проверить. Мало ли что. Намек на проблемы со здоровьем более чем откровенный.

Перестав трястись, Китсер почувствовал, насколько промокла его футболка. Вроде бы и не жарко ночью, даже прохладно; а мелкие бисеринки пота скатываются по позвоночнику. Упав на спину, барон уже был спокоен, приняв решение.

— Сегодня уезжаем, — огорошил он Алима и егерей. С утра планировался поход на озеро, где уже приготовили лодку. Гудим говорил, что караси там размером с лапоть жируют. Их со сметанкой и зеленью в самый раз. — Дело возникло безотлагательное.

Надо так надо. Алим никогда не перечил своим хозяевам. Служил старику, теперь и сыну его служит. Да его и не прельщали леса, где приходилось напрягаться гораздо больше, чем в московском имении. Там каждый миллиметр под наблюдением, мышь не проскочит, птичка не пролетит. А здесь? Из-за любого ствола дерева или из куста могут пулю влепить и исчезнуть без следа. Нет, не любил Алим лес, поэтому был готов к отъезду уже через полчаса.

Из Волока быстро домчались до Москвы, но барон на этом не угомонился. Приказал готовить машину для поездки в Петербург. Что-то его тяготило, и Алим явственно ощущал тревогу и нервозность хозяина. Китсер как-то лихорадочно быстро перецеловал жену, детей, и ничего не говоря, скрылся в своем рабочем кабинете.

Звонил он не со стационарного телефона, хотя и такой присутствовал у него на столе. Удержал руку в последний момент и вытащил плоскую коробочку мобильного телефона. Потом извлек из ящика стола блокнот, в котором хранил самые важные номера, не желая переносить их в электронную память модных нынче аппаратов. Лихорадочно пролистал, выискивая нужную ему запись. Нашел, облегченно выдохнул.

— Николай Кириллович? — на всякий случай уточнил Китсер, услышав глухой и настороженный голос. Не удивительно. Абонент, живущий в Петербурге, не знает его номера. Хорошо еще, что ответил. — Вас беспокоит барон Китсер.

— Виктор Оттович? — чуточку ожил голос, принадлежавший боярину Романову. Значит, о смерти старика Китсера он осведомлен. Уже хорошо. — Какими судьбами? Честно, не ожидал… Как ваше здоровье? Семья в порядке?

Ничего не значащие вопросы, обыкновенная вежливость. Но барон расслабился. Романов не бросил трубку. Значит, удалось его зацепить, заинтересовать своим звонком.

— Спасибо, все у нас хорошо… Хотя жена и дети скучают по Петербургу.

— Кхм, вы же не по этому поводу позвонили? — мгновенно подобрался Романов. — Я имею в виду те события, после которых вам пришлось переехать в старую столицу?

— Отчасти, — признался Китсер. — Мне очень нужно ваше содействие по встрече с Алексеем Изотовичем.

— Князь сейчас очень занят, и я не уверен, что он захочет встречаться с вами, — честно признался Романов. — В ближайшее время точно.

— Ну да, на такую удачу я и не надеялся, — грустно усмехнулся Виктор. — Вот если бы у меня был его номер телефона, не стал бы беспокоить в столь позднее время.

— Можете передать свои пожелания через меня.

— Но вы же не секретарь, Николай Кириллович! — барон рассмеялся. — А я добиваюсь приватной встречи.

— В таком случае вы можете приехать в Петербург самолично. Зачем такая сложная конструкция?

— Да, об этом и речь. Если я появлюсь в столице, не хочется терять время в ожидании встречи. Было бы прекрасно, если бы мне сразу предоставили возможность аудиенции, — не сдавался барон. Он знал Романова. Вассал Балахнина очень осторожный человек, и подпускать к хозяину кого-либо, пусть и из круга знакомых, спешить не станет. Вот и начинаются разговоры про «попробуйте сами». Да кто подпустит его к кабинету князя? Уже за километр начнут препоны ставить, зная, что род Китсеров находится под опалой у императорского клана.

— Ваша настойчивость удивляет, — Романов постарался скрыть недовольство в голосе. — Не люблю обещать людям, Виктор Оттович, то, что не в моих силах. Давайте поступим так: я передам вашу просьбу князю. Как он решит — так тому и быть. Я сам позвоню вам. Могу и ночью…

Последняя фраза выглядела как угроза, но Китсер улыбнулся краешком губ. Главное, он добился желаемого. Балахнин непременно заинтересуется настойчивостью барона встретиться с ним. Не сможет заинтересоваться. Он ведь сам — человек авантюрный, живет с интригами в обнимку.

— Я буду ждать, — сказал Виктор в трубку, откуда уже неслись прерывистые сигналы отбоя. Буркнул в сердцах: — Мелкая шавка, а хозяина охраняет так, что из пасти капает.

Видимо, энергия слов имеет свойство передаваться по воздуху, и замечание про «мелкую шавку» достигло ушей Романова. Позвонил он глубокой ночью, когда Китсер уже спал на диване в своем кабинете (не хотел тревожить сон жены).

— Завтра к шести вечера подъезжайте прямо к особняку князя, — Романов говорил сухо. — Дано распоряжение пропустить вас до Его Сиятельства.

— Благодарю вас, Николай Кириллович.

— Пустое, барон, — так же сухо откликнулся Романов. — Надеюсь, вы не зря добивались аудиенции. Всего доброго, спокойной ночи.

— Чтоб тебя, — барон посмотрел на стрелки часов, застывшие на половине четвертого. — Как будто специально ждал «волчьего часа».

Он понял, что уже не заснет до рассвета, когда планировал выехать в столицу. Осторожно пробрался через весь спящий дом до флигеля, примыкавшего к особняку и имевшего отдельный вход. Флигель был вроде казармы, где бодрствовала и отдыхала охрана, заступившая на дежурную смену.

Китсер разбудил Алима и приказал ему готовить две машины на выезд, после чего снова поднялся наверх, принял душ, побрился, надел свежую рубашку. И все время, пока приводил себя в порядок, сосредоточенно смотрел на свое отражение в зеркале. Чертов сон, в котором его задрал медведь, не выходил из головы. Правильно ли он поступает, фактически совершая преступление, переметнувшись в стан Балахнина? Князь-то, может, и оценит выгоду от сотрудничества с Китсером, но, будучи человеком весьма прагматичным и умеющим глядеть на перспективы, посадит Виктора на цепь, образно говоря. Будет держать на коротком поводке. Хотел ли такую судьбу барон Китсер? Вернее, готов ли он рискнуть собственной жизнью и подставить под удар семью?

Обида на Меньшиковых ширилась как зараза, захватывая все новые и новые участки души, и Виктор страстно хотел очиститься от ощущения гниения, заставлявшего его сидеть в старобоярской Москве и страдать от несправедливости. Сколько веков обрусевший немецкий род служил своим хозяевам, сколько пользы принес Меньшиковым — подсчитать нетрудно. Виктор не хотел побитой собакой влачить жалкое существование в опале. Если Балахнину с его оппозиционно настроенными союзниками удастся провести политическую реформу, поменяется буквально все. Державная Русь перейдет на новый уровень, где кланы будут совместно руководить страной, не подстраиваясь под желание императорской Семьи.

Опасные мысли уводили в дали, где маячила плаха, и будь Китсер настроен менее решительно, он остался бы дома. Но вышло так, как вышло. В шесть утра два бронированных внедорожника выехали из ворот семейного особняка и направились по широкополосной трассе в столицу.

* * *
Охранники, находившиеся в огромной прихожей, больше смахивающей на одну из комнат особняка, могли бы сойти за челядь, если бы не характерные фигуры, тщательно упрятанные за добротную ткань пиджаков. Под мышкой у каждого точно имелось оружие, а физиономии прямо говорили каждому вошедшему: не шали!

Барона обыскивать не стали, но дважды провели спереди и сзади специфическим плоским жезлом, в котором угадывался магический сигнализатор. С его помощью обнаруживали артефакты, амулеты и прочие чародейские штучки, с которыми не хотели расставаться обладатели сих. У Китсера на руках были семейные кольца-амулеты и родовой перстень, сам по себе неплохой защитный артефакт, но к ним у проверяющих не было претензий. Магическая структура вязей считывалась жезлом и давала свой вердикт: есть ли опасность в кольцах, или они предназначены для защитных функций. Поэтому Виктор про себя усмехнулся, когда по плоскости жезла проскочили зеленые огоньки.

— Все в порядке, — кивнул представитель княжеской СБ. — Сейчас вас проводят к его Сиятельству. Он ждет.

«Раз ждет — так ведите, а не устраивайте маскарад, — раздраженно подумал Виктор. — Можно подумать, Балахнин такой беззащитный цыпленок перед степным коршуном. Он сам разотрет меня в порошок и развеет по ветру, не напрягаясь».

Китсер жутко боялся того, что хотел совершить. По сути, предательство хозяев, пусть и бывших, ставило его в ряд преступников. Но ведь Великий князь Константин самолично отправил отца Виктора со всей семьей в опалу, наплевав на княжеский кон. Фактически, он нарушил незыблемое право вассала уйти от хозяина подобру-поздорову без взаимных претензий. А тут получается, что любое действие Китсеров попадет под законные репрессии. Что может предъявить Виктор Меньшиковым? Никаких документов о прекращении службы, только одно уведомление с великокняжеской печатью. Но в этой чертовой писульке нет ни грамма подтверждения свободы рода Китсеров. Пнули как собаку, отслужившую свое, за ворота на вольные хлеба. И хотя бы разок поинтересовались, а как живет-то слуга княжий, не перебивается ли с хлеба на квас? Хорошо, отец, а еще раньше дед, заложили финансовый фундамент, грамотно распорядившись доходами от фермерского хозяйства и консервных заводов в Курляндии и Прибалтике. Так что никто не побирается, но и не шикует. Скромность должна украшать истинного дворянина, говорила матушка. Впрочем, дед с отцом всегда отрицали подобную дребедень, за что теперь Виктор жестоко страдает.

Балахнин встретил его, сидя в кресле, небрежно закинув ногу на ногу, и внимательно, даже чересчур, читал какой-то толстый журнал. В глаза барону бросились начищенные до блеска туфли из светло-коричневой кожи. Брюки бежевого цвета, неброская рубашка, расстегнутая на две верхних пуговицы, старомодные подтяжки — все говорило, что его Светлость воспринимает визит опального барона весьма скептически, и не относит его к важному событию дня. Да и закончен этот день. Вон, солнце желтеющим кругом висит над заливом, подкрашивая кромки облаков золотистыми мазками.

— Барон! — князь отбросил журнал на журнальный столик и легко, без напряжения встал, едва коснувшись ладонями подлокотников. — Рад вас видеть! Проходите же, не стесняйтесь!

Китсер воспринимал каждый жест и слово Балахнина настолько остро, что уже понял, как будет трудно убедить князя в своей нужности. Не хотели видеть Виктора здесь, но любопытство пересилило. А вдруг червяк, ползающий под ногами, извлек из породы настоящий самородок?

Руку барону Балахнин подавать не стал, но широким хозяйским жестом показал на соседнее кресло.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — однако первым делом склонил голову Китсер. — Благодарю вас, что уделили свое время для встречи.

— Давай без этих…, - покрутил пальцами Балахнин. — У меня день трудный был, устал слушать… Достаточно по имени.

— Как скажете, Алексей Изотович, — Виктор только тогда изволил сесть, когда хозяин вернулся на свое место.

— Ты сразу с дороги, Виктор Оттович? — поинтересовался Балахнин, прощупывая гостя взглядом темно-серых глаз.

— Да, выехал рано утром, чтобы успеть к назначенному времени. Увы, некогда было заглянуть в родные пенаты, проверить хотя бы, не растащили ли хозяйство.

— Ваш особняк пустует, — кивнул князь. — Но вы же оставили прислугу для поддержания порядка?

— Там семья моего верного человека.

— Итак, что за срочность заставила тебя, Виктор Оттович, покинуть Москву?

— Хочу предложить свои услуги вам, Алексей Изотович, — как в ледяную воду бросился Китсер. А что кота за причинное место тянуть? Надо сразу, решительно. Будешь мямлить — только хуже сделаешь самому себе.

Брови князя взлетели вверх. Сумел удивить барон Китсер. Не того ожидал Балахнин от него. Скорее, со снисхождением собирался удовлетворить какую-то мелкую просьбу.

— Даже так, — князь сжал пальцами ручки кресла. — А зачем мне твои услуги, Виктор Оттович? Ты же из-под вассальной присяги Меньшиковым до сих пор не вышел?

— Нет, — признался Виктор. — Только болтаться дерьмом в проруби не хочу. Великий князь Константин мог бы избавить меня от клятвы, но предпочел держать под каблуком.

— Его право, — откликнулся Балахнин, хитро прищурившись. — Ты фактически готов на измену. А я не хочу портить отношения с императорским кланом. Зачем мне проблемы?

— У меня тоже есть право, — не стал соглашаться с князем Китсер. Этак дойдет до того, что ему поставят в вину все, что сотворил его отец. — Как вы знаете, Алексей Изотович, вассальное право заканчивается со смертью его принявшего, а дети в таком случае имеют право на пересмотр отношений. Я просил Константина Михайловича снизойти до права расторгнуть все договоренности и отменить клятву, но не дождался ответа.

— Ну, да, не спорю насчет прав, — неохотно согласился Светлейший. — И гадать не буду. Если ты здесь, значит, решил разорвать отношения. А не боишься громкого процесса после событий годичной давности?

— Вы намекаете на мои отношения с Назаровым?

— Почему намекаю? — пожал плечами Балахнин. — Прямо говорю. Я знаю, что ты имел контакты с иностранцами. Не только с Ватиканом. Довольно много людей иного толка побывало в твоей московской усадьбе.

— Было дело, искал контакты, потому что пытался вырваться из очерченного круга.

Балахнин тяжело вздохнул.

— Все-то вы, немчура, пытаетесь выпятить свою значимость, обижаетесь на всех, кто переходит вам дорогу, начинаете искать в происходящем заговоры, ищете решения и подводите под них свою логику…. Сколько веков Китсеры живут в России?

— Больше трех, — сухо ответил Виктор, — этого было достаточно, чтобы обрусеть. Я русский больше, чем многие живущие здесь издревле.

— Хорошо сказал, — кивнул Алексей Изотович. — Но видишь, как бросился отстаивать букву закона. Возмутился, что императорский клан тебя выкинул на улицу, сразу ищешь подоплеку произошедшего. Себя продать решил. Мне-то, впрочем, плевать. Хочешь служить — служи. Но за вход цена высокая, а за выход — смерть. Есть чем платить?

— Речь идет о Великом князе Константине. Хорошая цена?

Лицо Балахнина даже не дрогнуло. Князь молча, через голову гостя, созерцал ненавязчивый рисунок обоев на противоположной стене.

Виктор понял, что нужно продолжать. Сказано «а» — говори дальше. Иначе сочтут несерьезным человеком, а завтра в канаве очутишься с простреленной головой. Не кого-то очернять собрался, а члена императорского клана.

— Мой дед и отец были в натянутых отношениях со стариком Назаровым, отец в большей степени. Я не понимал причину междоусобицы… вернее, знал, но не понимал. Несколько лет назад он поведал мне одну историю, бросающую тень на Константина Михайловича….

— Короче, — недружелюбно оборвал его Балахнин. Он в напряжении ждал каких-то откровений, и затянутое начало откровенно разочаровало.

— Никита Назаров не просто так оказался в семье Меньшиковых, — напрягся Китсер. Или сейчас его спустят как паршивую дворняжку с парадной лестницы, или выдвинут в первые ряды бойцов с несправедливостью. А как иначе назвать действия императорского клана по отношению к его роду? — Мой отец всерьез подозревал, что старый хрыч Назаров принадлежал к адептам тайного Ордена Гипербореев, которые были хранителями магической праэнергии на протяжении многих веков. На основе этого он сделал вывод, что потомки Назаровых тоже обладают природными способностями. Но в ходе родовой войны, в которой погибло очень много людей как с нашей стороны, так и со стороны Назаровых вдруг оказалось, что передавать Искру праэнергии некому. Анатолий Архипович остался один.

— Потом нашелся его правнук, — кивнул Балахнин. — Хочешь сказать, что Великий князь Константин узнал об этом от твоего отца и решил завладеть перспективным мальцом?

— Да, так и было.

— И ради такого дела отослал свою старшую дочь в Албазин, где в то время проживал Никита Назаров?

— Да. В память девушки под ментальным воздействием была заложена четкая задача: влюбить в себя парня. В результате романтические встречи переросли в серьезные отношения, чего и добивался Великий князь.

— То есть Константин Михайлович осознанно пошел на такой шаг? — недобро посмотрел на барона Балахнин.

— Вы об этом не знали?

Князь расхохотался. Смех его был искренним и веселым. Вытерев выступившую слезу, Балахнин быстро успокоился.

— Помилуй, барон, да откуда же мне знать про такие тонкости? Вполне понятно, что княжна Тамара, как дочь наместника Дальнего Востока и Забайкалья, могла отправиться в гости к влиятельным людям по каким-то договоренностям, а не для охмурения никому не нужного мальчишки-сироты! И в мыслях даже не было просчитывать такой вариант!

— Никита — не простой волхв, — напомнил Китсер. — Подумайте, Ваше Сиятельство, почему у Назаровых было много одаренных, но ни один из них не дожил до седых волос, кроме Патриарха.

— Я думал об этом много лет, чуть не сломал голову, а потом плюнул на ребус, — пробурчал Балахнин, вставая. Он дошел до шкафа, сделанного в современном стиле из добротных материалов, открыл стеклянную дверцу и достал бутылку коньяка с двумя стопками. Молча вернулся на свое место и разлил напиток. Первым поднял стопку, предлагая сделать то же самое барону.

Китсер принял этот жест за хороший знак, и охотно поддержал князя. Коньяк был хорош, с выраженными нотками элитного бренди и горечью шоколада.

— И так и не пришел к правильному выводу, — добавил Алексей Изотович, не торопясь смакуя напиток. — Неужели сегодня узнаю истину?

В его голосе послышалась ирония.

— Мне еще дед говорил, что природная Сила не передается по наследству, — сказал Китсер, внимательно отслеживая реакцию Балахнина. Князь был бесстрастен, казалось бы. Но в глазах прыгали искорки нетерпения. — Гипербореи знали какую-то хитрость, позволявшую выявить среди своих наследников истинного носителя Силы пяти Стихий. Не каждый из них мог стать таким, каков сейчас Назаров — универсал, которому все дается с легкостью. И артефактор, и боевой волхв… А Никита стал. И существует человек, который может раскрыть тайну его универсализма.

Балахнина проняло. Он наклонился вперед, и барон почувствовал, как воздух, насыщенный мириадами невидимых иголок, пронзил его, вызвав беспричинную панику.

— Кто? — выдохнул Балахнин.

Однако Китсер сумел отбить магическую атаку, вызванную нешуточным волнением князя. Он про себя улыбнулся, как рыбак, которому удалось поймать хитрую рыбу на крючок.

— Отец Никиты, — ступив на тонкий лед шантажа, обронил Виктор. — Он единственный, кто может подсказать, каким образом его сын получил Дар праэнергии Космоса.

— Надеюсь, я могу узнать имя? — расслабленно спросил Балахнин.

— Ваше Сиятельство, — укоризненно посмотрел на него Виктор. — Я на свой страх и риск пришел к вам, фактически совершив предательство. Имя отца Назарова — единственная моя гарантия безопасности.

— Что ты хочешь? А! О чем я спрашиваю? Конечно же, войти в мой клан…

— И получить полноценную защиту как представитель клана, наравне со всеми.

— А почему ты так уверен в своей нужности? — усмехнулся князь. — Я ведь могу узнать о родителях Никиты в Генетическом банке, не прибегая к услугам со стороны.

— Но ведь до сих пор не узнали, — дерзко ответил Китсер, — потому что не смогли. Данные по крови Никиты Назарова засекречены, и полной информацией владеют только Меньшиковы.

— Получается совсем грустно, барон, да? — морщины на лбу Балахнина показали работу мыслей. — Назаров теперь может обзавестись целой армией уникальных детей, а через двадцать лет смести всю сложившуюся систему противовесов в аристократическом обществе. Так и до трона недалеко.

— Не совсем все печально, Алексей Изотович, — качнул головой Виктор. — Я же говорю, что для получения космической праэнергии не достаточно быть одаренным и жену такую же иметь. Тамара Константиновна, несомненно, сильная Берегиня. Да и вторая жена Никиты — Дарья — тоже обладает некими свойствами, о которых нам пока ничего не известно. Слухи, правда, идут, что она Валькирия, но…. Уверяю вас, князь, что невозможно стать тем, кем стал Назаров, просто по праву крови.

Он намеренно говорил «нам», чтобы подтолкнуть князя к важному решению, тем самым ставя себя и его в одну связку.

— Ты меня слегка успокоил, — Балахнин усмехнулся и опрокинул стопку с нагревшимся коньяком в себя. — Но о степени одаренности его дочери и сыновей мы узнаем не раньше, чем через пять-шесть лет. Хорошо, Виктор Оттович, ты убедил меня в своей нужности. Я подумаю, кем хочу видеть твою персону в своем клане. Возможно, займешься разгадкой тайны гипербореев. Как они умудрялись наделять уникумов Силой. Не стану лишать тебя гарантий, чтобы ты спокойно жил и трудился. Езжай в Москву. Мне будет нужно решить твою проблему на ином уровне. Возможно, я выкуплю тебя у Меньшиковых.

Виктор Китсер вскочил на ноги и неожиданно для себя сделал глубокий поклон.

— Спасибо, Ваше Сиятельство! Буду верным псом! Не разочаруешься во мне!

— Езжай домой, барон! — довольно произнес Балахнин. — Пусть Перун даст тебе хорошую дорогу.

Когда ему доложили, что барон Китсер покинул особняк, князь взял с рабочего стола серебряный колокольчик и лениво пошевелил рукой. Мелодичный перезвон разнесся по кабинету, и тут же в противоположной стене, куда ранее смотрел Балахнин, распахнулась потайная дверь, умело задекорированная под обои, и оттуда шагнул мужчина лет шестидесяти невысокого роста. Безупречный черный костюм оттенял седой ежик коротких волос, суровые, словно из гранита вырубленные формы лица указывали на человека с несгибаемым характером и стальным душевным стержнем внутри.

— Все слышал? — Балахнин налил коньяк под самый обрез стопки.

— Да, княже, — мужчина был немногословен, потому что ждал точных инструкций.

— Собери все, что в твоих силах, по Виктору Китсеру. Все его связи, какие сможешь нащупать; компрометирующие материалы на него самого, его любовниц, жену, детей; на всю близкую родню. Но самое главное и трудное… Не заставляю тебя вылезать из собственной шкуры, но, если сможешь — награжу по-царски. Узнай фамилию отца Никиты Назарова. Единственный носитель сомнительной информации — сам барон. Вдруг проговорится где-то…

— Я все понял, княже, — последовал короткий и энергичный кивок странного мужчины. — К какому сроку подать отчет?

— Через месяц, — Алексей Изотович лихо, как гусар, осушил стопку. Усмехнулся. — Пусть барон понервничает, задергается. Из него получится настоящий злой пес. Только вот сначала придется посидеть на цепи.


Ретроспектива

Хирург

Перестук вагонных колес стал для Хирурга постоянной музыкой с тех пор, как спокойное течение его жизни перечеркнуло появление одной влиятельной дамы, испугавшей, чего уж там таить, до чертиков бывалого вора. До сих пор позвоночник заливает стылыми волнами страха от воспоминаний того дня. Чарующие и одновременно ледяные глаза супруги Никиты Назарова навечно врезались в память. То, что она отпустила пожилого вора восвояси, еще ничего не значило в перспективе.

Битый жизнью Хирург получил временную индульгенцию, внял предостережениям и приказу госпожи Назаровой, и в тот же день исчез из Вологды. Ему два раза повторять не стоило. Он всеми фибрами души чувствовал, что произошедшие события могут иметь последствия, причем весьма печальные лично для него. Аристократка, чей родственник является императором огромного государства, постарается зачистить поле, на котором ее муж резвился в воровской компании. И Хирург мог стать первой жертвой этой зачистки. Потому как Мотор со своим придурком-корешем Окунем и старым вором Якутом затаились под корягами как трусливые пескари, и даже не пытались найти компаньона, собраться вместе и обмозговать ситуацию. Теперь-то что их ругать. Сам виноват, что испугал парней приказом оборвать все связи и затихнуть.

Хирург не поехал на юг, и даже вариант с Крымом, откуда можно было при удачном раскладе свалить в Турцию или в Румынию, он начисто отверг. Вот чувствовал, что туда ехать не стоит. Конечно, хотелось поселиться в теплых благодатных краях, наслаждаясь солнцем, вином и покоем. Для пожилого вора, подорвавшего здоровье на пересылках, этапах и на каторге, маленькая уютная дача на берегу моря казалась идеалом и венцом всей жизни. Только при других обстоятельствах, а не сейчас, когда смертельная опасность идет по пятам.

Вместо этого, используя фору во времени, которую ему дала красавица со льдом во взгляде, Хирург поехал на вокзал и купил билет на поезд до Ярославля. Его звериная сущность уже чуяла на своем загривке клыки волкодавов, пущенных по следу племянницей императора. Пока только ее волкодавов, а не матерых убийц ИСБ.

Трясясь в плацкартном вагоне, Хирург постарался потушить огонек страха и неуверенности, прикидывая, как будет жить дальше. Можно выйти на старых корешей по каторге, попросить у них помощь в изготовлении паспорта с другим именем и сигануть за границу. В России его достанут, как пить дать, достанут. Следовало как можно скорее делать рывок за кордон.

Но уже в Ярославле ему пришла в голову иная мысль. Сразу с вокзала Хирург поехал в аэропорт и купил билет до Казани. Среднемагистральные перелеты вор мог потянуть без ущерба для своих финансов. Денег хватало: и тех, что были на карте (даже удивительно, как ее до сих пор не блокировали. Ага, как же тогда отслеживать финансовые операции по этому кусочку пластика?), и солидная пачка ассигнаций от Назаровой. Только до каких времен могла продолжаться лафа? Деньги не размножаются методом самоопыления. Как жить дальше?

Не мог он пока определиться, вот и выделывал зигзаги.

Меньше всего Хирург хотел оставлять следы своего пребывания в губерниях, где столичные спецслужбы чувствовали себя как рыба в воде, поэтому он устремился на Урал, в глушь сибирских маленьких городков. И с корешами встречаться до поры до времени не имел никакого желания. А к кому? К Рулевому в гости? Или к Соболю? Они единственные, кто остался морозить сопли на старость лет в привычном для себя климате. Остальные разъехались в теплые края или легли на два метра вглубь земли.

Прилетев в Казань, он снова запетлял подобно зайцу, в конце концов отправившись на городской железнодорожный вокзал.

— Один билет до Перми на плацкарту, — Хирург положил банкноту на пластиковую подставку и дружелюбно улыбнулся молодой кассирше с ярко подведенными глазами, на которой ладно сидела темно-зеленая униформа железнодорожного ведомства. — С постелью.

— Страховой билет оформлять будете? — глянув на него через верх монитора, спросила девушка.

Если проездной можно было приобрести без паспорта, то страховка оформлялась по всем правилам, с паспортными данными. Но Хирург не хотел светить свое имя где бы то ни было. Оставался риск, что волкодавы Назаровой вычислят его по малейшему следу, где мелькнет нужная фамилия. Ну да, паспорт у Хирурга был настоящий, без дураков. После отсидки ему пришлось десять лет всяко-разно крутиться, чтобы не попасть в полицию. Любой привод мог поставить крест на легализации в обществе, а Хирургу уже далеко не двадцать, и воровская романтика покрылась мхом. Он оставался верен традициям, которые полностью изменили его жизнь, но осторожность в последние годы преобладала. Грубо говоря, перешел на нелегальную работу. Эх, не вовремя сгинул Никита Анатольевич! Шустрый мальчишка, не было в нем аристократического снобизма, а самое главное, не боялся замарать руки в неблаговидных делах. И работенку предоставил непыльную. «Препарировать» свою клиентуру Хирург любил всегда, а в последние годы и вовсе поднаторел в оных делах.

— Пожалуй, обойдусь без него, — по-простецки отмахнулся Хирург, и получив бледно-синий билет с указанным номером поезда, вагона и места, отошел от кассы. Самое время что-нибудь прикупить в привокзальном магазине. До отправления оставалось чуть больше пяти часов, но в город он решил не ходить, до минимума сокращая любую возможность нарваться на неприятности. Предчувствия скребли душу, а своему внутреннему голосу Хирург доверял, если мозг не затуманивала чужая магия.

Он купил жареную на гриле курицу, свежих помидоров и огурцов, черного хлеба и бутылку минеральной воды, а к чаю — ароматных миниатюрных сушек. В газетном киоске приобрел пару толстых еженедельных газет вроде «Литературных чтений» и «Дворянских хроник», где была великолепная аналитика движения финансовых активов высокородных кланов, статьи о разнообразных деловых и семейных взаимоотношениях, вроде таких как знакомства, помолвки, свадьбы, разводы, четко отражавшие расстановку сил на политическом небосклоне. Хирург надеялся узнать, куда же пропал молодой волхв, и как отразится его исчезновение в аристократическом обществе. Он точно мог сказать, что акции «Изумруда» будут падать, и, если не принять срочных мер, рано или поздно какая-нибудь из столичных Семей по дешевке скупит все активы, а потом приберет к рукам лакомый кусочек.

Будет ли в такой ситуации госпоже Назаровой интересно преследовать маленького незаметного человека, имевшего сильный компромат на мужа? Хирург надеялся, что нет. Именно сейчас нужно очень быстро бежать дальше на восток. Вариант с заграницей оставался в приоритете. Но уральская глушь сейчас манила больше всего. Лучше затаиться на время, сбить накал возможной погони. Да, это неплохой вариант. Теперь нужно вспомнить, кто из знакомых воров сейчас живет в Перми и сможет помочь ему.

Почему он решил ехать в плацкарте, вместо того чтобы выкупить места в фирменном СВ и спокойно наслаждаться поездкой в одиночестве? Хирург любил общество, дорожную суету, неожиданные знакомства, которые ни к чему не обязывали. А еще потому, что постоянно находился на глазах людей, и если кому-то захотелось бы сделать неприятность пожилому человеку, мгновенно нашлись бы возмущенные пассажиры, вставшие на защиту.

Соседкой Хирурга оказалась старуха с сухим сморщенным лицом, возрастом превосходившая его лет на пятнадцать. Чистое, но потертое и линялое длинное платье под вязаным жакетом говорило то ли о скупости пожилой дамы, то ли о безразличии к самой себе. Зато два баула были забиты под завязку. Занести их в вагон помогал носильщик. Парень с улыбкой и шутками попробовал выцыганить у бабки лишнюю копейку, но наткнулся на сердитый взгляд и кошачье фырканье. Посмотрев на Хирурга, носильщик с огорчением пожал плечами и ушел.

Верхние полки заняли двое молодых студентов. Они быстро расстелили матрасы и заправили белье, после чего заскочили наверх и стали спорить о каких-то непонятных вещах из мира науки.

Положив дорожную сумку с вещами в рундук, а пакет с едой — на стол, Хирург решил пройтись по вагону, и с рассеянным любопытством, пока пробирался к «холодному» тамбуру, рассматривал своих попутчиков. Много молодых, были семейные, а вот в купе, которое было ближе к тамбуру, оккупировали ярые игроки в карты. Видимо, они ехали уже давно, и с тех пор не прекращали резаться в «очко». Может, ради разнообразия и меняли игру, но факт: ребята ушлые, явно из поездных бригад «катал». Двое — худощавый жилистый мужик в майке, заросший щетиной и сидевший напротив него молодой цыганистого вида паренек в облегающей белой футболке — точно в паре работают. Третий, ровесник Хирурга, умудренный жизнью седовласый мужчина с короткой стрижкой, в рубашке с длинными рукавами, с удовольствием пил чай с лимоном. Ему как будто был все равно, проиграет он или нет, и Хирург после недолгих размышлений раскусил тактику бригады. Мужчина в рубашке вроде подсадной утки, чтобы пассажиры легче расставались с деньгами. Он мог резко «пойти в гору» и показывать свое счастье, а мог спустить все выигранное. Главное, вовлечь в азарт нужного игрока с деньгами. Сейчас «раздевали» лоха — нервного тучного типа в цивильном пиджаке с уныло повисшими усами. В банке уже лежала приличная кучка замусоленных ассигнаций, больше всего синеньких пятерок. И кажется, продолжит расти, пока центровой не решит, что достаточно ободрал лоха.

Хирург усмехнулся. Играть он умел, но влезать в чужую разводку не собирался. Если наивные и жадные до шальных денег люди сами лезут в капкан — это выбор в пользу наживы, а не в пользу здравого ума.

— Очко! — весело воскликнул цыганистый и бросил свои карты на стол, приглашая посмотреть комбинацию. — Дядечки, наши сверху, ваших нет!

Он сгреб банк и нарочито медленно стал складывать ассигнации в одну ровную кучку.

— Отыгрыш, — тут же откликнулся мужик в майке. — Вы как, господа?

Как Хирург и предполагал, «подсадной» охотно согласился, тут же вытащив из кошелька деньги.

— У меня не осталось, — толстяк промокнул носовым платком лоб. — Проигрался вдрызг.

— Может, в заначке осталось? — тасуя карты, спросил цыганистый. — Бывает, что подкладку завалилось. Поищи, авось отыщется.

— Нет, — лох даже похлопал для верности по карманам, и сделал большую ошибку, показав пустой кошелек. Кредитные карточки, визитки — все это Хирург срисовал мгновенно. А игроки сочувственно покивали.

— Перстенек, небось, серебряный? — удачливый картежник подмигнул толстяку, увидев на пальце массивную печатку с какой-то затейливой анаграммой. — Неужели не хочешь отыграться? Жена узнает, нахлобучит так, что мама не горюй!

— Перстень семейный, — промямлил толстяк. — Не дай бог…

— Боги дают — боги отнимают, — как бы невзначай бросил «подсадной». — А свои ошибки и промахи исправлять нам, никому больше…

— Дядечка, проходи мимо, — цыганистый увидел, что Хирург замедлил шаг и с интересом прислушивается к разговору. — Или сыграть хочешь?

— Вера запрещает, — отрицательно мотнул головой Хирург.

— Магометанин, что ли? — оскалил неровные зубы щетинистый.

— Жена моя, — пошутил вор и оставил игроков в покое. Сам он неплохо раскидывал колоду, но против профессиональных шулеров не садился играть. Наметанный глаз сразу заметит непорядок. А там и до беды недалеко. Для тех, кто передергивает карту. Ведь удавит голыми руками. Зачем Хирургу лишние проблемы? И так их полно на хвосте висит.

Он прошелся до туалета, развернулся обратно и проделал путь до купе проводников. Кажется, среди пассажиров нет подозрительных типов.

Вернувшись на свое место, он лег на диван и развернул «Дворянские хроники». Про Никиту, конечно, ничего не было. Но котировки акций «Изумруда», к удивлению Хирурга, уверенно держались в «зеленой зоне», не прыгая вверх-вниз. Кто-то не давал им обвалиться. Вероятно, роль сыграли крупные держатели. Вор подозревал, что без Меньшиковых здесь не обошлось. Не отдадут они лакомый кусочек чужакам, сами пастись на этой поляне будут.

Впрочем, расклад на финансовом рынке оставался прежним. Фигурировали тяжеловесные имена Меньшиковых, Шереметевых, Волынских, Балахниных, Строгановых, какая доходность их предприятий, каким меценатством занимаются. Незыблемая крепость аристократической клановости. Как было всегда, так и будет еще долгое время.

Поезд увозил его на восток, и Хирург надеялся, что сумеет обмануть людей княжны Тамары. Под мерный перестук колес на стыках он задремал, а вскоре погрузился в глубокий сон, но даже там его мозг продолжал анализировать ситуацию и выстраивать новые комбинации, которые могли спасти его от холодной расчетливой бабы с голубой кровью аристократки. Увы, но здесь Хирургу оставалось уповать лишь на себя. Рассчитывать на чужую помощь, даже в воровской среде, не приходилось. С клановыми никто связываться не будет, а вот за деньги продадут с большой охотой. Так что правильно будет сейчас стать невидимым. Вору хотелось жить, и он сделает все необходимое для своего спасения.

В Пермь поезд пришел ранним утром. Разогнав сонную одурь прилегающих к железной дороге районов басовитым гудком, локомотив протащил длинный состав мимо главного здания вокзала, из которого вытекал людской поток с чемоданами и сумками, и остановился. Хирург попрощался с попутчиками и с симпатичными проводницами, вышел из вагона и уверенно направился вместе с потоком пассажиров через сквозную арку на таксомоторную площадку. Там уже началась охота на приезжих с вопросом: «вас куда подвезти?»

Хирург на ходу отмахнулся от навязчивых молодых таксистов в лихо заломленных кожаных кепках, словно знал, что ему нужно. Наметанным глазом выцепил из целой шеренги автомобилей со светящимися фонариками на лобовом стекле парочку побитых четырехколесных жестянок, и тут же преобразился, сменив уверенный шаг на неуверенную поступь. Взгляд его стал растерянным, бегающим. Пройдя вдоль таксомоторов, он развернулся и пошел обратно, замешкавшись возле старенькой «Ладоги» с подкрашенным после аварии правым крылом. Привалившийся к закрытой дверце расхлябанного вида мужик в потертой кожанке, под которой была надета клетчатая рубашка, смолил сигарету, отравляя свежий утренний воздух запахом плохого табака.

— Чего мнешься, дедуля? — весело спросил он. — Ищешь тачку подешевле?

— Да хотелось бы, — с надеждой посмотрел на него Хирург. — С моим пенсионным жалованием не разбежишься.

— Тебе куда? — водила продолжал оценивать потенциального пассажира внимательно, прищуриваясь от едкого дыма.

— В Мотовилиху, сынок, — кивнул Хирург. — Дочка там у меня живет. В гости позвала погостить, внуков посмотреть. Вот, гостинцы везу.

Он приподнял дорожную сумку, дружелюбно улыбаясь.

— Повезло, — тоже расплылся в улыбке водитель. — Я тут попутчиков подбираю. Как раз одного не хватало.

Хирург наклонился и через запыленное стекло разглядел двух мужчин. Один сидел на переднем пассажирском кресле, а второй — на заднем диване.

— И что… все в Мотовилиху? — удивленно спросил он.

— Нет, просто по пути, — ответил мужик, отбрасывая тлеющий окурок в сторону. — Не гонять же порожняком. Ну что, согласен, отец? Полтора рубля с носа.

— Многовато что-то, — высказал сомнение Хирург.

— Ты что? — удивленно присвистнул водитель. — От вокзала в центральные районы трешку берут. А до Мотовилихи и все пять. Выгоду чуешь?

— А, ладно! — махнул рукой вор и открыл заднюю дверцу. Худощавый, побитый жизнью мужик с синевато-блеклыми наколками в виде букв на пальцах, образовывавших имя «Толян», подвинулся к противоположной двери.

— Здравствуйте, молодые люди, — поздоровался Хирург, ставя сумку между собой и «Толяном», на что сосед ничего не сказал, только кивнул.

— Здорово, коли не шутишь! — весело откликнулся пассажир с переднего кресла. Ему было лет тридцать, и создавалось впечатление, что каждый мускул лица жил своей жизнью, отчего густые усы прыгали вверх-вниз, но глаза глядели холодно и изучающе. Хирург знал людей такого типа. В лицо улыбаются, а сами нож в почку без колебаний вгонят. Вместе с этим вор испытал облегчение. Местная босота решила развести лоха из другого города. А это именно то, что ему нужно. Оставался вопрос: на что его ловить будут? Тут, скорее всего, два варианта: или примитивный гоп-стоп с запугиванием клиента, или попытка втянуть наивного пассажира в карточную игру, чтобы потом обобрать его до последней нитки.

Через пять минут водитель такси свернул с центрального проспекта на какую-то второстепенную дорогу и начал кружить по ответвлениям, не забывая болтать с усатым пассажиром. Хирург усмехнулся. Его упорно не хотели везти в названный район. Приметив с самого начала коммуникационную вышку, покрашенную в красно-белый цвет, он следил за ней. Выходило, что таксист кружил по одному и тому же маршруту.

— А что мы так скучно сидим? — «Толик» впервые подал голос. Был он неожиданно низким и густым для высохшего от жизненных неурядиц человека. В его руках появилась потрепанная колода карт. — Раскидаем, пока едем? В очко.

— Я не играю, — улыбнулся Хирург.

— Вообще или с незнакомыми людьми? — заинтересовался усатый, повернув голову.

— Вообще, — подтвердил Хирург.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами «Толян» и ловко перетасовал карты. Протянул ему колоду. — Толкни.

— Спасибо, но без меня, — категорически отказался Хирург, продолжая цепко следить за троицей. Теперь уже точно стало понятно, что в Мотовилиху его не повезут до тех пор, пока не разденут до трусов. Впрочем, вору туда тоже не надо. Теперь кто кого переиграет.

— А что так? — хмыкнул сосед. — Слабо толкнуть карту?

— Давай я, чего ты пристал к человеку? — усатый сдвинул колоду, его кореш быстро перекинул одну часть вниз и начал раздавать ему и себе.

— Еще, — пошевелил губами пассажир на переднем кресле.

— Всегда пожалуйста, — прогудел сосед Хирурга, протягивая ему колоду, чтобы усатый сам взял карту. — Еще одну?

— Хватит.

— Ну и я пас. Вскрываем?

Хирург с любопытством ждал, чем закончится представление. Его хотели втянуть в игру обычной заманухой. Сначала толкни колоду, потом попробуй сыграй, ничего страшного, не за деньги же. Сам не заметишь, как увлечешься. В конце концов действительно окажется на окраине города в одних трусах. Если вообще в живых оставят.

— Девятнадцать, — хлопнул картами по ладони усатый.

— Очко! — хохотнул «Толян», демонстрируя свои картинки противнику. Самое интересное, Хирургу он не собирался показывать, что там было. — Ну что, дедуля, развлечемся?

— Еще раз, господа, — придал голосу металлических ноток Хирург, скосив глаза. Такси ехало по какой-то глухой дороге мимо домов барачного типа. Кажется, развязка уже близка. — Я не играю. Мне крайне неинтересно ввязываться в подобные мероприятия с незнакомыми людьми.

— Не уважаешь, дядя? — голос худощавого стал угрожающе низок. — Не по-людски это, отказывать в просьбе. Мы же к тебе со всей душой, а ты нас за шулеров считаешь. Без интереса какая игра?

— Так играйте вдвоем, у вас хорошо получается, — Хирург решил обострить ситуацию. Надоело ему на спектакль смотреть.

«Толик» мгновенно побагровел. Он растопырил пальцы и сделал вид, что хочет ударить Хирурга, но остановился в паре миллиметров от его лица.

— Да ты, фраер, берега попутал! — рыкнул он и вдруг закатил глаза, сполз с дивана. Точный и выверенный удар в сонную артерию угомонил сухощавого. Хирург мгновенно упер острую заточку, до сих пор прятавшуюся в рукаве куртки, к шее усатого. Тот испуганно замер, а водитель только покосился на него, но останавливать машину не стал, лишь заметно снизил скорость.

— Хорош комедию ломать, лепилы! — негромко заговорил старый вор. — Лоха решили развести? Ты, рулевой, не вздумай останавливаться. Везите к своему смотрящему. Кто за вокзалом догляд ведет?

— Ты сдурел, мужик? — попытался выиграть время усатый, лихорадочно облизывая губы. — Какая муха тебя укусила?

— Пасть закрой, щенок. Честного вора повертеть захотели? Смотрящий ваш кто?

Водитель посмотрел на усатого пассажира и едва заметно кивнул.

— Так это… Марсель, — кашлянув, ответил усатый.

— Марсель? — не сдержал эмоций Хирург. — Ты чего туфту заливаешь? Марсель десять лет назад на Покчайской каторге погиб. Там воры бунт устроили, человек двести охрана постреляла!

— Жив оказался, — подал голос водитель, поправив козырек кепки, а затем рука его скользнула под куртку.

— Руку вытащил, быстро! — Хирург вжал заточку в шею пассажиру и одновременно с этим нанес хлесткий удар локтем в переносицу очнувшегося Толика. Тот с хрипом снова откинулся назад, заливая одежду кровью. — Я не шучу. Сначала порешу вот этого поца, потом тебе под ребра железо загоню.

— Ладно, уговорил, — водитель поглядел в зеркало, оценивая ситуацию, и принял правильное решение. Через несколько минут, проскочив центр города, он въезжал в какой-то тихий район с одноэтажными коттеджами, построенными в одном стиле: красный кирпич, мансарды, крыши под шифером и почему-то деревянные заборы, где выкрашенные, а где уже облупившиеся под воздействием дождей и снега.

Машина остановилась возле одного из таких коттеджей, довольно невзрачного.

— Ты, — Хирург так и не отнимал заточку от шеи усатого. — Пойдешь со мной. А ты помоги своему корешу. В следующий раз будете думать, кого разводить.

Усатый кивнул, и беглый вор вылез из машины, не забыв захватить с собой сумку. Критически осмотрел, не заляпал ли ее Толик своей кровищей. На темно-серой ткани не было ни пятнышка, и Хирург повеселел. Подойдя к усатому, спросил:

— Какую погремушку носишь?

— Сыч, — буркнул усатый.

— Ну, давай, веди меня к Марселю… Сыч, — вор подтолкнул картежника или кто он был в местной воровской иерархии в спину. — Шевелись, и не вздумай ножичек вытаскивать. Враз на пику насажу.

— Как тебя зовут-то, резкого? — мрачно спросил усатый, нажимая на кнопку звонка. Надо же, цивилизованно устроились. Долбить кулаками по массивному полотну ворот уже не хочется.

— Не твоего ума дело. И предупреждаю. Я знаю Марселя в лицо. Если меня решили кинуть — сдохнешь первым. Не шучу.

— Да понял все, — поморщился Сыч.

Ворота открыла какая-то пожилая женщина с повязанным на голове цветастым платком. Она с неприязнью посмотрела на гостей. На рябом лице отразилась непонятная Хирургу досада.

— Здорово, мамаша, — криво улыбнулся Сыч. — Марсель дома?

— Где же ему быть? — проворчала женщина. — Тебе чего от него надо? Пашка предупредил, что никого сегодня не ждет. Валите отседова.

— Гость к нему приехал из столицы, — не моргнув глазом, вывернулся Сыч. — Важная птица. Поговорить хочет.

— Много вас таких, залетных, — рябая тетка, скользнув взглядом по Хирургу, пыталась в цейтноте времени оценить опасность, исходящую от него. Потому увидела, как водитель вытаскивает из машины безвольного Толика с залитой кровью одеждой. И неожиданно отступила в сторону. — Проходи, отведу тебя к Павлу. А ты, — обратилась она к Сычу, — помоги непутному умыться. Только возле водоколонки. В дом не пущу.

Хирург сдержал удивление. Как-то все буднично. Охраны нет, какая-то одинокая женщина в качестве непроходимой силы стоит в воротах, а никто даже не дернется. Неужели нелицензированная «одаренка»?

Он вошел в чистенький и довольно просторный двор, расчерченный прямыми дорожками, выложенными диким камнем. Много клумб с цветами, несколько небольших стеклянных теплиц, виднеются какие-то хозяйственные постройки. Все очень неплохо, а снаружи казалось унылым.

Услышав глухое ворчание за спиной, он уже понял, кто здесь в качестве охранника. Два огромных «кавказца» с густой шерстью перекрыли ему путь к бегству. Они уселись на дорожке, и пристально глядели на незнакомца, не обращая внимания на суетящихся возле летнего водопровода Сыча и Толика.

«Марсель всегда предпочитал „кавказцев“, — вспомнил Хирург. — Всю дорогу жужжал про эту породу. Так что все здесь на мази. Не обманули».

Спокойно следуя за молчащей женщиной, он следом за ней поднялся на крылечко, увитое густым плющом, и оказался в просторной веранде. Он сразу увидел полноватого мужчину в домашних тренировочных штанах и в просторной футболке. Сидя в инвалидном кресле, человек, к которому стремился Хирург, читал газету, попивая густой чифирь. На его носу поблескивали очки.

Подняв голову, мужчина медленным движением стянул очки на кончик носа. И замер, разглядывая улыбающегося Хирурга.

— Здорово, Марсель! — гость первым прервал молчание. — Мы тебя уже сто лет как похоронили. А ты, вона, где прячешься. Рад тебя видеть!

Глава 5

Никита

Больше всего Никита боялся за полигон, чем за себя и находившихся в здании наблюдательного пункта, больше похожего на диспетчерскую вышку аэропорта, людей. Иерархи не собирались пускать на самотек опасный эксперимент с освобождением демонической сущности из статуэтки волка. Никиту сопровождали Семерецкий и Иерархи Академии Воронков и Сухарев. Вместе с ними понаехал целый штат сотрудников с разнообразной аппаратурой.

С подобной техникой он уже сталкивался в Яви, откуда только недавно вернулся. Как эти приспособления смогут уловить принцип подчинения демона, Никита никак не мог понять. Он был больше практиком, чем теоретиком-техником, но знал, что аппаратура реагировала только на магические всплески в пространстве; поэтому можно было радоваться такому обстоятельству. Зачем давать лишние козыри высшим магам? Никита предпочел самолично контролировать процесс.

Имя твари, заключенной в артефакт, волхву удалось прочитать. Странное имя, никак не относится к демонам Огня. Скорее, гуль или водяная тварь. Хотя энергетический потенциал как раз больше указывает на огненную стихию. Хм, очень неприятный момент. Одна ошибка — и полигон будет стерт с лица земли.

Никита задумчиво глядел на перепаханное многочисленными магическими упражнениями огромное поле с вывалами земли, изгибающиеся траншеи для учеников Академии, в которых они прячутся от собственных плетений. Волхв улыбнулся, вспомнив, как чудил здесь вместе с приятелями во времена учебы. Теперь он пришел сюда с весьма серьезной задачей, поставленной ему императором.

— Тахсиф тишмаат мишарти, уроз альгарат, — нараспев произнес Никита, вытянув вперед руку с раскрытой ладонью, на которой лежала статуэтка волка. Замер на мгновение, словно собираясь с духом прыгнуть в бездну. — Имя твое называю Отен Ксоор, для служения тем, на кого укажу. Имя твое называю Ульмах Тор Аз для истинного служения мне и моей крови.

Статуэтка завибрировала, осветилась изнутри ало-зеленым. Нестерпимый жар огня стал набирать силу, обжигая кожу подобно раскаленной капле металла. Впечатлительный человек давно отбросил бы артефакт от себя в испуге за свою жизнь. Никита знал, что вступивший на тропу магических мистерий не должен сворачивать с нее. Играть с демонами, как поучал Дуарх, ни в коем случае нельзя. Вызвав душу твари в мир Яви, умей обуздать ее и подчинить человеческой силе, не показывай свою слабость.

В какой-то момент статуэтка погасла и обожгла нестерпимым холодом. Мгновенно отреагировало Велесово тавро, причиняя боль в левой части груди. Сцепив зубы, Никита ждал.

Яростный шторм огня и пламени забушевал в десятке метров от него, заворачиваясь в багровую воронку, постепенно блекнув, изменяя цвет. На стенках этой воронки появились синевато-льдистые разводы, разрастающиеся во все стороны подобно морозным узорам на окнах. Действительно, Ульмах был демоном Воды. Никита вздохнул с облегчением и покосился по сторонам. С этим ему удастся справиться.

Слева от него в напряженной позе хищника, готового совершить смертельный прыжок, застыл Зверь. Справа колыхалось горячее марево. Дуарх был на страже, готовый в любой момент поставить защитную преграду на пути неприрученного коллеги.

Интересно, Иерархи видят его слуг? Никита одернул себя. Не следует сейчас отвлекаться.

— Ты назвал мое истинное имя, человек! — проворчало существо, разбивая кулаком покрытый морозными узорами кокон. Синевато-черное мощное тело с рельефными буграми мышц зловеще переливалось на солнце. Длинные, до поясницы, волосы закручены в две толстые косицы. В темных провалах глазниц светятся два багровых уголька. Сущность Огня Ульмах сохранял, но в каких условиях мог провести трансформу, предстояло выяснить. — Повелитель Высшего, я готов служить тебе, как и он!

— Размечтался! — громыхнул Дуарх, и волна жара ударила в коллегу-соперника. — Заслужить доверие надо постараться!

Ульмах с небольшими потерями в собственной защите отбил атаку, и сам в свою очередь, метнул в Дуарха несколько капель величиной с голову быка. Они тут же превратились в остроконечные копья. Демон Огня с такой же шутливой небрежностью сгреб их в одну кучу и растер в ладонях. Испарившаяся вода в виде белесого облака повисла над местом стычки.

— Хватит! — рявкнул Никита, едва сдерживая душивший его смех. Какой-то сюрреализм. Две твари как расшалившиеся котята меряются своими силами. Бахвальство так и выпирало из них. Он не мог поверить в происходящее: волхв, обладатель Силы Пяти стихий, как какой-то пастух, старается угомонить жутких сущностей из Нави. — Повелеваю заткнуться обоим! Какой у тебя ранг?

— Первый после Высшего, — поклонился Ульмах, приложив руку к груди. Толстые косицы едва не коснулись земли.

— Ульмах, я хочу видеть твои способности!

— Готов показать! — снова поклонился водный демон. — Что нужно уничтожить?

— Не надо ничего уничтожать. Видишь вышку? Там очень могущественные чародеи. Испугай их, но без разрушений. Сможешь?

— Будет исполнено, Хозяин, — кокон дернулся в разные стороны, как будто его повело ветром. — Мой бывший повелитель говорил: иллюзия страха сильнее самого страха. Ты будешь доволен.

Забавно, что Зверь рыкнул, как будто выражал свое согласие. А Дуарх лишь небрежно махнул рукой, продолжая настороженно смотреть на любое движение водного демона. А тот с невообразимым свистом сорвался с места и взлетел настолько высоко, что в какой-то момент перестал быть различим. Но в то же время небо стало менять свой цвет с нежно-лазурного в свинцовое. На глазах происходило странное. Над леском, врезавшимся темно-зеленым языком в северный фас полигона, появилась водяная спираль. Она разрасталась с той нарочитой медленностью, которая завораживает и ужасает неизбежностью разрушений. В какой-то момент спираль стала расширяться и опускаться вниз.

Смерч. Это был самый настоящий смерч, только в жутком зеркальном отображении. Тонкая ножка почему-то оказалась вверху, а гигантская воронка опрокинулась на землю и закружилась в дьявольском танце, смешивая землю с водяной пылью. Комья грязи и булыжников, получив ускорение, образовали хоровод, под который не хотелось попадать.

Каменные лабиринты, построенные для обучения боевых волхвов, накрыло грязью и просто снесло как пушинку, в считанные секунды превратив в хаотичное нагромождение из бетона и железной арматуры. Никита озадаченно почесал макушку. За чей счет придется восстанавливать учебное пособие? Не свалят ли на него сию почетную обязанность?

Между тем расшалившийся Ульмах понесся на вышку.

— Идиот! — Дуарх эмоционально схватился за голову. — Он же сейчас развалит все! Дозволь, Хозяин, угомонить водяного?

— Подожди! — поднял руку Никита в предупреждающем жесте. — Не совсем же Ульмах спятил.

И в самом деле, демоническая стихия, набравшая нешуточную силу, обволокла башню и обрушила на нее тонны воды. Ульмаху пришлось изрядно потрудиться, чтобы взять энергию из пространства, не нарушая равновесия между пластами трехмерного мира. Никита почувствовал на своей коже уколы тысяч мелких иголок — той самой энергии магии, насытившей кубометры воздуха над полигоном. Длинный шпиль громоотвода засветился сиреневым цветом, после чего на его наконечнике образовался сгусток плазмы и с хлопком оторвавшись, уплыл в лес.

— Впечатляет, — ухмыльнулся Дуарх. — Сильная тварь, признаю.

Дождевая туча, омывшая стены наблюдательного пункта, рассеялась, уступив место солнечному дню. И сразу все вокруг засияло, засверкало радужными всполохами. От земли повалил пар и густо запахло сыростью. Даже башня выглядела как только что построенная, поблескивая умытыми глазницами окон.

Никита дал мысленный приказ водяному демону спрятаться в статуэтке. Факт, что амулет с искрой не исчез, не разрушился после выхода демона, наводил на приятные размышления. В руки Иерархов попала весьма сильная сущность, не «одноразовая», если так можно было сказать про Ульмаха. Волхв не мог дать команду демону уйти в Навь, потому что для императора и Коллегии Иерархов важно взять под контроль душу твари. Что ж, пусть берут. Но лишь он имеет истинную власть над Ульмахом.

* * *
— Как полагаете, коллеги, получится что-то у молодого человека? — спросил заместитель главы Академии Иерархов Воронков, сухопарый пожилой мужчина с залысинами в густой шевелюре. В отличие от своих товарищей его волосы до сих пор не тронула седина, чем он невероятно гордился. Для него это была компенсация за выпадающий волосяной покров. — Уже десять минут стоит на одном месте, затолкав руки в карманы штанов. Господин Назаров, видимо, разленился на поприще боевой магии и артефакторики.

— Не торопитесь с выводами, милейший Юрий Афанасьевич, — хмыкнул Семерецкий, подтащив табурет к панорамному окну, которое давало прекрасный обзор на большую часть полигона. — Вы бы на его месте точно так же колебались бы. А Никита, судя по его виду, никак не решится на активацию артефакта. Или же проигрывает в уме каждый шаг.

— Но у него же есть личный демон, — возразил Сухарев, с недовольством поглядывая на копошащихся возле приборов ассистентов, взятых из числа студентов последнего курса. — Видите, воздух вокруг него колышется как при мираже. Каков хитрец, однако! Всячески пытается спрятать своего помощника от наших глаз с помощью иллюзий.

— Сей факт ничего не значит, Петр Витальевич, — Семерецкий сегодня был настроен защищать молодого волхва. Как-никак, с ним он провел в лаборатории больше времени, чем кто-либо из руководства Коллегии или Академии. — Это может быть простейшая защита от вероятного нападения твари, не обязательно личный телохранитель Нави.

— Хотел бы я его увидеть, — Воронков, заложив руки за спину, внимательно смотрел на одинокую фигуру, стоявшую на возвышении — некоем рубеже, откуда можно было манипулировать своей Силой, а в случае опасности нырнуть в прилично оборудованный от подобных казусов бункер. Он и сейчас виден сверху: темные накаты земли, поросшие мягкой луговой травкой, и чернеющая траншея.

— Зафиксировано повышение магического фона, — пробубнил один из ассистентов.

— Есть открытие портала из Нави, — четко доложил второй студент, упершись чуть ли не носом в монитор, на котором суматошно плясали разноцветные пятна. Для несведущих людей подобное сборище людей показалось бы палатой для умалишенных. Что можно было вообще понять в радужных пятнах, лениво плавающих по экрану? Как только светло-зеленая клякса соприкасалась с красными разводами, то мгновенно отскакивала в сторону словно ужаленная. Остальные тут же взволнованно вспыхивали яркими протуберанцами, словно возмущались нарушением неких выработанных правил. Постепенно ареалы пятен приобретали порядок и успокаивались под воздействием магических излучений, чтобы потом опять начать водить хоровод.

Но поди же ты, все эти люди прекрасно понимали суть происходящего. И в какой-то момент оживились.

— А вот и гости! — воскликнул Сухарев, тоже прилипнув к окну. — Фон приличный, господа. Я его даже сквозь защитное покрытие чувствую.

— Рядом с Назаровым две аморфные фигуры, — прищурившись, заметил Семерецкий. — Если одна из них — демон, то кто вторая? У меня со зрением все в порядке?

— Мы все в таком же положении, — пробурчал Воронков. — Назаров — невероятный хитрец. Не хочет, чтобы лицезрели его собственность. Поставил какую-то отвлекающую завесу. Хм, похоже на крупного зверя, стоящего на задних лапах.

— Медведь, — уверенно сказал Сухарев. — Я точно различаю контуры медвежьей фигуры.

— Ну и…? — Семерецкий со смешком поглядел на Иерархов. — Кто из вас, коллеги, объяснит подобное? У мальчишки есть еще один личный демон? Или он уже активировал артефакт?

— Было два фоновых скачка, — ассистент в очках с тонкой оправой посмотрел на Иерархов.

— Получается, активировал, — глубокомысленно произнес Сухарев. — Какой-то слабенький демон, даже не искрит…

— Есть третий скачок! — чуть не завопил второй помощник по аппаратуре.

— Не орите так, милейший! — поморщился Воронков, чуть ли не слившись с окном в одно целое. — Сам вижу… Да это какая-то матерая сущность! Кто-нибудь из вас, коллеги, умеет различать «специализацию» этих тварей? Вот я всю жизнь пользовался своим Даром, не прибегая к услугам подобного рода! Ни черта не знаю про демонов!

— Хотите сказать, что игнорировали подобные знания? — с ехидцей спросил Сухарев, тоже замерев в прострации. Трансформа неведомой сущности в жуткий кокон с переливающимися разноцветьем стенками его впечатлила. — Помнится, лет пятнадцать назад поднимался вопрос о введении новой дисциплины.

— Демонология? — скривился Воронков. — Это Рустамову нужно было «спасибо» сказать. Он тогда из Самарканда привез идеи, идущие вразрез с нашей стратегией обучения. Волхвы придерживаются иной традиции чародейства. У нас, знаете ли, больше водяные да лешие людей пугают. Ох, дьявол!

Иерарх охнул неспроста. В этот момент Ульмах стал раскручивать спираль, состоявшую из темно-лиловых туч, но в какой-то совершенно безумной проекции. Тонкая ножка оказалась вверху, а вниз шла расширяющаяся воронка вроде гигантской шляпки гриба.

— Повышение магического фона до предельных показателей! — запаниковал ассистент в очках.

— Бежать, полагаю, поздно, — хладнокровно произнес Семерецкий и отошел от панорамного окна вглубь наблюдательного пункта. — Если Назаров сейчас не окажет нам экстренную помощь, мы все будет погребены под этой башней.

— И вы говорите об этом так спокойно? — Воронков проявил неожиданную прыть. Он распахнул дверь, ведущую на узкую смотровую площадку, опоясавшую НП снаружи, и стал лихорадочно выстраивать бастионы защитных плетений, стремясь смягчить тяжелый удар незнакомой магоформы.

— Зайдите внутрь, Юрий Афанасьевич! — крикнул Сухарев, поморщившись от ворвавшегося внутрь помещения холодного воздуха, насыщенного водяной пылью. — Право, несерьезно бодаться с горой! Эта магия суммарно тяжелее всех ваших попыток защититься. Вы пробовали когда-либо остановить локомотив на полном ходу?

Воронков заскочил обратно и с грохотом закрыл дверь.

— Назаров занимается профанацией! — заявил он. — Выпустил какую-то зверюшку и даже не пытается исправить положение! Я буду жаловаться императору!

— Может, и диплом артефактора отберете у Назарова? — рассыпался мелким смешком Семерецкий. — Я верю в молодого человека, и вам советую спокойно досмотреть представление. Но какова мощь! Столько дармовой энергии! Заряжайтесь, коллеги…

Он едва успел договорить, как невероятной силы ливень тяжелым крылом шарахнул по башне и загудел торжествующими потоками воды по обзорным окнам. Кровля гулко стонала, принимая на себя удар разбушевавшейся Стихии. Аппаратура жалобно пискнула, картинки на мониторах заплясали в безумном хороводе, а потом что-то щелкнуло, и помещении стало темно. Погасли плафоны на потолке, вычислительная техника замерла с потухшими огоньками светодиодов, экраны слепо смотрели на людей, которые не в силах были остановить буйство странного погодного явления.

А потом все кончилось. Засияло солнце, растапливая льдистые потеки на окнах, весело загудела вытяжная вентиляция, и люди облегченно выдохнули.

— Н-да, — протянул Сухарев, оглядев сверху на безобразие, которое сотворил демон. — Надеюсь, к началу учебного года это болото подсохнет. Хорошо, что мы оставили транспорт возле пропускного пункта. Хоть не застрянем здесь до холодов.

— Иронизируете, Петр Витальевич? — усмехнулся успокоившийся Воронков. — Уже хорошо. Ну что ж, пора спуститься к нашему юному практику и выяснить у него, кого он выпустил на волю. Кстати, Матвей Илларионович, заберите у Назарова статуэтку.

— Думаете, себе затребует? — усмехнулся Семерецкий. Его забавляли страхи и неуверенность коллег в выводах произошедшего.

— Артефакт — собственность Коллегии Иерархов, — спускаясь по узкой лестнице вниз, откликнулся Воронков.

— Вообще-то, это собственность государства, а значит, только император имеет право распоряжаться его судьбой, — напомнил Семерецкий, потихоньку переставляя ноги по лестнице. Суставы совсем плохи стали. Не помогают магические снадобья, а Целители делают вид, что поддерживают функциональные способности организма. Если сляжет, считай — все. Конец.

Иерархи не стали торопиться, выйдя на улицу, и наслаждались влажными запахами земли и мокрой травы. Никита уже шел им навстречу, насвистывая какую-то мелодию. Кажется, у него было хорошее настроение.

— Господа Иерархи, возвращаю вам собственность, — Никита протянул статуэтку, еще горячую от недавних трансформаций, лично Семерецкому. — У кого брал, тому и отдаю.

— Все в порядке, — кивнул Иерарх, пряча фигурку волка в карман куртки. — А ты впечатлил нас, юноша. Это кто к нам пытался ворваться? Водный демон, никак?

— Точно, — ответил Никита, улыбаясь. — Странно, что это первый демон подобной метаморфозы. До сих пор одни «огневики» встречались.

— Господин Назаров, будьте добры написать подробный отчет, — Воронков сжал сухие губы в тонкую полоску. — Сколько дней вам понадобится?

— Два дня, — уверенно ответил волхв. — Могу лично завезти в Коллегию. А вам разве не интересно мое мнение?

— Мы и так увидели достаточно, — хмыкнул Сухарев, пристально разглядывая Никиту. — Поверьте, юноша, для таких зубров магии подобное представление сказало о многом. Жуткое оружие, не спорю. Кстати, имя вызова демона укажете в отчете. Сейчас нам необходимо взбодриться после увиденного. Пока я не выпью пару рюмок анисовой, даже слушать ничего не стану!

— И передадите через секретариат, — отрезал Воронков. Он решил показать свое недовольство произошедшим, потому что эксперимент слегка его напугал лихостью, наглостью и пренебрежением всех правил безопасности. И этого Юрий Афанасьевич простить не мог. Может, в нем заговорило старческое упрямство, а может — ощущение быстролетного времени, когда он сам был таким же молодым, шустрым и подаваемым надежды волхвом. — Пойдемте, коллеги.

Никита не стал настаивать на ином варианте или возражать, только кивнул вслед Иерархам. Но заметив неловкую поступь Семерецкого, окликнул его тихо:

— Матвей Илларионович! На минутку!

Старик остановился и с любопытством глянул на подошедшего волхва.

— У вас проблемы с ногами, — просто сказал Никита. — Я могу помочь. Нет, вернуть былую прыть не получится, но ходить сможете без проблем.

— Ты же не Целитель, — по-доброму усмехнулся Семерецкий. — Спасибо, конечно, за попытку, но…

— У меня есть одна вещь, которую я давно выращиваю в подвале своего имения, — заговорщицки подмигнул ему Никита. — Из технологий той самой Яви. Она облегчит вашу жизнь неимоверно. Я настаиваю принять этот подарок.

— Свиток? — морщины на лице Семерецкого ожили. — В Петербурге уже начинается дикий ажиотаж. Причем, я знаю, откуда идут слухи. Твоя теща, уважаемая Надежда Игнатьевна, исподволь поднимает градус женской истерии. Когда на рынок косметики выйдут волшебные свитки?

— Боюсь, никогда, — рассмеялся Никита. — Они для меня лишь средство укрепления своей значимости в высоком обществе. Пусть лучше дамы приложат усилия, чтобы быть мне полезными.

— А ты плут, Никита Анатольевич, — шутливо погрозил пальцем Иерарх, но потом ласково потрепал волхва по плечу. — Правильно поступаешь. Нельзя превращать свой труд в поток дешевой славы. Действительно, ведь тебе надо как-то укреплять свои позиции в Петербурге. Почему бы и не через женщин?

Оба рассмеялись, и Никита, поддерживая старика, пошел к своему автомобилю, оставленному на пропускном пункте.

* * *
В хорошем настроении Никита вел свой «бриллиант» по улицам Петербурга никуда не торопясь. День начался неплохо. Кто бы мог подумать, что в простецкой фигурке с Балкан будет заточен демон первого ранга, да еще и «водник»! Такого сюрприза волхв не ожидал, и тем приятнее оказалось стать обладателем мощной сущности. Дуарх, Ульмах — это уже весомый аргумент в политических игрищах, которые, несомненно, еще предстоят Никите. Там, где заканчиваются слова, начинается война. Тамара правильно говорит, что надеяться на долгое перемирие, которое длится между кланами уже тридцать с лишним лет, довольно глупо и опрометчиво. Император Александр уже подходит к тому возрасту, когда пора задумываться о смене рода деятельности. Конечно, сам он в течение пяти-шести лет вряд ли уйдет на покой рыбку в пруду ловить, но уже сейчас цесаревич Владислав начинает активную деятельность, подбирая себе верную свиту и формирует Ближний Круг. И когда наступит момент передачи власти — нужно будет держать ушки на макушке.

Аристократия всегда верна себе, особенно та, которая видит свое предназначение в тотальном управлении государством. Старые кланы сейчас похожи на боксеров, стоящих в своих углах и ждущих сигнала к началу боя. И столица может стать ареной нешуточной драки. Именно это обстоятельство беспокоило Никиту, и недаром его начинают потихоньку уговаривать вернуться в Петербург. Его клан молод, не так силен, но в качестве дополнительного веса может сыграть решающую роль. Цесаревич это понимает (неважно, надоумил ли его император выйти на контакт с Назаровым, или сам Владислав догадался), и теперь активно сколачивает коалицию. Кстати, Вяземские, будущие родственники Меньшиковых, когда княжна Катя уйдет в их семью, вероятнее всего, встанут на защиту императорского трона.

Поморщившись, Никита отбросил ненужные сейчас мысли. Главное, он подстраховался с демонической силой, и никому не будет позволено направить разрушительный гнев Ульмаха на неугодных. Хозяин — Никита, и он самолично приказал демону Воды не совершать необдуманных поступков, когда его призовут для разовой акции. Чтобы подчинить такую сильную тварь своей воле, нужно убрать, в первую очередь, Назарова. Но с этой стороны волхва не взять.

Он крутанул руль, свернул с трассы в сторону Большой Невки, пересек мост и направился к южной оконечности Аптекарского острова. Ему вдруг нестерпимо захотелось выпить кофе со свежей выпечкой. Можно было, конечно, доехать до семейного особняка и насладиться домашними булочками с ароматным вареньем, но странное ощущение чего-то светлого и неожиданного, поселившееся в сердце, тянуло его в места отнюдь не уединенные.

Какое-то дежавю, не иначе.

Загнав машину на небольшую стоянку возле «Оранжереи» — уютного кафе напротив Ботанического сада — к удивлению, не забитую транспортом, Никита уверенно направился в здание, откуда неслись умопомрачительные запахи круассанов и горьковато-шоколадные тона кофе. Посетителей внутри хватало. Место здесь бойкое, кормят вкусно. Оглядевшись по сторонам, покачал головой. В «Оранжерее» придерживаются некоего стиля интимности. Больше двух мест за столиком не займешь. Маленькие они, приходится сидеть чуть ли не нос к носу.

Кивнув на приветствие молоденькой официантки в строгой блузке и юбке — девушка стояла возле барной стойки и зорко поглядывала за клиентами, чтобы выполнить их просьбы — он направился к единственному столику, занятому одним лишь человеком.

— Извините, у нас нет сидячих мест, — с толикой сожаления задержала его официантка, кивнув на заполненный зал. — Если только возле барной стойки. Можем скидку на заказ сделать.

— Как же нет места? — Никита движением подбородка показал на примеченный им столик, за которым спиной к ним сидела молодая особа в светлом летнем платье. Ее густые черные волосы свободно падали на спину и плечи, а вот на затылке их держала ярко-алая шелковая лента. Что-то знакомое ощущалось в этой фигуре, в легких движениях обнаженных рук. На запястьях свободно висели узкие серебряные браслеты. — А вот рядом с той молодой леди?

— К этой леди не дают садиться вон те два мордоворота, — с неприязнью кивнула официантка на широкоплечих парней, примостившихся за столиком возле окна с бутылкой минеральной воды и стаканами, из которых они ее лениво цедили. — Какая-то знатная боярышня. Стоит только кому подойти, сразу от ворот поворот дают.

— Интересно, — хмыкнул Никита. — А вы мне чашечку арабики с парой круассанов принесете за тот самый столик?

— Только не скандальте, — попросила девушка. — Лучше с ними не связываться.

— Так я с ними и не буду, — весело пообещал волхв. Он обошел столик с сидящей в гордом одиночестве девушкой с алой лентой и улыбнулся. Сегодня и в самом деле удачный день. Однажды Никита понял, что потерял Юлю Колычеву, точнее — Васильеву в этой Яви. Каким-то образом девушка сняла аурную метку, давая понять, что его ухаживания ей претят. Никита намек понял и перестал искать встречи. А как поступить, если судьба сама плетет узоры жизни волшебными нитями, соединяя или обрезая их по своему усмотрению?

— Какая встреча, Юлия Николаевна, — он встал напротив девушки, которая неторопливо водила пальчиком по экрану телефона и что-то сосредоточенно читала. Наполовину выпитая чашка с кофе отставлена в сторону, и похоже, что зеркальный двойник Колычевой всерьез озабочен происходящим в мире. Или глубоко погружен в сетевое общение.

На столик легла алая роза на изящном стебле, остро запахло морозцем.

— Вы? — удивленно захлопала ресницами Юля, подняв голову.

— Сударь, — возле Никиты тут же нарисовались двое рынд, чьи плечи срослись с шеей, а на лицах читалось желание развеять скуку небольшим скандальчиком с нахалом. — Найдите себе другое место…

Говоривший осекся. Он увидел кольца на руке Никиты.

— Позвольте мне самому решать, где сидеть, — холодно бросил волхв, небрежно отодвигая стул и садясь на него. — И с кем разговаривать. Пока я лишь попрошу вас отойти.

Его намек был понят с полуслова. Рынды с настороженными взглядами ретировались на свои места. Никита улыбнулся нахмурившейся Юлии.

— Вы меня решили преследовать? — спросила она. — Вам мало двух жен, господин Назаров? Или я ошибочно поняла контекст вашего появления?

— Неправильно мы начинаем разговор, — волхв благодарно кивнул официантке, принесшей заказ. Та мило улыбнулась и бросила торжествующий взгляд на Юлию. Дескать, нашла коса на камень, дорогуша! После чего пожелала приятного аппетита и отошла на свою позицию к стойке. — Я, например, не ожидал встретить вас здесь. Но почему-то именно сегодня решил остановиться в «Оранжерее» и перекусить с дальней дороги. Рано встал, дел невпроворот.

Девушка хмыкнула с непонятными интонациями и отложила в сторону телефон. Взялась двумя пальчиками за ручку чашки, отпила глоток.

— Хотите сказать, интуиция позвала?

— Да как угодно называйте, но я сейчас здесь, и очень рад встрече.

— Вы некрасиво поступили, сударь, когда влепили в мою ауру маячок, — лицо Юлии, слегка утратившее смуглость, стало бесстрастным. — Не думала, что на такое способен человек с благородной кровью. Знаете, как потом мне пришлось оправдываться перед отцом и женихом? Стыдоба!

— У вас есть жених? — упавшим голосом спросил Никита. Ходили слухи, что князь Шереметев усиленно сватал младшего сына Велимира за девушку. Княжич был поздним ребенком Василия Юрьевича, и сейчас ему было лет двадцать пять, не меньше. Самый срок для женитьбы. Зная это обстоятельство, Никита надеялся на чудо. А вдруг ничего не получится у молодых? Мало ли какие разногласия могут возникнуть?

И, судя по кольцам на пальцах, обручальным здесь пока не пахло.

— Не делайте вид, что не знаете об этом факте, — слегка раздраженно ответила Юлия.

— О каком факте? О скором замужестве?

— Он еще и издевается! — не выдержав, приглушенно воскликнула девушка и сразу же сжала губы в досаде, что сорвалась. — Разве не вы приложили руку к размолвке? И маячок не специально навешали?

— Я ничего не понимаю, — пожал плечами Никита, пробуя круассан. — Вы бы пояснили вашу претензию.

— Перед помолвкой пришло императорское повеление, — Юлия смотрела на волхва как на врага. — Велимиру запретили брать меня в жены. Точка.

— Ничего себе! — потрясенно произнес Никита. Он и в самом деле не знал об этом случае. Да особо и не следил за личной жизнью Юлии после встречи в Вологде. — А какая причина? Извините за излишнее любопытство, но как-то странно выходит. Император-то при чем?

— Евгеническая Коллегия что-то там отрыла, — махнула рукой девушка. — Шереметевы попробовали выяснить, кто стоял за таким решением. Это же не просто размолвка, а скандал, бросивший тень, в первую очередь, на Шереметевых. А уж обо мне и говорить не стоит.

— И что дальше?

— Василию Юрьевичу сказали то же самое, что и в официальном письме. Намекнули, чтобы не вздумал поднимать шум. Якобы, все дело в моих магических способностях, которых могут лишиться мои дети. Понимаю, что такая трактовка запрета высосана из пальца, и я подумала, что вы приложили к этому руку. Я зачем-то нужна вам, сударь. Маячок прекрасно вписывается в эту историю.

— Вы с кем-нибудь делились своей безумной версией? — Никита попробовал пошутить, но Юлия не приняла его игры.

— Отец зол на вас, а князья Шереметев и Бельский грозились устроить вам веселую жизнь. Для них это прямое оскорбление. Они всерьез думают о вашем возросшем влиянии на императора.

— Меня всерьез считают виновным в разрыве ваших отношений с Велимиром? — нахмурился волхв. Еще и этого не хватало. Заполучить во враги Шереметевых и Бельских надо умудриться. Серьезная проблема вырисовывается.

— Уверяю вас, Юлия Николаевна, что ко мне никто претензий не предъявлял. А я вообще к этой истории никакого отношения не имею. Да, маячок подсадил. Вы мне понравились, и я хотел продолжить знакомство с необыкновенной девушкой. Об интересе Шереметевых к вам я тогда не знал. Только вернулся из далекого путешествия. Ох, как же некрасиво вышло!

— Да уж, наконец-то, осознали, чего натворили своими непродуманными действиями, — Юлия опустила глаза на блимкнувший телефон, прочитала сообщение. Никита мог поклясться, что в ее взгляде проскользнули озорные искорки. Не очень-то она расстроена срывом свадьбы. — Я объяснила отцу, как было дело. Родной человек всегда поймет, не станет меня тюкать по темечку за эту историю. А вот в Петербурге я боюсь появляться на светских приемах и вечеринках. Столько желчи и грязи уже выплеснула зажравшаяся масса бездарностей… Даже домой захотелось. В свою уютную провинциальную дыру.

— Вас обижают? — Никита покончил с одним круассаном, а вот второй, уже остывший, не лез в горло. — Я могу выступить с опровержением публично. Не дело, когда невинную девушку выставляют в качестве мишени для низкосортных острот. Готов принять на себя удар.

— А зачем вам это надо, Никита Анатольевич? — Юлия пристально взглянула на Никиту, словно в сердце провернула клинок. Настолько она сейчас походила на своего двойника — княжну Колычеву, что волхву стало жарко. — У вас-то какой интерес к моей особе?

— Если расскажу — не поверите, — предупредил Никита.

— А вы рискните, — красавица поставила локти на стол, сцепила между собой пальцы и уперлась в них подбородком. — Я же люблю тайны, если вы не забыли. Тем более, после нашей встречи с недомолвками и следящими маячками моя жизнь изменилась не в самую лучшую сторону.

— Расскажу, но после встречи с Великим князем Константином, — пообещал Никита. — Хочу выяснить причину столь бурной реакции со стороны Меньшиковых на вашу свадьбу с Шереметевым.

— Вам не скажут правду, сударь, — покачала головой Юлия.

— Скажут, — уверенно ответил молодой волхв. — Пари? Проигравший угощает кофе в этом милом заведении. Только без рынд. Они всю «Оранжерею» напугали своим видом.

— Ребята честно отрабатывают свой хлеб, — рассмеялась девушка. — Это охрана Бельских. Я сейчас живу у подруги, Антонины Бельской, дочери Олега Павловича. Единственный человек, который поддерживает меня и не верит во всякие россказни. Отец как-то договорился с князем, и тот выделил парней для сопровождения.

Юлия взяла розу и потянула носиком аромат цветка.

— Ваши магические шалости иногда имеют приятную сторону, — сказала она. — А женам вы дарите цветы?

— Для меня не составляет труда одарить своих любимых женщин красивым букетом, — откровенно глядя в выразительные глаза боярышни Васильевой, ответил Никита. — Да, почти всегда.

Щеки Юлии почему-то зажглись румянцем. Она не выдержала пристального взгляда Никиты, ее ресницы затрепетали.

— Им повезло, — девушка недвусмысленно посмотрела в сторону охранников. Те встали. Поднялся и Никита. — Приятно, что частично мы прояснили ситуацию. Тогда до встречи?

— А как же номер телефона? Как я найду вас?

— Надо прятать свои маячки понадежнее, — легкая улыбка скользнула по губам Юлии. Она сняла со спинки стула женскую сумочку, открыла ее и вытащила темно-зеленую ассигнацию. — Вы же артефактор, Никита Анатольевич. Неужели не отыщете способ встретиться со мной?

— Я понял, и позвольте заплатить за вас, — Никита дождался кивка девушки и проводил ее взглядом, пока та не вышла на улицу в сопровождении своих рынд. Подозвал официантку и расплатился за оба заказа. Напоследок незаметным движением левой руки создал белую хризантему и галантно предложил Василисе, как было написано на прямоугольном пластике бейджа. За что был награжден искренней улыбкой и пожеланием как можно чаще заходить в «Оранжерею».

Приятно делать людям неожиданные сюрпризы и подарки. На сердце становится легко, и день кажется прекрасным.

А сигнальный маячок он на этот раз спрятал так, что никто больше не обнаружит его, кроме самого хозяина. Да и не верил Никита, что скандальная находка в аурном поле девушки стала источником запрета свадьбы Юли и молодого Шереметева. Корни этой истории тянулись, вероятнее всего, из недр имперской службы безопасности и с подачи Меньшиковых.


Ретроспектива

Остров Лусон, 2013 год

Полозов

«Грация» подошла к пляжу Сабангана поздним вечером, и медленно, чтобы не налететь на песчаные выносы, обозначенные бакенам, двинулась к устью реки Падсен, оставив по правому борту остров Манро со светящимися неоновыми вывесками различных ресторанчиков и кафе. С берега доносилась музыка, раздавались взрывы смеха, а где-то даже запускали фейерверки.

Роджер лично встал у штурвала, чтобы проскочить опасные места, ориентируясь на перемигивающиеся в темноте рубиновые огоньки бакенов. По этому фарватеру можно было без опаски завести яхту в реку и проследовать по ней вверх к городу, в который так стремилась Мария Бланка.

Полозов стоял рядом с ней на верхней площадке яхты и наслаждался теплой погодой, легким освежающим бризом, приносящим с берега запахи барбекю и пряностей. Мерно постукивал двигатель, неумолимо толкая «Грацию» к назначенному месту.

Олег покосился на молодую даму, с непонятным сумасбродством бросившуюся в путешествие, но от которого была безумно счастлива. Мария щеголяла в длинном платье с какими-то яркими абстрактными линиями, сплетавшимися в замысловатый узор, на котором «ломался» взгляд. Потайник подозревал, что все дело в магических свойствах ткани, куда неизвестный чародей вшил защитные артефактные нити. Чуть больше пяти минут сосредоточенного внимания на высоком женском бюсте, аппетитно облегаемом тканью — и голова начинала тяжело гудеть, а виски немилосердно сжимать невидимой силой. Сначала Полозов решил, что у него поднялось давление, но как только он отводил взгляд от соблазнительных форм на маслянисто-черные воды залива, как все приходило в норму. Поэтому Олег решил смотреть рассеянно, но теперь его привлек волнительный разрез платья с левой стороны, идущий до самого бедра.

На шее девушки висели тяжелые коралловые бусы, запястья рук обхватывали золотые браслеты, стилизованные под змеиную чешую. С прической хозяйка яхты не стала мудрить и заморачиваться. Оно просто распустила завитые еще днем волосы по плечам и спине, и Полозов признался самому себе, что Марии подойдет любой образ, и он, несомненно, будет радовать его взгляд.

— Так что такого интересного есть в Лаоаге, куда ты так рвешься? — Олег прервал молчание, осознавая, что нужно обязательно о чем-то говорить. Он на каком-то уровне ощущал, что затянувшаяся пауза могла разочаровать Марию.

— Там есть «Оазис Лаоага», — девушка задумчиво смотрела на веселое перемигивание реклам, чей свет отражался в прибрежных водах, и тянущуюся вдоль левого борта цепочку электрических огней, освещавших прибрежные улицы города, гуляющих людей и снующие по дороге машины. — Дело в том, что раджа Сулейман запретил азартные игры, распитие спиртных напитков, стриптиз и иные модные увлечения в своем королевстве. А Лаоаг стал неким островком разврата.

— Офшорная зона? — догадался Полозов.

— Что-то в этом роде, — усмехнулась Мария Бланка и посмотрела на Олега, но его лицо оставалось безмятежным и спокойным. Не сдержавшись, он улыбнулся краешком губ. — В городе много баров, ресторанов, всевозможных шоу. Есть два казино, чей доход идет в казну раджи.

— Кто бы сомневался, — Олег уже понял, ради чего Мария стремилась сюда. Ей хватало пары дней, чтобы повидаться с папашей и заскучать. Ее деятельная и горячая натура желала развлечений. А где их найти? В аудиенсии тоска смертная, от которой можно сойти с ума. Только постоянные тренировки с охраной, работа инструктором и любезно предоставленные Фрэнком русскоязычные газеты-журналы спасали от неминуемой хандры. Лаоаг для Марии являлся той самой отдушиной, где можно стряхнуть с себя сонную одурь вечнозеленого острова. — Роджер, наверное, сразу в бар наведается?

— Пока все напитки не попробует — не успокоится, — засмеялась Мария, тряхнув головой. — Хотела спросить. Наверное, сейчас это уместно. Ты танцуешь?

— Плохо, — признался Олег.

— Ты себя не ценишь, — возразила собеседница. — Я же видела твои занятия. Пластика и грация дикого кота, выверенные и несуетливые движения. Думаю, положи тебе на макушку яйцо, пробежишь с ним пару миль, не уронив.

— Ни разу подобных комплиментов от женщин не слышал, — усмехнулся Полозов. — Кажется, меня приглашают на танцы?

— А как же! Там есть великолепный танцпол «Такер» с хорошим баром и большим выбором коктейлей. Но сначала мы заглянем в казино. Хочу просадить сотню долларов. Ты меня проконтролируешь, чтобы я не увлекалась. Обычно со мной ходит Антонио, но сейчас у него появился шанс как следует оторваться с друзьями. Он и так ворчит, что я лишаю его всех прелестей развратной жизни. Ты же не против уделить мне внимание?

Полозов вовремя сдержался, чтобы не пожать плечами. Таковой жест опошлил бы очарование их разговора и некое интимное сближение, наметившееся в последние часы путешествия. Его не интересовали интересы экипажа «Грации». Для них Олег — экзотическая зверушка, неведомо как попавшая на Лусон. А к экзотике парни совсем равнодушны, хотя для Олега сделали небольшое исключение. За время плавания Полозов хорошо и душевно поговорил и с Джеком, и с Биллом, и даже с Антонио-инженером — худощавым и вечно печальным американцем итальянского происхождения — распивая в свое удовольствие местное пиво, оказавшееся в большом достатке в холодильнике кают-компании. Кстати, довольно недурное.

От Олега они ждали байки про медведей, бродящих по улицам городов, играющих на балалайках и пьющих водку из горлышка в компании суровых мужиков в шапках-ушанках. Понятно, что парни по здравому размышлению в эти истории не верили, но слушали с интересом. Закончились посиделки тем, что Мария обругала подчиненных и разогнала их по рабочим местам. А сама утащила Полозова на площадку бич-клаба, где призывно голубела чаша бассейна. Здесь они и пробыли до наступления темноты, легко болтая на отвлеченные темы, не затрагивая личной жизни.

— Так уж и быть, составлю тебе компанию, — согласился Полозов. Вечернее времяпровождение с красивой молодой женщиной куда приятнее, чем алкогольные возлияния в баре. — Спасу Антонио от скучного променада.

— Я не сомневалась, — на щеках Марии появились милые ямочки от улыбки.

— Хотел тебя спросить, — он посмотрел в глаза мисс Морган, чьи зрачки отражали свет береговых огней, и в глубине которых полыхали таинственные разноцветные искорки. — Ты одаренная? Не подумай, что меня тяготит незнание твоих магических способностей. Но хотелось бы знать, с кем я проведу несколько часов в чужом мне городе.

— Тебя это напрягает? — губы Марии Бланки дрогнули и приоткрылись, обнажив сахарную белизну ровных зубов.

— В качестве сопровождающего — да, — твердо ответил Полозов.

— А в качестве очень хорошо знакомого?

«Так, это не есть хорошо, — с иронией подумал Олег, лихорадочно соображая, ради чего Мария намекает на возможность более близких отношений. — Может ли быть так, что ее отец заодно с ней подталкивает меня на какую-то авантюру, связанную с поиском Никиты? Фрэнк, правда, давненько не заикался на эту тему. Как будто забыл или намеренно тянул время. И вот сейчас появилась его дочка. Молодая, красивая, незамужняя, проявляющая ко мне интерес. И все равно, задача не сходится. Мало исходных данных».

— Возможно, — не стал углубляться в опасную тему Полозов и твердо добавил: — В любом случае я должен знать, какой у тебя уровень одаренности. Достаточно смоделировать простую ситуацию. К тебе начинают приставать нехорошие ребята. Я, как настоящий мужчина и джентльмен, пытаюсь втолковать неразумных, что нельзя вести себя так плохо. Разумеется, начнется драка. Будешь ли ты использовать свою магию, если я начну проигрывать? Или мне придется бить противника на поражение? Понимаешь, о чем я? Фрэнк, кажется, предупреждал о подобном.

— А ты можешь убить? — взволнованно спросила Мария.

Полозов пригляделся к ней. Не переигрывает ли с эмоциями, пытаясь показать себя глупой курицей, восторженно глядящей на брутального кочета с распушившимся хвостом.

— Не хочу, — честно ответил он. — Для нас всех будет лучше вернуться домой без приключений.

— Согласна! — хлопнула в ладоши Мария. — Будем веселиться. Здесь и вправду очень интересно. Тебе понравится.

В этот момент «Грация» сменила галс, палуба вздрогнула, а девушка, ойкнув, неожиданно потеряла равновесие и оказалась в объятиях Полозова. Хитрый маневр бросил ее на потайника, которому ничего не оставалось, как крепко обхватить Марию за гибкую талию. Будоражащий запах духов с тонким букетом горечи, жаркое тело под тонкой тканью подняли градус крови, бешено застучало в висках. Сердце подобно хорошо работающему насосу стало прокачивать адреналин по венам. Полозов вдруг понял, что ему все равно, пытается ли семейка Морганов использовать его в своих играх, или химия чувств заставила молодую женщину прильнуть к нему жадными до ласки губами. Олегу казалось, что он наслаждался поцелуем несколько минут, однако на деле Мария отпрянула от него почти сразу.

— Извини, — унимая бешеную скачку сердца, сказал Олег и быстро огляделся по сторонам. Кажется, за ними никто не наблюдал. Шкипер вместе с инженером находились в ходовой рубке и были заняты проводкой яхты в устье реки. Джек с Биллом резались в карты в кают-компании. — Неловко получилось.

— Неужели? — усмехнулась Мария, откидывая растрепанные волосы с лица. — Мне показалось, никакой неловкости я не заметила. Мы же не прыщавые подростки, попробовавшие впервые целоваться за углом дома, чтобы родители не видели. Все в порядке, Олег. Не стоит себя ставить в положение оправдывающейся стороны. Ты свободный человек, а я незамужняя леди.

— Уговорила, — Полозов обхватил ставшую податливой Марию Бланку и снова притянул к себе, но не позволяя своим рукам бродить по аппетитным местам (он не хотел компрометировать мисс Морган перед экипажем; было подозрение, что один из ее людей регулярно постукивает Фрэнку, когда девушка живет вдали от отца). И благодарный взгляд Марии, когда Олег всего лишь обозначил свое желание продолжить приятные отношения легким прикосновением к упругому бедру, был подтверждением зарождающихся чувств. Ему хотелось думать об этом, а не о коварстве семейства Морган.

— Роджер, бородатая морда! — громко воскликнула Мария, разрушая очарование момента. — Какого дьявола рыскаешь по фарватеру как пьяная девка? Сколько пива вылакал?

— Извини, мисс! — раздался в ответ голос шкипера из рубки. — Показалось, бревно по курсу на нас наплывает. Крокодил больно шустрый оказался, решил торпедировать наш крейсер!

— Крокодилы ему мерещатся, — тихо рассмеялась Мария, прижавшись спиной к поручням и крепко схватилась за них руками. — Однажды какой-то дурной кайман наткнулся на его лодку, едва не перевернул. Наверное, поиграть захотел, а Роджер с испугу в него канистрой с водой запустил. Молодой и глупый был.

— Кто? Кайман или шкипер?

— Оба.

Полозов не сдержался и фыркнул от смеха. Мария улыбалась и не отрывала от него взгляда, словно пыталась отыскать в непривычных для нее рубленых и жестких чертах лица русского мужчины что-то такое, что могло дать ей полную уверенность в правильности произошедшего. Легкие манипуляции Дара позволили мисс Морган выяснить совершеннейшую бездарность Олега в плане магических способностей. И это обстоятельство почему-то окрылило девушку. Ей стало любопытно, каким же образом мистер Полозов будет охмурять понравившуюся ему красавицу, какими приемами попытается завлечь ее в постель, не применяя магического внушения. А то, что дело движется именно к этому, Мария Бланка была уверена.

Прошлый опыт любовных отношений, где царствовала искра магии, давно наскучила девушке, жившей без отца большую часть времени. Ее судьбу пыталась решать мать, потомственная «зеленая ведьма», как она сама себя называла. Обычная колдунья, практикующаяся в одиночку, всю свою супружескую жизнь яростно спорила с отцом Марии — Фрэнком Морганом — на предмет своего Дара. Фрэнк как бы в шутку называл ее малефикой, но мать, выпуская коготки, пыталась пояснить разницу между обычной ведьмой и малефикой — злой и коварной особой, приносящей только беды и горе людям. Все было бы забавно, если не так грустно. В конце концов пролегшая между родителями трещина разошлась на угрожающее расстояние, и мать, забрав Марию, перебралась в Калифорнию.

Молодые люди, которые пытались завоевать сердце молодой девушки, первым делом должны были пройти мощное препятствие в виде Эстелы Домингес, матери Марии Бланки. С ведьмой шутки шутить было накладно, и любая фальшь в любовных делах выявлялась мгновенно. Девушка знала, что мать хочет найти для нее одаренного юношу, да не простого, а с какой-нибудь уникальной Искрой. И через кровь получить от дочери сильных внуков.

Именно это обстоятельство серьезно рассорило Марию с матерью. Девушке после нескольких попыток «сводничества» просто надоело ощущать опустошение в душе и неприятные боли в голове после попыток ментального воздействия любовников на ее ауру. Можно подумать, магия каким-то образом могла повлиять на чувства! А девушка умела ставить защиту, и никакие колдовские штучки матери не могли повлиять на ее решение повременить с замужеством.

В конце концов отец помог ей купить «Грацию», и Мария теперь старалась как можно чаще наведываться в аудиенсию к Фрэнку Моргану.

Все это она почему-то выложила Полозову, нисколько не сомневаясь, что русский оценит ее откровенность.

— Твоя мать — потомственная ведьма, — кивнул Олег, — не имеющая ничего общего с боевой магией. Значит, мне придется защищать тебя, как бы ты не хотела быть равной со мной.

— Ничего подобного, — пожала плечами Мария. — Мужчина и должен брать на себя функции защитника. Не собираюсь я оспаривать у тебя право заехать в ухо распоясавшемуся хулигану.

— Ладно, я тебя услышал, — улыбнулся Полозов и кивнул на оживленный берег. — Лучше расскажи, что это за местечко такое.

— В конце шестнадцатого века неподалеку от нынешнего Лаога высадился испанский конкистадор Хуан де Сальседо, — голосом экскурсовода произнесла Мария, простирая руку в сторону набережной, залитой светом фонарей. — Католические миссионеры возвели здесь первую церковь. Она, к сожалению, не сохранилась. Когда здесь стало преобладать мусульманское большинство, ее снесли.

— Почему? Чем помешала миссия?

— Дело в том, что в середине семнадцатого века колониальное правительство Испании усилило налоговый гнет. Педро Альмазана возглавил восстание местного населения и провозгласил себя королем. Хотя, историки утверждают, что его имя выкрикивали аборигены, мне кажется, магией внушения Альмазан добился того, чего и хотел. Испанцы победили, но проблемы сами собой не решаются. На остров вместе с арабами проникают идеи ислама, и они как раз наложились на очередные волнения местных против испанской государственной табачной монополии. Именно тогда восставших возглавил предок нынешнего раджи Сулеймана. С его повеления все христианские миссии были уничтожены, а представители оных отправили на родину.

Мария покосилась на Полозова. Олег слушал внимательно, и она, воодушевленная, продолжила:

— Папская инквизиция пробовала устранить клан Сулейманидов, но наткнулись на мощное противостояние магов. Победили раджи, и только благодаря умению повелевать демонами. Культура европейской магии здесь не прижились, а вот юго-восточные чародейские техники в большом почете.

— В том числе, и у твоего отца, — заметил Олег.

Мария снова кинула на него быстрый взгляд и, поколебавшись, кивнула.

— Так и есть. Раджа Сулейман его очень уважает как белого человека, умеющего покорять сумасбродных демонов. А вообще, Фрэнк сочетает в себе качества китайского даоса, японского оммёдзи и индусского йоги-аскета в такой степени, что позволило ему занять небывалую для белого высоту в местной иерархии магов.

Полозов задумался. Он не предполагал, что отец Марии настолько силен в магическом искусстве. Впрочем, кто бы ему сказал об этом факте или показал возможности Моргана? Достаточно взглянуть на жителей аудиенсии, с каким благоговением они смотрят на Фрэнка. Таковое положение не являлось фактом мощной одаренности человека, приказавшего любыми путями разыскать Никиту Назарова, но уже говорило, как нужно вести себя с Фрэнком.

Морганы опасны. Полозов не знал, какую игру затеяли отец и дочь. Возможно, через любовную интрижку Марии, возможно — найдется иной рычаг давления. Только вряд ли это поможет им. Даже ментальное воздействие на мозг Олега не даст результатов. Последний раз он видел Никиту в России, что делало сканирование его памяти бессмысленным. Может, у папаши Фрэнка есть какой-то иной способ?

— А вот и пристань! — оживилась Мария.

«Грация» сбавила ход и осторожно подошла к правому берегу, вдоль которого протянулась деревянная пристань с десятком пирсов. Большая часть была оккупирована небольшими лодчонками и миниатюрными моторными яхтами. Океанская красавица среди них гляделась китом, попавшим в огромный косяк селедки.

— Здесь специально углубляют дно, чтобы суда, подобные моему, заходили в город, — пояснил подошедший Антоний. — Иначе кто будет оставлять барыши в местных игорных заведениях? Так что сейчас Роджер пришвартует нашу «Грацию», и мы окунемся в пучину разврата.

Мария фыркнула и стукнула кулачком по плечу инженера.

— Только не вздумайте напиваться до поросячьего визга и драться с илоками. Эти ребята с удовольствием наделают дырок в ваших шкурах, — предупредила женщина. — Я не собираюсь потом вытаскивать вас из местной тюрьмы или больницы.

— Все будет нормально, мисс Морган, — убедительно ответил Антонио.

Оказывается, швартовку здесь контролировали, а не пускали на самотек. Иначе такая громадина как «Грация» могла серьезно нарушить судоходство. Для яхт подобного типа существовала специально построенная марина, куда шкипер и завел пятнадцатиметровое судно под бдительным присмотром работников порта.

— Разве на «Грации» никто не останется? — удивился Олег, когда весь экипаж веселой гурьбой сошел с яхты. — Не боишься за сохранность дорогостоящей техники?

— Мою красотку здесь знают, — рассмеялась Мария, ухватившись за локоть Полозова, и потащила его следом за мужской компанией, возглавляемой Роджером. — Управление порта не станет рисковать своей репутацией. Иначе отец наведет здесь такого шороху, что вся администрация окажется без работы. Их потом даже на табачную плантацию не примут. Так что не переживай.

Территория порта была ограждена от городских построек всего лишь невысоким решетчатым заборчиком, больше похожим на бутафорию, чем на серьезное препятствие. Но, как пояснила Мария Бланка, идиотов давно отучили лазать в чужой сад. Ну не нравится радже, когда в его хозяйстве откровенно воруют и портят репутацию просвещенного и либерального монарха. Как это совмещалось с безжалостным клеймением преступников и отрубанием рук, Олег плохо понимал.

Они догнали экипаж и вместе пошли по тротуару мимо одноэтажных симпатичных домиков, построенных не из пресловутого местного дерева, а из современных материалов. К каждому жилищу ведет асфальтированная дорожка, улицы освещены, гуляет куча народу. Отовсюду слышалась энергичная музыка, взрывы хохота, к которым приплеталось рычание автомобильных моторов. Машины активно сновали по дороге, а на перекрестках даже создавали небольшие пробки.

Экипаж «Грации» направился по своим мужским делам, пожелав удачи своей хозяйке в нелегкой борьбе с казино.

— Да тут шумно, — признал Олег, когда они подошли к «Оазису Лаоага». — Но весело.

— Я же говорю, здесь тебе понравится, — улыбнулась Мария, и плотнее уцепившись за мужчину, потянула его к дверям казино.

Двухэтажное здание с широкими окнами, из которых лились миллионы люменов света, по фасаду сверкало разноцветными огоньками гирлянд. Возле входа, правда, народу оказалось не так много. Мужчины в легких рубашках-поло и шортах, женщины в коротких платьях — все они, казалось, не стремились особо внутрь, и больше были заняты разговорами друг с другом. В воздухе плавали запахи табака и каких-то ароматизированных примесей. На Олега и Марию никто не обратил внимание кроме секьюрити казино. Двое смуглолицых мужчин-илоков, широкоплечих и высоченных, перекрыли вход и на ломаном английском попросили пройти процедуру проверки.

Они сняли с поясов короткие жезлы, на конце которых посверкивали искорками артефактные камни, провели ими с ног до головы, не касаясь даже одежды. Мария едва заметно усмехнулась и специально выставила левую ногу так, чтобы показать в разрезе платья ее всю целиком, начиная от бедра и заканчивая щиколоткой. Секьюрити-илок, проверявший ее, смутился, но тут ожил, когда артефакт запищал.

— У меня защитные амулеты, — предупредила Мария, показав пальцы, на которых были надеты кольца.

— Да, госпожа, я уже понял, — илок отступил в сторону, то же самое сделал его напарник. — Проходите, пожалуйста.

Мария Бланка уверенно шагнула в раскрытые двери. Видно, что здесь ей все знакомо. И то, как она ориентировалась в шумных и галдящих игровых залах, как с легкой улыбкой кивала в ответ на приветствия каких-то мужчин, и как, подойдя к длинной стойке бара, заказала себе бокал мартини — в этом месте, густо насыщенном азартом, молодая женщина заряжалась какой-то особой энергией, непонятной Олегу.

— Путь к игровому столу начинается с выпивки? — усмехнулся Полозов, заказав себе бутылку местного пива.

— Для меня важна не форма, а суть, — щелкнув пальцем по ножке бокала, ответила Мария. — Я придерживаюсь символизма, дорогой Олег. Первый раз, когда попала сюда, я не собиралась играть. Но выпив вот такой мартини, почувствовала желание рискнуть. В карты играть не люблю, а вот рулетка для меня сродни детской забаве. Интересно же наблюдать, как шарик, подчиняясь каким-то непонятным для человека законам, раз за разом падает в строго отведенное ему место.

— Эти законы называются шулерством, — рассмеялся Полозов. — Предполагаю, даже раджа Сулейман не сможет заставить хозяев казино играть честно.

— Да мне все известно про такие ухищрения, — весело махнула рукой Мария, потягивая напиток. — Поэтому и говорю: мне хватает ста проигранных долларов, чтобы успокоиться. Пойдем, купим фишки.

Осушив бокал, она оставила на блестящей поверхности стойки деньги за выпивку, и решительно направилась в зал, откуда неслись сухие щелчки раскручиваемого барабана и костяной стук шарика. Полозов с недопитой бутылкой направился следом за Марией. Его знакомая вытащила банкноту в сто долларов и разменяла их на десять фишек.

— Буду ставить по одной, — тряхнув головой, заявила женщина и встала возле одного из столов, где было поменьше игроков. Олег, заинтригованный происходящим, занял позицию за ее спиной. Будет ли она в ответ мухлевать с помощью своего Дара или здесь запрещено пользоваться магией? Скорее всего, запрет существует. Взгляд его случайно зацепился за невзрачного пожилого старичка в рубашке навыпуск. Тот стоял в сторонке, подпирая одну из стен помещения, но таким образом, чтобы контролировать все происходящее за пятью рулеточными столами. Его пальцы беспрестанно дергались, сплетались в замысловатые фигуры и тут же распадались, живя каждый своей жизнью. Такие манипуляции были свойственны чародеям, уж кому, как не Полозову об этом не знать. Никита частенько «рисовал» пальцами скрипты. Так что профессия старичка не вызывала сомнения. Причем, как только Мария вступила в игру, он скользнул по ее фигуре взглядом, на мгновение замер — и больше уже не смотрел так пристально.

Пока дочь Моргана по личному желанию проигрывала свою сотню, Олег как следует рассмотрел публику. В самом деле, местное население здесь не участвовало в развлечениях, а только обслуживало богатую публику со светлой кожей. Здесь таких было большинство: вероятно, европейцы и североамериканцы. Они вовсю веселились и не считали копейки, оставляя в казино приличные суммы. По одежде, правда, нельзя было сказать, какими капиталами ворочают эти люди. В простых рубашках навыпуск, в рубашках-поло, в шортах и в сандалиях на босу ногу — могло создаться впечатление, что в респектабельное заведение завалилась куча народу с улицы и решила попытать счастья в рулетке.

Но впечатление это было обманчивым. Походка, умение держать себя в руках, сдержанные эмоции, легкая брезгливая улыбка после крупного проигрыша или бесстрастное выражение лица, когда крупье сдвигал выигрышные фишки к счастливчику — для Полозова оказалось достаточно пищи для размышления. В «Оазисе Лаоага» и в самом деле отдыхали серьезные люди.

— Хочешь сыграть? — вывела его из раздумья раскрасневшаяся от эмоций Мария. Даже ее безукоризненная прическа рассыпалась, сделав женщину невероятно привлекательной. — У меня осталась одна фишка.

— Не повезло? — усмехнулся Олег, подкинув на ладони темно-синий кругляш с цифрой 10.

— Видимо, лимит везения на сегодня оказался исчерпан, — лукаво взглянув на него, странно ответила Мария Бланка. — Давай же, не тяни! Ставь куда-нибудь!

Полозов пожал плечами и громко объявил свою ставку:

— Зеро на все!

Раздался веселый смех игроков. Зеро, конечно, великолепная ставка, и куш можно сорвать неприлично огромный, если только ставить солидную сумму. Но Олег даже не стал обращать внимания на происходящее вокруг. Пусть он и не следил пристально за Марией, однако точно знал, что последние девять кругов рулетки ни разу не останавливали шарик в зеленой лунке с цифрой 0. Рано или поздно такое произойдет, но лишь для того, чтобы еще больше раззадорить и распалить играющих.

— Ставок больше нет, — бесстрастно произнес мужчина-крупье в белоснежном костюме и раскрутил рулетку. Шарик весело поскакал по поверхности стола, а Олег почувствовал, как рука Марии сжала его запястье. Мисс Морган словно невзначай излишне тесно прижалась к нему, обжигая жаром молодого тела через тонкую ткань рубашки.

Шарик начал замедлять движение, как будто выбирая ячейку с номером, куда намеревался прыгнуть и принести кому-то выигрыш, а кого-то бросить в бездну отчаяния. Полозов скептически наблюдал за этой картиной, более чем уверенный в невозможности шарика лечь точно на зеро.

— Зеро! — крупье поднял голову и посмотрел на ошеломленного удачей Полозова. — Ваша ставка сыграла, сэр!

Дикий вопль разорвал вязкую атмосферу зала. Мария, ничуть не стесняясь, повисла на шее Олега и что-то кричала и смеялась. Кто-то хлопал в ладоши, а кому-то чужой успех был сродни ножом по сердцу.

— Какой был коэффициент? — только и успел спросить Олег, когда Мария Бланка, наконец, перестала визжать.

— Пятьсот, Олег, пятьсот! — хозяйка «Грации» выдохнула и со счастливым лицом загребла выигрышные фишки. — А это значит, что мы взяли пять тысяч!

— Неплохо, — усмехнулся Полозов, оттаскивая Марию от стола. Пришлось даже взять часть выигрышных фишек, чтобы они не разлетелись по полу. — Пошли, заберем деньги.

— Может быть, еще? — умоляюще посмотрела на него девушка. — Ты, оказывается, счастливчик!

— Нет! — решительно произнес Олег и довел-таки Марию до кассы. Понятно, что адреналин бушует в крови, хочется на волне успеха сорвать еще больший куш, но потайник знал, насколько опасны такие рассуждения. Поэтому он получил солидную пачку денег и положил их в клатч девушки. — Пойдем-ка, лучше, на твое шоу иллюзионистов. Ты же мне обещала!

— Да-да! — Мария тяжело вздохнула, но подчиняясь мужской воле, вцепилась в руку Олега, и они оба направились к выходу.

— Хороший выигрыш! — сказал тот самый старичок, на которого Полозов еще в начале игры обратил внимание. — У вас невероятно удачливый талисман, мисс!

— Спасибо, Вилли, — улыбнулась девушка. — Я же никогда на зеро не ставлю!

Полозову показалось, что между Марией и старичком-магом произошел обмен какой-то информацией. Мимика, эмоциональные движения лицевых мышц, бег зрачков, невероятная энергетика мысленных потоков — это все ощущалось Олегом, как будто он сам подключился к аурным контурам девушки и старика.

Прежде чем покинуть заведение, потайник купил бутылку шампанского в баре, заслужив поощряющую улыбку девушки.

— Откуда ты его знаешь? — очутившись на улице, спросил Полозов.

— Ой, а откуда у тебя такие нотки подозрения? — засмеялась Мария, прижимаясь к Олегу. — Не напрягайся. Конечно же, я его знаю. Это маг, работает в системе безопасности казино. Кто-то смотрит за порядком, кто-то охраняет здание, а Вилли своим Даром блокирует все магические артефакты, влияющие на игру.

— Так я и подумал, — пробормотал Полозов.

— Ого, а ты не так прост, русский парень, — теплая рука Марии легла на его запястье. — В самом деле, у тебя не должно быть поводов для каких-то подозрений. Я же здесь почти каждый год бываю, личность известная для персонала. Он знает меня в лицо, и только. Сам же видишь, какая я послушная девочка. Сто долларов — и не больше. Но такого выигрыша у меня еще не было. Надо бы отметить!

— Будем пить шампанское прямо из бутылки, — предложил в шутку Полозов, — а потом пойдем на твое шоу. Где оно, кстати?

Мария показала пальцем вдоль освещенной улицы куда-то в противоположную сторону от портового причала.

— Лаоаг — как кишка, — пояснила девушка. — Вытянут вдоль реки, а потом расширяется к северу. Но там живут более бедные горожане, чем здесь. Но шоу «Камара Кениза» как раз проходит там. Цены умеренные, поэтому и зрителей всегда много. О, смотри, парк! Давай здесь пристроимся!

Мария была невероятно взбудоражена. Полозов счел это последствиями адреналинового шторма после крупного выигрыша. Да он и сам не ожидал падения шарика на зеро. Причины такой удачи могли быть разные: система периодически должна давать выигрыш. Девять попыток Марии оказались провальными, а среди других игроков было всего трое счастливчиков. Но заработали они не так много, учитывая низкие коэффициенты черного и красного. А вот зеро по каким-то причинам сработало именно на последней ставке. Будь у Олега больше времени на размышления и другая обстановка, он бы постарался проанализировать такую удачу, но сейчас рядом с ним сидела обворожительная женщина, в руках бодрящее шампанское, которое они пили из горлышка. Мария смеялась, когда сладкие капли попадали на декольте и скатывались вниз, в возбуждающе открытую ложбинку, и словно ненароком давала больше воли рукам потайника.

Шампанского становилось меньше, а жарких поцелуев больше. Полозов понимал, что поступает неправильно, крутя интрижку за спиной Фрэнка. Папаша все равно узнает о произошедшем, и не заподозрит ли потайника в намерениях сбежать с его дочерью с острова? Идея, кстати, неплохая. «Грация» — яхта океанская, с хорошим ходом. Мария, конечно, не захочет идти в Россию, но из Калифорнии дороги тоже ведут на родину.

— Может, вернемся на яхту? — прерывисто дыша в перерывах между поцелуями, спросил он. — Пока парни гуляют…

— А как же «Камара Кениза»? — Мария откинулась на спинку лавки и судорожно поправила платье, закрыв оголенное бедро, которое со всей тщательностью было исследовано мужской рукой. — Неужели не интересно?

— Ты интереснее любого шоу, — усмехнулся Полозов, приходя в себя.

— Мне шампанское в голову ударило, — мисс Морган привела прическу в порядок. — Ты извини, что я повела себя неразумно. Нет-нет! Ты мне понравился, Олег. И это правда. У меня до сих пор были отношения с юнцами, для которых жизнь — это испытательный полигон с разнообразными дикими выходками: наркотики, выпивка, фармагики, свальный грех. Это все не то для меня, скромной и тихой потомственной чародейки. И с некоторых пор я не люблю быстрого развития отношений. Хватило опыта…

— Хорошо, пойдем смотреть твоих иллюзионистов, — Полозов, скрывая разочарование, забросил пустую бутылку под скамейку, не найдя рядом мусорного бачка. — Надеюсь, ты уже завтра не покинешь аудиенсию.

— Я буду здесь столько, сколько ты захочешь, — обхватив его шею руками, сказала Мария Бланка. — И когда надоем, уйду тихо на рассвете, подняв паруса свой «Грации».

На яхте не было парусов. Но сказано красиво. Олег оценил.

— Только прошу, не воздействуй на меня своей магией, — попросил он, прижимая к себе девушку. — Иначе это будет нечестно.

— Какой ты недоверчивый, — тихо рассмеялась Мария. — Я с самого казино «погасила» все амулеты, чтобы посмотреть на твои настоящие чувства.

— В тебя трудно не влюбиться. Даже без магии.

Глава 6

Вологда, Белое Озеро, июль 2015 года

Никита сдержал свое слово. Как только он вернулся из Петербурга, сразу же обрадовал Тамару и Дашу решением ехать на Белое озеро. Причем, не откладывая на «потом», чтобы работа или непредвиденные обстоятельства могли помешать семейному отдыху. Зная, что женам понадобится минимум два или три часа на сборы, Никита оставил их самим разбираться, какие купальники и пляжные наряды взять с собой, а сам спустился вниз.

Он хотел поговорить с Ильясом по поводу охраны и сопровождения, но Бекешев уже развил бурную деятельность, самолично определяя, кого брать в поездку. Само собой, Слон, Лязгун и Нагаец входили в когорту проверенных личников, и вряд ли бы они обрадовались, оставь их в имении Назаровых охранять женщин и детей. Нет, приказы старшего по группе сопровождения и охраны никто бы обсуждать не стал. Надо — значит, надо. Но Ильяс поступил правильно, приказав парням готовиться к сопровождению семьи Никиты на озеро. Нагаец мог оскорбиться, если бы ему не позволили сопровождать Тамару в поездке. Он был верным нукером и считал своим долгом прикрывать хозяйку днем и ночью.

Лязгун получил статус личника Даши, чему был горд неимоверно. Действительно, теперь ему не приходилось отвлекаться на оперативную работу вместе с новыми бойцами, которых отлично готовил Глеб Донской со старыми потайниками. Но выезжать в «поле» узнаваемая троица не перестала. Гоняли личников гораздо больше других бойцов охраны, но парни не роптали, осознавая всю степень ответственности.

Лязгун вместе с Нагайцем стал сопровождать молодых женщин в поездках, тогда как Слон маячил своей массивной фигурой возле хозяина, изредка оставаясь дома, когда Никита уходил через портал в столицу с деловыми визитами.

— Антон, ты связался с Глебом? — спросил Никита, поглядывая на суету возле казармы, где готовили машины на выезд.

— Да, он уже в курсе. Пришлет в «Гнездо» десяток бойцов, — подтвердил Шубин. — В поселке сейчас хватает охраны, да и защита периметра полностью обкатана. Донской молодец, здорово поставил службу. Завидую ему.

— Чего вдруг? — Никита уловил нотки грусти в голосе бывшего капитана-гвардейца. — Не замечал за тобой приступов ревности. Ты не заболел часом?

— Эх, там такая жизнь кипит, — махнул рукой Антон, — а я здесь занимаюсь дежурной волокитой. Ильяс как-то неожиданно у меня перехватил руководящие функции, и вдруг я понял, что становлюсь каким-то ненужным придатком в отлаженном механизме.

— Так, дружище, — внимательно посмотрел на него волхв. — Звони Алене и вызывай ее сюда. Учеба давно закончилась, а она до сих пор в городе непонятно чем занимается.

— У нее мать заболела, — Шубин оживился, почуяв, чем хочет обрадовать его Никита. — Но на пару деньков, думаю, можно?

— Нужно, господин капитан. Не нравится мне твое настроение. Ты брось уничижать самого себя. Запомни, Антон…

Никита положил руку на плечо верного «безопасника».

— Запомни хорошенько. Ты у меня последний бастион в защите. Да, ты не одарен. Но твоя преданность куда важнее, чем умение строить магические заклинания. Не забывай также, что на тебя надеется Великий князь Константин.

— Да, понимаю, — кивнул Шубин, оттаивая. — Но я дал клятву на крови тебе, Никита, и твоей семье. Константин Михайлович теперь не моя головная боль.

— Отрадно слышать, что ты выбрал правильную дорогу, — улыбнулся волхв. — Когда вернемся, съезди с Аленой на озеро, отдохни. А то и на Черное море. Тоже хороший вариант.

— Я бы в Венецию скатался, — прищурился Шубин. — Нравится мне этот город. Был я там с родителями в детстве. До сих пор перед глазами стоит мост Риальто, Дворец Дожей, прогулка по Сан-Марко, песни гондольеров…

— Могу устроить, — серьезно ответил Никита. — Только ехать туда нужно под чужим именем. Я не хочу подставлять тебя под удар Инквизиции. Если их агентура узнает, что ты работаешь в системе безопасности моего клана — мигом попадешь в их лапы. А потом они заставят тебя продаться с потрохами, когда выкрадут Алену. Это самый сильный рычаг на тебя, и поверь, нет человека, который не сломается под таким давлением.

— Я все понимаю, — помрачнел Шубин. — Папские инквизиторы умеют давить на болевые точки. Наверное, обойдемся крымскими пляжами.

— Не расстраивайся, Антон, — с силой сжал его плечо Никита, и даже тряхнул. — Как тебе Адриатика? Шикарные пляжи, теплое море, гостеприимные люди…

— Тоже неплохо, — улыбнулся Шубин, окончательно приходя в себя. Черт его знает, какая-то черная хмарь заползла в душу. — Далмация, да?

— Есть у меня должники в тех краях, — задумчиво произнес Никита. — И дорожка проложена. Билеты покупать не надо, а это уже огромный плюс к бюджету. Проведу вас по «тропинке» … Так что считай, свадебный подарок тебе с Аленой я приготовил. Осенью море в тех краях особенно впечатляет. Отдохнете, загорите.

— Да мы как бы и не планировали в этом году…, - вдруг покраснел Шубин.

— Повелеваю, — Никита убрал руку с его плеча. — Как Глава клана настаиваю на вашей свадьбе этой осенью. Мне уже больно на тебя смотреть. Так что пока мы будем бока отлеживать на Белом озере, обстоятельно поговори с Аленой, и по моему приезду обрадуешь своим решением.

Шубин почувствовал, насколько серьезно это произнес молодой волхв и внутренне собрался.

— Слушаюсь, хозяин, — даже не думая шутить, ответил Шубин, но в его глазах блестели искорки счастья и готовности служить молодому волхву не за страх, а за совесть.

Никита посмотрел на часы. Прошло не так много времени, и его женщины, вероятно, собрали только по одному чемодану вещей. Хорошо, что дети сейчас играли в «яслях», и не стремились домой. Их уже предупредили об отъезде родителей, и Полина с Мишкой просто приняли этот факт как должное. Госпожа Милютина давно внушила им, что негоже орать и вопить, истекая соплями и слезами, висеть на ногах мам и папы, не давая им возможность отдохнуть от своих чад. Молодые аристократы не должны позорить Семью и клан своими капризами.

Повезло с гувернанткой, чего уж там. Никита и сам иногда испытывал робость перед ее нравоучительными эскападами. Попробуй, ослушайся такую. Охрана, так и вовсе, на цыпочках ходит, и не дай Перун, отвлечься им от своих служебных обязанностей во время наблюдения за детьми — буря возмездия налетала незамедлительно.

На крыльце возникло оживление. Тамара и Даша, принаряженные в легкие сарафаны, в длиннополых шляпах, прикрыв свои глаза черными очками, с грохотом выкатили дорожные сумки, которые сразу же подхватили охранники и перенесли в багажник «Вихря».

— Как бы дождь не пошел, — сделав озабоченное лицо, произнес Никита и кинул взгляд на безоблачное небо.

— К чему это? — подозрительно посмотрела на него Даша.

— Вы опередили график. Думал, вам еще час понадобится для сборов. Погода испортится….

— Так мы заранее начали набивать чемоданы вещами, как только услышали твое обещание, — Тамара легонько потрепала волосы на макушке мужа. — Твоя шутка не удалась. Мы едем?

Провожали семейство Назаровых только остающиеся в имении люди, отвечавшие за безопасность: Шубин, Яна со своим ненаглядным Ромой, да и дед Фрол присоединился к компании, решив размять кости. Три внедорожника, выехали за ворота, и получив долгожданную свободу, с радостным рыком рванули по гладкой дороге.

— Отключи телефон, — попросила Тамара, щурясь от теплого ветра, задуваемого в салон. — А то я тебя знаю. Начнутся звонки, просьбы, и ты начнешь, конечно же, со всеми обстоятельно разговаривать.

— Как скажешь, солнышко, — Никита вытащил из кармана брюк телефон, демонстративно показал его женам, и в этот момент вспыхнул экран, заголосила мелодия вызова.

Даша сдержанно фыркнула, а Тамара только вздохнула, но ее любопытный взгляд мазнул по имени абонента. Тихо присвистнула.

— Я слушаю вас, Великий Князь, — Никита показал жене язык и сразу стал сосредоточенным.

— Не отвлекаю вас, Никита Анатольевич? — голос цесаревича был хорошо слышен, и Даша округлила глаза от удивления. — Если вы в трудах и заботах, я могу перезвонить позже.

— Не стоит, Ваше Высочество. Я сейчас в дороге, решил вместе с супругами на несколько дней отвлечься от семейных дел.

— Даже так? Похвально, что не забываете о своих близких, — цесаревич понизил голос: — Вы бы не могли приехать в столицу? Нет-нет, я не требую немедленно все бросать и мчаться сюда сломя голову. Скажем, к концу рабочей недели? Хочу обсудить кое-какие дела. Сами понимаете, не по телефону о сем говорить.

— Приеду, — согласно кивнул Никита, как будто собеседник мог видеть его.

— Да, и очень настаиваю, чтобы ваши очаровательные жены сопровождали вас. Встреча не совсем деловая, Софья будет невероятно довольна и рада. А то, бедненькая, скучает без общения с интересными людьми. А Тамара Константиновна и Дарья Александровна, несомненно, таковыми считаются. И это не мои слова, можете поверить.

Тамара улыбнулась. Хитрец он, двоюродный братец. Хитрец и умница. У него явно есть какие-то предложения к Никите, и под предлогом семейного визита решил переговорить с ним. Прикрылся Софьей, и все довольны.

Тамара и Даша одновременно, не сговариваясь, с двух сторон пихнули мужа. Дескать, соглашайся! Чего тянешь, строишь из себя занятого вельможу?

— Так что скажете, господин Назаров? — цесаревич усмехнулся. — Что-то моя сестрица молчит. Не хочет ехать?

— Ты же знаешь, братик, что я не упущу момент для посещения Петербурга, — ответила Тамара, повернувшись к Никите, который тут же поднес телефон к ней. — Жди нас на выходные. Куда ехать прикажешь?

— В Озерки, — последовал ответ. — Нижнее Суздальское озеро.

— А-аа! Это где родовой дворец твоей матушки? — догадалась Тамара.

— Теперь наш. Подарок нам с Софьей. Местечко хорошее, тихое. Корабельный лес, богатый бор.

— На яхте покатаемся? — быстро спросила двоюродная сестра. — Не вздумай отнекиваться!

— Обязательно, — засмеялся цесаревич. — Тогда жду вас. Можете детей взять. А то закрылись в своей цитадели, людей обижаете своим невниманием.

— Ой, братик, не надо! И без нас в столице весело.

— Я бы так не сказал, зря игнорируете общество… Ну, ладно, не буду мешать. Ждем в гости!

Только Никита успел нажать на иконку сброса звонка, телефон снова запиликал, вызвав у Тамары приступ тихого бешенства. Она провела ребром ладони по горлу, обещая кое-кому нелегкую жизнь и кару за испорченное настроение в дороге.

— Слушаю, Алексей Изотович, — сдерживая смех, сказал Никита.

— Никита Анатольевич, наше вам уважение, — ответил Балахнин. — Извиняюсь, что отвлекаю от дел. Появился повод поговорить.

— Боюсь, в ближайшее время я не смогу с вами встретиться, ваша Светлость.

— Я приеду в Вологду самолично. Или даже прилечу, так быстрее будет.

— Меня не будет в «Гнезде», — предупредил Никита, не зная, как отвязаться от навязчивости князя. Неспроста тот рвется поговорить. Балахнин не из тех людей, которые не могут задавить свое эго в нужный для дела момент. Значит, появились интересные варианты развития. Возможно, что-то связанное с выборами Кормчего.

— Говорите место — и я буду там завтра, — князь в самом деле наступал себе на горло, если пытался добиться встречи.

— Я отдыхаю на Белом озере вместе с семьей, — пришлось сдаться, больше из-за любопытства, чем поддаваясь настойчивости князя. — На своей базе.

— Понял, — Балахнин сбавил обороты. — Прошу прощения за вторжение, но я не могу ждать до следующей недели. Обещаю, что не отвлеку надолго от семейного отдыха.

— Хорошо, Алексей Изотович, буду ждать, — Никита нахмурился и сбросил вызов. Тамара тут же решительно отобрала его и нажала на кнопку выключения.

— Все! Никаких звонков! — поправив сбившуюся от ветра прядь волос, Тамара едва сдержала раздражение. — Что Балахнину понадобилось, что он готов ехать на встречу с человеком, чей статус гораздо ниже? А не наоборот? Да еще туда, где я не хочу его видеть?

Какой-то компромат на меня нашел, — пожал плечами волхв. — Или аристократическое сообщество клуба «20» решило выдвинуть меня кандидатом в Кормчие.

— Не нравится мне Балахнин, — поежилась Тамара, прижимаясь к мужу. — Скользкий какой-то стал в последнее время. Отец как-то обмолвился, что князь увивается возле дяди Миши, и главное, ни о чем важном не говорит. Сплошные недомолвки, намеки…

— К Великом Князю Михаилу? — удивился Никита. — Какие у Балахнина интересы с младшим из Меньшиковых?

— Отец и дядя Саша тоже хотели бы узнать, — вздохнула жена и потеребила воротник рубашки супруга. — Может, попробуешь выяснить в процессе вашей беседы, чего надо князю не только от тебя, но и от дяди Миши?

Некоторое время ехали молча, вслушиваясь в ровный гул мотора. Внедорожник, в котором сидел Никита с женами, прытко летел по трассе в сторону Вологды. Машины сопровождения взяли в плотную «коробочку» их автомобиль и четко держали определенную дистанцию, чтобы никто не смог вклиниться в колонну, а при необходимости могли пойти на таран, отсекая нападающих от хозяйского «Вихря». Такие ситуации проигрывались постоянно на полигоне, охрана оттачивало свое мастерство под руководством Донского и Бекешева.

— Вряд ли смогу, — после раздумий ответил Никита. — Вероятно, речь пойдет о тех делах, которые никак не пересекаются с интересами князя в политике.

— У Михаила Михайловича только дочери, — Даша, поднаторевшая в раскладе политических сил, и знавшая об отношениях Меньшиковых не хуже, чем Тамара, решили присоединиться к беседе. — Если допустить, что Балахнин пытается втянуть его в оппозиционный блок, это не самое лучшее решение. Твой дядюшка стоит в самом низу очереди на престол. Можно сказать, ему не светит надеть корону. А у императора помимо старшего сына есть еще наследник. Допустим, что каким-то образом власть переходит к твоему отцу, Тамара. У вас — Саша, но он еще слишком мал.

— Не приведи, Перун, к такому раскладу, — Тамара поморщилась. — Все же меня грызет мысль, что Балахнин хочет выставить Никиту противовесом к клану Меньшиковых или, еще хуже, тараном, в брешь от которого потекут различные аристократические семейки второго, если не третьего толка. Хуже нет смотреть на этих спесивых и надменных людишек. Кстати, взять хотя бы госпожу Старшинову. Яркий пример, когда человеку хочется блистать в свете и наслаждаться статусом, а за душой ничего нет.

— Ксения — женщина умная, — возразил Никита. — Из-за спины своего брата-князя выпрыгивать не станет.

— Когда с ней поговоришь — сделаешь выводы, — махнула рукой Тамара. — Давай, не будем сейчас об этом. Ты обещал быть только с нами и забыть о работе. Ладно, Балахнина я тебе прощу, но это единственная наша уступка.

— Поддерживаю, — откликнулась Даша, которой тоже не хотелось омрачать солнечную радость, поселившуюся в сердце. — Мне интереснее, когда ты рядом, а не в своем рабочем коконе.

— Сдаюсь, — только и развел руками Никита.

* * *
Место, приобретенное у князя Городецкого под туристический комплекс, постепенно обретало цивилизованный вид. Уже были построены две линии коттеджей на любой вкус и кошелек. Первая из них тянулась вдоль облагороженной набережной, и места в шикарных двухэтажных домика со всеми удобствами пользовались повышенным спросом, несмотря на цены. Вологодские дворяне и негоцианты чуть ли не на год вперед расхватали места, уверенные, что и зимой здесь можно прекрасно провести время. Великолепный сосновый лес, обрамлявший большую часть Белого озера, прикрывал от холодных ветров, отчего зимняя рыбалка здесь была очень популярна.

Вторая линия находилась чуть выше набережной, и цены на отдых в домиках отличались большей умеренностью. Удобства в них почти такие же, разве что вместо второго этажа строители возвели просторные веранды, а самое неудобство заключалось в лишних метрах до песчаного пляжа.

Никита с женами заселился в личном коттедже, который возвели в нетронутом сосновом леске, вплотную подходящем к озеру. Строение больше смахивало на альпийское шале (его проектировали с пожеланиями Тамары и Даши), имело два этажа с просторным открытым балконом и большим панорамным окном с видом на лесную лужайку и золотисто-кремовую полоску берега.

Оставив супружниц разбирать вещи и пищать от восторга, Никита, сопровождаемый Слоном и Лязгуном решил прогуляться по территории своего нового хозяйства, встретиться с администратором — впрочем, тот уже сам несся ему навстречу по тропинке, проложенной между деревьями.

— Анисим Остапович, — укоризненно покачал головой Никита, когда благообразный пожилой мужчина в белой рубашке подбежал к нему с тревожным выражением на лице, на ходу вытирая лоб и шею большим носовым платком, — ну зачем так? Вы же не молоды. К чему такие дистанционные забеги? Я как раз собирался послать за вами, но не настолько же срочно…

Администратор с забавной фамилией Колень из вологодских дворян, принявших роту Назаровым, как нельзя лучше подошел на должность управляющего туристическим комплексом. Опыта у пожилого мужчины было предостаточно. Он двадцать лет работал у Городецких, ведя подобное хозяйство на противоположном берегу озера, еще прекрасно помня неухоженный восточный берег; но в какой-то момент старый князь решил заменить часть административного персонала, поставив на важные должности людей из своего клана, вернее сказать — родственников невесток. Если бы Колень ходил под вассальной клятвой, глядишь, остался бы на своем месте. Но упрямый Анисим Остапович почему-то хотел остаться независимым, того требовал и от своих детей. Он считал, что лишь свобода от обязательств, данных на крови, сделает его семью более гибкой и приспособленной к обстоятельствам.

За это и поплатился. Не сказать, что Городецкий не уважал верного и преданного любимому делу работника. Однако это не остановило его выплатить выходное пособие Коленю и написать рекомендательное письмо с хорошими отзывами.

Появление на Белом озере конкурента Городецкого Анисим Остапович воспринял как божественный знак. Он напросился на собеседование к Тамаре, которая на тот момент вела набор персонала. И испытал глубочайшее разочарование. Назаровы тоже отдавали предпочтение тем, кто принял роту их клану. Учитывая, что к тому времени в нем насчитывалось уже более сотни дворянских и мещанских семей (купеческая гильдия неохотно шла на службу аристократии), старшему Коленю следовало хорошенько пересмотреть свои жизненные принципы.

Если бы не дети, потребовавшие от него решительных действий, он бы ни за что не поклялся подле алтаря в верности семье Назаровых. Ибо очень боялся связываться с древними ритуалами на крови. Считал, что закладывает душу чужеродным силам и наносит непоправимый вред еще не родившимся потомкам. Как об этом сказать взрослым сыновьям и дочерям, не верящим в хитроумность Мокоши, плетущей такие затейливые узоры, что смысл их раскрывался по прошествии нескольких десятков лет? Они смеялись над «дремучестью» отца, знавшего жизнь намного лучше и глубже.

Отчаявшись, Колень открылся госпоже Назаровой, покрывшись испариной от унижения и страха. К его удивлению, Тамара Константиновна выслушала сбивчивые пояснения, пространные отклонения от сути разговора и предложила встретиться через некоторое время, как следует все обдумав. Если Анисим Остапович преодолеет свои страхи и решится на ритуал — она с удовольствием поставит его на должность главного управляющего новой базы. Без лишних расспросов и собеседований. Ей достаточно рекомендации князя Городецкого.

И только по прошествии времени, когда род Коленей дал клятву на крови, Анисим Остапович со всей ясностью осознал, что за время его душевных метаний Назаровы могли десять раз найти управляющего — благо, кандидатов хватало — но отдали важную должность ему. Что такого разглядела в Колене Тамара Константиновна — оставалось лишь догадываться. Но выбор она сделала правильный.

— Охрана оказалась нерасторопной, — пожаловался Колень и спрятал платок в карман брюк. Ростом мужчина чуть не дотягивал до Никиты, но оказался более сухощав телом, и почему-то слегка сутулился. — Предупредили меня, когда я был на третьей линии. Машины рядом не оказалось, пришлось самому пробежаться. Да и ничего… Полезно.

— Разве Засекин не предупредил о нашем приезде? — удивился Никита.

Засекин Артем был назначен старшим охраны на постоянной основе. Его рекомендовал Глеб, а все, что предлагал Донской, Никита никогда не оспаривал, но проверять — проверял. А тут такая оплошность…

— Предупредил, — смутился Колень. — Но мы вас ждали через два часа. А сидеть на месте и ничего не делать — не в моих правилах.

— Да, мы же выехали на час раньше, да еще гнали по пустой трассе, — волхв взглянул на часы. — Надо же, лихо домчались. Анисим Остапович, не накручивайте себя. Лучше покажите свое хозяйство. Есть ли проблемы?

— Я бы сказал, строительство третьей линии подходит к концу, — выдохнув, уверенно заговорил Колень и приноровившись к шагу Никиты, пошел рядом с ним по дорожке. — Пристань облагородили, как вы сами видите, углубили дно для плавсредств. Закупили катамараны, лодки. У меня идея появилась приобрести прогулочную яхту. Гостей можно катать, шашлыки и барбекю на борту, танцы по вечерам. Уверен — всем понравится.

— Подумаем, — кивнул Никита. — Сколько сейчас коттеджей введено в строй?

— Тридцать пять, — без запинки сказал Колень. — Еще десять достраиваем. К концу осени все коммуникации подведем. Но зимой пока готовы принимать на двух линиях. Увы, не успеваем.

— Давайте без спешки, — попросил волхв. — Быстро, но не сломя голову. Мне важно качество.

— Я того же мнения, — вздохнул облегченно администратор. — Изыщем резервы, поднажмем.

— С безопасностью как?

— Все нормально. Никто не шалит. Правда, на южном фасе оживление. За территорией частенько катаются на машинах местные, да и с соседних баз любопытные появляются. Смотрят, что здесь строят.

Никита нахмурился. С южной стороны находится Источник. Вот тоже дилемма: или оставлять его вне территории базы — но тогда шастающих по лесу людей может привлечь аномалия, и кто знает, не найдется ли среди них умелец, который распознает суть ее магического проявления; или увеличить площадь базы, чтобы Источник находился под неусыпным наблюдением — только и в этом случае есть риск его обнаружения. Среди отдыхающих дворян всегда найдутся восприимчивые к излучению магических энергий Источника. Даже не знаешь, что лучше.

— Хорошо, что сказали, Анисим Остапович. Я с Засекиным поговорю, решим, что делать. Лучше покажите гавань и строящиеся коттеджи….

Профессионалы свое дело знают, в который раз убедился Никита. Стройка была в самом разгаре, база разрасталась, и как сказал Колень, перспектива была ошеломляющей. А с новыми идеями так и вовсе можно перетянуть на себя большую часть отдыхающих.

После осмотра строительной площадки Никита попрощался с управляющим и направился к конторе, желая поговорить с Засекиным. Слон заикнулся было, что на машине быстрее получится, но волхв отмахнулся. С таким образом жизни недолго и жирком обрасти. Ни одна тренировка не поможет. Да и куда приятнее пройтись пешком по гудящему от суеты берегу.

В сопровождении Слона и Лязгуна он спустился к набережной. Здесь уже гуляли отдыхающие, которых, казалось, вовсе не смущали звуки стройки: визги бензопил, рычание автокрана, гул бетономешалок. Небольшой пляж был забит взрослыми и детьми, по воде сновали катамараны и прогулочные лодки. Что ж, Тамара была права, когда настояла открыть сезон, несмотря на продолжающиеся работы. Главное, стройка была огорожена защитным решетчатым забором, чтобы любопытная ребятня не совала нос куда не следует.

Засекина они нашли неподалеку от административного корпуса в редком сосняке у озера. Песчаный желтоватый берег оказался усыпан многочисленными шезлонгами, на которых загорали дамы и мужчины всевозможных комплекций.

Артем находился в веранде, и склонившись над столом, что-то тщательно изучал на большом листе бумаги, залихватски перекатывая дымящуюся сигарету из одного уголка губ в другой. Возле крылечка стояла черная «Ладога», в которой начальник охраны разъезжал по объектам.

Увидев подходящих Никиту со своими телохранителями, он судорожно выхватил сигарету изо рта и вдавил ее в жестяную банку.

— Здравия желаю, Никита Анатольевич, — невпопад брякнул Артем. Бывший военный, отслуживший срочную и пять лет по контракту, нет-нет и допускал подобные армейские закидоны. С другого бока — Засекин был прав. Никита являлся офицером, разве что в мирное время не носил военную форму. Поэтому волхв спокойно воспринимал оговорки. — Прошу прощения, что не с вами. Прикидываю, как лучше организовать охрану периметра.

Он кивнул на карту базы, нарисованную от руки разноцветными карандашами.

— Сам чертил? — кивнул на нее Никита, присаживаясь на лавочку.

— Да нашел умельца, — Засекин убрал банку-пепельницу подальше от стола, найдя ей место на перилах, пожал руку Слону и Лязгуну.

— Что там по южному фасу? Колень жаловался, оживление какое-то нездоровое.

— Есть такое, — подтвердил комендант базы, пошевелив широкими плечами. Антон, хоть и уступал ростом тому же Слону, но был таким же коренастым, крепко сбитым, с хорошо прокачанными мышцами и бицепсами. К его загорелому с широкими скулами лицу совершенно не подходил васильковый цвет глаз, отчего парню не удавалось создать образ молчаливого сурового бойца. Друзья шутили, что лучше бы он не пытался этого делать. Молодые барышни, гостившие на базе вместе с родителями, влюбляются в него без всяких уловок. — Заметил еще с начала лета. Многих привлекают места для пикников. Останавливают машины, а сами под деревьями на травке расслабляются.

— В каком смысле — расслабляются? — поддел его Слон. — В этом самом? Интимном?

— Сдурел, что ли? — возмутился Засекин. — Думаешь, я бы позволил? Шашлыки жарят, водочку пьют. Я пытался вразумить, что здесь частная территория. Даже щиты с предупреждением выставлял на просеках.

— Надо создать егерскую команду, — предложил Лязгун. — Посадить их на квадроциклы по два человека экипаж. И гонять нарушителей, пока за ум не возьмутся.

— Территория не ограждена, нет четких указаний, что делать с отдыхающими, — Засекин взглянул на задумчивого Никиту. — Ведь под видом праздно шатающихся граждан можно таких бед наделать. Диверсию какую-нибудь устроят, например. Подобраться к охраняемой зоне легко. Пальнуть из гранатомета — одна секунда. Пока шум и паника, скрылись в лесу. Кстати, там же овраг есть. Удобное местечко.

— Вы с кем-то к войне готовитесь? — поинтересовался Никита, поглядывая на разговорившихся бойцов. — А я не знаю об этом?

— Никита Анатольевич, — ничуть не смутился Слон. — После случая с Андрейкой Краусе можно все что угодно ожидать. Это пока тихо. А за кулисами возня может идти. Не забывайте о Китсерах.

— Дались вам Китсеры, — проворчал Никита, с досадой осознавая правоту своего телохранителя. В тихом омуте всегда найдется черт, баламутящий воду. А странное затишье исподволь отравляет душу. Кстати, не потому ли тревожные сигналы, взбудораженные словами Слона, начали тихонько тренькать? Точно! Завтра же Балахнин заявится в гости! Ох, неспроста он решился на вояж из Петербурга в Вологодскую губернию, неспроста!

— Китсеры нашему клану враги, — сурово ответил Слон. — Пока с ними нет официального договора о перемирии, я буду, в первую очередь, подозревать их во всех каверзах.

— Суровый ты дядька, — Лязгун подмигнул Засекину, и тот ухмыльнулся в ответ. — Никита Анатольевич, может, его и в самом деле в аналитики перевести? Дюже умный.

— Я подумаю, — с грозными нотками откликнулся Никита. — В самом деле, мне может понадобиться такой отдел. Знавал я одного человека…

Он замолчал. И где теперь его бандитская команда? Пропали с концами. Хирурга каким-то образом вычислила Тамара и согнала с насиженного гнезда, пригрозив смертью. Дав ему фору в несколько дней, она послала за ним охотников, но старый вор умудрился исчезнуть. Самым невероятным образом Хирург разорвал дистанцию, на которой аурный маячок еще мог запеленговать его местонахождение, и скрылся из виду.

В памяти всплыл этот неприятный разговор сразу после возвращения Никиты в родную Явь. Точнее, на третью ночь, когда слегка поутихли эмоции и жар страсти. Тамара, сидя в постели, подтянув колени к подбородку, и блестя зрачками глаз в рассеянном свете ночника, спросила мужа, зачем он связался с уголовниками.

— Ты с ними проворачивал какие-то аферы, так? — спросила она.

— Солнышко, зачем тебе нужно было влезать в мои дела? — поглаживая колено жены, расслабленно спросил Никита. — Я в тот момент ощущал себя в Петербурге одиноким, без каких-то связей. Эти парни попались мне случайно, когда залезли в дом на Шуваловских дачах.

— Ты мог бы сдать их полиции!

— Мог, но решил использовать их в своих делах.

— Криминальных, Назаров! — тихо воскликнула Тамара. — Получается, что ты в одной жизни ухаживал за княжеской дочерью, а в другой — нарушал закон! Не понимаю, как я смогла довериться тебе! Ты постоянно меня обманываешь!

На ее глазах блеснули слезы.

— Я был потайником, милая, — напомнил Никита. — Получается, да. Я вне закона. Удивительно, как об этом забыл твой отец.

— Отец тоже хорош! Но речь сейчас не о нем. Неужели у тебя не возникло мысли, насколько опасны были твои связи! Ладно, ты себя подставлял под удар. А обо мне подумал? Как бы я глядела в глаза людей, окружавших меня? Ты воровал? Убивал?

— Не воровал, — честно ответил Никита, — но убивал. Плохих людей… Ради тебя, ради того, чтобы быть рядом с тобой, чтобы защищать. Ты многого не знала, жила в приятном неведении, а я делал грязную работу.

Тамара потрясенно взглянула на него и вдруг всхлипнула, провела пальцами под глазами, растирая слезы.

— Но зачем? Зачем ты усложняешь себе жизнь? Я так испугалась, когда этот твой Хирург рассказал, чем вы занимались, что решила найти всех твоих корешей — так, кажется, воры называют друзей? — и извести под корень. Но я все же поступила честно: дала фору этому старику.

— И как же вы его потеряли? — фыркнул Никита.

— Он дьявольски хитер, — буркнула Тамара и шмыгнула носом. — Заметал следы как лиса, направил ребят по ложному следу, а сам «оборвал» маячок.

— Кто был его хозяином? — усмехнулся Никита, медленно ведя руку вверх по теплому бедру жены. — Научился, чертяка!

— Надо же, заслуга какая — вора обучить специфическим хитростям, — засопела Тамара и замерла, ощущая знакомое покалывание в кончиках пальцев и щекотливый бег мурашек по позвоночнику. — Назаров, ты думаешь, своими штучками разнежишь меня?

— Я по тебе соскучился, солнышко, — обхватывая мочку уха губами, прошептал Никита. — Давай, не будем ругаться. Обещаю, что сотру все следы своей шальной молодости. Но и ты больше никогда не самовольничай, хорошо? Порой такие вещи плохо заканчиваются.

— Позволь и мне предупредить тебя, Назаров, — прикрыв глаза, Тамара расслабленно обхватила Никиту за шею. — Не смей без меня влезать в авантюры. У тебя не будет лучшего друга и советчика чем я. Неужели ты этого не понял? Не забывай, какую клятву мы дали Перуну. Быть вместе. А боги не прощают отступников…

— Что за человек? — вывел Никиту из задумчивости Слон. — Давайте привлечем его к работе.

— Он пропал, — Никита отбросил все ненужные сейчас мысли и обратился к Засекину: — Артем, пошли сегодня патруль к оврагу, пусть как следует его просмотрят на предмет лежек или каких-то закладок. Не знаю, пусть поищут что выбивается из привычных вещей.

— Я понял, Никита Анатольевич, — кивнул Засекин. — Какие еще мероприятия провести?

— Завтра у нас будет важный гость. Князь Балахнин соизволил встретиться со мной по какому-то поводу. С самого утра провести тщательный осмотр территории, расставить охрану по всему периметру, особенное внимание уделить озеру. Это самое уязвимое место для возможной диверсии или провокации. Не будем исключать и таковое…

— А где будет проходить встреча? — поинтересовался комендант. — Может, в кафе? Место удобное, персонал проверенный. Деловой обед, переговоры. Да и мне легче будет расставить своих бойцов.

— А как же отдыхающие? — поинтересовался Никита. Действительно, о такой мелочи и не подумал. Хотя, нет. Он же собирался встретить князя в своем коттедже. Засекин предложил лучший вариант.

— Так не проблема, — усмехнулся Артем. — Все знают, что база еще не функционирует в полном объеме. Многие садятся на лодки и переплывают озеро. На другом берегу куча кафешек и ресторанов.

Никита сделал зарубку в памяти. Негоже Городецких финансировать. Вот он сейчас руки потирает, торопясь снять последние сливки. Когда база полностью отстроится, Назаровы не дадут больше уплыть деньгам к конкуренту.

* * *
Все-таки близость озера давала о себе знать легкой прохладой и зябкостью оголенной кожи; открыв глаза, Никита понял, почему он умудрился подмерзнуть. Две очаровательные чертовки нахально закутались в большие теплые одеяла и раскатились по краям, оставив его одного героически сражаться с некомфортной температурой. А ведь вчерашним вечером после нескольких бутылок шампанского с крымских плантаций Воронцовых этих озерных нимф нельзя было угомонить.

Автоматика закрыла панорамное окно плотными жалюзи, Никита разжег в огромном камине огонь, и вместе с Тамарой и Дашей расположились на пушистом ковре, блаженствуя в тепле и уюте. Много разговаривали, строили планы, а потом играли в карты на раздевание с хохотом и шутками. Кажется, только теперь волхв ощутил проскочившую между ними искру доверия, искренности и раскованности. Чувствовал ли он себя неким восточным деспотом, владеющим тем богатством, которое можно показывать миру, но нельзя раскрывать перед ним внутреннюю сущность тонкой материи, зовущейся настоящей любовью? Нет, проскальзывающие мысли, скорее, обретали шутливую окраску.

Ну, хорошо. Его жены признали друг друга, признали свое предназначение рядом со своим супругом. А вот Никита ощущал некую неопределенность, неудовлетворенность и гнетущую тоску, которая спряталась в глубине его сердца. Говоря простым языком, молодой волхв маялся душой, не находя ответа на вложенные ему прадедом в голову мысли: только тогда мужчина полностью отдает себя служению Роду и Семье, когда полностью ощутит поддержку своих супружниц числом три. Может, томление и неуверенность проистекают из давнего разговора Никиты и Патриарха? Нужно ли вводить в семью еще одну жену? Правильно ли он поступит, разделив свою любовь и обожание на три половинки? И что вообще означает тайная символика сего числа? Открывается доступ к доселе непознанным резервам организма? Мужчина станет непобедимым? Или все упирается в банальное сохранение своей Силы? Передать детям свои возможности?

И кто может достойно войти в семью? Ольга? Хорошая, милая девушка, ставшая своей в доме Назаровых. И кажется, до сих пор ждет признания Никиты. Но что-то удерживало его от важного шага. Какая-то мелочь, досадная заноза, имя которой-то не придумаешь. Юля Васильева, «зеркальный» двойник княжны Колычевой, когда-то всерьез увлекшейся молодым волхвом в параллельной Яви? И тоже ждавшей решительных шагов от понравившегося ей мужчины. А что он знает об этой Юле? Да почти ничего, кроме нескольких строк из досье, предоставленного ему по личной просьбе Великого князя Константина. Девушка готовилась выйти замуж за сына князя Шереметева, но свадьба сорвалась по небанальной причине: запрет императора. И что теперь? Налаживать отношения с Юлией, взращивая врагов в лице Шереметевых?

… Рассвет потихоньку завоевывал свое право и пытался проникнуть сквозь плотные жалюзи. Никита не торопился поднимать их, и закутавшись в покрывало, сидел на диване и молча смотрел на камин; очаг неплохо сохранил тепло и теперь отдавал его в большую комнату.

Чьи-то руки обхватили его шею, волосы защекотали щеку. Аромат свежескошенной травы с легкими влажными нотками коснулся ноздрей. Духи «Убиган» нравились Даше, и она охотно пользовалась ими летом.

— Почему не спишь? — прошептала младшая жена.

— Замерз, — честно признался Никита. — Кое-кто не захотел делиться одеялом.

— Раскрыл бы скрипт, — посоветовала Даша, — заодно все бы согрелись, и одеяла скинули. Под ними, знаешь, какие удивительные сокровища иногда скрываются…

— Соблазнительница, — целуя жену в подставленные губы, улыбнулся Никита. — Я же знаю, что потом будет. До обеда не выпустите из своих объятий. Ну как вам хижина? Понравилась?

— Я думала, ты спросишь про другое… Да, прекрасный домик. И озеро рядышком.

Даша перебралась к Никите на колени и прижалась к нему, укутанная в свое одеяло.

— Так хорошо, спокойно, — промурлыкала она. — До сих пор вслушиваюсь, не подал ли голос Ярик. Тишина невероятная, даже в ушах звенит. Если бы кое-кто не стал храпеть под утро…

— Я не храпел, — возмутился Никита, сжимая тонкую фигурку в объятиях. — Да не возведет напраслину жена на мужа своего!

— Как же, — пискнула Даша, — такие рулады выводил, заслушаешься! Ты, дорогой, всегда на рассвете похрапывать начинаешь. Давно заметила. Вон, у Тамары спроси!

— Храпит, храпит, — подтвердил сонный голос за спиной. — Просто не хочет признаваться, что у него есть жуткие недостатки. А еще волхв называется!

Тамара в коротком халатике прошлепала босыми ногами по полу, подошла к камину и повернулась к нему спиной, блаженно зажмурившись и вытянувшись в струнку. Никита засмотрелся на ее налитую зрелой женской красотой фигуру, и сердце залило волной нежности и гордости за Тамару, которая не стала плясать под дудку своего отца и приняла сторону Никиты, став ему верной и любящей женой. А ведь могло все пойти по-другому, не появись молодая княжна в Албазине. Даже думать сейчас страшно, какой была бы жизнь волхва.

— Правда, она хорошенькая? — лукаво прошептала Даша.

— Я всегда знал об этом, — тихо ответил Никита.

— А я все слышу, заговорщики, — улыбка тронула губы Тамары. Она так и продолжала стоять, млея от истекающего из камина тепла. — Так не хочется отсюда уезжать.

— У нас еще две ночи, не считая дней, — напомнил Никита. — Наслаждайтесь свободой, пока есть возможность.

— Делить будем? — спросила Тамара, открыв глаза.

— Даже не знаю, — протянула Даша, накручивая светло-каштановую прядь волос на палец. — Здесь всего одна кровать. Я подозреваю, что дорогой супруг коварно все рассчитал, чтобы полностью реализовать свои фантазии. Боюсь, оставшиеся дни нам придется исполнять те роли, которые прописаны в сценарии. Мы же сами его падишахом назначили.

Тамара рассмеялась, обольстительно потянувшись, а Никита возмущенно вскинулся, чтобы возразить; в этом время за окном мелькнула какая-то тень, а потом в дверь постучали. Негромко, но настойчиво и не переставая.

— Никита Анатольевич! — это был голос Слона, спокойный, как всегда, без ноток паники или волнения. Впрочем, охранник всегда умел держать свои эмоции, и не всякий человек смог бы определить, с какой целью Слон в пять утра долбится в дверь хозяина: то ли по тревоге, то ли ранний завтрак принес.

Дождавшись, когда жены скроются в спальне, Никита распахнул дверь и впустил в гостиную вместе со Слоном порцию свежего, пахнущего озерными запахами воздуха.

— Никита Анатольевич, — чуть ли не торжественно объявил телохранитель. — Балахнин заявился. Он сейчас вместе со своими людьми находится на пропускном пункте. Попросил, чтобы вас поставили в известность.

— Однако! — хмыкнул волхв. — Неужели телепортом воспользовался? А кто наводил?

— Никак нет, на вертолете, — удивил его Слон. — Аккурат в сотне метров от подъездной дороги сел. Помните, лужайку проезжали? Вот туда…

— Хм, ладно. А где Лязгун и Нагаец?

— Нагаец на травке медитирует, а Лязгун с дежурства спать лег. Я распорядился машину подогнать. Что делать будем?

— Найди Засекина и Коленя, — чуть подумав, ответил Никита. — Пусть Анисим Остапович распорядится насчет отдыха гостей, выделит им домик. Что-то нет у меня желания в такую рань языком чесать. И да, нужно подготовить кафе для делового завтрака. Скажем… В девять утра. Засекин в курсе. Только напомни ему.

— А Балахнин не заерепенится? — осторожно поинтересовался Слон.

— С чего бы?

— Ну… Он же князь, привык к быстрому исполнению своих требований, а здесь его ненавязчиво осаживают.

— Ничего, хуже не будет, — усмехнулся Никита. — Да он и сам понимает, что я в таком виде к нему не побегу.

Он недвусмысленно взмахнул полой покрывала, а Слон понятливо усмехнулся. Правильно поступает хозяин. Пусть князь — светлейшая шишка — только вот Никита Анатольевич из той породы людей, которые и сами могут построить кого угодно, даже в нынешнем статусе.

— Понял, исполняю, — Слон выскочил из домика, а Никита пошел приводить себя в порядок.

Заглянул по пути в спальню, и увидел, что Даша легла досыпать, а Тамара стояла возле ростового зеркала и медленно расчёсывала гребнем волосы.

— Балахнин все же? — спросила она вполголоса.

— Он самый. Представляешь, на вертолете примчался. Какая пчела его ужалила?

— У меня от его имени идиосинкразия развилась, — пожаловалась Тамара, зажав в зубах шпильку. — В последнее время Балахнина в нашей жизни стало так много, что появилось желание попросить у папочки занять князя полезным государственным поручением.

— Хорошая идея, попроси, — Никита подошел к жене и приобнял за плечи. — А где мои свежие рубашки?

— В гардеробной, — прислонилась к нему Тамара и тут же отпрянула. — Я их развесила, чтобы не помялись. Иди уже, хватит мои ноги и прочие места оглаживать, а то за себя не ручаюсь.

— Замечательный у тебя халатик, — заметил Никита. — Активизирует воображение. Такого не помню…

— Купила специально для этой поездки, — рассмеялась Тамара. — Иди уже, одевайся. Я так поняла, ты завтракать будешь в кафе?

— Не желаете присоединиться?

— Нет, закажем сюда. Передавай привет князю. Не хочу портить отдых. И, милый, будь осторожен, внимательно слушай, что будет говорить Балахнин.

* * *
— Я приношу искренние извинения за ранний визит, — Балахнин приложил левую руку к груди, выходя из-за стола навстречу Никите. — Надеюсь, ваши очаровательные жены на меня не в обиде, что вмешиваюсь в ваш отдых?

— Пришлось слегка повоевать, — усмехнулся волхв, пожимая руку князю. — Теперь думаю, чем искупить свой побег из милого семейного гнездышка.

— Не беспокойтесь, Никита Анатольевич, я предусмотрел сии коллизии, — обрадованно потер ладонями Балахнин и щелкнул пальцем.

Сидевший в дальнем углу кафе мужчина в светлой рубашке встал и быстро подошел к князю, но по мгновенному движению бровей протянул черный, почти невесомый пакет, Никите. Слегка поклонился и так же неуловимо быстро вернулся на своем место.

— Для Тамары Константиновны и Дарьи Александровны, — намеренно уточнил Балахнин. — Надеюсь, им понравится. Эксклюзив от дома Герлен. Таких духов в России еще нет. Можете быть уверенны, что ваши женщины будут первыми обладательницами ароматов «Джики» и «Шалимар». Смею заверить, что даже моя жена ничего не знает про них.

Сказано это было доверительным тоном и очень тихо. Никита поблагодарил за подарок и передал пакет Слону, который единственный кто сопровождал хозяина и имел право находиться в помещении по договоренности, впрочем, как и тот незнакомый мужчина — явно личник князя.

— Не откажетесь разделить со мной утреннюю трапезу? — показал на соседний стол Никита, который уже был накрыт для завтрака.

— Охотно, — Балахнин не стал торопиться и присаживаться первым, чтобы не оскорбить волхва. Якобы, замешкавшись, отодвигая стул, он сел одновременно с Никитой.

На правах хозяина Никита разлил по чашкам ароматный кофе, а все остальное предоставил князю. Вареные яйца, тосты, сырная нарезка, паштеты на любой вкус — тут уж сами. Намек на конфиденциальность был понятен. Никаких лишних ушей, кроме проверенных.

— Итак, Алексей Изотович, я весь во внимании, — дождавшись, когда князь слегка утолит голод, спросил Никита. — Надо признаться, заинтриговали вы меня таким оригинальным появлением.

— А я не буду ходить вокруг да около, Никита Анатольевич, — отставив чашку с недопитым кофе в сторону, прищурился князь, как будто узкий лучик солнца, прорвавшийся через неплотно пригнанные пластины жалюзи, ослепил его глаза. — Есть неприятные вести из Верхотурья. Надеюсь, вы не будете считать за оскорбление, что я оставил там своего человека отслеживать динамику событий после того, как вы умудрились выкинуть китайцев из бизнеса.

— Я предполагал подобное, — спокойно ответил Никита. — Эмиссар следит не только за ситуацией в городе, но и зачищает то, на что я могу наткнуться в ходе своего правления. Надеюсь, он глубоко законспирирован?

— Не извольте беспокоиться, он вам мешать не станет, — последовал легкий кивок Балахнина. — Сделает свое дело и тихо исчезнет.

«Тихо исчезнет» князь произнес таким тоном, что появилось ощущение двойственности фразы. Как хочешь — так и думай, о чем он хотел намекнуть.

— И все же, в чем причина беспокойства?

— Китайская Триада, Никита Анатольевич, — легкими движениями князь намазал на хорошо прожаренный тост тонкий слой желтоватого масла, потом положил на него пластинку сыра. — Наивно было предполагать о полной победе над азиатской мафией. Так и случилось. В общем, картина вырисовывается следующая: я получил информацию о готовящихся актах воздействия на вашу собственность. В Верхотурье, в Вологде, и даже в столице. Триада хочет устрашить тебя и намекнуть, что ты были не прав в отношении «Волшебного Лотоса».

Никита задумчиво покрутил в руках ложечку. Нечто подобное он ожидал, да и младший Коваленко, вступивший в должность генерального управляющего, уже намекал на странную ситуацию, создавшуюся в Верхотурье. Андрей в телефонном разговоре упомянул об интересе каких-то компаний, желавших взять в субаренду несколько золотых приисков. Приказав службе безопасности покопаться в «грязном бельишке» этих компаний, выяснилось, что часть из них управляется извне. То есть корни тянутся в Китай. Ну и еще одна странность: на почту стали приходить конверты с вложенным в них одним-единственным листком, на котором был нарисован цветок лотоса. Намек более чем понятен.

— Этой банде не место в моем городе, — твердо заявил Никита. — Благодарю вас, князь, за своевременное предупреждение.

— Я могу предоставить помощь в разумных пределах, если тебе не хочется зависеть от императора, — намекнул Балахнин. — Конечно, имперская безопасность — наилучший выход из создавшейся ситуации, однако я держу в памяти бухарские события. И не завидую вашим противникам.

— Имперскую Безопасность подключать пока рано, — увернулся Никита. — Если «Лотос» захочет пощекотать мне нервы — он найдет способ. Вот только где нанесет удар?

— Полагаю, в первую очередь могут пострадать прииски, — князь взялся за кофейник и долил себе в чашку напиток. — Какой-нибудь диверсионный акт с уничтожением инфраструктуры, чтобы заставить вас сесть за стол переговоров. Если продолжите их игнорировать — дойдет очередь до «Изумруда» или нового медцентра. А то и новый туристический комплекс могут уничтожить. С помощью потайников… Кстати, где-то здесь у них скрытая база. Я бы посоветовал вам, Никита, подстраховаться и заключить с ними договор. Лишние боевики не помешают.

«Опоздал ты, светлейший, — про себя усмехнулся волхв. — Этот Тайный Двор связан со мной куда сильнее, чем обыкновенный контракт. Китайцам там ничего не светит».

— Мне прадед говорил про схрон потайников, — подтвердил Никита вслух. — Спасибо за совет, Алексей Изотович. Пошлю своих людей, будем договариваться. Но «Волшебный Лотос» однозначно не получит никаких заверений. Еще раз говорю: хотят войны — получат ее.

— Императору может не понравиться подобный подход, — заметил Балахнин. — Развязывать войну не советую, Никита. Триада хорошо укреплена финансово и физически. У нее армия, а у тебя — не в обиду — всего лишь военизированная охрана. Ввяжешься в конфликт, и нам тоже придется поднимать штыки.

— А разве не в этом заключается союзный договор? — цепко взглянул Никита на собеседника. К чему клонит Балахнин, он, кажется, догадывался. Втянуть в разборки клан Меньшиковых, довести ситуацию до абсурда и начать бить в ослабленного противника.

— Знаешь о существовании негласного соглашения? — Балахнин откинулся на спинку стула. — Впрочем, о чем я спрашиваю? Наверняка, Анатолий Архипович вооружил тебя необходимой информацией.

— Я знаю, Алексей Изотович, — подтвердил Никита, — что могу обратиться за помощью к главам кланов, обосновав свою просьбу. Не в каждом случае такая помощь будет дана, и все же такое право есть…

— Теперь понимаешь, почему я старался выдвинуть твою кандидатуру в Кормчие? — грустно улыбнулся князь. — Нужна сильная рука, единый центр взаимодействия, некий Рюрик, призванный для наведения порядка.

— Что противоречит государственным законам, — возразил Никита. — Алексей Изотович, не будем сейчас углубляться в опасные дебри. За предупреждение — огромная благодарность. Буду думать. Умных людей у меня хватает, постараюсь действовать быстро и жестко… Что-то еще? Не стоило человеку вашего статуса только из-за этого мчаться к обычному дворянину и пугать его нашествием Триады.

— Да, ты прав, — Балахнин задумался, протарабанил пальцами по столу. — Хочешь знать, кто твой отец?

Если князь думал застать таким вопросом врасплох молодого волхва, то был уязвлен бесстрастным выражением лица Назарова. У того ни единый мускул не дрогнул на лице, аурный контур ни разу не полыхнул алым или желтым протуберанцем эмоционального выплеска.

— Я знаю, — ответил Никита. — Давно уже знаю. Меня заинтересовало лишь одно: каким образом удалось из образцов моей крови выявить биологического отца? Во мне течет кровь трех родов, каждый из которых дал мне то, кем я являюсь. Немудрено ошибиться. Если вы считаете, что к моему рождению причастен кто-то из Ладыгиных — вы ошибаетесь.

Балахнин взял в руки чашку и отхлебнул из нее, тщательно скрывая растерянность. Удар пусть и не смертельный, но достаточно ощутимый.

— Нет, я знаю, что это не Ладыгин, — пришел в себя князь. — Но точно знаю, что Ладыгина Мария Егоровна, в замужестве Анциферова, является твоей бабкой, точнее — являлась. Она умерла десять лет назад. А ее сын и есть твой родной отец.

— Все правильно, — кивнул Никита. — Михаил Федорович Анциферов — мой биологический отец. У него возник роман с моей матерью, которому всячески противился прадед-Патриарх. Он не дал благословения по какой-то важной причине, и тогда мама, беременная мною, пошла в храм Перуна, чтобы найти поддержку там. Не знаю, почему родители разбежались, и куда исчез Анциферов. Говорят, сгинул где-то на Кавказе или даже в Аравии. Впрочем, мне это неинтересно. Верно?

— Да, уел ты меня, Никита Анатольевич, — Балахнин кисло улыбнулся. — Откуда такие сведения? Только не говори, что тебе удалось достать доклад Евгенической Комиссии о твоей родословной.

— Мой прадед никогда не говорил об отце, — ответил Никита. — Даже в моменты откровений, которых у нас хватало — ни разу. Понимаете, Алексей Изотович? Это был выбор Патриарха. Тема раз и навсегда оказалась под запретом, даже если он и знал отца. Тем не менее, его имя мне подсказали такие источники, которые ни за что не будут раскрыты.

Мог ли знать Балахнин о путешествии Никиты в параллельную Явь? Если Меньшиковы не допустили утечку информации, то светлейший до сих пор в неведении, где пропадал молодой волхв. И это хорошо. В противном случае давление на Назаровых только увеличится, и под ударом окажутся не только Никита с женами, но и дети.

— Признайтесь, Алексей Изотович, — дружелюбно улыбнулся Никита задумчивому Балахнину, — вы же хотели подцепить меня на свой крючок такой важной информацией? До сих пор не оставляете надежду перетянуть Назарова на свою сторону? Доверительно сообщили о «Лотосе», потом подкинули еще одну конфиденциальную новость, вроде услуги за услугу.

— С тобой тяжело тягаться в плане сбора информации, — князь пришел в себя и лихорадочно искал выход из патовой ситуации. — Будем считать, что никто никому ничего не должен. Так будет правильней.

— Согласен, поддерживаю, — откликнулся волхв. — Я действительно благодарен вам за предупреждение, и ваш приезд как нельзя лучше показывает ваше ко мне отношение, светлейший.

— Никита, ты для меня как сын, — признался Балахнин. — Мне бы одного такого вместо парочки своих. Почему-то захотелось принять участие в твоей судьбе, когда впервые тебя увидел. Бывает со стариками подобное, уж извини за навязчивость. Годы делают нас сентиментальными. Еще немного, и я начну плакать над романтическими фильмами. Но Кормчим я тебя все равно проведу! В следующем году попробую еще раз надавить на членов клуба.

— А как же Шереметев? Бельский?

— А что с ним не так? — как-то неискренне удивился князь. — И причем здесь Олег Павлович?

— Они на меня зуб точат, верно?

— А-аа! Ты о небольшом семейном скандале, в котором всплыло твое имя? — Балахнин рассмеялся. То, как мгновенно он понял, о чем идет речь, подсказало Никите: светлейший очень даже в курсе происходящего. Вот только почему князь не выложил последний козырь в разговоре? Решил приберечь его до нужного момента? — Кстати, ты не мог раскрыть тайну маячка? Как он оказался в ауре Юлечки Васильевой?

— Да все просто, — развел руками Никита. — Совершенно случайно прогуливался по Вологде, зашел в кафе и все — влюбился. Решил познакомиться, ну и как подобает пылкому влюбленному, подсадил в ауру красивой девушки путеводную ниточку. Кто же знал, что боярышня Васильева — невеста Велимира Шереметева.

— Нужно быть очень внимательным к подобным мелочам, даже если они не разглашаются официально до поры до времени, — уколол Балахнин. — Девушке пришлось оправдываться и вспоминать моменты, где она могла подцепить подобный «вирус». Так и всплыла история в Вологде. Клановые аналитики мгновенно пришли к выводу, что только господин Назаров мог поставить следящий маячок.

— Почему это? — удивился Никита. — Маячки не персонифицируются. На них цепляют особые метки, никак не связанные с магом, который их запустил в ауру.

— Возможно, — князь зачем-то переложил столовые приборы с одной стороны тарелки на другую. Вероятно, чувствовал себя неуютно, но хорошо скрывал чувства, — я никогда не вдавался в специфику аналитических служб. По каким алгоритмам они вычисляют те или иные возможности, как приходят к правильному выводу. Василий Юрьевич держит великолепных специалистов, и они надежно отрабатывают свой хлеб. Городецких после некоторых колебаний отбросили, а из сильных волхвов в Вологде оставался только ты. Остальные так, мелочь.

— И что было потом? — осторожно поинтересовался Никита. — Князь Шереметев жутко ругался?

— Скажу так: расстроился. Он не понимал твоего мотива. Ищешь третью жену?

— Я же объяснил вам, Алексей Изотович, — волхв нахмурился. — Мне понравилась девушка. В тот момент я не мог знать, что ее родители в вассальной зависимости от Бельских, и что Юлия — невеста Велимира. Я сожалею, что подвел молодых людей. В моих действиях не было никаких намерений. Не забывайте, сколько времени меня не было дома!

Балахнин, слушая Никиту, кивал в такт его словам.

— Так я и объяснил Василию Юрьевичу, — сказал он, когда волхв замолчал. — Убеждал его не принимать скоропалительных решений.

«Интересно вы, князь, трактуете каждую ситуацию, — размышлял Никита, разглядывая перстень с родовым на руке Балахнина. — Создается впечатление о навязчивой опеке. Хочет привязать к себе? Сделать послушной игрушкой в своих руках или выставить буфером между собой и Меньшиковыми? Но он же знает, что я не пойду на его условия. Попытка не засчитана, Алексей Изотович».

— И все-таки история нехорошая, — вздохнул Балахнин. — Можно было принять доводы молодой барышни и замять неприятность, однако свадьба расстроена окончательно. Пришло высшее повеление императора о недопустимости подобного союза. Шереметевы и Бельские разочарованы подобным ходом. Создалось впечатление, что Юлию Николаевну прочат в жены к Назарову.

— Опять аналитики? — язвительно спросил Никита. — Почему же я об этом не знаю?

— Я надеялся, что ты прояснишь ситуацию, — с непонятной интонацией в голосе ответил Балахнин.

— Алексей Изотович, со всей к вам симпатией отношусь, но сейчас вы переходите некую черту, — предупредил Никита. — У вас жизненного опыта в десятки раз больше, чем моего. Подумайте, чем руководствовалась Евгеническая Комиссия и наш император. Такие решения не принимаются спонтанно. Значит, была причина.

— Причина, — потер подбородок князь. — На ум ничего не приходит. На моем веку был прецедент. Отменили свадьбу княжича Юрия Салтыкова с Марьяной Головкиной. И да, вмешались евгеники. Что-то они проглядели, неверно просчитали возможности молодых людей. Ходили слухи о родовой немощи девушки, что, конечно же, чушь несусветная. Скорее всего, в дела семейные вмешалась политика.

— А на что могла повлиять свадьба Шереметева со скромной девушкой из обычного дворянского рода? — пожал плечами Никита. — Вы живете в столице, в самой гуще событий. Не поверю, что не можете докопаться до истины.

— Никита, Никита, — печально улыбнулся Балахнин. — Я ведь тоже не всемогущий. Даже для меня существуют границы дозволенного. Что ж, пора возвращаться домой. Хочу сразу предупредить, что буду иметь беседу с Василием Юрьевичем и Олегом Павловичем. Постараюсь донести до них твою личную позицию. Буду признателен, если ты дашь слово дворянина…

Никита едва сдержался, наливаясь злостью. Это уже попахивало наглым шантажом и вероятной провокацией. Встав из-за стола, проговорил каждое слово, избегая двусмысленности:

— Я даю слово дворянина, что никоим образом не задействовал свои семейные связи для расстройства свадьбы княжича Велимира и Юлии Васильевой. Мои отношения с госпожой Васильевой были сугубо дружеские, и не более. Есть еще претензии или просьбы, Алексей Изотович?

— Не сердись, Никита, — Балахнин, казалось, вообще без эмоций выслушал речь волхва. — Мне тоже не нравится эта ситуация, и выступать в роли посредника пришлось по собственной инициативе, чтобы уважаемые мною люди не начали конфликтовать. Как видишь, даже задействовал авиацию, чтобы поговорить с тобой.

Оставаться на базе князь не стал, да и Никита особо не настаивал. Ощущение липкой паутины, облепившей его после разговора, стало настолько явным, что хотелось нырнуть в воду и смыть с себя невидимые тенета с тела. От этого визита у волхва создалось впечатление о желании Балахнина влезть в дела клана хоть каким-то боком, и реагировать на каждое движение. И «Волшебный Лотос» … Еще в Верхотурье у Никиты появились подозрения о нечистой игре столичных кланов. Уступили «по-дружески» огромные земли с высокой доходностью молодому и неопытному Назарову, передав вместе с ними и головную боль, связанную с китайцами. Во всех этих телодвижениях прослеживалась какая-то стратегия, недоступная молодому волхву в силу возраста, опыта и той харизмы, которая помогает ломать врага одним лишь своим присутствием.

— Какие планы, Никита Анатольевич? — спросил Слон, прижимая к себе пакет с подарками.

— Давай на пляж смотаемся, искупнемся, — хлопнул его Никита по плечу. — Пакет положи в машину. Надо бы проверить эксклюзивный парфюм на сюрпризы.

— А это правильно, хозяин, — доверительно произнес Слон, пристраивая подарок в карман переднего сиденья. — Доверяй, но проверяй. Если какой сюрприз и будет, можно врагам отдарить.

— Каким врагам? — рассмеялся Никита. — У меня нет врагов среди женщин.

— Вы еще молоды, Никита Анатольевич, — необычайно серьезно ответил личник, садясь рядом с водителем и пихнул того в бок: — Чего уши развесил? Дуй на пляж, водные процедуры принимать будем.

Глава 7

Меньшиковы

— К сожалению, мои подозрения подтвердились, — император прищурился и выбросил руку, в которой крепко держал спиннинг. Катушка с торопливым щелканьем стала раскручиваться, и застопорилась лишь под нажимом крепкого пальца.

Александр застыл на мгновение и стал подкручивать катушку, но без особого азарта. Константин Михайлович обошелся обычной удочкой; ему куда приятнее было поглядывать на покачивающийся на волнах поплавок, чем каждый раз закидывать спиннинг. Вот и сейчас, поглядев на блесну, сверкнувшую на солнце, усмехнулся. Не везет сегодня брату.

— Мишка решил войти в очень опасную игру, — продолжил император, и положив спиннинг на траву, показал жестом, что хочет курить. К нему тут же подскочил один из охранников, стоявших в нескольких метрах от берега, подал сигару, зажег длинную спичку, и как только Меньшиков запыхтел, окутываясь дымом, ретировался на свое место. — Служба Безопасности тихонечко следила за ним в Яссах, где он слегка притих, но по возвращении домой развил бурную деятельность. Зафиксировано несколько звонков к Балахнину. Как бы пустой болтовни много, но есть подозрение в особом шифре.

— Не говори, что твои аналитики не вычислили, чего хочет Мишка, — ухмыльнулся Константин. Конечно, ему тоже было неприятно слышать о метаниях младшего братца, но такой исход дела он предполагал еще несколько лет назад. Чем-то обижен Великий князь Михаил, а вот до истины добраться невозможно. Потому что нет логики в его поведении.

— Аналитики выдвигают различные теории, но все они связаны с действиями Балахнина, а не нашего непутевого родственника, — император окутал дымом мошек, поднявшихся из травы рассерженной толпой. — Князь верен своей стратегии: мягкая оппозиция. Но я чую: в чем-то он готов к более жестким мерам.

— Давай устраним причину, — буркнул Константин. Он мог позволить себе сказать эти слова, в отличие от венценосного брата. Александр даже в очень узком кругу старался больше молчать, если дело касалось деликатных проблем. — Ну, а что еще? Князь Алексей слишком открыто выражает желание потеснить нашу семью в ранге ведущих кланов. Я каждой клеточкой своего тела чувствую, как он перехватывает инициативу. Мишку подцепил на свой крючок.

— Рыба какая-то квелая сегодня, — сказал император, кивая на неподвижный поплавок. — Погода меняется, что ли? Не пропустить ли по коньячку?

Он намекал на стоявший под развесистым деревом столик, уже накрытый скромной походной снедью. Впрочем, под нее любой бы не отказался выпить пару-тройку стопок.

— Подожди, Сашка, не увиливай, — задержал его Константин. — Не терпится продегустировать подарок от князя Багратуни? А вопрос мы так и не решили.

— Ты пробовал «Мсхали» или «Чилар»? — Александр показал брату, чтобы тот положил свою удочку и следовал за ним вдоль озера. — Невероятный букет дуба, сухофруктов и каких-то пряностей. Даже не знаю, какой лучше. Багратуни попросил оценить качество этих марок. Боюсь ошибиться. Ведь потом пришлет пару ящиков выбранного коньяка, шельмец, будешь мне помогать их опустошать.

Он засмеялся, окутываясь очередным облаком ароматного дыма.

— Если бы я тебя не знал, подумал о твоем нежелании принять решение, — пристроившись рядом, Константин давил армейскими берцами густую росистую траву, еще не успевшую высохнуть на солнце. Впрочем, оно еще не поднялось до середины неба. Даже ленивые космы тумана до сих пор стояли над водной гладью озера, скрывая крышу загородной императорской резиденции, что находилась на другой стороне водоема.

— Балахнин — сила, — император понял, что брат от него не отстанет. Что-то сегодня Костя излишне нервный. — За ним стоят очень влиятельные люди из финансовых структур и торговых корпораций. Сам знаешь, насколько важно иметь карт-бланш, чтобы периодически запускать руку в мешок с золотом. Деньги и политика могут сделать куда больше, чем военный переворот.

— Перевороты происходят в столице, а в провинциях — это бунт, не больше, — возразил Константин, резко отмахиваясь от озверевшей мошки. Точно, к перемене погоды. — Поэтому нужно чистить Петербург, ну и Москву, желательно. Мы же знаем, кто лоялен Меньшиковым, а кто до сих пор считает, что Романовы имеют больше прав на престол. Причем, московских-то, как раз, больше.

— За Москвой есть кому присмотреть, — махнул рукой Александр. — Губернатор, градоначальник, военный гарнизон, полиция — сил, преданных нам, хватает. Гораздо больше меня мучает вопрос, что понадобилось Балахнину от Михаила. Пару раз я пытался поговорить с братом, да лишь нарвался на неприятие. Как будто намек дал мне, чтобы я не лез в его жизнь.

— Надо быть круглым идиотом, чтобы сломать свою жизнь, — Константин задумчиво поглядел на завивающиеся в спирали туманные обрывки, и облегченно вздохнул, когда свежий ветерок отогнал мошку. — Или у него в семье нелады, Сашка. Что-то я такое подозревал. Братец наш — кобель добрый, сколько раз мы его художества прикрывали. Удивительно, как Аня до сих пор в счастливом неведении проживает.

— Вряд ли, — усмехнулся император. — Слухи по столице ползают, их невозможно купировать. Скорее всего, Анна, как добродетельная и терпеливая жена, старается не допустить, чтобы ошметки грязи не попали на ее дочерей.

— Так что будем делать? — опять насел на него средний брат. — Продолжать разрабатывать Балахнина, Шереметева, Волынского? Меня эта троица дюже беспокоит. И это только верхушка айсберга, глянешь на которую, так и шею сломаешь.

— Нас тоже не так мало, — добродушно ответил Александр. Не хотел он сегодня касаться внутренней политики, и подумывал, не зря ли пригласил Костю на рыбалку. И рыбу не поймали, и настроение ползет к критической отметке, за которой последует бессонная ночь и пара-тройка выкуренных сигар. Придворные Целители в один голос ругаются, но учитывая интенсивную работу императора, вынуждены латать не только ауру, но и использовать разнообразные магические зелья.

— Как думаешь, Назарову можно доверять в полной мере? — неожиданно спросил он после недолгого молчания.

— А в чем дело? — насторожился Великий князь Константин.

— Как-то я нечаянно услышал обрывок разговора между своей благоверной и твоей Наденькой. Честно, не хотел подслушивать. Но заинтересовался. Что там выдумал Никита? Какие-то косметические свитки, от которых в Петербурге ажиотаж пошел. Светские дамы ропщут, чуть ли не грозят устроить бунт, чтобы Назаров раскрыл секрет необычных технологий или передал патент тем, кто займется изготовлением сего продукта незамедлительно.

Константин рассмеялся. Не ожидал он от брата такого интереса к бабским забавам. Хотя, чего там таить, Надя в своем возрасте стала выглядеть удивительно хорошо. Года все равно берут свое, и нет-нет, Великий князь замечал новую морщинку на лице любимой жены. Подарок Никиты он воспринял скептически, но тактично промолчал, ожидая провала с этой непонятной магической игрушкой. А через несколько месяцев заметил, насколько мягкой и нежной стала кожа Наденьки. И на лице морщины исчезли. Самое удивительное, косметика каким-то образом повлияла на их супружескую жизнь. В лучшую сторону, кхм…

— Что ты так развеселился? — покосился на него император. — Сам в деле? Уже застолбил за собой процент акций?

— Куда там! — уже откровенно заржал Константин. — Зятек оказался невероятно прижимистым. Я понял, что технология изготовления свитков очень и очень трудоемкая. Их каким-то образом сначала надо напитать определенными магическими плетениями, а потом выращивать несколько месяцев. Поэтому и ползут слухи, что Назаров просто так свитки не дарит. Только тем, кого считает своими друзьями и союзниками.

— Тогда получается, что Владислав с Софьей получили подтверждение лояльности от Никиты, — кивнул Александр, донельзя довольный услышанным. — Невестка просто в восторге, как и моя жена. Значит, не врут люди?

— А ты чего хочешь?

— Подлечиться, — просто ответил император. — Не просто выбить болезни, затаившиеся в организме, а пройти полный курс…, ну, не омоложения, конечно. А хочется лет десять активности. Да и сына своего подготовить к трону нужно.

— Я поговорю с Никитой, — пообещал Константин. — Кстати, ты читал отчет о первых результатах Вологодского Медцентра? Идея-то сработала!

— Да, профессор Кошкин прислал мне полный отчет на двухстах страницах. До сих пор изучаю, — подтвердил Александр, выбрасывая окурок в воду, вдруг забурлившую пузырями. Чья-то пасть нахально схватила табачный лист и проглотила. И почему на удочку, зараза, не попалась? — Князь Строганов теперь, я понял, должник Назарова?

— Увы, к нам его успех не имеет никакого отношения, — кивнул брат. — Строганов теперь лучший друг Никиты. И свои дела будут обтяпывать без нашего на то хотения.

— Боишься?

— Как раз — нет, — фыркнул Константин. — Ты сам не задумывался, какие знания принес из другой Яви мой зять? Как только вернулся, тут же начал активно претворять идеи в жизнь. Свитки, биокапсулы… А что еще у него в загашнике? Вот почему я беспокоюсь, что Балахнин к нему торит дорожки с разных направлений. Ищет слабое место, шельма. Где проколется, где даст слабину? Никита еще очень молод, чтобы сопротивляться искушению славой или деньгами.

— За его кланом пристально смотрят те, кому положено, — заложив руки в карманы камуфляжных штанов, Александр развернулся и пошел в обратном направлении к столику с закусками. Средний Меньшиков не отставал. — Назаров — это мина замедленного действия. Никто из аналитиков не смог с точностью дать полный расклад его образа мышления на пять-десять лет. Однако все сходятся во мнении, что сюрпризы еще будут. Сейчас парень наращивает мускулы, и Балахнину точно ничего не светит. Не найдет он в лице Назарова союзника. И учти одну вещь, Костя…

Александр остановился и необычайно серьезно поглядел на брата, подобравшегося как гончая учуявшая добычу.

— Если парень пойдет вразнос и начнет рушить то, что Меньшиковы создавали столетиями, я дам приказ на его устранение. Не важно, какие у него мысли в этот момент, и чего он хочет добиться своими действиями. Твой Никита — невероятно нестабильный фактор в механизме. Признаюсь тебе, как на духу: я боюсь его непредсказуемости. Постарайся оградить мальчишку от стратегических ошибок.

Константин пожал плечами. Императору можно бояться и строить защиту от многочисленных аристократических интриг. У него есть на это моральное право. Но бояться Никиту? Есть серьезнее проблемы, чем растущие аппетиты зятя, да и то в пределах своей вотчины. Балахнин — вот имя этой проблемы. Уже давно подсчитаны ресурсы его клана и союзников. Несколько крупных банков по стране, еще три зарубежных филиала в Лондоне, Париже, Берлине. Около пяти тысяч бойцов, готовых защищать интересы аристократов столицы, а сколько их разбросано по губерниям? Вот бы такую силу да на укрепление южных и восточных рубежей империи! Вместо того, чтобы пользу приносить, защищают интересы своих хозяев. И ничего не сделаешь. Все, как бы, по закону. Клан — это не просто семья, сплоченная ради каких-то интересов, а мощная корпорация, спаянная в комок из нескольких родов, решающая одновременно несколько задач. Если раньше Семья держалась на кровном родстве, то теперь никто не гнушается приглашать купцов и мещан для службы в клане. Границы понятий, что такое Семья, стали размываться. Пока есть возможность, нужно укреплять свои позиции со всех сторон, а не бояться, что Назаров сорвется с поводка.

Константин как раз считал своего зятя самым стабильным фактором, подле которого постепенно формируется молодое поколение амбициозных дворян, не желающих служить своему Роду по каким-то причинам. И ведь не запретишь. Каждый в своем праве, которые строго регламентированы, собраны в кодексы и уложения. Дураков нет.

И Балахнин сразу сообразил, какие сливки можно снять с молодого клана Назаровых, поэтому и крутится вокруг него, облизывает столь тщательно, как кошачья мамка своего детеныша. За кем молодость, дерзость и бесстрашие — тот и будет держать в кулаке огромную страну.

И впервые Великий князь почувствовал, как в душе зарождается недовольство нынешней политикой брата, оставшегося где-то в прошлом. Сашка стал бояться допустить ошибку из-за реакции высшей знати. Константин Михайлович вспомнил рассказ Никиты, как в чужой Яви жестко подавили недовольство бояр после того, как те не вняли намекам государя. И это правильно. Дали укорот — сохранили целостность страны. Вникать в суть произошедшего и выяснять причины произошедшего — дело адвокатов, полиции, спецслужб. А с другой стороны — он неплохо знал Александра. Пусть сейчас брат не хочет заводить разговор на неприятную тему, то обязательно к нему вернется. Раньше или позже, как только осмыслит и проанализирует. Или в том случае, когда накопится достаточно фактов против опасного противника.


Шереметевы

Магическая энергия, не находящая выхода наружу, может сжирать внутренние резервы организма, скручивать жилы в болевые узлы и доводить до кипения кровь в венах — все это испытал Велимир на себе. Ярость, вспыхнувшая после прочтения императорского повеления, даже спустя некоторое время продолжала трясти молодого человека и заставляла его искать выход, чтобы не дать полностью выгореть ауре. Такого позора и унижения Шереметевы не испытывали никогда! Да, были случаи в прошлом, но они искупались вирой или дорогими подарками. Но сейчас! Даже отец, куда более спокойный и рассудительный человек, и то на время потерял дар речи.

Когда он расписался в получении конверта со множеством печатей, усеявших обе его стороны, и внимательно рассмотрев центральную, императорскую, убедился в сохранности, отпустил фельдъегеря восвояси. И только потом вскрыл его канцелярским ножом. Развернул плотный лист бумаги, сложенный пополам, внимательно прочитал. Руки его затряслись, а лицо пошло красными пятнами. Сошедшие на переносице брови взлетели вверх, глаза мгновенно потемнели от гнева; бледность, сменившая румянец, испугала Велимира.

— Что случилось, отец? — дрогнувшим голосом спросил княжич, находившийся в этот момент с Шереметевым и князем Белевским в гостиной. Они втроем обсуждали некоторые моменты предстоящей свадьбы.

— Император прислал высочайшее повеление, — распечатанный конверт упал на ковер, а гербовая бумага перешла в руки Олега Павловича. Второй лист остался у отца. Он потряс им. — А здесь отчет Евгенической Комиссии.

— Еще один? — воскликнул Бельский, не отрывая взгляда от напечатанных строчек. — Не может такого быть!

Он тоже выглядел растерянным.

— Кто-нибудь скажет мне, что здесь происходит? — едва не зарычал Велимир; ему хотелось вырвать письмо из рук дяди Олега, но воспитание и выдержанность, о которой ему постоянно твердил отец, позволили взять верх над эмоциями.

— Уже ничего не происходит, — Бельский почуял нервное напряжение молодого княжича и отдал ему письмо. — Только не наделай глупостей, парень.

Размашистая подпись императора Александра IV и светящаяся в магическом ореола его личная печать фактически приговорили будущее счастье Велимира Шереметева. Княжич почувствовал, как ему не хватает воздуха, в глазах запрыгали черные мушки, а прямые строчки, рожденные в бездушных недрах вычислительной техники руками оператора, а после перенесенные на бумагу, издевательски искривились, стали прыгать, показывать рожки и язык.

«Повелеваю расторгнуть помолвку и аннулировать брачный договор с Васильевой Юлией Николаевной…»

Хлесткий подзатыльник мгновенно рассеял наваждение и зарождающиеся потоки энергетических волн, от которых задрожали стены гостиной, а люстра с хрустальным звоном стала раскачиваться как в десятибалльный шторм. Тяжелая рука у отца, ох, тяжелая!

— Не балуй, щенок! — рыкнул Шереметев, отбирая письмо-приговор у сына. — Удумал «суховей» призвать в доме! Совсем умом тронулся?

— Извини, отец, — хватая ртом воздух, покаянно ответил Велимир, и вдруг плаксиво, по-детски выкрикнул: — За что он так несправедливо? Теперь каждая шавка в лицо смеяться будет…

— Тебя только это беспокоит? — князь Шереметев пришел в себя очень быстро, что говорило о хорошей психологической устойчивости и огромном жизненном опыте. Да и гость — князь Бельский — тоже не выглядел растерянным. Но досаду и настороженность от будущих проблем после императорского афронта не скрывал. — Хорошо, матери дома нет. Вдвоем на пару все имение развалили бы. Вот что, сын… Найди Веденея и передай ему, чтобы позанимался с тобой на полигоне и увеличил время тренировок. Давай-давай, исполняй отцов наказ!

Василий Юрьевич знал, что советовать. Избыток отрицательной энергии так и клокотал в аурном контуре сына. Поэтому он без колебаний отослал сына к родовому волхву Веденею. Пусть погоняет щенка до умопомрачения, не принося ущерба окружающим его людям. Оборудованный для магических занятий полигон находился за небольшой рощицей, там же, где и полоса препятствий для боевого крыла клана. Пара часов изнурительных упражнений приведут парня в порядок.

Велимир развернулся на каблуках и стремительно вылетел из гостиной; Шереметев неодобрительно посмотрел ему вслед и сказал гостю:

— Пойдем-ка, Олег Павлович, ко мне в кабинет, покумекаем.

Пропустив князя Бельского в свою рабочую вотчину, он плотно прикрыл дверь, и вдобавок к этому навесил защитный полог, который вязкой пеленой окутал кабинет, враз заглушив все звуки. Бросив оба документа на стол, хозяин решительно шагнул к офисному шкафу, легонько нажал на одну из лакированных дверец. Раздался мелодичный звон, дверца распахнулась, показывая миниатюрную барную стойку с разнообразием бутылок.

— Что пить будешь, Палыч? — поинтересовался Шереметев. — Бренди, ликер, вермут? Или водки жахнем?

— Пожалуй, от вермута не откажусь, — усмехнулся Бельский. Князь Шереметев очень хорошо изучил пристрастия своего гостя и верного союзника. Даже про коньяк не заикнулся.

Кстати, князь не стал пить что-то другое, а плеснул и себе тоже терпко пахнущий травами напиток в широкий бокал. Проявил этакую питейную солидарность.

— Поделись мыслями, Палыч, — кивнул на бумаги князь Василий, присаживаясь напротив Бельского. — Хочется, чтобы это была шутка. Злая, но все же шутка, а не чья-то умелая провокация. Но зачем?

— Так сразу и не скажешь, — отпив из бокала, задумчиво ответил Бельский. — Васильевы были очень рады, когда им предложили выдать Юлию замуж за твоего сына. Никакой наигранности. Я ведь лично летал в Устюг, провел несколько бесед с Николаем и Анной, прощупал их настроение. Родители не против, а остальное неважно. Не через них играют, Василий Юрьевич.

— Да понятно, что Николай Егорович здесь не при чем, — отмахнулся Шереметев. — Здесь фигуры потяжелее будут. Запрет исходит, в первую очередь, от императора. Но Александр никогда не станет разрушать свадьбу без причины. А Евгеническая Комиссия утверждает, что обнаружены ошибки в первоначальных расчетах. На основании заключения эта писулька и появилась.

— Не уважаешь ты императорское повеление, — укоризненно покачал головой Бельский.

— Меня в дерьмо только что окунули, — голос князя изменил тональность. Как будто голодный лев вышел на охоту. — Сын прав. Теперь каждая тля будет хихикать за его спиной. В лицо никто, конечно, не посмеет показать свое «фи». Боюсь, без дуэлей не обойдется.

— Велимир — неплохой боец, — успокоил Шереметева Олег Павлович.

— Теоретик он, а не боец, — поморщился хозяин. — Крови настоящей не нюхал, не стоял под ударными заклинаниями. Но ты прав, подкован он хорошо… Так почему император вмешался?

— Назаров? — осторожно выдвинул свою версию Бельский. — Это же его маячок висел в ауре девушки…

— Спорный момент, — Шереметев сжал тонкую ножку бокала и быстрыми глотками осушил его, поставил на столик. — Аналитики просто схватились за первого сильного чародея, проживающего в Вологде. Ну и что? Была Юлька в Вологде, может, столкнулись случайно, девушка понравилась парню. Она же яркая, красивая и внешне необычная. Да, логично предположить, что Никита решил поухаживать за ней, вот и подцепил маячок. Но не факт, Палыч, не факт. В Петербурге тоже хватает умельцев. Однако есть у меня подозрение о косвенной причастности Никиты к этому письму.

— Тогда почему вмешались Меньшиковы? — возразил Бельский. — Они же родственники теперь Назарову. Значит, парень все аккуратно выяснил, и по своим каналам попросил вмешаться.

— Зачем? — фыркнул Шереметев.

— Жениться захотел.

— Опять? — князь Василий засмеялся. — Если ему удалось ввести в семью еще одну девушку, будучи женатым на одной из красавиц Петербурга, то второй раз такой финт не пройдет. Не даст ему племянница императора шалить подобным образом.

— Я бы не исключал такой возможности, — спорить с главой дома Бельский не стал, но от своего мнения не отказался. По его насупленному лицу это хорошо прочитал хозяин имения.

— Ослушаться императора никак нельзя, — Шереметев сцепил пальцы в замок и откинулся на сыто скрипнувшую спинку кресла. — Нельзя. Но выяснить причину можно. Не может такого быть, чтобы истину знали лишь двое или трое. Не государственный же интерес здесь завязан, а, Палыч?

— А знаешь, я не удивлюсь этому факту, — оживился Бельский. — Покопаюсь-ка я в родословной Васильевых. Где-то здесь лежит разгадка. Предок их за рубеж выезжал, аж в Испанию.

— Ну а если Назаров замешан? — мрачно спросил Шереметев. — Как быть? Утирать сопли, когда он девчонку под венец поведет? Прямое оскорбление! Да Велимир уже зуб точит на Никиту!

— Придержи мальчишку, Василий Юрьевич, — посерьезнел гость. — Придержи, иначе быть беде. Алексей Изотович выказал свое желание поговорить с Назаровым. Вдруг и прояснятся детали. Сейчас руками махать — себе лишь вредить. Велимир, не обиду сказано будет, щенок супротив Никиты. Этот парень в свои годы за плечами уже боевой опыт имеет…

— Да что ты мне прописные истины талдычишь? — Шереметев поморщился. — Знаю я, все знаю. Ладно, подождем разговора Балахнина с Назаровым. Ну а ты поспрашивай у несостоявшегося свата детали. Н-да, придется подключать связи. Опять умасливать да в долги залезать…


— Убью его! — рычал Велимир, раз за разом формируя горячие плетения в виде разнообразных огненно-воздушных фигур: стрелы, копья, плавящиеся от невыносимого жара шары. Сухой воздух потрескивал и искрился от перенасыщения элементалями Огня. И все это летело в вертящегося как уж седовласого коренастого мужчину, значительно уступающему в росте и телосложении молодому княжичу.

Красивое, излишне утонченное лицо Велимира, больше похожего на мать, сейчас покрылось тонкой пленкой копоти с потеками пота на щеках и лбу. Короткий ежик жестких темно-русых волос от излишних выбросов энергии встопорщился подобно иголкам лесного зверька. Вся злость, обида и ненависть на тех, кто встал на пути его счастья, обрушивалась на Веденея в виде замысловатых плетений.

Чародей, не сказать, чтобы с легкостью отражал их или формировал элегантные щиты отражения — ему пришлось изрядно попотеть, но его довольный взгляд показывал, насколько далеко удалось продвинуться ученику в обучении специфических знаний.

Велимир впервые увидел Юлю Васильеву такой, какой она взбудоражила его чувства, лет пять назад на семейном празднике Бельских по случаю дня рождения Арсения — старшего сына Олега Павловича. Родители Арсения устроили молодежную вечеринку с приглашенными музыкантами. Живая музыка в среде молодых аристократов считалась шиком, планкой, ниже которой нельзя было опускаться.

Было бы неверным сказать, что Велимир никогда не встречался с Юлией. Даже наоборот — сии события происходили куда чаще, чем его отец заводил серьезные разговоры с наследником. Просто молодой человек не обращал особого внимания на черноволосую смуглую боярышню, по статусу куда как ниже его самого. Да, красивая с приятным цветом кожи, тоненькая, изящная, расхаживающая постоянно в странном наряде: в длинной черной юбке и алой блузке. Небольшие вариации происходили в их крое и сочетании цветов одежды.

Велимир считал, что Юлька специально выпендривается, строя из себя цыганку. Девушка, как будто смеясь над окружающими, цепляла на запястья рук и даже на ноги массивные золотые браслеты. Безвкусица и пошлость — морщились знатные девицы из вассальных родов и активно обрабатывали наследника Шереметевых, словно старались застолбить за собой трон невесты через пять-шесть лет. Благо времени узнать друг друга хватало. Многие из родов Шереметевых и Бельских учились в одной школе или гимназии.

Но в тот день Юлия ударила в сердце Велимира коварным и безупречным оружием в виде своего образа. Девушка появилась в разгар веселья, когда танцпол зажигал под бодрые ритмы модной перепевки с английского шлягера «I love and hope for your kiss». Она скромно встала возле барной стойки и заказала себе коктейль. Княжич в первый момент удивился, каким образом очаровательная незнакомка пробралась в имение Бельских, но, когда признал в ней Васильеву, сердце его серьезно засбоило.

Юля, могло показаться со стороны, стеснялась своего преображения: короткое зеленое платье, так хорошо идущее ей, открывало для всеобщего обозрения стройные ноги в изящных туфельках на тонкой и длинной шпильке; черно-смолянистые длинные волосы, по которым проскакивали серебристые всполохи от вплетенных магических нитей, были распущены по спине волнистым водопадом; над левым ухом переливался шелк кокетливого алого банта. Умело подобранный вечерний макияж заканчивал образ загадочной смуглой южанки. И самое интересное, Велимир не заметил этих дурацких браслетов, надоевших ему до чертиков. Да, на пальцах поблескивали два кольца с небольшими камушками — Васильевы не любили разбрасываться драгоценностями, но для любимой дочери (точнее, для выгодной партии) делались послабления. Всего лишь пара колечек — но именно эта скромность добавила шарма девушке в глазах молодого княжича.

Он так и не понял, как вышел из столбняка: то ли от чувствительного удара Арсения кулаком под ребра, то ли его магнитом потянули чувственные, с золотыми блесками помады, губы Юлии, обхватившие коктейльную трубочку. Велимир подошел к девушке, ощущая бешеный ритм барабанов в своем сердце. С того самого момента он потерял покой. Потому как увидел настоящую Юлю, такую, какой себе и представлял будущую жену.

К его удивлению, девушка вовсе не стремилась к сближению, но в тот вечер ее губы дрогнули от довольной улыбки, что наконец-то смогла чем-то удивить потенциального (как многим тогда казалось) жениха. Пять лет она принимала ухаживания, была постоянной спутницей на многочисленных молодежных раутах, фуршетах, аристократических посиделках, трижды — на Ассамблеях, но ни разу не открылась Велимиру так, как он — ей. И ослепленный однажды увиденным образом Юлии, он как носорог пер по прямой, не задумываясь, насколько комфортно его девушке с ним, что она чувствует.

Впрочем, вассальные роды никогда не имели своего слова. Все должны работать на благо клана. Жениться, выходить замуж, исполнять поручения и приносить пользу — лишь по указу Главы старшего рода. И однажды, Шереметев, взбешенный непослушанием и слепотой сына, наорал на него:

— Неужели ты не видишь, что девка игнорирует твои чувства!? В ее глазах я не вижу даже чуточку любви! Сколько раз тебе говорить, что Васильева тебе не пара! В столице есть десяток достойных невест, чьи родители готовы пойти с нами на сближение! А ты стараешься сломать всю конструкцию своим идиотским упрямством!

— Я люблю Юльку! — набычился Велимир. — Что мне твои конструкции! Хочешь, жени, но только вторым браком. Будет две супруги. И всем хорошо.

Князь задохнулся от гнева. Его львиная грива вздыбилась от злости:

— Моду взяли на многоженство! С одной-то не можете совладать! Гаремом собрался хвастаться? Заведу-ка я себе побольше красоток, как костюмы в гардеробе! Сегодня — с одной, завтра — с другой по гостям и вечеринкам! Так что ли?

— Разрешишь жениться на Васильевой — ни на кого смотреть не буду!

— Условия мне не ставь, щенок! Что мне даст твоя женитьба на мелкопоместной дворянке? Разве что детей с магическим Даром. А финансы? А люди? Васильевы помогут мне завоевать рынки авиаперелетов в Америку или к арабам? Позволю тебе делать то, что нравится — другие начнут ныть и клянчить. Клан начнет разваливаться. Потом Семья.

— Отец, ты же сам говорил, насколько нам важны одаренные союзники! — Велимиру нечем было крыть прямые как гвозди аргументы. — Неужели не хочешь внуков с усиленным Даром? Воинов, артефакторов?

— Хочу, — тут Шереметев не спорил. — Семья тем и сильна, что может защититься сама, изыскивая резервы у самой себя, а не бегая с протянутой рукой. Но, если честно, сын: Юля очаровательная и притягательная девушка. Как мужчина я даже одобряю такой выбор. Неужели нельзя оставить ее в качестве любовницы, а самому привести в дом невесту с таким приданым, которое нужно Шереметевым?

— Она не согласится на роль любовницы, — мрачно ответил Велимир.

— Мне кажется, и женой твоей Юлия не хочет быть, — усмехнулся отец.

— Договорись с Бельскими, чтобы Васильевы перешли в наш род. От него не убудет.

— Бельские не согласятся. У них есть Арсений, который сам не прочь взять эту девчонку в жены.

— Арсений уже отказался, — лицо Велимира расплылось в улыбке. — Он вообще не собирается жениться в ближайшие десять лет.

— Болван, что ли? — удивился Шереметев. — Его же батька прибьет за такое расточительство жизненной силы. Настругает сынок бастардов на стороне, а потом те придут за своей долей. И конец Бельским.

— Не преувеличивай, отец, — княжич рассмеялся. — Скажешь тоже…

— Поживешь с мое, не такое увидишь, — Василий Юрьевич, кажется, принял решение. — Я соглашусь принять в свой дом эту девушку, но с одним условием.

— Каким еще условием? — напрягся сын.

— Старшей женой станет та, на которую я укажу. Хочешь жить по ведическому кону? Хорошо. Но отныне будешь делать то, что нужно клану. Скажу ехать в Лондон или в Бомбей — поедешь как миленький, не кривя рожу, оставив супружниц дома.

— Согласен, — выдохнул облегченно Велимир. — Только жабу не выбери.

— Хм, а я думал, ты как раз жабу и захочешь, — расхохотался князь. — Чтобы с Юлькой миловаться. Только не забывай, что и жаба детей захочет иметь.

— Поэтому и прошу найти нормальную жену.

…Ярость снова вспыхнула опаляющим душу и сердце огнем. Княжич сделал несколько шагов навстречу Веденею и размашисто нанес удар всей пятерней, вложив в него всю обиду на человека, имевшего и так достаточно, чтобы еще забрать себе драгоценность, не принадлежащую ему. Волхв отразил удар и сам в свою очередь провел контрвыпад, просто хлопнув над головой Велимира ладонями. Тяжелая невидимая пятерня вдавила молодого человека в землю, жадно раскрывшую свои объятия, и мгновенно обездвижила его. Потеряв равновесие, княжич хлопнулся на землю задом и с облегчением почувствовал, как из головы выветривается тяжелая хмарь злости.

— Очухался? — недружелюбно спросил родовой волхв, нависнув над сидящим Велимиром. — Что это было, княжич? Что за мельтешение руками? Сплошной хаос в атакующих магоформах. За себя расстроился? Девку отобрали?

И этот туда же! Совсем страх потерял! Если ходит в любимчиках у отца, значит, можно трепать языком что ни попадя?

— Не смей так говорить! — вспылил Велимир. — За поганые речи попрошу отца наказать тебя!

— Испугал, княжич, — ухмыльнулся волхв и протянул руку, помогая ученику подняться. — Ты уже раз триста грозился своим отцом. Пора бы понять, насколько я важен Василию Юрьевичу. А ты — наказать, наказать. Будешь так яриться на дуэлях — с треском проиграешь. И хорошо, если только символично. А то и жизни лишишься.

— О каких дуэлях ты говоришь? — буркнул Велимир.

— Ты же хочешь Назарову вызов бросить, — волхв так проницательно посмотрел в глаза княжича, отчего у молодого человека заледенел позвоночник. — Собрался в расцвете сил в могилу?

— Что, настолько он силен? — приведя дыхание в норму, спросил княжич и стал отряхивать тренировочный костюм от пыли.

— Поверь, так и есть, — подтвердил Веденей и подтолкнул ученика в сторону деревянной беседки, где можно было ополоснуться под душем и переодеться. — У него квалификация волхва восьмого-девятого ранга. Боевого, заметь. И рукопашник он отменный.

— И все равно нельзя оставлять такие вещи без ответа. Предлагаешь утереться, когда в тебя плюнули?

Велимир раздраженно стянул промокшую от пота футболку и тренировочные штаны.

— А ты уверен, что в этом деле завязан вологодский отшельник? — волхв усмехнулся, и тоже скинув одежду, встал под душ в соседнюю кабинку.

— Он уже встречался с Юлей, а потом через свою жену решил обратиться к императору, чтобы расстроить свадьбу, — буркнул Велимир, вертясь под тугими струями теплой воды.

— Зачем ему это?

— Он же по какому-то там кону древнему живет, который вовсе не ведический.

— Если ты, парень, ничего не знаешь про своего соперника, неразумно кидаться обвинениями. Позволь отцу спокойно выяснить причину запрета на твою свадьбу, а уже потом будешь думать, как быть. Или умереть в дуэли — или жениться на другой.

— Почему ты меня все время хоронишь, смерд? — не выдержал княжич и выскочил из кабинки, снова давая волю ярости. — Я тоже умею строить бой с помощью магии, и кулаками владею не хуже! Макс тебе подтвердит!

Макс был старшим инструктором рукопашного боя и стрелкового оружия в клане Шереметевых, но в последние годы сосредоточился только на обучении личников князя, его жены и детей. Слишком разрослось боевое крыло, и сорокалетний мужчина уже физически не мог преподавать в одиночку.

— Давай подождем, что скажет князь, — спокойно произнес волхв, дождавшись, когда аурное поле Велимира успокоится подобно волнам после шторма. — Может статься, что и драться-то не за что будет.


Ретроспектива

Хирург

— Наверное, есть на небесах канцелярия добрых дел, — усмехнулся Марсель, неторопливо попивая крепкий чай из стеклянного стакана. Там был не чифир, но цветом настолько густым, что Хирург всеми чувствительными точками на теле ощущал, как колотится сердце у старинного кореша, прогоняя кровь по артериям и венам. — Если бы сдох, то ничего не почувствовал. Какой-то тупой удар по позвоночнику, а потом — вечная ночь. Но… очнулся уже в леднике. Ты же знаешь, Хирург, там трупы могут годами лежать, и ничего им не сделается. Мысль сразу мелькнула: а на кой ляд я выжил, если мне уготовано окоченеть среди мертвых корешей? Попробовал пошевелиться, а у самого сердце от ужаса остановилось. Волосы к бетону примерзли, руки и ноги ничего не чувствуют. И рожа Кулеша напротив. Пуля ему нижнюю челюсть снесла, так и скалился на меня остатками зубов, как будто хотел что-то сказать, да не получалось. Зато глаза его, заледеневшие, запомнил на всю жизнь. Слезы там замерзли, представляешь?

Хирург молча пил чай с голубичным вареньем и похрустывал маленькими сушками. Как ни странно, бутылка водки осталась недопитой. Марсель опрокинул пару рюмок и больше не стал. Зато выкурил несколько крепких папирос под чай. Он и сейчас смолил очередную гильзу, сжимая зубами ее кончик. Через стекла очков вместо глаз — черные омуты, которые хранили память того дня, когда взбунтовавшуюся каторгу расстрелял поднятый по тревоге гарнизон города Почай. Хирург представлял, каково было Марселю, очнувшемуся среди сотни мертвых бедолаг.

— Я рванулся так, что оставил на полу половину скальпа, — осторожно погладил свой затылок вор. — Пополз через жмуров, а ног-то не чувствую. В тот момент даже не подозревал, что в позвоночнике две пули сидели. Они-то и приковали меня к этому транспорту.

Марсель похлопал свободной ладонью по подлокотнику кресла-каталки, обтянутому черной кожей, отполированной до блеска.

— Но дополз до дверей и стал орать, — продолжил он свое повествование, окутывая ядреным дымом небольшую кухоньку. Сизые клубы поднимались к потолку и вытягивались через открытое окно в огород. — Долго орал, даже кулаками долбил по железу. Ты же знаешь, что там за двери. Герметичные, с кремальерой. Ссадил до крови руки, но твердо решил достучаться до охраны. Пусть лучше упокоят пулей в башку, чем так подыхать.

Собеседник Хирурга зло усмехнулся.

— Я и говорю: есть где-то канцелярия душ. Не пустили меня в Чертоги. Кто-то из братвы откинулся навечно, заменил меня. Когда дверь открыли, чтобы его определить на личную ледяную шконку, я оттуда полумертвым червем выполз. Не знаю, почему не убили. Шанс-то какой был! И никакая комиссия не докопалась бы до правды. Но… Случилось то, что случилось. Я потом полгода в лазарете лежал, отмерзал. Ну и несколько операций перенес. На волю калекой вышел. Вернее — выехал.

Хирург допил чай и аккуратно поставил стакан на блюдечко.

— Оставшихся в живых этапировали на другие каторги, — сказал он. — Меня в Соликамск определили. Уже там прослышал о твоей смерти. Досидел до конца срока и сразу же рванул поближе к столице. Там осел и стал свои дела мутить. Н-да, не ожидал я тебя увидеть живым, Марсель.

— А тебя какой бес сюда занес? — инвалид натянул очки на лоб и подслеповато прищурился на постаревшего кореша. — Да еще ребят моих обидел.

— Твои ребята — сявки дешевые, ты уж не серчай, — хмыкнул Хирург. — Совсем ты их не учишь. А бегу я на восток подальше от серьезных людей. Угораздило влипнуть в одну историю с Якутом. Он же по политической статье пошел, а кое-кто решил его выдернуть из лап СБ.

Марсель затушил папиросу в жестяной пепельнице и разогнал остатки дыма рукой.

— Слышал я мельком об этой истории, да не поверил. Якут и в самом деле оказался замешан в похищении какой-то княжны?

— Не какой-то, а Меньшиковой. Старшей дочери Великого князя Константина.

— Охренеть — не встать, — только и вымолвил Марсель. — И что? Отбили?

— Конечно, — ухмыльнулся Хирург. — Шум был изрядный. Правда, потом мы разбежались, и я не знаю, что случилось с Якутом. На меня вышли через некоторое время и стали серьезно щипать за пятки. С тех пор и бегаю…

Старый и битый жизнью волк, само собой, не стал говорить, на кого работал и от кого получал все блага в виде крыши, сытой пищи и денег. Марсель хоть и верный друг, но лично перережет глотку ночью, если правду узнает. Ссучился ли Хирург? По воровским понятиям — да. И он понимал, насколько опасно сейчас давать в руки Марселя излишнюю информацию. Придется потом прятаться не только от назаровской бабы, но и от воров. Неизвестно, что хуже.

— И что ты собираешься делать? Осесть здесь или дальше двинешь? — осторожно поинтересовался Марсель.

Хирург его прекрасно понял. Раскусил как орех. Не хочет кореш влипать в историю, где замешана политика. Даже косвенное причастие к сему событию грозит очередным сроком. А Марсель кормится на своем поле тихонько, никому не мешает, с властью старается не конфликтовать. Зачем ему повышенный фактор риска?

— А что можешь посоветовать? — старый вор уже готовился покинуть Пермь. Здесь ловить нечего. — Есть у тебя неприметная нора? Мне бы затихнуть на годик-другой.

— Врать не буду, — Марсель тяжело пошевелился в кресле. — Многих из нашей братвы уже нет, с молодыми особо не разговариваю. Новые времена, другие люди. Скажу тебе, дружище, одно: в больших городах не появляйся. Рано или поздно вычислят. Но есть одно местечко. Не затруднит окно закрыть?

Такой он и был всегда: вежливый — слова поганого не услышишь — и опасный как гремучая змея, греющаяся на солнце. Не трогают — лежит себе и наслаждается жизнью. Задели — нанесет смертельный удар.

Хирург встал, выглянул наружу. Тетка Вера, у которой Марсель жил уже второй десяток лет, копалась на грядках, а внизу, под окном, никого не было с распахнутым от любопытства ухом. Потянул на себя раму, щелкнул шпингалетом.

— Говори, — потребовал он.

— Прослышал я, что в городе набирают людей для вахтовой работы в тайгу, — негромко сказал Марсель. — Золотой или платиновый прииск, кажется. Где-то в районе Верхотурья. А может, и в самом Верхотурье. Если попробовать завербоваться…

— Я же старый, как замшелый пень! — поморщился Хирург. — И какой профессией прикрываться? Вор не должен работать, если не забыл.

— Ну, не знаю, — пожал плечами инвалид. — Можешь просто затихариться, снять какое-нибудь жилье, если бабки имеются. Или к китайцам податься. Их сейчас в тайге как муравьев. Арендуют участки вдоль рек, моют золото, платину ищут. Появится желание косточки размять, в таежную экспедицию завербуешься. На возраст никто не смотрит. Глядишь, перекантуешься, сколько тебе надо. Да и золотишко намоешь. Только мой совет: в контору не суйся. Лучше сам езжай в Верхотурье, осмотрись на месте. Город небольшой, почти все население на приисках работает. Государевы слуги туда заглядывают для контроля добычи и передвижения драгметаллов. Им больше ничего и не надо.

— Кто хозяин земель? — задумался над перспективой Хирург.

— Князь Балахнин, говорят. Управляет всем хозяйством некий Голышкин, — к его удивлению, Марсель был неплохо осведомлен о положении дел в каком-то таежном городке. Старый друг рассмеялся. — Да расслабься, Хирург! Есть там наши люди. Через них и узнаем, что там происходит. Они потихоньку выискивают золотоносные выходы и добывают рыжье. Потом в скупку относят. Но я тебе их имена не дам. Для твоей же безопасности. Сам же говоришь, что на твоем хвосте ИСБ висит. Повяжут тебя — всю нашу схему попалишь. Будет лучше, если друг о друге знать не будете.

— А вдруг среди твоих знакомые окажутся? — нехорошо прищурился Хирург. — Не боишься, что потом с ними может произойти?

Марсель призадумался, просчитывая в уме ситуацию, после чего мотнул головой.

— Нет, не думаю. Они все не засвечены, на каторге не сидели, но нашим братьям охотно помогают. Впрочем, сам решай, как быть дальше. Хочешь — оставайся здесь, хочешь — езжай дальше. Я просто подсказал тебе вариант.

— Я подумаю, — кивнул Хирург. — Спасибо тебе, дружище, не бросил в беде.

Марсель, кажется, смутился. Проницательность старого вора подсказала, что воскресший из мертвых вор чего-то не договаривает или не хочет вписывать в свои схемы человека, подавшегося в бега. Вот и хочет спровадить подальше. Хирург ничего не стал говорить или пытаться вытянуть из Марселя правду. Зачем? Два десятка лет прошло, многое изменилось в воровской среде, пришли молодые, дерзкие. Взять тех же Мотора и Окуня. Раньше выдернуть из-под носа безопасников политического преступника для воров казалось невероятным и гибельным делом. А теперь? Нахально расстреливают конвой, освобождают Якута, и словно в насмешку, растворяются без следа. Конечно, без дворянина-мага вряд ли удалось бы совершить такое действо, и тем не менее… Времена другие пришли. Соображать надо быстро.

…Разболтанный и скрипящий на каждом повороте рейсовый автобус из Нижней Туры, куда Хирург добирался несколько дней по реке, подъезжал к конечной точке путешествия. Он еще не знал, будет ли там ему спокойно, или снова придется срываться в бега. Но ощущение преследования вдруг куда-то исчезло, как будто невидимая рука с острым клинком отсекла тонкую ниточку, связавшую Хирурга с гончими княжны Тамары.

Жарко светило осеннее солнце, раскрашивая золотом березовые подлески; темнохвойные деревья плотной стеной сжимали дорогу, чтобы через несколько километров разбежаться по сторонам, давая возможность небольшим и звонким ручейкам пересекать трассу. Сняв пиджак и подложив его под голову, Хирург подремывал, изредка поглядывая сквозь ресницы неизменяющийся пейзаж за окном. Тайга, грунтовая дорога, скальные выходы с растущими на них кривыми елочками, просторные луговины и редкие деревушки в пять-шесть дворов. Невероятные места. Чем дальше на восток, тем меньше людей. А ведь это не так. Хирург читал, что за последние десять лет на Урал и в Сибирь переселилось большое количество народа. Но люди словно растворялись на безбрежных и огромных землях. Удивительный феномен, который, по-хорошему, следовало бы изучить.

Автобус тряхнуло на невидимой колдобине; пассажиры заворчали что-то про дрова и безрукого водителя. Хирург оживился. Кажется, приехал. Вдоль дороги потянулись бревенчатые дома с нарядными палисадниками и добротными заборами, возле которых лежали лохматые и настороженные псы. По обочине отчаянно работая ногами, неслись два малолетних велосипедиста, пытаясь обогнать четырехколесный фырчащий бензином автобус.

Здесь уже шла асфальтовая дорога. Остановившись возле какого-то строения в виде шалаша, водитель открыл дверь и выпустил двух пожилых теток с огромными сумками и худощавого парня в очках.

— Следующая — конечная, — объявил водитель.

Хирург вышел из душного и пропыленного автобуса на городской площади, окруженной старинными кирпичными домами с богатой лепниной по фасаду и забавными амурчиками, поддерживающими своими ручонками маленькие балкончики вторых этажей. Вокруг него сновали жители, не обращая внимания на очередного приезжего.

Присев на скамейке под тополем, еще не начавшем сбрасывать свои листья, похожие на огромные лопухи, Хирург задумался, что делать дальше. Он даже не догадывался, как над ним пошутила судьба, вплетя в узор его жизни очередную ниточку с замысловатым сюжетом. Сейчас старый вор пытался нащупать верную стратегию, которая поможет ему продержаться некоторое время незаметным, а заодно и пополнит карманы деньгами.

Он огляделся по сторонам. Площадь, по всей видимости, являлась сосредоточием административного ресурса, занявшего места в купеческих домах. Вывески компаний свидетельствовали об этом. «Золото Туры», «Платиновые прииски Азаматовых», «Волшебный Лотос», «Управление прииска „Сосновский“» — пестрели названия всевозможных работодателей, но Хирург не торопился, тщательно взвешивая свои шаги. Потом решился и неторопливо направился в… маклерскую контору. Там ему подсказали несколько адресов, где сдаются недорогие квартиры, и даже предложили машину, чтобы быстрее определиться с вариантами. Хирург не стал отнекиваться, и пока молодой маклер с шалыми глазами и развязными телодвижениями возил его по городу, выяснил некоторые подробности, где можно слегка подзаработать.

Оказывается, большая часть компаний — это всего лишь единый механизм, подчинявшийся столичным аристократическим кланам Балахниных, Шереметевых и Волынских. Каждый работал как бы в свой карман, но существовал единый регулирующий центр, куда стекалась вся информация по работе приисков. А вот китайская фирма пришла сюда недавно и активно пытается влезть в местный бизнес. Она выкупила участок в пятидесяти километрах от города и сейчас набирает работников из числа горожан.

Однокомнатная квартирка на восточном конце Верхотурья пришлась по душе Хирургу. Пусть сам двухэтажный дом больше смахивал на барак с разваливающимся фундаментом и слезающими со стен лохмотьями краски, но так даже лучше. Плата за аренду оказалась приемлемой. Паровое отопление, холодная и горячая вода в доме, санузел — что еще надо для счастья? Единственное неудобство: до центра города пешком долго идти, но курсирующие маршрутные автобусы устраняли проблему.

На третий день пребывания в Верхотурье Хирург решился. Пахнущий одеколоном, в новом костюме, приобретенном по случаю в универмаге, тщательно побритый, он зашел в помещение китайской фирмы «Волшебный Лотос» и с любопытством окинул большое фойе, пережившее недавний ремонт. Здесь еще пахло краской, кафельный пол отражал свет потолочных фонариков. Часть стены оказалась разрисована мотивами китайской мифологии с неизменными драконами, лотосами, иероглифами.

— Чем могу быть полезным, господин…? — к Хирургу подошел молодой клерк азиатской наружности в очках с тонкой оправой. Тщательно уложенная прическа, поблескивающая лаком, великолепный костюм без малейшего изъяна, белоснежная рубашка — и ни единого украшения на пальцах или на шее.

По-русски клерк говорил бодро и без запинки, но с характерным акцентом.

— Хотел бы узнать, есть ли у вас рабочие вакансии? И на каких условиях? — Хирург посмотрел в узкие, проницательные глаза парня, в которых застыли льдинки недоверия. Как это им удается быть радушными, оставаясь бесстрастными?

— Вакансии есть, — парень показал рукой, чтобы Хирург присел на диван, и, к удивлению вора, примостился рядом, сцепив пальцы между собой. — Кто вы по профессии?

— Скорее, счетовод, чем инженер, — усмехнулся Хирург. — Копаться в земле я не буду, сразу говорю.

— Бухгалтерию знаете?

— Не совсем. У меня специфические знания, аналитика.

— Анализ движения рынков ценных бумаг? — вздернул брови азиат. Кажется, его проняло.

— Ну, можно сказать и так. Хотя знания можно применить и в других областях.

— Почему вы обратились к нам? Есть много русских компаний, которые возьмут вас без колебаний.

— Обстоятельства, — Хирург понял, что спрятать прошлую жизнь не удастся. Китайцы будут дотошно его потрошить.

Клерк после некоторых раздумий потребовал документы.

— А можно без паспорта? — поинтересовался вор.

— Без паспорта? — градус удивления возрос еще больше, но теперь в глазах азиата стояло понимание. — Нет, без паспорта нельзя. Мы работаем по российским законам. Но, если вы чего-то опасаетесь, мы можем с вами обсудить конфиденциально условия найма.

Становилось интересно. Хирург с небольшим колебанием протянул паспорт клерку и тот с уверениями, что не задержится более чем на двадцать минут, быстро встал и исчез в коридоре, видневшемся за пустой администраторской стойкой. Думая, что остался один, Хирург взял со стола яркий проспект на русском и китайском языках, стал его листать, знакомясь с будущей своей работой. А то, что его возьмут, он не сомневался.

Вместо клерка в фойе появился широкоплечий круглолицый китаец, в котором угадывался охранник. Кстати, он даже не таился, демонстрируя под распахнутым черным костюмом кобуру с торчащей рукоятью пистолета. Облокотившись на стойку, китаец стал нахально смотреть на гостя.

— Воды принеси, — решил прокачать его Хирург. — Жарко у вас.

Охранник невозмутимо продолжал поддерживать стойку, не сделав ни одного шага в сторону.

— Ясно с тобой все, — закинув ногу на ногу, сказал вор.

Он даже успел слегка задремать, но к тому времени, когда знакомый клерк подошел к нему с виноватой улыбкой, уже взбодрился и с нетерпением ждал ответа.

— Прошу извинить, что задержался чуть дольше, — сказал азиат. — Пойдемте, я провожу вас. Господин Фенг изъявил желание поговорить с вами.

«Проверяли документы, — догадался Хирург. — Неужели они смогли „просветить“ меня по базам? Вот же ушлые китаезы!»

Господин Фенг оказался полноватым чиновником с коротко стриженными седыми волосами на округлой голове. Он сидел за пустым столом и что-то деловито писал в блокноте. Хирург огляделся. Странно, что здесь не было вычислительной техники. Вообще. Ни копировальной, ни множительной техники, ни телевизора. Обычная комната скромного служащего.

Старший китаец буркнул нечто непонятное, и клерк, поклонившись, испарился за дверью.

— Присаживайтесь, господин Извеков, — показал на стул Фенг, оторвавшись от писанины. Потом достал из ящика паспорт Хирурга, в котором и была вписана эта фамилия. Между прочим, своя, не выдуманная. — Меня заинтересовала ваша просьба принять вас на работу без предъявления документов. Пришлось кое-что проверить. Почему сразу не сказали, что вы были осуждены за грабежи и провели десять лет на каторге?

— Вполне понятные опасения, — Хирург устроился поудобнее на стуле, повесив плащ на его спинку. — Рецидивист, каторжанин. По этой причине я и не рискнул пойти в русские компании.

— А к нам не побоялись? — хмыкнул китаец, говоривший на русском даже лучше, чем его работник. — Мы ведь работаем по местным законам. Любая информация по первому требованию властей предоставляется без проволочек.

— Ну… Попробовать стоило.

— Вы утверждаете, что владеете аналитическими способностями, умеете работать с цифрами… Знаете, это слишком эфемерные утверждения без доказательств в виде диплома или определенных сертификатов.

— Да, я понимаю, — не стал спорить Хирург. Его интересовало, захотят ли китайцы рискнуть и принять вора, и на каких условиях. — Но я действительно умею мыслить и анализировать процессы, происходящие вокруг.

— Хм, все равно странно, — Фенг потер подбородок. — Вы согласны работать учетчиком на прииске? К сожалению, он находится далеко от города, придется почти все время жить там, контролировать количество добытого золота и платины, следить за сохранностью, опечатывать и отправлять в город. Это не бухгалтерия в чистом виде, но вы можете справиться, я уверен.

— Какое жалование вы мне назначаете?

— Триста рублей первых три месяца, — Фенг встал, оперся кулаками на крышку стола. — Это ваш испытательный срок. Если зарекомендуете себя с наилучшей стороны — пересмотрим контракт в сторону увеличения. Отправляться нужно послезавтра. Где вы живете? Мы пришлем за вами машину. Назовите адрес моему помощнику, когда будете подписывать договор. Надеюсь, у нас будет долгая и плодотворная работа.

Фенг даже вышел из-за стола, чтобы пожать руку Хирургу. Улыбаясь, проводил его до дверей, показал, куда нужно зайти для подписи.

Из китайской конторы он вышел через полчаса. Пришлось внимательно читать договор, чтобы потом не оказаться козлом отпущения в махинациях. Схема с приемом на работу вызывала серьезные опасения. Во-первых, за время, что Хирург провел в офисе, он не увидел ни одного местного жителя, со страшной силой желающего работать на китайцев. Во-вторых, его невероятно легко приняли на очень серьезную должность, куда, по логике вещей, бывший каторжник-рецидивист не должен попасть. В-третьих, сам контракт оказался жидковат, на пару листов, да еще в четырех экземплярах. Два из них были на китайском языке, под которым тоже пришлось оставить свою подпись. Вот это-то обстоятельство очень нервировало Хирурга. Хрен знает, что написано в них. Надо найти знатока китайского языка и перевести договор. Вряд ли он отличается от русского варианта, но подстраховаться стоит.

Да и вся эта история, по справедливости, попахивала мошенничеством. Посему нужно быть готовым к любым вывертам судьбы. Как-никак, работать придется с драгоценными металлами, а это, знаете ли, настраивает на определенные обязательства.

Загнав неприятные мысли подальше, чтобы не будоражить нервную систему — в таком возрасте волноваться вредно, и для сердечка лишняя нагрузка — Хирург решил пройтись по городу, познакомиться с местами, где ему предстояло прожить пару-тройку лет.

Мокошь — богиня судьбы — уже начала вплетать в его узор жизни новые нити, посмеиваясь от предвкушения. Ведь говорят же, от судьбы не убежишь. А Хирург, мало кому известный в миру как Извеков Пахом Данилович, именно этим и занимался последние несколько месяцев, но впервые ему захотелось сломать логические схемы и пойти нестандартными тропками, сознательно «засветив» свои следы. Он был уверен, что чертовы китаезы помогут ему сорваться с крючка, и ради этого не боялся заглотить другой, с жирной наживкой.

Глава 8

Вологда, «Гнездо», август 2015 года

Никита

— Лет двадцать назад мы с ними сталкивались, да, Арс? — Тагир повертел в руках лист бумаги, на котором красовался цветок лотоса в обрамлении драконьих чешуек. Ну, куда же без них! — Помнишь того парня, расписанного под «хохлому»?

— Помню, — Арсений, в отличие от своего друга, выглядел куда как сосредоточеннее, а морщинки, собравшиеся на лбу, говорили о большой обеспокоенности. — Все тело ниже лопаток до поясницы разноцветье, даже ноги разрисовал. А вот что интересно, руки и лицо чистые.

Никита с интересом посмотрел на Арсения, словно ожидая от него продолжения; учителя ни разу не рассказывали ему об этом эпизоде из своей жизни.

— Вели мы однажды купеческий караван господина Духонина в Хинган Лин, — вместо него ударился во вспоминание Тагир. — Официально: лекарственный травяной сбор, мед, рухлядь всякая, вроде соболей, норок, росомах. В общем, всякая мелочевка по старинке. Маньчжурам, как саранче, все шло впрок.

— А неофициально? — улыбнулся Никита, вытирая салфеткой мокрый лоб. Чаепитие со стариками требовало немалой тренировки, иначе грозившее обильным потоотделением. Да еще на августовской жаре.

— Неофициально… Кто же нам декларацию показывал? — усмехнулся Арсений. — Мы и так знали, что Духонин мышкует по-черному, если сделал заказ Стражу на проводку каравана по тайным тропам. Не боялся бы — пошел официально через границу. А пришлось татями ночью через Амур переправляться, когда «окно» откроется. На другом берегу уже ждали машины, на которые перегрузили контрабанду. Тагиру удалось выяснить, что это вдруг купчик решил сыграть по-черному. Золотишко он вез китаезам. То ли в счет уплаты долга, то ли за какую-то будущую услугу. Золото «дикое», неучтенное. Намыли в районе Джалинды, паразиты, вот и решили его сбыть на заграничном рынке. Ну, это не наше дело. Мы и сами под законом, как под топором палача, ходим. Все как обычно.

— Про золотишко никому знать не положено, — подхватил Тагир, — кроме старшего каравана и парочки верных людей, отвечавших за сохранность груза и передачу его нужным людям. Вплоть до миллиграмма. Мы тоже, как бы, отвечали за безопасность проводки, но согласись, сынок: знать, за что конкретно отвечаешь, и быть в неведении истинной ситуации — разные вещи. Духонин решил нас как мальчишек провести, да только не учел мелочей, по которым мы его и раскусили. Ладно, пока не стали ничего говорить. Надо же домой вернуться живыми. А с таким грузом можно где-нибудь в горах остаться навечно. Сколько мы деньков через перевалы шли? Что-то память стала подводить…

— Не прибедняйся, тигр, — усмехнулся Арсений. — Неделю точно. А потом три дня от диких хунхузов отбивались.

Дед Фрол фыркнул, уткнувшись носом в чашку с чаем. Никита покосился на него. Заинтересовался странной фразой:

— Что за дикие хунхузы?

— В России подобных людей зовут «отмороженными» или «беспредельщиками», — пояснил чародей, и Тагир кивнул, соглашаясь. — Хунхузы, если присмотреться к ним хорошо, не такие уж оголтелые бандиты. Они перед набегами тщательно разрабатывают маршрут и строго придерживаются выбранной тактики. Если формируют несколько отрядов — создают что-то вроде штаба с представителем от каждого. Режут, конечно, тоже будь здоров, но все равно с ними легче воевать. А вот дикие — они непредсказуемые, не подчиняются никому, в союзы не входят. Напав на какое-нибудь село или купеческий караван, вырезают всех. Без пощады. Людей в рабство не берут. Только вещи, золото, в общем то, что можно сбыть. Если почувствовали, что преследователи сели на хвост — сбрасывают самый тяжелый хабар и рассыпаются в разные стороны. Их даже свои иногда прореживают за такие художества. Ибо нехрен гадить там, где живешь.

— Правда, так и есть, — сказал Арсений, с прищуром глядя на Фрола. Наверное, прикидывал, откуда наставник юных Назаровых так хорошо разбирается в повадках хунхузов. — Вот с одним таким отрядом и пришлось столкнуться на привале. До Хинган Лина еще две сотни километров пылить, а нас уже в разработку взяли. Кирюха им здорово мозги прочистил «перуновым огнем». Половину сопки срыл одним ударом.

Никита не сразу сообразил, что Кирюха — это его наставник-волхв Кирилл по Амурскому Тайному Двору. И ведь тоже никогда не рассказывал про этот случай. Странно. Видать, есть что скрывать старым волкам.

— Так вот, чтобы не отвлекаться от проблемы, — Тагир поставил пустую чашку на блюдце, — сразу скажу, что мы ту банду серьезно потрепали и почти всех на два метра под землю отправили. Захватили в плен одного персонажа вот с такой татуировкой, — он кивнул на листок с изображением лотоса, — стали вдумчиво допрашивать. А куда торопиться? Злодеев укокошили, помешать нам могли только регулярные войска или специальные летучие отряды вроде егерей. Но мы забрались в такую глушь, где к представителям власти отношение не самое ласковое. В общем, стали вопросы задавать. Мы же никогда до этого напрямую не сталкивались с Триадой. Слышать — слышали, но не более.

— Подозреваю, он вам ничего не сказал, — Никита понял, что больше ни одной чашки чая выпить не сможет. Хорошо, солнце уже касалось верхушек деревьев, удлиняя тени, а с реки пахнуло свежестью.

— Ну почему же? — усмехнулся Тагир. — Чтобы у нас — да не заговорил? Когда применяют самые сильные средства допроса, все выложишь.

— Живодеры, — снова встрял Фрол. — Надеюсь, до снятия кожи с живого не дошло?

— Как будто ты там присутствовал, Фролушка, — ласково произнес Арсений, но таким тоном, от которого у Никиты позвоночник заледенел.

Чародей тоже почувствовал угрозу, но не испугался. Старческие морщины на его лице ожили и задвигались. Весело Фролу.

— Так люди везде одинаковы, Арсюша, — в тон ему ответил старик. — И методы извлечения информации стары как мир. Можно магией в башке покопаться, а можно устроить такие физические страдания человечку… кстати, наиболее действенный метод. Боль нельзя выдержать, каким бы ты ни был стойким.

— А как же блокировка нервных окончаний с помощью определенных магоформ? — поинтересовался Никита.

— Чушь это, — снова фыркнул чародей. — Блокировка снимается очень быстро. Подозреваю, что ваш волхв сообразил, как надо действовать. У инфорсера был очень высокий болевой порог?

— Да, — кивнул Тагир. — Кирилл не сразу сообразил, в чем дело. Снял блок, и вот тут паренек заорал. Боль от снятой со спины шкуры дошла до мозга, так сразу….

Никита поежился. Со стороны их чаепитие казалось милым развлечением старых друзей, передающим свой жизненный опыт молодому поколению, но то, что и как они говорили — вызывало неподдельный ужас. Все так обыденно, словно на рыбалку сходили и хвастаются результатом.

— Ну, о чем я и говорю, — удовлетворенно закачал головой Фрол. — Да, без волхва у вас возникли бы проблемы, и вряд ли инфорсер сказал бы вам хоть слово. Так что вы узнали от него?

— Золотишко шло в Хинган Лин для какого-то местного босса, — ответил Арсений. — Он являлся, по словам боевика, местным смотрящим конкурирующего клана. А этот инфорсер оказался членом «Волшебного Лотоса». Золото должно было уйти совсем к другому хозяину. В общем, не наша война. Но про Лотос мы поспрашивали, интересно же стало, что за невидаль такая. На наши аристократические роды смахивает…

Он покосился на Никиту, но молодой волхв ничего не сказал. Какой смысл возражать, пытаясь обелить черное? Все так и есть. Триада в меньшей степени завязана на родстве, чем русские Семьи. Преданность ее членов даже под страхом смерти не поддается сомнению. Слово Большого Брата — закон. Оно не оспаривается. Сказали «иди и убей своих родственников, предавших дело клана» — выполняют без сомнений и колебаний. Русские аристо тоже не отличаются большим человеколюбием, но прежде всего подумают на семь рядов, и только потом вынесут окончательный вердикт. И после него обратного хода нет….

— А при каких интересах Духонин? — Никита задал давно мучивший его вопрос.

Потайники переглянулись, Арсений пожал плечами. Вряд ли тогда они выискивали ответ, каким боком в заварухе причастен русский купец.

— Отмывка нелегального золота, только и всего, — ответил вместо него Тагир. — За небольшой процент услуги… В Хинган Лине тогда многие пытались сесть на выгодное дельце, но местный босс всем головы укоротил. А вот против «Волшебного Лотоса» не устоял. Подмяли его-таки. Но эту уже потом было, мы годик за Духониным проследили. Ждали, когда Триада на него выйдет. Но купец оказался смышленым, вовремя смылся из Благовещенска. Почуял опасность для своей шкуры.

На некоторое время все замолчали, а дед Фрол, покряхтывая, долил в самовар воды из канистры и заново раскочегарил его. Было понятно, что молодой хозяин еще своего слова не сказал. Заметно посвежело, уютно пахло дымком, возле особняка раздавались звонкие крики ребятни, которую усиленно пытались загнать в дом.

А четверо мужчин сидели в абсолютной тишине, внутренне настраиваясь на дальнейшую беседу. Самовар закипел, и каждый из них стал наливать себе крутой кипяток в заварку. В берестовом туеске маслянисто желтел липовый мед. Фрол с удовольствием зачерпнул деревянной ложкой содержимое туеска и переложил на блюдце. Казалось, для него не существовало ничего, кроме священного чаепития с тягучим медом, но это на первый взгляд. Нить разговора он прекрасно держал в уме.

— Жизнь тяжелая у людей Триады, — все-таки не удержался Фрол. — Нельзя публично показывать, кому служишь. Может, тебя знают как государственного чиновника, а ты по ночам душегубствуешь, людей ножиком режешь.

— Я так понимаю, Никита, проблема серьезная нарисовалась? — Тагир, наконец, насмотрелся на рисунок и передал его Арсению. — Триада беспокоит?

— Коваленко вчера мне отчет прислал по работе, — задумчиво ответил Никита. — Вроде налаживает связи с важными людьми, с соседями. Прииски взяты под контроль. Людей подбирают тщательно. Но вот что интересно… В Верхотурье есть несколько контор по найму рабочих. Они никому не подотчетны, получают государственную лицензию на свою деятельность, налоги платят в казну. Два последних месяца наметился большой приток мигрантов. Причем, большинство из них маньчжуры и из северных районов Китая. Есть уйгуры, казахи… В общем, человек триста по спискам завербовались на всевозможные прииски. Я дал Андрею указание не брать никого из данной категории людей, пока служба безопасности не проверит, что у них за душой.

— Этак можно и год проверять, — сделав пару глотков, заметил Фрол. — Надо людей туда отправлять, пока все вразнос не пошло, да зачищать полянку-то, зачищать. Ты, Никита, сейчас там хозяин без всяких условностей. Есть решение императора?

— Да, получил, — кивнул Никита. — Несколько дней назад прислали грамоту с печатью.

— Тогда нужно начинать прополку, — по-ухарски крякнул чародей. — Эх, туда бы пару-тройку родов на жительство со своими боевыми крыльями! Да где же взять таковых? По всей Вологде не сыскать. Пока Глебушка научит бестолочей правильно воевать…

Никита подумал о своих товарищах — княжиче Мишке Давлетове и Бориславе Годунове. Какая жалость, что сестренки Анциферовы не готовы сорваться из родной Яви в чужую им жизнь! Вот бы они пригодились со своим опытом и боевой удалью! Минимум человек сто можно было сразу посадить на «землю». Практически готовая боевая дружина! Выходит, его мысли созвучны с мыслями старого волхва!

Впрочем, князь Строганов ему долг жизни еще не отдал. Княжич Владимир сейчас обустраивается со своей семьей неподалеку, можно его привлечь к намечающимся делам. Но это как запасной вариант. Не стоит пока беспокоить союзников. Есть у Никиты люди, есть….

— Так что надумал, сынок? — по-доброму усмехнулся Арсений, снова прищурившись сквозь тонкий парок чая.

— А надумал я послать вас, дорогие учителя, в Верхотурье, — объявил свою волю Никита. — Не на кого мне сейчас положиться, не сложились еще пальцы в кулак. Надо присмотреться, выявить тайные гнезда «Лотоса», а потом накрыть его разом. Боюсь только, что и в Вологду могут пожаловать гости.

— Надо так надо, — Тагир вздохнул, но не так чтобы тяжело и с укором. — Поедем, Арс?

— Куда я от тебя денусь? — проворчал товарищ. — Ты же без меня пропадешь, малыш.

— Откуда такое пренебрежение к моему возрасту? — начал пикировку товарищ, такую знакомую Никите по особым интонациям. — Ты старше меня всего на два месяца!

— Порой и два месяца значат многое, — важно заметил Арсений, пряча в глазах смешинки. — Давай все-таки дослушаем хозяина. Какие у нас полномочия?

— Поездку в Верхотурье не афишируйте особо, — предупредил Никита. — Встретитесь с Андреем Коваленко. Он введет вас в курс происходящего. Я предупрежу его о вашем появлении. Плохо, что людей у парня мало. Боюсь, как бы Триада не нанесла удар по самому слабому месту.

— Мы все поняли, Никита, — посерьезнел Тагир. — Я бы предложил наладить контакты с Уральским Тайным Двором, но не смею навязывать свое мнение.

— В этот раз придется обойтись без потайников, — решительно отверг предложение Никита. — С ними одно время контактировал князья Балахнин и Строганов, поэтому не знаю, какие подарочки для меня они могли оставить. В любом случае, если уральцы засветятся, сообщайте мне.

— Есть, командир, — Тагир переглянулся с Арсением. — Значит, наша задача: держать под наблюдением ситуацию в городе, отслеживать тех, кто связан с «Лотосом» и тихо устранять. Ну и защищать Коваленко.

— В разумных пределах, — кивнул Никита. — Если почувствуете, что вас раскрыли — бросайте все и уезжайте. Да, мне важно наладить порядок в Верхотурье, но самый ценный ресурс, рядом с которым ничего не стоит — это люди. Особенно такого калибра, как вы.

— Спасибо, Никита, — Арсению, кажется, было приятно услышать эти слова, пусть и не подал виду старик-разбойник. — Ты наших женщин не бросай, если что с нами…

— Не переживайте, — Никита посмотрел на засветившиеся окна особняка, особенно на те, в которых мелькали силуэты жен. Беспокоятся, почему так долго засиделся, комаров кормит. Этих кровопивцев, правда, успешно отогнал Фрол, и чаепитие прошло в комфортной обстановке. — Ладно, пора на боковую. Даю день на сборы, а послезавтра самолетом до Нижнего Тагила. Парни отвезут вас с утра в аэропорт. Билеты забронирую, не отвлекайтесь на эти мелочи.

— А оттуда до Верхотурья как? — почесал макушку Арсений. — Там, вроде, железнодорожная ветка есть?

— Да, на поезде доберетесь. Электричка три раза в неделю ходит, — Никита уже успел просмотреть все возможности добраться до своего новоприобретенного хозяйства. Сначала возник вариант с арендой вертолета, но после раздумий он решил отказаться. Как-то нелогично будет выглядеть прибытие пожилых людей на транспорте, который используют в специфических случаях. Сразу же возникнет интерес к Арсению и Тагиру. Дескать, что за птицы такие заявились в скромный городок? А зачем им это нужно? Лучше потихоньку, как все миряне, не выделяясь. — Приедете, устроитесь. Связь держать лично со мной.

— Все понятно, — старики поднялись и неторопливо вышли из беседки.

И тут же откуда-то, как по мановению волшебной палочки, по асфальтированной дороге, проходившей неподалеку от нее, подъехал внедорожник. Он остановился возле Тагира с Арсением; молодой боец выскочил наружу, распахнул заднюю дверцу. Выслушал какое-то наставление и согласно кивнул. Рыкнув мотором, машина рванула к воротам имения.

— Справятся, думаешь? — Фрол неторопливо зашагал по дорожке, постукивая кончиком клюки по плиткам.

— Деваться некуда, надо справиться, — ответил Никита задумчиво. — С «Лотосом» нужно разобраться как можно быстрее. Чувствую, неприятные события со всех сторон накатываются. Балахнин мутит, Шереметевы с Бельскими окрысились на меня из-за срыва свадьбы Велимира с Юлей Васильевой. И эта горячая дама… Ксения Шаховская из-за сына своего рвется со мной разобраться.

— Девушка-то хоть стоящая? — с хитринкой спросил старый волхв.

— Ты про Ксению? — рассмеялся Никита. — Нет, она не в моем вкусе. А вот боярышня Васильева — особа жгучая и притягательная.

— А что говорит Великий князь Константин?

— Не могу с ним встретиться, — Никита поморщился. — Постоянно в разъездах или занят. Вот чувствую, Меньшиковы не просто так сорвали свадьбу. Даже подозрение появилось, со мной это связано. А вот как?

— Они хотят устроить твою партию, — уверенно ответил чародей.

— С чего бы? Я с Бельскими никакими дорожками не пересекался. А Васильевы — их вассалы. Сам подумай, зачем мне лишние проблемы?

— Почему бы и не ослабить конкурентов? — дед Фрол даже приостановился, расчертил на дорожке какую-то невидимую фигуру кончиком клюки. — Твоя знакомая… Она какой степенью одаренности обладает? Насколько она сильна в качестве носителя Силы? Какой Дар сможет передать девушка своему будущему ребенку? Что ты вообще знаешь о магической наследственности, кроме тех крох, кои преподавали тебе в Академии?

— Знаю лишь то, что Сила передается с Кровью, — улыбнулся Никита и пожал плечами. И в самом деле, он никогда не вдавался в подробности, как работает механизм передачи магии, и почему наука евгеника настолько востребована среди людей с Даром. Прадед пытался объяснять, да только времени ли вечно не хватало довести до наследника нужную информацию, или сам Никита слушал невнимательно.

— Молодые и бестолковые, — проворчал Фрол, продолжив неторопливое шествие к дому. — Как я и предполагал… Ну да, ты же у нас уникальный, получил подарок от Перуна и в ус не дуешь.

— Откуда знаешь? — стало любопытно Никите. О своем прозрении он не рассказывал никому, кроме Тамары с Дашей. Возможно, кто-то из них нечаянно проговорился, а старик зарубку на памяти сделал.

Ответ чародея его успокоил. Супруги здесь ни при чем.

— Я знаю, что существуют два принципиальных пути передачи наследственного Дара и его закреплении на генетическом уровне. Мужчина и женщина производят себе подобного, вложив в него те возможности, которыми обладают сами. Женщина, вынашивая дитя, сама не подозревая, усиливает доминирующие Стихии по линии своего и мужниного рода. Если отец «воздушник», а мать — «огневик», то ребенок получает в дар обе Стихии, но преобладает та, которая получила в утробе наибольшее «одобрение» … Ты понимаешь?

— Да, в общих чертах все ясно, — кивнул Никита. — А что это за штука такая «одобрение»?

— Не придуривайся, мальчишка, — посуровел Фрол. — То и значит, что природа сама решает, какой путь выберет ребенок. Это такой же механизм, решающий, какого пола будет дитя. Только на уровне магии. Но никогда у «водника» с «огневиком» не появится маг Воздуха. Конечно, теоретически он может баловаться с элементалями данной Стихии, но это так, глупости…

— И здесь мы плавно подходим ко второму принципу…

— Да. Речь идет о таких, как ты, — дед остановился и повернулся к замершему Никите. — Что-то тебе передали мать и отец, но получить полный комплект Силы невозможно без участия Богов. Ты же понимаешь, говоря про Богов, я подразумеваю Космос, праэнергию созидания и разрушения. Поэтому, впервые про тебя узнав и аккуратно выяснив, каким потенциалом ты обладаешь, я сразу понял, что без Алтаря дело не обошлось. Твоя мать была беременной, когда вошла в Храм Перуна?

Ничего не ответив, Никита снова кивнул, подтверждая слова деда Фрола.

— Что и следовало доказать, — хмыкнул чародей, зачем-то трижды стукнув клюкой по выложенной плиткой дорожке. — Ты и я уже не узнаем, носителем какого Дара была твоя мать, но твоя тяга к артефакторике заставляет задуматься…

— В этом что-то не так? — осторожно спросил молодой волхв.

— Да как тебе сказать… Артефакторы — они же не от мира сего. Часть людей воспринимают нарисованную картину цельно, где отдельные мазки всевозможных красок складываются в единый образ; другие — а их меньшинство — раскладывают на составляющие. Так и артефактор. Это умение сложно приравнять к обладанию Стихиями, оно всегда стояло отдельно от всего. Ты получил свой подарок от Перуна, а заодно и усилился тем Даром, который изначально передавался из поколения в поколение.

— Архип Назаров, отец моего прадеда, — вспомнил Никита. — Он был боевым волхвом-артефактором.

— А если покопаться в твоей родословной, можно выстроить цепочку до изначального момента, — подхватил Фрол. — Плохо, конечно, что в угоду артефакторики ты игнорируешь свои Стихии. Детишки твои получили хороший Дар, а его нужно развивать. Полюшка — будущая сильная Ведунья, каких я давно не встречал. И это в четыре года! Да еще и Королева Гончих…

— Чего? — захлопал глазами Никита.

— Ну, не Королева, это я от эмоций, — добродушно буркнул Фрол, как будто намеренно не торопясь дойти до крыльца особняка. — Ловко вы от меня эту ипостась девочки прятали. Но старика не проведете! Вы чего это, Назаровы, в инфернальные глубины погружаетесь? Отец демонов на привязи держит, дочь тварей приручила, а младший сын через Источник дар Ходока получил.

Никита рассмеялся. Ну и как быть с этим пронырливым стариком? Не убивать же за его проницательность и глубокий ум, который он использует на всю катушку?

— Так получилось, — развел он руками и задумался. Значит, Королева Гончих? Ну-ну, что-то в этом роде он подозревал за Полинкой. Ведь ее Вожак со своей стаей слушается беспрекословно.

— Когда одна из твоих жен снова будет в тягости, обязательно введи ее в Храм или в Источник… Где ты там бродил, — проворчал Фрол. — Полина рано или поздно свои способности откроет перед обществом, как бы их вы не прятали, Ходок тоже проявится, тут провидцем не нужно быть. Готовься к войне, парень. И детей готовь так, как никто другой не воспитывает своих чад.

— Телохранителей на всех не хватит, — угрюмо пошутил Никита.

— А при чем здесь телохранители? — Фрол снова остановился, теперь на углу особняка. Забавно, наверное, выглядело со стороны это неторопливое шествие от беседки к дому. — Сам, своими руками, авторитетом отцовским. Головорезов из них, конечно, делать не стоит, но элементарным основам научить нужно. На случай похищения, например. Ты не морщись, парень. Дело говорю. Сколько таких молодых да дерзких уронили на землю и крылышки им подрезали. А все отчего? Семья — самое слабое место у любого человека, хоть у тебя, хоть у того же князя Балахнина. Дар — это всего лишь приятный довесок к статусу, но именно семья нивелирует всю твою Силу. Трепыхайся — не трепыхайся, а именно жены и дети всегда будут на острие удара. Так что начинай думать заранее, и в конце будешь ногой попирать побежденных.

Дед Фрол поднялся по лестнице, махнул рукой на приветствие охранника, и вошел в дом. А Никита, заметив приближающегося к нему от казармы Ильяса, остался на месте. Слова чародея об уязвимости не стали откровением для него, только лишний раз подтвердили, насколько все зыбко в мире высокой аристократии. Будь Никита Главой Рода без клановых обязательств, о нем никто бы и не вспоминал. Жизнь в Вологде спокойная, от столичной суеты настолько далека, что порой забываешь, что есть волчьи стаи, рыскающие по лесам и пустошам, зачищая место для жизненного пространства.

Только теперь, взвалив на себя великую ношу, Никита стал подозревать о великолепном ходе императора, подарившего ему право на создание клана. Не в родственных отношениях Тамары дело, а в глубочайшей стратегии Меньшиковых, торопившихся создать некий буфер между молодыми аристократическими семьями и старым дворянством. Император надеется, что Назаров соберет вокруг себя всю молодежь из разных кланов, создаст новую реальную политическую силу, лояльную правящей Семье. Поэтому и покровительствует Александр IV, снисходительно похлопывая по плечу Никиту, по-отечески прикрывает, дает сигнал старшим родам, чтобы не шалили.

Иногда противно ощущать себя игрушкой в чужих руках. Но в сложившихся обстоятельствах Никита пока не мог оборвать все нити, ведущие к кукловодам. А если подумать, сколько времени прошло с тех пор, как император вручил ему высочайшее разрешение создать клан? Капля времени в океане бесконечности.

— Умеешь ты, старый хрыч, надавить на мозоль, — проворчал Никита без всякого пиетета, выбрасывая минорные мысли из головы. Надо было как-то решать недоразумение, возникшее между ним и Шереметевым.

А сердце почему-то сладко заныло, когда подумал о той, которая стала невольным источником конфликта. Может, не стоит сдерживать свои желания и чувства?


Петербург, август 2015 года

Ольга

— Как ваши пальцы, Роман? — нахмурив брови, спросила Оля, как только выдался момент стать Целителем, а не просто приглашенной на свидание девушкой. — Почему вы постоянно сжимаете руку в кулак? Вам больно? Что-то беспокоит?

Лейтенант Елагин с трудом сдерживал улыбку, слушая милую и такую строгую боярышню, которая все время находилась возле его биокапсулы и контролировала ход лечения. И даже после окончания эксперимента сама вызвалась сопровождать Романа в столицу, мотивируя свое решение тем, что необходимо присматривать за пациентом в этот сложный период. Пусть регенерация пальцев прошла успешно, но мало ли какие побочные эффекты могли проявиться при ослабленном организме.

Теперь они медленно прохаживались по набережной Мойки, словно у них было свидание, как на это надеялся сам Роман, но спутница считала иначе, и даже пышную розу, преподнесенную ей, приняла с большой долей прохладцы. Но Елагин не унывал. Уже то, что она согласилась с ним встретиться «только сугубо в практических целях», наводило на приятные мысли.

— Милая Ольга Викторовна, не стоит так беспокоиться, — сказал он с улыбкой, глядя в точеный профиль молодой Целительницы. — Я это упражнение проделываю каждый вечер перед тем, как лечь спать. Разрабатываю пальцы. Приходится привыкать к новым ощущениям.

— Очень трудно привыкать? — покосилась на него Оля; она почему-то смущалась откровенно глядеть на офицера, сама не понимая, что с ней происходит. Вроде обыкновенный молодой человек, приятный и обходительный, без каких-то необыкновенных способностей или шарма, который привлекает барышень. А сердечке нет-нет да екнет. И тут же сердито насупившись, отворачивалась.

— Врать не буду, пока плохо слушаются. Но это не из-за физического недостатка, — поспешил сказать Роман, за что и поплатился.

— Ничего не знаю, — твердо заявила Оля. — Проведем комплекс восстановительным мер по методике профессора Цулукидзе.

— А почему не Кошкина? — хитро прищурился Елагин. — Он же вас протежирует, милая Ольга Викторовна!

— Я, кажется, не давала повода для подобных эмоций, — девушка отвернулась, чтобы скрыть улыбку. — Если первый раз я не сделала замечание, это не значит, что вам позволено многое.

— Извините, — покаянно приложил руку к сердцу офицер. — А, может, нам перейти на неформальное общение? Я разрешаю вам обращаться ко мне по-простецки, на «ты».

— Созрели, — хмыкнула Оля. — Мы знакомы довольно длительное время, поэтому принимаю твое предложение.

Она помахала перед собой розой, покосилась на невероятно довольного Елагина, и с любопытством стала смотреть по сторонам. Усталое солнце стремилось к закату, удлиняя тени от зданий и окрашивая желто-золотистую воду канала в темные тона. Зажглись фонари на столбах, засветились витрины магазинов и небольших кафе. Шелестя шинами, проносились машины, изредка сигналя нахальным пешеходам, вздумавшим пересечь дорогу в неположенном месте.

— Так почему Цулукидзе? — с любопытством спросил Роман.

— Что — Цулукидзе? — рассеяно спросила девушка. Она расслаблено шагала, поддерживаемая под руку молодым офицером и совершенно забыла, о чем говорила несколько минут назад. — Ах, ну да! Потому что профессор в молодости имел активную практику по регенерации конечностей и дальнейшей реабилитации. Огромный опыт, не находишь?

— Совершенно согласен, — кивнул Елагин, не забывая посматривать по сторонам, словно замыслил нечто такое, что могло слегка развеселить его спутницу. — Давай, зайдем вон в то уютное заведение и выпьем по чашке кофе! Ты уже замерзла, я гляжу.

— Ничего подобного, — разглядев мурашки на своих руках, Оля переменила решение. — А давай зайдем!

В самом деле, зачем строить из себя буку, когда приятный молодой человек оказывает знаки внимания. А Назаров пусть локти кусает, чурбан непонятливый! Нет, Ольга все понимала. Она — дворянка из настолько мелкого рода, что под микроскопом едва различишь. Зачем Никите простенькая Целительница, когда рядом с ним две сильные одаренные жены, которые уже родили ему детей, и еще в перспективе родят. И не просто сильные, но и имеющие за спиной мощные Семьи, особенно Тамара. Про Дашу мало что известно, но, по ее словам, Сабуровы не менее влиятельный род. Что здесь перепадет Оле? Девушка где-то в глубине души понимала, насколько минимальны ее шансы стать женой Никиты. Вряд ли он случайно познакомил ее с Романом, даже под видом помощи. Жалеет ее, но не может разорваться между долгом перед родом и обычной любовью к провинциальной дворянке. Да и была ли любовь? Может, пора очнуться и сбросить шоры с глаз?

— О чем задумалась? — Роман перевел Олю через мостик на другу сторону, где весело блестели витрины кафе «Экзотика». Он бывал там пару раз еще до командировки в Сербию, и ему понравилось. Чем именно, лейтенант не мог бы сказать. Все столичные кофейни, по его мнению, были одинаковы, отличаясь только интерьером и сортами подаваемого напитка. Но в «Экзотике» пахло по-особому жареными зернами и готовым кофе. Можно сказать, его сюда привела память.

— Ничего особенного, — тряхнула головой девушка и широко улыбнулась, вызвав у спутника учащенное сердцебиение. — Расскажешь о себе? Не о войне и своих приключениях — я их наслушалась достаточно — а о семье, о родителях?

— Да, конечно, — пробормотал Роман и поспешил перевести Ольгу на другую сторону набережной. Он отыскал взглядом пешеходную «зебру», и направился в ту сторону, как возле них аккуратно притормозил черный «руссо-балт» с элегантной хромированной решеткой и кошачьими глазами-фарами. Открылась передняя дверца, на тротуар ступил молодой мужчина с аккуратно подстриженными усами, в классической одежде чиновника или телохранителя: белый верх, черный низ.

— Ольга Викторовна? — игнорируя Романа, обратился он к девушке.

— Да, — растерялась Оля, сильно сжав руку Елагина. — А вы кто… От Артема Даниловича?

— Нет, — мужчина открыл заднюю дверь, словно приглашал ее занять место в машине. — Прошу вас. С вами хотят поговорить. Не беспокойтесь, никто не причинит такой знаменитой в целительских кругах девушке вреда. Простая беседа.

Роман нахмурился. Мало того, что представительский «руссо-балт» явно принадлежал кому-то из высокой аристократии, несмотря на отсутствие родового герба на шильдике или на дверце, так еще сзади подошла вторая машина, «ладога-премиум», и тоже притормозила. Полное игнорирование правил дорожного движения уже намекало на высокий статус незнакомцев, что вытекало из пренебрежения к порядку и выпячиваемого нахальства. Человек в годах такими глупостями заниматься не станет. Значит, мажор. Но кто?

— Рома…, - растерянно посмотрела на офицера Ольга.

— Ваш спутник поедет во второй машине, — непререкаемым тоном произнес мужчина и распахнул дверцу пошире, как будто торопил девушку с принятием решения. — Разговор слишком важен для моего господина, а лейтенанту Елагину совершенно не нужно в нем участвовать.

И с насмешкой посмотрел на вспыхнувшего от злости Романа.

— Старший лейтенант Елагин, любезный, — холодно произнес он. — Если вам известно мое имя, назовите себя, чтобы можно было прислать вызов на дуэль.

— Офицерам Генштаба запрещены подобные вызовы, — проявил осведомленность незнакомец. — Не берите в голову, молодой человек, мои слова. В них нет и намека на оскорбление. Садитесь во вторую машину и наслаждайтесь поездкой. Как только хозяин закончит разговор, мы привезем вас в это же место.

— Роман, делайте так, как вам сказали, — решительно произнесла Оля, и придерживая подол платья, нырнула в прохладное нутро роскошного авто, пахнущее дорогим одеколоном и кожей. И уже оттуда закончила, игнорируя сидящего рядом человека: — И не переживайте за меня.

Мужчина в черно-белом аккуратно закрыл дверь, показал жестом водителю «Ладоги», чтобы приняли еще одного пассажира, а сам вернулся на переднее сиденье «руссо-балта».

— Трогай, — приказал он.

Некоторое время в машине стояла тишина, как будто водитель, телохранитель и сидящий рядом с Олей молодой человек прислушивались к ровному гулу солидного мотора.

— Прошу простить за такое представление, — все-таки первым заговорил молодой человек. — Кажется, Архип меня не представил…

— Извините, заволновался, — без тени сожаления ответил мужчина в белой рубашке. — Не часто хорошеньких девушек приходится похищать с улицы.

Ольга рассердилась, раздраженно разгладила складки платья на коленях:

— Прекратите паясничать, господа! Если это шутка, то очень дурная! Кто вы, в конце концов?

— Велимир Шереметев к вашим услугам, — княжич посмотрел на девушку, демонстрируя самого себя, и легонько пригладил идеально уложенную прическу. — Вам знакома эта фамилия?

— Фамилия знакома, а вот именно вас я не знаю, — порывшись в памяти, честно ответила Оля. — Вы сын князя или его родственник?

— Младший сын, Ольга Викторовна.

— Зачем вам понадобилось со мной разговаривать и устраивать некрасивую сцену на улице? — потребовала девушка.

Велимир покосился на нее, перевел взгляд на колени Ольги, где лежала роза.

— Дело в том, что у меня скоро должна была быть свадьба, которая по непонятным причинам не состоится. Увы, они остались в тайне, а вот источник моих бед известен. Думаю, вы уже догадались. Это Никита Назаров, Глава рода, в который теперь входите и вы, госпожа Хомутова. Как видите, я о вас много чего знаю. И что вы с Албазина из небогатой дворянской семьи, что у вас есть сестра Анастасия, что вы называете друг друга названными братом и сестрами. Все верно?

— Следили за мной? — сжала зубы Ольга, ощущая неприятное покалывание в кончиках пальцев и в мочках ушей. Целители — люди с «оголенными нервами», как сказал однажды профессор Кошкин, и он знал, что говорил. Шереметев нахально поддавливал своей магической энергией, словно пытался сломать сопротивление девушки и донести до нее нужные мысли.

— Да, пришлось, — честно ответил Велимир. — Я не могу встретиться с Назаровым по двум причинам: запрещает отец и постоянное отсутствие вашего «брата» в столице.

— Так езжайте в Вологду, и как благородный дворянин предъявите ему претензии в срыве свадьбы, — фыркнула Оля.

— Ни в коем случае не собираюсь бегать за дворянчиком ниже своего статуса, — серьезно ответил княжич. — Вы ему сами передадите, что я желаю встретиться с ним. Позвоните ему, обрисуйте ситуацию.

Ольга опять фыркнула. Странность ситуации, где целый княжич выслеживал ее как гончая зайца, начинала злить. Мог бы своих поверенных прислать и пояснить суть претензии. Но пошел каким-то иным путем.

— Ольга Викторовна, вы не в таком положении, чтобы игнорировать просьбу человека, стоящего выше вас по статусу. Если бы не протекция профессора Кошкина, лечащего чуть ли не весь аристократический цвет столицы, за ваши ужимки пришлось бы отвечать, я не шучу. Назаров вас не защитит в полной мере, даже имея за спиной сильный клан Меньшиковых.

— Еще раз отвечаю вам, Велимир Васильевич, — голос Оли зазвенел от напряжения. — Исходя из серьезности ваших претензий я не могу быть посредником. Я же никто, грязь под вашими ногтями. А вы доверяете мне какую-то мутную миссию. Будьте смелым, сами и бросьте перчатку в лицо Назарова.

— Дерзки вы, Ольга Викторовна, — как-то задумчиво ответил княжич. — Не по чину дерзки.

— Мне плевать на чины, — завелась девушка. — Я лечу людей, возвращаю им здоровье и не обращаю внимания на вашу межклановую возню. Вот это мне точно не по чину!

— А если через неделю вас попросят из института? Закроют доступ к лечению аристократической знати? И даже Кошкин не поможет, я уверен. Понимаете, милая девушка, есть силы настолько могущественные, что им плевать на ваши идеалистические взгляды и отстраненность от всевозможных бурных течений, поэтому играйте по тем правилам, которые установлены задолго до нас. Не захотите — пожалуйте обратно в свое болото. Я бы намекнул вам про сестру, но и этого достаточно. Знаете же, как ей приходится несладко? Ну, не делайте такое свирепое лицо. Никаких угроз, просто факты. Так вы согласны передать мою просьбу на встречу с Никитой?

— Согласна, — через силу проговорила Оля, поняв бессмысленность своих трепыханий перед человеком, который кичится не своей силой — нет! Влиятельный папочка — вот кто реально маячит за спиной! Почему Велимир так уверен, что в срыве свадьбы виновен Никита? Это же прямой повод для дуэли! — Как мне с вами связаться?

— Архип, дай девушке визитку с твоим номером, — приказал Велимир, и всю дорогу молчащий телохранитель, слегка развернувшись, протянул Оле черный прямоугольник с выдавленными на картоне золотыми цифрами. — Звоните по нему, как только вопрос будет решен. И я назначу встречу вашему брату.

Удивительно, каким образом княжич подгадал окончание разговора, чтобы «руссо-балт» остановился почти напротив того же места, где Олю пригласили в машину. Не попрощавшись, девушка покинула салон, а невозмутимый Архип махнул на прощание рукой.

Обе машины синхронно тронулись и быстро помчались по дороге вдоль набережной. Роман бросился к побледневшей Ольге и встревоженно спросил:

— С тобой все в порядке? Что было нужно этому мажору?

— Ты знаешь, кто это был? — бесцветным голосом спросила Оля.

— Да с парнями разговорился, пока ехали. Младший княжич, сын Шереметева. Велимир. Знаю такого. Про него вся столичная пресса взахлеб пишет. Высочайшим повелением отменили его свадьбу с Юлей Васильевой, вассальной дворянкой Бельских.

— А при чем здесь Никита? — удивленно спросила девушка, досадуя на себя, глупую, что совершенно перестала просматривать газеты. Она, конечно, слышала от институтских подруг про этот случай. Кудахтали так, что прически рассыпались. Но подробности, как всегда, затерялись в куче домыслов и предположений.

— Я понял, что его считают теневым инициатором запрета, — вздохнул Роман, которому тоже не понравилось произошедшее. Он досадовал, насколько плохо повел себя и показал свою беспомощность, не проявил настойчивость, чтобы Ольга находилась рядом с ним. Но… Шереметев слишком весомая фигура, и этим обстоятельством пользуются его детишки и родственники. Возмущение офицера мальчишка в любом случае проигнорировал бы, а вот через своего папашу мог устроить «веселую» жизнь Елагину. — Идея исходит от самого князя, а его лизоблюды подняли уже вой.

— Все равно ничего не понятно, — пожала плечами Оля. — Не сходятся концы с концами, или мы не знаем и сотой доли произошедшего.

— Никита встречался с той девушкой, — почесал переносицу Роман. — Случайно или нет — телохранители ничего не сказали. Но по их рожам я понял, что они готовы за молодого княжича голову любому оторвать.

— Как бы Никита им сам не оторвал их глупые головешки, — Оля нахмурилась. — Рома, это уже не шутки. Надо было ребят с Обводного взять для сопровождения, тогда бы Шереметев не вел себя столь вызывающе.

— У нас же свидание, я Семену дал слово, что присмотрю за тобой, — неуклюже пошутил Елагин, ощущая досаду на княжича-мажора, испортившего вечер.

— Разве? — холодно посмотрела на него Оля, ощущая свое настроение как сумерки, накрывающие город. — Я не давала повода для свиданий. И вообще, совсем расхотелось гулять. Ты проводишь меня до дома?

— Конечно же провожу, — удивился Роман, доставая из кармана брюк телефон. Такси приехало быстро, как будто только и ждало звонка на заказ. Возле особняка водитель аккуратно затормозил, покосился в зеркало на пассажиров, прикидывая, кого он сегодня вез. Вряд ли эта девушка и парень из рода Меньшиковых, но встречать их вышли двое невзрачных парней, вид которых сразу отбивал желание шутить. Один из них распахнул дверцу со стороны девушки, помог ей выйти. Роман не стал расплачиваться за проезд и попросил таксиста подождать. Что-то ему подсказывало, что продолжения вечера за чашкой чая не будет.

Оля улыбнулась, разряжая обстановку, и положила свою ладонь на руку Елагина.

— Не сердитесь, господин старший лейтенант, — примиряюще произнесла она, но холодок в голосе никуда не делся. — Я дам тебе возможность угостить меня хорошим кофе в следующий раз. Ты же не будешь против?

— Отнюдь, — кивнул Роман. — Буду ждать с нетерпением. Если же у Никиты возникнет нужда в моих силах — я всегда готов их предоставить.

— Надеюсь, речь не идет о дуэли?

— Когда противоречия возникают среди высоких родов, можно чего угодно ожидать, — не стал смягчать ситуацию Елагин. — Можно только надеяться на благоразумие Шереметевых.

Ольга попрощалась с Романом и в сопровождении охранников пошла домой. Плохо, что не пригласила на чашку чая, что недвусмысленно говорило о ее обиде на офицера. Но что мог сделать Елагин в той ситуации? Размахивать кулаками перед лицом княжича? Удерживать девушку за руку и не дать ей сесть в машину? Какой вариант лучше? Да и стоило ли оно того?

— Куда, сударь? — спросил таксист, не оборачиваясь.

— В «Военное Собрание», — мрачно думая о своем, откликнулся Роман. У него возникла мысль расспросить своих коллег, служащих при императорском дворце, о странном казусе, так взбесившем князя Шереметева. В этот клуб частенько наведывались не только гарнизонные офицеры, но и генштабисты уровня Елагина, то есть те, кто сейчас был на нижней ступени долгой карьерной лестницы. Но даже они со своими связями могли пролить свет на происходящее.

Роман в своем гражданском одеянии вызвал у клубных секьюрити определенное недоверие.

— Гражданским сюда запрещено, сударь, — высоченный верзила в камуфляжном полувоенном костюме встал на его пути.

Роман с усмешкой поглядел на него. Парня явно выдернул из казармы какой-нибудь командир полка, обеспечив тому увольнительную по служебным надобностям, а вместо этого поставил на входе клуба. Но такая служба многим по нраву. Оторваться от казарменного быта и постоять на входе солидного военного клуба в центре города, поглазеть на проходящих мимо красивых девушек, попробовать хорошую еду в буфете — много ли солдату надо?

Роман понятливо кивнул и продемонстрировал черную корочку с имперским орлом на варяжском щите — гербе Генштаба — отчего солдатик сразу подобрался и даже козырнул, хотя мог и не делать этого относительно лица, облаченного в цивильную одежду.

Он прошел в просторное пустое фойе, мельком посмотрел на панно, выложенное из разноцветной смальты, на котором неведомый художник изобразил эмблемы всех родов войск, начиная от сухопутных и заканчивая морскими. Что забавно, даже для спецподразделений, в когорту которых входили и боевые волхвы, тоже нашлось местечко. Роман пригляделся к эмблеме магов. Это был двойной красный круг, в котором расположились шесть лепестков: Звезда Перуна. Забавно, что графическое исполнение всевозможных знаков волхвов редко выносилось на всеобщее обозрение. В последний раз, когда Елагин посещал клуб, этого панно не было, а об эмблеме русских магов он даже не знал.

Исполняющий роль привратника боец распахнул тяжелые дубовые створки дверей и без слов пропустил Романа внутрь. Спустившись по ступенькам на уровень ниже, он оказался в просторном зале с приглушенным освещением. Только возле бара было относительно светло. Там стояло несколько человек в военной форме. На погонах одного из них искрились звезды капитана, а двое других, как и Елагин, предпочли прийти в клуб, надев на себя строгие гражданские костюмы. Но по тяжелым взглядам, то и дело рыскающим по полупустому залу, Роман сразу определил в этих людях волкодавов, возможно, даже из ГОНа.

Приглядевшись к компании, Роман усмехнулся и направился к бару.

— Господин старший лейтенант! — оживился капитан, увидев его. — Ну надо же, какая встреча! А я слышал, что вас комиссовали.

Волкодавы с интересом голодных хищников уставились на подошедшего Романа, но пока никто не делал попыток представиться.

Капитан Самодуров, со значком генштабиста на кителе, служил в отделе разведки на должности старшего аналитика, и одно время тесно работал с экспедиционным корпусом в Сербии, и даже пару раз вместе с Романом участвовал в поездках по приграничным районам Краины. Чем он занимался, капитан, а тогда еще старший лейтенант, никогда не говорил. Исчезал на пару дней со своим помощником, а потом появлялся на дороге, где проходил русский конвой, молча запрыгивал в грузовик и так же молча доезжал до гарнизона. Капитанское звание, судя по всему, Самодуров получил недавно.

Они крепко пожали руки друг другу. От капитана не укрылись изменения, произошедшие с левой кистью Елагина.

— Везунчик! — разглядывая розоватые пальцы с просвечивающейся кожей, удивился Самодуров. — А говорят, что возможность регенерации падает с каждым днем промедления. А ты чуть ли не год без лечения… Как удалось-то?

— Повезло, — усмехнулся Роман, поглядев на волкодавов. — Встретил старого друга-волхва, он и организовал лечение. Слышал про биокапсулы?

— Слышал, — в свою очередь ухмыльнулся капитан. — Профессия обязывает. Никак, Назаров тебе подсобил? Но он же не Целитель!

— Зато у него обширный круг знакомств. В общем, скоро такие увечья перестанут быть проблемой, — Роман продемонстрировал свои пальцы с нежно-розовыми пластинами ногтей, на которые с жадным любопытством поглядели офицеры.

— Не про Никиту речь идет? — спросил один из гражданских, широкоплечий, светловолосый, с ультракороткой стрижкой.

— О нем самом, — подтвердил Роман. Какой смысл скрывать очевидное, если волкодав знает Назарова по имени?

— Майор Савчук, — протянул ему руку светловолосый и показал на рыжеволосого, у которого на щеке Роман углядел забавную родинку в виде снежинки. — А это капитан Левченко. Мой коллега. Подразделение ГОН.

Дабы закрепить знакомство, Самодуров купил бутылку «Голицына», к нему шоколад и лимон, после чего все четверо заняли свободный столик в дальнем уголке клуба, куда не долетали громкие звуки от бильярдных столов.

— А когда ты его видел в последний раз? — заинтересованно спросил майор после первой рюмки коньяка. — Никита пропал в Китае, когда мы вместе с ним работали на чужой территории.

«У Никиты, оказывается, в шкафу прячутся интересные скелеты, — усмехнулся про себя Елагин, правильно расценив слово „работал“. Обычный сленг диверсантов. — Вроде и открытый человек, а каждый раз узнаешь про него нечто новое».

— Пару недель назад, — ответил он, лихо опрокидывая в себя жгучий напиток. Зашуршал фольгой, отламывая кусочек шоколада.

— Надо же! — хмыкнул майор озадаченно. — Когда мы без него вернулись, такую головомойку нам устроили! Великий Князь Константин все вверх дном перевернул, в каждой воинской части бесконечные проверки на профпригодность! Во Владивостоке, в штабе сухопутных войск, столько голов полетело! Не удивлюсь, если большинство обиженных до сих считают Назарова виновником своего крушения.

— А что там произошло? — полюбопытствовал Роман. — Сам-то Никита вскользь упоминал о поездке в качестве проверяющего своих новых разработок. Кстати, первые «бризы» обкатывались на границе с Китаем.

— Я их и обкатывал, — кивнул Савчук. — Отличный костюм, многим жизнь спас. Признаться, очень переживал за парня, когда он остался прикрывать наш отход. Уф, тогда нужно выпить за чудесное воскрешение господина Назарова. Его магические штучки очень нужны армии.

— Расскажешь про этот медицинский центр? — спросил Самодуров у Романа. — Слухи-то разные идут, а ты, вроде как, первым испытал на себе возможности новых технологий.

Еще находясь на лечении, Елагин поинтересовался у Никиты, насколько можно распространять информацию по медицинскому центру. Ведь вопросы у тех, кто знает Романа, в любом случае возникнут. На что волхв сказал, что не собирался делать тайну из новых методик регенерации живой ткани. Единственное, просил не упоминать технологические особенности лечения. Для пытливого ума достаточно намеков, а Никита собирался запатентовать свое изобретение до того, как слухи обрастут подробностями и начнут расходиться широкими кругами.

Романа слушали внимательно, не перебивая встречными вопросами. Даже по окончании рассказа лишь переглянулись и потянулись к рюмкам.

— Получается, что оторванные руки-ноги можно восстановить и через пять лет? — задумчиво спросил рыжий Левченко. — Когда капсулы можно ожидать в армии?

— Фамильный секрет, — засмеялся Роман. — Мы лишь первые подопытные, на которых отрабатывались новые техномагические приемы. Полагаю, лет пять-шесть придется подождать. Потенциал новых принципов лечения весьма высок, и Никита не упустит шанса снять все сливки.

— Молодец парень, — одобрительно кивнул Савчук. — Не тушуется, сам себе дорогу торит.

— Я, собственно, по поводу Никиты сюда заглянул, — признался Роман, понимая, что ходить вокруг да около можно бесконечно. Волкодавы, конечно, ему не помощники, а вот Самодуров может через свои каналы выяснить, откуда ветер дует. — Мне кажется, на него Шереметевы всерьез ополчились. Ты что-нибудь знаешь, Виталий Алексеевич?

Самодуров не торопился с ответом, сжимая в руке рюмку с коньяком и периодически покручивая ее.

— Аристократы не по нашему ведомству проходят, — пошутил он. — Но я слышал краем уха про сорванную свадьбу княжича Велимира. В столице очень много людей пересекаются между собой, слухи циркулируют с бешеной скоростью. Никто напрямую не обвиняет Назарова, а нафантазировать можно что угодно. В общем, я могу только выдвинуть косвенную версию: невеста Шереметева — кажется, Васильева? — проходит по грифу «особой важности». Императором не приветствуется ее уход в клан Шереметевых.

— Особой важности? — изумился Роман. — Что такого в этой Васильевой? Кто она такая, вообще?

— По слухам, необычной красоты боярышня, — улыбнувшись, пожал плечами Самодуров. — Одаренная, как и большинство тех, кто ведет свой род с ведической эпохи становления Руси, или по побочной линии. Но есть одна особенность: в ее крови смешаны гены андалусских вельмож и русских дворян. Возможно, это обстоятельство и побудило Его Величество самолично запретить свадьбу. Не просто же так? Причина всегда должна быть. Я всего лишь предполагаю, господин старший лейтенант, и надеюсь, что мои мысли не пойдут гулять в среде дворянства как утверждение всевозможных слухов.

— Слово офицера, — слегка наклонил голову Роман. — Если кто об этом узнает, то это будет Назаров — сторона, вынужденная защищаться от обвинений.

— Хорошо, — удовлетворился ответом генштабист. — Надеюсь на ваше благоразумие. Давайте выпьем, что ли? Коньяк нагрелся, я чувствую его букет даже на расстоянии.

Офицеры рассмеялись и последовали совету Самодурова. Роман в какой-то степени почувствовал облегчение. Пусть неприятная история с Никитой задела его краем, основательно пошатнув позиции в отношениях с Ольгой, сдаваться Елагин не собирался. Он обязательно предупредит своего старого друга, извинится перед девушкой и, наконец, обозначит свои позиции. Терять эту замечательную девушку старший лейтенант не хочет. Сам же Никита, скорее всего, не имеет никаких видов на «сестру». У него сложилось такое мнение во время бесед с Олей в медицинском отсеке «Изумруда». В голосе девушки уже тогда проскальзывала обида на «бесчувственного чурбана». Только готов ли Никита вычеркнуть из списка своих жен Олю? Если готов — Роман тут же сделает предложение Целительнице.

Посидев еще немного, Елагин вежливо распрощался с офицерами и покинул заведение, ощущая приятный шум в голове от выпитого. Что ж, выяснить удалось немного, но и этой информации хватит для выстраивания защитной стратегии. Назарову предстоит серьезно постоять за свою честь, и одной одаренностью дело не исправить.

Глава 9

Ретроспектива

Лаоаг, 2013 год

Полозов

Они все-таки решили добраться до иллюзионного шоу, и чтобы сократить путь, Мария повела Полозова через парковую зону, сплошь заросшую пальмовыми деревьями и густым кустарником, расцветшим яркими благоухающими цветами. Они пьянили Олега тяжелым ароматом, от которого хотелось еще больше сжимать талию красивой девушки и останавливаясь через каждые пять шагов, упоенно целоваться.

— У меня уже губы болят! — Мария смеялась и пыталась уворачиваться, но увлеченная страстью Олега, сдавалась.

Полозов понимал, что эта сказка — всего лишь магическая закладка, действующая на подсознание, чужая воля, диктующая те или иные поступки и мотивы. Но ему было плевать на высокомудрые теории. Мария Бланка просто нравилась ему, как может нравиться красивая, приятная и умная женщина, да еще без всяких предрассудков. Госпожа Морган — ведьма? Да и что из того? Если она хочет извлечь из своего путешествия пользу в виде интрижки и любовного приключения — кто запретит ей? Ну, попался Марии русский мужчина, заинтересовавший ее… Кому судить? Фрэнку или ее матери?

— Ой, вот дорожка, — Мария перевела дух. — В прошлый раз не помню, чтобы она здесь была. Наверное, новую проложили. Пошли здесь. Как раз путь срежем и выйдем на параллельную улицу.

Свет уличных фонарей терялся в густой листве пальм, становился рассеянным и блеклым, отчего ветки деревьев и кустарников, если внимательно приглядеться, словно покрылись тонким слоем серебра. Звуки ночного города стали едва слышны, забиваемые цоканьем каблучков туфель Марии, которые она специально надела для променада. А еще странное шуршание за спиной, как будто ветерок шаловливо раскачивает упругие веточки декоративных кустов.

— В чем дело? — удивленно посмотрела на Олега девушка, ощутив, как его пальцы сжали ее запястье.

— Спокойно, — вполголоса ответил Полозов. — Мне кажется, за нами кто-то охотится.

— Охотится? Кто кроме местных обезьян может на нас напасть? — Мария фыркнула, но смеяться не стала. Повертела головой по сторонам, силясь рассмотреть что-то в полутьме парка.

— Обезьяны — они такие. Они могут, — медленно освобождая руку, пробормотал Олег. — Особенно когда в сумочке одной очаровательной девушки лежит приличная сумма денег.

— Ты думаешь…, - Мария не успела договорить и ойкнула, увидев три высокие изломанные причудливой игрой света и тени фигуры, вышедшие из кустов наперерез им.

Полозов мог дать голову на отсечение, что позади них, отрезая путь к отступлению, должны появиться минимум двое. Повернув чуть-чуть голову влево, срисовал двух незнакомцев. Точно, стоят и не шевелятся, лениво ожидая, когда жертвы рванут назад по дорожке.

— Господа, мы не причинять вам зло, нам нужен сумочка леди, — на ломаном английском произнесла одна из фигур, стоящих впереди. — И ваш карманы, сэр.

— Илоки, мать их, — выдохнула Мария, умудрившись что-то разглядеть в темноте. — Это же безобразие! Куда смотрит губернатор?

— Побыстрее! — рявкнула вторая фигура, выступая вперед. Раздался характерный щелчок вылетевшего из стопорного замка лезвия.

Мария ойкнула. Полозов внешне оставался спокойным. Выкидной нож для него игрушка. Справится. А вот что за пазухой тех парней, стоящих позади? Девушку, кажется, пробрала нешуточная дрожь. Она увидела, в какой капкан угодила вместе с русским приятелем.

— Пора применять магию, — посоветовал Олег.

— Я же ведьма, — жалобно произнесла Мария. — Не умею плеваться огнем и разверзнуть землю.

— Только любовные привороты? — с усмешкой покосился на нее Полозов. — Ладно, отдай им сумочку.

— Ни за что! — воскликнула девушка и прижала к себе драгоценную ношу, в которой лежал весь выигрыш.

— Маша, не дури, — Полозов сделал шаг в сторону и нарочито медленно вывернул карманы шорт. — Отдадим деньги и разойдемся бортами. За нами следили от казино.

«Эх, зря оставил бутылку под лавочкой, — промелькнула запоздалая мысль. — Сейчас бы пригодилась».

— Верно говорите, сэр, — лениво произнес стоящий за спиной человек. — Лучше быть бедным, но живым, чем бедным, но уже мертвым.

Илоки расслабленно рассмеялись. Они понимали, что в такой поздний час в самом глухом уголке парке никто не придет на помощь слабеньким европейским богатеям, недавно сошедшим с красивой яхты. Зря, что ли, их пасли с самого причала? Нет бы всей компанией ходить по городу, но эта парочка решила уединиться. На свою беду.

Глаза Полозова привыкли к полутьме парка, и он стал различать черты лиц илоков. Обычный типаж филиппинца: широколицего, скуластого, смуглого. Ничего такого, что смутило бы потайника. Нагляделся на Сариву Падилью и остальных учеников.

В голове мгновенно возникли несколько вариантов, как отбиться от этой навязчивой пятерки. В этой схеме был один недостаток: неумелая калифорнийская ведьмочка. Стоит лишь кому-то взять ее в заложники — все обрушится к черту.

— Не дурите, сэр, — предупредили позади, почувствовав его колебания, и придвинулись еще на пару шагов. То же самое сделала тройка загонщиков.

Вдали послышался звук заунывной полицейской сирены. Он плыл по параллельной улице, никак не пересекаясь с небольшой группой людей, сошедшихся на дорожке парка. Илоки даже головы не повернули в ту сторону.

— У тебя есть пистолет? — спросил Полозов.

— Нету, — обреченно поникла плечами Мария, зачем-то прижавшись к Олегу. Несчастный олененок, окруженный злобными волками. Или все это наигранно? Тогда зачем эта комбинация, совершенно не вписывающаяся в стратегию Фрэнка Моргана? Черт его знает, как поступить!

Полозов решился и мгновенно перешел в боевой режим, где нет места сомнениям и колебаниям. Он вырвал сумочку из рук оторопевшей Марии Бланки и развернулся в сторону двух типов, окопавшихся в тылу, понимая, что из всех этих парней — они самые опасные. Хорошее знание психологии жертвы, удобная позиция, ощущение превосходства в физической силе…

— Хорошо, хорошо! — поднимая сумочку вверх, сказал Полозов, кошачьим шагом приблизившись к парочке, как будто ненароком сильно пихая Марию в плечо, сметая ее с дороги, чтобы не мешала. — Вот вам деньги, только не трогайте нас, пожалуйста.

Мария полетела на землю от приличного толчка. Пусть ругается, только лежа.

Илоки уже стали подозревать, что все идет не так, как они рассчитывали. Мощная фигура европейца выросла перед ними. Раз, два! Сокрушающий челюсть кулак обрушился на типа с приличным английским, роняя его на землю. Резкий кросс в висок, и следом за ним удар над верхней губой, отправляющий в тяжелый нокаут со смятым в лепешку носом.

Мария перестала сыпать грязными портовыми словечками и завизжала, но Полозов, расправившийся с первой парочкой, в несколько прыжков догнал пытавшуюся уползти в кусты девушку и преследовавшего ее илока с игрушечным ножичком.

— Куда? А поговорить?

Пальцы сжали кадык и резко дернули вбок и вверх. Что-то неприятно забулькало, илок захрипел, тщетно пытаясь вдохнуть в себя воздух, но, можно было сказать с уверенность, что он уже мертв.

А вот оставшиеся двое не стали убегать, а мгновенно ощетинились опасным холодным оружием. Полозов узнал по изгибающейся форме клинков с резко скошенным концом, что столкнулся с боло. То ли нож, то ли уже короткий меч. Голыми руками воевать против вооруженных противников — однозначно умереть глупо, если… Если только против них обычный человек, никогда не попадавший в подобные передряги.

Олег заметил краем глаза, как осветилась фигурка Марии; девушка сидела на земле, поджав ноги, и что-то пыталась сотворить в своих ладонях, собранных в «лодочку». Какое-то примитивное плетение, — ворохнулась мысль. — Зря она, морочить голову мужикам у ведьм получается лучше.

Однако Марии удалось сотворить нечто; она даже вскрикнула восторженно, и резко выбросила руки перед собой. Что-то холодно-фиолетовое, похожее на змеек, слетело с ее пальцев и метнулось в бандитов. Сформировавшись в извивающиеся жгутики, эти змейки достигли илоков и… бессильно рассыпались многочисленными искорками им под ноги.

— У них амулеты! — с какой-то детской обидой воскликнула Мария Бланка.

Короткого замешательства в стане врага Полозову хватило. Умело сблизившись с опасным противником, он нанес рубящий удар ребром ладони по запястью, едва не сломав кость высокорослому, в короткой рубашке навыпуск, илоку. Боло с глухим стуком упал вниз, да так удачно, что рукоятью лег на ногу Олегу. Вторым ударом отправил в легкий нокдаун оторопевшего врага — не получилось сходу завалить такого бугая — и подкинул боло вверх, одновременно с этим движением подставив плечо, блокировав им взмах руки его напарника.

Ловко подхватив в воздухе деревянную рукоять оружия, тут же провел маховой удар слева направо, стараясь попасть по груди. Илок парировал атаку, понимая, что инициатива бездарно упущена. Расслабленность дорого обошлась его товарищам, но отступать молодому парню — Полозов разглядел лицо совсем еще мальчишки, решившего заняться гоп-стопом — не позволила гордость. Тому оставалось только защищаться, чтобы остаться в живых, пусть и с серьезными ранами, которые страшный незнакомец уже успел нанести: располосованное плечо и неглубокая рана в боку сильно кровоточили. Попятившись, паренек обо что-то запнулся и упал. Отталкиваясь ногами и руками, он отполз еще на пару шагов, встал на колени и на ломанном английском крикнул:

— Нет убивать, сэр! Прошу пощадить!

— Олег! Не надо! — доброе сердце девушки не выдержало, конечно же, жуткой картины валяющихся на земле бандитов, один из которых дергался в предсмертных судорогах, второй завывал, баюкая сломанную руку, двое других неподвижно лежали, то ли без сознания, то ли старательно прикинувшись таковыми.

— Иди домой! — сказал Полозов, даже не запыхавшись. — А это тебе на память, чтобы никогда больше не грабил людей!

Взмахнув клинком, он отрезал левое ухо парня, и не обращая внимание на завывание раненого, отбросил боло далеко в кусты и подошел к онемевшей от произошедшего Марии.

— Пошли отсюда, быстро! — отрывая легкое тело девушки от земли, сказал Полозов. — Да очнись ты, мисс Морган!

Пришлось легонько шлепнуть Марию по упругому заду (не сказать, что ему не понравилось!), чтобы хоть как-то стимулировать двигательные процессы, и они бросились по дорожке назад, не помышляя ни о каких иллюзионных шоу. Какое тут шоу, когда в парке разыгралось представление не хуже!

Далеко они не ушли. Завывая мерзкой сиреной, прямо на парковую лужайку влетели два полицейских автомобиля и резко затормозили, фактически перерезав путь отступления Олегу и Марии.

— Стоять! — выскочили наружу трое полицейских и умело рассыпавшись, взяли под прицел застывшую парочку. — Поднять руки и встать на колени!

— Я, вообще-то, дама, — попробовала возмутиться Мария. — И где вас черти носили, джентльмены, когда нас убить хотели?

— Не разговаривать! Молчать!

Пришлось подчиниться. Олег задрал руки, которые тут же оказались в жестких захватах металлических наручников. Ту же самую операцию проделали с Марией.

— Сходили за хлебушком, — нервно засмеялся Олег и тут же уткнулся носом в терпко пахнущую сыростью траву. Удар по затылку обрушил на него темноту и беспамятство.

* * *
— Назовите ваше имя, — бубнит коротышка с приличным пузиком, на котором едва сходится белая рубашка. Нагрудный жетон на тонкой посеребренной цепочке болтается в такт движению, и Полозов никак не может рассмотреть, что на нем выгравировано. Личный номер — это понятно. А что над ним? Какая-то эмблема или герб? — Вы вообще понимаете по-английски? Или на каком языке с вами разговаривать?

— На английском, — ворочая распухшим от сухости языком ответил Олег. Затылок побаливает, но не так критично. Главное, сотрясения нет.

Потолочный вентилятор с однотонным шумом рассекает плотный воздух кабинета. Еще не полдень, а на улице раскаленное солнце, от которого толстяк и его помощник — сухой и копченый как вобла полицейский с офицерскими нашивками — прячутся за плотными жалюзи. Толстяк уже весь потный, подмышки мокрые. Сухощавый офицер, больше похожий на индуса, чувствует себя как рыба в воде. Ну, точно вобла.

— Как ваше имя?

— Ше, — решил пошутить Олег. — Хельг Ше.

— Что за странное имя? — проворчал «индус», взгромоздившись на краешек стола, и принявшись читать какие-то бумаги. — Откуда вы? Англия? Германия? Франция?

Он еще долго знакомил бы Полозова с географическими названиями европейских государств и княжеств, но потайнику надоело слушать монотонную лекцию, не понимая, какие кары для него готовят. То, что он до сих пор в полицейском участке, говорило о серьезности момента.

— Я русский, — прервал индуса Олег. — Работаю в аудиенсии Санта-Мартино у господина Моргана.

— Мы знаем, — кивнул индус, не отрываясь от изучения бумаг.

— Так зачем мне голову морочите? — удивился Олег, с трудом соображая после тяжелого сна и неприятных ощущений в затылке. — Откуда известно?

— Госпожа Морган дала показания, — толстяк пощелкал пальцами-сосисками по старой замызганной какими-то бурыми пятнами клавиатуре. — Она сказала, что вы русский, работаете на ее отца инструктором по боевой подготовке.

— И что дальше? — Полозов про себя свободно вздохнул. Признаться, ему приходила в голову мысль, что Мария Бланка и Фрэнк просто разыгрывают перед ним роль доченьки и отца, но толстяк успокоил его. Впрочем, доверять им — так себе идея. — И где мисс Морган?

— Мы отпустили девушку, — толстяк положил руки на стол и сцепил пальцы в замок. — Она же ни в чем не виновата.

— Она свидетельница, — напомнил Олег.

— И как свидетельница мисс Морган пока остается в городе, — кивнул индус, наконец, перестав изучать непонятные документы. — Вы же задержаны по обвинению в убийстве двух человек, жителей Лаоага.

— Я защищал свою девушку и себя, — потайник напрягся. Не хватало еще проблем с законом. Это же вотчина раджи Сулеймана, не любящего, чтобы на его территории безобразничали до смертоубийства. Черт, нужно связаться с Фрэнком. Недаром же он намекал на какого-то адвоката в случае неожиданных осложнений. Как его имя? Вот же черт, забыл совершенно!

— Разберемся, — буркнул индус. — А пока расскажите, что произошло в парке.

Олег, не торопясь и тщательно подбирая слова, рассказал все с самого начала, то бишь от причаливания «Грации» и игры в казино до встречи с пятеркой странных типов, потребовавших от них денег.

— Сколько выиграли, сэр? — оживился толстяк.

— Пять тысяч, кажется, — наморщил лоб Полозов. — Долларов.

Сотрудники полиции переглянулись со странным выражением лица. Индус даже скривил губы в улыбке, а толстяк закивал с довольным видом.

— В чем дело? — насторожился потайник.

— Не обращайте внимания, продолжайте, — индус соскочил со стола и стал расхаживать по узкому проходу помещения. Доходя до торцевого окна, он поворачивался и шел обратно, останавливался возле напарника, или кем считался толстяк, снова двигался по протоптанному маршруту.

— За нами, вероятно, следили. Мы вышли на улицу, но слежку за собой не видели. Мисс Морган предложила пойти на шоу иллюзионистов и показала, что есть более короткая дорога. Там нас и остановили. Пригрозили ножами, потребовали деньги. Бандиты знали, что они лежат в сумочке девушки.

— А вы начали их убивать, — чуть ли не утверждающе сказал толстяк.

— Нихрена подобного, сэр полицейский! Я всего лишь защищался! Сами представьте, как я должен реагировать на подобное! Все-таки инструктор по рукопашному бою! Когда на тебя с оружием прыгают, я начинаю реагировать адекватно ситуации!

В волнении Полозов начал путаться в словах, его акцент усилился. Впрочем, местные следователи тоже не страдали утонченностью стиля, коверкали слова столь же жутко, как и Олег. И самое интересное, понимали друг друга.

— Одному вырвали горло, второму пробили висок, — иронично заметил индус. — Ваша подготовка вызывает уважение, но применять ее столь радикально было вашей ошибкой. А зачем мальчишке отрезали ухо?

— Каюсь, погорячился, — буркнул Полозов. — Хотел оставить напоминание на всю жизнь, чтобы никогда больше не вздумал грабить честных людей.

— Кому уши резать — решает только великий раджа Сулейман, да продлит Аллах его жизнь! — вздел руки толстяк. — А за убийство вам грозит очень большой срок, если в этой ситуации найдутся, к вашему счастью, смягчающиеся обстоятельства.

— А не найдутся?

— Тогда казнят, — спокойно ответил офицер-индус. — Обычно так и происходит. Здесь не церемонятся с убийцами.

Н-да, дороговатой вышла романтическая прогулка с девушкой.

— Требую адвоката, — тут же заявил Полозов, совсем не радуясь перспективе идти на плаху. И где носит эту чертовку? Хочется надеяться, что пытается связаться с отцом и ищет того самого семейного защитника. Да как же его имя-то? Рафа какой-то там…

— Вы давно знаете мисс Морган? — неожиданно спросил толстяк, снова принявшись тюкать по клавишам. Казалось, он проигнорировал требование обвиняемого.

— Всего пару дней, — буркнул Олег, начиная нервничать. Не та была ситуация, чтобы сидеть спокойно и расслабленно, перекидываясь словами со следователями. Пусть они и выглядели вареными и ленивыми, но это были полицейские с каким-никаким опытом, и уже сложили два плюс два. Преступник схвачен с поличным, на нем два трупа, что еще надо?

— В казино она ни с кем не встречалась?

— Нет. Мы все время были рядом возле рулеточного стола.

— Вам знаком Эстебан Гарсия?

— Впервые слышу.

— Вы могли его видеть в казино. Вспомните.

— Не знаю. Опишите его, хотя бы, — пожал плечами Олег, совсем запутавшись в странном ведении допроса.

— Старик невысокого роста, седые виски…, да он там один ошивается. Штатный маг «Оазиса Лаоага».

— Так это Вилли? — воскликнул Полозов.

— Для мисс Морган он Вилли, — покровительственно улыбнулся индус, — а для нас Эстебан Гарсия. Жулик первостатейный. Работает в паре с несколькими клиентами, помогая им выигрывать незначительные, но стабильные суммы, получая с них процент. С мисс Морган он знаком лет пять, когда она стала заглядывать в казино. Схема простая. Девушка знакомится с каким-нибудь парнем-европейцем, приходит на игру и начинает просаживать сто долларов. Она берет десять фишек по десять долларов, правильно?

— Куда уж точнее, — промычал Олег, ощущая, что его надули как какого-то неопытного пацана. И кто? Девушка, которая ему действительно понравилась, несмотря на некоторые сомнения из-за родства с Фрэнком.

— Девять фишек проигрываются с легкостью, — усмехнулся толстяк, с удовольствием глядя на скисшееся лицо русского. — А потом последняя отдается сопровождающему ее мужчине. Любовнику или кем вы себя считаете… Который не подозревают, как его ловко подключают к схеме. На что ставили?

— Зеро, — расстроено откликнулся Олег, лихорадочно просчитывая варианты своего спасения. Надо полагать, Мария уже давно помахала ручкой и плывет к папочке, или даже в Калифорнию. Только непонятно, зачем так рисковать из-за мелочного, по сути, выигрыша. Пять тысяч долларов — это слезы, а не куш. Для девицы, чей папаша — не последний человек в королевстве Тондо.

— Хм, а вы рисковый человек, господин Ше, — уважения в глазах толстяка прибавилось.

— Да что там рискового, — отмахнулся Полозов. — Если на твоих глазах дама спустила аж девяносто долларов без всякой боязни! Мне-то что терять?

— Иронию вашу понял, — рассмеялся офицер-индус. — Вы просто попали в сети яркой девушки-мажорки, для которой подобные развлечения в казино — так себе удовольствие, когда становится скучно. Все же для вас. Вы понравились ей, господин Ше, поэтому и выиграли.

— Но как этот ваш Гарсия умудряется проворачивать такие комбинации? — пока полицейские такие разговорчивые, нужны выудить у них максимум информации. — Он же работник казино, а не какой-то там уличный шулер!

— Все правильно. Гарсия, он же Вилли, давно спелся с Фрэнком Морганом и потихоньку обеспечивает друзей управляющего из Санта-Мартино финансами с помощью небольших магических хитростей, — толстяк, не вставая, протянул руку к маленькому холодильнику, стоявшему в нише под окном, открыл его и извлек бутылку с минеральной водой. С хрустом открутил крышку и припал к горлышку. Напившись, легонько рыгнул, даже не закрывая рот. — Все казино де-факто принадлежат семейству Сулейманидов. Существует жесткое правило: одаренные игроки не имеют права заходить в помещение с амулетами и артефактами, настроенными на удачу, если так можно сказать. К нарушителям применяют разнообразные санкции, вплоть до запрета въезжать на Лусон.

— Я так понял, Мария Бланка таким образом пополняет свой кошелек? Ищет наивных дурачков и с их помощью развлекается в сговоре с Вилли?

— Ну…, - развел руками толстяк. — Не судите девушку так строго. Это всего лишь невинная шалость, прикрываемая отцом. Многие об этом знают, но стараются не открывать рот. Фрэнк весьма влиятельный человек и имеет стопроцентный кредит доверия у раджи Сулеймана, да обласкает его Аллах своей дланью!

— Так что со мной? — нетерпеливо заерзал на скамейке Полозов. — Мне нужно позвонить Фрэнку…

— Не надо никуда звонить! — раздался звучный рык, как будто ночной хищник крупного размера вышел на охоту. Дверь в кабинет едва не вылетела из пазов после мощного удара.

Сто пятьдесят сантиметров роста и невероятно широкие плечи, на которых держалась крепкая бычья шея, и как венец — лысая голова нового персонажа, смуглолицего метиса с неуловимыми чертами лица то ли европейца, то ли азиата, с тщательно выбритыми щеками и подбородком. Именно такой человек ворвался в кабинет, создав завихрения воздуха похлеще потолочного вентилятора, сметая со стола плохо прижатые протоколы допросов.

На незнакомце была разноцветная рубашка с короткими рукавами, расстегнутая наполовину, и на волосатой груди покачивалась массивная золотая цепь; в кармане полувоенного кроя бриджах песочного цвета торчала ребристая рукоять пистолета. Венчали картину ботинки с мощной подошвой на ногах-тумбах.

— Анастасио Баландра! — палец низкорослого оригинала показал на толстяка и тут же переместился на индуса. — Суваатхан Гвадаррама! Потрудитесь объяснить, господа, почему мистер Polosoff (именно так незнакомец и сказал, даже не глядя на Олега) до сих пор находится в вашем вонючем обезьяньем вольере? Прошло уже десять часов с момента задержания. Мой клиент не принимал душ, не завтракал. Мистер, вы даете жалобу на офицеров управления?

Боже, ну и имена у этих парней! Скрывая изумление от такого напора, Олег только и успел сказать:

— Пожалуй, надо сначала разобраться с обвинением. Я защищал…

— Ни слова! — палец незнакомца взлетел вверх. — Я ваш адвокат Рафа Балтаре. Мисс Морган настоятельно попросила меня о помощи, и я не мог отказать столь очаровательной девушке, дочери уважаемого Фрэнка Моргана! В чем обвиняют моего клиента?

— В убийстве двух человек, — мрачно ответил офицер с зубодробительным именем Суваатхан. — Ваш клиент запросто голыми руками уложил парочку местных хулиганов. Задержан на месте.

Про отрезанное ухо несчастного парня он почему-то не упомянул.

— Каким образом вы оказались в парке именно в этот момент? — насел на него Рафа.

— Был зафиксирован магический всплеск на контролируемом участке казино, — толстяк судорожно отпил из бутылки. — Послали экипажи для проверки. Задержали этого господина с девушкой. Проверили окрестности и нашли трупы.

«А мне об этом ничего не сказали, — мрачно подумал Олег. — Видать, здесь не очень-то приветствуют пользование магии. Скорее всего, Мария активировала магоформу, по которой нас и засекли».

— Вы знаете имена этих «хулиганов»? — адвокат Фрэнка Моргана, казалось, своим голосом и размахиванием рук полностью подавил волю полицейских. — Это же самые отбитые на голову бандиты района Парунго! Хвала телохранителю мисс Морган, который очистили мир от подобной мрази! А вы собрались закатать его в ваш клоповник на двадцать лет?

— Все по закону, — успел вставить свои пять копеек индус.

— Статья десять пункт два «би», — Рафа остановился напротив офицера, заложил руки за спину и стал качаться с носок на пятки. — Каждый гражданин королевства Тондо и его гость имеет право на самооборону, если видна явная угроза смерти, любыми средствами: огнестрельным или холодным оружием, магией или с помощью подручных средств. В данном случае подручными средствами выступили руки мистера Polosoff, хе-хе, каков каламбур получился!

Хихикнув, Рафа вдруг рявкнул так, что лопасти вентилятора замедлили свой ход:

— Почему до сих пор мой клиент находится в участке? Личности убитых установлены?

— Да, — нехотя ответил Суваатхан.

— Они — законопослушные подданные королевства или бандиты? Если бандиты — будьте добры отпустить мистера Polosoff домой!

Через пять минут ошеломленный неожиданной развязкой Олег шел по коридору душного полицейского участка, едва поспевая за неугомонным Рафой Балтаре. Адвокат, довольный удачным исходом дела, на ходу пояснял:

— Эти бастарды старой обезьяны думали привлечь вас к уголовной ответственности, посадить в тюрьму, разом прикрыв пару дел: полиция работает и даже находит преступников и заодно очищает общество от ублюдков типа Алонсо, которому вы кадык голой рукой выдрали!

Остановившись, низенький Рафа с уважением похлопал по плечам Полозова, оглядел его еще раз с ног до головы.

— Русский медведь! Я впечатлен и не удивлен, что мисс Мария Бланка увлеклась вами. До сих пор рядом с нею какие-то прыщи увивались, облеваться можно. Обмельчал народец.

— Где она? — прервал адвоката Олег.

— Идемте, мистер. Подвезу вас до причала.

Черный джип с тонированными стеклами нахально стоял возле крыльца одноэтажного полицейского управления, игнорируя все правила и приличия общественного порядка. Видимо, адвокат и в самом деле имел солидный вес в Лаоаге. Дружба с Фрэнком Морганом накладывает определенные обстоятельства, но и дает такие возможности, с помощью которых даже офицеры правопорядка в струнку вытягиваются.

— Все будет в порядке, — подходя к машине, сказал Рафа. — Я сам разберусь с данным делом. А вам нужно поторопиться обратно в аудиенсию. Фрэнк очень просил проследить, чтобы не возникло никаких препятствий. Едем в порт?

Возле машины, дожидаясь хозяина, стоял молодой илок в свободной рубашке-сафари, поверх которой висела наплечная кобура с пистолетом. Он распахнул заднюю дверцу и слегка поклонился, приглашая Олега занять место.

Один человек в прохладном салоне уже находился.

— Привет, — виновато улыбаясь, сказала Мария.

— Я думал, вы уже на всех парах к Санта-Мартино несетесь, — буркнул Полозов, пристраиваясь рядом. Странно, что он не злился на девушку. Ведьмочка не бросила его, нашла адвоката и заставила его вытащить Олега из передряги. Кто знает, как повернулся бы случай, сбеги Мария на «Грации» домой. Точно лет на двадцать упекли бы или казнили. Здесь с этим весьма легко. Раджа борется за имидж королевства, свободного от воров, грабителей и убийц. — Спасибо за помощь.

Рафа грузно пристроился рядом с ним и шарахнул по плечу водителя, замершего в ожидании приказа.

— На причал давай! И побыстрее, короткой дорогой!

— Да, шри[6] Рафа, — кивнул водитель и рванул с места так, что жалобно взвизгнули покрышки колес.

Мария ойкнула и машинально схватила левую руку Полозова. Мужчина подумал, и не стал отдергивать свою. Он же не обидчивый сопливый юноша. Надо сначала разобраться в поступке своей спутницы. Прекратить отношения никогда не поздно. У Фрэнка есть интерес к нему в качестве наживки, чтобы выйти на Никиту, а вот какую роль играет его дочь? Надо разобраться.

— Я тебе все объясню на яхте, — жарко прошептала девушка Олегу на ухо. — Не сердись, пожалуйста.

— Ты безответственная и коварная авантюристка, — ответный холодок в его голосе не остудил поползновений Марии, чья ладошка улеглась на грудь потайника. — Что за розыгрыш в казино ты устроила? Я уже поверил было в свое везение рядом с такой очаровательной ведьмой. Какое-то детское представление. Зачем?

И он взглянул в ее лучащиеся удовольствием и чем-то еще медовым, притягивающим, глаза.

— Могла бы и предупредить, — Олег напустил еще больше мороза в свои слова.

Ее рука переместилась вниз, пальцы сильно сжали запястье мужчины.

— Если бы я поделилась своими планами, у нас не было бы такого приключения, — тихо сказала она. — Просто хотела сделать тебе приятное… Потому что мне впервые встретился настоящий мужчина. И дело вовсе не в деньгах. Я все объясню потом. Поверь, так надо. Хорошо?

Ему бы сопротивляться, но Олег с каким-то удовольствием шел наперекор своим принципам. Он приподнял подбородок Марии и стал смотреть в ее глаза не отрываясь. Девушка не стала отводить взгляд, придав ему дерзости и притягательного блеска. Ведьмы умеют играть эмоциями и чувствами не только других людей, но и своими.

— Я же говорю: авантюристка! — Олег не стал целовать Марию, но и тонкие пальцы со своего запястья убирать не стал.



Петербург

Никита

Великий князь Константин, пряча обреченность и усталость на лице, выслушивал очередного представителя от мещан. На этот раз от купеческой гильдии, осмелившейся подать прошение на разработку витимских нефритовых месторождений через голову забайкальского генерал-губернатора графа Комаровского. Подумать только! Сообразили ведь, шельмы, собрать делегацию из десяти человек, полностью состоящую из уважаемых в Иркутске, Верхнеудинске и Чите предпринимателей, и с коллекцией образцов нефрита прибыть в Петербург! А все ради того, чтобы граф не чинил препятствий для свободного купечества в виде аренды месторождений желтолицым ушлым китайцам! В последнее время те косяками вьются вокруг генерал-губернатора аки нерестовый омуль, умасливая различными способами ради одной подписи, сулящей баснословные прибыли.

Меньшиков с тоской посмотрел на два образца, лежащих перед ним на столе. Один из них представлял некрупный, с мужской кулак булыжник зеленого с тонкими прожилками цвета, излучавший мягкое сияние; второй завораживал своими восковыми переливами, настолько мягкими, что хотелось его гладить и гладить, ощущая под рукой нежный мех кролика, а не природный холод камня.

Можно было и дальше поэтизировать, но Меньшиков мало разбирался в нефрите, как, впрочем, и в других минералах.

— Для китайцев именно этот нефрит является самым ценным, — вкрадчиво произнес дородный дядечка в темно-сером костюме; его окладистая черно-смолянистая борода, достигавшая длиной середины груди, подрагивала от нетерпения, что же скажет Его Высочество. — Они называют его «хотан». Видите, какой у него густой матовый блеск цвета воска? Изделия из такого камня преподносили только императорам.

— Много такого нефрита на наших месторождениях? — поинтересовался Константин Михайлович.

— Не так много, как зеленого и белого, — поджал губы посланник, — в этом и проблема. Дай сейчас иностранцам концессию на разработку — вычерпают до дна пять-десять лет. Потом поздно будет руками разводить. А если сами начнем продавать за рубеж, то и прибыль станет не в пример больше.

— К примеру? — лениво спросил Меньшиков.

— Охотно, Ваше Высочество, — кивнул обрадованный купец. — Тонна зеленого нефрита у китайцев идет за пятьсот золотых рублей. Они скупают его у частных старателей, а потом продают лотами на аукционах Шанхая и Бейджина. В лоте около ста килограммов, которые уходят за полторы тысячи полновесных рубликов. Вот и считайте, насколько обогащаются узкоглазые.

Меньшиков сердито кашлянул, прерывая разговорчивого купчика, а сам мгновенно вычислил баснословные прибыли иноземцев.

— А почему вы не участвуете в продаже лотов? — стало ему интересно.

— Так не дают, проклятые! — в сердцах воскликнул делегат. — Пробовали подавать заявку сразу от нескольких артелей — так сразу от ворот поворот. Русских практически не пускают на торги, а если и дают добро, то стараются сбить цены. Оптовые продажи по такому же варианту идут. Нам бы взять в свои руки все месторождения нефрита и установить твердую высокую цену на внешнем рынке, чтобы сбить желание китайцев скупать все по дешевке. Такую саранчу невозможно сдерживать иначе!

— А почему вы об этом не сказали Кириллу Алексеевичу? — удивился Меньшиков. — Неужели генерал-губернатор не знает, что происходит у него под боком?

— Обращались, — купец в волнении сжал пальцы в кулаки. — Уже пять прошений было, а воз и ныне на месте. Желтые братья действуют нахраписто и эффективнее. Не знаю уж, чем они его обласкали…

— Хотите сказать, любезный, что граф Комаровский берет взятки и устраивает протекцию иностранцам? — нахмурился Великий князь, ощутимо придавив ментальной «дланью» просителя.

Купец мгновенно побледнел, но своего достоинства не потерял. Он лишь повел плечами, как будто сбрасывая с них невидимую тяжесть, и ответил негромко:

— Я не говорил о взятках, Ваше Высочество. Я всего лишь обрисовал истинное положение дел на рынке нефрита и нежелание господина генерал-губернатора вникнуть в наши проблемы. Что происходит между ним и китайскими коммерсантами — то нам неведомо. Но после их визитов идет прирост иностранных старательных компаний. Нас медленно выдавливают с хороших месторождений вверх по Витиму, где добыча затруднена из-за тяжелого ландшафта и малолюдства.

— Что ж, я вас выслушал, господин Рукавишников, — кивнул Великий князь и постучал пальцем по нефритовым образцам. — Оставьте мне эти камешки. Я посоветуюсь в Его Величеством и дам ответ через два дня. Если вас устроит срок ожидания…

— Так точно, устроит, — обрадовался купец и поклонился, после чего попятился задом, пока не оказался возле дверей.

— Следующий! — нажав на кнопку интеркома, громко сказал Меньшиков и озадаченно уставился на посетителя, появившегося в кабинете. — Никита? А-аа… Почему ты здесь?

— Потому что несколько дней не могу встретиться с вами, Константин Михайлович, — сухо ответил Никита и отвел правую руку с раскрытой ладонью назад. Дверь как будто зажила своей жизнью и с сочным звуком захлопнулась от невидимого толчка. В кабинете повеяло морозной свежестью. — Тамара жалуется на недоступность вашего телефона, а я за это время успел обзавестись двумя влиятельными противниками.

— Ничего не понимаю, — потер лоб Великий князь, досадуя на непредвиденное разбирательство с зятем. — Какие влиятельные противники? Куда ты успел вляпаться?

— Не я вляпался, Ваше Высочество, — Никита огляделся по сторонам и неожиданно сформировал очень плотный кокон, отрезавший их от внешнего мира. Дышать стало тяжело, но вероятность утечки разговора стремительно упала до нуля. — Может, вы расскажете, наконец, почему меня со всех сторон обвиняют в срыве свадьбы княжича Велимира Шереметева и дворянки Юлии Васильевой?

— Ах, вот в чем дело! — задумчивость на лице Меньшикова сменилась облегчением. — Позволь узнать, а ты здесь каким боком?

— Сам бы хотел понять, — буркнул Никита, оставшись стоять посреди кабинета, только сунул руки в карманы брюк. Сесть ему Великий князь почему-то не предложил, удивленный злостью, полыхавшей в ауре зятя. — Помните, небось, как я обратился к вам за помощью узнать, кто такая барышня Юлия Васильева?

— Зеркальный двойник твоей знакомой княжны, — кивнул Меньшиков. — Колычева? Я не ошибся?

— Нет, — едва сдерживаясь, откликнулся волхв. — Моя ошибка состояла в желании еще раз встретиться с этой девушкой, и поэтому я нацепил на нее сигнальный маячок. Именно он стал яблоком раздора между мною и князем Шереметевым. Маячок обнаружили, и девушке пришлось оправдываться перед родителями и сюзереном — князем Бельским. К несчастью, это событие совпало с решением императора разорвать помолвку. Знаете, какие разговоры ходят по столице? Дескать, я нашептал на ухо Его Величеству на Шереметевых, чтобы отбить девицу и самому жениться на ней.

— Хотел бы я видеть того смельчака, который шепчет на ухо императору, — фыркнул Меньшиков. — Полный бред.

А Никита вдруг понял, что тесть все прекрасно знает: и о скандале, и об истинной причине его возникновения.

Не обращая внимания молодого волхва, полыхающего злостью, Константин Михайлович встал и прогулялся к заветному шкафчику, где всегда находилась бутылка элитного коньяка. Он налил в два стакана янтарный напиток, поставил один из них на край стола, а со своим вернулся в рабочее кресло.

— Ладно, перестань нагнетать обстановку, — дружелюбно проговорил Константин Михайлович. — Согласен, не подумали о такой мелочи. Кто же знал о твоих шпионских жучках! Хочешь знать, почему император высочайше запретил свадьбу?

— Даже жажду!

— А вот хамить не стоит, зятек дорогой, — добродушие тут же скатилось на низкий уровень. Великий князь провел ментальную атаку, стремясь к тому, чтобы Никита не излучал вокруг себя негативную энергию, а хотя бы закрылся. Иначе здесь через пять минут будет не протолкнуться от сотрудников отдела магического противодействия. А кстати…! — Ты как сюда попал? В списках тебя точно не было.

— Прошел через всю охрану с помощью наставника детей, — не стал увиливать Никита, откидывая ментальную атаку столь небрежно, словно от комара отмахнулся. — Есть у меня колоритный старичок, мастер иллюзий. Сейчас он сидит в приемной и держит под контролем десяток человек вместе с секретарем. И все думают, что идет очередной прием. Никто не ропщет, кстати. Вы что-то хотели сказать, Ваше Высочество? Я про свадьбу…

— Опасный ты человек, Никита, — осушив стакан, Великий князь демонстративно поставил его подальше от себя. — За пренебрежительное отношение к высоким особам полагается нешуточное наказание. Но я же добрый дед… Прощу очередную твою выходку. Кхм! Ладно, слушай внимательно. Ты же помнишь, как прибежал к нам с просьбой поднять данные на некую Юлию Васильеву. Чем мотивировал?

— Что она «зеркальный двойник» моей хорошо знакомой княжны по параллельной Яви.

— Ну вот, сам не мог догадаться? — настороженно улыбнулся Меньшиков, не зная, как отреагирует зять. — Император повелел взять в разработку эту Васильеву.

— Зачем? — ошарашенно спросил Никита, с трудом сдерживаясь, чтобы не кинуть стаканом в Великого князя. Конечно, такой глупости он себе не позволил, но события последних дней стали серьезным раздражающим фактором в спокойном течении жизни. Оказывается, у него были нервы! — Не собираетесь же вы использовать девушку в каких-то спецоперациях?

— Нет-нет, исключено, — поднял руки Меньшиков. — Величайшие глупости делаются из лучших побуждений. Нет, мы не собираемся ломать жизнь молодой девушки, но изменить евгеническую программу Шереметевых в наших силах. Почему? Скажу тебе так, Никита….

Великий князь встал, скрывая возбуждение, и закинув руки за спину, прошелся по кабинету.

— Мы хорошо усвоили твой рассказ про Россию иного уклада, где ты здорово колобродил. У нас возникли кое-какие идеи насчет взаимопроникновения и взаимодействия между мирами. А связующим звеном должен стать ты, Никита. Да погоди ты, не вскидывайся в праведном гневе! Выслушай и делай выводы. Никто не заставляет тебя сей же час бежать туда в качестве посла. Но могут возникнуть коллизии, когда придется исполнить волю императора. И для этого понадобятся дополнительные факторы воздействия.

— Юля Васильева?

— Да. Она же как две капли воды похожа на ту княжну… Колычеву?

— Не совсем. Не забывайте, Константин Михайлович, что девушки все-таки из разных миров, их родословная, с большой вероятностью, не пересекается.

— У них есть один общий момент — испанские корни, — возразил Меньшиков. — Оттуда и пляшем. У тебя каждый день пример перед глазами — Дашенька. Опять тебе высказать свое недовольство? Мать не обижай, Никита. Отпусти девочек на пару недель в Петербург с внуками, а сам носись со своими прожектами. Если каждый день тебя видят в столице, какой резон торчать в Вологде?

— Давайте закончим с Юлей, — вернул тестя на прямую дорогу Никита.

— Закончим, — кивнул Великий князь. — Мы долго думали, как использовать ваше знакомство, и пришли к выводу о необходимости удержать Васильеву в кругу наших интересов. Ответ напрашивается сам собой. Ты женишься на ней.

Никита едва не поперхнулся, решив все-таки смочить горло коньяком.

— А зачем? Найдите подходящую пару из вашего клана и привяжите к себе.

— Ни в коем случае. Мы будем работать на перспективу. Вдруг возникнет такая необходимость «сходить» в гости к княжне Колычевой. Вот и возьмешь девушку с собой для подтверждения наших добрых намерений.

— Все же решили установить контакты? Это же опасно!

— Пока никаких контактов! — решительно ответил Меньшиков, и, если бы Никита плохо знал своего тестя, поверил бы в искренность его слов. Опустив голову, чтобы скрыть нехороший блеск глаз, он предпочел промолчать, пока князь высказывается. — Ты же сам понимаешь, как на человека психологически воздействует появление двойника! А у тебя там очень хорошие отношения с наследниками старых родов, с великокняжескими детьми. С молодыми договариваться легче, потому что вы всегда готовы на изменения, на рывок вперед! Да, признаюсь тебе честно, сын: мы еще сами толком не знаем, как сработает эта задумка, но аналитики видят потенциал наших миров.

— Они не жили там, и не могут сопоставить различные факторы, — возразил Никита.

— Ты и поможешь им, — ловко вставил шпильку Великий князь, как будто ждал этих слов от волхва.

— Каким образом? Провести их в Явь-два?

— Явь-два? Хм, пусть так… Да, ты должен провести парочку ребят из аналитического отдела через твой таинственный портал, обеспечить им легенду, и пусть работают. А ты потом заберешь их оттуда, раз нижегородский портал под неусыпным надзором местной безопасности.

Никита выпил коньяк, не чувствуя его вкуса. Меньшиковы задумали нечто грандиозное, непонятное и оттого пугающее. Нельзя сказать, что контакты между двумя мирами должны принести только плохое. Да, опасность существует. Но есть и положительные моменты, вроде обмена технологическими новинками. Только все предстоит делать аккуратно, шаг за шагом. Константин Михайлович тонко угадал желание Никиты делать ставку на молодое поколение. Он и сам не захочет пойти на контакт с Великим князем Российским, когда у него за спиной маячит Опричная Служба. Зачем воевать с сильным врагом, когда на него можно воздействовать через умы просвещенных и напористых детей?

— Я так понял, что вы даете мне карт-бланш на некие действия? — осторожно спросил Никита, и Меньшиков, как опытный и битый жизнью лис мгновенно учуял нечто интересное.

— Выкладывай, что хочешь!

— У меня в том мире остались две сестры по крови, — рано или поздно этот разговор с Великим князем должен был произойти. Не мог Никита просто так взять и привести две семьи с большим количеством людей в родную Явь. Легализация, а главное, императорское разрешение на заселение земель пришлыми боярами — вот что больше всего тяготило и волновало Никиту. Почему бы сейчас не закинуть наживку? — Они вышли замуж за служилых дворян. Хорошие парни, умные, дерзкие.

— Сюда хочешь перетянуть? — хмыкнул Меньшиков. — Ох, Никита, как у тебя все запутано! Значит, нашел родственников? А как же Александровы?

— Мы почти не контактируем, — пожал плечами Никита.

— Сестры, служилые дворяне… Кхм! Занятно получается. Пожалуй, подкину идею Его Величеству. Только как ты сможешь обеспечить переход такой группы людей через портал и где хочешь их поселить?

— В Верхотурье. А насчет перехода — трудность невеликая. Надо лишь продумать схему перехода, чтобы тамошние маги не взволновались. У них аппаратура магического слежения очень эффективная.

— Н-да? Учтем… А почему не в Вологде? Тебе, наоборот, силу в кулак собирать нужно. А Верхотурье твое не в вечном пользовании. Когда-то придется уйти оттуда. И всю ораву перебрасывать на родовые земли придется.

— Мы сейчас говорим не о том, — решительно прервал словопрения князя Никита. — Что насчет Васильевой? Велимир Шереметев собрался со мной на дуэли разобраться. Он действительно считает, что его самого и семью оскорбил некий Назаров.

— До сих пор жен себе выбирал ты сам, — Меньшиков сел в кресло, перестав маячить перед глазами Никиты. Помассировал мочки ушей и поморщился. «Купол тишины» пора было убирать. Он не рассчитан на долгую работу, вредит организму. — Но на этот раз я дам тебе рекомендацию взять Васильеву в свой род. Как раз для гиперборейца третья жена будет. Будешь дрыгаться — императорским повелением заставим. Так что не доводи до крайности.

— Война в доме будет, вот что, — мрачно предрек Никита.

— Ничего, я поговорю с Тамарой, — весело подмигнул Великий князь. — А от Шереметевых тебя прикроем, поясним позицию, а где надо — надавим, чтобы не трепыхались. Пора, Никита, пользу государству приносить. А точнее — императору. Хватит детской романтики. Начались суровые будни.

— Могу с вами поспорить, падре, — отшутился волхв. — Я с шестнадцати лет в этой взрослой жизни.

— Но ведь помощь ты получил немалую, — возразил Константин Михайлович, украдкой взглянув на часы. Разговор затягивался, а за дверями еще десяток просителей! И самое интересное — стоит гробовая тишина, никто не рвется в кабинет, не жалуется! Что за фокусник там резвится? — Давай, Никита, договоримся так: запретить тебе общаться с Шереметевыми не могу, но смертельную дуэль не позволю. Ты офицер Генштаба, и этим все сказано. Не хватало еще мажору из великосветской семейки претензии выдвигать к боевому офицеру. Жаль будет мальчишку… На что я могу согласиться — на магический бой без убийства. Вот тогда точно половина Петербурга взбесится.

— Слегка помять не помешает, — Никита, в отличие от Меньшикова, не собирался спускать хамство Велимира на тормозах. За нахальство в отношении Ольги он должен ответить. — Я не больно его бить буду, для профилактики.

— Иди отсюда! — махнул рукой тесть в отчаянии. — Только скажи, когда и где вы друг друга мутузить будете. Думай, прежде чем с головой бросаться в вендетту. Не дай Шереметевым повод развязать войну против императора.

— В крайнем случае, я смогу эту проблему купировать, — пообещал Никита. — Всего-то небольшой дождик, который снесет к чертям усадьбу. Или пожар…

— Вон! — рыкнул Меньшиков, побагровев от нахальства зятя. — Не переусердствуй своей Силой! Она тебе не для мести дана!

— Не для мести, но для защиты чести рода, — пробормотал Никита, снимая «купол». Подойдя к двери, невинно бросил: — О, почти стишок! А что с Васильевой?

— Теперь это твоя головная боль, — с нотками ехидства произнес Меньшиков. — Первым же липнуть к красотке стал! Я обещаю тебе одно: Шереметевы мешать не будут.

«Что же замыслили Меньшиковы? — раздумывал Никита, выходя в приемную и подавая знак деду Фролу, державшему под контролем визитеров к Великому князю, чтобы тот заканчивал представление. — Они явно обостряют ситуацию с союзниками Балахнина. Но это всего лишь верхняя часть айсберга. А что таится в черных глубинах вод? Юля Васильева, несомненно, катализатор событий. Но, черт возьми, как все легко у них получается! Девушке испортили репутацию, взбаламутили высокородных, и с улыбочкой говорят, что императорским повелением она станет моей женой! Это цинизм или тонко просчитанный ход клана Меньшиковых? А чему я удивляюсь? Они всегда так действуют. Достаточно вспомнить, с какой легкостью тесть пожертвовал свободой своей дочери, чтобы завлечь меня в свою Семью. Только прокололся он. Лишь в моих силах вылепить из родных детей мощных даровитых магов. Ярослав — вот он точно загадочное оружие рода Назаровых. А что, если Полину провести через Источник?»

— Как все прошло? — прервал его размышления голос деда Фрола. Оказывается, молодой волхв и не заметил, как оказался на автомобильной стоянке дворца Меньшиковых. Возле «Вихря» стояли Слон и Лязгун, с любопытством изучая фасад здания и суету возле рабочего подъезда, к которому подъезжали разнообразные сверкающие автомобили с посольскими номерами или с гербами русских родовитых семей.

— Все замечательно, — усмехнулся Никита, садясь в машину, где его ожидал еще один человек из «Гнезда». Худощавый темноволосый мужчина, несмотря на солнечную погоду и жаркий день, был облачен в темный костюм и в белоснежную сорочку, на фоне которой горел ярко-алый галстук с серебряной заколкой. Глаза оказались прикрыты черными стеклами очков. — Геннадий Митрофанович, можете звонить.

Мужчина в очках кивнул, неторопливо достал из внутреннего кармана телефон и по визитной карточке, которую Никите передала Ольга, набрал номер. Безмятежно уставился в стриженый затылок Слона, севшего на переднее кресло рядом с Лязгуном, бывшим сегодня водителем.

— День добрый, — звучным бархатистым голосом произнес Геннадий Митрофанович, услышав отклик абонента. — Я имею честь говорить с Велимиром Васильевичем? Ах, это его поверенный? В таком случае — я адвокат Никиты Анатольевича Назарова по особым поручениям. Вам знакомо его имя? Что ж, если мы с вами играем роль связующего звена, передайте своему хозяину, что господин Назаров готов встретиться с ним в ближайшее время. Выбор места, дня и часа — за княжичем. Всего хорошего.

Адвокат нажал на кнопку отбоя и посмотрел на Никиту тусклыми отсветами очков.

— Вы все слышали, Никита Анатольевич?

— Я так и предполагал, что Велимир сам не будет разговаривать, — усмехнулся волхв. — Но и мы лыком не шиты, Геннадий Митрофанович, а?

— Ваши действия абсолютно правильны, Никита Анатольевич, — кивнул мужчина. — Обычно таким образом человека стараются поставить в зависимое положение. Нехорошо получилось бы, если вы лично позвонили на этот номер, а наткнулись на поверенного. Этакое завуалированное оскорбление.

— Когда ждать ответ? — Никита кивнул на телефон в руке адвоката.

— Никакой конкретики, — пожал плечами Геннадий Митрофанович. — Но я уверен, что княжич Шереметев находился рядом и все прекрасно слышал. Сейчас он просто играет на ваших нервах. Думает, что играет, — поправился адвокат.

В этот момент телефон ожил и заиграл какую-то бодрую симфоническую мелодию.

— Внимательно слушаю, — важно произнес адвокат. — Да, вы абсолютно точны. Это я разговаривал с вами несколько минут назад. Мой голос тяжело забыть… Итак, что вы можете сказать?

Никита не удержался от улыбки. Господин Капитонов из адвокатской конторы, принадлежавшей Назаровым, умел витийствовать и обволакивать своим неподражаемым голосом неподготовленных к таким хитрым приемам клиентов.

— Прекрасно! Я передам решение господина Шереметева Никите Анатольевичу. Сей же час, не извольте беспокоиться!

Телефон нырнул в карман пиджака.

— Измайловский сад. Четыре часа пополудни, — отчитался о переговорах Капитонов. — Четвертая дорожка слева от входа. Довольно своеобразный по точности ориентир.

Никита посмотрел на часы. Маленькая стрелка едва перевалила за полдень.

— Едем на Обводной, — решил он. — Пообедаем без спешки дома, отдохнем перед встречей.

— Так дуэли не будет? — покосился в зеркало Лязгун.

— Сплюнь, злыдень! — возмутился Слон. — Какая дуэль? Хочешь, чтобы хозяин потом за этого мажора отвечал? Поговорят, озвучат свои позиции — и разойдутся.

— Нет, Слон, я тебя определенно из телохранителей в аналитическую службу переведу, — задумчиво проговорил Никита, пряча улыбку. — Или в советники.

— Пожалейте, Никита Анатольевич! — взмолился Слон и показал кулак Лязгуну, что, впрочем, того не испугало. — Я же привык к такой жизни, засохну и заскучаю!

— Зато Анора будет рада, — хохотнул Лязгун и молниеносно увернулся от затрещины, хотя это было удивительно в столь узком пространстве. Раздался глухой стук лба об руль.

— Дети малые! — Никита прибавил голосу недовольства, чтобы телохранители пришли в себя. — Лязгун, хватит свою голову ощупывать. Поехали домой. Времени у нас мало осталось.

* * *
Велимир мрачно разглядывал перспективу дубовой рощи, оставшейся нетронутой после многочисленных перепланировок и реконструкций парка, и пытался разглядеть среди гуляющих горожан того, кто, по его мнению, обязан ответить за оскорбление. Пусть решающее слово принадлежало императору, но именно Назаров оказался замаран в неприглядной истории.

Молодой княжич всегда мыслил категорично, не разделяя на полутона ни белый, ни черный цвета. Даже отец и старший брат Андрей давно махнули на него рукой, столкнувшись с непроходимым упрямством и нежеланием становиться гибче. Часть родственников раздражал характер Велимира, а кому-то импонировал. За спиной частенько шептались, что князю Шереметеву как раз не хватало дерзости младшего сына, но это было неправильно. Сам княжич очень уважал отца и пытался соответствовать его жизненным принципам, старательно брал самое лучшее и правильное для себя. Не всегда получалось, это факт. Темперамент и характер суть вещи сугубо индивидуальные, полученные при первом вздохе ребенка. Считалось, что вместе с Даром боги наделяют человека теми неповторимыми чертами, которые замысловато выписывают узор жизни, толкают на разные поступки. Это личину можно изменить путем хирургической пластики или умело наложенной иллюзией, а то, что дано небесами — довесок к жизни. С ним ты или мучаешься, или счастливо шагаешь до самой могилы.

Велимир почувствовал незримый толчок, который и привел его сегодня в Измайловский парк в разгар августовского жаркого дня. За ним на почтительном расстоянии переминались с ноги на ногу два телохранителя, а вокруг, в радиусе полусотни метров расстилалась «мертвая зона», в которую не могли войти горожане. Они инстинктивно чувствовали магию и обходили место, центром которого были молодой княжич в легких бежевых брюках и в светло-желтой рубашке с короткими рукавами, а также его личники, потевшие в темных пиджаках. Поверенный в делах — начинающий юрист Федька Лизунов с важным видом стоял чуть позади, беспрестанно одергивая галстук, как будто этот предмет гардероба душил его жесткой хваткой.

Он смог разглядеть Назарова даже в череде мелькающих фигур посетителей сада. Внезапный соперник за руку Юленьки Васильевой шагал по асфальтовой дорожке, небрежно затолкав руки в карманы брюк. Легкая щетина, зеленая рубашка-поло с белыми полосками навыпуск, щегольские дорогие туфли, непроницаемые черные очки — образ этакого молодого дворянина, ощущающего свою силу и правоту, почему-то неприятно царапнул по сердцу Велимира. Сразу вспомнились строчки из прочитанного досье, каким опасным противником считается «вологодский отшельник». И поэтому княжич еще больше распалял себя перед встречей.

За Никитой неотступно следовали двое телохранителей, перед которыми его личники выглядели неоперившимися воробьями, только что вылетевшими из родительского гнезда. И снова в памяти всплыло досье, где черным по белому аналитики сделали приписку: почти все клановое боевое крыло Назарова в той или иной степени прошло специфическую подготовку. Выходило, что клан молодого родственника Меньшиковых больше военная структура (нельзя забывать о женах, владевших магическими техниками большого поражающего воздействия), чем обыкновенная Семья, занятая накоплением богатств и закреплением своих позиций в жесткой иерархии аристократических родов. Конечно, не факт, что Назаров «одним махом всех убивахом». Если навалиться разом со всех сторон — даже такую зубастую команду можно разобрать на молекулы. Но какие будут потери! На подобный риск не согласится ни один здравомыслящий хозяин клана.

Телохранители остановились, словно невидимая черта не давала им возможности идти дальше, а вот худощавый мужчина, составлявший компанию Никите, продолжал сопровождать его.

Назаров остановился в пяти шагах от Велимира, поднял очки на лоб и с любопытством посмотрел на княжича. С трудом сдерживая свои эмоции, Шереметев холодно поприветствовал противника. Дворянское воспитание и элементарные правила приличия вбиты в голову каждого боярича смолоду.

— Доброго дня, господин Назаров. Рад, что вы, как и подобает честному и благородному дворянину, согласились на встречу.

Получилось немного громоздко, отчего Велимир внутренне поморщился. Но с места не сдвинулся и руку не протянул.

— У меня и в мыслях не было игнорировать вашу просьбу, — парировал Никита.

«Это была не просьба, чертов высевок!» — едва не крикнул княжич, зная о происхождении своего противника. Мать понесла от какого-то дворянчика, и даже не удосужилась объявить его имя.

— Полагаю, нам нужно объясниться, — выплюнул из себя сосульки слов Велимир. — Давайте не будем ходить кругами, делая вид, что ничего не понимаем. Я намерен узнать о ваших отношениях с Юлией Васильевой. Почему вы поступили так подло, привлекши на свою сторону Его Величество? Теперь я поставлен в очень щекотливое положение в обществе, и не намерен прощать вам свой конфуз.

— Охотно отвечу, Велимир Васильевич, — не вынимая рук из карманов, бросил Никита. — О вашей помолвке и будущей свадьбе я ничего не знал, будучи находясь в Вологде. Да, я встретился с госпожой Васильевой, отрицать не буду. Но встреча была спонтанной, неожиданной, тем более что я до тех пор не знал о существовании этой особы. Девушка мне приглянулась, я попробовал завязать знакомство, но Юлия дала мне понять, что не видит перспектив наших отношений. Про помолвку или свадьбу она не сказала. На ее пальцах были лишь родовые кольца. Поверьте, княжич, мне самому стало неприятно, когда пошел шум о запрете вашей свадьбы с госпожой Васильевой. Но выставлять меня виновником произошедшего — неосмотрительный шаг.

— А маячок? — холодный и слегка равнодушный тон Назарова сбил накал Велимира. — Как объясните наличие следящего маячка в ауре Юли?

— Вы невнимательны, княжич, — ответил Никита. — Я уже намекал, что госпожа Васильева мне понравилась. Было бы глупо упустить возможность завязать знакомство с красивой девушкой. Чтобы знать, где она находится, я пошел на такую хитрость. Кто же знал, что вы начнете копаться в энергетическом коконе боярышни. Вы скомпрометировали ее подобными действиями и показали, что не доверяете.

— А не вы ли ее скомпрометировали? — побледнел, сдерживаясь от гнева, Велимир. — Подобные действия определяют вас как человека, которому чужды понятия элементарной порядочности. Или я неправ?

— Полагаю, вы высказали свою позицию, господин Шереметев? — холодно поинтересовался Никита. — Или позицию своей семьи?

— Только мою, — Велимир дураком не был, и понимал, на какую скользкую тропку вступил. Без одобрения старших родственников подставлять себя под дуэль с иной трактовкой означало весьма серьезную реакцию отца. Вплоть до отречения. Выгонят, к чертовой матери, куда-нибудь в захолустье лет на десять, чтобы голову проветрил.

— В таком случае я прощаю ваши необдуманные слова, — расслабился Никита. — Сожалею, что эта история неприятно задела всех нас, но я даю слово дворянина, что не знал о помолвке и предстоящей свадьбе. Во время знакомства с Юлией Николаевной я не заметил на ее руке никаких признаков, кхм… предстоящего события. Только родовые кольца, перстень и золотые браслеты. Впрочем, я повторяюсь.

— Не спешите, господин Назаров, — сжал зубы Велимир. — Вы нанесли мне оскорбление, пусть и неосознанно. Я не могу просто так развернуться и уйти, удовлетворенный вашим признанием. Любой наш шаг отражается на полотне будущего…

Никита вздернул брови от удивления. Он, кажется, начинал понимать, чего добивается молодой Шереметев. Что ж, вполне удачная идея. Стоит ли ее поддержать?

— Будьте точнее, Велимир Васильевич, — дружелюбно произнес Никита. — Что вы хотите? Магический поединок без смертельного исхода, дабы удовлетворить свои обиды и предстать перед своими друзьями отомщенным? Не самый лучший выбор.

— Ну почему же? — прищурился княжич, глядя в черные стекла оппонента. — Весьма неплохой выбор. Я бы сказал: великолепный. Ведь что главное в магическом поединке?

— Условие, — кивнул Никита. — Каким оно будет?

— Что скажете насчет «клятвы Перуну»?

«Хороший удар, — подумал волхв. — Велимир прекрасно знает о моей приверженности изначальным богам. „Клятва Перуну“ не даст мне возможность обойти данное слово. Я же связан с Космосом невидимыми, но прочными нитями. Однако… Какой прок от этого княжичу?»

Он взглянул на сдерживающего усмешку Шереметева и твердо ответил:

— Согласен. Так какое условие?

— Если проигрываю я, то приношу публичные извинения госпоже Васильевой и никогда не позволю себе хоть каким-то действием осложнять или препятствовать ее личной жизни. Если проигрываете вы, сударь, то поклянетесь не жениться на Юлии Николаевне. Никогда, ни под каким предлогом, даже если Его Величество заставит вас взять девушку в жены.

Никита задумался. Княжич, по сути, не терял ничего. Публичное извинение, конечно, вещь серьезная, но в свете последних событий оно никак не перевешивает тех условий, которые должен выполнить волхв. Проиграв поединок, Никита потеряет Юлю навсегда. На это и был расчет. У Шереметева есть какие-то тайные приемы магического боя? Да бред! Силы все равно неравны. Велимир гарантированно проиграет. Где же подвох? Да и есть ли он? Скорее, здесь прослеживается желание втянуть его в конфронтацию с сильными Семьями, а заодно усилить давление на императорский клан. Дескать, вся эта затея с отменой свадьбы — грязная игра Меньшиковых, чтобы очередная одаренная пошла к алтарю с Назаровым.

Нет, не вырисовывается ничего. Все притянуто за уши.

— Неравноценные условия, — после недолгих раздумий сказал Никита. — Я не соглашаюсь на них.

— Струсил, Назаров? — криво усмехнулся Велимир. — Ищешь подвох?

— Твой проигрыш ничего не меняет в раскладе, — напомнил волхв. — Ты ничем не рисковал, проигрывая. А победив меня в поединке, утонченно мстишь.

Оба не заметили, как перешли грань наигранной вежливости, но еще не погрузились в болотистую топь взаимных обид. Все-таки импульсивность молодости брала верх, отбрасывая шелуху ненужной утонченности.

— Ну… Тогда предлагай свои варианты, — княжич заложил руки за спину и стал с показным равнодушием рассматривать тронутые первой желтизной пышные кроны дубов, через которые пробивались призрачно-золотистые лучи солнца.

— Если выигрываю я — клан Шереметевых и их союзники не чинят мне препятствий в случае моего интереса к Юлии Васильевой, — твердо сказал Никита. — Никакой мести, никаких утонченных интриг.

— Так я и думал, — скривился Велимир. — Не просто так император вмешался. Сговорились…

— Не перебарщивай с суждениями, — предупредил Никита.

Велимир с трудом сдержал свою ретивость. В самом деле, не стоит сюда примешивать личные мысли. Он кивнул и продолжил:

— Теперь мое условие. Если победа будет за мной, то двадцать пять процентов акций нового медицинского центра, который сейчас строится в Вологде, отходят ко мне. Не к отцу, не в Семью, а лично в мои руки.

— Не жирно ли будет? — усмехнулся Никита. По двадцать пять процентов акций уже находились в руках триумвирата, вложившего большую часть инвестиций в строительство техномагической клиники. Это были сам Никита, Меньшиковы и князь Строганов. Остальные акции расходились небольшими пулами, от одного до пяти процентов. Велимир хочет войти в совет директоров без участия клана. Хотя… В случае победы свой процент он может передать отцу. А князь Шереметев умеет выдавливать воду даже из камня.

— Вполне достойно для победителя, которого разлучили с любимой девушкой, — Велимир хотел показать, насколько его оскорбило и разочаровало повеление императора, но цинизм этой фразы хорошо отразили глаза княжича.

— Хорошо, я согласен, — Никита повернулся к мужчине. — Геннадий Митрофанович, согласуйте с вашим коллегой условия поединка. Вы имеете хоть какое-то представление о «клятве Перуну»?

— Не извольте беспокоиться, Никита Анатольевич, — кивнул Капитонов. — Что и как делать мне известно. На этот счет существуют четкие правила.

— В таком случае я буду ждать вас в машине, — волхв посмотрел на Велимира и сухо добавил: — Всего доброго, княжич. Встретимся на поединке. Место и время выбираете вы, так что у меня нет необходимости томиться под солнышком.

Шереметев ничего не сказал, умело спрятав раздражение от поведения Никиты. Он только кивнул в ответ, но получилось так, что в спину успевшего развернуться соперника. И заскрежетал зубами от такой демонстрации безразличия.

— Заканчивайте без меня; ты знаешь, что делать, — сказал он Федьке и направился к выходу из парка, где его ждала машина.

Глава 10

Петербург, август 2015 года

— Ты управился гораздо раньше, — удивленно, но вместе с тем и с толикой уважения произнес Балахнин. А почему бы и нет? Сидор — это волкодав и гончая в одном лице, умеющий идти по следу жертвы и загонять ее в угол, где нет спасения от зубов.

Жесткий седой ежик волос стоявшего в полумраке кабинета человека серебрился в приглушенном свете торшера, под которым в кресле устроился князь с поскрипывающей кожаной папкой. Не торопясь ее открывать, он посмотрел на преданного эмиссара, находившегося рядом вот уже четверть века. Не было человека преданнее его, и Алексей Изотович иногда думал, кто может заменить со временем этого волка, и не находил ответа.

— Двадцать лет — срок небольшой, особенно в наше время, — глухо ответил Сидор. — Правда, пришлось повозиться со списком лаборантов, работавших в те годы в Московской генетической лаборатории.

— Ты и туда проник? — изумился Балахнин и даже привстал, но тут же опустился обратно в уютное ложе кресла. — Молодец, дружище. Я не ожидал…

— Всего лишь пять тысяч рублей наличными, — усмехнулся пожилой мужчина. — Хруст ассигнаций прямо пропорционален усилию, прилагаемому к открытию нужной двери.

— Не замечал за тобой таких глубокомысленных сентенций, — хмыкнул князь. — Хочешь выпить?

— Нет, хозяин. Домой хочу. Устал как собака мотаться по городам, — переступил с ноги на ногу Сидор. — Весь школьный курс географии повторил.

— Ладно, давай коротко, потом к жене и детям отпущу, — улыбнулся Балахнин.

— Валентина Назарова после крупного разлада со своим дедом — Патриархом рода — убежала из дома, — негромко произнес эмиссар. — Это было в девяносто первом. Все ее перемещения я не смог раскрыть, но точно известно, что в следующем году она уже была в Великом Новгороде, где и познакомилась с молодым дворянином Мишкой Анциферовым. Говорят, раздолбаем был знатным, старших родичей слушал через одно ухо, влезал в разнообразные склоки. Непонятно, что в нем нашла рассудительная девушка. В общем, смогла она на парня повлиять и выдернула из Новгорода. Уехали в Ярославль, где жили до беременности Валентины. Тогда и решили пойти под длань Лады. Но молодая Назарова не могла просто так игнорировать живого Патриарха, да и совесть, вероятно, заела. Уговорила Мишку и поехала в родное имение мириться с дедом. Судя по дальнейшему развитию ситуации — Назаров не простил девушку. И тогда…

Эмиссар кашлянул, и Балахнин, покачав головой, повелел:

— Не годится так. Обернись, Сидор. Видишь бар-холодильник? Там минералка холодненькая. Промочи горло. А то слушать тебя больно.

Мужчина кивнул и беспрекословно подчинился. Пить-то все равно хотелось. Он аккуратно налил себе в хозяйский стакан шипящей от газов воды и потихоньку сделал пару глотков. Стакан вернулся на край стола.

— Тогда Валентина Назарова и решилась на тайное обручение в храме Перуна. В Ярославле я нашел хозяина дома, в котором жили молодые, и он рассказал, что частенько слышал разговоры девушки со своим женихом, что готова покаяться и встать вместе с Мишкой под длань Лады. В этой истории только одна загадка: почему молодые обручились подле алтаря Перуна, а не Лады. Решение весьма важное, но я не нашел этому объяснение. Получается, что Патриарх Назаров пошел на примирение, каким-то образом повлиял на Анциферова. Парень-то со своими заскоками и нежеланием создавать семью очень портил репутацию Назаровых.

— Тот еще фрукт, да? — задумчиво усмехнулся князь.

— Говнюк, — спокойно ответил Сидор. — Давил бы таких еще в колыбели или из чрева матери вытравливал. Девчонка уже была беременна, и старый Назаров готов был на все, чтобы внучка спокойно ждала родов в имении, но грызня с Китсерами, науськиваемыми Великим князем Константином вынудила его отправить Валентину в Сибирь.

— Не врал, значит, барон, — кивнул Балахнин и нетерпеливо пошевелился. — Меньшиковы здесь крупно наследили. А что случилось с Анциферовым?

— Предполагаю, он не сошелся с Патриархом и крупно с ним разругался. Да так, что бросил молодую жену и умотал в неизвестном направлении. Характерец свой проявил гнилой.

— Ты его не нашел? — разочарованно произнес князь.

— Почему же? — пожал плечами Сидор. — Живет себе тихонечко в Абхазии, точнее, в Цабале под крылышком князей Маршани.

— Он идиот или авантюрист? — Балахнин удивленно почесал мизинцем переносицу. — Какого черта забрался в горы, зная, что где-то его сына по приемным семьям носит.

— Так кто же его знает, — откликнулся эмиссар, снова припав к стакану с водой. — Я не смог добраться до Цабала, но мне рассказали о Мишке знающие люди. Нужно туда ехать снова и вытрясти из его душонки всю правду.

— Съездим, — пообещал Басманов. — Я найду способ связаться с Маршани, и как только получу разрешение — самолично познакомлюсь с этим интересным человечком. Ступай, Сидор, отдохни пару дней в семье. А потом как штык у меня.

— Слушаюсь, хозяин, — Сидор бесплотной тенью скользнул за потайную дверь в стене, оставив князя одного, как будто его здесь и не было.

Басманов вскочил и стал расхаживать маятником по кабинету. Сосредоточенно сведя брови, он что-то беззвучно шептал, словно пытался вывести из незримой математической формулы правильный ответ или сформировать магоформу. Очень уж характерны были движения пальцев, выписывавших замысловатые фигуры в воздухе.

Наконец, князь на что-то решился. Он вышел из кабинета, «повесил» на дверь защитные руны и спустился с лестницы второго этажа в гостиную.

— Где Буян? — спросил Басманов у горничной, протиравшей пыль с мебели. — Видела его?

— Ой, Алексей Изотович, — вздрогнула молодая женщина, заправляя под беретку темно-русый локон. — Вы так тихо подошли, сердце в пятки ушло.

— Давно у меня работаешь? — усмехнулся князь, легонько ущипнув за мягкое место работницу.

— Три года, — чуть ли не с гордостью ответила она, отвлекаясь от своего занятия. Только руки, сжимающие влажную салфетку, выдавали волнение.

— Давно научиться пора чувствовать за своей спиной хозяина, — Басманов прислушался к тишине. Домочадцы по случаю позднего вечера разбрелись по своим комнатам.

— Я же не одаренная, — покраснела горничная неизвестно от чего.

— При чем здесь одаренность? — поморщился Басманов и провел пальцем по ложбинке на спине. — Вот здесь становой хребет проходит. На нем есть чувствительные точки, которые позволяют человеку ощущать чужой взгляд. Если будешь тренировать способности, и никакого Дара не нужно. А ты чего напряглась?

— Страшно стало, Алексей Изотович, — призналась горничная. — Жути нагнали, что все внутри заледенело. Неуютно…

— Дурочка, — фыркнул князь. — Где мои попрятались?

— Княжичи Илья и Николай уехали на какую-то вечеринку, — выдохнув, ответила женщина. — Княжна Ирина у себя. Ольга Ефимовна по телефону изволит разговаривать.

— Ну и ладно, — отмахнулся Басманов. — Буяна не видела?

— После ужина куда-то с начальником охраны ушел. Более ничего не знаю.

Князь миновал гостиную и через парадную дверь вышел в прихожую, где за разгадыванием кроссвордов маялся охранник в темно-синей униформе с нашивкой в виде герба дома Басмановых. Увидев хозяина, он вскочил с банкетки и попытался вытянуться.

— Расслабься, Серега, — князь как рачительный собственник знал всех своих людей не только в лицо, но и по именам, даже самого последнего механика в гараже. — Найди мне Буяна. Я буду ждать его в беседке.

— Слушаюсь, княже, — охранник сорвался с места.

Басманов не успел насладиться прохладой августовского вечера и видом роящихся под фонарем мошек и мотыльков, как на пороге летней беседки возникла массивная фигура родового волхва. Кряжистый и низкорослый Буян умудрялся сокращать расстояние с помощью какой-то магической техники, нисколько не теряя силы и не сбивая дыхание.

— Звал, княже? — густым басом спросил волхв и без церемоний сел напротив Басманова.

— Я вот размышляю над одним вопросом, связанным с передачей Дара по наследственной линии, — произнес Басманов, заинтересованно поглядывая на порхающих в воздухе мотыльков. — Может ли одаренный отец или мать усилить возможности отпрыска?

— Да, — пробасил Буян, — но не до такой степени, что сразу можно его в Иерархи определять.

Он произвел какой-то звук, как будто решил посмеяться в пустую бочку.

— А насколько?

— Ну, княже, с такими вопросами надо к этим самовлюбленным Иерархам обращаться.

— Тогда на что ты мне здесь? — посмотрел на темный профиль волхва князь.

— Понял, — мгновенно посерьезнел Буян. — Извини, княже, ляпнул по дурости. Ежели вопрос серьезный, отвечу так: на пару рангов выше. Если в дальнейшем культивировать родовую Стихию, не отвлекаясь на иные потребности, то через пять-шесть поколений можно выпестовать сильнейшего архимага. Замечу, не с помощью академических знаний, а купно с природой.

— Как мог молодой Назаров получить уникальные способности боевого волхва и артефактора, а вдобавок стал обладателем какого-то древнего демона, как ползут слухи? Ладно, насчет первых двух способностей я готов поверить, что гены, наконец, сложились в нужную комбинацию. Но демонолог?

— Чтобы приручить инфернальную тварь, нужно знать определенные заклятия, а это — рунические письмена, — буркнул Буян и шумно почесал щетинистый подбородок. — Демоны же суть древнее зло, когда существовала архаичная магия слова. Их загнали в Навь с помощью определенных техник и запечатали все дыры рунами и резами. Хранители как-то сами собой исчезли с лика земли, а идиоты начали освобождать тварей ради собственных амбиций.

— Мы не о том говорим сейчас, — напомнил князь. — Меня интересует необычность передачи наследственного Дара Никите Назарову. Почему он стал обладателем Пяти Стихий? Твоя версия про культивацию родового Дара не выдерживает критики в этом случае.

— Хм…, он же из рода гипербореев, — неуверенно произнес волхв.

— Назаровы и остальные гиперборейцы, будь у них подобная Сила в руках, раздавили бы давно и Китсеров, и Меньшиковых вместе взятых, — жестко сказал Басманов. — Вместо этого они все легли в землю. Ничего им не помогло. А Никита демонстрирует такую гибкость и приспособляемость, что умудрился выжить в какой-то странной китайской авантюре и вернуться домой, да еще с какой-то загадочной девицей. Насчет нее тоже надо бы покопать. Подумай, Буян. Хорошо подумай. Что в нем не так?

— Сила Космоса дана ему, вот что, — Буян тяжело вздохнул и вытянул ноги в сторону.

— Как именно проходила передача? — продолжал настаивать Басманов.

— Ритуал, — неуверенно ответил волхв. — Якобы у адептов Ордена существовал ритуал. Они приводили ребенка к алтарю и смотрели, как Сила Перуна отреагирует на его возможности. Одни погибали, не выдерживая концентрированную мощь праэнергии, у других начисто выжигало способности, а редкие счастливчик становился тем, кем и является сейчас Назаров. Но ведь такого подтверждения нет. Мало ли какие слухи ходят о мальчишке. Говорят, на его свадьбе с княжной Тамарой произошел обмен энергиями…

— Я верю собственным глазам и чувствам, а не слухам, летающим в воздухе, — холодно сказал князь. — Еще на Ассамблее я почувствовал в нем что-то неправильное, превосходящее одаренных юношей, находившихся рядом с ним. Сила просто давила на ауру изнутри, пытаясь вырваться из контура. Немудрено, что княжна Тамара ощутила подобную мощь. Может, скажу грубо, но именно таких самцов женщины ищут подспудно. Сильная генетика и кровь дадут сильное потомство. Именно поэтому дочь Меньшикова пошла на разрыв с кланом, заставила своего венценосного дядюшку признать новый клан, где главенствует она вместе с Никитой. Потому что уверена в будущем рода Назаровых. И я правильно сделал ставку на парня.

— Но это же только предположения, — осторожно заметил Буян.

— Ты мне найди ответ, каким образом проходит ритуал, — оборвал его князь. — Когда Никита его прошел? Знала ли мать о таких возможностях? Где инициировали малыша? Может ему помогали друзья-гиперборейцы? Если мы нащупаем механизм передачи праэнергии человеку с магической искрой, представляешь, какое оружие появится в наших руках?

— Да, княже, — голос Буяна мгновенно сел и стал хриплым. Волхв тоже ощутил нервную дрожь энергии, исходящую от Басманова.

— Интересно, знает ли сам Никита, кем он является? — возбужденно прошептал Алексей Изотович. — Какой секрет носит в себе?

— Полагаю, как минимум догадывается.

— Когда подрастут его детишки, мы получим гораздо больше информации, — кулак князя обрушился на лавку, едва не переломив ее. — Да, это работа на перспективу, но усилия, затраченные на нее, будут стоить того. С Назаровыми надо дружить. Подозреваю, что мальчишка является ключом к древним тропинкам гиперборейских мистерий. И наша задача — вырвать этот ключ из его рук. Монополист-маг в наше бурное время — это самый страшный враг высокородных.

— Я понял задачу, хозяин, — волхв встал, почувствовав желание князя остаться одному. — У меня остались связи с Академией Иерархов…

— Они здесь мало чем помогут, — нехотя откликнулся Басманов. — Искать надо в другом месте. Но этих напыщенных стариков опроси, лишним не будет. Ступай…

— Да, княже, — Буян опять проявил свои способности к быстрым передвижениям. Только что был здесь, и вот уже рядом с князем пустота. И ведь все в клане знали, что волхв не обладает качествами телепортатора.

— Теперь вопрос, — пробормотал князь самому себе, — что делать с Китсером? Вот еще фактор нестабильности в сложившейся ситуации. Что ж, пока он мне нужен, пусть и дальше приносит пользу.



Петербург, август 2015 года

Никогда в своей жизни Юля не испытывала такого унижения, которое пришлось испытать после жуткой выволочки, устроенной князем Бельским ее отцу, вызванному срочно в Петербург. Обидно было не за себя — к чему-то подобному девушка подспудно была готова, когда начались шепотки родовых волхвов, что в ее ауре прослеживаются следы чужеродного вмешательства — а за родителей. Дальше — больше. Бельский захотел лично побеседовать с Юлей и выяснить, что в ее ауре делает следящий маячок. Свой допрос — а это и являлось допросом, поняла девушка — князь провел так, что вывернул наизнанку все события, произошедшие за последний год. И как только услышал о странном знакомстве с вологодским молодым дворянином по фамилии Назаров, сразу же показал Юле Васильевой на дверь. Хорошо, что не запретил встречаться и общаться со своими дочерями.

Дальше разразился скандал. Шереметевы, готовящиеся принять Юлю в свой род, почему-то испытывали противоречивые чувства к Назарову, и подозревали, что он сознательно спровоцировал скандал, и что между молодыми людьми раньше были серьезные отношения. Девушка не знала, плакать или смеяться от той чуши, которую несли взрослые и уважаемые в обществе люди.

Только когда пришло императорское повеление отменить свадьбу, Юля почувствовала страх. Опять же, не за себя, а за родных. Кто знает, какие мысли придут в голову Бельскому, которому присягала семья Николая Егоровича на верность. Косвенное оскорбление тоже наказуемо. И понес же ее какой-то бес в Вологду! Не было бы этой поездки, глядишь, сейчас уже готовилась к свадьбе с Велимиром. Но так угодно Мокоши, плетущей свои изумительные и коварные узоры. Вот и свела нити Назарова и Юлии Васильевой в один рисунок, разорвать который не под силу ни одному человеку: ни мирянину, ни одаренному.

— Ты еще дрыхнешь, засоня? — в спальню Юли заглянула симпатичная шатенка с короткой стрижкой, и гибко скользнула внутрь, закрыв за собой дверь. Подошла к кровати подруги и резко стянула с нее одеяло. — Подъем! У меня новости!

Юля заворочалась и пробормотала, уткнувшись в подушку, не забыв подтянуть оголенные ноги к животу.

— Грубиянка ты, Тоня! С гостями так не поступают и не выдергивают их из постели, если они спать желают.

— Какое «спать»? — завопила Бельская, уперев руки в бока. — Ты не слышала, что сегодня твой Велимир с Назаровым дуэль проводят?

У Юли мгновенно пропал сон. Она ошарашенно села на край постели и подтянула на плечо тонкую бретель сорочки. Захлопала глазами и оглядела невысокую, но ладно вылепленную фигурку подруги, затянутую в домашнее платье.

— Какая дуэль? — пролепетала девушка, ощущая давление в висках. Это случалось, когда на нее обрушивалось неожиданное и неприятное известие. — Велимир дерется с Никитой?

И прикусила язык, ругая себя за слабость. Антонина рассмеялась, чутко уловив интонации в голосе и эту досадную оговорку.

— Слушай, — она села рядом с Юлей и прижалась к ней, — Велик сам звонил мне вчера и намекнул, что вызвал Назарова на дуэль. Ну, ты понимаешь, зачем он это сказал, ради кого… Вот. Только бой будет не до смерти, а какой-то странный, хоть и с применением магических техник. «Клятва Перуну» называется. Перед схваткой участники выдвигают свои условия в случае победы. Так что собирайся, поедем смотреть…

— Прямо сейчас? — нахмурилась Юля.

— В семь вечера на Волковке. Туда приглашены только избранные. Ты тоже.

— Зачем мне это? — поежилась девушка от утренней свежести, затекающей в спальню через открытое Антониной окно. — Между нами все закончено. Волю императора никакими дуэлями не изменить.

— Глупая, не понимаешь? — возмущенно воскликнула Бельская. — Он же хочет унизить Назарова при тебе!

— Ну и что? — не могла понять воодушевления подруги Юля. — Не вижу причин смотреть на мордобой. Тем более, я знаю, кто победит. Против Назарова Велик сосунок. Все, кто знает этого парня, говорят о его боевом опыте. Он же в армии служил, воевал где-то!

— Тогда готовься к свадьбе с Назаровым, — серьезно глянула на Юлю Бельская. — Чего глазами хлопаешь, красотка? Знаешь, какие условия они предъявили друг другу? Если Велик выиграет, он получает какой-то процент акций нового медицинского центра в Вологде. А кто его строит? Назаровы!

— Хм, интересно, — оживилась Васильева. — А условие Назарова? Замуж меня возьмет? Наглый тип так и сказал? Какой примитивный ход, пф!

— Напрямую об этом речь не шла, но твой знакомый не хочет, чтобы Шереметевы и Бельские препятствовали его отношениям с тобой. Понимаешь смысл сказанного? Так что в случае победы получишь завидного жениха.

— А ты уверена, что я хочу этого? — усмехнулась Юля и вскочила на ноги, ощущая небывалую легкость в теле. Потянулась с хрустом в позвоночнике, ощущая жаркие потоки Огня, насыщавшие кровеносную систему, покрутилась перед зеркалом, зажимая в кулаке тугой ком волос на затылке. — У него две молодые жены. Подозреваю, сколько сил у него уходит, чтобы…, ну, ты понимаешь.

Антонина рассмеялась.

— Если Назаров на твой след встал, значит, еще остается у него силушка.

— Он нахал, Тоня, и очень наглый молодой мужчина, — предупредила Юля. — Его неосмотрительные поступки подвели нашу семью к опасной черте. Мне в спину тычут пальцем, хихикают мерзко. А каково отцу в Устюге? Как им сейчас быть? Чего ожидать?

— Мой папа не сделает им ничего плохого, — уверенно ответила Тоня. — Самое худшее, что может тебя ожидать — отсылка домой и запрет общаться с нашей Семьей.

— Я о себе не беспокоюсь. Назаров защитит меня…

Юля горько усмехнулась. И в самом деле, чего беспокоиться? Назаров уничтожит Велимира; она по какому-то наитию знала, чем закончится дурацкая дуэль. А как защитить папу, маму и младших сестер, брата? Тоня, конечно, славная девушка, не боящаяся идти наперекор семейным решениям, даже с дедом-Патриархом умудряется ругаться и спорить. Но существуют негласные принципы отмщения за нанесенные обиды. От Назарова отлетит рикошетом по Васильевым. Если бы этот самоуверенный волхв взял на себя ответственность за ее семью — что ж, Юля готова пересмотреть свои взгляды на отношения, начавшиеся в Вологде.

— Подожди, — вдруг наморщила лоб девушка, разглядывая свое отражение в ростовом зеркале, как будто хотела найти какой-то изъян в своей фигуре, облаченной в одну короткую тонкую сорочку. — А где на Волковке они драться собрались?

— Не доезжая до Купчино, — с хитрым прищуром Бельская наблюдала за подругой. — Там есть такая неплохая полянка, есть где молодцам разгуляться.

— Почему символическая дуэль пройдет где-то у черта на закорках, а не в специально отведенных для подобных дел местах? — нахмурилась Юля. — А князь Шереметев об этом знает? Или кто-то из Дуэльной Комиссии?

— Да все в порядке, — махнула рукой Антонина. — Адвокаты сторон уладили формальности. Секунданты, Целитель, даже представитель Комиссии приедет. Просто решили не возбуждать интерес к такому событию. И так в Петербурге все молодые аристо, которые служат Шереметевым, возбуждены из-за срыва свадьбы. Назарова хотят призвать к ответу, но больше всего недовольных императорским указом.

— Им жить надоело? — меньше всего Юля хотела оказаться в эпицентре возникшей бури, и мысль побыстрее покинуть столицу возникала все чаще и чаще. Кто знает, может, тогда о ней забудут. Велимир, если честно, никогда ей не нравился. Да, красивый, умный юноша, который, в отличие от столичных друзей-мажоров, не злоупотреблял своим положением, старался не влезать в скандалы, которых хватало. Но… Как всегда, возникало это пресловутое «но». Юля не была Ведуньей, но ощущения счастья и безопасности рядом с младшим княжичем не испытывала и точно знала, что ничего этого не увидит в будущем. Выйти за него замуж и родить Шаховским одаренных детей — что ж, на этот шаг она готова была пойти, не в силах противиться нажиму со стороны князя Бельского и отца со всей родней. Девушке хотелось иных отношений…

— Да пускай, — фыркнула Антонина, подойдя к подруге и обнимая ее за плечи. — СБ пообломает им рога, незаметно и ненавязчиво. Впредь думать будут, прежде чем языками трепать на каждом углу.

— Гляжу, ты даже рада такому обстоятельству, — улыбнулась Юля.

— Я мыслю рационально, а значит — правильно, — безапелляционно заявила Бельская. — Ладно, приводи себя в порядок, одевайся, прихорашивайся — и пойдем завтракать. В четыре за нами заедет Велимир.

— Мы разве не на твоей машине поедем? — Юля нахмурилась.

— Лично я — на своей.

— Предательница!

— Просто я даю тебе шанс сказать жениху «прощай», — Бельская отскочила и выставила перед собой ладони; бледно-серебристая пелена защиты мгновенно окутала девушку, отражая алый всполох холодного огня. По спальне пронесся вихрь возмущенных силовых потоков, разметывая легкие вещи по углам.

— Ты еще и циничная стерва! — легко приземлив особо непокорные потоки энергии, воскликнула Юля.

Задорно рассмеявшись, подруги обнялись, после чего Бельская удалилась, дав время Юле привести себя в порядок.

Велимир всегда был пунктуален; сказал, что заявится в три часа — так и сделал. Его изящный, но мощный двухместный «Дукс», собранный вручную на заводе Яковлева, поблескивая ярко-красными боками, остановился возле ворот небольшого уютного особняка, где проживала Бельская, и требовательно просигналил, не обращая внимания на укоризненный взгляд охранника.

Понимая, что высказывать претензии Тоне из-за такой подставы бесполезно, Юля вздохнула, аккуратно нанесла на губы помаду и еще раз критически осмотрела себя в зеркало. Принаряжаться ради Шереметева она не собиралась, и понимая, что их пути окончательно расходятся, позволила себе легкую небрежность, распустив густые волосы по спине без алого банта, порадовавшись своей проницательности, что не стала надевать красное платье или юбку в унисон цвету автомобиля. Велимир почему-то страстно хотел видеть ее в бесконечно красных шмотках при своем красавце-каре. Это бесило Юлю, поэтому сейчас в пику желаниям княжича она надела короткое платье нежно-изумрудного цвета, под которое хорошо шли бледно-зеленые босоножки. И браслеты! Можно было нацепить на запястья свои золотые аксессуары, чтобы в этот раз бесился Шереметев, но передумала. Нечего давать фору Велимиру в его эмоциональном настрое. Еще в самом деле победит Назарова.

— Прекрасно выглядишь, — сказал Велимир, когда Юля, поблагодарив охранника, открывшего перед ней массивную кованую калитку, вышла на улицу. Княжич с нарочитой небрежностью прислонился к капоту автомобиля и был чертовски хорош в небрежно расстегнутом темно-синем блейзере, выгодно показывавшем его фигуру. На белоснежной рубашке капельками-алмазами поблескивали овальные пуговицы. Идеальной длины серые брюки в полоску и надраенные до солнечных зайчиков туфли заканчивали ансамбль.

— Спасибо, — Юля неуловимым движением подставила щеку вместо губ для поцелуя. — А ты не боишься испортить свой наряд? Вдруг твой соперник тебя по земле валять начнет?

— Не веришь в мои силы? — усмехнулся Велимир, гася во взгляде неудовольствие от демонстративной холодности бывшей невесты. — Даже если упаду пару раз, есть магоформы для приведения одежды в порядок. Тебе ли не знать?

— А где секунданты?

— Они будут ждать на месте, — Велимир вместе с Юлей обошел машину, распахнул дверь и помог девушке сесть в кресло, цепко отмечая плавные движения ее тела и рук. — Просто я хотел побыть некоторое время с тобой. Ты же не против дать мне эти мгновения?

— Если тебя успокоит мое присутствие — пожалуйста, — пожала плечами девушка, наблюдая, как «рено-соболь» цвета мокрого асфальта (Антонина и здесь была последовательна в своих предпочтениях, жутко ненавидя повальное увлечение женской половиной столицы яркими красными и розовыми авто) выкатывается на дорогу.

Тоня просигналила и жестами показала, чтобы Шереметев, наконец, сдвинул свою тачку с места, и она пристроится следом. Движок радостно взревел, и «Дукс», оставляя на асфальте черные следы от провернувшихся шин, полетел по узкой дороге, сжатой с обеих сторон тротуарами и особняками.

— Поосторожнее, пожалуйста, — попросила Юля. — Здесь детишки иногда выскакивают на проезжую часть и кошки бегают.

— Кошечек пожалела? — усмехнулся Велимир, но скорость снизил, но только потому, чтобы дать Бельской пристроиться следом. — А меня тебе не жалко?

— Ты мужчина, тебя жалеть не надо, — отрезала Юля. — Начну утешать, еще и виноватой окажусь. Так что — мимо, Велимир Васильевич.

— Может, теперь ты мне признаешься, как ты познакомилась с Назаровым? — покосившись на спутницу, спросил княжич. На его пальцах, сжимающих руль, тускло блестел гербовый перстень и пара магических колец, в которых таилась энергия Огня и Воздуха. Уж это-то Юля прочувствовала своей чувствительной аурой.

— Признаюсь, — девушка прикрыла колени зеленым клатчем из имитированной под крокодила кожи. Так он глядел на ее ноги, что Юля всерьез опасалась за его зрение. Как бы не косоглазие не заработал. — Мы встретились в Вологде, когда я там была проездом в Устюг год назад. Просто шла по улице и решила выпить кофе. Назарову я, видать, приглянулась, и он попытался со мной познакомиться.

— Встреча была случайной? — обгоняя тихоходов по дороге, не унимался Велимир.

— Для меня — да. А за господина Назарова я не могу отвечать. Так что прекрати меня пытать. Во всей этой истории виновными выставляют меня и Никиту, а Шереметевы и Бельские такие чистенькие…

— Никита, значит, — ухмыльнулся Велимир.

— Ты меня слушаешь, княжич? — выдохнув из себя воздух, чтобы успокоиться, спросила Юля. — Или до сих пор бурлишь злостью? Ну, не я виновата! Почему бы тебе с отцом не поговорить? Он мог добиться аудиенции с императором, принять какие-то условия.

— Он встречался, — бросил Велимир, нажимая на педаль газа. «Дукс», чувствовалось, был нашпигован охранными рунами, и в случае заноса на трассе или столкновения сработали бы штатно, защищая пассажиров. — Император ему намекнул, что его личные повеления обратной силы не имеют. Боярышня Васильева переходит из разряда дворянской девушки в особу, которой заинтересовались очень и очень серьезные структуры государства.

— Что-ооо? — протянула Юля и рассмеялась, но очень неуверенно. — Какая я особа?

— За которой будут следить СИБ и контрразведка, — холодно бросил Велимир. — А ты опасная девушка, Юлия Николаевна. Может, и правильно, что император вмешался в нашу свадьбу…

— Скотина! — не выдержала Юля. — Вы же меня на посмешище выставили! Я целыми днями сижу в доме Бельской, никуда не хожу, из развлечений только телевидение и Сеть!

— Ты не заговаривайся, дорогая, — голос княжича заледенел. — И не вздумай больше так называть меня. Наша долголетняя дружба не повод для оскорблений. А то ведь я найду способ испортить тебе жизнь.

— Извини, — Юля разумно не стала накалять ситуацию. — Но я очень расстроена и не знаю, что делать.

— Езжай в Устюг, — пожал плечами Велимир. — Поживи с родителями, успокойся. Ты еще молодая. Жениха найдешь из местных дворянчиков. Да, кстати, я сегодня очень постараюсь, чтобы обломать Назарова. Моя победа окончательно развеет твое желание стать женой вологодского выскочки. И заметь, третьей женой! Всего лишь третьей!

— Я еще ничего не решила, — унимая бешеное биение сердца, откликнулась Юля, разглядывая проносящиеся мимо пролеты мостов, высотные дома, зеленые парки, уже тронутые дыханием приближающейся осени. — Если думаешь меня оскорбить подобными ремарками, то расслабься. И вообще, назаровские жены очень довольны своей жизнью. Я умею читать между строк и обнаружу любую ложь. А эти девушки не лгут. Им хорошо. Они не боятся говорить об этом. Так почему я должна комплексовать по поводу своей незавидной участи в семье Назарова? Может, и я получу толику счастья и уважения?

— Ха-ха! — нервно выплюнул Велимир. — Разбежалась, милая! Ты стала игрушкой в руках императорского клана! Меньшиков прямо сказал отцу, что госпожа Васильева с большой долей вероятности станет женой Назарова. Но не думай о тихом семейном уюте. Тебя используют цинично и нагло. Где интересы империи — там нет места любви.

— Много ты знаешь, — уставшим голосом откликнулась Юля, ощущая, как начинает давить на виски. И ведь не во всем Велимир не прав. Видимо, князь Шереметев и в самом деле получил исчерпывающую информацию от императора, но вот эмоции… Их не скроешь. Злится княжич, очень злится. А что ему не нравится?

Потянулись малоэтажные застройки, преобладали в большинстве своем аккуратные домики с разноцветными крышами и однотипными заборами из металлопрофиля, за которыми скрывались дворы и гаражи. Мелькнула в зарослях лента реки. Волковка — бывшая Монастырка — обросшая густой зеленью словно замшелый пень, то исчезала из виду, то ныряла под мостки, или неожиданно выскакивала во всей своей темно-бурой красе вдоль трассы.

— Скоро будем, — нарушил молчание Велимир, когда замелькали черные обелиски среди деревьев и кустарников. — Сразу после кладбища.

— Нашли же место, — фыркнула, оживляясь, Юля.

— Символизм в дуэли тоже важен, — заметил княжич, сбавляя скорость. Посмотрел в зеркало. — Думал, леди Антонина отцепится, ан нет. Хватка у нее жесткая.

— Женись на ней, — всерьез посоветовала девушка. — Не пожалеешь. Она дом в руках держать будет.

— Не в моем вкусе, — поморщился Велимир.

— Слышал бы тебя Арсений, — подколола его Юля, — точно бы залепил тебе в нос.

— Не залепил бы. Мы уже обсуждали этот вариант. Тоне нужен мужик-тряпка. А я не позволю, чтобы меня пытались строить по армейскому принципу.

Обе машины, свернув с прямой асфальтированной трассы на гравийную дорогу, медленно поехали вдоль буйной зелени, потом нырнули в подлесок — и сразу уютно зашуршало под колесами, даже звук моторов не смог внести диссонанс в умиротворяющий шорох.

Большая поляна, вытянувшаяся вдоль речушки, была заполнена десятками разноцветных автомобилей различных марок. Зрители — в основном, столичная молодежь — роились мелкими стайками, оживленно перетекали от одной компании к другой. Юля сразу вычленила одиноко стоящий «бриллиант», к которому прислонился Никита Назаров в черной футболке с короткими рукавами и в просторных штанах спортивного кроя. Рядом с ним перетаптывался незнакомый молодой мужчина в светлой рубашке и, кажется, Андрей Воронцов. Его Юля знала плохо, видела пару раз на вечеринках. Нахождение Андрея в числе сторонников Никиты говорило о его роли секунданта. Еще один мужчина, но уже в строгом костюме и черных очках, застыл неподалеку.

— Арсений уже здесь, — обрадованно произнес Велимир и ловко зарулил на свободное место, оставленное, скорее всего, специально для него. Тоня же, особо не заморачиваясь сохранностью лакированной поверхности машины, загнала «рено-соболь» под большой куст рябины.

Велимир не успел распахнуть дверцу со стороны Юли; она решила сама о себе позаботиться, чем вызвала болезненную гримасу княжича. Единственное, что поколебало уверенность девушки, где встать. Большинство ее сверстников откровенно неприязненно разглядывали ее, и подходить к ним не было никакого желания. Спасла положение Антонина. Она подхватила подругу за локоть и потащила куда-то в самый дальний конец поляны, где народу было поменьше, зато дикий малинник разросся так, что образовал приличный тенечек, куда и бросила покрывало предусмотрительная Бельская.

— Присаживайся, будем наслаждаться триумфом одной из сторон, — сказала она и первая плюхнулась на покрывало.

Юля, поджав ноги, устроилась поудобнее и стала с любопытством посматривать на компанию Назарова. Никита, судя по всему, погрузился в какое-то медитативное состояние, и его отрешенное от происходящего лицо было расслабленным и просветленным. Вот это-то и удивило девушку.

— Что с ним? — спросила она, кивнув на Назарова.

— Особый транс, типа, — хлопнула по своей руке Тоня, пришибив нахальную мошку. — Он же из касты воинов, я слышала. Обращается к древним богам, к Перуну. Дуэль-то не простая. Вот и настраивается. Хм, Воронцов в качестве секунданта? Значит, он поддерживает Назарова. Интересненько.

В этот момент из подлеска, рыча на малых оборотах, выехал черный внедорожник армейского типа, только переделанный под гражданское авто, с высоким просветом, широкими шинами и хромированной радиаторной решеткой, на которой поблескивал шильдик Дуэльной Комиссии: венчавшая перекрещенные шпаги малая императорская корона.

— А вот и главные лица сего действия, — оживилась Бельская. — Кто будет разводить драчунов?

Машина свернула направо, чтобы берег реки оставался свободным, и неожиданно пристроился к «рено-соболю» Антонины. Захлопали дверцы, наружу выскочили два широченных, облаченных в темные костюмы, охранника и замерли. Бельская выдохнула, увидев ступившего на траву мужчину в элегантном белом костюме. Сверкнуло на солнце навершие трости из какого-то полупрозрачного минерала.

— Граф Апраксин! — выдохнула Антонина и пихнула локтем Юлю. — Сам Апраксин соизволил приехать!

— А кто это такой? — переспросила девушка, догадываясь по интонациям подруги, что перед ними стоит не простой чиновник.

— Как будто не знаешь! — фыркнула Бельская.

— Представь себе, вообще не интересовалась подобным вопросом, — в ответ фыркнула Юля. — Добропорядочные девушки не выясняют отношения на дуэлях. Для этого и существуют мужчины.

— Председатель Дуэльного Комиссии. Точно говорю, отговаривать от дуэли приехал, — возбужденно прошептала Тоня. — Значит, появились какие-то варианты.

Юля ничего не ответила и с растущим напряжением смотрела, как граф — немолодой уже мужчина с благородной сединой и удивительно чистым лицом без единой морщины — вышел на середину поляны, остановился. Ткнув тростью в землю, он наклонил голову и стал чего-то ждать в наступившей звенящей тишине.

* * *
— Пошли, — сказал Никита друзьям, как только понял причину заминки распорядителя дуэли. — Граф хочет, чтобы мы собрались вместе.

Одновременно с ним от компании, собравшейся возле зарослей, отделились Велимир, Арсений Бельский и еще один молодой человек, которого Никита не знал. Все шестеро, а также нейтральный Целитель, найденный адвокатами сторон, сошлись на середине поляны и замерли.

Апраксин поднял голову и цепко взглянул на Никиту. В его серых, со странной поволокой глазах что-то мелькнуло и пропало, не давая эмоциям прорваться наружу. Потом так же оценивающе поглядел на замершего Велимира, проявив удивительную способность не замечать никого более.

— Здравствуйте, молодые люди, — голос у графа был хорошо поставленным, звучным, поэтому он говорил тихо, чтобы зеваки ничего не расслышали. — Во-первых, хочу выразить свое неудовольствие тем, что дуэль проходит не рано утром, как положено. Тем самым вы отрываете большое количество людей, вынужденных заниматься вашим вызовом в неурочное время, от своих дел. Во-вторых, идея провести дуэль со зрителями, смею напомнить, дурна по своей задумке. Это не развлекательное действо. Для подобного мероприятия достаточно секундантов и Целителя. Они вполне могут оповестить всех заинтересованных лиц о произошедшем событии.

Апраксин поглядел куда-то поверх голов собравшихся и спросил:

— Способ дуэли остался неизменным? Рукопашный магический бой?

— Да, — одновременно ответили Никита и Велимир.

— Как вы собираетесь обеспечить защиту зрителей? Не вижу операторов защитных щитов. В связи с их отсутствием я имею право запретить выяснение ваших отношений.

— Операторы есть, — ответил Велимир, и Никита кивнул в подтверждении. — С моей стороны предоставлены два родовых волхва. Они будут держать щиты.

— Каков их ранг? — продолжал спрашивать Апраксин, совершенно не волнуясь о времени, как будто сам недавно не проявлял недовольства.

— Шестой-седьмой, — Велимир стал нервно переступать с ноги на ногу.

— Допустимо, — кивнул граф и впервые открыто посмотрел на обоих молодых людей. — Ваши претензии остаются в силе? Не желаете протянуть руку примирения?

— Нет! — воскликнул Шереметев, на что Апраксин недовольно поморщился.

— Нет, — сказал Никита спокойно и вдруг увидел Юлю, сидевшую в компании какой-то девушки под кустом. По сердцу словно мягким пушистым перышком провели. Сразу стало хорошо. Ему показалось, что он слышит тихий голос; «я буду переживать за тебя, нахальный вологодский отшельник, хотя ты этого не достоин».

Никита про себя улыбнулся и мысленно послал воздушный поцелуй в ее сторону в виде призрачного скрипта. Если девушка умеет расшифровывать подобные послания — поймет. Ага, вздрогнула — и нахмурила брови. Вот же злючка.

— Условия без изменений? — продолжал допытываться распорядитель.

— Я хочу дополнить условия, — бесстрастно произнес Никита, отбрасывая ненужные мысли в сторону.

Велимир возмущенно вскинулся, но ладонь графа, поднятая вверх, остудила его пыл.

— Что именно вы хотите дополнить, господин Назаров?

— В случае моей победы семья Васильевых освобождается от вассальной присяги Бельским и не будет преследоваться кланом Шереметевых и родом Бельских, — отчеканил Никита.

— Хм, — все-таки эмоции появились на лице Апраксина: заинтересованность и какая-то досадливая, едва видимая гримаса. Может, он ожидал иных слов? — Неожиданно. Впрочем, я обязан услышать согласие второй стороны.

— С моей стороны тоже будет дополнение, — сжав зубы, ответил Велимир. — Побеждаю я — господин Назаров отдает свой контрольный пакет акций нового предприятия в мои руки и никогда, ни под каким предлогом не поселяется в Петербурге.

Кто о чем — а вшивый о бане. Неужели княжич не понимает, что своим вхождением в совет директоров он ничего не добьется и не сможет передать управление в руки отца? Да Меньшиковы со Строгановым его сожрут, а косточки перемелют. А насчет второго дополнения можно не волноваться. Никита не даст противнику ни единого шанса на победу. В противном случае его скушает Тамара. Она все-таки планирует вернуться в Петербург, хоть и старается не напоминать об этом.

В зрачках графа заиграли веселые искорки. Его губы дрогнули то ли в усмешке, то ли в желании что-то сказать, дескать «каков ход этого шустрого юноши? Что будешь делать, Назаров?»

— Я согласен, — даже не стал колебаться Никита. — Давайте уже приступим к делу.

— Ваши требования я принимаю к действию. Вынужден предупредить: по высочайшему повелению императора ваш случай находится на контроле, — голос Апраксина отвердел до состояния гранита. — Никакого смертоубийства. Бой заканчивается, если один из соперников попросит пощады.

— Никогда! — не выдержал Велимир, прерывая распорядителя. Лицо его заалело пятнами. — Шереметевы пощады не просят! Вы еще предложите встать на колени, граф!

— Ох уж эта дворянская спесь, — совершенно не обращая внимания на реакцию княжича, буркнул Апраксин. — Боитесь показаться слабаками перед своими почитателями, получить порцию презрения… Хорошо, освобожу вас от необходимости самолично выкинуть белый флаг. Беру на себя право закончить бой, когда это необходимо по физическому состоянию дуэлянтов и объявить победителя.

«Хитро, — мелькнула мысль у Никиты. — Этак можно присвоить победу тому, кто больше приглянулся председателю Дуэльной Комиссии. Вот еще загадка. А за чьей спиной стоит Апраксин?»

Граф был представителем тех немногих дворянских родов, которые в правление Петра Алексеевича Романова получили графские титулы. Когда трон занял Меньшиков, он вовсе прекратил раздавать их. К началу девятнадцатого века в империи почти не осталось людей с подобным титулом. Например, потомкам графа Зотова запрещено было передавать его по наследству. Так и с остальными. Но Апраксины, имевшие невероятное чутье на конъюнктуру, умело лавировали в политических бурях и всегда находились на стороне трона. Однажды заняв высший пост в Дуэльной Комиссии, они его не упускали, передавая по наследству, но лишь с позволения императора. Не должен был Даниил Алексеевич играть на чужой стороне.

— Что ж, господа, — наклонил голову граф, рассматривая под ногами травинки, — давайте покинем ристалище, оставив его двум бойцам. По моему сигналу приступайте.

В сопровождении одного из телохранителей он дошел до своего автомобиля, где его ждал раскладной стульчик, на который и уселся с видимым удовольствием. Тут же второй охранник подал ему белый платок.

Воздух вздрогнул от магических возмущений. Зрителей, собравшихся на противоположной от берега стороне, окутало легкое бледно-сиреневое покрывало. Защитное поле вначале защелкало и загудело, разгоняя свою мощь до необходимых параметров, а потом пришло в норму. Заложенным ушам сразу стало легче.

Апраксин поднял руку с платком, давая сигнал к схождению.

Никита и Велимир остановились в двух шагах друг от друга. Так как в их руках не было оружия, рукопашный магический бой предполагал такой вариант. Княжич, на лице которого появилась бледность, сменившая красные пятна, выглядел бодро. Он не выглядел этаким бесшабашным дуэлянтом, уверенным в своих силах. Велимир знал, кто перед ним, но хорошую мину при плохой игре умеют делать все высокородные.

— Надел бы что-нибудь попроще, — дружелюбно произнес Никита. — Изваляешь в грязи хороший костюм.

— Не собираюсь я валяться подобно псу шелудивому, — отрезал княжич и как только Апраксин опустил руку с платком, нанес резкий удар ногой по колену Никиты.

Такие бесхитростные и эффективные приемы волхв знал с самого детства, поэтому нога Велимира провалилась в пустоту, а сам он неожиданно для себя взмыл в воздух и рухнул на спину, не понимая, каким образом Назаров умудрился провести бросок.

Злость и бешенство мгновенно наполнили молодого человека, забывшего наставления волхва Веденея, что не стоит гневу взять вверх во время дуэли. Затрепетавшие на пальцах фиолетовые искорки вспыхнули ярким огнем и полетели в сторону Никиты. Легкий взмах рукой — и они с шипением осыпались тусклыми угольками на землю.

Велимир легко вскочил на ноги, перебросил часть энергии в ладони. Сжав кулаки, он провел несколько мощных ударов, применяя боксерские навыки. Крюк левой, обманный в голову и тут же точный удар по почкам. Так ему казалось. Сила, сконцентрированная в руках, способна была проломить любую магическую защиту, но странность ситуации заключалась в том, что Назаров вообще не пользовался щитом. Он погасил избыточную мощь атаки, мастерски ушел с линии прямого удара и сам нанес короткий тычок ладонью в лоб неудачно раскрывшемуся княжичу.

Зарычав, Шереметев мобилизовал все свои возможности и налетел на противника. Теперь-то всем собравшимся на поляне стало ясно, что такое рукопашный бой с применением разных магических техник и магоформ. Воздух вокруг дуэлянтов сгустился подобно киселю, сквозь который едва просматривались две темные фигуры, сошедшиеся в жестком противоборстве.

Никита пытался построить стратегию дуэли, отталкиваясь от возможностей Велимира. Ну не мог княжич на равных соперничать с волхвом, имевшим опыт реальных боев, где в любой момент можно было потерять жизнь. К его удивлению, Шереметев держался, и держался неплохо. Никита сразу определил в технике княжича боливак и спас, накачивая в каждое движение и удар неимоверно много энергии.

Отраженные удары, теряя свою магическую мощь, улетали то в сторону реки, где уже выжгло большую часть растительности, то впивались в зрительские щиты, вызывая каждый раз вскрики особо впечатлительных молодых людей от растекающихся перед ними разноцветных клякс остатков энергии.

Никиту беспокоило странное поведение Шереметева. Он все время пытался развернуть волхва спиной к реке. Как только подобная позиция возникала, княжич начинал яростно атаковать, заставляя противника отступать к берегу.

«Вода! — догадался Никита. — Шереметевы известные адепты Стихии Воды. Значит, Велимир сознательно подставляет меня под какую-то водную технику. Ну и что он там придумал? Ульмах, готов подраться?»

«Хо-хо! Спрашиваешь, Хозяин! — довольный голос демона прозвучал в голове. — Мне человеческая магия — как щекотка пяток перышком. А что делать с твоим врагом?»

«Сам справлюсь, — отрезал Никита. — Не вмешивайся. Как только меня атакуют со спины, вступай в бой».

«Слушаюсь».

Стало даже интересно, чем хочет удивить Велимир. Он держался бодро, даже пытался улыбаться, но чувствительные удары по корпусу заставляли его концентрироваться на защите. Никита пошел на хитрость: сделал вид, что выдохся, и ему нужна передышка, он начал отступать спиной к реке. Мелкими шажками, но все-таки пятился.

Шереметев воспрял духом и обрушил град ударов ногами и руками в корпус, пританцовывая при каждом движении. Защитный кокон Никиты опасно затрещал. Но он держался и ждал последнюю атаку противника.

За спиной что-то происходило. Эфирное поле вокруг Никиты замерцало бледно-фиолетовыми вспышками, а сам он почувствовал, как становится трудно дышать. Ясно. Велимир пытается выкачать из окружающего пространства максимум энергии, заполняя ее магическим плетением. Он идиот или сознательно идет на такой шаг?

Уровень магии повысился настолько, что защитные барьеры тревожно замигали, проседая от концентрированного давления извне. Многие болельщики подобное зрелище видели впервые. Небольшая речка остановила свой неторопливый бег и с двух сторон в одну точку стала стягивать всю массу воды, чтобы превратиться в плотную искристую гигантскую каплю. Левитация поднимала ее вверх, отрывая от мгновенно пересохшего русла. На мгновение капля замерла — и дернувшись, поползла в сторону берега. И первым, кто мог под нее попасть, был Никита.

— Кажется, мальчишки заигрались, — напрягся Апраксин и начал вставать со стула, чтобы прекратить безобразие. Но не успел.

Капля не стала обрушиваться на волхва, как того ожидали многие. Она жила по своим законам. Какой-то неизвестный фокусник раскрутил многотонную массу воды, накатывающую с бесстрастной неумолимостью, захватив Никиту в плотный кокон. И только тогда капля стала превращаться в ледяное крошево. Огромная «терка» грозила искромсать одного из дуэлянтов до кровавой кашицы.

Апраксин почувствовал, как у него отнялись ноги. Не удержавшись, он хлопнулся обратно на стул и дрожащими руками стал плести какую-то магоформу.

Тем временем Шереметев успел кувырком уйти в сторону, готовясь нанести последний удар, когда его противник обессилит после первого оборота капли, борясь не Велимиром, а со стихией льда. Ему нужно-то всего пару секунд: остановить каплю и уронить Никиту на землю…

Льдисто-сиреневая вспышка возникла между Назаровым и крутящейся каплей. Она трансформировалась в непонятный сгусток, живущий своей жизнью, буквально смяла магоформу в небрежный ком с торчащими в разные стороны сосульками (хотя непонятно, как такое вообще было возможно), и шарахнула со всей силой о берег. Хрустальный звук рассыпающихся ледяных шипов и сосулек усилился десятикратно, смев листву с близлежащих деревьев и врезался в щиты, гася свою убойную силу. Мгновенно растаявшая вода, подмывая берег, хлынула обратно в русло мутной грязной волной.

— Рыбу-то за что? — Никита нагнулся, подбирая трепыхающегося окунька, и закинул его обратно в воду. Чертов Ульмах едва не опоздал. Осознавая, в какую передрягу чуть не попал, волхв постарался показать всем, что ничуть не испугался.

Сразу захотелось встретиться с умельцем, создавшим подобную магоформу. Даже скрипт не удалось снять. Настолько элегантно и быстро демон развалил магическую каплю.

На какое-то мгновение возникла пауза, которой воспользовался волхв, как наиболее опытный боец. В два прыжка он приблизился к ошеломленному Шереметеву и размахнулся…

Велимир продолжал стоять на ногах. После нескольких серьезных ударов, пробивших защитное поле его ауры и обрушившихся на физическое тело, Шереметев должен был упасть на землю, корчась от боли. И только потом, когда Никите удалось вцепиться мертвой хваткой в прожженный в нескольких местах блейзер Велимира, чтобы тот не ушел от очередной серии ударов, и в его руке остался клок рубахи, удалось понять причину неимоверной стойкости соперника и его магического творчества.

На шее Велимира висел амулет в виде волчьей лапы. Именно он генерировал защитное поле и восполнял потери энергии контура. Раздумывать, чей это амулет, откуда он вообще взялся у Шереметева, Никита не стал. Он ожесточенно ударил ладонью в грудь противника, целенаправленно пробивая в щите дыру. Еще и еще! Концентрация Силы в одной точке стала приносить результат. Велимир занервничал, и ему ничего не оставалось, как вступить в обыкновенную драку, молотя кулаками по корпусу и лицу Назарова, чтобы тот перестал уничтожать амулет. Веденей говорил, что «волчья лапа» создана специально для генерирования элементалей Воды, с помощью которых происходит насыщение артефакта энергией. Именно он и посоветовал провести бой рядом с каким-нибудь водоемом, чтобы нивелировать преимущество Назарова, ошеломить его на несколько ударов сердца и провести завершающую атаку.

Какие, к дьяволу, техники использовали эти остолопы? — думал Апраксин, стравливая в землю так и не пригодившийся защитный купол. — Чуть не поубивали друг друга.

Зрители молча наблюдали за хаосом Стихий, возникающих и распадающихся на рваные лоскуты энергии. Земля и трава под ногами дуэлянтов смерзалась до состояния льда, по которому скользили ноги; вспыхивающие языки пламени метались протуберанцами во все стороны, словно на ветру; воздушные элементали яростно взмывали вверх вместе с лесным мусором и мелким гравием, и не наталкиваясь на преграду, которую уже с трудом удерживали волхвы, с протяжным воем летели в другую сторону, выкашивая кустарники и сшибая листья с деревьев подобно шрапнели. Только Земля молчала, принимая в себя избыток негативной энергии. Никто из бойцов не хотел задействовать ее в качестве помощницы, справедливо рассудив, что под ногами должна быть твердая основа, а не ходящие зыбуны.

Мощные удары Никиты постепенно делали свое дело. Амулет пошел трещинами, а защитный кокон, которым Велимир попытался прикрыться, развалился очень быстро, не дав передышки княжичу. В ход шли различные уловки, потому что Шереметев чувствовал, что выдыхается. А Назаров, казалось, подключился к какому-то невидимому силовому источнику, наращивая мощь ударов.

Послышался неприятный хруст ребер. От резкой боли Шереметев согнулся и попал под обыкновенный хук снизу. Он мог просто упасть от удара и закончить бой, потому что не мог атаковать, скованный ярью Назарова. Но случилось так, что остатки энергии, накачанные в кулак, сработали подобно молоту, вдарившему по заготовке с высоты нескольких метров.

Велимир отлетел от Никиты на десяток шагов и спиной прокатился по песчаной поверхности поля, потерявшего свой травяной покров от противоборства разнородных стихий, и замер, не в силах подняться. Никита бросился к нему, но был остановлен взмахом руки Апраксина. Белый платок взмыл в воздух, и медленно кружась, опустился на землю рядом со вставшим графом. С треском схлопнулась защитная завеса.

К княжичу уже мчался Целитель. Он встал на колени, мгновенно ощупал его легкими прикосновениями чутких пальцев. Через мгновение они окутались сиреневатым облачком.

— Что с ним? — Апраксин оперся на трость, встав рядом с Никитой. Шустро передвигается дядечка!

— Перелом двух ребер и челюсти, не считая истощения аурного контура и разрывов энергетических каналов. Как вы, молодые люди, умудрились довести себя до такого состояния?

— Со мной все в порядке, — пробурчал Никита, «прощупывая» себя на предмет повреждений. Но, кажется, кроме свернутого носа и разбитых губ, серьезных повреждений не было.

— Ребра я «закрепил», чтобы спокойно доехать до дома и не усугубить ситуацию, — продолжая манипулировать пальцами, сказал Целитель. — Хм, зубы изрядно покрошило. Теперь придется на жидкую кашку перейти княжичу. Кровь остановил, наложил кокон для изоляции от резких движений. Пожалуй, мои обязанности на этом заканчиваются, господа.

Целитель встал и встряхнул пальцы, с которых на землю скатились белесые капли негативной энергии.

— Везите своего товарища домой, — сказал он подошедшим по сигналу Апраксина секундантам Велимира. — Сильно не гоните и постарайтесь особо не беспокоить господина Шереметева.

— Вы можете встать, молодой человек? — граф с силой вдавил трость в землю.

Велимир кивнул, и Арсений со вторым секундантом осторожно подняли его. Пошатываясь, княжич тяжелым взглядом оглядел Никиту с ног до головы.

— Я теа орово потепал, — промычал он с осторожностью.

Как ни странно, Никита его понял. «Я тебя здорово потрепал», сказал Шереметев.

— Ты хорошо бился, — признался Никита, и нисколько не лукавил, похвалив противника. Все-таки в молодом княжиче был стальной стержень, чем-то схожий с тем, какой присутствовал в характере князя Василия Юрьевича. И рукопашному бою парень учился не с ленцой, не разбазаривая время, а как подобает бояричу, готовящемуся к военной службе. Обидно, но перед Никитой стоял враг, и никакие личные симпатии не отменят будущее противостояние Шереметевых против Назаровых. А то, что оно будет, молодой волхв не сомневался.

— Победителем дуэли объявляется господин Назаров, — объявил результат Апраксин и обвел взглядом всех собравшихся рядом с ним участников. — У кого-то есть возражения?

Возражений не было. Расходились в молчании, впрочем, как и зрители. Большинство из них оказались потрясены развернувшимся перед ними уникальном представлении, где схлестнулись совсем не шуточные силы. Обыкновенная уличная драка превратилась в демонстрацию возможностей двух Родов. Те, кто переживал за своего кумира и товарища, были разочарованы. Дилетанты не понимали: ведись эта дуэль до гибели одного из бойцов, Велимир имел все шансы попасть в Небесные Чертоги уже сегодня.

— Надо сказать, ожидал от тебя быстрого решения вопроса, — поморщился Андрей Воронцов, глядя как Никита с хрустом вправил свой свернутый нос на место, а потом стал осторожно смывать грязь и кровь с лица. — Ты же мог его за пару минут прихлопнуть. К чему рыцарские игры? Тем более, Шереметев грязно сработал. Никакого договора о подобных техниках не было. Признаться, жутковато стало, когда река столбом поднялась.

— Интересно было, на что способны наставники боевых искусств Шереметевых, — Никита в очередной раз подставил ладони под струю воды из фляжки, которую держал Слон и с легким кряхтением растер шею, не обращая внимания на мокрую футболку. — У парня неплохой потенциал. Если его доведут до совершенства, то в последующих дуэлях ему не будет равных. Да еще этот странный амулет с большим запасом энергии. Пришлось задействовать более мощную технику для его пробития.

— А чем ты отбился? — полюбопытствовал Воронцов.

— Была одна заготовка, — усмехнулся Никита. — Я же знаю, какую Стихию пестуют Шереметевы. Вот и подготовился.

Он замолчал, увидев подходящего к ним Апраксина. Главное лицо Дуэльной Комиссии молча обозрел мокрого Никиту, покачал головой и бесстрастным голосом заявил:

— Господа, вынужден буду доложить о неприятном инциденте Его Императорскому Величеству. Произошел вопиющий случай, подвергший зрителей опасности. Я всецело на вашей стороне, господин Назаров, и прекрасно видел, кто нанес первый удар, не обговоренный перед дуэлью. И тем не менее, будьте готовы к ответу, Никита Анатольевич.

— Я готов ответить, Ваша Светлость, — покладисто кивнул Никита. — Где меня найти, вы знаете.

— Всего доброго, — Апраксин развернулся и неторопливо зашагал к своей машине, сопровождаемый молчаливыми личниками.

— Ольга звонила, — подошел Елагин. — Спрашивала, когда мы будем дома.

— Странно, обычно девушки волнуются, как прошел бой, и кто победил, — рассмеялся Воронцов.

— А она и так была уверена в победе Никиты, — пожал плечами Роман. — Только спросила еще, какова степень повреждений. Так что, Никита Анатольевич, готовься принять полноценный восстановительный комплекс. Иначе Ольга Викторовна не выпустит тебя из свои цепких и волшебных ручек.

* * *
Домой Юля возвращалась на машине Антонины, и почти всю дорогу была задумчивой. Подруга изредка посматривала на нее, но тоже ничего не говорила, но потом не выдержала:

— Интересно, о чем так долго разговаривал Апраксин с парнями? Сам факт его появления на мысли навевает.

— Тебя это интересует? — ахнула Юля. — Ты эту жуть, сотворенную Шереметевым, видела?

— Ну, такую же непонятную жуть и Назаров продемонстрировал, — хладнокровно парировала Антонина. — Да что здесь такого? Обычная драка мальчишек, только с помощью магических инструментов. Главное, никто не пострадал, кроме несчастных рыбок и лягушек. Весь берег усеян ими. А вот поведение Апраксина…

— Да что здесь необычного? — Юля с трудом вынырнула из размышлений, которые, отнюдь, не были радужными.

— Обычно на дуэли выезжают комиссары, — с видом знатока пояснила Антонина, — чиновники низшего разряда. Не припомню, чтобы сам председатель соизволит почтить своим внимание задир. Там было что-то серьезное. Может, условия изменились? Ладно, Юлька, не хмурься! Ты же теперь свободная. Назаров победил, а значит, Шереметевы и мой отец не имеют больше права распоряжаться твоей жизнью.

— Знаешь, я вообще не разглядела, что там произошло, — призналась Юля. — Сплошные выбросы энергии, какой-то дикий хаос. У меня по коже даже мурашки побежали. Бр-рр!

Она покрутила руками, показывая, где эти мурашки бегали. Тоня фыркнула от смеха, но призналась, что тоже испытала нечто подобное, и выдвинула свою версию:

— Мы же сидели далеко в сторонке ото всех, и щит закрыл нас только краями. Вот и зацепило. Апраксин пользовался своим «шильдом». Видела, как его прикрывали два шкафа? Они явно «ратники».

— Да мне без разницы, кто они такие, — вздохнула Юля. — Делать-то что?

— Живи пока у меня, — правая рука Тони легла на плечо подруги и легонько погладила его. — Я тебя не выгоняю. Правда, не стоит исключать мнение отца.

Антонина как в воду глядела. Как только «рено-соболь» подъехал к воротам дома, охранник подошел машине, наклонился к приспущенному стеклу и сказал негромко, как будто кто-то мог его услышать:

— Ваш отец здесь, Антонина Олеговна. Приехал полчаса назад, ожидает в доме.

— Да уже увидела, — досадливо произнесла девушка, разглядывая через насаждения кустарников черный солидный внедорожник, стоявший возле крыльца. — Явился, не запылился. Он один приехал, Тема?

Охранник, которого назвали Темой, только молча кивнул, и направился к сторожке, чтобы открыть ворота. Антонина загнала машину во двор, но не стала перегораживать дорогу, а остановилась возле цветочной клумбы.

— Кажется, проблема возникла куда быстрее, чем я думала, — закусила она губу.

Юля лишь вздохнула и настроилась на неприятный разговор с Бельским. Вернее, она даже не предполагала, что таковой состоится. Скорее всего, ее чемоданы уже собраны и стоят в прихожей.

Так и вышло, только за одним исключением. Никто не собирал ее чемоданы. Отец Антонины — худощавый мужчина невысокого роста с короткими жесткими волосами — сидел на диване, закинув ногу на ногу, и бездумно смотрел на желтое пятно заходящего солнца, хорошо видимое в широкое окно.

Девушки робко просочились в гостиную мимо неподвижно стоящих возле дверного проема сопровождающих и остановились.

— Привет, папа, — Антонина сразу растеряла свою независимость и нахальство.

Юля тоже поздоровалась, но сухо. Ей-то чего лебезить перед Бельским? Она не считала себя виноватой, и необоснованные придирки и обвинения ее только бесили и злили.

— Юлия Николаевна, я вынужден просить вас покинуть дом моей дочери и возвращаться в Устюг, — не вставая, произнес Бельский. Он даже не смотрел на девушку. — Мне непонятна и неприятна история, произошедшая с вами, милая барышня. Хочется верить, что вас втянули в какую-то интригу помимо вашей воли, но это не меняет сути дела. С этого момента я снимаю с семьи Васильевых вассальный долг. Отныне вы вольны выбирать, служить кому-то или оставаться в положении свободного рода.

Юля потрясенно смотрела на Бельского, не веря в происходящее. Ее семья получила вольность? Вот так неожиданно как подарок на Коловорот? Но разве такое возможно? И вдруг в голове как будто молния блеснула. Она поняла, зачем граф Апраксин взял на себя роль распорядителя и о чем долго разговаривал с дуэлянтами. Неужели Никита поставил дополнительные условия? Но тогда чем рисковал? С трудом уняв бешеное биение сердца, и не показывая свою радость, девушка распрямила плечи.

— А если я не хочу уезжать из Петербурга? — дерзко спросила она.

— Ваша воля, — Бельский все-таки взглянул на Юлю, но в его глазах, кроме безразличия, ничего не просматривалось. — Но в домах, принадлежащих моей семье, вы отныне являетесь персоной нежелательной.

— Папа! — воскликнула Тоня. — Но ведь так нельзя!

— Впрочем, теперь у вас, Юлия Николаевна, появился влиятельный заступник. Обращайтесь к нему, — продолжил мужчина, не обращая внимания на выкрик дочери. — Всего доброго. Сколько времени вам понадобится, чтобы собрать вещи? Мой водитель отвезет вас на вокзал, в аэропорт или на Обводной — как пожелаете.

— Почему на Обводной? — машинально спросила Юля.

— Там проживает господин Назаров. Благодарите или ненавидьте своего злого гения. Это дело ваше. Итак?

— Мне хватит полчаса, — сжав зубы, бросила Юля.

— Тогда не теряйте время….


Всю дорогу девушка старалась не расплакаться, сжимая зубы от переполнявших ее эмоций, которые порождали такую волну магических выплесков, что их с трудом удалось унять, чтобы не навредить водителю, с трудом управлявшему машиной. А то еще аварии не хватало. К Назарову она, конечно, не поехала. Такой пассаж был бы слишком… неправильным после всех событий. Слухи обязательно поползут по столице, и разнесет их не Антонина — в ней-то как раз Юля была уверена — а вот этот водитель или Бельский сам тихонько даст команду начать такую травлю, что девушке придется вернуться в Устюг, куда ей очень не хотелось. А хороших знакомых, где можно было на некоторое время переждать суету и посмотреть на дальнейшие события, Юля не хотела подводить.

Так что машина ехала в аэропорт, откуда ей предстояло лететь в Ярославль, а уже оттуда на среднемагистральном самолете добираться до родного дома. Интересно, папа уже знает о решении Бельского?

— Ну и что ты сигналишь? — впервые подал голос водитель, раздраженно поглядывая в окно.

Юля очнулась от раздумий и увидела темно-синюю «ладогу-купе», идущую вровень с машиной Бельского. Слышно было, как автомобиль подавал требовательные сигналы и постепенно сваливался вправо, заставляя внедорожник прижиматься к обочине, и наконец — остановиться возле металлического отбойника с красно-белыми полосами.

— Никуда не выходите! — приказал водитель и уверенным движением сунул руку за пазуху пиджака. Юля почему-то была уверена, что там у него оружие. Правда, доставать его мужчина не стал. — Пойду разберусь. Если что-то начнется, ложитесь на пол.

Он выскочил наружу и направился в сторону «ладоги», из которой, к немалому удивлению девушки, появился секундант Назарова. Воронцов Андрей что-то сказал водителю, и тот недоверчиво помотал головой, а потом они вместе направились обратно.

— Здравствуйте, Юлия Николаевна, — распахнув дверь, Воронцов широко улыбнулся. — Извините, что прерываю ваше путешествие. Просто мой очень хороший друг беспокоится за вас.

— Назаров? — раздраженно спросила Юля, прикрыв ладонями голые колени. Она даже не переоделась, приехав с дуэли, и теперь чувствовала себя очень неловко под сочувствующим взглядом молодого человека. — Что ему еще нужно?

— Он предлагает свою помощь в обустройстве, пока вы находитесь в трудном положении, — мягко ответил Воронцов.

Откуда Никите известно, что Юлю выгнали как нашкодившую собачонку на улицу?

— В его особняк я не поеду, — резко произнесла девушка.

— Само собой, — не стал спорить молодой человек. — Вы не будете против, если я отвезу вас в наш семейный особняк? Вы же знакомы с моей сестрой Лизой?

— Очень плохо, пару раз всего виделись, но как-то не сподобились познакомиться поближе, — призналась Юля.

— Будет повод, — опять заулыбался Воронцов. — Никита Анатольевич очень просил присмотреть за вами, пока улаживает всевозможные дела, и я предлагаю вам погостить в нашей семье. Зачем сейчас необдуманно куда-то ехать, да еще в таком эмоциональном стрессе? Согласны?

— Почему бы и нет? — Юля не стала ломаться, понимая, насколько своевременно пришла помощь. Воронцовы — не самые последние люди в столице, и у них есть влиятельные сторонники. Надо будет — свою гостью защитят без лишних расспросов. — Но ненадолго. Не хочу обременять вас. И дело вовсе не в господине Назарове, пусть он не мнит себе…

— Ни слова больше! — засмеялся Андрей и подал руку девушке, помогая ей покинуть машину. — Мой человек поможет перенести ваши вещи.

— Госпожа! — всполошился водитель внедорожника. — Я должен доставить вас до аэропорта!

— Скажи своему хозяину, что я остаюсь в Петербурге, — холодно ответила Юля. — Езжай домой, милейший.

Глава 11

Петербург, сентябрь 2015 года

— Наконец-то семейство Назаровых соизволило показаться пред очами своих родителей, — с легкой усмешкой произнес Константин Михайлович, разглядывая шумную компанию, возглавляемую внуками Мишкой и Полиной, с высокого парадного крыльца.

— Нас сейчас просто сметут с ног, — счастливо улыбаясь, откликнулась Надежда Игнатьевна, раскидывая руки. Дети с визгом взлетели по ступенькам вверх и попали в крепкие объятия бабушки и дедушки.

Никита держал Ярослав на руках, пока жены и дети изливали свою радость друг на друга, и только потом передал закапризничавшего малыша Даше, чтобы поздороваться с тестем и тещей.

— Михаил! — он подозвал к себе сына и что-то прошептал, нагнувшись к его уху.

Мальчик с серьезным видом выслушал Никиту, покивал и излишне старательно, закусив губу от волнения, расчертил воздух перед собой пальцем. В воздухе закружились искристые льдинки, а в его руке появилась желтая хризантема. Не удержавшись от торжествующей улыбки, Мишка протянул цветок бабушке. Княгиня ахнула, присела и крепко прижала к себе внука. Не удержавшись, начала часто моргать, чтобы скрыть набухшие от слез глаза.

— Я пока только один цветок могу, — забубнил прижатый к груди Мишка. — Папа говорит, что неправильно закорючки в конце рун ставлю.

— Ничего, научишься, — Надежда Игнатьевна поцеловала вихрастую макушку мальчишки. — Твой папа тоже учился на ошибках. Ваше Высочество, зови гостей в дом, хватит на крыльце топтаться!

В ожидании обеда, который решили провести в семейной столовой, все пошли в гостиную, где приехавшее семейство ожидал еще один сюрприз. На Тамару с воплями налетело чудо с распущенными по плечам волосами, потом перекинулось на Дашу, закружило вопящую малышню, и ничуть не смущаясь, повисла на шее Никиты. Волхв, смеясь, покружил поджавшую ноги Катерину вокруг себя.

— Безобразие! — притопнув ногой, заявила младшая Меньшикова после бурных приветствий. — Ты становишься настоящим узурпатором! Девочек запер в доме, заставляешь работать, словно они в купеческой гильдии состоят, к родителям не отпускаешь! Когда в столицу переедете? И не ищи причину для отказа, не смей! Я скучаю по сестренке!

— Оглушила! — рассмеялся Никита, шутливо прижимая ладони к ушам. — Обещаю не вести себя как восточный падишах. Ты бы лучше меня со своим женихом познакомила. Сама не лучше, кстати. Скрываешь его от меня.

Он уже давно приметил вставшего при появлении Назаровых высокорослого плечистого молодого мужчину возрастом чуть старше Никиты. Бросались в глаза его невероятно пушистые брови, сходящие к переносице. Короткая «боксерская» стрижка, стильный костюм светло-серого цвета дополняли портрет уверенного в жизни человека. Впрочем, мидовские сотрудники всегда излучали оптимизм и деловую хватку. В отличие от старых зубров жених Катерины представлял новую формацию международников, идущих в ногу со временем и не замыкавшихся на замшелых традициях «сюртуков»: дерзких, остроумных, умеющих найти общий язык с любой политической силой.

Разумовский уже успел поприветствовать жен Никиты, и теперь с улыбкой слушал нотации невесты, обрушившейся на своего зятя; в нужный момент он решительно прервал ее, обхватив за плечи.

— Достаточно, — мягко сказал мужчина. — Никита Анатольевич осознал свои ошибки. Мне кажется, он их исправит в скором времени. Представишь нас, наконец?

— Да, извини, — Катя покраснела. — Это Семен Разумовский, мой жених. Я тебе о нем говорила, Никита. Знакомьтесь, судари.

— Очень рад, — едва заметно изгибая губы в улыбке, Разумовский протянул руку, и Никита с удовольствием пожал ее. Длинные холеные пальцы обхватили ладонь волхва и неожиданно крепко сжали ее. Хватка у Семена оказалась впечатляющей, и Никита, привыкший к бесхитростным приемам, когда в руку накачивают силу, был удивлен. Жених Кати и без магических штучек физически не уступал ему. — После нашумевшей дуэли я уже собирался самолично заявиться с визитом в Вологду к будущему родственнику и познакомиться, да Екатерина Константиновна сделала страшные глаза и отговорила.

— И какова причина отговорки? — усмехнулся Никита, поглядывая на пунцовую княжну.

— Сказала, что не стоит потакать господину Назарову, а то еще пять лет в Петербурге не появится, — сдал невесту Разумовский.

— Предатель! — прошипела Катя и гордо вскинула голову. — Попробуй только целоваться полезь! До свадьбы запрещу!

И развернувшись, удалилась к женскому обществу, о чем-то горячо судачившему на диванах.

— Серьезная угроза, — пряча улыбку, кивнул волхв вслед вышагивающей как по струнке девушке. — И правда запретит?

— Я же из МИДа, уговорю, — подмигнул ему Разумовский.

— Уф, от сердца отлегло. Думал, стану причиной вашей размолвки.

— Пустяки, — развеселился Семен. — И не такое переживали…

— Гляжу, вы уже познакомились, — к разговаривающим молодым людям подошел Константин Михайлович. — Не желаете ли составить компанию стареющему князю на балконе, пока накрывают на стол. Дети под присмотром Александра. Он обещал, что поиграет и присмотрит за ними.

Семен и Никита пожелали и через гостиную прошли на крытую часть балкона, где стоял небольшой столик с закусками и бутылкой коньяка. На правах радушного хозяина Великий князь разлил по стопкам напиток.

— Его Императорское Высочество презентовал, — пояснил он, щелкнув по бутылке с яркой этикеткой. — «Мсхани», любимый напиток князя Багратуни. Зело заборист и душист!

— Как поживает картвельский князь? — полюбопытствовал Разумовский. — Все так же охотится на горных барсов?

— Давно в Петербурге не был, — усмехнулся Меньшиков. — Дела, говорит, не отпускают. Контрабандистов ловит. Повадились ирбисов истреблять.

— Не завидую этим авантюристам, — Семен кивнул и опрокинул в себя стопку вслед за Никитой и Великим князем. Взял шпажку с кусочками сыра, закусил.

— Похвастаешься, как проходит реабилитация твоих пациентов? — поинтересовался Константин Михайлович. — Насколько быстро продвигается строительство центра? Как насчет производства капсул? Сам понимаешь, что у императора не хватает времени выяснять все детали. Придется мне взять на себя эту роль.

Никита подозревал, что тесть лукавит. Он каждый месяц посылал отчеты о строительстве центра с полными данными о расходах. Император как никто другой осведомлен, и не торопится делиться некоторыми выводами со средним братом.

— Пациенты довольны, — кивнул Никита, придержав эти мысли при себе. — Они уже выписались, проходят реабилитацию в домашних условиях. Результаты прекрасные. Сейчас профессор Кошкин осмысливает первый опыт и работает над ошибками. К Коловороту расширим практику до пяти биокапсул. Загрузим их новыми больными… А Центр строится. Подняли цокольный этаж. К следующей осени обещать под кровлю завести. Потом внутренние работы. Да, понимаю, хочется быстрее. Но я не сторонник таких мер. У нас будет фора, которую используем для изготовления новых биокапсул.

— А как ты смотришь на предложение Его Величества перевести в казну твои военно-магические предприятия «Изумруд» и «Гранит»? — неожиданно спросил Меньшиков. — Будет больше порядка и контроля, да и себе руки развяжешь.

— Нет, Константин Михайлович, — твердо заявил Никита, сразу пресекая подобные предложения. — У меня сейчас хватает специалистов по всем направлениям. Ко всему прочему организовали курсы по подготовке младшего инженерного состава, подбираем одаренных ребят из вассальных родов, чья магия уклоняется в сторону артефакторики. Пусть их немного, но в будущее я смотрю с оптимизмом. Как я понимаю, насчет Центра таких предложений не будет?

И он с хитрецой посмотрел на тестя. Меньшиков только сверкнул глазами, а Семен старательно скрыл улыбку. Хотя, что было скрывать? Двадцать пять процентов акций находятся в руках правящего клана, и передача нового медицинского центра в казну для них невыгодно. Еще пенки не сняты.

Великий князь налил себе очередную порцию, жестом показав, что теперь каждый сам ухаживает за собой. Молодые люди отказались. А Меньшиков, выпив, продолжил:

— Семен скоро станет частью нашей Семьи, и поэтому я счел нужным свести вас присмотреться друг к другу. Свадьбу сыграем на Коловорот. Раньше не получается. Семен уезжает в составе посольской делегации в Рим. Я вдруг вспомнил события не такой далекой давности. Как думаешь, Никита, не скажутся ли они на Семене?

— Вы про Ордо Малеус? — догадался волхв. — А как они должны повлиять на Семена?

Разумовский с интересом поглядел на него, потом перевел взгляд на Великого князя, но умело выдерживал паузу.

— Ты тоже — наша Семья, — с намеком сказал Меньшиков. — Папская агентура, несомненно, сразу начнет собирать информацию по Семену, и я переживаю, что всплывут семейные связи Назаровых и Меньшиковых. Нетрудно будет провести параллель. Я хочу узнать твое мнение: есть опасения за жизнь Семена?

— Нисколько, — удивленно ответил Никита. — Вы излишне драматизируете ситуацию. Вот если бы туда поехала Тамара или Даша — я бы лично сделал так, что ни одна муха на километр к ним не подлетела. Потому что это мощный рычаг на меня. А Семен, к слову, еще не родственник Меньшиковых.

— Есть опосредованные методы влияния, — напомнил Великий князь.

— Еще раз говорю: не стоит преувеличивать опасность, — Никита посмотрел на Разумовского. — Ты хотя бы понимаешь, о чем речь?

— Я читал про разгром штаб-квартиры Ордо Малеус, — кивнул Семен. — Наша делегация ознакомлена с документами ДСП[7], и я знал, что некоторые службы тесно завязаны на этой акции. Почему-то был уверен, что без твоего участия не обошлось.

— Всего лишь слухи, — улыбнулся Никита и взял с тарелки шпажку с канапе из оливок, сыра и кусочков вяленого мяса с умопомрачительным запахом копченостей. — Но, если понадобится консультация по некоторым вопросам, обращайся к Государственному секретарю Луиджи Гросси. Он может многое рассказать.

— Вон оно что! — забавно пошевелил бровями Разумовский и догадливо усмехнувшись, налил себе коньяк. — Вообще-то, у нас запланирована встреча с Папой и с его службами. Ладно, буду знать.

— Эта информация сугубо секретная, — жестко сказал Меньшиков. — Не афишируй свой интерес к Гросси; только если ситуация вдруг выйдет из-под контроля — обращайся именно к нему. Мы и так нарушаем все инструкции, давая тебе нити к очень серьезным людям.

— Я все понял, Константин Михайлович, — посерьезнел Семен. — И ценю ваше доверие. Поверьте, свой язык за зубами я держать умею. И надо будет — откушу его.

— О ментатах не забывай, — грустно усмехнулся Великий князь. — Не геройствуй, Семен. Я столько лет стараюсь отвадить от лихих поступков одного мальчишку, да, видно, староват стал. Не успеваю даже за его мыслями…

— Ничего подобного, отец, — польстил Никита, хотя старался как можно реже произносить этого слово, зная, какие события привели его в дом Меньшиковых. Но Великий князь расцвел, мелкие сеточки морщин на его лице разгладились. — Я бы угомонился, да служебные дела не дают расслабиться.

— Да ладно, понимаю все, — усмехнулся Меньшиков. — Ладно, поговорите еще, пока нас за стол не позвали. А я пойду, с внуками побалуюсь.

Великий князь ушел, старательно прикрыв балконную дверь. Разумовский облегченно вздохнул и вытащил из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. Чиркнул ею, задымил, облокотившись на массивные перила.

— Думал, с пальца зажжешь, — Никита встал так, чтобы дым от сигареты не летел в лицо. — Ты же «огневик».

— Баловство все это, — небрежно сказал Семен. — Знаешь, такими фокусами только барышень из купеческих или мещанских семей охмурять. Дворянские крали сами кого хочешь изумят фокусами, как, например, твоя Тамара. Я помню, как она однажды в гимназии парочку идиотов клинками к стене прижала. Слишком уж языкастые были. Сама, правда, испугалась, но факт — я это лично видел.

— Она мне ничего про свои художества не рассказывала, — покачал головой волхв. — Особенно в годы ученичества. Сколько ни просил — уворачивается от необходимости раскрыть секреты отрочества и юности.

— Свои скелеты в шкафу, — глубокомысленно произнес Разумовский, и оба в унисон расхохотались. Потом Семен, покосившись на собеседника, негромко добавил: — По столице слухи ползут, что ты у Велимира Шереметева девушку отбил. При том, что она под вассалитетом Бельских. Молодежь офигевает — извиняюсь за свой французский — от такого поворота. Часть столичных мажоров всерьез обиделась за княжича.

— Бойкот не собираются устраивать? — усмехнулся Никита. — Или темную в подворотне?

— Ты знаешь, хотят. Я про обструкцию… Якобы при твоем посещении каких-то увеселительных мероприятий все дружно встают и покидают заведение, — поморщился Разумовский. — Дети, ей-богу. Я тут в жаркую дискуссию с одним из жирафов вступил, доказывая, что Назаров вырос из коротких штанишек еще пару лет назад. Ваши дурацкие выходки только рассмешат его. Пока вы будете бойкотировать — он, то есть ты, всех боярышень столицы уведет из-под носа.

— Что за жираф? — заинтересованно спросил Никита.

— Да я так называю людей, до которых простые истины доходят через несколько лет, — хмыкнул Семен, выдыхая в прохладный воздух кольца дыма. — А если серьезно, я в историю про Юленьку Васильеву не поверил. Слишком картинно и драматизировано. Шереметевы хотят показать, что мгновенно поглупели? Или там что-то другое?

— Я сам не понимаю, почему из истории раздули пожар, — пожал плечами Никита, с удовольствием рассматривая тихий парк с желто-красными кронами деревьев. Осень подступала на кошачьих лапках, тихо, но неумолимо. — Встретились в Вологде, поговорили. Юля мне понравилась. Я же не знал, какие виды на нее у княжича Велимира.

— Теперь как честный человек ты обязан на ней жениться, — полувопросительно произнес Разумовский, но в его глазах прыгали бесята. — Или третью жену не потянешь?

— Сначала нужно уговорить бастионы цитадели сдаться, — Никита недвусмысленно показал пальцем за спину. — А они очень крепки! И Юля отвергает мои просьбы встретиться и обсудить проблему. Не люблю навязывать женщинам одну-единственную точку зрения, причем, только свою.

— Она живет у Воронцовых, — напомнил Семен.

— Знаю. Я сам просил Андрея уговорить ее погостить в их особняке. Чувствовал, что Юля не хочет покидать столицу. Да и мне выгодно ее присутствие в городе.

— Слушай…, - будущий муж Кати загасил окурок о перила и сжал его в ладони. Повеяло слабым ветерком. Дунув в кулак, Семен разжал пальцы. Окурка как не бывало. — Видел? Вот за это меня отец порол. Я же курить с двенадцати начал, и фокус такой освоил ударными темпами… Могу поговорить с девушкой, пока не уехал. Обрисую контуры ваших взаимоотношений и выгод.

— Если она тебе пощечин надает — чур, я не при делах, — отшутился Никита.

— Заметано, — легко согласился Разумовский. — Да и нельзя такой девушке без поддержки сильного рода одной по Петербургу разгуливать. Заклюют наши золотые клуши.

— Мальчики, к столу! — в дверном проеме показалась мордашка Кати. Она подозрительно повела носиком по воздуху и подозрительно уставилась на Семена. — Опять курил! Ну ты же обещал! Я не буду целоваться с пепельницей!

— Опять она про поцелуи, — шутливо проговорил Разумовский и быстро затолкал в рот ломтик лимона. Скривился. — Я и забыл про способности Катеньки читать грешные мысли. Все-все, моя птичка! Больше не буду!

— Сигареты сюда дал! — требовательно произнесла младшая княжна Меньшикова и вытянула руку с раскрытой ладонью. — Давай-давай, выкладывай! И ты, Никита, как можешь! Сам не куришь, а терпишь рядом с собой коптильню!

— А мне-то за что выговор? — изумился Никита, подталкивая локтем в бок Разумовского. Дескать, образумь невесту!

— За мужскую солидарность! — пояснила Катя и ойкнула, когда Разумовский обхватил ее за плечи и без церемоний развернул в сторону гостиной, пока родители не видели подобной вольности.

Никита понял, что с Семеном можно иметь дело. Старший сын графа легко и непринужденно вел себя в семье Меньшиковых, умело находил темы, которые интересовали всех, и легко уходил от ненужных вопросов. Чувствовалась суровая школа МИДа. И дело даже не в остром языке и пытливом уме Разумовского. Кажется, молодой мужчина дал понять, что он полностью на стороне Никиты в последних событиях. А это немалого стоит. Разумовские, хоть и не входили ни в чей клан, представляли чиновничий род на службе государей, так же, как и Апраксины.

Семен поведал, что Даниил Алексеевич после дуэли «молодых задир» (как он сам выразился) спешно меняет инструкции Дуэльной комиссии, дюже недовольный увиденным.

— Не понравилось ему, что дворянская молодежь игнорирует неписанные правила дуэлей, — посмеиваясь, рассказывал Разумовский. — Скоро и по ночам будут драться. Почему бы и нет? Гонки на машинах проводят по улицам? Вот и отношения между собой выяснять начнут. Так недалеко и до несанкционированных дуэлей.

— Велимир сам предложил, — пожал плечами Никита, заслужив гневный взгляд Тамары. — Подозреваю, хотел побольше своих дружков притащить, чтобы его слава разнеслась по столице.

— В общем, графа Апраксина Никита очень заинтересовал, — нелогично закончил Семен. — Может, на обед пригласит когда-нибудь, готовься. А он дядечка интересный, много историй знает.

Вечер, на удивление, прошел весело. Никто не касался каких-то запретных тем или скандальных новостей, кишмя кишащих на страницах желтых газет или ползающих в кулуарах светских салонов. Все понимали, насколько сейчас взвинчена та часть дворянства, поддерживающая Шереметевых. Зачем обсуждать мусор, носящийся в грязных переулках улиц?

Однако Надежда Игнатьевна что-то держала про запас, и ей не терпелось выяснить это «что-то». После второй перемены блюд она поглядела на Никиту и поинтересовалась, отвлекая зятя от перешептываний со своими женами:

— Никита, дорогой, у тебя в Петербурге появился представитель по продаже волшебных свитков?

Волхву сразу стало понятно, о ком идет речь. Он улыбнулся и покачал головой:

— Скорее, рекламный агент. Прощупывает почву…

— Все-таки ты решился на объемные продажи? — хмыкнул Великий князь, мгновенно уловив суть разговора.

— Нет, — возразил Никита. — Объемных продаж не будет. Сразу заявляю категорически. Посчитаем мои свитки эксклюзивным товаром, а вернее, подарком. Я еще не продал ни одного тубуса, но благодаря презентам удалось подружиться с нужными людьми.

Тамара и Даша одновременно с довольным видом кивнули, подтверждая слова мужа.

— Что ж, разумное вложение, — не стала спорить Надежда Игнатьевна. — Но меня удивляет выбор «агента». Ты же с Шаховскими на ножах из-за Аноры, то бишь Ани? А тут случайно встречаю в одном салоне госпожу Старшинову, разливающую елей по поводу удивительного соглашения с домом Назаровых. Каково было мое удивление, когда я поняла, о чем речь. Я напомнила Ксении Дмитриевне, что не следует вводить в заблуждение людей. Никита не собирается открывать никаких магазинов по продаже косметических и подобных ему свитков. Последовал невнятный ответ, но я подозреваю, что мадам Старшинова не договаривает. Испугалась сболтнуть лишнего.

— Все правильно, она не из болтливых, — рассмеялся Никита. — Не обращайте, матушка, внимания на ее эволюции по Петербургу. У меня индивидуальное соглашение с Ксенией Дмитриевной. Я даю ей пропуск в светские салоны, а она будет ненавязчиво выполнять мои просьбы.

— С этой дамой нужно быть осторожным, — напомнила княгиня. — Та еще лисичка-сестричка…

— Точнее — лиса со вздорным характером, — перебил ее Меньшиков. — Я недавно дал задание своей службе аналитики просчитать твои странные ходы. Ты всерьез решил приручить Шаховских опосредованно через Старшиновых?

— Вас уже не интересует Балахнин? — Никита поморщился. Все-таки не утерпел Великий князь, свернул на дорогу политических прений. Так хорошо сидели! Вот и женщины стали возмущенно делать ему знаки, чтобы прекратил. — Предлагаю сделать перерыв и поговорить об интригах в кабинете.

— Дамы, мы на полчаса удалимся, пока чай не подали, — объявил Меньшиков с легким поклоном. — Семен, если тебе не трудно, составь компанию дамам. Мне нужно с Никитой парой слов перекинуться.

— Конечно, Константин Михайлович, — откликнулся Разумовский и внимательно посмотрел на Никиту, слегка подмигнул.

Предупреждал? Или просто подбадривал?

В знакомом для Никиты кабинете, не перетерпевшим никаких изменений, Великий князь расслабленно опустился в кресло, расстегнул верхние пуговицы рубашки, и жестом показал, чтобы Никита присаживался на диван.

— Ситуация с Шереметевыми улажена, — сказал он, с облегчением вертя головой. — Пришлось немного надавить на князя, чтобы не делал резких движений в твою сторону. Но ты будь настороже, сын. Там такой гадюшник образовался. У меня появилась информация, что Борис Китсер искал контакты с Балахниным. После его визита в дом Алексея Изотовича началось странное копошение. Люди князя попытались наладить отношения с сотрудниками генетической лаборатории, где находятся контрольные образцы крови и маркеров всех дворян империи. А сам эмиссар проделал такой путь, что впору рисовать на карте, где он побывал. Довольно активное турне. Последнее место — Абхазия и загадочные встречи с местными князьями.

— И что? — удивленно спросил Никита. — Ко мне разве это имеет отношение?

— А не догадываешься? — усмехнулся Великий князь. — Я вот не догадывался, пока мне на стол не положили доклад, где промелькнула интересная фамилия.

— Неужели отца нашли? — бесстрастно спросил волхв. — А я ведь думал, что он сгинул после того, как маму бросил.

— Нашли, — усмехнулся Меньшиков. — Жив и здоров господин Анциферов. Приняли его местные князья Маршани, сейчас у них служит. Настоящий горец стал.

— Мне зачем это знать? — пальцы Никиты непроизвольно сжались в кулаки. — Пусть и дальше живет там. За столько лет мог бы и приехать. Или письмо написать. Я не понимаю такого безразличия к своему сыну. А теперь-то что? Бегает с удовольствием по горам, пусть и дальше продолжает.

В его голосе послышались плохо скрываемые нотки презрения.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Меньшиков. — Балахнин искал твоего отца по одной причине: выяснить, каким образом у среднего дворянчика появился сын с мощным Даром.

— Анциферовы из новгородских Золотых Поясов, — напомнил Никита. — А местные бояре веками накапливали магические умения. Я бы не назвал их слабыми одаренными.

— Сильным он точно не был, — махнул рукой Меньшиков, что не понравилось волхву. Это пренебрежение говорило о многом. Великий князь так и не освободился от некой доли спесивости. — Собрали на него досье. Безалаберный малый, со своими родными разругался, уехал в Москву, где пытался устроиться на военную службу к Шуйским. Два года честно отслужил, да что-то не срослось с хозяином. Таким он всегда был по жизни, Никита. Но в авантюризме и смелости ему не откажешь. Ведь умудрился выжить в межклановой войне Маршани с Чачба, даже личное оружие из рук князя получил. Тем страннее его разрыв с твоей матерью. Ты прости… Если тебе неприятна эта история, то закончим его.

Никита промолчал. Зачем бередить раны без определенного смысла? Разговор Меньшиков затеял не просто так, поэтому решил слушать дальше. Константин Михайлович правильно понял жест зятя.

— Балахнин подбирает к тебе ключики, Никита, — палец князя уставился на волхва. — Ему нужно знать механизм получения той Силы, которой владеют единицы. И эти единицы — все из гипербореев.

— Не он первый — не он последний, — улыбнулся Никита. — Бесполезная трата времени и ресурсов. Появление на свет ребенка с вложенной в него программой развития магических возможностей никто и никогда не поймет. Это всего лишь рулетка богов.

— Не может такого быть, — уверенности в голосе Великого князя не убавилось. — Любой механизм можно разобрать досконально. Твой отец что-то знал, я уверен. Если Балахнин разговорит его, он сможет смоделировать ситуацию. А нам, сам понимаешь, нельзя допустить, чтобы в его руки попали опасные материалы.

— Вы считаете меня единственным человеком, что-то знающим, но не раскрывающим тончайшие нюансы своего Дара? — усмехнулся Никита. — В ваших выводах кроется большая ошибка. Ищите гипербореев, договаривайтесь с ними. Я же давно перестал мучить себя неразрешимыми вопросами.

— Я не в том положении, чтобы верить кому-то на слово, — заявил Меньшиков с нотками недовольства. — И даже на своих детей и жену смотрю иногда с подозрением. Увы, такова действительность представителя правящего клана. Но твоя позиция мне сейчас на руку. Продолжай и дальше играть роль простачка. Пусть Балахнин бросит все свои ресурсы на изучение твоего феномена. Если честно, даже евгеники не могут понять, из чего складывается Сила Пяти стихий.

— Я не одинок, есть еще люди с подобными возможностями, — Никита не понимал, зачем тесть затеял этот разговор. Он и так знал, кто его отец. Удивительно другое. Оказывается, господин Анциферов не сгинул, а вполне себе спокойно живет, служит какому-то абхазскому князю и не мучается совестью.

— Не хотел бы ты с ним встретиться? — в глазах Великого князя мелькнули льдистые искорки, а сам он подобрался как зверь перед прыжком. — Уверен, у вас найдется что сказать друг другу.

— Нет, исключено, — Никита встал излишне резко. Разговор ему стал неприятен. Не по своей сути, а по тревожному звоночку, уже давно надрывавшемуся где-то в глубинах подсознания. — Я стал сиротой с тех пор, как погибла мама. Да, я благодарен приемным родителям, своему прадеду за все, что они сделали для меня. Того человека, бросившего маму, не существует в моем мире. Ее смерть на совести Анциферова.

— Сядь, Никита, — властно произнес Меньшиков, нисколько не тронутый желанием волхва выйти из кабинета. — Теперь эта история из личной переходит в разряд государственных. Когда в нее вмешиваются люди, подобные Балахнину, всегда возникают вопросы: а для чего ему это надо? Анциферов — твой биологический отец, и именно его кровь вкупе с кровью Назаровых течет в тебе, Никита. Дальше продолжать или сам достроишь конструкцию? Молчишь… Вот и слушай. Это твое дело, налаживать или нет отношения с ним. Но ты встретишься с ним, это повеление императора.

— В Абхазию я не поеду, — угрюмо ответил Никита.

— Да ради бога! — воскликнул Меньшиков. — Если гора не идет к Магомету… В общем, мы будем играть на опережение и доставим этого человека в Петербург. Ты с ним встретишься, поговоришь.

— О чем?

— Да о чем угодно, — пожал плечами Константин Михайлович. — Нет каких-то требований. Но как бы невзначай поспрашивай, а почему ты, собственно, оказался избранным, и откуда в тебе уникальные возможности? Как ты совмещаешь в себе Дар артефактора, волхва-воина, повелителя демонов, дешифровщика рун? Почему именно кровь Анциферовых стала катализатором твоих умений? — Меньшиков словно гвозди вбивал в стену скупыми, но выверенными ударами. — Сыграй роль обиженного и брошенного сына, но умеющего прощать. Разжалоби отца, дай ему возможность высказаться. Где-то же должен крыться ответ! Самому не интересно?

«Интересно до ужаса, но почему Великий князь так не действовал раньше, когда только узнал про меня? — подумал Никита, неожиданно почувствовав спокойствие. — Неужели нельзя было узнать про отца еще до того, как на горизонте появился мой прадед? Что происходит в императорском окружении, если высший сановник открыто требует раскрыть тайну моей искры? Может, решили чужими руками устранить давление со стороны Балахнина? Тогда понятно, зачем втянули в игру Юлю Васильеву, а теперь и Анциферова сюда приплетают. Сунули палку в гнездо с шершнями и отошли в сторону, ожидая моей реакции».

— Я понял вашу позицию, — Никита развел руки в сторону, намекая, что пора заканчивать неприятный разговор. — Встречусь с господином Анциферовым, так уж и быть, но не ожидайте каких-то откровений.

«Лишь бы сам отец не оказался вовлеченным в тайну передачи магической Силы через Перунов алтарь, — заполошно стукнулась мысль в виски. — Вот тогда веселье настанет для храмовых волхвов. Всех наизнанку вывернут. А виновным назначат меня. Так, значит, все же долгосрочная игра?»

— Договорились, сын, — повеселел Меньшиков и встал с кресла. Приобнял Никиту за плечи. — Ты думаешь, что все происходящее не стоит и выеденного яйца. Нет, ошибаешься. Из мельчайших крупиц событий вырастают такие монстры, с которыми потом очень трудно бороться. Здесь важно не пропустить момент, когда надо давить проблему в зародыше.

— Ваша проблема — Балахнин и его союзники? — напрямую спросил Никита. — Вы бы могли быть откровеннее, Ваше Высочество.

Меньшиков поморщился от скребущего слух официоза, но сказал иное:

— Ты связан с нашим родом через Тамару и детей. А мы не дадим в обиду свою кровь, как я тебя уже предупреждал. Не удастся тебе отгородиться от жизни, кипящей в Петербурге, сын. Не удастся! И вся цепочка событий так или иначе потянет нас всех в одном направлении. Но…. Так уж и быть. Я скажу тебе правду: Меньшиковым выгодна разобщенность среди врагов. Нам плевать, сколько земель и предприятий у Волынских или Орловых, или у тех же Мещерских, к слову. У нас ресурсов хватит удержать фамилию на троне еще надолго. Армия, полиция, спецслужбы — они на правильной стороне. Но именно сейчас создалась опасная ситуация, когда весы замерли в самой напряженной точке.

Великий князь остановился перед дверью и рассмеялся:

— Нет, ты не являешься той песчинкой, которая качнет весы в чью-то сторону. Пока не являешься. Поэтому важно выбить опору из-под оппозицион