КулЛиб электронная библиотека 

Декабрец! Отборное новогоднее чтиво [Автор, пиши еще!] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Автор, пиши еще! Декабрец! Отборное новогоднее чтиво

Слово редактора

Декабрец – самый горячий месяц года, самый главный ежегодный дедлайн. Люди куда-то бегут, пытаются успеть все: купить подарки, доделать отчет, зафиналить какие-то цели, обрести счастье.

Почему-то именно в декабре все это обретает особую значимость. Даже самый отчаянный прокрастинатор просыпается от годовой спячки и начинает шевелиться. Даже самый отъявленный социофоб вдруг понимает, что ему нужен рядом хоть кто-то, чтобы не остаться одному в Ту Самую ночь.

Декабрьская лихорадка может тебя раздражать, вызывать усмешку или отвращение, но рано или поздно наступает момент, когда и ты сдашься. И тогда вдруг все становится немного другим: и снег идет по-особому, и мандарины вдруг запахли праздником, а не цитрусом, на который у тебя аллергия. Последний багет превращается в волшебный посох, а иллюзия праздника оборачивается настоящим чудом.

Этот сборник написан участниками проекта «Автор, пиши еще». Его цель – показать, что новогодней сказке есть место даже в самой загруженной взрослой жизни. Все истории – реалистичные и жизненные, ну разве что с маленькой щепоткой волшебства.


Автор челленджа и редактор сборника

Евгения Королёва

vk.com/e_koroleva

Группа «Автор, пиши еще!»

vk.com/write_more

Сережа, выручай!

Юлиана Еленина

vk.com/kroshka.karrtoshka


Волка, как известно, ноги кормят. А Серегу – новогодние праздники. Немудрено, ведь зарплата рядового актера в небольшом городском театре – если не нищенская, то уж точно близка к этому. Вот Серега и брался за разные шабашки. Круглый год развлекал детей на утренниках и днях рождения, а в новогодние празднички становился Дедом Морозом.

В принципе, данный расклад актера устраивал. Деньги получались неплохие, особенно перед Новым годом. Работенка непыльная, много слов учить не надо. Так, пару песен, шуток да стишков – вот тебе и праздничное настроение!

Подрабатывал Сережа не один. По городу орудовала целая банда Дедушек и Снегурок. Вел строгий учет, координацию и организацию новогодних поздравлений Валерий Николаевич, владелец конторки «Праздник и K°».

Агентство специализировалось на организации свадеб, юбилеев, семейных застолий и корпоративов. Не забывая и о самом важном празднике в году!

Потому по старой доброй традиции ровно 25 ноября Сергей набирал знакомый номер Николаича, чтобы обсудить очередное сотрудничество.

Так случилось и в этот раз.

– Валерик, приветствую!

– О, Серег, ты как кремлевские часы, всегда точен.

– Ну что, когда планерка по новогоднему чесу?

– Сергей, тут такое дело… – Николаич вздохнул. – В общем, пока команда набрана. Ко мне тут студентов с театрального целую группу прислали.

В ушах актера зазвенело. В этом году Сергей особенно нуждался в подработке. А потому, слушая вполуха, яростно корил себя за то, что не позвонил раньше.

А в трубке продолжали говорить:

– Сергей! Серега! Ну, ты же знаешь этих сопляков. Запьют, не выйдут. Я найду тебе место, найду! Договорились?

– Договорились, – сдавленным голосом ответил он. Нажал «отбой» и рухнул без сил на диван.

* * *
Время шло. Новогодние праздники потихоньку приближались. Актерская пора была в самом разгаре, когда морозным утром Серегу разбудил звонок.

– Алло! Сережа? Выручай! – взволнованно прокричал в трубку Валерий Николаевич.

Спустя два часа парень сидел в уютном офисе «Праздник и K°» и пил горячий свежесваренный кофе.

Валерий Николаевич ходил кругами и заметно нервничал.

– Юлить не буду, Сереж, предложение у меня к тебе, мягко говоря, нестандартное.

Организатор кинул быстрый взгляд на актера, нахмурился и продолжил:

– Но ты ведь у меня единственный настоящий актер в штате! Вся эта мелюзга… Да они только на детские утренники годятся! Понимаешь?

Сергей кивнул, подтверждая сказанное. А шеф продолжил:

– Ну кто ж знал, что эта вертихвостка беременна? Я-то был уверен, что она просто булки жрет, вот и пухнет на глазах!

Валерий Николаевич в сердцах бахнул ладонью по столу. Да так, что все канцелярские принадлежности подпрыгнули.

– Сережа! Сергей, выручай! Сыграй Снегурку!

Гость поперхнулся.

– В смысле, Валерий Николаевич? Я ж это… Я ж не баба! Какая из меня Снегурочка? – обалдело глядел на шефа актер.

– Сережа, это ж «Энергосбыт»! Самый крупный наш заказчик! – многозначительно подняв указательный палец, эмоционально прокричал директор. – К тому же как можно испортить людям праздник?

Сергей, нахмурившись, разглядывал кружку в руках.

– Отработаешь под фонограмму, никто и не заметит. А? Плачу по двойному тарифу! – не сдавался организатор. – И место в штате на оставшуюся неделю! Я тебя этими заказами завалю! Будешь как сыр в масле кататься!

Работа Сереге была нужна. Но прыгать в чулках и девчачьем платьице – как-то не комильфо…

«А с другой стороны, – размышлял актер, – надо уметь играть любые роли!»

– Да черт с ним! Умеешь ты уговаривать, Николаич!

* * *
В час икс Серега, намарафеченный и одетый в синий снегурочный тулупчик, стоял у входа в «Березово-Парк», местный гостиничный комплекс, где проходил корпоратив «Энергосбыта». Белоснежные чулки, доходящие кружевной резинкой до самых семейных трусов, совершенно не спасали от холода. В декоративных белых сапожках нога помещалась с трудом, поэтому места для теплого носка не хватило.

Короткий синий тулупчик, расшитый блестящими снежинками, едва доходил до колен, не скрывая длинные, синеющие ноги актера. Серега стоял на крыльце, обхватив плечи руками, изящно сжимая сигарету в одной из них.

Дед Мороз должен был приехать с минуты на минуту, потому Снегурка курила в ожидании.

Со стороны за ней наблюдало двое подвыпивших мужчин полуприличной наружности.

– А неплоха чертовка? Ножки-то, ножки какие, глянь!

– Ага. И коса длинная.

– Настоящая русская красавица!

– Не то слово! Гляди, как я с ней замучу, – самодовольно улыбнулся один из них.

– Ну-ну, – с усмешкой произнес второй. – Погляжу, как она отошьет тебя. Такая красотка.

Хищной походкой сорокаградусный Казанова подошел к Снегурке и томно произнес:

– Мадам, вашей маме зять не нужен?

И смачно ущипнул «красотку» за ближайшее полупопие.

Снегурочка засмущалась, похлопала глазками, на щечках проявился яркий румянец. Малиновые губки разомкнулись, и, опешивший от такого обращения, Серега грубым, охрипшим от холода голосом произнес:

– Слышь, мужик, ты что, охренел?!

А после с силой вдарил по раскрасневшейся морде ловеласа.

* * *
Спустя полчаса Снегурка, донжуан и его товарищ, полезший разнимать драку, тряслись в промерзшем полицейском бобике.

– Вот тебе и выступил на корпоративе, – сокрушался Сергей.

Левый его глаз заплыл от наливающегося синяка, макияж был безнадежно испорчен, белоснежные снегурочьи чулки изорваны. В руках актер держал грязный парик, больше похожий теперь на старую мочалку.

Патрульные выгрузили честную компанию у отделения, передали в крепкие руки дежурного, помогли расположить всех троих в комфортабельном обезьяннике и удалились, отпуская шуточки в адрес колоритной троицы.

Ночь Серега провел в отделении, ютясь на узкой лавке и выслушивая извинения от трезвеющей парочки сокамерников.

Градиент красноречия их постепенно бледнел по мере трезвения и ближе к утру от стандартного «я тебя уважаю» они перешли к «ты это, мужик, извини, если что».

* * *
С утра взмыленный и встревоженный Валерий Николаевич прилетел в участок, переговорил с начальником и забрал Серегу, отдав в качестве выкупа весь гонорар от несостоявшегося выступления.

Отогревшись в теплом внедорожнике шефа и в два глотка выпив кофе из одноразового стаканчика, Серега твердо решил, что в подобные авантюры он больше никогда не влезет! Ни за какие коврижки!

Валерий Николаевич все понял без слов. А потому уверил ценного сотрудника, что таких подстав от него больше не будет.

* * *
Прошел год.

Сергей готовился к предновогодней неделе, подшивал нарядный тулуп Деда Мороза, когда неожиданно зазвонил телефон.

– Да, Валерий Николаевич, слушаю.

– Алло! Сережа? – обреченно и коротко выдал шеф. – Выручай…

Бегущий по мандаринам

Сергей Ларин

vk.com/serzhlarin17


– Ну что, опять вдвоем Новый год встречать будем? – спросил Андрей у девушки на картине и улыбнулся.

Все к тому и шло и нисколько его не огорчало. Это был далеко не первый их Новый год в таком формате. Ему казалось, он рисовал ее всю жизнь. Сначала – в голове, это были какие-то легкие штрихи и силуэты, потом появились цвета, краски, выражение глаз, мимика… Чем глубже и точнее он вдавался в подробности, тем больше она отличалась от всех других женщин, с которыми приходилось ему общаться в повседневной жизни.

Однажды Андрею даже показалось, что он увидел ее в толпе. Завязался роман, и они поженились. Но очень скоро он понял, что ошибся. К тому времени Андрей уже понемногу начал писать свои первые картины на холсте, под заказ, и жить за счет гонораров. Но самой главной картиной оставалась та, которая десятки лет рисовалась где-то глубоко в подсознании и уже просилась наружу. После развода с женой были другие женщины, на ночь или на год, но они и близко не были похожи на женщину с его картины, ни одна. Смирившись с тем, что в жизни таких просто не бывает, Андрей решил написать ее сам, своей рукой.

Он хорошо помнил тот день, когда с самого утра сел перед чистым белым холстом и просидел до глубокой ночи, даже не прикоснувшись к кисти. Единственное, что он сделал тогда, – «нарисовал» ей имя: Иная. Со следующего дня получалось все легко и просто, а через месяц Иная заняла самое почетное место в квартире, рядом с иконами и книгами, и даже стала заставкой в его смартфоне.

За долгие годы Андрей хорошо изучил ее, знал ее голос, смех, походку, рост, вес и даже то, что она очень любит мандарины. На его картине она сидела за праздничным столом, в красном платье с белой бахромой и открытыми плечами. Она миниатюрная блондинка, с короткой стрижкой, взгляд строгий, но теплый, родной. В руке бокал шампанского, на столе – виноград и мандарины.

– Я быстро, за твоими любимыми мандаринами и обратно! – махнул он Иной и захлопнул за собой дверь.

Заканчивался последний день уходящего года. Идти в магазин не было никакой необходимости, Андрей направился к овощной палатке рядом с домом. Издали была видна небольшая очередь, да оно и понятно – Новый год же!

Крайней в очереди спиной к нему стояла невысокая, даже миниатюрная девушка в черной шубе с накинутым на голову капюшоном. Глядя на нее, Андрей почувствовал какое-то непреодолимое притяжение. Подойдя поближе, он услышал, как она щебечет с кем-то по телефону, ощутил запах ее духов. Таких родных и, казалось, давно знакомых. А этот голос, этот смех под капюшоном, что это?

– Вы?.. – только и удалось выдавить из себя Андрею.

– Ой, это вы мне? – каким-то неуловимым движением девушка скинула капюшон и повернулась к нему лицом.

Казалось, земля уходит из-под ног. Иная, девушка с его картины, что-то продолжала говорить ему, а он ничего уже не слышал. Он давно ее знал, но никогда не видел, как она говорит, как она шевелит губами! Он не мог оторвать от них глаз!

«Это невозможно нарисовать, это надо видеть!» – повторял он про себя и мотал головой.

Поняв, что ее не слышат, девушка перестала говорить и несколько раз щелкнула пальцами перед носом Андрея.

– Але, але, есть кто живой? – скороговоркой приведя Андрея в чувство, девушка засмеялась и снова набросила капюшон.

– Д-д-да, я за мандаринами? Т-т-то есть, за вами?

– Вам видней. Второе приведет к первому, а первое не исключает второго, – она снова засмеялась и повернулась лицом к продавщице: подошла ее очередь. – Привет, Любаша! Мне как всегда!

– Кило мандаринчиков, Инна? – уточнила продавщица.

– Ага, – Иная-Инна снова засунула руку с зазвонившим телефоном под капюшон, одновременно разговаривая и с Любой, и с невидимым собеседником. Затем обернулась по сторонам и помахала рукой проезжающему такси. – Машунь, я здесь!

Почти вплотную к очереди подъехало такси. Женщина-водитель помахала Инне рукой, а та, рассчитавшись с Любой и пожелав ей грандиозных продаж в наступающем году, быстро направилась к машине.

Она уже устроилась на заднем сиденье, когда Андрей вышел из оцепенения и рванул к ней:

– Инна, как мне найти вас? Дайте номер! Мне очень нужно встретиться с вами! Это очень серьезно!

– По мандаринкам найдешь! – она рассмеялась, приподняв свой пакет.

Машина скрылась из глаз, и последнее, что мог запомнить Андрей, это цифры с госномера – 108.

«Яндекс. Такси», водитель Маша, номер 108. Не так уж и мало для начала», – подумал он и вернулся к ларьку.

– Здравствуйте, с Наступающим вас! Вы Люба, да?

– Спасибо, взаимно! Что для вас? – Люба приготовила полиэтиленовый пакет.

– Знаете, – замялся Андрей. – Я, наверное, попозже подойду, тут дела кое-какие образовались… Вы знаете эту девушку?

– Иногда покупает мандарины, когда бывает в этом районе, – пожала плечами Люба.

– А что-нибудь еще сказать можете? – Андрей мялся с ноги на ногу.

– Чаевые хорошие оставляет, – хихикнула продавщица. – Молодой человек, у меня очередь, извините.

– Да, да, конечно, – Андрей достал несколько купюр из кармана. – Вот, возьмите, оставьте мне мандаринов, я позже заберу.

– Сколько? – прокричала Люба вслед убегающему Андрею.

– На все! Плюс чаевые! – махнул рукой счастливый художник.

«Так, такси. Надо звонить быстрее, пока они едут. Узнать Машин номер, должны дать! Скажу, сумку оставил. Где телефон? Дома…» – Андрей со всех ног бросился домой.

Минуты показались вечностью, сто метров растянулись в марафонскую дистанцию, но вот он дома. Вот она, Иная-Инна:

– Я только что видел тебя, разговаривал с тобой! – кричал он ей. – Где ты?

А в ответ опять молчание. И если раньше оно выглядело вполне естественным, то теперь громыхало вызовом: «Я есть! И ты снова можешь меня услышать и увидеть вживую».

В суетливых поисках телефона вспомнились древние истины про мысли, которые материализуются, а уж тем более те, которые выложены в письменной форме на бумагу. А тут целая картина маслом! Но вспомнилась и еще одна фраза: «Бойтесь желаний своих, ведь они могут исполниться». К черту страхи, надо звонить, вот телефон.

– Алло, алло, «Яндекс. Такси»?!

– Здравствуйте, откуда вас забрать?

– Мммменя забирать не надо, мне нужно забрать свою сумку. Забыл. В вашей машине. Водитель Мария, номер 108…

– Сегодня?

– Да, да!

– С этого номера заказывали машину?

– Не помню… А что, это так важно?

– Конечно. Вспомнили?

– Нет…

– Я свяжусь с водителем, ждите.

– Жду…

– Спасибо за ожидание, водитель говорит, что никаких сумок сегодня не оставляли.

– Просто дайте ее номер!

– Не могу, извините. Ваш звонок важен для нас, с Наступающим!

– Алло, алло, твою ж мать!

«Так, ладно, ноги в руки и к ним в автопарк» – с этими мыслями Андрей пробил в гугле нужный адрес и повторным звонком уже заказал себе машину.

Звякнувшая эсэмэска стала просто новогодним подарком: «К вам едет белая хонда, госномер Б108ЕВ». «Может, это Маша?» – не успел он подумать, а она уже притормозила перед ним.

– Здравствуйте, Мария! – с ходу выпалил Андрей, аккуратно закрывая за собой дверь переднего сиденья, рядом с водителем.

– Здравствуйте! – удивилась Маша. – Это ж вы Инессу провожали недавно?

– Я. А почему Инесса, она же Инна?

– Для кого как… – загадочно улыбнулась Маша. – И куда ж мы теперь поедем? М?

– К ней! Срочно! Вы же ее знаете!

– Я-то знаю, часто подвожу ее в этом районе, а вот вы?.. Знаете ее? – Маша пристально посмотрела на Андрея.

– Побольше вашего, хотя видел впервые. Вживую.

– Ой, не могу! А еще какую, мертвую, что ли? – Маша рассмеялась так, что тушь потекла с ресниц.

Андрей достал телефон и показал ей свою картину.

– Я рисовал ее, даже не зная, что она есть. Это долго объяснять, пожалуйста, отвезите к ней!

С минуту Маша помолчала, внимательно рассматривая картину в телефоне.

– Как тебя зовут? – она серьезно посмотрела на него.

– Андрей.

– Андрюш, забудь, мой тебе совет. Там другая жизнь совсем, оно тебе надо? – и, не глядя в его сторону, она вернула ему телефон.

– Кто она? – Андрей взял его и положил в карман куртки.

– Она хорошая девчонка, даже очень. Но не для тебя, пойми!

– Она что… очень доступная? – даже это слово Андрею далось с трудом.

– Не очень, не в этом дело. Но для тебя она точно не доступная. Все, точка! Выходи!

– Хорошо, как мне ее найти? – Андрей всем телом повернулся к Маше.

– Она сказала тебе как, – уже грубо ответила Маша и повернула ключ зажигания.

– По мандаринам? – он вспомнил ее последние слова.

– Выходи! – сквозь зубы процедила Маша.

Он покорно вышел из машины, а Маша тут же ударила по газам. Первое, что пришло в голову, загуглить «мандарин в городе». Их оказалось больше, чем предостаточно: торговый центр, кафе, команда КВН и даже целый жилой комплекс «Мандарин»! Задача была не из простых, но сдаваться Андрей не собирался. Когда и кому еще удавалось оживить свою картину!

А у него получилось! Силой своей мысли, подсознанием, верой, неважно чем, но результат сегодня он видел сам и боготворил его, как мать боготворит свое дитя, которое в муках вынашивала много дней и ночей.

Ближе всех по карте оказалось кафе «Мандарин». Он спустился в уютный подвальчик, занял место у стойки бара. Народу было мало, но персонал уже готовился к встрече гостей для празднования Нового года. Подошел бармен, предложил выпить и… «пожалуйста, уходить, если нет приглашение». Да, Андрей согласился, заказал виски и показал свою Иную бармену: не встречал ли он здесь эту девушку? Нет, он не знал ее.

Когда Андрей поднялся из подвала на улицу, было уже темно. Экран смартфона показывал 20:30. Одинокий фонарь на остановке предлагал дождаться трамвая под светом его лампы. Андрей согласился и, приподняв шапку в знак признательности, занял свое место «под солнцем».

«Слишком долго нет трамвая», – подумал Андрей через пять минут ожидания. Алкоголь разморил, и художник подошел к столбу, чтобы прислониться. Но увидел на нем объявление: «Мандаринки. Эскорт-услуги для состоятельных».

«Бойся желаний своих, ведь они могут исполниться», – промелькнуло в голове Андрея.

– Особенно под Новый год, – усмехнулся художник.

Он сорвал номер для состоятельных и сел в трамвай. Видимо, они, эти трамваи, так и приходят, по сорванному объявлению. Он ехал и не решался набрать мандариновый номер. Этот обрывок бумаги жег ладонь даже через перчатку, но не было сил даже взглянуть на него. На своей остановке вышел уже протрезвевшим. Немного постоял, разжал кулак и в последний раз взглянул на смятый клочок бумаги.

«Может, я что-то неправильно нарисовал?» – Андрей скомкал листок и швырнул его прочь. Сразу стало легко, свободно, вспомнился Новый год, который наступит уже через три часа. И тут он вспомнил про Любу, про мандарины, которые она должна была ему оставить! Мать честная, скорее к ней, бегом! Все палатки на мини-рынке уже закрылись, и только в овощной еще горел свет. Андрей перешел на шаг, чтобы отдышаться и успокоиться. Он остановился в нескольких метрах от ларька и стал наблюдать за Любой. За стеклянной витриной, при ярком свете лампы, она была как на ладони. Покупателей уже не было, и она готовилась уходить.

«А она ничего так, симпатичная. Почему я раньше этого не видел? Никогда не покупал здесь ничего? Может, вот оно, счастье, прямо под боком?»

Он подошел уже совсем близко, Люба увидела его и улыбнулась:

– Заходи, – она приоткрыла окошко и указала ему на дверь. Андрей зашел в палатку. – Оптовикам двери всегда открыты! – рассмеялась она и кивнула головой в сторону большого черного пакета.

– Что это? – не понял Андрей.

– Заказ твой, мандарины. На все, как говорится, бабки! – отчиталась Люба и по-хозяйски уперла руки в боки.

– Спасибо, конечно… А сколько здесь? – смутился Андрей.

– Десять кэгэ, самых лучших! Ну, забирай давай, да мне закрываться надо. Дома сын с мамой ждут, приготовиться надо еще, стол накрыть, – Люба спешно стала собираться.

– А я могу помочь, с меня причитается. Да и столько мандарин мне одному не осилить…

– Как звать-то тебя, помощник? – Люба бросила свои дела и внимательно посмотрела на Андрея

– Андрей.

– Ладно, бери пакет, по дороге разберемся, – по-деловому подытожила Люба.

Они медленно шли по опустевшему предновогоднему городу. Надо бы было поторопиться, но этот день вымотал обоих, а сумки с продуктами отнимали последние силы. Два пакета несла Люба и один, свой, самый большой, нес Андрей. Нес его бережно, как дитя, обхватив обеими руками и прижав к груди. Пакет был без ручек, бэушный, а мандаринов в него Люба наложила до краев.

– Далеко еще? – спросил Андрей.

– Да вот, пришли уже почти. Следующий дом, за светофором.

«Хорошо-то как, спокойно…» – думал Андрей, любуясь предновогодним затишьем.

Светофор переключился на красный свет, и перед ним остановилась белая хонда «Яндекс. Такси». Андрей улыбнулся, вспомнив все, что пережил сегодня за день. Как-то сам, на автомате, взгляд скользнул на номер… Б108ЕВ… Этот номер и красный свет – все, что он видел в эту минуту. Маша! «Я часто подвожу ее в этом районе…»

– Что с тобой? – Люба тоже остановилась.

– Иная… Я нашел ее! Инна! – он рванул так, будто и не было никакой усталости. Светофор переключился на желтый, и для быстроты бега Андрей подключил левую руку, энергично размахивая ей в такт ногам. Одной рукой пакет держать было неудобно, и мандарины стали вываливаться ему под ноги. Он еще успевал поправлять пакет и не наступать на выпавшие мандарины. Но загорелся зеленый, а из машины его так никто и не увидел. Или не хотел видеть. Хонда медленно стала набирать скорость…

– Инна! Инна! Я люблю тебя, остановись, прошу! Мне ничего не надо от тебя, возьми мандарины, ты ведь любишь их, возьми! Пожалуйста!

Андрей бежал, не чувствуя ног. Весь мир и вся Вселенная сузились для него в это крохотное, белое, удаляющееся пятно. Мандарины сыпались под ноги и лопались у него под ногами. Пакет стал настолько легким, что Андрей вытянул его перед собой, как флаг, как последнюю надежду, что она увидит его. Последние мандарины выпали под ноги, он поскользнулся на них и рухнул лицом в этот черный, вонючий, изодранный в клочья кусок переработанной пластмассы. Он лежал и рычал, рвал зубами пакет, бил кулаками землю. Все, к чему он стремился всю жизнь, исчезло в одну минуту.

– Не ушибся? – прозвучал чей-то голос сверху.

«Кто это?» – он совсем забыл, что у него была спутница.

– Андрей, вставай, пойдем домой, мои волнуются, ждут нас.

– Нас?

«Как теперь смотреть ей в глаза? Она что, бежала за мной?»

– Да, нас. Я сказала, что приду не одна, они ждут. Вставай, пойдем.

Она присела и протянула ему руку.

Как снегурочка к бывшему ходила

Татьяна Егорова

vk.com/tb_egorova


Сверкающий снег, мигание гирлянд в витринах супермаркетов, торопливые прохожие с сумками, полными мандаринов и зеленого горошка, в воздухе то ли снежинки, то ли пузырьки шампанского – все вокруг транслировало предновогоднюю суету. Страну накрыл предпраздничный декабрец.

Дед Мороз сидел за столом в ледяной библиотеке и листал журнал сведений о россиянах за 2020 год. За его спиной у окна стояла задумчивая Снегурочка. Она подула на стекло и на запотевшем пятне нарисовала сердечко.

– Кажется, у меня профессиональное выгорание, дедушка, – Снегурочка повернулась к окну спиной и присела на подоконник.

– Когда выгореть успела, внученька? Мы же только неделю, как очнулись от годовой спячки, – Дед Мороз поправил очки на своем красном носу.

– Не чувствую мотивации я чудеса творить. Сделай ты мне, дедушка, подарок к Новому году – разреши пожить денек простой земной девушкой.

Покачал укоризненно головой Дед Мороз:

– Я тебя предупреждал, внученька, не доведут до добра эти фейсбуки.

– Ох, дедушка, сжалься, дай мне отпуск, – взмолилась Снегурочка.

– А кто будет подарки упаковывать, бельчат, зайчат контролировать, картотеку проверять?

– Да я замену себе нашла. Временную! Девушку ответственную, натуру романтичную, блогершу начинающую. Зоей зовут, – торопливо проговорила Снегурочка.

У Дедушки Мороза шапка сама собой на затылок поползла, и лицо от удивления вытянулось. Сдвинул дедушка брови, стукнул посохом оземь и проревел так, что стекла в окошках зазвенели:

– Блогершу? Сюда?!

– Спокойствие, только спокойствие, – хладнокровно произнесла Снегурочка. Потом мягко промолвила: – Ну, может быть у человека личная жизнь?

Дедушка Мороз левую бровь поднял вопросительно, и Снегурочка поняла, что придется объясниться.

– Дедуль, я тут третьего дня… – начала девушка.

– С блогершей своей тоже на архаичном диалекте разговариваешь? – проворчал Дед Мороз.

– Ну окей, окей. Помнишь, в девяносто пятом возле Черкизовского рынка твои сани в столб врезались и перевернулись, подарки по снегу рассыпались? А добрые молодцы местные, московские помогали нам сани починить и подарочки собрать.

– Ну, – дедушка нетерпеливо постучал пальцами по столу.

– Одного из них Ванюшей звали, мы с ним потом поближе познакомились. На горочке катались. Ух и веселый же парень был! – Снегурочка улыбнулась, потом погрустнела, и крошечные льдинки покатились из ее глаз. – Встретила я его три дня назад. Случайно. Издалека увидела. Адресок через ГИБДД узнала. Хочу в гости съездить.

Дед Мороз шапку снял, на посох повесил, бороду отстегнул, швырнул ее на стол ледяной и спросил строго:

– Да в своем ли уме ты, внученька, со смертными шуры-муры вертеть? Постой-постой. В девяносто пятом, говоришь? А сколько ж годков этому молодцу?

– Пятьдесят три, дедушка, – опустила глаза Снегурочка, и льдинки-слезинки об пол застучали.

– Ну, хватит гололед разводить. И так вон… – Дед Мороз неопределенно кивнул и вздохнул. – А разница в возрасте тебя не смущает? Ты ж его на двести лет старше.

– Так это по паспорту. На вид-то мне больше девятнадцати не дашь. А Ванюша стареет. Скоро совсем дряхлым станет. Отпусти, дедушка, – упала на колени Снегурочка и вцепилась тонкими бледными пальцами в шубу Деда Мороза.

– Вот бабы, – прошипел Мороз.

* * *
В декабре намело такие сугробы, что автомобильные пробки в Москве протянулись с востока на запад и с запада на восток, с севера на юг и в обратном направлении. А из Юго-Западного округа в сторону деревни Кудкудиново выехала молодая женщина, натура романтичная, начинающий блогер и простая русская красавица по имени Зоя.

Сидела она на заднем сиденье такси и, чтобы скоротать путь свой неблизкий, искала что-нибудь почитать в популярной электронной библиотеке.

Из динамиков, словно горные ручьи, журчали восточные напевы. Зоя представляла тонких чернобровых красавиц в цветастых юбках, пастухов с кинжалами и кудрявых овечек. Глядя в окно на заметенную снегом улицу, девушка машинально передвигала пальцем изображения пестрых книжных обложек на экране смартфона. Вдруг из журчащих звуков мелодии проявилось, или только послышалось, слово «канцелярия».

– О, небесная канцелярия, когда же я доеду, – вздохнула Зоя и закуталась в свою белую шубку.

– Сегодня пробка надо-о-олго, – нежно пропел девичий голос слева от Зои.

Зоя вздрогнула. Рядом с ней сидела бледная девушка в костюме Снегурочки. У Зои закружилась голова. Прижавшись спиной к двери, она переводила взгляд с таксиста на незнакомку и крепко сжимала свою сумочку.

– Не бойся, Зоюшка, – ласково сказала девушка. – И на таксиста не косись, он меня тоже видит. Я с тобой от самого дома еду. Просто ты невнимательная, – глаза Снегурочки хитро блеснули. – Предложение у меня к тебе, деловое. Знаю, что едешь ты в глухую деревню на фотосессию. Но фотосессия твоя не состоится, потому что фотограф Сидоров, распиздяй этакий… Ой, прости! Этот олух флешку дома забыл. А карту памяти у него белочка утащила, с орешком перепутала и сгрызла. Фотографа, Зоюшка, надо сердцем выбирать и не экономить на хороших специалистах!

Моргнула Снегурочка, и полетели от ее ресниц блестящие снежинки. Потом наклонилась она к Зое и, кивнув на глухую автомобильную пробку, прошептала:

– Бесполезно. Аннушка уже пролила масло.

Зое показалось, что ее сердце стало огромным, заполнило собой все тело и бьется так, будто хочет вытрясти из него душу.

– Какая Аннушка? Какое еще масло? – выдавила она, задыхаясь от страха.

– Прости, про Аннушку я пошутила, просто к слову пришлось. Ты же любишь мистику, вот я и хотела нагнать, – Снегурочка покрутила руками, как бы выкручивая невидимые лампочки. Потом резко повернулась к Зое и дунула ей в лицо.

От ледяного дыхания Зоин страх заледенел на мгновение и осыпался мелкими льдинками на резиновый автомобильный коврик.

– Что вы там пролили? – возмутился водитель.

– Спокойствие, только спокойствие, – уверенный голос Снегурочки успокоил водителя. Зоин страх тоже отступил, и она разглядела сидящую рядом девушку. Бледная с голубоватым отливом кожа, белые волосы зафиксированы перламутровым лаком и заплетены в косу. Дыхание холодное. Не дыхание даже, а от всего ее тела холодом веет. «Снежная баба», – подумала Зоя.

– Вот и хорошо, – Снегурочка добродушно улыбнулась. – Теперь договоримся.

* * *
28 декабря из небесной канцелярии Деда Мороза на резных санях красного цвета в сторону подмосковного Красногорска выехала Снегурочка. Пролетела она над городом на снежном вихре и припарковалась около невзрачной пятиэтажки. Накинула на сани чехол волшебный, и обернулись они в «рено сандеро» красного цвета. Каблучком правым Снегурочка о землю стукнула, и костюм ее сказочный превратился в короткий голубой пуховик, усыпанный стразами, белые обтягивающие джинсы и голубые кожаные ботфорты. На голове возникла неуместная красная картонная шляпка. Снегурочка сняла ее, на снег бросила и под чехол, под сани, ногой подтолкнула.

Пошла она вдоль пятиэтажки, оглядывая окна. На балконе, на третьем этаже, курил лысоватый грузный мужчина и пепел на улицу стряхивал.

– Он… – ледяные бабочки закружились под голубым пуховиком.

Решительной походкой вошла Снегурочка в подъезд, поднялась до второго этажа и остановилась.

Она и речь приготовила, и подарки в мешочек положила, но вдруг растаяла ее уверенность, как снег на сапожках в теплом подъезде. Поняла, что Ванюша не тот. Вернее, уже не тот. Жизнь человеческая, страсти, нездоровый образ жизни, третий брак, автомобиль в кредит. Раньше в Москве жил. Потом по свету ходил, счастья искал. Нашел ли? Если не счастье, так спокойствие. А она, Снегурочка, растревожит. Потом Дедушку Мороза опять беспокоить, чтобы память Ванюше стирал.

Потопталась Снегурочка, побегала туда-сюда по ступенькам. Потом сказала вслух:

– Спокойствие, только спокойствие. Раз пришла, надо идти. Хоть одним глазком посмотрю. Может быть, я вообще ошиблась, и не он это. Лучше сделать то, что задумала, и разочароваться, и отрубить, чем тянуть кота за бантик.

Поднялась Снегурочка на третий этаж, позвонила в заветную квартиру. Щелкнул замок, открыла дверь женщина в очках, лет пятидесяти, волосы каштановые до плеч, в руке сигарета не прикуренная.

– Здравствуйте, – с заискивающей улыбкой произнесла Снегурочка. – Я их ЖЭКа. В плане на капремонт ваш дом стоит первым в очереди. Мы проводим опрос…

– Нам ничего не нужно, – не дослушав, женщина захлопнула дверь.

– Мда, – расстроилась Снегурочка, присела на ступеньку, обняла колени, склонила голову и превратилась в грязную снежную пену. Потекла пена по лестнице вниз, просочилась в щелку под входной дверью, вытекла на улицу и замерла возле скамейки.

– Ну, как провела время? – раздался голос сестрицы Метелицы.

– Бес попутал, – булькнула Снегурочка.

– Еле догнала тебя. Мои ребята про Ванюшу справки навели. На, читай.

– Чего-то не хочется. Прочитай ты, сестрица. Только жесть пропускай, пасмурно на душе, гадостно на душе.

– Ок. Ванюша. Добрый молодец… Так, это ты знаешь. В одна тысяча девятьсот…

– Не корми подробностями мою депрессию. Больше позитива, – на дне серой лужи проявилось печальное лицо Снегурочки.

– Как скажешь, – сестрица Метелица перевернула несколько страниц. – Женат трижды. Детей нет. Принципиально. Гипертония. Геморрой. Хронический тонзиллит. Мост из металлокерамики на верхней челюсти на четыре коронки. Пользуется услугами проституток. На даче строит баню четвертый год.

Хмурая Снегурочка встала на ноги, отряхнула голубой пуховик и сказала со вздохом:

– Случилось чудо, друг спас жизнь друга. Вот она, жизнь человеческая.

Сестрица Метелица развела руками: се ля ви.

– На шестом десятке с горочки не покатаешься. Комплекция не позволяет, одышка, – сестрица Метелица сложила в серебряный чемоданчик Ванюшину анкету и пропела: – Стареют девочки, стареют мальчики…

– Стареют белочки, хромают зайчики, – со смехом подхватила песенку сестра.

Топнула Снегурочка ногой, превратила голубой пуховик обратно в пальтишко, усыпанное звездами, и молвила:

– Ладно. К кому Снегурочка в гости пришла, тому по умолчанию подарок полагается. Получат жильцы этого дома внеплановый капремонт. За мой счет.

– А геморрой как же? – спросила сестрица Метелица.

– А геморрой у них и так есть. Погнали, Зоюшку наградим, – Снегурочка развернулась на каблуках и направилась к красному «рено сандеро».

* * *
В ледяной библиотеке Деда Мороза, позабыв про свой смартфон, не отвлекаясь на уведомления из соцсетей, трудилась не покладая рук, словно Золушка, простая русская красавица, широко известный в узких кругах блогер по имени Зоя. Снимала она с полок книги, одну за одной, и переводила с беличьего языка на человеческий характеристику на каждого гражданина Российской Федерации. Дед Мороз принимал решение о подарке и подписывал резолюцию, а Зоя следующую книгу брала.

– Ну и картотека у тебя, дедушка! – удивлялась Зоя. – Откуда же столько сведений?

– Помощники собирают. Зайчатки, бельчатки, синички, сотрудники ГИБДД, девочки из ЖЭКа. Без этого никак. Подарки-то все просят, но у нас это ваше «от каждого по способности, каждому по потребности» не работает. Статистику надо собрать, карму проанализировать, проверить клиента на токсичность. Кто чихал в маску, а кто просто на все чихал. Кому-то можно бабушку через дорогу не переводить и голубя под зад пнуть, а кому-то и на соседа грубияна-алкаша нельзя пожаловаться. Карма. Да ты не отвлекайся, а то не успеем все упаковать к тридцать первому-то.

– Эй, Зоюшка, на месте не стой, а то замерзнешь, – пропищал кто-то с подоконника.

Оглянулась на голос Зоя и увидела Мальчика-с-пальчика с крохотным фотоаппаратом в руках. Зоя уже привыкла к чудесам разным, но такой портативной техники она еще не видела. Потянулась она к чудо-гаджету, но Мальчик-с-пальчик отпрыгнул и пальцем погрозил:

– Не отвлекай фотографа. Когда закончишь работу, получишь флешку с двумя тысячами двадцать одной фотографией рабочего дня. Ой, что я говорю… Двумя тысячами двадцатью одной фотографией для своего блога. Ты там и такая, и сякая, и этакая, – фотограф хихикнул. – Да не смущайся. Никакого компромата. За работой человек лучше всего получается, потому что воодушевлен, делом занят и не стоит, как статуя.

Мальчик-с-пальчик забрался к Зое на плечо и шепнул на ушко:

– Руки твои совсем замерзли от книг ледяных. Отпросись у Деда, да в бар наш сходи, испей глинтвейна стаканчик.

Пока Зоюшка в баре с крошкой-фотографом выпивала да закусывала, Снегурочка вернулась из увеселительной поездки. Поклонилась она Деду Морозу и говорит:

– Спасибо, дедушка, что не стал меня удерживать и давить авторитетом. Разрешил мне в грязь лицом ударить, бесам своим в лицо посмотреть. Ванюшу я руками не трогала. Как сидел на балконе с сигареткой, так и сидит, сердечный. Дышит свежим воздухом.

Усмехнулся в усы Дед Мороз, погладил внучку по голове, поцеловал в макушку перламутровую.

– Ничего, внученька. Со всяким случиться может. А Зоя твоя хорошая девушка, трудолюбивая. Я-то, старый, сперва подумал, раз блогерша, значит, бездельница. А она смартфон ни разу не тронула, уведомления не проверяла, про свой блог даже не вспоминала. Ледяные книги читала. Шесть тысяч характеристик перевела с беличьего на человеческий. Порядок в картотеке навела, нашла анкеты потерянные, – похвалил Дед Мороз помощницу.

– Заслужила, значит, подарок, – обрадовалась Снегурочка.

– Заслужила.

Нашла Снегурочка Зою в баре, выпила с ней глинтвейна ароматного и сказала:

– Спасибо тебе, Зоя, за помощь. Подарю тебе все, что пообещала.

Хлопнула Снегурочка в ладоши и появилась на столе шкатулка серебряная.

– Здесь идеи для постов: две тысячи двадцать одна штука. Фотографии для твоего блога о путешествиях: две тысячи двадцать одна штука. В какую страну ни полетишь, знай, фото у тебя уже в кармане: и Мальдивы, и Грузия, и встречи с тибетскими монахами и британскими скинхедами. Используй с умом, и тогда в будущем году все нажитое приумножится. Если захочешь в другой раз сама фотографа найти, читай отзывы, думай головой, а выбирай сердцем. И не экономь на специалистах.

Только открыла рот Зоя, чтобы Снегурочку поблагодарить, как вдруг оказалась у себя дома перед ноутбуком. За окном снег сверкает, прохожие с тяжелыми сумками бегут, мандарины и продукты для оливье тащат. А Зоя пишет и пишет. Правда, опять у нее вместо нон-фикшн сказка получилась. Да ей все равно никто бы не поверил, что она весь день 28 декабря в ледяной библиотеке небесной канцелярии Деда Мороза работала. И про карму вот это вот все.

Битва снеговиков

Анна Лим

vk.com/nettochka_leem


Олег Геннадьевич с подбитым глазом. Леночка упала и убедительно играет роль свежего трупа. Виктор истерически рыдает в плюшевое мусорное ведро. Я бегу, с автоматом в одной руке и оторванной головой в другой… А кругом бушует метель, снег летит прямо в лицо, а ветер пытается забраться в самое сердце…

Нет, это не очередной фильм ужасов или театр абсурда. Это реальная жизнь. Но давайте обо всем по порядку.

Олег Геннадьевич – наш генеральный директор. Раз в полгода он стабильно уезжает на всевозможные конференции и обучения и возвращается оттуда с ярым желанием все поменять. Чего у нас только не было: и к каждому отделу было приписано домашнее животное (в целях повышения производительности труда), и кабинет штатного психолога (во избежание профессионального выгорания). Из самого последнего – корпоративный гимн, который включали каждое утро перед началом рабочего дня (для поднятия морального духа команды).

Если не считать подобных закидонов, то мы работаем в обычной строительной фирме. Особых звезд с неба не хватаем, коллектив дружный (насколько это вообще возможно), зарплатой не обижены. Раз в квартал Олег Геннадьевич устраивает нам небольшие корпоративчики, и все рады – еще один дополнительный выходной.

Но тут он превзошел сам себя. Лето. Жара под сорок пять градусов. Только кондиционеры и спасали. И тут Олег Геннадьевич вваливается в офис слишком веселый и взвинченный. Нет, не «навеселе», а именно веселый.

Созыв экстренного совещания. На моей памяти такое впервые. Через пять минут все, побросав свои важные и не очень дела, собрались в конференц-зале. Шеф зашел, вышел перед всеми, обвел всех взором горящим и замолчал…

И вот в тот момент, когда уже все готовы были наброситься на него и начать кулаками добывать информацию, он объявил: «Новый год будем отмечать игрой в пейнтбол! Кто не согласен – не получит тринадцатую зарплату и вообще может увольняться, раз не поддерживает командный дух». Развернулся на каблуках и вышел.

В конференц-зале повисла немая пауза. Повозмущавшись, все пришли к выводу, что шеф перегрелся на солнце и к зиме точно забудет про свое решение.

Но, как оказалось, решения своего он не поменял, ничего не забыл, а каждого сотрудника, который хотел подойти к нему, чтобы уговорить одуматься, выставлял за дверь, как нашкодившего котенка.

В итоге к декабрю малодушных не осталось.

И вот, в преддверии Нового года, пока обычные нормальные люди лопают салатики и наслаждаются шампанским, наш отважный отряд облачается в военную форму. В руках – автоматы, каждому в зубы – схема базы и зачем-то устав нашей компании.

Но тут влетает Олег Геннадьевич со своим автоматом наперевес и огромными пакетами.

– Стойте! Это же новогодний праздник!

– Да, Олег Геннадьевич… – во мне проснулась слабая надежда на отмену войны.

– Надо, чтобы этот день нам с вами запомнился!

– Он и так запомнится, Олег Геннадьевич! – надежда уступила место тревожному ожиданию новой вводной.

– Я решил, что все должно быть в новогоднем стиле! Надевайте свои новые костюмы! Это подарок от фирмы вам к Новому году!

И широким жестом, достойным самого Деда Мороза, начинает вытряхивать из пакетов костюмы снеговиков. А ведь он прав. Точно такого не забудешь…

Начальник ушел, оставив нас, уже повторно ошарашенных, переваривать это. Нет, мало того, что вместо нормального праздника у нас бойня в снегу, так нас еще и превращают в ростовых кукол!

Ох, что тут началось! За пятнадцать минут до старта нам пришлось пройти через все стадии принятия неизбежного: от отрицания («ни за что это не надену») через злость («а вот остальные выглядят не так идиотски») и депрессию («а я ведь еще летом такое красивое платье на корпоратив купила») до философского принятия («ладно, всего три часа позора – и тринадцатая зарплата в кармане»). Стоит ли говорить, что было не различить, кто есть кто? Вот только что рядом со мной стояла наш секретарь Леночка. А теперь – какой-то бесформенный белый мутант с плюшевым ведром на голове и морковкой вместо носа.

Наконец, отряд элитных снеговиков-головорезов вышел против команды снеговиков-убийц. Это только в фильмах и книгах рассказывают, что пейнтбол – весело и абсолютно легко. Тяжело! Еще как тяжело! Особенно, если ты в костюме снежного чудища, чья голова так и норовит оторваться от костюма, встать на ножки и убежать с воплями подальше от этого кошмара.

После первого попадания ты начинаешь понимать, что это чувствительно и, скорей всего, останутся, синяки. А теперь добавьте к этому начавшуюся метель и параноидальную мысль, что за воооот за тем симпатичным сугробиком притаился агрессивный снеговик с автоматом!

В общем, количество желающих побыстрее с этим закончить стало увеличиваться в арифметической прогрессии. А вот когда неизвестный снеговик остановился посреди полигона и начал стрелять из автомата в воздух, то уже в геометрической.

И вот, в этот самый момент, когда, казалось бы, что опасность миновала, на него напрыгивают еще два снеговика и начинают отбирать автомат, который не прекращает свою трель.

Стрельба затихла, но к этим трем героям прибежали еще двое. А потом четверо. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что только я и Леночка не участвуем в борьбе за звание альфы-снеговиков.

Полетели белые головы. За ними – автоматы и вопли «Стой! Стрелять буду!». Согласитесь, немного запоздалое предупреждение?

Вскоре все-таки эта битва титанов закончилась. И вот Олег Геннадьевич сидит с подбитым глазом, Леночка (хоть и не участвовала в этом) сделала вид, что упала, и лежит. Виктор взял оторванную голову снеговика, вытирает пот и истерически рыдает в ведро.

И тут до меня дошло: а ведь база-то противников не занята! И я побежала к цели. Вслед мне летело насмешливое «Беги, Форест, беги!». Но, когда они сообразили, зачем я бросилась наутек, было поздно.

Где-то в десяти метрах от базы, голова все-таки окончательно оторвалась. Но мне уже не до нее. Я просто подхватила ее и побежала дальше, отплевываясь от снега.

Базу тогда я захватила в одиночку. С тех пор меня называют «королевой полигона». Кто в итоге оказался тем слетевшим с катушек снеговиком, так и осталось загадкой – никто не признался. Стыдно ведь. А тринадцатую зарплату получили все выжившие.

И да. Олег Геннадьевич больше никогда не предлагал нам провести новогодний корпоратив вне стандартной программы.

Санта Клаусу тут не место

Ванька Снежков

vk.com/snezkoff


Дед Мороз сидел в любимом кресле и неспешно покуривал трубку, выпуская под потолок дым в форме снежинок. Все, кто был близко знаком со стариком, знали, что снежинки – плохой знак. К тому же трубочное зелье, секрет которого старый волшебник держал в строгом секрете, сегодня помимо хвойного аромата имело какую-то едва знакомую сладковатую отдушку.

«Столько веков царили порядок и взаимопонимание в сфере трафика новогодних подарков. Все территории поделены между кланами, все традиции и законы строго чтились. Каждый нарушитель прекрасно знал, что его ждет. Взять тех же вспыльчивых макаронников из «Capodanno Nostra» под руководством Баббо Натале – ни одного прокола! А мой сосед Йоулупукки, что живет внутри сопки Корватунтури, в пещерах Кайкулуолат, всегда не прочь со мной водочки бахнуть, да и дело свое знает, несмотря на то, что гном. Или китайская Триада. Как же ж их? Триста лет запоминал… О! Шань Дань Лаожен, Дун Че Лао Рен и Шо Хин всегда вели бизнес согласно нашим законам. Странно! Только сейчас пришло в голову, что каждый раз я видел только одного из этой троицы…

Так о чем это я? А-а-а… Об этом американском выскочке! Без году неделя, как влился в наши ряды, а уже столько непозволительных вторжений не в свои владения. Уже не единожды замечал в квартирах на своей территории носки для подарков у самодельных каминов. Беспредел! Да и куда ни плюнь – отовсюду эта дурацкая «джингл беллс» пиликает. Вчера, вон, ее даже Снегурка напевала, за что подзатыльник дедовский выхватила! Кстати, о внучке. Этот престарелый хмырь заморский последний раз так недвусмысленно пялился на Снегурочку, что я еле сдержался…

Но в открытый конфликт с ним идти опасно. Несколько раз видел его эльфов в деле – тертые калачи! С такими и в печной трубе застрять нестрашно, и в бане мыло уронить. Да и оленей не стоит списывать со счетов. Особенно самого отмороженного и красноносого, как бишь его там зовут? Рулет? Рулон? Рудольф, бляха-беломуха!

Но и я не лыком шит, немного смекалки и вуаля! Вчера с телефона Снегурочки отправил ему послание, мол, жду тебя завтра, мой жеребец, дедуля свалил по делам. Сейчас этот старый кобель сидит и дожидается в соседнем зале. Ну ничего, вот додымлю, и тогда мы с ним поговорим по душам!»

Дед Мороз степенно затянулся и выпустил дым из ноздрей. Получившиеся фигурки из дыма закружились хороводом вокруг люстры.

Через пять минут он вошел в соседнюю комнату и увидел улыбающегося круглолицего старика в красной куртке и колпаке, который махал ему рукой. Дед, как заправский ковбой, резко выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в Санта-Клауса!..

Одновременно со звуком выстрела зеркало напротив Деда Мороза разлетелось кучей осколков после попадания в него пули. Черты лица старого волшебника смягчились, и он, как будто что-то вспомнив, посмотрел на часы:

– Скоро полночь. Пора начинать развозить подарки детишкам!

* * *
Перед главным входом в резиденцию стояли Снегурочка и пара эльфов:

– Кажется, дедуля пришел в себя, – произнесла внучка Деда Мороза. – Молодцом держится старик. Когда бы кого из нас в разных странах величали бы по-разному, да встречали по разным обычаям на протяжении стольких веков, любой бы на голову захворал. Ну ничего, он сильный, справится с этой болячкой! А вот мой пистолетик стоит у него изъять по-тихому и спрятать понадежнее в этот раз…

Дар или проклятье?

Ирина Полякова

vk.com/pol_ir


«Где это я?»

С трудом разлепив глаза, Ирис увидела белый потолок и белые же, незнакомые кафельные стены. Она хотела приподняться на кровати, но голову словно залили бетоном.

Руки почти не слушались, от левой тянулся проводок… Какой аппарат! Я видела такой в сериале. Про Доктора Хауса. Значит, я в больнице. Как голова болит, ужас! Мысли текли, словно отдельно от нее.

Писк прибора стал громче и, наверное, просигналил на пост. Через пару минут белая дверь открылась, и вошла медсестра.

– Что со мной? Почему я здесь? – спросила обеспокоенно пациентка.

– Вы потеряли сознание. Наряжали елку, упали со стула и ударились головой. Я позову дежурного врача.

Медсестра повернулась к двери, и Ирис услышала бормотание:

«Слава богу, очухалась. А то в морге места остались только стоячие».

– Что вы сказали?

Даже только вышедшая из комы понимает, что подобное замечание грубо и непрофессионально.

– Я позову врача, подождите минутку, – как ни в чем не бывало повторила сестра.

Послышалось, подумала Ирис, пытаясь вспомнить, как же ее угораздило попасть в больницу, да еще накануне Нового года. Она украшала елку. В этом году поставила ее на лоджии – прохладно, дольше простоит. В гостиной мало места из-за праздничного стола.

Да, елка. Еще она помнила, как хотела включить разноцветную новую гирлянду.

Может, ее ударило током?

Размышления прервал появившийся врач.

– Как вы себя чувствуете?

– Голова болит, и слабость.

– А где именно болит? Лоб или затылок? Справа или слева?

– Общая тяжесть, с трудом могу поднять…

– Мы обследовали вас, пока вы были в коме, и не нашли ничего пугающего. Небольшое сотрясение, но никаких серьезных гематом.

И снова голос сказал: «Хрен знает, что это было. Может, аневризма. Подержим еще денек в обычной палате. А реанимационную койку можно освободить».

Доктор поднялся, собираясь уходить.

– А еще я словно слышу голос. Голос в голове.

Врач задумчиво опустился на стул, а голос пробормотал торопливо:

«Голоса в голове – это плохо. Это, матушка, психиатрия. Шизофрения? Денек подожду, если не пройдет, выпишу направление к Толику, пусть разбирается».

И вдруг Ирис ясно осознала, что голос озвучивает чужие мысли. Мысли доктора, сидящего перед ней. Она, вероятно, сходит с ума. Или это шизофрения, как подумал врач.

Спазм сдавил горло, из глаз брызнули слезы…

– Ну-ну, успокойтесь. Это могут быть последствия удара. Завтра мы вас переведем в обычную палату и понаблюдаем. Мы позвоним вашему мужу, скажем, что вы очнулись. Передать еще что-то? Может, хотите, чтобы он приехал?

Муж? Ах да, я замужем. Но никого не нужно. Ей очень хотелось остаться одной.

– Спасибо, доктор. Попросите его не приезжать сегодня. Я нехорошо себя чувствую.

Врач ушел. Странно, как расплылись ее воспоминания о прошлой жизни. Это словно была не она. Близкие и друзья виделись смутно, как в тумане.

У меня есть дети. На мгновение она испугалась, что не вспомнит их имен. И с облегчением вспомнила – Даша и Славик.

И две внучки – Танечка и Катюша… Да, она уже бабушка. Повезло. Не все доживают.

Жалюзи на окне закрыты. Сколько сейчас? На медицинских приборах обычно есть часы. Она нашла в себе силы приподняться. Да, почти 17. Пять вечера. Там была и дата – 30 декабря. Получается, она пролежала в коме два дня.

Мысли оборвала санитарка с вопросом про ужин.

– Картофельное пюре и рыба. Будете?

Знаю я вкус больничной еды. Гадость.

– Можно мне просто чаю?

– Завсегда пожалуйста, – хохотнула санитарка и скрылась за дверью.

Мыслей веселой санитарки не читалось. Может, уже все прошло?

Чай, естественно, оказался сладковатой тепловатой светло-коричневого цвета водичкой, и Ирис резко заскучала по дому.

Ночь несла одиночество и возможность сосредоточится, наконец. Что с ней происходит?

Допустим, она «слышит» мысли. Ну, допустим. Был, кстати, детективный сериал, довольно интересный, про Монка. Так он вообще с мертвыми разговаривал. Жуть. Он еще все время спрашивал: «Дар или проклятье?»

Какие могут быть сомнения? Проклятье проклятущее.

Монк зарабатывал, благодаря дару, ловя преступников. Она, конечно, не может и не хочет такого…

Продолжение логической цепочки заставило Ирис похолодеть. Если она и правда умеет читать чужие мысли… Это ж такая ценность для спецслужб. «Он слишком много знал». И память дорисовывает кого-то, стоящего в лучах заката с дымящимся пистолетом над хладным телом. Нет-нет-нет. Никто не должен узнать о ее странностях.

Надо быть осторожной. Очень, очень осторожной. Я совсем не хочу попасть в психушку.

Утром она почувствовала себя на удивление бодро. Пришел ее муж Саша. Она помнила, кем он работает: чиновник средней руки, начальник отдела в энергетической компании. Помнила, что он любит: плов и пиво. Но сам он казался совершенно чужим и далеким.

Положил на тумбочку мандарины и наклонился поцеловать, обдав запахом одеколона.

Корил ласково: напугала нас, дескать. Как так можно.

Неинтересно.

Вот его мысли куда забавнее: «Жива. Ну и слава богу. Сейчас было бы непросто найти деньги для похорон. Даже с дешевым гробом и кремацией пришлось бы платить за поминки в кафе. Алинка будет в бешенстве. Да хрен с ней. Баба красивая, но в наше время… Мозги нужны. Надо подобрать что-то получше. А эту сплавить под благовидным предлогом. Необходимость ухаживать за больной женой как нельзя кстати. Конечно, она такая… Узенькая вся, внутри и снаружи. Но и проблем…»

– Что с тобой? Тебе плохо? Врача?

Все-таки больно… Алина – так звали его секретаршу. Какая пошлость.

– Нет, дорогой, не нужно. Но, знаешь, у меня так болит голова… Прости, но давай ты зайдешь завтра? У тебя ж всегда масса дел перед Новым годом.

Из последних сил она произнесла это хоть с гримасой боли, но спокойно.

– Да, точно. Ну, не буду тебе мешать, любимая, выздоравливай, – бросил он скороговоркой, уже на ходу.

Да, она знала, что он изменял ей все эти годы, но закрывала глаза, не хотела конфликтов. Хороший отец и все такое…

Она очень, очень хотела домой, в кресло перед большим окном на лоджии. Там она может контролировать присутствие других рядом. Точнее, отсутствие. Ведь если проговорится – моментально окажется в психушке.

Для нее теперь все люди, даже дети и Саша (особенно Саша), ощущались как «другие».

Итак, цель – домой. От завтрака (овсянки на воде) не отказалась: нужны силы. При обходе палат дежурным врачом (вчерашнего блондина сменил седоватый брюнет) спокойно отвечала на вопросы.

– Все нормально, доктор. Я хотела бы выписаться сегодня. Конечно, под мою ответственность, я дам расписку.

– Хорошо, я попрошу подготовить документы.

Ирис знала, почему он так легко согласился: хотел уменьшить нагрузку. Желающих работать на Новый год было мало.

Получив личные вещи и телефон, Ирис вызвала такси.

Дорога прошла удивительно спокойно. У шофера, уроженца Средней Азии, в голове вертелась веселая песенка на незнакомом языке.

Какое же это счастье – дом.

Елка так и осталась недонаряженной, но Ирис это не беспокоило. Гостей она отменит.

Она села в любимое кресло на лоджии, как и мечтала.

Закуталась в плед, заварила чай. Плеснула капельку чешского травяного ликера «Бехеровка».

Извечный вопрос: что делать?

Слава богу, у нее есть личные деньги. Уже давным-давно, во время второго декрета, Саша вдруг стал хмурым, вечно всем недовольным и распекал ее за каждую необязательную, по его мнению, трату на детей. Себе она к тому времени ничего не покупала. Это было унизительно, и молодая мама, едва дождавшись мест в яслях для Даши и детском саду для Славы, вернулась на работу. Через месяц с удивлением заметила, что деньги из семейной кассы исчезают все так же быстро. Супруг был не прочь залезть со своими «хотелками» в ее кошелек. Стало понятно, что единственный способ сохранить семью – договориться. И они разделили траты: он оплачивал коммуналку, она – продукты. Он заботился об одежде для себя и сына. Она одевала дочку.

Мудрое решение. Сейчас от него трудно было бы добиться такой «блажи», как разрешения уйти с работы.

Кстати, легок на помине. Муж вернулся домой, заглянул на лоджию и мелькнул хвостик его мысли «…только дурочку эту надо уговорить».

Очевидно, «дурочку» – это она. Когда-то это звучало ласково.

Он был неестественно мил. Оживленно рассказывал новости и заглядывал в глаза. Что-то нужно, будет просить денег, предположила Ирис. Хотя зарплата у него была больше ее, но развлечения, бани, рыбалки, машина пылесосили его кошелек. И периодически пытался «перехватить». Однако она ужасно боялась «черного дня»: внезапной болезни или… да мало ли что! Бухгалтерская дисциплина помогала ей быть твердой и находить силы отказывать.

Ну, что еще, какой повод нашел?

– Милая, – он пытался говорить проникновенно. – Тебе нельзя волноваться.

Бла-бла-бла на полчаса. Просьба хуже, чем предполагалось.

Он пришел уговорить ее переписать на него дачу ее родителей. Под благовидным, как ему казалось, предлогом представительства в садоводстве. Она слушала, глядя на проступающую проплешину в его седеющих волосах и неуместный перстень. А ведь когда-то был таким красавцем… Александр разливался соловьем, описывая, как беспокоится за нее.

Надоел. Неужели я велась на эти дешевые спектакли?

Впрочем, если родительская дача еще при мне, а не спущена на его развлечения, значит, не совсем дура…

Ирис хотелось его уколоть. Представила, как вытянулось бы его лицо, пророни она сейчас: «А что, у Алиночки там правда узенько?» Сдержалась. Ударила под дых другой фразой: «Милый, ты и сам не молодеешь. А я прекрасно себя чувствую. Подумаешь, упала. На сколько у нас в стране мужчины меньше живут? Лет на 15 минимум. Так что я буду тебя беречь. Уйду с работы и сама займусь дачей».

Надо было видеть, как вытянулось его лицо. Такое разочарование.

Что это он? Они с Алиночкой там гнездышко себе свили?

И тут на нее снизошло удивительное осознание: она выиграла первую схватку. Да, самую настоящую.

Это здорово.

Но сколько их еще впереди?

Она отменит гостей, дети поймут. Будет сидеть одна, в кресле на лоджии, смотреть на заснеженный двор и звезды. Ей надо ответить на несколько важных вопросов. И, в конце концов, понять: дар или проклятье?

Шампань убегает!

Юлиана Еленина

vk.com/kroshka.karrtoshka


И лампа не горит.

И врут календари…

И был издан указ в стольном городе М.:

«Не наступит год новый до тех пор, покуда молодой царице Елизавете не будет доставлен заморский напиток, шампанью именуемый!»

Глашатаи бегали по стольному городу, разнося небывалую весть. Народ толпился у входов в питейные заведения, мелкие лавки, бакалею и булочные на всякий случай, мало ли, вдруг хоть где завалялся окаянный шампань.

Григорий, старший царский советник, и без того поседевший в свои двадцать пять, в последние дни был особенно хмур и невесел.

– Шампань отыскали? – спрашивал он у каждой встречной челяди.

Но все, как один, отрицательно мотали головами, искренне глядя ему в глаза. Что такое этот шампань, с чем его едят, точнее пьют, не знал никто в целом граде.

Шло тридцать второе декабря.

– Недалече, снег сойдет, река оттает, а мы все старый год проводить не можем, – ворчала престарелая кухарка на дворцовой кухне. – Где это видано, чтоб царские особы законы природы нарушали?

– Молчала б ты, Настасья Никитична, покуда не прогнали, – глухим голосом ответил Гринька. – Не твоего ума дело!

– Как, не моего? Еще как моего! У меня ж поросенок замочен в уксусе. Третий день лежит без дела! И сколько ему еще ждать прикажешь? Пока совсем не пропадет?

– Вот отыщем шампань не сегодня завтра, да сготовишь своего хряка.

Настасья Никитична только тяжело вздохнула да продолжила чистить к обеду картошку.

Тут дверь, ведущая во двор, отворилась, в проеме возникла огромная голова с кустистой рыжей бородой и разрумянившимися щеками.

– Хозяйка, я это, того… Есть чего похлебать?

– Ах, ты оболдуй! – взбеленилась кухарка да как хрястнула по наглой рыжей морде полотенцем. – Опять набрался с раннего утра! Да где ж ты берешь свою брагу? Ох, угораздило ж за тебя замуж выйти!

– Мать, ну ты чего сразу? Я ж твое винцо прошлогоднее вскрыл. Только оно это… странное какое-то…

– Горе ты мое луковое, – покачав головой, отозвалась Настасья Никитична. – Оно ж вспенилось! А ты его халкаешь, пропойца!

Затем обернулась к советнику и скомандовала:

– Гринька, подмогни-ка мне, надо снести ту отраву, да вылить с бочек, пока не помер этот окаянный.

Григорий поднялся из-за стола, за которым сидел согнувшись в три погибели, и направился следом за кухаркой в сарай с провизией.

Кряхтя, служки перетащили три больших бочки, полных кислого вина, во двор и, перекинув их набок, покатили прочь. Да только, видать, забродившее пойло так расперло старую тару, что пробка, не выдержав напряжения, вылетела из горлышка со свистом. Пенящийся напиток толчками вырвался из кадки, заливая двор. В воздухе разлился благородный запах браги.

Из приоткрытого окна на втором этаже высунулся точеный острый носик, а следом за ним и вся физиономия молодой царицы.

– Шампань? Григорий, разиня, чего стоишь? У тебя шампань убегает!

– Государыня, что Вы? Это ж суррогат! – замахав руками, крикнул советник. – Бражка!

– Дурак ты, Григорий, я по-твоему не знаю, как шампань пахнет? А ну, немедля неси бутыль в мои покои! – пригрозив кулаком, закричала царица. – Сколько тебя еще ждать?

На дрожащих ногах советник сходил за глиняной кубышкой, набрал из бочки забродившего вина и понуро отправился в царскую опочивальню. Государыня сидела у приоткрытого окна и блаженно вдыхала пьянящий аромат.

– Ах, Григорий, это вы? – щеки ее разрумянились, глаза засияли. – Ну же, вы принесли мне шампань?

– Не вели казнить, Императрица, – упал на колени советник, прижимая к груди бутыль.

– Григорий, бросьте вашу блажь, лейте напиток сей час же! – хлопнув ладонью по столу, нетерпеливо вскрикнула Елизавета.

Гринька обреченно снял крышку и наполнил кубок вином. Царица блаженно прикрыла глазки и шумно вдохнула.

– Шампань! – медленно поднесла бокал к приоткрытым губам и сделала первый глоток, а после громко вскрикнула: – Григорий! Где вы его взяли?

– Дак, я ж Вам и говорю, Государыня…

Но Елизавета перебила его:

– Это лучшее, что я пила когда-либо!

Гринька растянул губы в улыбке и пролепетал:

– Все для Вас, Великая Императрица!

– Чего стоишь, окаянный? Новогодний бал кто будет устраивать?

Не помня себя от радости, советник выбежал из покоев царицы, на ходу раздавая указы. В кратчайшие сроки был слажен пир на весь мир. Ох и праздник был в ту ночь! Весь народ радовался долгожданному Новому году!

И я там был, шампань пил.

По усам текло, да в рот не попало.

Подарок

Юлия Баранова


Виктор возвращался домой после новогоднего утренника. Сегодня было на удивление снежно, а москвичи за несколько лет привыкли к мягким европейским зимам. Но перед Новым годом зима решила напомнить людям, что такое настоящие морозы и снежные завалы.

Утренник прошел без эксцессов, настроение великолепное, да и морозец будто шептал на ухо: «Выпей сто грамм для сугреву». Ну, Витя и выпил. До вечера проспится, а потом опять на работу, уже «вечерним» Дедом Морозом. Правда, дома его ждет вечно ворчащая жена, но это уже мелочи.

– Здравствуй, Витенька! – окликнула его у подъезда соседка. – С утренника идешь?

– Добрый день, Степанида Ивановна. Да, с него, – улыбнулся Виктор и вручил мальчишке, внуку соседки, шоколадную конфету.

– Спасибо, – за двухлетку ответила бабуля. – Да нашего уже и так шоколадом задарили, своему бы отнес.

Степанида уже скрылась за углом, а Витя так и стоял, мусоля сигарету губами. Подарок своему Андрюшке он заказал уже давно. Заработал на халтурах, сэкономил на чем-то и тайком, даже от жены, купил на алиэкспрессе желанную сыном электрическую железную дорогу. Только вот почта подводила: уже два месяца прошло, а посылка все «висела» где-то в сортировочном центре. Другого подарка для мальца у Вити не было.

Войдя в подъезд, на автомате подошел к почтовому ящику и – о, чудо! – достал оттуда извещение о прибытии посылки из Китая.

– Йоху-у! – воскликнул Витя и пулей взлетел по лестнице на пятый этаж.

Долго рыскал в сумке и по карманам, но ключа так и не нашел. Пришлось звонить, хотя и знал, что получит нагоняй от жены: в это время она обычно укладывала сына на дневной сон.

– Чего трезвонишь, Андрюша только заснул! – дверь еще не открылась, а Маша уже ворчала.

– Да ключ где-то потерял. Наверное, в кармане за подкладку провалился, – Витя чмокнул супругу в щеку, бочком протискиваясь в прихожую.

– Пил опять?! Сколько можно, каждый раз одно и то же! – свистящим шепотом начала ругаться Мария.

– Да я пару рюмок только, для настроения, мне же вечером еще на работу, знаешь же…

– Работа! Одно название, а не работа! Денег что-то не приносит твоя работа! – скандал плавно переместился на кухню.

– Зато радости сколько, Маш! – отличное настроение Вити было не так-то просто испортить. – Знаешь, как детишки радуются Деду Морозу? Да и деньги я все-таки зарабатываю…

– Слезы, а не деньги! Да и тебя под Новый год никогда дома нет. Нашел бы уже нормальную работу!

– Какую? Грузчиком идти, что ли? Я же актер, Маша!

– Актер! Из погорелого театра! – поставила жирную точку жена и ушла в комнату.

Виктор вздохнул, наскоро пообедал остывшими котлетами и решил пару часов вздремнуть. На почте сегодня короткий день перед праздниками, но до шести вечера он точно успеет.

* * *
Проснулся Виктор от криков сына: тот ни в какую не желал есть кашу. Глянул на часы – трех еще нет, вздохнул и двинул в ванную. Во сне ему, как Менделееву, пришла гениальная идея. Что если пойти на почту при полном параде, в шубе и с бородой? Поднимет настроение работникам, глядишь – и обслужат быстрее.

– Куда мешок-то берешь? – вышла в прихожую Маша, когда муж стал одеваться.

– Да нужно сходить кое-куда, ненадолго… – Витя не хотел признаваться в покупке подарка, а, соответственно, и в походе на почту, но на ходу не мог ничего придумать.

– Халтура, что ли, подвернулась? – очень удачно «догадалась» Маша.

– Именно! – обрадованно воскликнул он. – Ты ключи мои не находила?

– Висят, где им и положено, – хмыкнула супруга. – Зашила дырку в твоем кармане. Когда ждать-то?

– Часам к шести, думаю, управлюсь и сразу на работу. Сегодня всего три заказа: двое детишек и один запоздалый корпоратив, там просто подарки вручить, и все…

– Корпоратив… Опять пьяный явишься? За новогодним столом уже носом клевать будешь?

– Ну что поделать-то, если наливают…

– Что-что, не пить! – жена вытолкнула его в коридор и закрыла дверь.

Переодевался Виктор в ближайшем к почте подъезде. За триста метров пути в шубе и с бородой успел раздать встреченным детям горсть конфет, благо, что в мешке всегда был запас.

Очередь в посылочное отделение начиналась сразу от входа. Тихо присвистнув в бороду, Витя с порога заорал зычным басом (природа наградила его могучим голосом, несмотря на не очень мощное телосложение):

– С наступающим Новым годом! Детишки есть? Кто стишок расскажет, тому конфетку!

Вокруг Деда Мороза тут же столпилась стайка ребятишек, кто помладше – теребил дедушку за шубу, чтобы удостовериться в его реальности, постарше – наперебой задавали вопросы.

– Сейчас, сейчас, детишки, дедушка посылочку только получит, от брата пришла, из Лапландии, – протиснулся вне очереди к стойке, положил извещение и шепотом попросил девушку. – Поищите пока, пожалуйста, а я детей развлеку.

Очередь возражать не стала, долгое ожидание всегда утомляет, особенно детей, а тут такое развлечение – настоящий Дед Мороз!

За прослушиванием стихов и раздачей конфет прошло полчаса, а операторы Витю так и не подзывали.

– Ну что там с моей посылочкой? – улучив момент, он подскочил сам.

– Да найти не можем, дедушка, – виновато развела руками девушка-оператор. – Посылка-то большая должна быть? Чтоб хоть немного ориентироваться, что искать.

– Приличная. Вот как монитор у вас примерно, коробка.

– Обязательно найдем, вы не переживайте, – заверила его работница почты, скрываясь в подсобке.

Время неумолимо приближалось к шести, народа на почте почти не осталось, а Витина посылка так и не находилась.

– Что же делать-то? – волновался Дед Мороз. – Подарок там, для сына. Куда же она могла подеваться?

Вышла заведующая, вникла в ситуацию, распорядилась:

– Закрываемся и все на поиски посылки. Ну не могла ж она пропасть, в самом деле! У нас на почте ничего не пропадает!

Витя только криво усмехнулся, стягивая бороду: детей рядом не было, а взрослым все равно.

* * *
– Виктор Алексеевич, нашлась ваша посылка! – из дремы его выдернул радостный крик девушки-оператора. – Представляете, по ошибке положили на возврат адресату! Вот не пришли бы вы сегодня, уехал бы ваш подарок обратно в Китай!

– Ну слава Богу, – вздохнул Виктор, посмотрел на часы, висящие на стене: семь вечера! – Давайте скорее ваши бумаги, на заказ опоздаю!

На бегу, запихивая подарок в мешок, хотел позвонить жене, но обнаружил, что оставил телефон дома. А может, и потерял, в суматохе всякое случается. Да невелика беда, мобильный был старый и недорогой.

Остаток дня прошел как в тумане: он куда-то ездил, кого-то поздравлял, ему наливали, Витя пил, закусывал, снова поздравлял…

Очнулся Витя только в такси. Он нежно прижимал к груди коробку с подарком для Андрюши. Сейчас поздравит мальчонку, вот счастья-то будет! А уж потом отправят сына спать да посидят вдвоем с супругой за столом перед телевизором.

Слегка покачиваясь, Витя пытался открыть дверь своей квартиры, но у него ничего не выходило. Ключ упорно не желал проворачиваться. Дед Мороз поднес связку поближе к глазам: ну да, его ключи, и брелочек болтается в виде елочки. Попытался отпереть замок еще раз и вновь потерпел неудачу. Выругался и нажал на звонок.

Спустя несколько минут дверь открыла нарядная и радостная Маша. Увидела Витю, охнула и попятилась.

– Что-то с замком случилось, не открывается, – пробубнил актер, ожидая выволочку за пьянство.

– Так… поменяла я замок-то…

– Что ты поменяла? Замок? Когда?

– Так тебя год не было, Вить…

– Какой год, Маша, ты в своем уме?! Я только на почту сходил, да три заказа, подарок вот Андрюхе принес! – Виктор потряс коробкой перед лицом жены. – Железную дорогу ему купил, как он хотел!

– А мне дядя Костя уже купил железную дорогу, – из-за спины супруги высунулась аккуратно причесанная голова Андрюши. – А где ты был, папа? А мы тут Новый год празднуем!

– Что-то вырос ты, сынок… – только и смог вымолвить ошарашенный Витя. – Какой дядя Костя? Что вообще происходит, Маш?

– Новый год, Вить, 2022-й, – произнесла Мария и заплакала, закрыв лицо руками.

Виктора провели на кухню, налили рюмку водки, старый хмель выветрился, как и не бывало, и обрушили на его голову кучу информации.

Оказывается, Витя отсутствовал целый год. Его искали, последний раз видели 31 декабря 2020 года заходящим на почту в костюме Деда Мороза. Обратно актер так и не вышел, как в воду канул. Сотрудницы почты, как одна, твердили, что Виктор Алексеевич Самоделкин несколько часов развлекал людей в очереди, пока искали его посылку. В конце концов нашли, отдали получателю, и тот благополучно ушел.

– На нашей почте ничего не теряется! – как попугай повторяла заведующая на допросах.

Напарница Снегурочка ругалась: в тот вечер Витя опаздывал на первый заказ, по мобильному не отвечал, пришлось в срочном порядке искать ему замену. По адресам она ездила уже с другим Дедом Морозом. Виктор потерялся на почте ровно на год.

Маша сначала плакала, говорила пятилетнему Андрюше, что папа обязательно вернется. А по осени познакомилась с Константином, которого и пригласила на празднование Нового года.

– А тут ты, как снег на голову! – рыдала Мария. – Где же ты был, Витя?

Виктор молча встал, оставил коробку с железной дорогой на столе и вышел, не застегнув пальто.

– Куда вы, подождите, надо же разобраться! – на лестнице его догнал новый ухажер жены.

– А чего тут разбираться, – махнул рукой горе-актер. – Совет вам да любовь.

На улице медленно кружили снежинки, а у Вити в голове не было ни одной мысли, он просто шел, ничего не замечая вокруг. Вынырнувший из-за угла автомобиль он тоже не заметил…

* * *
– Виктор Алексеевич! Нашлась ваша посылка! – Дед Мороз очнулся и в недоумении завертел головой. – Представляете, по ошибке положили на возврат адресату! Вот не пришли бы вы сегодня, уехал бы ваш подарок обратно в Китай!

– Виктор Алексеевич, как крепко вы уснули! – засмеялась девушка-оператор. – Подписывайте скорее бумаги, и нам домой пора, и вы, наверное, опаздываете, семь часов уже!

– Ну слава Богу! – воскликнул Витя, заполняя бланки и забирая посылку. – Приснится же такое!

Вечером того же дня отец вручил маленькому Андрюше долгожданную железную дорогу, а чуть позже совершенно трезвый Виктор встречал новый, 2021 год с довольной Машей.

Ламповый джинн

Елена Попова

vk.com/popova_ee


Зоя корпела над конспектом в читальном зале университетской библиотеки. Предыдущая группа сказала, что препод по экономике – зверь. Спрашивает не по конспекту и даже не по учебнику, а заваливает на вопросах статистики, которые можно найти только в журнале «Экономика и финансы». Привыкшая показывать отличные результаты Зоя, не раздумывая, отправилась в библиотеку. Однако по пути она поддалась неожиданному порыву, зашла в «Детский мир» и совершила покупку, о которой сейчас очень жалела.

Покупка не давала ей покоя, анализ рынка ценных бумаг никак не хотел умещаться под модной стрижкой. Зоя поправила челку, свалившуюся на глаза. Еще совсем недавно Зоя была обладательницей потрясающей косы, уложенной венцом вокруг головы. Она давно мечтала отрезать косу, но маме нравилась Зоя с косой. На все попытки девочки договориться и сделать хотя бы короче мама неизменно отвечала:

– Такую косу отрезать грех. Ты ее всю жизнь растила, сколько сил на нее положили, а ты за пять минут отрезать хочешь. Отрежешь, сама же плакать будешь. Да и вообще, тебе с короткой стрижкой не идет.

Спорить с мамой у девочки не хватало смелости, тем более у мамы было больное сердце, и расстраивать ее было нельзя. Зоя много раз представляла, как она «нечаянно» избавляется от косы. Может, зацепиться в школьной раздевалке за крючок, чтобы коса оторвалась? Зоя попробовала, запуталась, пришлось звать на помощь одноклассниц.

Мама поругала, заботливо расчесала колтун, а Зоя поняла, что сказка про Рапунцель – не такая уж и сказка. И что по ее косе принц вполне мог бы забраться в башню. Она даже представляла, как ее переедет поезд. Не Зою, конечно, а косу. Но не могла себе представить, как это может произойти, просто мечтала, чтобы тяжеленная коса наконец-то исчезла. В одиннадцатом классе, прямо под самый Новый год, Зоя обнаружила у себя под мышкой непонятный прыщик, мама посоветовала прижечь его зеленкой. Зоя аккуратно взяла флакончик в правую руку, ватную палочку в левую, обмакнула палочку пузырек и подняла руку, чтобы добраться до злополучного прыщика, и вылила весь запас зеленки себе на голову.

Мама не поверила в случайность, не ругала, молча отвела дочь в парикмахерскую. Обсудила с мастером прическу. Долго не разговаривала с дочкой. А потом Зоя случайно увидела, как мама, сидя на кровати, гладит отрезанную косу и беззвучно плачет. Сердце девушки сжалось от любви и сожаления, и она поклялась, что больше никогда, ни за что на свете не расстроит маму.

Мама у Зои не была строгой, просто она всегда знала, что для Зои лучше. С кем дочери лучше дружить, какое платье выбрать для выпускного, в какой институт поступить. Девочка росла послушной, училась отлично – голова у нее была светлая, а друзей не было, так что ничто ее от учебы не отвлекало. Для разностороннего развития, по настоянию мамы, Зоя посещала художественную школу. Пейзажи, натюрморты, композиции, ракурсы – все вызывало в девочке восторг. Но особенно ее завораживали портреты.

Когда Зоя сообщила своему преподавателю по живописи, что поступает на факультет экономики и управления финансами, то Елена Васильевна, несмотря на природную скромность, пошла к маме своей воспитанницы. Педагог была убедительна, она рассказывала о том, что Зоя рождена для живописи, что ее чувство цвета и формы совершенны и у каждого созданного Зоей портрета есть душа. Но мама была непреклонна:

– Рисуя портреты, на жизнь не заработаешь, а бухгалтер – это настоящая профессия. Если уж так хочется рисовать, то вполне можно это делать в свободное от работы время.

Мама Зои всегда была практична. В отличие от нее, девочка витала в облаках, не была приспособлена к жизни. В школе постоянно что-то теряла, то сменку, то физкультурную форму, однажды вернулась домой без школьного рюкзака – забыла на горке, на которую пошла с подружками после школы. Макароны у Зои убегали, яичница пригорала.

Поэтому, когда пришла пора поступать в институт, мама всерьез озадачилась поиском подходящего жилья для дочки в областном центре. В общагу нельзя – там опасно, да и не справится Зоя с самостоятельным ведением хозяйства. Из Осинников в Кемерово каждый день не наездишься. В итоге нашла комнату у энергичной бабушки, далековато от института, но зато экономно для бюджета.

Девушка прикоснулась к коробке в рюкзаке, и ее сердце сжалось. Там в коробке лежало запретное. То, что она пообещала сама себе никогда не делать, чтобы не расстраивать маму. И то, что мама этого не узнает, успокаивало мало.

Зоя отчаянно хотела праздника. Учеба давалась невероятными усилиями, несмотря на все старания, в зачетке появлялись тройки. Отношения с одногруппниками не складывались, она чувствовала себя одинокой, потерянной, глупой. Вот и сегодня, вместо того, чтобы готовиться к зачету, ходила, как маленькая, по «Детскому миру» в поисках новогодней гирлянды. Мама гирлянды не одобряла и никогда не разрешала. На елке были только безопасные пластмассовые шары и игрушки. Никаких опасных петард, хлопушек, гирлянд и прочих пожароопасных фейерверков.

Гирлянда в недрах рюкзака обжигала Зою предательством, но стоило ей только закрыть глаза, как она вспоминала тот самый Новый год с папой. Ей пять. В доме пахнет счастьем, елкой и салатами. Мама все время смеялась, папа шутил. Они все вместе запускали салют. А под елкой, радостно мигающей разноцветными огоньками, Зоя нашла следы Деда Мороза и настоящие акварельные краски, кисточки и огромные листы акварельной бумаги. Папы не стало всего через три месяца. Глупое ДТП: возвращался вечером с работы, на пешеходном переходе пятнадцатилетний пьяный школьник, угнавший у отца джип, чтобы похвастаться перед друзьями, не заметил его. Смерть наступила мгновенно.

С тех пор Зоя с мамой остались одни, мама разучилась смеяться и стала бояться всего на свете. Со временем некоторые страхи ослабевали, некоторые становились сильнее. Но страх перед гирляндами был непреодолим.

И вот теперь вместо фьючерсов у Зои в голове мигали разноцветные огоньки.

Удивляясь сама себе, девушка закрыла конспект, убрала его в рюкзак и отправилась домой. Взлетев на пятый этаж, скинула парку в прихожей и в шапке и ботинках отправилась в свою комнату.

– Глафира, привет! – поздоровалась она с фикусом, который никак не хотел вести себя как фикус. Не зеленел новенькими бодрыми листочками, а желтел, чах и, несмотря на ежедневный полив, выглядел как ободранный дворовый кот.

– Сегодня ты будешь моей елочкой, – сказала Зоя, нежно погладила листочки, аккуратно распаковала коробочку и нарядила фикус в новогоднее разноцветье.

Только после этого отправилась разуваться, мыть руки и ставить на плиту чайник. Нужно было садиться, повторять материал, зачет ведь никто не отменял.

– Вот бы сдать зачет, как надо, – вздохнула Зоя. Она сидела на диване, завернувшись в одеяло и любуясь огоньками. В ногах у нее лежал пригласительный на выставку известной художницы. Зоя когда-то мечтала учиться у нее, даже вступительные работы нарисовала. Но, посоветовавшись с мамой, выбрала практичную специальность. Зоя еще раз вздохнула и убрала пригласительный под подушку.

– Нечего ерундой страдать, надо готовиться! – поучительно сказала она сама себе маминым голосом и решительно открыла конспект.

В это время маленький ламповый джинн довольно хихикнул. Волоски из бороды он не выдергивал. Это враки про бороду. Да и не было у него еще бороды, он как раз писал выпускную работу на тему новогодних желаний. А как выполнять желания, если сам ты ростом с маковое зернышко и магических сил у тебя столько же? Но вот желания на уровне химических реакций в организме – это сколько угодно. Поэтому он записал магическую формулу, которая изменит проводимость нейронов как раз в период зачета, и Зоя сдаст его, как надо.

Наутро Зоя, собираясь в институт, пожелала Глафире отрастить новые листочки и приободриться. Придя домой, она обнаружила бодрое растение, с новорожденными зелеными листочками, и могла поклясться, что фикус хитро улыбается и машет этими самыми листочками.

С тех пор стали происходить с Зоей чудеса. С одногруппниками стало легко общаться, и темы общие нашлись. Кофе по утрам не убегает, яичница не пригорает, даже котлеты не угольно-черные получаются.

Вот только зачет она завалила. И два экзамена. Готовилась, как всегда, знала все, но, как только выходила отвечать, как будто мозг отключался. Не знания, а чистый лист, ни одного термина вспомнить не может! Хотела к маме уехать, но решила: раз все так плохо и придется ей все равно возвращаться, так хоть на выставку сходит.

Джин еще раз приободрился, добавил адреналина в кровь, дофамина, и вот Зоя уже увлеченно разговаривает со своим кумиром и не заметила, как они уже обсуждают цветовые решения в известных картинах и удивляются схожести взглядов. Тем же вечером они вместе рассматривали папку с портретами, которую Зоя рисовала только для себя. А следующий семестр она уже училась в художественном училище и одновременно сотрудничала с несколькими типографиями. Была абсолютно счастлива, увлеченно работала, легко училась. И мама, поволновавшись и поохав, приняла выбор дочери и поддерживала ее.

А джинн получил пять с плюсом за хорошо выполненную работу, и его повысили. Теперь он живет в настольной лампе и ждет, кто же загадает очередное желание, которое ему будет по силам исполнить.

Волшебная селедка

Лорелин Озерная

vk.com/lorelin2000


Сгущались сумерки. За окном, несмотря на конец декабря, накрапывал дождик. Марина хлопотала на кухне, пререкаясь с мамой.

– Да хватит тебе уже возиться с едой, вон, сколько всего наготовила, и для кого? Пойди лучше, себя в порядок приведи. А то не понравишься хахалю своему.

– Мама! – Марина закатила глаза. – Ну вот, всегда ты так. Даже в мой день рождения не можешь без своих глупостей.

Девушка взглянула на часы:

– Уже полпятого, скоро Юра придет! Все, я побежала краситься.

Пожилая женщина вздохнула ей вслед:

– Я ж тебе добра желаю, дуреха. Ну не нравится мне твой ухажер, хоть убей. Скользкий он какой-то.

– Почему? Он симпатичный, внимательный. В банке работает и машина у него хорошая, – голос Марины, доносящийся из глубин квартиры, стал мечтательным.

Людмила Петровна ничего не ответила дочери. Прикрыв дверь кухни, она склонилась над большим красивым салатником, в котором радовала глаз селедочка под шубой. Женщина водила над главным блюдом руками, а ее губы беззвучно шептали слова заговора.

Когда нарядно одетая и накрашенная Марина заглянула в кухню, мама как ни в чем не бывало нарезала хлеб для застолья. Увидев дочь, Людмила Петровна улыбнулась:

– Какая ты красавица! Вроде бы все готово, – она оглядела стол. – Я пойду.

– Разве ты не останешься? А мой день рождения? – Марина явно удивилась.

– Ты уже совсем большая, как-никак, двадцать восемь лет, – улыбнулась мама. – Не хочу тебе мешать. Вот Новый год – да, семейный праздник. Его-то вместе и отметим.

Без пяти шесть раздался звонок в дверь. Марина, напоследок взглянув в зеркало и убедившись, что все в порядке, бросилась открывать. На пороге стоял совершенно мокрый Юра с огромным букетом роз.

– Ужасная погода, – недовольно пробурчал он, вручая имениннице бордовые цветы. – Двор весь заставлен, припарковаться негде. Пришлось машину на углу дома оставить. Пока до твоего подъезда дошел, вымок до нитки.

Марина засуетилась вокруг гостя: повесила сушить куртку, принесла сухие носки и теплые тапочки. Юрий поморщился, но промокшие ноги мерзли, и пришлось надеть то, что было.

– Пойдем за стол, – миролюбиво пригласила Марина.

На красивой скатерти с новогодним узором из снежинок были расставлены в строгом порядке тарелки с салатами, блюда с бутербродами, канапе. В центре стола возвышался огромный хрустальный салатник – «фирменная» селедка под шубой.

Юрий открыл шампанское и разлил его по бокалам. Обсохнув и согревшись, он заметно подобрел.

– Мариш, ты замечательная девушка. Красавица, хозяюшка. С днем рождения!

Марина улыбнулась:

– Что тебе положить? Хочешь селедочки? Это наш фамильный рецепт, ты такое никогда не пробовал.

– Выглядит аппетитно, – Юрий улыбнулся в ответ.

Марина, положив порцию сельди на тарелку, протянула ее своему кавалеру. Юра неловко двинул рукой, тарелка накренилась и розовая майонезно-свекольная шуба приземлилась точно на его аккуратно отутюженные брюки.

Ахнув от ужаса, хозяйка побежала за полотенцем.

– Сейчас, сейчас, ототрем.

Юра вздохнул – теперь останутся пятна, придется нести костюм в химчистку, тратить время и деньги. Но тут же взял себя в руки и постарался улыбнуться:

– Ничего страшного. Жаль только, что я так и не успел попробовать твое коронное блюдо. Давай я сам, я аккуратный.

Юрий зачерпнул «шубу» столовой ложкой и положил на тарелку. Потом, взяв ломтик хлеба, принялся есть. Но буквально сразу сморщился и закричал:

– Что ты туда положила? Перец? Чеснок? Аджику? Это невозможно есть!

Марина удивленно смотрела на своего возлюбленного. Оказывается, он умеет кричать и ругаться. А казался таким идеальным…

– Нет, я ничего острого не добавляла – у мамы гастрит. Просто сельдь и овощи с майонезом.

Юра вскочил из-за стола:

– Мама то, мама се! как же она мне надоела, мама твоя. Во все нос сует! Она умудряется все испортить даже на расстоянии!

Шокированная Марина наблюдала за Юрой, вытаращив глаза. Таким его она еще никогда не видела. Вот дура, надеялась, что Юрочка ей предложение сделает наконец-то…

За окном раздался шум. Юра обернулся и заорал еще громче:

– Вот черт! Моя машина! – Эвакуатор увозил красивую юрину иномарку. – Да что же за день такой сегодня! Зачем я только к тебе приехал! Пропади ты пропадом со своим днем рождения!

Выпалив все это на одном дыхании, Юра выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью.

Марина осталась в одиночестве стоять у окна. Она едва не плакала. Ну почему, почему именно ей так не везет? Все подруги давно замужем, а она все живет с мамой. Юра казался таким солидным женихом, всегда дарил дорогие подарки, был вежливым и обходительным.

– Из-за какой-то несчастной селедки моя личная жизнь накрылась медным тазом! – Девушка разрыдалась.

Потом, успокоившись немного, решила позвонить маме.

– Он психанул и убежал! Сказал, что мою селедку под шубой есть невозможно!

– Ушел – туда ему и дорога, – Людмила Петровна была удивительно невозмутима. – А ты-то сама пробовала селедку?

– Нет, еще не успела…

– Ладно, не плачь, я скоро вернусь, расскажешь, что к чему.

В ожидании матери Марина ковыряла вилкой салат, оставшийся на тарелке. Правда, что ли, попробовать эту шубу злосчастную?

Марина поднесла вилку ко рту, зажмурилась и…

Ощутила божественный вкус. Легкая, воздушная шуба, слегка соленая селедочка буквально таяла во рту. Настроение стало понемногу улучшаться.

Когда Людмила Петровна открыла дверь и вошла в квартиру, Марина уже не плакала.

– Мама, ты оказалась права. Как я раньше не замечала, что у него отвратительный скандальный характер?

Пожилая женщина улыбнулась:

– Даже у селедки под шубой глаза есть. А если слова специальные сказать, человек, попробовавший ее, обязательно сущность свою проявит, и себя во всей красе покажет. Ты же словно в розовых очках ходила – ничего вокруг не видела. Вот я и решила тебе помочь немного.

Марина хотела возмутиться, но передумала. Поставила чайник и достала торт.

– Мам, давай чай пить, у меня же день рождения, в конце концов.

На следующий день контейнер с селедкой девушка взяла с собой на работу. В обеденный перерыв устроилась за столиком на офисной кухне. Но не успела она снять крышку с пластиковой баночки, как к ней подсел Миша – менеджер из соседнего отдела.

– Что это у тебя там, селедочка? Пахнет изумительно! Угостишь?

Марина вначале опешила от такой наглости. Потом вспомнила вчерашний разговор с мамой и хитро улыбнулась:

– Давай тарелку. Но предупреждаю сразу – блюдо на любителя!

Миша ухмыльнулся в ответ:

– Накладывай.

Разделив порцию пополам, коллеги начали есть. Марина напряженно наблюдала за Михаилом – вдруг тоже скажет, что несъедобно? Однако он, как ни в чем не бывало, уплетал селедку с выражением полного блаженства на лице. Опустошив тарелку, Миша улыбнулся:

– Спасибо, Марин, невероятно вкусно! Неужели ты сама готовила? Это ж просто кулинарный шедевр!

– Да ладно тебе, шедевр, – засмеялась польщенная Марина.

– Теперь я твой должник. Хочешь, в кафе сходим вечером? Я приглашаю.

Марина согласилась. Вечер прошел прекрасно.

Провожая девушку домой, Михаил рассказывал ей разные смешные истории. Марина слушала и улыбалась. Миша оказался невероятно милым. Он был в отличном настроении, невзирая на слякоть под ногами и моросящий дождь.

– Кстати, где ты Новый год будешь встречать? – вопрос озадачил Марину.

– Дома, с мамой. Это ж семейный праздник, – однако в голосе девушки слышалась легкая грусть. – А ты?

– А я один, – Миша тоже погрустнел.

– Хочешь, приходи к нам, – предложила Марина. – Вместе будет не так скучно.

– Приду с удовольствием. Но с одним условием.

– С каким? – встревожилась Марина.

– Ты приготовишь селедку под шубой, – рассмеялся Михаил.

Суета

Ольга Токарь

vk.com/olga_tokar2014


Если день не задается, то это происходит именно с утра. Вот скажите, почему бы паршивым не становился только вечер? По крайней мере, через пару часиков можно лечь спать, а наутро – новый день, новые возможности.

Лизу разбудило негромкое переругивание родителей. К высоким ноткам голоса матери иногда примешивался оправдывающийся басок отца.

Каждое утро 31 декабря наступало именно в такой тональности.

– Сережа, ты убрал холодец на балкон?

– Ой, Ритуся, забыл, бегу-бегу!

– Ты инфаркта моего ждешь? Быстрее, мне нужны свободные полки в холодильнике. Заливная рыба готова стать королевой стола. Но с твоей расторопностью она будет готова лишь к Рождеству.

Лиза уютно закуталась в одеяло. За окном бушевала настоящая вьюга. Снег мелкими крупинками бил в окно, ветер убаюкивал тоненькими завываниями.

Резкий хлопок входной двери вывел Лизу из сладкой полудремы.

– Серж, возьми мою шубку и повесь. Подальше от батареи! Что ты за олух! Я же сказала: по-даль-ше!

О нет, прибыли бабушка и дедушка, мамины родители. В этот раз слишком рано! Сейчас ворвутся в комнату, и можно забыть про мармеладные сны. Ну почему приготовление к Новому году превращается каждый раз в стихийное бедствие?! В детстве это хотя бы окупалось подарками. А теперь что?! Сюрприз заранее обговорен и взят в кредит. Вся эта семейная суета ужасно раздражала Лизу.

А бабушка, как всегда, подарит пижаму с символом года.

– Ну что, Михалыч, принес? – за дверью послышался папин жаркий шепот.

– Главное – закусить, иначе спалимся, – ответил погромче дедушкин голос.

Лиза села в кровати, с удовольствием потягиваясь.

– Лизонька, ты еще в кровати?! – бабушкин фальцет был способен вывести из забвения самого фараона. – Деточка, от долго лежания образуются морщины.

В комнату вплыл аромат мороза, смешанного с тонкими нотками сирени.

Наверное, ты, милая ба, целыми днями валяешься, по-другому не объяснить сей удивительный процесс старения.

– Милая Эжени, ты просто пример для молодежи, уже встаю! – с трудом скрывая раздражение, протянула Лиза.

Бабушка ненавидела, когда ее называли бабушкой. Наверное, она считала, что это единственный способ догадаться о настоящих цифрах в ее паспорте.

В это время мама метала блюда, словно лосось – икру в нерест. С большим сопротивлением окружающей среды в виде родителей и мужа, но с огромным энтузиазмом, будто жизнь во вселенной зависит от правильно охлажденного холодца и индейки, зафаршированной по фирменному рецепту тети Аси.

– Ма-а-ам, а что у нас на завтрак?

– Лиза, ты уже большая девочка, свари овсянку, – мама вытерла руки о фартук.

– А можно лимонный пирог?

– Нет, конечно! Это на Новый год! – мать многозначительно подняла указательный палец, красный от свеклы.

– Вообще-то, правильно плотно завтракать, а не лопать всю ночь!

Лиза налила кипяток в кружку и обмакнула туда чайный пакетик. Напиток моментально окрасился в насыщенный цвет.

– Риточка, а почему у вас елка до сих пор не наряжена? – воскликнула в гостиной бабушка.

– Мамочка, у тебя совершенный вкус, даже Рафаэль плачет под подушкой. Это дело мы оставили тебе! – крикнула из кухни мама.

– Сережа, ты так и не повесил несчастные игрушки?! – мамин шепот разорвал тишину туалета, где пыталась уединиться Лиза.

Ага, все понятно, родаки – в ванной.

– Милая, я повесил! Видимо, они затерялись среди мишуры.

– Тебе даже этого нельзя доверить, ты же знаешь маму!

Громко хлопнув дверью, мама унеслась в свое царство кастрюль.

Через минуту в ванной послышался сдавленный шепот деда.

– Серега, бросай свой дождик, давай наливай, пока моя мегера занята этим колючим монументом, – крякнул Никита Михайлович. – Хорошо хоть зятек у меня золотой!

– Рита, это никуда не годится! – воскликнула Евгения Марковна. – Куда запропастился Серж, он унес всю мишуру.

Из ванной показался слегка взлохмаченный Сергей.

– Ну наконец-то! Давай наряжать эту несчастную ель. Пока что у нее вид, как с помойки.

Вдохновленный тестем зять решил отстоять права дерева, а также свои.

– Евгения Марковна! Дерево – просто прекрасно.

– Уж изволь, ей место на помойке, у тебя просто нет вкуса.

Взбудораженные эстетические вкусы Сергея решили выступить ультимативно. Он схватил дерево. Потащил к окну, пихая сопротивляющуюся ветками ель на морозный воздух.

– Риточка, Серж сошел с ума! Он хочет лишить нас праздника!

– Зато бомжи порадуются, – красный Сергей с остервенением пихал дерево в окно.

Окрик жены слегка отрезвил мужа:

– Сережа! Ты так и не убрал холодец на балкон!

Голова в бигудях просунулась в дверной проем.

– А что здесь, собственно говоря, происходит?

– Ничего, милая, примериваюсь, как лучше выкинуть дерево после праздников, в дверь или в окно, – отряхиваясь от иголок, пробормотал муж.

Оставив тещу наедине с погромом, мужчины унесли-таки несчастный холодец на морозный балкон.

Вечерело, Лиза сидела в наушниках, чтобы не слышать бодрое переругивание старших членов семьи. Возле ног уютным шерстяным клубком примостился кот.

В комнате пахло мандаринами и горячим шоколадом, и совсем не хотелось выходить провожать старый год и встречать новый. Гирлянда гипнотически подмигивала бледными огнями. Что за странные традиции: голодать весь день, валиться с ног от усталости, чтобы через пару дней выкинуть половину салатов на помойку.

Нет, ей этого не понять. Лучше пойти на улицу. Запихнув под подушку обертку от ириски, Лиза тихонько оделась, заглянула в гостиную, где сидела родня, отмечавшая уход старого года, произнося ничего не значащие тосты.

Убедившись, что все более-менее мирно, она пошла на улицу.

Метель утихла, теперь с неба падал крупный пушистый снег. Казалось, что жизнь остановилась, замерла в раздумье: делать шаг в следующий отрезок времени или нет? Лиза поймала языком снежинку и загадала желание.

На улице было пусто, мимо проносились редкие прохожие, спеша за стол к своим близким. Тишину улицы нарушило тоненькое мяуканье. Оглядевшись, девочка увидела рыжую кроху. Котенок сидел одиноко на холоде и плакал, кидаясь к каждому человеку. Но люди в суете пробегали мимо и не замечали малыша.

Она взяла в руки хрупкое тельце и засунула под куртку. Котенок благодарно заурчал, цепляясь коготками за шерстяную кофту.

Лиза тихонько побрела в сторону дома. Ей нестерпимо захотелось показать котенку свою семью. Ее родные – немного сумасшедшие, но вся эта суета, похоже, и есть самый настоящий, теплый дом, который так нужен сейчас найденышу.

– Пойдем домой, милый, – пробормотала Лиза котенку.

Эльфы бесплатно не работают

Виктория Яковлева

vk.com/leonn.leonn


До Нового Года оставалась неделя, но праздничного настроения не было совсем. Снега в эту зиму почти не было, новогодние украшения сиротливо мерцали на фоне голых серых улиц и мерзнущих безлиственных деревьев. Укутанные в шарфы люди от этого тоже казались какими-то серыми. Они сосредоточенно бежали куда-то, орали друг на друга по телефону, проклинали столичное дорожное движение, которое мешало им успевать, куда надо. Красочные новогодние витрины магазинов с призывами купить «волшебные подарки и порадовать любимых» выглядели как чья-то очень злая шутка.

Приближающийся праздник ощущали только дети, чем неимоверно раздражали своих родителей. Когда ребенок замирал перед витриной с елочными украшениями или игрушками и пытался обратить внимание мамы или папы на красивые шарики, гирлянды или куклы, он тут же бывал схвачен за руку и потащен в сторону какого-нибудь крайне важного кружка или занятия, куда он и так уже почти опоздал. Попытки радоваться и любоваться чем-то просто так пресекались на корню. Ведь для праздника есть один, строго отведенный день.

Так, по крайней мере, Саша видела мир вокруг себя последние несколько дней. Обычно она радовалась Новому году, это был ее любимый праздник. Но в этот раз никакого праздника она не чувствовала. Последнее время вселенная работала для нее как рог изобилия, но со знаком «минус». Три дня назад слег и совсем перестал есть ее кот.

Хотя Кексу было уже десять лет, он все еще оставался подвижным и игривым. Сейчас же он лежал серой тряпочкой на своей подстилке, периодически жалобно мяукая, и Саша уже навоображала себе кучу страшных диагнозов. Она отвела Кекса уже к двум ветеринарам и теперь с ужасом ждала результатов анализов.

На вчерашнем экзамене лысеющий и обильно потеющий препод недвусмысленно пялился на Сашу и, не получив ответной реакции, начал откровенно ее валить. Красный диплом помахал ей ручкой, а домой Саша пришла с ощущением, будто ее в грязи изваляли. Вечером Сашин молодой человек, с которым они уже настроили кучу планов на Новый год, внезапно заявил, что ему нужен перерыв. «Дело не в тебе, а во мне», – Саша много раз слышала эту фразу в фильмах, но не представляла, как погано услышать ее в реальной жизни.

И если вчера вечером она слишком устала, чтобы плакать, то сегодня с утра, пролив на себя чашку кофе (последнего, больше кофе у нее дома не было), она разрыдалась. На рыдания ушло слишком много времени, поэтому ко всем горестям добавилось еще и то, что Саша теперь опаздывала.

На улице дворник дядя Юра жизнерадостно подметал и так чистый тротуар. Дядя Юра работал здесь уже давно, знал всех жителей и всегда улыбался. Он был человеком простым, но за этой простотой была видна житейская мудрость. Люди часто обращались к нему за советом – он был вроде местного Гэндальфа, только изъяснялся гораздо проще. Дядю Юру любили, и Саша в том числе, но сейчас видеть никого не хотелось. Она попробовала быстро пройти мимо, тем более времени было в обрез, но была замечена.

– А чагой-то ты такая грустная, Сашуль? – девушка попыталась улыбнуться. Вышло плохо.

– Да так, – она неопределенно махнула рукой. – Ерунда.

Дядя Юра перестал шуршать метлой, внимательно посмотрел на Сашу и покачал головой. Не поверил.

– Вижу, что не ерунда, – он поправил съехавшую на лоб шапку, на которой виднелось три заплатки. – И говорить, вижу, не хочешь. Но ты мне пообещай: погрусти чуть-чуть, коли надо, да и прекращай это дело. Нечего себя зазря изводить. Сейчас пора такая – все само на место встанет.

Сейчас улыбка у Саши вышла немного лучше.

– Обещаю, дядя Юра.

Тот удовлетворенно кивнул, пожелал Саше удачи и вернулся к своей метле.

Однако на место все вставать не спешило. Автобус застрял в почти мертвой пробке, и на консультацию перед следующим экзаменом Саша не попала. В еще более мрачном настроении, чем с утра (хотя, казалось бы, куда мрачнее), она приехала в библиотеку, обложилась учебниками и принялась зубрить.

В библиотеке не было никого, кроме нее и какого-то старичка, который замер перед монитором компьютера в другом конце читального зала. Зубрить получалось плохо, мысли скакали от того, как там Кекс, к тому, какой Максим урод. Мысли, очевидно, все невеселые.

– Гранит науки чересчур тверд?

Саша не сразу поняла, что обращаются к ней. Оторвавшись от учебника, она увидела перед собой парня в дурацком свитере с красными ромбиками, очках, как у Гарри Поттера, и с девчачьими кудряшками, которые подпрыгивали каждый раз, когда он двигал головой. Парень смотрел на нее в ожидании ответа.

– Ничего, справляюсь, – буркнула Саша и хотела снова вернуться к учебнику.

– Не похоже, – снова пристал к ней парень. – Тебя как будто чем-то тяжелым сверху придавило.

Саша раздраженно швырнула на стол учебник. Она рассчитывала как минимум на час тишины и покоя (мумия старичка в углу не подавала признаков жизни), так что этот парень начинал ее бесить.

– Слушай, что тебе от меня надо?

– Может, у меня особая миссия. Может, я сказочный эльф, – парень гордо вздернул голову, но его прыгучие кудряшки испортили весь образ.

«Может, ты сказочный дебил», – подумала Саша, но вслух ответила:

– Эльфы работают на Санта-Клауса. Не наша география.

– Поймала, – он поднял руки и улыбнулся. – Я эльф-мигрант. Нелегальный.

Саша фыркнула, но звук вышел совсем не такой недовольный, как она рассчитывала.

– И что это за особая миссия, нелегальный эльф-мигрант?

– Ну, – парень дернул бровями, видимо, в попытке придать себе загадочности. – Хожу тут, понимаешь, ищу тех, у кого настроения праздничного нет, и вот… Дарю.

– Что даришь? – переспросила Саша.

– Настроение, конечно! – он вздохнул, демонстрируя негодование от Сашиной недогадливости. – Вот ты, например. Тебе явно очень не хватает ощущения праздника. Что тебя гнетет?

Он сложил руки в замок и выжидательно на нее уставился. Саша помрачнела и отвела взгляд. Не хотелось обсуждать с абсолютно незнакомым человеком (имени-то она до сих пор не спросила) свои проблемы. Тем более с таким странным человеком. С другой стороны, ей вдруг так захотелось с кем-то поделиться горестями, которые на нее свалились. Так захотелось, чтобы кто-то ее пожалел… Да и почему нет? Все равно этот эльф (назвав его так, она мысленно хихикнула) от нее не отстанет. И если он так хочет поиграть в ее персонального психолога, она эту игру поддержит.

Пока Саша это все обдумывала, парень смотрел на нее и терпеливо ждал. Кажется, он даже дышать старался тихо. Это стало последней каплей, и Сашу прорвало. Она рассказала этому чудику все: и про кота, и про экзамен, и про Максима, и даже про кофе сегодня с утра. На моменте с кофе она не выдержала и заплакала. Старичок, сидевший в другом конце читального зала, к счастью, не обратил на это внимания. Он по-прежнему сидел в одной позе и таращился в монитор. Саша мельком подумала, что он, наверное, глухой. Или просто спит с открытыми глазами.

Парень внимательно выслушал Сашу, ни разу ее не перебив. Когда она закончила и полезла в сумку за салфетками, он задумчиво сказал:

– Да уж. Неприятно.

– Неприятно? – она даже усмехнулась. Нервно. – Слабо сказано.

– Да, слабо, – не стал спорить он. – Но знаешь, что? Я же эльф. А эльфам разрешено творить чудеса. Совсем чуть-чуть. По случаю Нового года.

Он торжественно выпрямился и поправил очки.

– Сейчас я сделаю одну волшебную… Эмм… штуку, и у тебя снова все будет хорошо.

Парень закрыл глаза и начал водить руками по воздуху. Саша хихикнула вслух, но он шикнул на нее, по-прежнему не открывая глаз. Наконец он сделал завершающий, самый широкий пасс, щелкнул перед Сашиным лицом пальцами и открыл глаза.

– Все, – сказал он. – С этого момента у тебя все будет хорошо.

Он выглядел настолько серьезно, что был похож на дурака. Саша улыбнулась:

– Обещаешь?

– Клянусь, – торжественно ответил он. – Но эльфы бесплатно не работают.

– Золото лепреконов? – предположила Саша.

– Кофе, – так же серьезно сказал парень. – Я угощаю.

Саша подняла глаза к потолку и сделала вид, что задумалась.

– Оплата соразмерна, – наконец изрекла она. – Все равно ты мне учебный настрой испортил.

Парень фыркнул.

– Как будто без меня ты бы что-то выучила, – он поднялся из-за стола. – Кстати, я Антон.

– Саша, – ответила девушка, собирая учебники.

В кармане завибрировал телефон. Саша глянула на уведомление, увидела страшное словосочетание «результаты анализов» и замерла. Пальцы немного тряслись, когда она открывала письмо. С каждым «отрицательно» с души падал небольшой камушек. Когда она дошла до последней строки, вслед за камушками свалился здоровенный валун.

– Что-то не так? – спросил Антон, уже ждавший ее у выхода.

– Нет, – Саша убрала телефон и взяла учебники. – Пойдем, эльф-мигрант.

Когда за ними закрылась дверь, старичок в дальнем углу отмер и удивленно захлопал глазами. Дворнику дяде Юре в тот же день подарили новую шапку. А Саша подумала, что их Гэндальф, как и всегда, оказался прав.

До Нового года оставалась неделя, и у нее, наконец, появилось праздничное настроение.

Как в Верхних Сарайчиках маньяка ловили

Ирина Королёва

vk.com/irina_ko_va


Декабрь выдался, как всегда, тяжелый и напряженный для всех работников дома культуры микрорайона Верхние Сарайчики. ДК был единственным местом отдыха для взрослых и детей в радиусе шести километров.

Отчетные концерты, предновогодние праздники, дискотеки для тех, кому еще можно, вечера для тех, кому уже можно, чаепития для тех, кому крепче уже нельзя. В общем, верхнесарайчиковый ДК ждал 31 декабря не ради праздника, а ради отдыха. Чтобы в начале января снова влиться в череду новогодних утренников.

Но сначала – корпоратив. Который неожиданно оказался под угрозой срыва. Егор Петрович, местный Дед Мороз, неожиданно переутомился, перепился и слегка слился. Но обещал восстать аккурат к январским «елкам». А вот личный праздник работников культуры, который они традиционно встречали совместно с педсоставом единственной в микрорайоне школы, накрывался медным тазом. Ну какой Новый год без Дедушки? И тут, накануне праздника уборщица тетя Наташа высказала светлую мысль:

– Степку возьмите, его и гримировать не надо, и посох у него есть.

Степан – местный дворник. Бородатый мужичок средних лет, непьющий и очень старательный. Под его присмотром не только крыльцо дома культуры было идеально вычищено, но и небольшой парк, на территории которого стоял ДК, выглядел ухоженным и уютным.

Пригласили Степку, сказали, что хотят видеть его в качестве главного зимнего деда. Озвучили время. Степа неожиданно уперся, хотя всегда общался со всеми охотно, на праздники приходил, на дни рождения исправно скидывался.

– Степ, ты чего? Все собираются же! Стесняешься что ли? Так мы все в костюмах будем! Повеселимся, отдохнем, расслабимся. Неужели тебе не хочется? Ты же заслужил больше нас всех!

Степка мялся и явно что-то не договаривал.

– Колись, Степан, все равно узнаем, – пошла в атаку тетя Наташа, мощно напирала грудью, агрессивно поигрывая бедрами и бровями. Ну кто бы после этого не сдался? Дворник, хоть и при лопате, но все же не железный. Вот что он рассказал.

Оказывается, к ним в парк повадился ходить эксгибиционист. Все порядочные извращенцы дают представления в теплое время. Этот же был просто отбитый: мороза не только не боялся, но еще и придумал, как его обойти. Носил удлиненный пуховик, а на месте ширинки сделал вырез на липучке, чтобы не отморозить свою прелесть, если нет благодарного зрителя. Об этом поведала Степе его соседка по лестничной клетке, студенточка Марина, которая ходила два раза в неделю в ДК заниматься танцами во взрослую группу. Однажды ей довелось лицезреть весь комплект, прятавшийся под сложной конструкцией. Мариночка покраснела и даже неожиданно для себя матюгнулась, чем ввела извращенца в мгновенный экстаз. А потом оба разбежались в разные стороны.

Надо отдать должное, в дневное время, когда занимались школьники, товарищ в модифицированных брюках не появлялся. Но вот вечерним посетительницам парка он доставлял немало неприятных моментов. Поэтому Степан решил выследить нехорошего человека и прогнать.

– Надо этого маньяка выследить и отвадить! – никто и не сомневался, что тетя Наташа захочет взять дело в свои руки.

В результате группа сотрудников дома культуры микрорайона Верхние Сарайчики во главе с отважным дворником и еще более отважной уборщицей решила на следующий день ловить извращенца самостоятельно. На живца.

Живцом стала учительница английского Лилия Николаевна, которая зачем-то притащила с собой шпица Эрика. Чтобы не заморозить женщину, шампанское заменили коньячком. Лилию оставили, в чем была, остальные переоделись в карнавальные костюмы. Степану нацепили красную шапку, халат, палку от метлы обмотали мишурой, как настоящий посох Деда Мороза. А что, извращюга извращюгой, а корпоратив сам себя не проведет. Что время-то терять? Может, сегодня демонстратор пикантностей вообще не появится. Последим часок – и праздновать!

И вот, в вечерних сумерках, вышла в парк новоиспеченная приманка: дама с собачкой. Степан с видоизмененной метлой в руках подметал дорожку метрах в двухстах от подставной жертвы. В кармане у него лежал стартовый пистолет, который одолжил ему физрук со словами «подай знак». Вся честная компания торчала в холле ДК, наблюдая из окон за развитием событий.

Коньяк почти выветрился, а ничего не происходило.

Лилия начала приплясывать от холода, Эрик красноречиво поглядывал в сторону дома культуры: он уже трижды пометил все скамейки и кусты. «Уж полночь близится, а Германа все нет!»

Со стороны здания послышалась музыка: ожидающие решили потанцевать. Запахло ароматными мандаринами, зашуршали конфетные фантики. Заблестела гирлянда, плавно перемещаясь с чьей-то шеи на чью-то талию. Призывно грохнула бутылка шампанского. Народ расслабился.

И тут послышался выстрел, следом – лай Эрика. Звонкий и противный. Все прильнули к окнам. Но увидели лишь отражение своих озадаченных поддатеньких лиц.

– На помощь! – раздался вопль тети Наташи.

Все рванули за уборщицей, как матросы на штурм «Зимнего». Слегка замешкались в дверях. А потом дружно побежали на визгливое тявканье Эрика.

Как рассказала потом Лилия Николаевна, она уже собиралась уходить и даже, к огромной радости песика, направилась в сторону ДК. Как вдруг навстречу ей из-за деревьев двинулась фигура человека. Англичанка в какой-то момент решила, что это кто-то из своих, но быстро поняла, что ошиблась. Мужчина глянул ей в глаза и с мечтательным выражением лица распахнул пальто.

Лилечка собрала в бутончик свои губки, посмотрела пристально на предложенное и произнесла с легкой печалью в голосе:

– It’s very little dick.

Эксгибиционист не успел ни возмутиться, ни развозбудиться, как рядом с ним появился Дед Мороз, грозно ткнул в сторону литтл дика сияющим посохом и проорал голосом Дамблдора на Кубке Огня:

– Убери эту гадость! – а потом, как шериф на диком западе, выстрелил в небо из пистолета.

Тут, откуда ни возьмись, появилась толпа снежинок, медвежат, клоунов, снеговиков и прочих сказочных героев. Вкусно дыша коньяком, они окружили незадачливого развратника, скрутили руки за спиной. Кто-то предложил:

– Свяжем его!

Так и сделали.

Не прошло и пяти минут, как на место подъехал полицейский патруль. Как оказалось, кто-то увидел в парке толпу и решил, что хулиганы избивают случайного прохожего.

Если бы не наступающий праздник, нашим героям долго пришлось бы объяснять, почему толпа ряженых напала на одинокого мужчину, связала ему руки красным кушаком, а причинное место – мигающей гирляндой.

Но Верхние Сарайчики – микрорайон маленький, слухи здесь разносятся мгновенно. Да и специфический наряд извращенца сыграл против него. Формальности уладили быстро. Новый год действительно творит чудеса!

А дворника Степана так и оставили на роль Деда Мороза на все зимние каникулы. Уж больно голос у него зычный.

Бэтмен

Екатерина Тимонина

vk.com/timtimkatrin


29 декабря, подарки не куплены, дел – вагон, а я сижу в банке, впитываю «новогоднее настроение». Бывшая по привычке продолжает портить жизнь. Сказать, что я зол – ничего не сказать, но приходится воздержаться от нецензурной лексики, дабы не навлечь на себя гнев охранника. Шансов разблокировать карту в этом году уже не предвидится, а деньги мне сейчас очень даже не помешают. Удивляет другое: я сижу уже тридцать минут в огромной очереди. Кто ж тогда налегает на торговые центры, если все здесь?

Нет, я, конечно, виноват сам. Понятно. Но как-то все не вовремя.

– А вы тоже по делам пришли? – мое погружение в мир предновогоднего бешенства нарушил вопрос сидящего рядом паренька лет пяти-шести на вид. Когда я пришел, он уже сидел здесь, видимо, с мамой. А сейчас она заняла свое долгожданное место у оператора.

По делам, блин, я тот самый «злостный неплательщик алиментов». У меня арестовали счет, и теперь, в канун Нового года, пришлось быстро что-то решать. Только деньги-то я уже заплатил, а счет все еще под арестом.

Нет, конечно, я все еще достаточно адекватен и ничего этого мальчишке не сказал.

– По делам, – я не планировал продолжать разговор, поэтому обошелся односложным ответом.

– А вы писатель? – у пацана планы, видимо, были другие. Он не унимался.

– Нет, – я растерялся. – Нет, я не писатель.

– Странно, – полный искреннего удивления ответил тот. – А усы и борода, как у писателя.

– С чего ты взял? – эти его рассуждения заставили меня улыбнуться.

– У меня есть такая книжка. Там разные истории, рассказы. И еще картинки. И фотографии. Мама говорит, что это писатели. Ну, которые написали эти рассказы. Правда, они все серые, но бороду и усы я точно видел. У всех!

Я засмеялся.

– Почему вы смеетесь? Я правду говорю. Я, когда вырасту, тоже писателем стану. Вот в следующем году пойду в школу, научусь хорошенько писать и напишу книгу.

– Ну ты крут! – пацану со своим безжалостным талантом вовлекать в общение явно надо бы продажником быть. – Уже решил, о чем писать будешь?

– Да, – уверенно продолжал он. – Про папу. Мама говорит, что он уехал в далекое путешествие. Исследовать мир. И потому сейчас ко мне не приходит. Я вырасту. Напишу книгу. И все узнают, что мой папа герой.

– М-да, – даже у такого циника, как я, сердце подсжалось.

– Что?

– Да не, не. Ничего. Ты молодец. Папе будет очень приятно.

Мальчишка немного помолчал. А потом спросил:

– Как думаешь, он еще приедет ко мне?

– Приедет. Должен, – почти на автомате ответил я и втек в кресло. Потерянный и разочарованный. Собой.

– А ты видел, какая у меня шапка? – звонкий голосок вытащил меня в реальность.

– Да, крутая, – я бросил взгляд на серую шапку с глазами Бэтмена.

– А если ее развернуть, я становлюсь Бэтменом! – и он поспешил продемонстрировать, натянув разворот шапки пониже, так что прорези попали на глаза. – Скажи же, крутая?!

– Точно. Надо и мне такую прикупить, – с улыбкой ответил я.

– Хочешь, я потом у мамы спрошу, где мы такую покупали? Подожди, – он начал рыться в кармане куртки. – Это значок! На! Это тебе, – сказал и протянул мне немного помятую бирку, видимо, от шапки, – это вместе с шапкой было! Это настоящий значок Бэтмена.

– Ого! Я не могу такой ценный подарок принять! Спасибо тебе, но пусть у тебя будет, – попытался отказаться я.

– Нет, держи. У меня еще есть. А ты грустный. А так станешь веселый. Я пошел. Нам с мамой еще в магазин надо успеть. Пока! – и он побежал к маме, которая уже ждала его в дверях, поторапливая взмахом руки.

– Пока, Бэтмен. И не разговаривай с посторонними. А то мало ли, – успел ответить я, уставившись на бирку от шапки, оставшуюся лежать на соседнем кресле.

Размерчики

Юлия Баранова


Счастливая Светка пританцовывала у зеркала, напевая нехитрую песенку и отметая уже четвертый наряд.

«Вот это вроде ничего. Но я его слишком часто на работу надевала, – думала Светлана, прикидывая светлое платье в клеточку. – А надену-ка я розовое! И шубка серенькая, которая Катькина, к нему как раз подойдет».

Девушка подмигнула своему отражению и достала ярко-розовое короткое платьице с пышной юбкой. Светка собиралась на корпоратив, где весь вечер (а может быть, и ночь) планировала провести в компании любимого Сашки. Для нее – Сашки, а для большинства сотрудников их немаленькой международной компании – Александра Сергеевича, начальника отдела продаж.

Сашка был протеже какого-то крутого руководителя, поэтому и занимал такую высокую должность в крупной фирме, несмотря на довольно молодой возраст – Александру Сергеевичу было всего тридцать лет.

Светлана работала в соседнем отделе маркетинга рядовым менеджером всего год, из которого полгода крутила роман с начальником «продажников». Девчонки за спиной шептались, явно завидуя, что такой перспективный красавчик обратил внимание именно на Светку. А Катя, лучшая Светина подружка, однажды прямо заявила:

– Бросай ты его, Свет. Ничего хорошего из этого не выйдет. На работе все знают, что он девчонок каждые полгода меняет, как по расписанию. Поматросит и бросит, на прощание какую-нибудь безделушку подарит. Уже три девочки уволились за два года, не могут после такого работать с ним рядом. Как бы тебе четвертой не стать.

Светка лишь фыркнула: она была уверена, что уж у нее-то с Сашей все серьезно.

Девушка уложила белокурые локоны и еще раз критично оглядела себя в зеркале: платье сидит идеально, скрывая недостаток в виде не совсем плоского животика, глазки блестят в предвкушении волшебного вечера – можно идти!

Светлана появилась в ресторане с небольшим опозданием, там уже было много людей. Ее тут же увидела Катя, помахала рукой, подзывая присоединиться к их отделу.

– Сашу не видела? – подойдя к подруге, спросила Света.

– Как не видеть, крутится в компании начальников и уже пьяненький, – усмехнулась Екатерина, – не ходи ты туда, давай повеселимся!

Но Светка лишь рукой махнула и отправилась разыскивать возлюбленного. Александр Сергеевич нашелся в дальнем конце зала в окружении мужчин и женщин.

– Саш, – тронула его за плечо девушка, улыбаясь, – я пришла.

– А, Светик! Привет, – мимоходом поздоровался начальник отдела продаж и отвернулся, продолжив начатый разговор.

Блондинка взяла с подноса у пробегающего официанта бокал шампанского и постаралась влиться в беседу.

– Свет! Шла бы ты к своим, мы тут немного другой компанией отмечаем, – после очередного ее поддакивания предложил Саша.

– А я думала, мы вместе будем.

– Это корпоратив, вместе мы как-нибудь потом, когда-нибудь. Иди, – Александр Сергеевич недвусмысленно развернул девушку за плечи, провожая.

Все настроение у Светки рухнуло ниже плинтуса. Она для него красилась два часа, платье выбирала, приперлась в туфлях на шпильке, несмотря на мороз, а он даже внимания не обратил! Весь вечер блондинка в розовом платье исподтишка наблюдала за начальником отдела продаж, а он совершенно не парился, пил, веселился, все больше уделяя времени какой-то смазливой рыженькой девушке.

Когда Александр Сергеевич в танце положил руки рыжей на попу, Света не выдержала. Махом осушила бокал вина – для храбрости – и решительно направилась в сторону танцующей парочки.

– Меня ты не хочешь на танец пригласить? – воскликнула обиженная девушка.

– Светлана, что вы себе позволяете? – недовольно процедил Саша.

– Светлана?! Еще недавно была Светочка, любимая!

– Светлана Николаевна, вы пьяны? Пойдемте, я вам объясню правила приличия! – Александр Сергеевич больно схватил Светку за локоть, уводя из зала, успев шепнуть рыженькой: «Малыш, извини, сейчас вернусь».

Саша завел девушку за какой-то огромный фикус, чтобы из зала их было не видно, и зло зашипел:

– Что ты устраиваешь, вообще?

– Я?! – возмутилась блондинка. – Я вообще-то твоя девушка! А ты на меня внимания совсем не обращаешь, а теперь еще и эту курицу за жопу лапаешь!

– Да кто тебе сказал, что ты моя девушка? – усмехнулся подвыпивший начальник. – Ну, повстречались недолго к обоюдному удовольствию и без обязательств! Это не повод скандалы на людях закатывать!

– Как это – без обязательств? – опешила Светлана.

– А я тебе разве что-то обещал? Да и разонравилась ты мне, Светик! Поправилась за несколько месяцев, живот вон выпирает! Да и грудь маленькая, я побольше люблю. Так что, извини, дорогая, найдешь другого любителя на свои новые размерчики!

Александр бесцеремонно тыкнул Свете пальцем в живот и ушел. Опешившая девушка молча открывала рот, как выброшенная на берег рыба. Ощущала она себя примерно так же, как веслом по голове ударили.

Светлана в слезах вышла на улицу, высокие каблучки тут же провалились в снег, полы распахнутой шубки разметал ветер, но девушке было все равно. Через несколько сотен метров Светка набрела на бар возле торгового центра, оглядела вывеску, украшенную гирляндами, и твердо решила сегодня напиться.

– Бар-р-мен! – заплетающимся языком позвала блондинка. – Повтори!

– Девушка, я думаю, вам на сегодня хватит, – твердо решил юноша за стойкой. – Как домой добираться будете?

– Тебе вообще думать не пол-ло-же-н-но, твое дело – виски раз-ли-вать, – по слогам выговорила Светка, но все же встала и на подворачивающихся шпильках захромала к выходу.

Сразу у дверей бара налетела на Деда Мороза, упершись головой ему прямо в бороду.

– О! Дед-душка Мор-роз! Щас я! Желание!

– Девушка, вы пьяны, давайте я вам такси вызову, – молодым голосом предложил дед.

– Какая я тебе девушка! – неожиданно четко возмутилась Светлана.

– А кто?

– Внученька! Ты же Дедушка Мороз! – видно, на холоде Светка слегка протрезвела, по крайней мере, говорить могла уже без запинки, правда, всякую чушь. – Щас я желание загадаю! Одно! Самое заветное!

– Ну, загадывай, – усмехнулся в усы Дед Мороз, – а потом я такси вызову. Адрес-то помнишь?

– В общем, дедушка, сделай так, чтобы у меня размеры другие были! А то ему, козлу этому, размерчики мои не нравятся! – затараторила блондинка, как будто боясь, что Дед Мороз передумает исполнять ее желание. – Здесь – побольше! А здесь – поменьше! Ну, понял? Тут увеличить, а тут уменьшить!

Светка усиленно показывала на себе руками внушительную грудь, а следом – плоский живот. Дед Мороз не удержался и заржал.

– Что смешного? Дед Мороз ты или нет? Здесь – так! А тут – так! Понятно же показываю!

– Понятно, понятно, – смеялся бородатый волшебник, запихивая Свету в подъехавшее такси.

Светлана проснулась в незнакомой постели. Огляделась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Отчаянно болела голова, из воспоминаний она смогла выловить лишь обрывки: вот она в баре, потом какой-то Дед Мороз, потом темнота. Светка застонала и откинулась на подушку.

– Проснулась? – заглянул в комнату симпатичный блондин. – Тебе кофе сделать?

– Лучше бокал вина, – пробормотала девушка.

Незнакомец молча скрылся, появился через пять минут, держа в руках бутылку шампанского и два бокала.

– Тебя как зовут-то, Снегурочка?

– Света. А я где? А ты кто?

– Я – Дед Мороз, – усмехнулся блондин. – Не помнишь ничего? Как желание мне загадывала, помнишь? Как показывала? Вроде бодрая была, только пьяная. А как в такси сели, так ты и вырубилась у меня на плече.

– У-у-у-у… – Светлана закрыла лицо руками, – стыдно-то как…

– В общем, адреса я от тебя добиться так и не смог, поэтому привез к себе, не бросать же тебя пьяную на улице. В туфлях. Зимой. Ты как вообще додумалась в такой обуви из дома выйти? Или сапоги потеряла, Золушка? – смеялся Дед Мороз.

– Не было сапог, так пошла. Корпоратив у нас был, а там козел этот… – сама не понимая как, Светка выложила случайному знакомому свою историю неразделенной любви.

– …и пальцем мне в живот потыкал! – ревела блондинка, размазывая по щекам остатки туши. – Найди, говорит, того, кто любит такие размерчики!

Через пару часов, получив от нашей Снегурочки адрес, Дед Мороз поехал к ней на квартиру за джинсами и сапогами. Отправлять Светку в совершенно измятом платье и летних туфлях он наотрез отказался, даже на такси. Пока ездил, Светлана прикончила бутылку шампанского и завалилась спать.

Очнулась вечером, бодрая и вполне довольная жизнью – влюбленность в начальника прошла, как и не бывало! В квартире было тихо. Света прошлась по комнатам, забрела на кухню. На столе лежала записка:

«Еда в холодильнике, вещи твои в сумке в прихожей, остальные перевезем после Нового года, ты же не против? Целую, дедушка Андрей.

P.S. А размерчики – мои любимые!»

Света улыбнулась:

– Андрей, значит? Я не против, – и решительно направилась в ванную.

Бомж виталий

Юлия Ломухина

vk.com/filonenkoyulya


В этом году зима выдалась очень холодная. Мороз ударил бомжа Виталия по самым слабым местам: по ногам в дырявых кроссовках, по рукам без варежек, по голой шее, голове и душе. Жил мужчина в маленьком городском парке на лавочке, откуда его часто гнала полиция. «Они не виноваты, это их работа», – думал Виталий. Да, он все понимал, ведь когда-то и у него была работа. Эти мысли его, к сожалению, не согревали.

Устав отпугивать своим видом прохожих, Виталий зачем-то подошел к маленькой нарядной елочке и решил обойти ее кругом, рассмотреть все игрушки. Позади он обнаружил самое настоящее сокровище! Именно то, что ему нужно было в такой безжалостный холод: варежки, валенки и даже шубу. Правда, это был костюм Деда Мороза, даже посох имелся. Посмотрев по сторонам, бомж Виталий понял, что за костюмом никто не идет, и решил его примерить. Вообще-то бомж Виталий был честным человеком, и ему не очень хотелось брать чужое. Но он замерз и хотел согреться, хотя бы немного.

Костюм пришелся впору, даже борода Виталия подошла под образ доброго сказочного персонажа. Он взял в руки посох, присел на лавочку и прикрыл глаза, с наслаждением чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло. Просидел он так, казалось, целую вечность.

– Дедушка Мороз, это правда ты? – Виталий открыл глаза и увидел удивленного мальчика лет шести, стоящего напротив.

– Это ты, это точно ты! – мальчик бросился дурно пахнущему бомжу на шею и обнял его так крепко, словно родного отца. Мужчина, которого уже давно никто не обнимал так искренне, растерялся и осторожно похлопал мальчика по спине.

– Ну… Ну что ж… Ты хорошо вел себя в этом году?

– Да если честно, как обычно, – мальчик ехидно улыбнулся дедушке. – А ты?

Виталий удивился такому вопросу, а потом рассмеялся.

– И я!

– Дедушка, а что, обязательно вести себя весь год хорошо, чтобы получить подарки?

– Нет, не обязательно. Это придумали взрослые, чтобы дети их слушались, – сказал бомж Виталий, сам не понимая зачем.

Мальчик улыбнулся и ответил:

– Я так и думал. Я правда стараюсь вести себя хорошо, но иногда не получается, и тогда моя мама меня ругает. Наверно, она очень устает на работе.

Виталий не знал, что ответить. Он подумал о том, что и его в детстве ругала мать. А потом жена, когда он лишился работы.

– Все мамы иногда ругаются. Это потому, что она за тебя переживает и хочет, чтобы ты вырос хорошим человеком. Ведь мама тебя очень любит.

– Дедушка, а тебя кто-то любит?

Мужчина вспомнил, как жена забрала ребенка и уехала в другой город. Как поругался со своим родным братом и полностью оборвал с ним общение, по уши залез в долги и лишился жилья.

– Каждого человека кто-то любит…

– Мой отец меня, наверное, не очень любит, потому что он от нас ушел. А у тебя есть дети?

У бомжа Виталия был сын. Сейчас ему, должно быть, лет двадцать, а когда мужчина видел его в последний раз, он был такого же возраста, что и мальчик, сидящий рядом. На глаза стали наворачиваться слезы.

– Дедушка, почему ты плачешь? Я тебя расстроил?

– Нет, нет, что ты! Просто снежинка в глаз попала. Знаешь, скорее всего, папа тебя очень любит, просто иногда папы уходят…

– А потом возвращаются?

– Иногда бывает и такое! Но не всегда, к сожалению. Главное – не переставать верить, ведь чудо внутри нас! Если чего-то очень хочется, может измениться многое.

Они надолго замолчали. Просто сидели рядом и смотрели на падающий снег. В этот прекрасный момент тишины им обоим было спокойно. Маленький мальчик и бомж Виталий чувствовали, что они не одни, и это согревало их сердца. Наконец, мальчик нехотя встал и сказал:

– Мне, наверное, пора домой. Дедушка Мороз, а ты можешь стукнуть своим волшебным посохом, чтобы то, чего я очень хочу, исполнилось?

– Могу, конечно, – с этими словами Виталий торжественно встал и стукнул посохом по заснеженной дороге.

– Спасибо! – мальчик счастливо заулыбался и в последний раз обнял бомжа Виталия. На этот раз мужчина в ответ обнял ребенка так крепко, как своего родного сына.

Мальчик тихо сказал, не отпуская мужчину:

– Я знаю, что ты не настоящий Дед Мороз. Я тебя узнал, я часто гуляю по этому парку. Но я все равно в тебя верю.

Мальчик ушел, а Виталий долго стоял и смотрел ему вслед. Тепло теперь наполняло его изнутри, оно почти обжигало. В нем зародилась надежда, что его сын тоже может ждать возвращения папы.

День необыкновенных изменений в последнюю минуту

Татьяна Егорова

vk.com/tb_egorova


Если повторять какое-нибудь слово много раз подряд, оно лишается смысла. Так я однажды разочаровалась в дружбе.

Мне представлялось, что люди разделяются на две категории. Одни утверждают, что женской дружбы не существует, потому что женщины обидчивы, хитры и коварны. Они дружат против кого-то. По-настоящему дружить можно только с мужчинами. Их поведение простое и естественное, никакого жеманства.

Вторые уверены, что нормально дружить могут только однополые люди. Они понимают друг друга интуитивно, без слов.

В детстве я относила себя то к первой категории, то ко второй, в зависимости от обстоятельств. Когда девочки ставили условия «дружи с этой, а с той не дружи», я переставала верить в однополую дружбу. Если парни брали меня в свою войнушку санитаркой, а не снайпером из-за того, что я девочка, я считала их предателями.

Один мальчик еще в детском саду мне сказал, что с девчонками можно только целоваться. Я отнеслась к этому скептически и загорелась идеей не прогибаться под изменчивый мир.

Истина, как всегда, сами понимаете где. В темноте, на верхней полке, как зайдешь, направо.

Однажды я познакомилась с Катькой. Она не ставила условий, не обижалась, не говорила «привет на сто лет», если мы с ней обходили лужу с разных сторон. Катька не переживала, что у меня есть друзья, с которыми она не знакома. Она любила всех и ни за кого не цеплялась, ничего не принимала близко к сердцу. С ней я чувствовала себя свободной. Наше общение было постоянным праздником во всех смыслах. Мы все время что-то отмечали.

Встречались мы обычно в воскресенье, покупали бутылку вина и шли ко мне, или к ней, или в парк.

Первый тост был традиционным – за нас. Потом говорили о важном и незначительном, хохотали. Катька рассказывала о своем парне, о тетках с работы, о заведующей отделом, с которой у Катьки шла тихая войнушка.

Мне с Катькой поделиться было нечем, потому что, когда она появлялась на горизонте, все проблемы исчезали сами собой. Они становились такими мелкими, что я не понимала, как могла переживать о такой ерунде. Катька приносила мне свободу и очищение.

Она знала, что у меня есть парень, с которым мы встречаемся слишком редко, чтобы называть его «моим» парнем. Наши отношения были неопределенны. Это были еще не отношения, а просто встречи. Я хотела рассказать об этом Катьке, но сказав лишь, что моего парня зовут Иван, поняла, что обманываю себя. Нет отношений – нет проблемы. Есть только неоправданные ожидания, и обсуждать это равносильно сотрясанию воздуха.

Я точно знала, что, если мне придется выбирать между Иваном и Катькой, я выберу обоих. Но, с другой стороны, я думала, что выбирать вообще не нужно. Этот выбор – всего лишь дурацкая фантазия, все может существовать одновременно, а я просто запутываю сама себя.

Мне очень хотелось познакомить Катьку с Иваном, чтобы ее присутствие, как всегда, пролило свет на мое восприятие действительности. Но Иван каждый раз появлялся неожиданно, как черт из табакерки, запланировать встречу было невозможно.

На Новый год Катька собиралась поехать к матери в Орехово-Зуево. Поэтому мы решили встретиться тридцатого декабря, проводить старый год и отметить День необыкновенных изменений в последнюю минуту. Это был самый странный и самый волшебный праздник из списка событий на тридцатое декабря.

Подруга пришла ко мне в седьмом часу вечера в новой кроличьей шубе, с пышным начесом на волосах, усыпанным тающими снежинками. С собой у Катьки была бутылка красного сухого.

Надо сказать, что вино мы никогда с Катькой не допивали до конца, вернее, не допивали вместе. После двух бокалов мою подругу уносил на поиски приключений ее внутренний ветер. Я никогда не составляла ей компанию, потому что в моей картине мира вино и приключения могут иметь опасные последствия. Катька не обижалась на меня за мой выбор, для нее это было неважно.

Не успела Катька повесить на вешалку свою шубу, как в дверь позвонили. Посмотрев в глазок, я увидела моего черта из табакерки, в смысле, Ивана. Я так и сказала:

– Ч-черт! – но имела в виду «вот это да». Почему все неожиданное происходит так неожиданно?

Немного запутавшись с ключами, я открыла дверь и вместе с Иваном впустила житейские проблемы, которые обычно нейтрализовывало Катькино присутствие. Я была уверена, что Катька не брякнет ничего лишнего, ей просто нечего было брякать. Ее глаза азартно блеснули, когда Иван достал из кармана бутылку водки. Коробка шоколадных конфет Катьку не впечатлила.

Мы с товарищами прошли на кухню. Собственно, товарищем я могла назвать только Катьку, а статус Ивана я определила бы как «необыкновенные изменения в последнюю минуту», что вполне соответствовало теме нашей сегодняшней встречи.

– Что у вас, девочки, сегодня на повестке дня? – пошутил Иван по поводу закуски.

Катька, помимо вина, принесла копченую колбасу, а у меня дома был хлеб и чай. С конфетами Ивана можно было устроить настоящий пир.

Подруга уселась на табуретку и начала зубами сдирать прозрачную пленку с горлышка бутылки водки. Красное сухое ее больше не интересовало.

Открутив наконец крышку, Катька наполнила водкой винный бокал и подняла его, готовая немедленно выпить. Я искала штопор, Иван распаковывал конфеты, с любопытством глядя на Катькино нетерпение.

– Ларис, проткни вилкой и не мучайся, – посоветовала мне подруга.

Именно протыкание и отколупывание пробок разными предметами было, на мой взгляд, особенно мучительным, поэтому я настойчиво рылась в ящике и нашла наконец штопор.

Иван откупорил вино, налил мне и праздник начался с традиционного «за знакомство». Для создания новогодней обстановки я выключила большой свет и включила гирлянду на елке, которая стояла прямо тут, на столе. Я очень люблю маленькие елочки, они создают уют и не мешаются на полу.

Между первой и второй мы завели разговор о настоящей и ненастоящей дружбе. Иван сказал, что согласно какому-то исследованию дружба между мужчинами и женщинами невозможна, потому что мужчины хотят восемьдесят процентов женщин. А это бОльшая часть тех, кто встречается им на пути. Оставшиеся двадцать процентов якобы не представляют никакого интереса. Катька слегка заплетающимся языком сказала, что некоторые верят в дружеский секс.

Тут меня бомбануло, и я заявила, что друг познается в беде, особенно если после дружеского секса случится дружеская беременность.

– С такими радикальными речами ты рискуешь оказаться в не представляющих интереса двадцати процентах, – захохотала Катька.

– Кто не рискует, тот не рискует! – я развернула конфету и поспешила засунуть ее в рот, чтобы не сболтнуть что-нибудь обидное.

Катька подняла второй бокал, демонстрируя нам кусочек колбасы, прилипший к рукаву ее красного платья. Я отцепила его от Катьки, положила обратно на хлеб и заметила, что подруга как-то немного осела, стала ниже ростом, и улыбка у нее добрая-добрая.

– Хорошо куляэм, а у меня электричка скоро, – мышцы Катькиного рта перестали справляться со звонкими согласными и слово «гуляем» получилось у нее немного по-кошачьи.

– А знаешь, Иван, что я тебе скажу? – Катька посмотрела на меня хитро прищурившись, приподнялась со стула и, придерживаясь одной рукой за стол, другой поманила Ивана к себе. – Поди сюда.

В этот момент я поняла, что дружбы нет никакой вообще, ни женской, ни мужской, ни межполовой, ни межпланетной. Хорошо, что сегодня тридцатое, а не тридцать первое, и мы провожаем старый год, а не встречаем новый. Нехорошо встречать Новый год в стрессе! Пить можно либо с теми, кто о тебе совершенно ничего не знает, либо с тем, кто нем, как рыба. Катька не дотягивала до рыбы, хотя и была рыбой по гороскопу. В ее пьяных глазах заиграла шалость, и мне это категорически не нравилось. Закрыв руками свои покрасневшие щеки, я прохрипела:

– Катька, молчи! – выскочила из-за стола и побежала в ванную.

Иван поймал упавшую со стола елочку, а Катька рванула за мной на полусогнутых ногах, унося на левой ноге гирлянду.

– Лариска, ты чего? Да не нужен мне твой мужик! – кричала Катька на всю квартиру. – Я только хотела сказать, что ты про него песню сочинила. Думала, споешь.

– Катя, для тебя мне ничего не жалко, – я показала пальцем на дверь ванной, имея в виду Ивана.

Я включила воду, чтобы он нас не услышал и зашептала:

– Только не смей ему говорить, что я про него думаю чаще, чем хочу, чтобы он думал, сколько я о нем думаю! Поняла?

Катька навалилась на меня, желая задушить в объятиях и зашептала:

– Прости. Я думала, ты ревнуешь.

– Я всего лишь не хочу, чтобы он знал об этой песне, – я умыла лицо холодной водой.

– Заткнись, моя дорогая! Я все поняла, – перебила Катька и добавила: – Ты меня уважаешь?

– Уважаю! – я обняла Катьку, поцеловала ее троекратно, как старого партийного товарища, и мы вернулись в кухню.

Катька плюхнулась на табуретку, та качнулась, но устояла. Иван улыбался, и я не могла понять по его глазам, слышал он наш разговор или нет. Мне было спокойней думать, что не слышал.

– Вина! – Катька махнула рукой, к которой опять приклеилась колбаска.

Я подумала, что ей удобно облокачиваться на мягкое, поэтому она все время наступает локтем на бутерброд. Я оставила колбасу на месте, не стала воссоединять ее с хлебом. Кто я такая, чтобы изменять реальность, вмешиваться в дела божественные? Вдруг это роковое изменение повлечет другие необыкновенные…

– Катька! – я внезапно вспомнила. – Мы же по какому поводу собрались, ты помнишь? Вань, сегодня удивительный праздник – День необыкновенных изменений в последнюю минуту.

Сначала я не поверила своим ушам. За три месяца знакомства я первый раз назвала его «Вань». Меня это так смутило, что я забыла, что еще хотела сказать. Катька, не дожидаясь тоста, осушила бокал с вином, поморщилась, доброта сошла с ее лица и больше не вернулась.

Подруга лепила очередной бутерброд то ли чтобы съесть его, то ли чтобы на него облокотиться, но смотрела на меня так, будто собирается запихнуть его мне в глотку.

– Где Лариска? – спросила она, отложив бутерброд в коробку с конфетами.

– Какая Лариска? – переспросила я.

– Из десятого дома, – в Катькиных глазах появилась бессмысленная, беспощадная злоба.

Надо сказать, что у Катьки было очень много подруг. Я уже познакомилась с двумя Танями, Ирой и Светой. И я точно знала, что была единственной Ларисой среди ее друзей. А десятый дом на нашей улице уж точно один, и застолье в честь Дня необыкновенных изменений в последнюю минуту происходило именно там, то есть здесь, в десятом доме, у меня, у Лариски из десятого.

– Иди ты, знаешь куда… – нужно перевести глупый разговор в шутку.

– Ты зачем Лариску выгнала? – наступала на меня Катька.

Иван сидел справа от меня и не подавал признаков жизни. Он будто находился в параллельной вселенной с мигающей елочкой, конфетами, рюмкой водки. В другой вселенной была я, а в третьей – Катька. В какой момент произошли эти необыкновенные перемещения, я не заметила. Катька ругалась, допытывалась у меня, куда я дела ее Лариску, а Лариска, то есть я, сидела напротив, наблюдала за миганием разноцветных лампочек в стекле бутылок и прикидывала, кто сколько выпил. Я – два бокала вина, Иван – три рюмки водки, Катька – четыре, только не рюмки, а бокала, один из них – вино.

Я вспомнила рассказ моей мамы, как ее отец однажды пришел домой очень усталым и не мог с ней поиграть. Маме было лет шесть. Она скакала возле отца, забиралась к нему на колени, щекотала его, а он сидел за столом, положив голову на руки, и тихо напевал какую-то песню. А на утро он сказал: «Дочка, никогда не подходи к пьяному человеку. Даже если это твой папа». Мама очень любила своего отца, он был для нее авторитетом. Эти его слова она запомнила на всю жизнь.

– С-суки! – злобно шипела Катька. – Лариска такая классная. Зачем ты ее прогнала?! Я ей сейчас позвоню, позову ее сюда. Пусть она тебе сама скажет… Я вас познакомлю.

Катька взяла телефон, чтобы набрать мой номер, но ее пальцы не справлялись с кнопками. Я не знала, что делать, у меня абсолютно отсутствовали навыки общения с психами. Вдруг из вселенной по имени Иван раздался голос:

– Кать, ты куда на электричке собиралась?

– В Туево-кукуево, – отозвалось то, что час назад было Катькой.

Она встала со стула и нетвердой походкой направилась в коридор. Минут десять она боролась с молнией на сапогах, потом решила уйти в расстегнутых. Иван помог надеть ей шубу.

– А вас я попрошу остаться, – оттолкнула его моя подруга. – Я знаю, где выход.

В шубе нараспашку, в красном обтягивающем платье и расстегнутых сапогах, лохматая Катька вышла из квартиры и нажала кнопку вызова лифта.

Из подъезда она вышла на четвереньках, проползла через сугроб, поднялась на ноги, держась за дерево, и уехала в такси, которое ей вызвал Иван.

На следующий день, тридцать первого, Катька позвонила мне и спросила, куда мы делись. Мой рассказ о том, как она перестала меня узнавать, вызвал у подруги приступ веселья. Оказывается, в тот день на такси она все-таки доехала до Курского вокзала, но в электричку не села. Вместо этого убегала по шпалам от какого-то мудака с седой бородой. Часа в три ночи пришла домой, постирала платье и почувствовала боль в руке. Брат уговорил ее поехать в травмпункт. Катька окончательно протрезвела, когда врач вправил ей сломанную кость. Но она до сих пор не поняла, убегала она от реального человека или он ей померещился.

Раньше у Катьки был только один недостаток: она не терпела никакой музыки, кроме Валерия Меладзе. Это был единственный повод с ней поругаться, но, на мой взгляд, все-таки мелочь, которую легко можно пережить. Гораздо сильнее попсы меня напрягает друг с белой горячкой, поэтому пусть меня считают человеком, неспособным на глубокие преданные отношения, но отмечать с Катькой я больше ничего не собираюсь. Я труслива и осторожна.

Новый год я решила встречать в одиночестве и скорбеть о расторгнутой дружбе с Катькой. Вечером пришел Иван, принес мне новую елку, три синих шарика и дал ключ от нашей дружбы – свой номер телефона.

– Картотека настоящей дружбы существует только в воображении максималиста, – сказал Иван. – Ни с одним человеком не бывает стопроцентного совпадения в интересах, характерах, вкусах и режиме дня.

Получается, между людьми может быть только пьянка, секс и одиночество. Иначе, как можно принять часть человека? Остальное ведь никуда не денется. Или мир состоит больше, чем из двух категорий людей?

Я решила записать себе в планы на будущее найти ответ на этот вопрос, а Новый год встречать в трезвом уме, светлой памяти, без заморочек, и продолжать верить в то, что, как Новый год встретишь, так его и проведешь.

Кто грабит почту

Ванька Снежков

vk.com/snezkoff


Вряд ли какой-либо мужик когда-нибудь всерьез мечтал работать на почте. Разве что ярый фанат Чарльза Буковски, который решил повторить его карьерный путь среди писем и посылок. И как бы ни посмеивались друзья над Глебом, именно по этой причине он бросил свою прежнюю работу менеджера среднего звена в нефтедобывающей компании.

Не сказать, что на почте была работа мечты, но сожаления Глеба о сделанном выборе посещали редко. Обычно это происходило, когда кошелек пустел, а до зарплаты оставалась неделя-другая. В финансах он, конечно, здорово проиграл, зато наконец-то избавился от галстука, который годами, по миллиметру, все туже и туже затягивался вокруг его шеи. Да и много ли ему одному надо? С женой они разбежались несколько лет назад, а до детей так дело и не дошло. Стильная короткая прическа постепенно превратилась в гриву волос, спадающих на плечи, а безупречно выбритый подбородок покрылся не шибко ухоженной бородой. Да и пустых пивных бутылок в мусоре стало значительно больше.

Глеб периодически писал небольшие рассказики в стиле грязного реализма обожаемого им Буковски. В планах был полноценный роман, но руки до него так и не доходили. Раньше он постоянно жаловался себе на нехватку времени, теперь же – на отсутствие вдохновения. А ведь ради него он и перебрался работать в почтовое отделение поближе к дому.

* * *
Был обычный будничный октябрьский денек. Глеб стоял за кассовым аппаратом, подменяя Марину Степановну, которая пила чай в подсобном помещении. В отделение почты зашел человек в сером пуховике с натянутым на лицо капюшоном. Подойдя к кассе, он вынул руку из кармана и направил на Глеба пистолет:

– Живо доставай всю наличность! – прошептал грабитель, стараясь изменить голос. – Какого черта вылупился? Давай резче!

Глеб трясущимися руками открыл кассу и выгреб все деньги. Он буквально на секунду поднял глаза и посмотрел на незнакомца с пистолетом. Из-под капюшона виднелась черная маска с вырезами для глаз и рта. Единственное, что ему удалось разглядеть – темно-русые усы, топорщащиеся из-под маски.

Ограбление не заняло и трех минут. Как только грабитель выскочил из почтового отделения, Глеб нажал на тревожную кнопку.

Остаток дня он давал свидетельские показания полиции. Серый пуховик, черная маска и усы… В оружии он не был силен, поэтому модель пистолета назвать не мог.

* * *
Новый год Глеб встречал один в своей квартире, затарившись по случаю праздника каким-то модным крафтовым пивом, вяленым мясом и пиццей. Часа за два до того, как должна была прозвучать фраза «этот год был очень трудный для всех нас…», в дверь кто-то постучал. Немало удивившись, он открыл дверь. На пороге стояла незнакомая девушка с короткой стрижкой. На ней была длинная шуба, а на ногах сапоги на высоченных шпильках, которые у любого акрофоба вызвали бы головокружение. Они были практически одного роста, но на этих шпильках она была выше на полголовы. В руке у девушки была открытая бутылка шампанского:

– С Наступающим, Блинов!

– Мы знакомы?

– Не помнишь меня? Ну а если так… – девушка вытащила из кармана и приклеила под нос усы.

Глаза у Глеба поползли на лоб, а незнакомка громко рассмеялась:

– Ну вот опять эти глазки! Как у маленького щеночка, надувшего лужу на ковер!

– Это ты? Тогда… на почте?!

– Какой смышленый щеночек! Догадливый.

– Йогушки-воробушки! – единственное, что выдавил Глеб Блинов.

– Ну что, ты так и будешь держать даму под дверью? Не бойся, малыш. Я безоружна и слегка начинаю замерзать. Вот, сам убедись!

После этих слов она распахнула шубу: на девушке из одежды было только нижнее белье и татуировки. Глаза Глеба сделали попытку со лба переползти еще выше, на темечко, но потом вернулись на место и попытались оценить внезапный перформанс.

– Эй, милый! Ты там татухи что ли рассматриваешь? – возмутилась девушка. – То есть кроме них восхищаться больше нечем?!

– Шея – влажная мечта любого вампира из современных сериальчиков, более идеальной линии изгиба бедра не видел ни разу, а грудь, как у античной статуи. Не оценит твои достоинства только слепой. Прости, слегка залип на татуировках – очень круты, витиеваты и глубоки.

– Ну спасибо, ценитель прекрасного! Напросилась на комплимент, – с этими словами незнакомка вошла в квартиру.

– Ты прости за любопытство, но что ты тут делаешь? В смысле – в моей квартире. И как ты вообще меня нашла? – из Глеба вопросы готовы были сыпаться один за другим.

– Ну, найти человека в нашем городишке не так уж и трудно, – хитро прищурилась девушка. – А вот зачем, я и сама до конца не поняла. Обычно предпочитаю особей побрутальней. Но кто же знал, что чувак на олдскульном чоппере летом – это просто бородатый пивохлеб и та еще свинья зимой. Поэтому на днях один такой был послан на хер, и тут неожиданно в памяти всплыли твои щенячьи глазки… Я чуть не обсикалась тогда на почте от сме… от такой милоты. Та еще картина была бы – грабитель, а под ним лужа!

– Лужа под грабителем от смеха, лужа под Блиновым от страха – операция «ручеек» просто!

– Страшно было, малыш? Ну прости! В общем, решила еще раз навестить мистера Щенячьи-глазки.

– Разочаровалась?

– Ну, качалка по тебе плачет горькими слезами. А вот хайер – зачетный! Да и за «Black Sabbath» отдельный плюсик, – сказала она, добавляя громкость на колонке, из которой звучала «Paranoid».

Затем незнакомка скинула шубу, толкнула Глеба на кресло и устроилась сверху…

* * *
– Ну и кто после этого скажет, что Усэйн Болт – самый быстрый человек на планете? Вот он, новый рекордсмен – Глеб Блинооооооов! – на манер конферансье, представляющего боксеров, провозгласила девушка.

– Ну просто Блинов не так часто «бегает» последнее время. Вот и бывают фальстарты! Но на втором круге он обещает выложиться по полной!

– А кто сказал, что тренер допустит его до второго круга? – сдерживая смех, спросила девушка, наклеивая усы.

– Стивен, мать его, Тайлер! – ответил Блинов и тут же добавил: – А усы тебе определенно идут, тренер!

Из колонок полилась «Dream on», а из сбитых со стола бутылок – пиво и шампанское…

* * *
– С Новым годом, милая! Кстати, а как тебя зовут? – спросил Глеб, протягивая бокал с шампанским незнакомке, которая довольной кошкой растянулась на кровати.

– Татьяна. Но для тебя, салага, я сержант Хартман!

– Мистер сержант, сэр, разрешите обратиться! А зачем лепить усы на ограбление?

– Когда полиция ищет усатого грабителя, вряд ли подозрение падет на девушку.

– Логично, – одобрил Глеб. – и еще один маленькой вопросик. Скажи мне, ну кто? Кто грабит почту?!

– Я…

Станция «Зима»

Инна Тезова

vk.com/innatezova


– Ну как так-то? Все через одно место у них, – проводник Василий провел в поездах большую часть своей сознательной жизни. Вот и сейчас он сидит в своем купе, машет руками, разговаривает сам с собой.

– Какая станция хоть. Ну конечно, Зима. Вот и будем здесь торчать, хорошо, если час-два потеряем. Угораздило же смене выпасть на 30 декабря. Нет, не поспеем в Новосибирск к Новому году.

Все случилось на перегоне Ангарск – Зима. Захандрила колесная пара. Придется менять. Другого варианта нет. На станции точно нет запасного вагона.

Рейс обещал быть спокойным, в эти даты мало кто ездит, стараются уже быть на месте празднования и резать оливье в перерывах между поеданием мандаринов. Студенты едут, конечно. Но они все ютятся в плацкарте. Он же, Василий – проводник купейного вагона повышенной комфортности, по-простому – люкса. В его вагоне пока ни единого человека, начальник поезда говорит, что в Красноярске сядут люди, но это не точно.

– Да как так-то, – не унимался Василий.

До Новосибирска и дома, где его никто не ждал, оставалось двадцать три часа и тридцать восемь минут. Теперь же время растягивалось от часа задержки до полной неизвестности.

Василий поднялся, положив руки на крестец, потянулся. Покачал головой и пошел закрывать туалеты. Правило есть правило, имеются пассажиры или нет.

Проходя мимо четвертого купе, он услышал странный звук, похожий на поскрипывание снега под изящными женскими сапожками.

– Тьфу, ты. Совсем из ума выживу скоро. Вот зачем напарницу отпустил. Они там, в седьмом вагоне, гулеванят, а ты тут с ума сходишь.

Он побрел до туалета, щелкнул замком, поправил шторку на окне и двинулся обратно. У четвертого купе звук повторился. Резко открыв дверь, Василий обомлел.

На диване повышенной комфортности сидела небесной красоты девушка. Длинная русая коса спускалась почти до колен, огромные синие, как море, глаза смотрели Василию прямо в душу. Голубой тулупчик, подбитый пушистым белым мехом, вместе с варежками и шапкой, лежали на противоположном диване.

– Здрасьте, – Василий, не отрываясь, смотрел красавице в глаза, – вы откуда к нам?

Повисла минутная пауза, показавшаяся Василию вечностью.

– Оттуда, – девушка махнула рукой, обозначая неопределенное направление. – Да какая разница, откуда я, главное ведь где, – она улыбнулась, в животе у Василия зашевелились бабочки, давно впавшие в безвременную спячку.

– Да и верно. Главное – вы здесь.

Васины щеки залились румянцем.

– Давайте знакомиться. Снегурочка. Да не стойте в дверях, проходите, присаживайтесь.

Василий сделал шаг, запнулся о лежащий коврик и неуклюже плюхнулся на сиденье напротив.

– Василий, – только и смог выговорить он.

– А я знаю. Знаю, какой вы хороший человек и совершенно удивительный мужчина.

Красавица говорила о нем долго и хорошо. Василию казалось, что за верную и преданную службу РЖД отправило его в рай. Он чувствовал себя сильным, смелым, с огромной любящей душой.

– Ах ты, боже мой! – спохватился он. – Что ж я вам, чаю-то, чаю. Сейчас, сейчас. Все исправлю. Все, как говорится, в лучшем виде.

Василий вскочил, зацепился за ручку двери шлевкой фирменного кителя. Дверь захлопнулась, Василий выпутался из западни и рванул к своему купе. Схватил стакан в подстаканнике. Вспомнил, что запамятовал спросить, какой удивительная гостья изволит чай. Захватил еще три стакана. Заполнил их полным ассортиментом, имеющимся в наличии, залил кипятком. Подошел к четвертому купе.

– Ах ты, чтоб тебя…

Четыре стакана ароматного чая, в подстаканниках, по два в каждой руке. Дверь закрыта, за ней – счастье. Василий проявил все чудеса эквилибристики. Уж он ее и локтем, и коленом, и бедром, и зубами. Дверь не поддалась.

– Вася, вставай! Вставай, окаянный. Сколько я могу за двоих работать. Полный вагон, а он дрыхнет!

Кто-то тряс его за плечи. Василий открыл глаза и долго тер их кулаками.

– А где Снегурочка?

– Вот говорю же, черт ты окаянный. Снегурочку ему подавай. Давай, булками-то шевели. В четвертое купе чай заказали. Четыре стакана. Глянь, какое совпадение, может знак. А?

– Где мы?

– В Юрге. Да вставай уже. Чай, говорю, неси.

До Новосибирска оставалось два часа двадцать шесть минут. А до Нового года триста шестьдесят четыре минуты.

Взрослая

Елена Попова

vk.com/popova_ee


– Электричка в девять, на третьей остановке выйдешь, и мы тебя встретим. Ты все поняла? – спросила мама, укладывая мои вещи в рюкзак, – может, все-таки с нами поедешь?

– Мам, ну не могу я! Новогодний огонек, у нас с Аленкой танец, потом еще КВН. Я все поняла. Не волнуйся, приеду, я уже взрослая!

Мама вздыхала и переживала, пыталась уговорить папу, чтобы он повлиял на мое решение. Но он поддержал меня, он часто поддерживал мои начинания и мечты. Видимо, предполагал во мне наличие мозгов. В его оправдание могу сказать, что местами я была умной девочкой, училась хорошо, про догонялки на крыше дома не рассказывала. В общем, шифровала отсутствие ума весьма умело.

Распадом Советского Союза еще не пахло, только дефицитом. Но он же и не может пахнуть ни колбасой, ни табаком, ни мылом. Все это уже по талонам, бартер процветает вовсю. О слове «корпоратив» еще тоже не слышали, а организовывать их уже умели. Называлось коллективный отдых. Моему отцу на Новый год выдали путевки на всю семью на пять дней. Шикарный подарок, а мне четырнадцать лет, у меня друзья, и школьные мероприятия, и Аленка. Как она без меня, у нас же танец, мы же за призовое место можем побороться.

Родители уехали в обед тридцатого декабря, а я должна была приехать к ним утром тридцать первого. Никаких сложностей. Уверенности четырнадцатилетнего подростка с лихвой хватит на банду грабителей.

Общешкольный огонек прошел, на дискотеке попрыгали. Будильник на семь, морозное утро. Вокзал.

В пригородной кассе я купила билет, села в электричку и поняла, что не помню, на какой станции выходить – на третьей или три проехать, а потом выходить. Сотовых телефонов не было, название станции не знаю, билет брала до конечной. Кстати, инструкции на случай, если я прозеваю остановку, мне дали. Отец сказал совершенно четко:

– Проедешь остановку – на следующей не выходи. Доедешь до конца и будешь ждать нас.

Почему я не вышла в тамбур после второй остановки, чтобы просто выглянуть на третьей и убедиться, встречают ли меня здесь, не могу ответить до сих пор. Но теперь, когда подростки рассказывают мне о своих способностях принимать адекватные решения, я всегда вспоминаю лица моих родителей, проплывающие мимо меня.

В этот момент я встала, пошла в тамбур и вышла на следующей остановке, полная решительности дойти пешком назад. Думаете, я забыла про то, что нужно ехать до конечной? Ничего подобного! Тем не менее, я топала по одноколейке одна в лесу в сторону базы отдыха. «Вот уж не заблудишься, – думала я. – Я же совсем взрослая, подумаешь, пройти одну станцию!» Пару раз я пропускала поезда, отходила в сторону от железнодорожного полотна и проваливалась почти по пояс в снег.

Иду, вокруг красотища. Горы, сосны, замерзшая Юрюзань и тишина. Идти легко, а впереди тоннель. Длинный такой. Справа – скала. Слева – скала. Сверху снежок падает. Встала, стою. Страшно. Вспомнила, как бабушка в свое время учила падать на землю, если попадешь между составов, движущихся навстречу друг другу, чтобы потоком не затащило под поезд. Уж не знаю, правда ли там ветер такой силы, но решила, если поезд поедет, то упаду ближе к скале и точно выживу.

Пошла. Поезд не встретила. Зато вышла аккуратно к охраняемому мосту. Оказалось, режимный объект. Тетечка с ружьем стоит. Проход запрещен. Да, для всех. Мост длиннющий. На том конце тоже будка. Я, говорит, тебя сейчас пропущу, а на том конце тебя обратно вернут, да еще и мне попадет. Как я ее уговаривала! Применила все свое красноречие. Доказывала, что мне очень надо попасть на базу отдыха, а то придется идти до Кропачево, а это вообще неизвестно сколько по времени и успею ли дотемна, а родители сойдут с ума. Что удивительно, я – невероятная плакса, готовая разрыдаться над книгой, фильмом или обидными словами, в этой ситуации была собрана и не проронила ни слезинки. Тетечка махнула на меня рукой и пропустила.

На середине моста меня встретили родители. После того как моя физиономия проплыла мимо них, отец сказал маме:

– Пошли!

На ее робкие попытки возразить, что мы договорились, что я поеду до конечной, ответил только:

– Ты ее глаза видела? На следующей станции выйдет. Пошли.

Видимо, тоже был четырнадцатилетним.

Меня не ругали. Мы волшебно встретили Новый год. И он был по-настоящему чудесным.

Анфиса

Лилия Ёж

vk.com/liliyayozh72


В кармане брюк Игоря Анатольевича неожиданно завибрировал телефон, заставив его замереть на несколько секунд. Он перестал жевать кусок жареного мяса и прислушался. Беззвучную вибрацию сменил траурный марш Шопена. Игорь Анатольевич тяжело вздохнул и, быстро пережевывая, полез в карман за телефоном.

На экране в очередной раз высветилась надпись: «Анфиса». Так звали кошку, чья хозяйка вот уже трое суток ни днем, ни ночью не давала покоя Игорю Анатольевичу – лучшему ветеринарному врачу небольшого городка N. И, что самое печальное, он так и не смог поставить диагноз Анфисе. На его высокопрофессиональный взгляд кошка была абсолютно здорова. Хозяйка же была уверена, что кошка при смерти.

За эти трое суток Игорь Анатольевич лично осматривал Анфису восемь раз под неумолкаемые причитания ее хозяйки – ухоженной пышногрудой блондинки лет пятидесяти.

Траурный марш, разливающийся по кухне ветеринарного врача, не сулил ничего хорошего. Игорь Анатольевич окинул печальным взглядом румяные свиные ребрышки и воздушное картофельное пюре.

– Алло, – сказал он, как можно более буднично.

– Игорь Анатольевич! Срочно приезжайте! Анфисочке совсем плохо, – истерично завизжал телефон.

– Валентина Федоровна, успокойтесь. Что произошло?

– Она… Она упала с дивана. Приезжайте скорее, – в трубке послышались всхлипывания, и Игорь Анатольевич сдался.

– Хорошо. Сейчас буду.

Оживленные и украшенные гирляндами разноцветных фонариков улицы и елки остались незамеченными Игорем Анатольевичем. Вся эта предпраздничная суета шла сейчас мимо него, никак не затрагивая. Да и вообще, у него было предчувствие, что и праздника-то не будет, если он не поймет, что происходит с этой Анфисой. Колоть витамины упитанной холеной кошке было делом совершенно бестолковым, но в данном случае единственным, чтобы хоть как-то спасти репутацию лучшего ветеринара города.

Совсем ничего не назначить своей пациентке он не мог. Не поставить диагноз – тоже. Поэтому пришлось на ходу придумать крайне редкую кошачью болезнь под названием «острая нетипичная дезориентация». Признаками болезни были, со слов хозяйки: слепота, отсутствие обоняния, потеря аппетита. Теперь вот еще и с дивана упала.

– Полная дезориентация, – сделал заключение Игорь Анатольевич, подведя тем самым итог своих раздумий.

Анфиса, яркая представительница шотландской вислоухой породы, привычно возлежала на своем мягком диванчике оливкового цвета, гармонично втиснутого на балкон. Рядом с диваном привычно стояли керамические миски, судя по размерам, явно предназначенные для собак, наполненные сухим и влажным кошачьим кормом, а также водой.

Как ни пытался вразумить хозяйку Игорь Анатольевич, что кормить лучше каким-то одним видом корма, та и слушать не хотела. «А вдруг Анфисочке захочется».

Судя по габаритам Анфисочки, есть ей хотелось всегда. И только три дня назад, по словам Валентины Федоровны, у кошки пропал аппетит. Она тыкалась мордой в кормушку. Ела не спеша. Осторожно. Ходила неуверенной поступью, слегка пошатываясь. «Это от голода», – всхлипывала хозяйка, глядя на свою любимицу.

Игорь Анатольевич присел на краешек дивана рядом с Анфисой и погладил ее по голове. Кошка брезгливо поморщилась и попыталась отстраниться. Ее огромные оранжевые глаза смотрели на него внимательным недобрым взглядом. Игорь Анатольевич бесцеремонно потрогал пальцем кошачий нос. Он был, как и положено, прохладным и влажным. Этого Анфиса стерпеть уже не смогла, попятилась назад и грозно зашипела.

На кухне истошно засвистел чайник, и хозяйка, стоящая до этого за спиной Игоря Анатольевича, убежала. Он выковырял ногтем кусочек мяса, застрявший у него между зубов, зачем-то понюхал его сам и сунул под нос Анфисе. Другая кошка на ее месте тут же слизала бы подношение или хотя бы понюхала. Эта же отпрянула от руки и отвернулась.

«Такое ощущение, что у нее пропал нюх», – рассуждал Игорь Анатольевич, рассматривая кошку. И чем больше он на нее смотрел, тем больше ему казалось, что с ее мордой что-то не так. Но вот что?

Прибежала Валентина Федоровна и засопела за спиной, мешая думать. По дороге к ней Игорь Анатольевич уже придумал план спасения новогодних праздников. Он заберет Анфису к себе домой для круглосуточного наблюдения. Иначе не видать ему привычного и шумного застолья в кругу родных и друзей. Осталось только озвучить это предложение хозяйке. Вряд ли она согласится расстаться со своей любимицей, но попытаться стоит. Иначе все пропало.

Начал он осторожно:

– Валентина Федоровна, я вам уже говорил, что у вашей Анфисочки редкая болезнь.

– Да-да-да. И откуда такая напасть на нашу девочку?

– Валентина Федоровна, чтобы изучить и понять до конца, как нам лучше лечить Анфису, я бы хотел забрать ее к себе. На время.

– Но как же… – начала было Валентина Федоровна.

– Это для ее же блага. Подумайте хорошенько. Не смею настаивать, но… настойчиво рекомендую согласиться с моим предложением.

Валентина Федоровна беспомощно оперлась о дверной косяк и заплакала.

– Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Я ее обязательно вылечу, – затарахтел Игорь Анатольевич, заметив, что хозяйка дала слабину.

– Вы ее хотите прямо сейчас забрать? – спросила она дрожащим голосом.

– Могу вечером. Как вам будет удобно.

– Вечером. Если можно. Я соберу ее принадлежности.

Игорь Анатольевич быстро встал с дивана и направился к выходу, желая, как можно быстрее сбежать отсюда, чтобы не слышать всхлипываний Валентины Федоровны. В узком и темном коридоре ему в живот врезалось что-то маленькое и костлявое.

– Ой! Ой! – запищало оно тоненьким голосом.

Загорелся свет, включенный шедшей сзади хозяйкой, и Игорь Анатольевич увидел перед собой девочку лет пяти-шести с несуразно короткой челкой и огромными карими глазами на худеньком личике.

– А кто это у нас такой шустрый? – мягко спросил он, наклонившись над девочкой.

– Лена, я же тебе сказала не бегать, – принялась ее отчитывать Валентина Федоровна и добавила, уже обращаясь к доктору:

– Это мне любимый сыночек внученьку подкинул, а сам уехал отдыхать в Таиланд. Вот и воюем. Купила ей такую красивую куклу, Игорь Анатольевич, а она ее подстригла. И себе вон челку подравняла.

– Я парикмахером буду, – сказала девочка, глядя исподлобья на бабушку.

– Конечно, будешь, Леночка. Самым лучшим парикмахером на свете, – ответил за бабушку Игорь Анатольевич, улыбнулся девочке и радостно выпорхнул из квартиры. Его осенило.

Кто бы мог подумать, что кошачья болезнь – совсем не болезнь, а шалость маленькой худенькой девочки. Но выдавать ее он не собирался. У нее и без того отношения с бабушкой совсем не близкородственные. А если бабуля узнает, что внучка остригла ее любимой Анфисе усы, то ей точно несдобровать.

Да. Именно усов-то и не хватало на кошачьей морде, поэтому она казалась Игорю Анатольевичу какой-то не такой. Ну и симптомы болезни теперь вполне понятны. Без усов, то есть вибриссов, кошки – как слепые. У них пропадает и осязание, и обоняние.

«Все! Диагноз поставлен! Теперь можно жить и встречать Новый год спокойно. Праздник спасен. А кошка? Да, пусть у меня поживет. Может, хоть чуток похудеет. Ей пойдет на пользу», – радовался Игорь Анатольевич, возвращаясь домой.

Гирлянда

Юлиана Еленина

vk.com/kroshka.karrtoshka


Колька шел по улице, шаркая болоньевыми штанинами друг о друга. Снега в этом году навалило целые горы! Даже занятия в школе отменили за неделю до зимних каникул. Поэтому Николай и маялся от безделья, шатаясь по окрестным дворам в поисках приключений.

А чем еще заняться пятикласснику, чьи родители целыми днями пропадают на работе, пытаясь побольше подзаработать перед затяжными праздниками? Впереди еще целых пять рабочих дней, поэтому мальчишка стремился скоротать их всеми возможными способами.

Сегодня, например, ребята из двора позвали его с собой на разборки. Стрелку забили детдомовским. За то что те скомуниздили с дворовой елки старую гирлянду. К слову сказать, гирлянда давно уже была нерабочей и висела на елке чисто символически. Кажется, ребята даже нашли ее где-то на помойке. Поэтому особой ценности она не представляла. Бесил сам факт кражи.

– Если мы сейчас не отстоим свои границы, – возмущенно орал Петька, зачинщик этих разборок, – то завтра что? Они придут к нам домой? И унесут все, что плохо лежит?

Остальные ребята только дружно кивали головами, поддерживая Петьку. Потому что тот был старше других ребят в дворовой компании, а значит, априори мудрее.

Всего на стрелку собралось с десяток мальчишек. Задиры громко хохотали и толкали друг друга в снег, пытаясь унять бушующий перед битвой адреналин. Колька стоял чуть поодаль и с улыбкой наблюдал за ребятами. Ему, в принципе, не очень хотелось драться, но бросать друзей было не по-мужски.

В назначенное время из-за угла показалась стайка детдомовцев. Они озирались по сторонам, будто боясь кого-то. Впереди шел невысокий мальчишка в смешной полосатой шапке. Цвета на головном уборе чередовались абсолютно хаотично и непредсказуемо, поэтому на фоне сероватой толпы беспризорников он особенно выделялся.

Мальчишка топал, решительно нахмурив брови, а едва приблизившись к Колькиным друзьям, громко закричал:

– Ну что, жлобы, старую гирлянду с елки зажали? – голос у пацана был до смешного высоким и писклявым. Но его активное наступление повергло в шок всех. Даже Петьку.

А пацан тем временем продолжал:

– Ну взяли мы вашу вшивую гирлянду, и что? У вас что, убыло? Сходите, поплачьтесь мамке с папкой! Пусть пожалеют!

Остальные детдомовские жались за спиной главаря, не произнося ни слова. Петька, отойдя от шока и мгновенно оценив расклад, приблизился к чужаку вплотную и угрожающе произнес:

– Представь себе, убыло. Не для вас, крыс, ее на елку вешали! – и резко заехал огромным кулаком мальчишке в нос.

Молчавшие до этого момента детдомовцы тут же встрепенулись и нестройно заголосили:

– Кнопка! Кнопка, ты как?

А кто-то особенно смелый громко провозгласил:

– Наших бьют, ребята! – и вся эта серая толпа повалила на кучку дворовых друзей, осыпая ребят ударами.

Колька, стоявший все это время немного сбоку, неожиданно заметил, что полосатая шапка главаря беспризорников съехала, открыв взору две золотистых косички.

Что было сил Николай заорал:

– Девчонка! Пацаны, это девчонка!

К слову сказать, получив хорошее воспитание в семье и здоровое влияние старших, ребята никогда в жизни не обижали девочек. Они и из-за гирлянды-то шум подняли только потому, что дворовые подруги попросили их вмешаться.

Пацаны резко остановились, кто замахиваясь кулаком, кто ногой. Целая куча живых фигур, замерших в нелепых позах. Петька очнулся первым.

– Где девчонка? – неожиданно поняв, что и кому он только что сделал, главарь дворовой банды густо покраснел. – Да я не знал!

Кнопка сидела на земле, прижимая к носу алеющий комок снега и растерянно хлопала глазами. Колька подскочил к ней в два счета и спросил:

– Ты как?

– Нормально, – гнусаво ответила девочка. – Слушай, ну нужна нам была та гирлянда, понимаешь? Нужна! Мы б ее починили, и у нас была бы елка. У вас бы она все равно просто так провисела. Ее бы даже видно не было. А у нас она бы переливалась огнями! Вот бы малышня порадовалась!

Стоило только Кнопке это произнести, как глаза ее засияли не хуже любых новогодних огней. Колька смотрел на девчонку, пытаясь унять ком в горле. Какие же они мелочные! Из-за старого нерабочего провода с дохлыми лампочками разгорелся этот сыр-бор!

Во двор ребята вернулись задумчивыми.

– Ну что? Вы забрали гирлянду? – подбежав к Кольке, спросила одна из дворовых девочек.

– Тут такое дело… – начал пацан, почесывая затылок. – В общем, Ксюх, им она нужнее.

– И вообще, мы тут посовещались, – встрял Петька, – и решили сделать доброе дело.

* * *
Родители Кольки были немало удивлены, увидев список подарков для Деда Мороза. Во-первых, Николай давно не верил в его существование, а во-вторых, список был очень странный. Детские пупсы, пара мягких игрушек, пластмассовый грузовичок, карандаши и альбомы для рисования. Николай даже если и был ребенком, то уже явно вырос из подобных желаний. Гироскутер или новый велосипед – вот чего ожидали его родители.

Колька серьезно посмотрел им в глаза и неожиданно по-взрослому выдал:

– Это все не мне. Есть те, кто в подарках нуждается больше!

* * *
Тридцать первого декабря весь двор стоял на ушах с самого утра. Петька, Колька и остальные ребята паковали в огромные пакеты кучу детских игрушек и вещей.

– Все готово? – пронесся над площадкой Петькин голос.

– Готово! Пошли уже! – негромко ответил ему Николай.

Погрузив часть пакетов на санки, а оставшиеся взяв в руки, толпа детей с энтузиазмом направилась в сторону детского дома.

Когда подарки были вручены обалдевшей от счастья малышне, Николай тихонько подошел к Кнопке.

– Это тебе, – протянул он ей небольшую бархатную коробочку.

– Спасибо, – удивленно разглядывая упаковку, ответила Кнопка. – Меня, кстати, Олей звать.

– Николай, – протянув девочке руку, ответил Коля.

Оля пожала дружескую ладошку и с трепетом открыла коробочку. Внутри, на маленькой подушечке лежало детское железное колечко, украшенное миниатюрной новогодней елочкой.

– Олька, тебя если обижать будут – ты говори! – он сунул руки в карманы брюк. – Ну, и так, если что понадобится, тоже обращайся!

– Хорошо, спасибо! – Кнопка довольная надела колечко на пальчик. – Оно теперь всегда со мной будет.

Колька раскраснелся.

– Собирайся, пошли на горках кататься, там знаешь сколько снега выпало!

Спустя пару минут Кнопка с Колькой уже катались на горках, их детский смех был слышен на весь двор.

Подслушано

Екатерина Андрюшина

vk.com/katyand8


– Значит так, повторяю правила: никакой уборки, никакой готовки, только диван, телек и любимые фильмы. Ну, может быть, еще настольные игры, пасьянс, маски, скрабики, как пойдет. Это время мы подарим себе! Встретим Новый год во всеоружии.

– То есть в пижаме? Класс! Две женщины тридцать с гаком встречают праздник в пижамах.

– Ну да, это же пижамная вечеринка, Люсь. Закажем пиццу.

– О нет, я на диете.

– Ага, и поэтому ты притащила холодец. Впрочем, как хочешь, закажем суши. Мне – суши, тебе – имбирь.

– Это ты так видишь справедливость, Жень?

– А так ее вижу не только я. Ты посмотри только на эти морды на экране. Подожди, дай я сама отнесу холодец на кухню, там нельзя включать свет.

– Почему?

– Да потому что мой начальник живет в доме напротив и тоже на пятом этаже, и он может заметить свет в окне, а я не просто в отпуске, я уехала в деревню к тетке в глушь под Рязань, где нет Интернета.

– Ты серьезно? То есть ты три дня в затворничестве и не включаешь свет в собственной квартире, чтобы не спалиться перед начальником? А нельзя просто сказать, что у тебя законный отпуск и ты не обязана вообще отвечать на звонки и сообщения?

– К сожалению, это ничего не даст. Если ты работаешь в частной фирме, то она всегда экономит на сотрудниках. Никто не будет нанимать второго человека, чтобы тебя подменить. Ты, конечно, можешь уйти в свой законный отпуск, Золушка, но сначала доделай все дела. А ты же понимаешь, что феи-крестной у меня нет.

– Слушай, а почему мы тогда не встречаем Новый год у меня?

– Только не это! Твоя соседка обязательно все испортит. Она поймет, что ты дома, и обязательно навяжет нам свое общество.

– Да уж, Соня бывает невыносима. Слушай, уже восемь, а мы еще не начали провожать старый год, давай, неси шампанское.

– У меня тост, давай выпьем за Путина.

– Дудки, за твоего Путина я пить не буду.

– Ну, как хочешь. Чин-чин.

– Чин-чин. Ты пролила шампанское мне в тарелку, прямо на холодец!

– Хех, не хочешь пить за Путина, тогда ешь за Путина.

– А ну, стой! Сейчас я запущу в тебя подушкой.

– Люсь, подожди. Ха-ха, мимо. Это мамина ваза! Люсьен, ты же мать двоих детей, веди себя прилично! Подумай лучше, как здорово, что мы всех спиногрызов пристроили к бабушкам и можем, наконец, провести вечерок спокойно.

– И не говори. У меня вообще двое мальчишек, и они постоянно дерутся, просто по любому поводу. Недавно они ссорились из-за супа. Ты представляешь, не поделили тарелку супа. Будет стоять целая кастрюля – к ней никто не притронется. Они вообще суп не едят. Его всегда доедаю одна я всю неделю вместе с рыбными котлетами. Но тут мне было некогда, и я заказала доставку из обычной столовки – даже столовки теперь делают доставку, прикинь – заказала одну порцию себе, им всем – второе. И что? Захожу на кухню, а они дерутся из-за столовского супа. Вот, блин, неужели я так плохо готовлю?

– Не бери в голову, ты вкусно готовишь, сама говоришь: мальчишки есть мальчишки. Ты знаешь, что мой хочет стать циркачом, потому что это очень благородная профессия? Ведь артисты цирка рискуют жизнью ради детей, так он считает.

– Прелесть какая, а мой мелкий играет с друзьями в войнушку и просит меня его прикрыть. Я хотела взять большой автомат, а он не разрешает. «Как же тогда прикрывать-то?» – спрашиваю. «Иди впереди», – был ответ. Представляешь, какой бандит растет, маму, значит, не жалко.

– Весело с ними, а без них скучно.

– Это да, но я готова хотя бы пару дней в году поскучать.

– Кстати, Жень, ты помнишь, у меня была авария во дворе?

– Это сейчас вот не очень кстати, но допустим.

– Ну вот, я ж недавно сменила работу, и тот водитель шкоды, которую я задела, теперь мой коллега.

– Представляю, как он счастлив, что ты теперь паркуешься рядом с ним не только у дома, но и рядом с офисом. А знаешь, какая у меня была самая глупая авария?

– Перепутала газ и тормоз?

– Нет.

– Право и лево?

– И снова нет.

– Переднюю и заднюю скорость?

– Опять мимо. Я заезжала за Нинкой, мы собирались в клуб, время было позднее. Я припарковалась, ждала, когда Нинка выйдет, копалась в телефоне. Ну она выходит, садится в машину, и я, не глядя, сдаю назад. Там же не было машины, когда я парковалась, правильно? И чувствую – «бам». Ну все, накрылся наш поход по клубам. Из машины выходит парень и, главное, ничего не говорит. Разводит руками, качает головой, будто это немой фильм, и просто выражением лица и жестами спрашивает: «Как? Как ты смогла это сделать?» Но нам крупно повезло, другой водитель был бухой, а с ним была еще компания таких же, и они отпустили нас с миром, даже денег не взяли. Вот.

– Да ну, все аварии глупые, умных-то не бывает.

– Это точно! Плесни мне колдовства в хрустальный мрак бокала. Сколько же мы с тобой уже дружим? Лет двадцать. Ты помнишь, Людовик, как в юности мы с тобой юбками в подъезде менялись?

– Ага, нам мамы не разрешали брать друг у друга вещи, а так хотелось разнообразия, не в одном и том же все время ходить.

– Вот, а я недавно разбирала шкаф и знаешь, сколько у меня платьев? Двадцать восемь. Это после зачистки. Двадцать восемь, Карл! А мне снова нечего носить. И еще мне кажется, что я была гораздо счастливее, когда у меня была всего одна приличная юбка, не считая школьной формы.

– Так, не кисни, старушка, и на нашей улице перевернется КамАЗ с мандаринами. Тебе вот карты сулят в Новом году судьбоносную встречу.

– Брось, в нашем возрасте приличные мужчины уже заняты.

– Слушай, ну Верунчик уже в третий раз замуж вышла.

– Три раза замужем и все удачно!

– Точно, и платье себе белое снова шила на свадьбу, вдруг последний раз!

– Люсь, кажется, шампанское действует, ржунимагу.

– Звонок! В дверь звонят. Это кто?

– Не знаю, детей нам вернут.

– Может, твой бывший?

– Точно нет.

– Тогда судьбоносная встреча!

– Ща в глазок посмотрю. Это разносчик пиццы, дурында, сами же заказывали. Большое спасибо, молодой человек, с наступающим!

– Жень, пойдем на площадь, там елку такую нарядили, все веселее.

– А пошли!

– Только как же твой начальник, вдруг нас увидит?

– А я вернулась. Из Рязани. Первой лошадью. Суп на плите оставила и вернулась.

– Гуся в духовке.

– Гуся в духовке.

Озарение

Ирина Фомченкова

vk.com/irina_loka


Утро субботы не предвещало ничего плохого. По выходным работы всегда было намного меньше, чем в будние дни, поэтому электрик Пал Палыч Сидоренко, понежившись немного дольше обычного в кровати, занялся своими делами.

Нина Ефимовна, его законная супруга, ни много ни мало, а двадцать семь лет, с накрученными на голове бигуди, что-то шаманила на кухне. Пал Палыч, усевшись завтракать, тихонько хихикнул – его всегда смешили эти круглые штуки.

– Все-таки как хорошо, что ты не работаешь завтра, – Нина Ефимовна строгала оливье, скидывая нарезанные ингредиенты в тазик, – хоть отметим нормально.

– Ниночка, ну просил же не каркать! – мужчина подавился бутербродом и тревожно посмотрел на телефон. Однако тот по-прежнему молчал.

– Да ладно тебе! По субботам ведь всегда тихо.

Не успела женщина договорить, как короткая трель оповестила о получении сообщения. Пал Палыч наспех вытер пальцы о штаны, одновременно с этим расстреливая жену взглядом, и потянулся за телефоном, чтобы прочесть послание. Маленький аппарат в этот момент прочирикал еще несколько раз подряд. Конечно же, это прилетели заявки с работы.

Ниночка постаралась сделаться как можно незаметнее, отвернулась и стала еще активнее работать ножом, нарезая колбасу и делая вид, что не имеет к происходящему абсолютно никакого отношения.

– Весь день теперь насмарку! – вздохнул Пал Палыч и, допив чай, пошел собираться на работу.

Заявки одна за другой приходили на телефон, как заколдованные. Мужчина за весь день набегался так, что к вечеру еле стоял на ногах. К шести часам аппарат наконец-таки замолк, и Пал Палыч уже не в режиме аврала, а более спокойно доделывал оставшуюся работу, расставив в уме три адреса в самой удобной очередности. Напоследок электрик оставил неработающий фонарь в парке, надеясь, что там в очередной раз просто перегорела лампочка.

Перед тем как отправиться в парк, мужчина позвонил своему товарищу, с которым они познакомились и сдружились благодаря работе. Дмитрий Федорыч как раз трудился в одном из зданий городского парка.

– Дима, дорогой, привет!

На том конце провода послышались звуки возни, после чего человек выругался, закашлялся и наконец-то ответил:

– Палыч! Рад тебя слышать. У нас тут дурдом творится. Ты по делу или так?

– Лучше бы просто так, но, увы, работа. Лестница нужна, на аллее фонарь снова накрылся.

– Возьми сам, там открыто сейчас. Нет, ты что творишь?! А ты чего смотришь? Бери и помогай! – Федорыч нецензурно и недвусмысленно выругался на кого-то. – Палыч, извини, я побегу, иначе эти криворукие обалдуи мне тут все разнесут. Я к тебе позже подойду, как здесь закончу.

Пал Палыч не успел ничего ответить, в трубке послышались короткие гудки. Быстро добравшись до места и захватив стремянку в одной из подсобок, электрик направился к главной аллее. Неработающий фонарь нашелся быстро.

– Отлично, хоть далеко идти не придется.

Мужчина, в предвкушении скорого прибытия домой и мечтах о горячем ужине и чае, поставил лестницу, проверил ее устойчивость и полез наверх, выяснять, что же случилось и почему не горит свет.

Все оказалось именно так, как он и ожидал – перегорела лампочка. Достав из сумки новую, Пал Палыч какое-то время повозился с коробкой, но та упрямо не желала открываться. Электрику пришлось снять перчатку, чтобы справиться, после чего он поспешил поместить будущий источник света на положенное ему место.

Однако торопливость сыграла с мужчиной злую шутку – он случайно задел пальцами не до конца вкрученный цоколь. Пал Палыча тряхануло током, и он свалился со стремянки.

Мужчина лежал на спине и через ветви голых деревьев смотрел в темное небо, с которого сыпались хлопья снега. Белые точки медленно приближались к земле. Голова раскалывалась от боли, перед глазами плясали искорки.

– Вам плохо?

Пал Палыч уловил только часть фразы, с трудом повернул голову на голос и увидел красные кружевные чулки, выступающие из невысоких сапожек и уходящие ввысь. Как ни пытался мужчина рассмотреть, что там находится дальше и кому принадлежат ноги в чулках, у него ничего не получалось. Край кружева затянула пелена, перед глазами поплыло, и электрик потерял сознание.

– Да мать же твою, Палыч, очнись!

Мужчину кто-то тряс и громко кричал. Сквозь беспамятство картинка реальности стала проступать и с каждой секундой становиться четче. Перед ним на коленях стоял Федорыч, больше вокруг никого не было. Мужчина помог другу подняться и сесть, опираясь спиной на стремянку.

– А где девушка? О-ой, как же башка-то трещит!

– Здорово же ты приложился, раз тебе юные создания мерещатся. Не было тут никого. Я издалека увидел, как ты грохнулся, и сразу побежал к тебе.

– Но я же видел! В красных чулках.

Федорыч заржал.

– Ты, видать, мои красные штаны с чулками попутал. А ножки у меня в твоем видении хотя бы стройные были?

– Да ну тебя! – Палыч отмахнулся от Димы, но сдержать улыбку не смог. – Помоги встать, надо лампочку вкрутить и фонарь закрыть.

– Сиди уж, герой. Сам сделаю.

Федорыч помог другу пересесть с земли на лавку, быстро доделал оставшуюся работу и вернулся к другу. Теперь их лавочку освещал приятный желтоватый свет. Белоснежные крупные хлопья снега продолжали медленно падать с неба и укрывать землю и все вокруг.

– Красиво, – Палыч задумчиво смотрел на полосу яркого света. – Как там твои обалдуи?

– Ой, даже не спрашивай! Разгоню всех к чертовой матери когда-нибудь.

Электрик усмехнулся.

– Вот сколько лет уже с тобой дружим, а ты все только грозишься. Но ведь никого так и не уволил.

– Добрый я слишком, – Федорыч неопределенно махнул рукой. – Ну что, полегчало?

– Ага. А ты своей Люське что дарить будешь? – внезапно сменил тему разговора Палыч.

Дима задумался и пожал плечами.

– Не знаю, завтра пойду подарок искать. Может, духи, она говорила, что кончаются, а может, сковородку новую.

– А я своей набор кастрюль купил. Но сейчас думаю, что кастрюли подождут, надо Нинке чулки купить и белье красивое. Сто лет ничего подобного не дарил ей.

– Эко тебя шарахнуло, и чулочки не зря привиделись. Красные, небось, возьмешь? – подмигнул мужчина другу.

– Красные, – Палыч мечтательно повторил за Димкой.

– Ладно, хватит мерзнуть, бери свою сумку, стремянку я заберу сам. Пойдем ко мне, чайку с коньячком накатим и по домам. А с бельем мой тебе совет, подари жене сертификат, чтобы с размером не ошибиться.

– Точно! – обрадованно хлопнул друга по плечу Палыч. – Так оно надежнее будет, пускай сама выбирает.

Друзья шли по освещенной аллее парка, оставляя на только что выпавшем новом покрывале снега две аккуратные цепочки следов. А в морозном воздухе витало ощущение волшебства.

Мандариновый пирог

Елена Теплоухова


Заходя в магазин, я не ожидала встретить кого-то знакомого, но наткнулась на Иру, мою давнюю подругу.

– Ира! Это что, правда ты? Ты что тут делаешь? – спросила я, уже обнимая Иру.

– Привет, привет. Я решила навестить родителей перед Новым годом, – ответила Ира, держа в руках мандарин. – Я как раз стою и вспоминаю, какой ты вкусный пирог пекла с мандаринами. Хотела к тебе сегодня заскочить, да номера твоего не оказалось в телефоне.

Мы с Ирой очень давние близкие подруги, но последние лет пять жизнь нас разметала по разным городам, и мы перестали общаться. Раньше мы были не разлей вода: я, Ира и Галя. И перед каждым Новым годом в двадцатых числах мы всегда вместе стряпали мандариновый пирог у меня.

– Я так рада, что тебя встретила. Если ты свободна, я могу тебе прямо сейчас испечь пирог! – ответила я. – Заодно и поболтаем, столько лет с тобой не виделись. Аленка, поди, уже и замуж вышла?

Ира засмеялась, посмотрела на меня и хитро сказала:

– Сначала кусок пирога, потом информация.

– Окей. Тогда пошли покупать яйца, ванилин и шоколад, – скомандовала я.

Набрав полный пакет мандаринов и пройдя по торговому залу, мы купили все, что нужно для пирога. Оплатили покупки на кассе и направились ко мне домой. Ира всю дорогу рассказывала о своем фитнес-клубе, о том, как ей нравится им управлять, своим бизнесом, пусть даже она и каждый месяц платит огромную аренду, зарплату тренерам, администраторам и уборщицам.

Зайдя ко мне домой, Ира сказала:

– Как будто и не проходило этих пяти лет нашей разлуки. У тебя, как и прежде, уютное гнездышко.

– Да перестань. Давно пора обновить все. Какое еще уютное гнездышко, не смеши меня, – ответила я.

Я достала миксер и начала взбивать яйца. Ира села чистить мандарины, снимая кожуру и удаляя все белые прожилки и маленькие косточки.

– Как Аленка-то? Вышла она у тебя замуж? – спросила я.

– Вышла. Я была против, но Аленка уверяла, что это любовь на всю жизнь. Мы не хотели жить без Миши, – иронично сказала Ира, – поэтому пришлось сыграть свадьбу. После свадьбы она переехала жить к нему.

– У него своя квартира? – спросила я.

– Да, он жил с родителями в двухкомнатной квартире на окраине города. Аленка ездила на работу на электричке, потому что на автобусе это было просто нереально. Папа у нас сразу заявил, что надо что-то делать. Как-то помочь молодым: купить квартиру и машину.

– И правда, можно было и помочь на первых порах, – ответила я, добавляя муку к яйцам и продолжая взбивать тесто.

– Не. Я сразу остановила эту его истерику одной фразой: «Ничего не нужно делать», – ответила Ира.

– Ну ты даешь, – удивилась я.

– Муж тоже был первое время в шоке. Аленка же ему не родная дочь, но он ее любит как родную, и та вьет из него веревки. Мы с ним сами на квартиру заработали, – Ира положила мандарин и посмотрела на меня.

– Ну тогда и времена были попроще, – заметила я.

– Обычные были времена. Тем более у Миши было жилье, не на улице же они жили, – Ира вычистила половину мандаринов и решила съесть один.

– Какие вкусные! Сладкие, ни одной кислинки во вкусе! – воскликнула Ира.

Я попробовала, и правда, мандарины отменные, и мы съели с ней еще по одной.

– Ну как же все-таки оставить ребенка без квартиры? Я вот своему собираюсь ипотеку оформлять, – сказала я и как бы осуждающе посмотрела на Иру. Она так спокойно говорила о судьбе дочери.

– А как платить-то будешь? – резко спросила Ира.

– Я уже подыскивала квартиранта в одну из комнат своей маленькой двушки. Думаю, хоть на пару тысяч меньше платить ипотеку, – сказала я и выключила миксер.

– Сколько платеж-то будет? – настороженно спросила Ира.

– Процентная ставка большая, ежемесячный платеж получился почти шестьдесят процентов от зарплаты. Страшновато, конечно, на ближайшие пятнадцать лет на себя такую кабалу надевать. Да и здоровье уже нет-нет да и подводит, – я присела на корточки и достала с нижней полки форму для пирога.

– Ну, как знаешь. По мне так рисковое ты затеяла дело, подруга, – сказала Ира и разломила мандарин, протянув половинку мне.

– Я все равно своему квартиру хочу купить. Успеть бы только, пять дней до Нового года осталось, а мне еще не одобрили ипотеку. Он так хочет отдельное жилье. Учится он в другом городе и живет на съемной квартире с девочкой, – сказала я и откусила дольку мандарина, сладкий сок приятно растекся во рту.

– А Аленка как? Она счастлива с ним? – вдруг спросила я.

– Да разбежались они, конечно же. Прошла любовь после всех этих бытовых проблем. Она хотела вернуться обратно в нашу квартиру в центре. Но мы из ее комнаты уже сделали мне офис, а в гостиной на диване спать как-то и ей, и нам неудобно было. Отправили ее жить к бабушке, потом она родила нам Матвея. Так что я теперь бабушка, – с улыбкой сказала Ира, продолжая чистить мандарины.

– Поздравляю, – с удивлением ответила я, – Ир, а ты не думаешь, что если бы помогла своей девочке устроить быт, может, они бы и вместе жили с Мишей?

– Ну кто же сейчас знает, – улыбнулась Ирка. – Помнишь, как в школе над Галкой смеялись? Если бы да кабы, да во рту росли б грибы.

– Слушай, а Галя как? Давно от нее никаких вестей не слышно, – спросила я и взяла из вазочки мандарин.

– У нее муж умер. Ты разве не в курсе? – Ира посмотрела на меня и продолжила: – Он же старше ее был на пятнадцать лет. Ты, наверное, не знала, а Галя не афишировала, какая у них разница. Они оба на заводе работали. Все на своего ненаглядного сына зарабатывали, – сказала Ира.

– Да, я помню, как они его всегда баловали, – сказала я, смазав форму, поставила ее нагреваться в духовку.

– Валера, муж Гали, последнее время уже кое-как на работу ходил, все хотел на пенсии дома уже сидеть. Но Виталику то машину в кредит, то бабушкину квартиру нужно было отремонтировать и обставить, – Ира посмотрела на меня и продолжила: – Виталик же сам особо с работой не напрягался. Жил он в гражданском браке с одной, они девочку такую хорошую родили.

– Ого, Галя тоже стала бабулей, – воскликнула я.

– Ну да, – спокойно ответила Ира. – Вот Галя с Валерой всех и обеспечивали: и сыночка, и внучку, и жену гражданскую. Все покупали, вплоть до зубной щетки. Короче, ты же знаешь Галю с ее сумасшедшей любовью к сыну.

– Ага, – подтвердила я.

– В общем, только они выплатили кредит за машину, как Валера и умер. Не прошло и месяца, Виталик сел пьяным за руль и разбил машину. На пустой дороге въехал в автобус. Когда Галя увидела видео с камеры на остановке, у нее нервный срыв случился. Она два дня не могла говорить, – с недовольством сказала Ира.

– Как? Совсем разбил? А что, страховки-то не было? – встревоженно сказала я.

– Не-а. Страховки у них не было, так как кредит перекрыли и больше страховать не стали. Машину так уделал, что ремонту не подлежит. За сто тысяч продали на металлолом. Он поездил месяц на старой папиной десятке, предлагал продать квартиру. Видите ли, стремно ему на такой машине ездить, – пояснила Ира.

– Господи, как она справляется со всем этим? – удивилась я.

– Она работает, набрала себе все праздничные смены, там же двойная оплата. Отлежится и снова работает. Виталик тут месяц назад пил недели четыре, набрал кредитных карт в банках-однодневках. Галя звонила в эти конторы, пыталась их заблокировать, чтобы он не пропил все. Но ее никто слушать не стал. Гражданская жена его взяла ребенка и ушла, вывезла из квартиры все, что смогла, – закончила Ира.

– Какой кошмар, – только и смогла произнести я.

– А чего кошмар-то? – спросила Ирка. – Она все бегает к нему в квартиру, кушать готовит, прибирает, пиво на опохмелку покупает. Снова ему квартиру обставила: холодильник, стиралку, шкафы, диваны. Кредитки сейчас перекрывает, но говорит, он немного пропил, тысяч семьдесят.

– У меня волосы дыбом от твоих рассказов, – сказала я.

– А чего дыбом. Галя сама ему не дает стать ни мужиком, ни отцом. Все эту Катю гнобила: кушать не готовит, не убирает, то не так, это не этак. Девке тоже надоело быть на птичьих правах. Ребенка до садика подрастила, вышла на работу и съехала. Галя, конечно, вся в шоке, говорит, с Валерой всю жизнь на эти кредиты положили, отдыхать ни разу никуда не съездили, и все так прахом пошло, – Ира взяла из тарелки очищенный мандарин и съела. – Какие же они вкусные, надо будет домой купить килограмма два.

– Да, мандарины очень вкусные, – ответила я и тоже взяла себе очищенный мандарин из тарелки. «Надо мне позвонить Гале и поддержать ее», – подумала я.

– Какой кошмар. Галя с Валерой, сколько я их помню, все Виталику самое лучшее давали, все для него, – сказала я.

– Так в том-то и дело. Ты сама как бухгалтер прекрасно понимаешь, надо учить детей сводить дебет с кредитом. Передавать навык жизни по средствам и, главное, учить зарабатывать эти самые средства. Если ребенку все всегда давали, он и знать не знает, откуда все берется и каким трудом.

– Да, в этом есть разумное зерно, – соглашаюсь я.

– У меня вот Алена сама за свою однушку кредит платит. Пожила с бабулей в однокомнатной и как-то быстро смекнула, что надо шевелиться. У меня, конечно, лежит на всякий случай вся сумма на счете. Кто знает, вдруг у нее что-то пойдет не так, я сразу перекрою. Но ей я сказала, что дела в фитнесе у меня скромно идут. Поэтому пока ничем помочь не могу. Нет, внука я на море раза два в год беру с собой, развивайки всякие оплачиваю, крупные покупки. И знаешь, смотрю на Аленку, и мне спокойно за нее, она привыкла на себя рассчитывать, и бизнес свой оставлю ей потом. Уверена, она справится, теперь уже справится, – серьезно рассуждала Ира.

– А как ты ее научила самостоятельности? Я своему пару раз намекала, чтобы подыскал работу, но он как посмотрит своими большими карими глазами, я ему готова все отдать, – я с интересом смотрела на Иру и поняла, что я что-то делаю не так.

– Да, сразу после свадьбы Мише понадобились кроссовки фирменные. Алена к папе, папа уже открыл кошелек и достал десяточку. Я услышала разговор и говорю, дочь, извини, но твоя семья – это твоя семья. Ты и Миша сами можете заработать. Она, конечно, обиделась, дулась неделю. А Мишке они купили кеды. Больше она денег у нас не просила. – Ира посмотрела на тарелку, на ней одиноко остался лежать последний мандарин. Я потянулась за ним машинально и только откусила, как часы в гостиной с боем пробили полдень.

Ира посмотрела на пустую тарелку и сказала:

– Мандарины исчезают в полдень! – и засмеялась.

Я как будто отошла от сна и тоже взглянула на стол, где красовалась пустая тарелка и горка кожуры.

Ира встала из-за стола и прошла в прихожую. Послышался звук застегивающейся молнии на сапогах:

– Я за мандаринами, закрой за мной, – крикнула Ира.

Пока Иры не было, меня не покидали мысли о Гале и о предстоящей ипотеке. Я поставила бисквит в духовку. Положила сливки в морозилку минут на двадцать, чтобы они лучше взбились. Вымыла миксер, принялась готовить конфитюр для мандаринов, которые принесет Ира.

Ира очень быстро вернулась из магазина, и мы вместе принялись чистить ароматные мандарины.

– Только на этот раз – не есть! – засмеялась Ира.

– Кстати, Петр передавал тебе привет! – сказала Ира и с интересом посмотрела на меня. – Говорит, что до сих пор ждет тебя в гости. Что между вами, рассказывай!

– Да что, Ирка, рассказывать. Мы тогда с тобой и с Галей на встрече выпускников были, выпили же лишнего. Петр подошел ко мне и поцеловал, сказал, что все эти годы любил только меня. – Я опустила глаза и положила кожуру от мандарина на стол.

– Ну и? – с азартом спросила Ира.

– Тогда же я была только после развода и не могла так сразу привести в дом нового мужчину, да и перед сыном было неудобно. Петя сказал, что будет ждать меня, что как только я решусь, чтобы приезжала к нему, – я старалась не смотреть на Ирку, мне казалось, я прямо чувствовала все негодование в ее душе, и сделала вид, что озабочена бисквитом в духовке.

– Так уже прошло лет семь с последней встречи. И ты до сих пор не съездила к нему? Мне помнится, он тебе всю жизнь нравился. Если бы ты не залетела от своего, кто знает, как бы все могло повернуться. – Ирка чистила мандарины и рассказывала, как они с Петей ходили выпить кофе. Петя все время вспоминал школьные годы и все интересовался, как я, с кем живу, где работаю.

– Тебе точно надо с ним встретиться, – заключила Ирка.

– Так я, как подумаю, очень хочу увидеться. Но надо же и платье новое купить, и белье красивое, и маникюр, и педикюр, и прическу, ну и, конечно же, билет до Москвы. Это ж сколько денег, а мне еще сыну учебу оплачивать. А впереди еще и ипотека эта, – сказала я и резко замолчала. Перед глазами у меня всплыло лицо Гали. А потом я сделала то, что было неожиданным для меня самой.

Я спросила Иру:

– Слушай, а ты умеешь покупать билеты на самолет онлайн?

– Вот такой поворот событий мне нравится! – озорно бросила Ирка. – Так, сейчас поедим пирога и по магазинам. А билет Аленка купит и пришлет мне на почту.

Этот Новый год я встречала в Москве на Красной площади. Мы с Петром пили шампанское из горла и целовались прямо на улице в толпе. Сыну я предложила найти работу и взять кредит пополам. Он решил пока подождать с покупкой квартиры, проработав месяц по вечерам после учебы. С Галей и Иркой мы каждый четверг пьем кофе в кофейне на Патриарших. Когда я слышу бой часов, я постоянно вспоминаю фразу Ирки: «Мандарины исчезают в полдень», но тогда исчезли не только мандарины, исчезли мысли, отравляющие мне жизнь. Стало как-то легко жить с осознанием, что мой сын может сам о себе позаботиться. Благодаря Ирке я поняла, что я, как и Галя, заигралась в роль матери. У нас стали совершенно другие отношения с сыном, я стала видеть в нем мужчину и главу семейства.

Русский для иностранцев

Lera Luzina

vk.com/redhead_stories_and_dreams


Осень в этом году выдалась удивительная. Сентябрь порадовал теплым бабьим летом. В октябре было сухо и солнечно. А в ноябре полили нескончаемые дожди, ветер пронизывал холодом и сыростью до костей, солнце надолго заволокло тучами. Взрослые мечтали о спасительном снеге, который подсветил бы своей белизной все вокруг. Ведь так грустно идти на работу и возвращаться в сумерках. А вот дети радовались каждому новому, даже ненастному дню. Такой вот талант у малышей.

Наступило 1 декабря, но снегом так и не пахло. Ну хотя бы уж дождь не лил с утра до вечера. Даже солнце чуть проглядывало из-за темных облаков. Лиза решила устроить маленький субботний праздник для себя и отправилась в любимую кофейню. Бариста хорошо знал ее предпочтения, и уже через несколько минут, сидя за своим привычным столиком, девушка наслаждалась горячим кофе со сливками и яблочным пирогом. За окном спешили прохожие, изредка с надеждой поглядывающие на небо. В зале было тепло и уютно. Лиза прикрыла глаза и начала мысленно шаманить: «Снег-снежок, падай-падай-падай! Я соскучилась по твоей солнечной белизне!» Ее снежные призывы внезапно прервал незнакомый голос.

– Девушка, извините, пожалуйста, – с надеждой произнес подошедший мужчина. – Вы не согласились бы помочь мне?

– А в чем, собственно, дело? – удивленно спросила Лизавета.

– Меня зовут Джон. Я приехал жить и работать в ваш городок, – представился мужчина. – Мне нужно подтянуть разговорный язык. Если вы позволите, я с радостью проведу для вас экскурсию по старому городу.

– Меня зовут Елизавета. А почему бы и да! – улыбнулась девушка. – Я сто лет не была на подобных мероприятиях.

Джон предусмотрительно прихватил с собой два стакана кофе, чтобы не замерзнуть на прогулке.

– Лисавета, пейте осторожно, кофе горячий, – предупредил новоявленный экскурсовод.

– Ой? – девушка удивленно взглянула на Джона, отхлебнув предложенный напиток.

– Да, я чуть капнул туда коньяка. Хорошего, правда! – смущенно произнес мужчина.

– Джон, я бы сказала, вы чуть капнули туда кофе. Но коньяк и вправду хорош! – рассмеялась Лиза.

Экскурсия по родным местам приятно будила воспоминания Лизиного детства. Джон торопился рассказать все известные ему истории и легенды старинного городка. Лиза слушала вполуха, иногда машинально поправляя ошибки в произношении улиц. Периодически молодые люди чокались стаканчиками с кофейным коньяком и продолжали прогулку.

В какой-то момент Лизавета погрузилась в свои невеселые мысли. Уже декабрь, а снега и предпраздничного настроения как не было, так и нет. Бурно начавшийся год назад роман стремительно плыл к завершению, на душе скребли кошки, и вырисовывалась перспектива встречи Нового года в гордом одиночестве.

– Лисавета! – Джон легонько тронул девушку за плечо и вернул ее в действительность. – А это самое удивительное место в городе! Если встать под эту арку, закрыть глаза и загадать желание, то оно обязательно исполнится.

– В первый раз такое слышу, – с сомнением произнесла Лиза, рассматривая старый дворик с арочным входом.

– А вы попробуйте! – с азартом воскликнул Джон.

Девушка кивнула и прикрыла глаза. В голове мелькали отрывочные мысли о новогодних подарках для близких, появлялись образы то моря, то домика в лесу, то огромной собаки. «Боже мой, у меня даже мечты нет. Сама не знаю, чего хочу! Ладно, хочу шоколадное мороженое в стаканчике», – с досадой подумала Лиза. В то же мгновение кто-то схватил ее за руку, с силой потянул вперед и крепко обнял. Открыв глаза, она поняла, что обнимал ее Джон и оторопело смотрел куда-то.

– Какого хрена! – возмутилась было Лиза, но тут увидела горку кирпичей и штукатурки на месте, где она только что стояла.

– Лисавета! Кажется, я чуть тебя не… не сломал! – с ужасом произнес Джон.

– Чуть не угробил! – поправила девушка и испуганно воскликнула. – А если бы ребенок или бабулька проходили?

Дождавшись полицию, спасателей и облегченно вздохнув, молодые люди молча побрели в соседний сквер. Деревья и кусты грустно качали голыми ветками. А через минуту повалил долгожданный снег. Снежинки кружились в танце, бережно укрывая белым покровом землю.

– А ведь одно мое желание исполняется прямо сейчас! – заметила Лиза. – Для полного счастья мне срочно нужен стаканчик шоколадного мороженого!

– А мне не помешал бы стаканчик коньяка, – рассмеялся Джон и осторожно взял девушку за руку. – Лисавета, я приглашаю вас в самое лучшее кафе в мире. Там, где я вас встретил.

– Джон, мы же уже перешли на «ты». Пойдем! – согласилась Лиза. – Я начинаю чувствовать запах хвои и мандаринов, ура!

Этот первый декабрьский снегопад Джон и Лиза запомнили навсегда. И в их семье любимым днем стал не 31, а 1 декабря.

Волшебный кофе

Лорелин Озерная

vk.com/lorelin2000


Константина разбудил звук часов. Равномерное «тик-так» отзывалось в самом мозгу. Молодой человек открыл глаза и сел на кровати. Несколько минут он пытался сообразить, какой сегодня день, и вдруг вскочил, как ошпаренный. До Нового года остается каких-то пять дней, а у него еще не готов сценарий! И мыслей в голове нет никаких! Вот дернул же его черт согласиться на это! Легких денег захотел!

Ругая себя последними словами, Костя отправился умываться и завтракать. Пока чайник грелся на плите, молодой человек достал сахар и банку с растворимым кофе. Кружка стояла на столе еще с вечера. Сняв крышку с банки, Константин заглянул внутрь и загрустил. Кофе оставалось совсем немного – на самом дне.

Высыпав последние крупинки в кружку, Костя совсем расстроился – коричневатая жижа с трудом тянула на звание утреннего кофе. Поморщившись, молодой человек выпил это недоразумение.

Теперь еще и в магазин идти придется!

Костя натянул куртку и спустился на улицу. В воздухе висели мелкие капельки дождя, а под ногами уныло чавкала совсем не декабрьская грязь. Мимо пронесся какой-то лихач на разбитой «девятке». Вылетевшие из-под колес брызги попали прямо на куртку и джинсы Кости. «Да, зимы в этом году можно не ждать», – печально подумал молодой человек, глядя под ноги. Он любил снег, предновогоднюю суету, запах мандаринов и елки.

«Елки… блин, сценарий!» – Костя очнулся от размышлений и поднял голову. Прямо перед ним пестрела вывеска магазина. Стилизованными под арабскую вязь буквами на ней было выведено «Чаи-Кофеи». Константин толкнул тяжелую дверь и шагнул в полумрак магазина. Над головой еле слышно звякнул колокольчик.

– Добрый день! – раздался голос из глубины магазина. Костя огляделся по сторонам, но никого не заметил.

– Извините, я хотел кофе купить, – крикнул он.

– Одну минуту, – весело ответил голос. Раздались легкие шаги, и в помещение вошла невысокая девушка в свитере и шапке с завязками. – Какой кофе вы предпочитаете?

Костя задумался. Ведь он обычно никогда не выбирал, просто брал первую попавшуюся банку в супермаркете.

Девушка заметила растерянное выражение лица посетителя и улыбнулась.

– Кажется, я знаю, что вам понравится, – с этими словами она нырнула куда-то под прилавок. Повозившись там несколько минут, она вынырнула обратно с небольшим бумажным пакетом. – Вот. Держите.

Костя протянул руку и осторожно взял пакет. Бумага была покрыта все той же вязью, но нельзя было разобрать ни единого слова.

Расплатившись, молодой человек заспешил домой.

Как хорошо, что чайник не успел остыть! Костя раскрыл пакет, всыпал сразу две ложки и залил горячей водой.

Стараясь не обжечься, он осторожно взял кружку, в которой дымился ароматный кофе. В воздухе запахло корицей, ванилью и еще чем-то неуловимым, но приятным. Примостив кружку на краю стола, Константин открыл файл и стал печатать, тщательно подбирая слова. При этом он постоянно косился на свой кофе, словно черпал в нем вдохновение.

Наконец молодой человек схватил кружку и отхлебнул из нее. Ароматный напиток слегка обжег язык. На вкус кофе был необычным, но невероятно вкусным. Константин ощутил, как по телу разливается приятное тепло. Пальцы сами забегали по клавиатуре, уверенно выводя строки сценария. Теперь-то все наладится! Главное – написать красивую историю с хорошим концом.

Константин писал, не замечая ничего вокруг. Мысленно он был в волшебном новогоднем лесу, где среди заснеженных елок водят хоровод Дед Мороз, Снегурочка и разные зверушки.

Когда текст был почти готов, Костя выглянул в окно. Снег! Пушистые хлопья медленно спускались на землю, кружа в воздухе.

– Ну надо же, – присвистнул молодой человек, – я ведь только что писал про танцующие снежинки. Какое интересное совпадение!

Константин вышел на балкон, чтобы полюбоваться долгожданным снегом. Люди шли по своим делам. Кто-то нес на плече живую елку, купленную неподалеку на базаре. Мимо на больших голубых санях проехал Дед Мороз. Костя не верил глазам. Ведь и про этого зимнего волшебника он только что писал! Что происходит? Хотя ничего удивительного нет – в предновогодние дни и Санта-Клауса встретить можно.

Костя решил, что пора отдохнуть – сценарий готов, сдавать его нужно только завтра. Молодой человек прилег на диван и задремал.

Проснувшись на следующее утро, Константин первым делом выглянул в окно, но никого не увидел. Деревья, кусты и дорожки были засыпаны снегом. «Наконец-то настоящая зима», – радостно подумал Костя.

На кухонном столе стояла недопитая кружка. Вчерашний волшебный кофе! Значит, это было на самом деле. Включив компьютер, Костя убедился, что и сценарий ему не приснился. Отлично!

Костя решил наведаться в магазин еще раз. Нужно купить кофе про запас, да и подарок для друзей отличный – Новый год на носу. Завернув за угол, Константин остановился как вкопанный.

Пестрая вывеска исчезла. Никакого магазина здесь не было и в помине – мутные окна, разбитые стекла, покосившаяся темная дверь.

– Что случилось? – Костя никак не мог поверить своим глазам. Он заметил неподалеку двух прогуливающихся пенсионерок и бросился к ним.

– Вы не знаете, куда делся магазин? – спросил он. – В нем еще кофе продавался, чай.

– Ох, милок, – протянула одна из старушек. – Это когда было-то? В девяностые была бакалея. А потом закрылись они. Времена такие были.

Я такое не ем

Юлиана Еленина

vk.com/kroshka.karrtoshka


Вот любят люди мериться достоинствами и достатком, хоть ты тресни! С давних времен хвастались они друг перед другом добычей, поверженными врагами, количеством земель, рабов, золотых слитков и денежных средств. И мне, как обычному человеку, данное качество было не чуждо. Я тоже всегда мечтал о квартирке попросторнее, комфортабельном автомобиле и красавице-жене, чтоб было, о чем рассказать бывшим одноклассникам.

К тридцати пяти годам я выполнил все свои требования. И на этом интерес к жизни иссяк. Оказалось, что возвращаться в просторную квартиру к красавице-жене совсем не хочется, если в тебе видят только источник денег.

Спустя семь лет совместной жизни эти идеальные черты лица, точеная фигурка и ежедневная ресторанная еда надоели так, что хотелось отдаться первой встречной бабе за тарелку вкусного домашнего борща и пюре с котлетами. Но честь и совесть не позволяли.

* * *
Когда Сонечка впервые вошла в офис нашей компании, на нее даже никто не взглянул. Очередная сотрудница. Умненькая, серенькая, чуть пухленькая – типичная бабушкина внучка. Которую, кажется, откармливали на убой, а потом пожалели и решили оставить.

Пока все остальные сотрудники фирмы стройной гурьбой спускались обедать в кафе на первом этаже здания, Сонечка проскальзывала на офисную кухню, грела контейнеры с едой, принесенные из дома, и в гордом одиночестве поглощала пищу.

Узнал я об этом совершенно случайно, когда заработался настолько, что в обеденный перерыв смог позволить себе только чашку кофе.

Второпях выйдя из кабинета, я прошел на кухню, где стоял кофейный аппарат. Но, войдя в священное место, даже позабыл, зачем вообще пришел. Запах от горячей домашней еды стоял просто божественный!

Сонечка, увидев меня, смутилась и застыла, так и не донеся до рта очередной кусок запеченной курицы. Я же стоял и тупо разглядывал нечто страшно аппетитное в ее тарелке.

Честно, первой мыслью было наброситься на еду, отобрав ее у неповоротливой коллеги. Одурманенный голодом и чудесными запахами мозг рисовал чудовищные картины захвата чужой провизии.

Сонечка, судя по всему огорошенная моим хищным взглядом, мягко спросила:

– Ярослав Юрьевич, с вами все в порядке?

Я с трудом отвел взгляд от тарелки и хриплым голосом ответил:

– Да, да, Софья Сергеевна. Простите, у вас просто запахи такие! А я пообедать не успел.

Сонечка улыбнулась, понимающе взглянула и сообщила:

– Хотите, я с вами поделюсь? У меня в холодильнике есть еще порция.

«Да, да, конечно! – кричало все внутри меня. – Я повышу тебе зарплату вдвое, если ты дашь мне хотя бы попробовать это произведение кулинарного искусства!»

Но вслух произнес:

– Нет, спасибо, Софья Сергеевна, я такое не ем.

Сказать, что я корил себя за это весь оставшийся день – ничего не сказать. Ведь счастье было так близко!

С того дня я начал преследовать свою жертву. Делал вид, что у меня уйма работы, чтобы не спускаться в кафе. А стоило только Сонечке зайти на кухню, я тоже туда направлялся.

Девушка заметила неладное на третий день. И со всей свойственной ей прямолинейностью спросила:

– Ярослав Юрьевич, что-то не так? Вы уже который день приходите сюда в мой обеденный перерыв и жадно наблюдаете, как я ем.

Честно говоря, я и не думал, что со стороны это так заметно. Поэтому начал неправдоподобно оправдываться.

– Софья Сергеевна, это простое совпадение.

Но девушка и ухом не повела. Молча она прошла к холодильнику, достала еще один контейнер, закинула его греться в микроволновку, а после звукового сигнала, все так же не проронив ни слова, поставила на противоположный край стола, призывно откинув крышку. И жестом предложила присоединиться.

И я бы, возможно, смог сдержать себя в руках, но в контейнере лежала порция мяса по-французски под сырной корочкой. И картофельное пюре.

Мне казалось, что я накинулся на еду с таким видом, будто не ел, как минимум, трое суток.

– Софья Сергеевна, это было великолепно! – заключил я, удовлетворив свои низменные потребности. И откинулся на спинку стула, тяжело дыша. – Хотите кофе?

Остаток обеденного перерыва мы пили американо и разговаривали о всякой ерунде. Оказалось, что Сонечка совсем недавно разошлась с мужем, но готовить на одного у нее пока что не получается. Поэтому она совсем не против разделить со мной свой обед.

С того дня началась моя двойная жизнь. Днем я неизменно обедал с Соней, после чего угощал ее кофе, слушая ее забавные истории. А по вечерам возвращался в дом, где кухня использовалась лишь для приготовления утренних смузи.

Я чувствовал себя преступником. Изменщиком, чудовищем, что предавал семейные традиции за спиной у своей жены. Иногда мне снилось, как она уходила, хлопнув дверью, учуяв от меня запах чужих котлет.

И чем чаще мне это снилось, тем больше ловил я себя на мысли, что расстраиваться буду совсем недолго.

* * *
Полгода я скрывал, как мог, свои похождения на кухню. Обман раскрылся, когда я с трудом смог влезть в парадно-выходной костюм, заботливо подобранный мне женой к Новому году. Подбирала-то она его по старым размерам, но сдобренные домашними обедами объемы немного изменились.

Жена задумчиво глядела на мое прорисовавшееся пузико:

– Ярик, мне кажется, тебе пора пересмотреть свой рацион. Наверное, ты стареешь, расход калорий уменьшается, что влечет за собой появление жировых отложений.

Я и половины не понял. Даже подумать не мог, что моя ограниченная супруга сможет связать в предложение такие заумные слова. И где ж она их только вычитать умудрилась?

Короче, я был в ярости. Скандал был жуткий. Мы промолчали все выходные. А к вечеру воскресенья я дал обещание благоверной, что буду внимательнее относиться к тому, что ем.

А еще пообещал похудеть к Новому году до старых размеров.

Стоит ли говорить, что мне пришлось прервать всяческие отношения с Софьей Сергеевной? Без объявления войны и лишних пояснений я просто возобновил свои обеды в местном кафе.

На третий день Сонечка робко постучалась в мой кабинет.

– Ярослав Юрьевич, могу я кое-что спросить?

– Да, – коротко ответил я, не отвлекаясь от годового отчета.

– Хм… – смущенно начала она. – Простите, я вас чем-то обидела? Или последние блюда вам показались не очень вкусными?

И вот тут-то я совершил ошибку.

В свое оправдание сразу могу сказать, что голодание не пошло мне на пользу. Я стал нервным, раздражительным и даже злым. Еще и этот годовой отчет. В общем, уже толком и не помню, что ей наговорил. Но из кабинета она выбежала, едва сдерживая рыдания.

Мне было стыдно каждый раз, как я случайно встречался с ней взглядом. А еще я неожиданно понял, что мне не хватает наших тайных обедов. Я скучал не только по аппетитным котлетам и божественному борщу. Мне хотелось снова поболтать с ней, послушать ее простые жизненные истории. Спросить, как дела с ее престарелым котом, за которым она ухаживала последние месяцы.

Сама же Софья Сергеевна взяла себя в руки и стала соблюдать холодный рабочий нейтралитет. Будто и не было между нами этих теплых обедов.

Отношения с женой тоже пошатнулись. Я смотрел на нее и понимал, что она никогда не смогла бы стать мне тем другом, которым стала Сонечка за столь короткий период.

Неожиданно я осознал, что мы слишком разные! И совсем чужие друг другу люди. Ссоры участились, скандалы сделали нас обоих дерганными и разбитыми. И вот, за неделю до Нового года, супруга моя молча собрала вещи и ушла, пока я был на работе.

Поздним пятничным вечером, вернувшись домой, я нашел лишь короткую записку:

«Наш брак был ошибкой!» И абсолютно пустую квартиру. Вот так, одним своим шагом я растерял всех, кто был мне хоть чуточку близок.

* * *
Выходные сулили быть пьяными. Корпоратив нашей фирмы, что намечался в субботу, был бы неплохим вариантом развеяться. Вот только настроения у меня совсем не было.

Но, как начальник отдела, я не мог не прийти на праздник. Ежегодные награждения и поощрения без меня бы не состоялись. Поэтому я решил знатно напиться, чтоб заглушить одиночество и тоску.

* * *
Вечер начинался совсем неплохо. И меня даже немного подотпустило. Хандра предыдущей недели почти перестала терзать. Но тут вошла она…

В легком шифоновом платьице в зеленый горошек, со струящимися мягкими локонами, рассыпанными по плечам, предстала предо мной Софья Сергеевна.

Весь остаток вечера я заглядывался на нее, скрытно любуясь. А после очередного бокала шампанского решил пригласить потанцевать. Галантно подойдя, я протянул руку и произнес:

– Софья Сергеевна, не подарите ли вы мне один танец?

Сонечка, разрумянившаяся от вина, а от того еще более похорошевшая, мягко мне улыбнулась и вложила свою ручку в мою ладонь.

Мы кружились по залу, а я все извинялся и извинялся. Все накопленные слова выходили из меня бесконечным потоком. Сонечка глядела на меня улыбаясь и мягко отвечала:

– Ничего страшного. Вы не волнуйтесь, я уже и думать забыла обо всем этом!

А едва музыка стихла, Софья Сергеевна поблагодарила меня за танец, освободилась от объятий и вышла из зала.

Впав в ступор, я простоял на месте несколько секунд, а после бросился за ней. Выскочив в холл банкетного зала и пробираясь сквозь толпящихся коллег, я пытался разглядеть знакомый зеленый горошек, чтобы понять, куда так поспешно сбежала Соня. Но все мои поиски были тщетны.

Тогда я проследовал на улицу, чтоб освежить мысли морозным воздухом. Там, в свете уличной гирлянды, горящей теплым желтым светом, обнимая себя за плечи, стояла Софья Сергеевна.

Гонимый порывом чувств, я выбежал навстречу морозу. Скинул с себя пиджак и, мягко подойдя, накинул его Софье на плечи. Девушка удивленно обернулась, посмотрела мне в глаза и произнесла:

– Ярослав Юрьевич?

Ее дыхание обожгло мне щеку. Я нежно убрал за ушко выбившийся локон, склонился и робко ее поцеловал.

Прогноз на любовь

Ольга Анохина

vk.com/ola_anokhina


Шурочка оглядела себя в зеркало и осталась довольна. Миловидное личико, стройная хрупкая фигурка и жемчужного цвета локоны, обрамлявшие щеки с ямочками, дополняли образ веселой и жизнерадостной хохотушки.

Праздничное платье, купленное к новому году по случаю на распродаже, подчеркивало хрупкую фигуру, а новые туфли делали более выразительными точеные ножки.

– Этот новый год будет удачным и счастливым, уж я постараюсь не упустить своего!

Шурочка была в этом уверена стопроцентно. Девушка буквально две недели назад сходила к нумерологу. Она так давно собиралась кардинально изменить свою жизнь, что все-таки прислушалась к совету Оли, подружки, с которой дружила еще с детского сада.

Оля уже лет десять замужем. И счастлива. У нее замечательный муж, интеллектуал и программист. Дочка-лапочка прилагалась к этому счастью в обязательном порядке.

Шурочка же в свои тридцать с небольшим хвостиком все еще была свободна от семейных уз. Она даже бравировала этим, рассказывая всем подругам, что не хочет связывать себя никакими обязательствами. Однако на душе у нее частенько скребли кошки, хотелось плакать в голос, чтобы хоть как-то разнообразить свою скучную жизнь.

Нумеролог, женщина лет пятидесяти, очень симпатичная и строгая, подробно разобрала Шурочкину дату рождения, много наговорила про судьбу и карму. Рассказала про родителей и про родовую карму и еще всяких подробностей про ее прошлое и про род по материнской и отцовской линии.

Только вот про личную жизнь молчала, хоть Шурочка и сказала, что это для нее важно. Под конец сеанса нумерологиня прикоснулась к Шурочкиной руке и загадочно промолвила:

– Очень скоро изменится твоя жизнь и станет полной и интересной, такой, как ты хочешь. Ждет тебя встреча судьбоносная, прямо в Новогоднюю ночь.

* * *
Обсудив прогноз с подругой, девушки решили, что судьбе надо немного помочь, и Оля, как настоящая подруга, уговорила мужа встречать новый год с компанией в ресторане. Чтобы увеличить шансы подруги встретить приличного мужчину. Именно туда как раз сейчас и собиралась Шурочка. Она еще раз посмотрелась в зеркало и набрала номер вызова такси. Неожиданно в трубке раздался глуховатый простуженный голос:

– Дед Мороз, он же Санта Клаус, слушает. Куда поедем?

Шурочка от неожиданности поперхнулась и выдохнула адрес ресторана.

– Далековато, да и пробки на улице. А еще мороз крепчает. Куда вы, девушка, собрались в новый год? Вам бы дома сидеть да пить шампанское с любимым под бой курантов.

– Простите, вы почему так со мной разговариваете? Я же не прошу вас вмешиваться в мою личную жизнь. Да и с друзьями уже договорились, они ждут меня с новогодними подарками в ресторане. У меня там встреча случится, судьбоносная!

– Шурочка, что ж вы сразу не сказали про судьбоносную встречу? Заеду за вами через полчаса. Будьте готовы. Отговорки не принимаю.

– Что вы себе позволя…

Но телефон уже жалобно пищал гудками отбоя.

Шурочка еще раз посмотрелась в зеркало. Так, на всякий случай. А вдруг…

Задумавшись, она не сразу услышала звонок в дверь. На пороге стоял Дед Мороз. Скорее, это был человек в костюме Деда Мороза. Из-под мохнатой шапки на девушку глянули голубые глазищи. Где-то она их уже видела. Но память в этот раз не сослужила ей верную службу.

Шурочка даже опешила от такого напора. Она не понимала, почему впускает в квартиру незнакомца, зачем с ним разговаривает. И вообще – откуда он все узнал про нее. И ее имя, и адрес, и то, что она одинока и ждет-не дождется встречи со своим избранником.

Все эти вопросы промелькнули, наверное, в ее испуганном взгляде.

– Не беспокойтесь, я отвечу на все ваши вопросы. Сегодня 31 декабря, на дворе Новый год, а меня назначили дежурным по сегодняшнему счастью.

– Как это – дежурным по счастью? И кто назначил? И почему именно меня вы выбрали?

– Видите ли, там, – Дед Мороз многозначительно поднял глаза и ткнул пальцем в потолок, – каждый год 31 декабря распределяют специальные миссии. Мне в этом году выпала миссия по счастью.

– А как вы про меня узнали? Вы наверняка из какой-то службы знакомств. Вас подослала моя подруга Олечка, да? Это она вам все про меня рассказала? Сознавайтесь! Я ведь могу и в полицию позвонить!

– Шурочка, честно, меня сегодня там, наверху, назначили ответственным по счастью. Выбор пал на вас потому, что пришла пора исполнить ваше счастье, а сделать это совсем легко. Вот увидите, все будет хорошо и завтра, нет, даже уже сегодня, вы будете совершенно счастливой.

– Но откуда вам известно, что может сделать меня счастливой? Об этом даже я сама не очень догадываюсь.

– Все прекрасные принцессы мечтают о принце, – засмеялся он. – Я здесь для того, чтобы проконтролировать исполнение мечты.

Шурочка закатила глаза:

– Где прекрасные принцессы, и где я? И вообще, это не разговор, а какой-то абсурд!

– Вот поэтому я и предлагаю прекратить ненужные разговоры и отправиться в ресторан. У меня план по выполнению мечт горит!

Шурочка махнула рукой и засобиралась. Внизу их ждало такси, которое помчало их, каким-то чудесным образом минуя все светофоры и пробки.

* * *
Ресторан и сам по себе был роскошным, а в новогодних огнях и вовсе был похож на сказочный дворец. Шурочка шла по убранной золотом лестнице, как Золушка на бал.

Дед Мороз, сопровождавший ее, уже разоблачился из красного наряда и оказался переодетым во фрак с блестящими лацканами, такой, какой положен на светских приемах. На себе Шурочка внезапно обнаружила не то простенькое платьице, купленное по случаю на распродаже, а роскошное вечернее платье.

«Наверное, я просто уснула», – решила девушка, и ей очень захотелось посмотреть этот дивный сон до конца.

Шурочка принялась разглядывать своего спутника. Она ведь так и не поняла, кто это был и почему увязался за ней. Наверное, это принц, как и полагается в подобных сюжетах.

Вокруг раздавались голоса, веселый смех. Сновали официанты и гости, звучала музыка.

«Принц» представился:

– Сергей, ваш сегодняшний провожатый и по совместительству Дед Мороз. И принц, – он как будто подслушивает ее мысли! – Буду сопровождать вас весь вечер и дарить вам счастье. Предлагаю выпить на брудершафт и перейти на «ты».

В голове у девушки промелькнула догадка, но она не смогла сосредоточиться и додумать мысль до конца. Время двигалось с космической скоростью. Девушка погрузилась в праздничную атмосферу, пиршество и музыку. Куранты пробили полночь, гости поздравляли друг друга, желали в Новом году новых успехов, нового здоровья и нового счастья. Шурочка боялась, что в полночь сказка резко оборвется и карета превратится в тыкву, но ничего это не произошло.

Сергей не отходил от Шурочки ни на минуту. Они танцевали, пели, разгадывали загадки, играли в фанты. Да-да, эта игра еще сохранилась и показалась Шурочке очень интересной! Спутник угощал девушку вкусностями, подливал в ее бокал шампанского и ухаживал за ней совсем по-жениховски.

Время близилось к утру. Шум постепенно стихал, гости начинали потихоньку разъезжаться, зал ресторана постепенно пустел.

Когда стрелка часов перескочила цифру «7», Сергей предложил Шурочке спуститься вниз и поговорить.

Лишь только они остались наедине, молодой человек вдруг встал на одно колено, достал из кармана красивую коробочку, приоткрыл ее и, протягивая Шурочке кольцо, торжественно сказал:

– Шурочка, дорогая, я предлагаю тебе свою руку и свое сердце. Оно давно занято тобой, я не хочу тебя никуда отпускать! Хочу прожить с тобой долгую счастливую жизнь.

– Ах, Сережа, я согласна! Я поняла, что ты и есть мое счастье, та самая судьбоносная встреча, о которой мне говорила женщина-нумеролог!

* * *
Шурочка вышла из такси, поднялась к себе домой и вдруг увидела, что она опять стоит возле зеркала в платье, купленном по случаю на распродаже специально для нового года.

Все, что произошло с ней ночью, пронеслось шумным танцем в ее голове. Это был сон? Но кольцо на пальце было вполне настоящим.

Телефон в руке дернулся, просигналив о новом сообщении от подруги:

«Ну ты даешь! Мы ей двух холостяков привели, чтоб наверняка. А она со своим приперлась!»

Шурочка как будто очнулась и поняла, что это была самая настоящая новогодняя сказка. Реальная сказка. И то, что Сережа, ее давний воздыхатель, которого она никогда не замечала в школе, заехал за ней вчера вечером на такси в костюме Деда Мороза, – все это произошло на самом деле.

А то, что она всю ночь чувствовала себя, словно в сказке, – заслуга ее принца.

Шурочка еще раз внимательно посмотрела в зеркало и увидела позади себя Сережу во фраке с блестящими лацканами.

Новые приключения самогонщиков

Татьяна Прохорова

vk.com/prohorchuk


Самому классному деду Пахому посвящается…

(история случилась в стародавние 90-ые)


Пышногрудая почтальонша Людочка с вежливой улыбкой протянула бланк Кузьмичу:

– Заполняйте, Иван Кузьмич. Без бланка выдать посылку не имею права.

Кузьмич натянул очки на нос, взял бланк, горестно вздохнул и приступил к заполнению бланка.

– Как вы любите всякие бумажки с нас требовать. Стой тут, пиши, а у меня, может, времени в обрез.

– Требования такие, Иван Кузьмич, – все с той же улыбкой ответила Людочка. – Вы же все прекрасно понимаете. Не мы это придумали. Заполняйте, как положено.

Через несколько минут Кузьмич, под чутким контролем почтальонши, внес все данные в бланк. Людочка отлучилась в подсобку и вынесла оттуда большую коробку с наклеенной надписью «осторожно, стекло». Кузьмич бережно подхватил коробку и стал проверять ее целостность.

– И зачем это вам, Иван Кузьмич, еще один бутыль? Разбили что ли предыдущий? – с любопытством разглядывая коробку, спросила Людочка.

– Ой, бабоньки, как говорится, не поминайте лихом, уходим с МарьИванной в бизнес! – весело произнес дед.

Людочка рассмеялась.

– Во, деревня! Что ни двор, то бизнес-центр. И вы туда же? В ваши-то годы, поберегли бы нервы и здоровье.

– Молчи, Людок, – возразил дед, погрозив почтальонше пальцем. – Мы ж не просто так муру какую-то придумали. Мы с МарьИванной будем эликсир жизни выпускать. Самогон называется.

– Ну, удачи вам в ваших начинаниях! – с этими словами Людочка помогла Кузьмичу удобней взять коробку, придержала дверь и проводила со двора почты.

* * *
Иван Кузьмич по обычаю забыл поделиться своими мыслями с супругой, посчитал, что не женское это дело – бизнес вести. А он, умудренный опытом, и один справится с данной задачей. Поэтому про второй бутыль умолчал и почтальонше запретил кому-либо о его посылке рассказывать.

На самом деле идею для стартапа, сама того не зная, деду подсказала МарьИванна. Решила она бражку организовать, да в самогон перегнать. Аккурат, чтоб к Новому году поспеть. Нашла в закромах старинный рецепт, смешала все ингредиенты, залила водой и все строго по суткам настаивала. А затем на аппарате перегнала в самогон. Заткнула огромную стеклянную бутыль резиновой пробкой, прикрыла старыми фуфайками и поставила за печь, подальше от деда.

Но дед был хитер, все углы прочесал в доме и нашел заветный бутыль.

– Не тронь, кому говорят, – ворчала МарьИванна на муженька. – К праздникам уготовлено, к Новому году. Печень твоя который год, что ни праздник – приветы передает, велит остановиться, а тебе все неймется. Кыш отсюда, покуда бадогом не ошошенила!

– Накуси-выкуси, попробуй отними, – шутливо ответил дед и выскочил на улицу.

Кузьмич расположился на скамейке у завалинки, забил махоркой самокрутку и принялся разрабатывать план действий по изъятию содержимого бабкиного бутыля. План его был прост: продать втихаря от МарьИванны готовый самогон, а к Новому году сварганить новый, чтобы нагоняй от жены не получить.

Спустя несколько минут МарьИванна вышла во двор при полном параде.

– Схожу на почту, отправлю весточки родственникам, пусть едут на новый год к нам в гости. Смотри мне, без шалостей.

На почте МарьИванна всем своим братьям-кумовьям в соседние города письма отправляла, что так мол и так, ждем вас на новый год со всеми почестями. Два часа на почте провела, пока марки наклеивала, пока адреса подписывала, почтальоншу Людочку своими байками развлекала, да и ее на праздник пригласила.

– Ты уж, Людочка, уважь стариков, приходи на праздник в гости. Угощений я полно готовлю, да и весело будет. Понаедут с городу.

– Хорошо, хорошо, баб Мань. Я обязательно приду. Что мне в такую ночь одной дома куковать.

– Ну и ладненько. Будем ждать тебя.

МарьИванна обрадовалась, что Людочка согласилась пойти на праздник. Она давно мечтала познакомить ее со своим внуком Алешкой.

– Побегу я, а то как бы дед чего дома не учудил. Глаз да глаз за ним.

* * *
В это время Кузьмич вел схватку с двумя огромными стеклянными бутылями. Первый он вынес во двор, докатил до сарайки и припрятал за копной сена. Изъял оттуда же второй, заранее приготовленный. Смешал необходимые для браги ингредиенты, залил все водой и вот тут вспомнил, что бутылка его пришла без пробки. Думать было некогда, искать, чем заменить пробку – тем более. И тогда он принял решение снять ее с бутыля с самогоном.

Только вот вбить ее в горлышко новой бутылки не получалось. Кузьмич сделал несколько подходов, чтобы закрыть бутылку, ничего не выходило. Он простукивал бока бутылки, обтачивал пробку, пытался вкрутить ее в горлышко – безрезультатно. С досады размахнулся дед отбивным молоточком и ударил со всей силы по пробке так, что она очень глубоко вошла в горлышко бутылки.

– Да уж, – пробурчал себе под нос дед, осознав, что он наделал. – Кажется, ситуацию, когда гости моей бражки попьют и из штанов выпадут, в этот раз можно исключить на сто процентов. Однако, пора давать теку, пока супружница не в курсе. Закупоренный насмерть бутыль с брагой он вернул за печку, решив, что проблему с пробкой он обдумает завтра. И благополучно забыл об этом, увлекшись продажей самогона односельчанам.

* * *
Наступило 31 декабря. Подарки под елку определены, яства на столе, гости в сборе. За последними приготовлениями МарьИванна вспомнила про самогон. Без него и праздник – не праздник.

– Дед, давай-ка, достань бутыль из-за печки. Гостей будем угощать. Специально же приготовила, все в лучшем виде!

Баба Маня была горда собой. Не признавала она покупные напитки. Куда лучше, когда все свое. Овощами и компотами она снабжала всю свою родню до самой весны.

– Чой-то, молодых штоль нет, – Кузьмич старался делать вид, что он спокоен, хотя его сердце билось в припадке где-то в левой пятке. – Их и гони.

МарьИванна, понимая, что с дедом спорить бесполезно, попросила внука Алешку помочь ей. Алексей достал бутылку из-за печки и заметил, как его любимая бабуля пошла красными пятнами. Опытным глазом она сразу определила, что содержимое бутыля на самогон не похоже.

И понеслось…

Бабу Маню еле успокоили. Кузьмич раскаялся, пояснил, как дело было, и поклялся не совершать больше в жизни таких грубых ошибок. На том и порешили.

Кукушка в настенных часах оповестила народ, что дело близится к полуночи и пора бы уже сесть за стол.

МарьИванна дала команду бутыль открыть и угощать гостей хотя бы бражкой, раз альтернативы нет.

А дальше все происходило как в той сказке, где бабка за дедку, дедка за пробку, тянут-потянут, а вытянуть не могут. Пробка не поддавалась, да и с чего бы? Она не поддалась деду в тот злополучный день, когда он ее вбил. Не поддалась и потом, когда он пытался открыть бутыль, чтобы перегнать таки брагу в самогон.

Гости забеспокоились – знамо дело, в праздник выпить всем охота. Каждый за столом в тот вечер пытался вытащить ту пробку, и каждый уходил ни с чем. Промаялись почти до полуночи, но бутылку так и не открыли.

После очередного тоста с бокалом компота, МарьИванна объявила танцы. Кузьмич включил музыку погромче, и все гости распределились на дощатом танцполе.

Алешка пригласил на танец Людочку и признался, что она давно ему нравится. У Людочки от счастья закружилась голова, она потянула новоиспеченного жениха с танцпола и легонько бедром задела бутылку, которая стояла у стола. Бутылка пошатнулась, ударилась горлышком о край стола и зашипела.

Что тут началось! В те времена народ еще не слыхивал о пенных вечеринках, а в доме МарьИванны и Кузьмича она состоялась. Все в той бражке искупались. И я там был, ту бражку пил, по усам текло, даже в рот попало.

Доставим все!

Ольга Токарь

vk.com/olga_tokar2014


Телефон менеджера Толика раскалился добела и в прямом смысле стал горячим. Предновогодняя суета разрывала на части. Компания доставки, где трудился Толик, была не совсем обычной в том плане, что не гнушалась любыми заказами.

– Да, – в трубке раздался слегка надломленный годами женский голос.

– Добрый день! Ваш заказ приехал, курьер уже полчаса стоит под вашей дверью.

– Какой заказ, милок?

– Номер заказа 654378.

– Но я ничего не заказывала!

– Уважаемая, как же не заказывали? Вот список: препарат для мужской силы, презервативы увеличенного размера и пять бутылок шампанского! Ваш?

Похоже, бабку одолел Альцгеймер, и она совсем забыла, что заказывала.

– Милок, так мне уже 85 годков. Да и мужика у меня нет уже лет тридцать.

После недолго выяснения оказалось, что клиентская служба неверно вбила номер телефона.

Телефон вновь разразился трелью.

– Курьерская служба «Доставим все»?

– Да, слушаю вас.

– Бро, мы заказывали Деда Мороза в сауну уже час назад!

– Дед Мороз выехал к вам по намеченному графику!

– Блин, но тут никого нет! Короче, давай второго отправляй, девки подарочки ждут! – голос разразился хохотом.

Толик набрал номер фирмы, с которой они сотрудничали.

– Ленок, ваш дед куда-то запропастился, которого в сауну отправляли.

– Растаял, наверно, в сауне то жарко, – заржала девушка.

– Слушай, меня эта компания на кусочки порвет, либо ищи первого, либо отправляй второго.

– Окейно.

Через полчаса опять высветился тот же номер.

– Бро, я не понял, где старый хрыч ходит, у меня вообще-то сценарий тут! Ты мне хочешь писательскую вечеринку испортить?

– Сейчас все выясню!

Черт подери этих писак! Где носит этих дедов? Хоть самому езжай!

– Алло, доставка? Я заболела, мне нужен список препаратов!

– Хорошо, диктуйте.

Через полчаса непрекращающихся звонков и выяснений на мониторе всплыло окошко: «Номер заказа 698667. Список лекарств. Заказ готов к получению».

Толик набрал номер приболевшего клиента. Голос показался знакомым.

– Ваш заказ готов, скоро прибудет курьер!

– Милок, да ничего я не заказывала!

– Ну как же, вот список лекарств, бабушка вы уже забыли, наверно! – неуверенно добавил менеджер, понимая, что снова произошел какой-то сбой.

– У меня память ненамного длиннее, чем у рыбки, возможно… Тем не менее, я не заказывала ничего! Мало того, вы мне звоните сегодня уже второй раз! А может, вы наркотики распространяете!? – проявила бдительность бабка.

Вот же непруха, опять эта клиентская служба косячит!

– Дашка, вы мне снова не тот номер вбили!

Из соседнего кабинета донесся звон бокалов и смех. Уже отмечают!

Из проема двери показалась слегка растрепанная Дашкина голова. Глаза блестят от игристого.

– Ну ты и зануда, Анатолий! Идем лучше к нам!

– Ага, меня скоро клиенты на фарш пустят. Давай исправляй номер, а то бедная бабка нас уже за наркодиллеров принимает.

В руке Толика вновь ожила трубка.

– Эй, доставка, где мой Дед Мороз, мать его?!

– Уже в пути, черт подери!

Время дежурства подошло к концу, и парень, сдав смену, кинулся к выходу с твердым намерением лично выяснить, куда массово исчезли Дед Морозы.

На улице тускло светило солнце, отражаясь в желтых сосульках, свисавших с крыши сауны. Из приоткрытых местами маленьких окошек вырывались клубы сизого пара.

Возле банного комплекса стояла скорая помощь, туда грузили мужика с опухшей ногой. Белая борода болталась под подбородком, костюм новогоднего волшебника слегка помялся.

– Добрый день! Вы в сауну на заказ приехали? – подскочил к мужику Толик.

– Черт подери вашу сауну! Два шага не дошел – поскользнулся, один лед кругом! Да еще эта скорая три часа ехала! Сдохнуть можно! – вопил кряжистый мужичонка.

– Дык пробки, завтра 31 декабря, всякие олени за рулем не уступают дорогу, – отбивался молодой фельдшер.

– Слушая, снимай костюм, – Толику в голову пришла гениальная идея. – Иначе эти писатели не успокоятся и напишут разгромные рецензии на наши фирмы!

Мужик сплюнул и нехотя стянул с себя синий халат, шапку и бороду.

Толик, быстро нацепив амуницию, побежал.

– Эй, а посох то, посох забыл!

Схватив палку, обернутую в мишуру, парень двинулся ко входу с незатейливой вывеской «Бани-сауны».

– Смотри не поскользнись, там один лед кругом! – ткнул в спину окрик несостоявшегося Дед Мороза.

– Я в валенках, спасибо!

Парень зашел в помещение. С разных сторон доносились шлепки веника, песни и смех.

– Так, в заказе был указан банкетный зал номер 3.

Толик беспрепятственно прошел по длинному извилистому коридору. На рецепшн на него не обратили никакого внимания, видимо, в эти дни такие персонажи были обычным явлением, а может, заказчики просто предупредили о визите Деда Мороза.

В малом банкетном зале Толик заметил краем глаза выпивающую компанию молодых девиц и Деда Мороза с уже красным лицом, пытающегося встать на непослушные ноги.

– Девочки, у меня тут заказ! Меня Ленка убьет, если не выполню!

– Да ладно, давай на посошок, сегодня мы твои снегурочки!

Девчонки весело рассмеялись, а мужик, махнув рукой, опустошил стакан залпом и сморщился.

Ясно, куда делся первый Дед Мороз! Или это второй? Ладно, потом с ним разберусь.

Посильнее закутавшись в костюм, Толик толкнул нужную дверь, за которой была странная тишина.

«Наверно заказчики уже домой уехали», – пронеслось в голове.

Он бесшумно открыл дверь и, мягко ступая в валенках, прошел в банкетный зал.

Люди лежали лицом в пол, а по сумкам шурудил какой-то тип в костюме Санта Клауса. Одной рукой он держал пистолет, направленный в людей, а другой подчищал бумажники.

Недолго думая, Толик огрел посохом ничего не подозревающего Санту. Тот свалился, словно мешок картошки.

Кто-то поднял глаза и радостно закричал:

– Наш Мороз Санту кокнул!

Народ повскакивал, окружил своего спасителя. Кто-то вызвал полицию.

После того, как забрали преступника, все дружно сели за стол.

– Ну, за спасение, так сказать!

– А я думал, что писатели более культурно отдыхают, – закусывая колбасой, пробормотал Толик.

– Ну, мы-то современные писатели. Блогеры по-другому!

– Ааа, я-то думал, что вы что-то вечное ваяете!

– Как знать, бро, время покажет, – подмигнул молодой парень и прыгнул в бассейн.

Санта, но не клаус

Ирина Полякова

vk.com/pol_ir


Себастьян и Кристиан – все называли их Санта и Крис – дружили чуть ли не с рождения. Они выросли на одной улице в маленькой, затерянной в горах швейцарской деревушке. Из тех, что великолепно смотрятся на рождественских открытках, но откуда молодежь сбегает при первом удобном случае. Вот и друзья мечтали вырваться из скучной жизни с пасторальными пейзажами в недостижимое городское счастье.

Симпатичные и трудолюбивые швейцарские парни: спокойный сангвиник Санта и активный, веселый, несколько развязный – сказывалась итальянская кровь – холерик Крис.

В детстве они даже влюблены были в одну девочку – голубоглазую блондинку Хельгу, дочку пастора. Впрочем, в нее были влюблены все мальчишки. Она так украшала собой рождественские и пасхальные представления, что в церковь было не пробиться.

Конечно, у них не было шансов. Но эта любовная безнадежность сплотила их еще больше. Крис заканчивал факультет экономики, а Санта что-то из сферы высоких технологий. Снимали квартиру на двоих и подрабатывали в ресторане – официантом и барменом.

– Глянь, Санта!

Крис чуть повернул в его сторону экран монитора. Оттуда смотрела… Хельга! Не может быть! При рассматривании других фото различия все же нашлись. Но сходство было поразительное. У всех нас, говорят, где-то есть двойник. Копия Хельги нашлась не в каталоге модельного агентства, а на сайте знакомств и жила в небольшом городке на севере России.

Крис, скучая, запустил поиск по фотографии и нашел. Теперь он собирался с ней познакомиться. Санта безнадежно махнул рукой, но Кристиан за пятнадцать минут заполнил данные анкеты, добавил свое лучшее фото и написал короткое приветственное письмо Ольге. Да, даже имя было созвучно. Но тут ничего удивительного, Хельга-Ольга – частое имя в северных краях, где обитают голубоглазые блондинки.

– Ну-ну, удачи, – махнул рукой Санта и убежал на работу.

Вопреки ожиданиям, тем же вечером пришел ответ. Договорились на следующий день созвониться по скайпу. И на следующий… И еще. Болтать каждый вечер у Криса с Ольгой вошло в привычку. А Санта бродил по общей гостиной, играя неблагодарную роль второго пилота, снимая своим присутствием неловкость. Вроде и не свидание, а весело болтают в компании. Ее английский был не слишком хорош, зато она быстро училась и понимала.

Приближались рождественские каникулы. Хотелось встретиться вживую и вот уже две недели они обсуждали приезд Ольги в Швейцарию. Благо, у нее, как и у половины жителей Карелии, был загранпаспорт и финская шенгенская виза. А Крис купит билеты, обратный – с открытой датой. На этом настояла осторожная Ольга.

* * *
Небольшой городок на севере России, семь часов поездом до Санкт-Петербурга. Городская больница. Третье декабря.

Будущий отъезд Ольги в Швейцарию вышел в топ-3 самых обсуждаемых больничным персоналом тем. Успех предприятия, в целом, полагали маловероятным, но романтичные натуры вспоминали историю этой, как ее… Золушки! А реалисты – статьи из желтых газет о том, как за границей у наших девушек отбирали паспорта и заставляли работать в подпольных борделях.

Главный врач Маргарита Степановна (в просторечье Марго) кивнула Ольге, проходя мимо сестринского поста:

– Зайди.

Подхватив написанные утром заявления об отпусках (очередном и по семейным обстоятельствам), с громко бьющимся сердцем, Ольга постучала в кабинет.

Вид Марго не предвещал ничего хорошего.

– Ты знаешь, что ты дура? Я думала, ты умнее. Вот куда вы лезете, о каких принцах мечтаете?

Марго знала, о чем говорила – за ее плечами было три коротких брака и хроническое одиночество.

– Нет никаких заморских принцев! За своих выходите.

Ольга молчала. Все в больнице знали: надо дать Марго выговориться, не перебивая. Потом пойдет конструктивный разговор.

Главврач вздохнула, достала сигарету.

– Покажи фотку, – уже спокойно сказала она.

Ольга нашла на телефоне фото Криса и протянула Марго. Та закурила, внимательно посмотрела.

– Симпатичный… Ну, хрен с тобой, вдруг повезет.

Еще раз вздохнула и размашисто подписала оба заявления.

– Отстреляешься раньше – выходи на работу. Сама знаешь, как с персоналом.

Сердце Ольги пело…

* * *
В аэропорт Цюриха, встречать рейс из Санкт-Петербурга, друзья приехали вдвоем. Крис и его верный оруженосец Санчо… Извините, Санта. Наверное, у красавицы немерено багажа.

Но чемоданчик оказался всего один, а девушка, кажется, была даже лучше, чем на фотографиях. Хотя и видно, что устала после долгой дороги.

В эти Рождественские каникулы приятели поняли, что значит пожелание «веселого Рождества». Никогда они столько не смеялись! Хотя парни продолжали работать – рождественское время самое золотое: добавка за праздники плюс щедрые чаевые. Но в университете начались каникулы, и времени на развлечения было достаточно. Ольга взяла на себя хозяйство и отчасти планирование развлечений.

Они гуляли по украшенным улицам города, проехали часть маршрута на Ледяном экспрессе. Зимние горные пейзажи сквозь панорамные окна потрясли гостью красотой. Все втроем они заехали на рождественский базар в Берне, выпили глинтвейна. Прокатились на кораблике по Цюрихскому озеру (специальным рождественским рейсом с обедом).

Жизнь казалась волшебным сном. Ольга, конечно, была девушкой Криса. Зато разговаривала больше с Сантой. Того интересовало все. Спрашивал, где она живет и тут же отмечал на гугл-карте ее городок. Что любит и какие фильмы смотрит. О детстве в деревне и о родителях. О работе в больнице и учебе в медколледже. Он даже запланировал поездку в Россию, заполнив в консульстве анкету на пятилетнюю визу. Время текло быстро. А всем хотелось продолжения.

И после католического Рождества Крис зашел к Санте.

– Слушай, я что придумал. Давай попросим Ольгу остаться? А я предложу ей спать через ночь у тебя и у меня, и мы разделим траты?

– Да я и так согласен, без ночевок…

Но не успел Санта договорить, как воодушевленный своей идеей Крис побежал к Ольге. Санта махнул рукой – Крис никогда его не слушал. Да и ему было пора за стойку бара.

А вечером его ждала тихая квартира. Ольга уехала. Настроение Криса тоже оставляло желать лучшего. Он злился на Ольгу, обвинившую его в том, что что он ее не любит. Любовь он позволить пока себе не может. Ну, классный же был план!

Санта лишь устало пожал плечами. Ему нужно было подумать. Обработать, так сказать, информацию.

* * *
Домой, то есть в общежитие, Ольга вернулась раньше, чем планировала. Приехала какая-то странная, как заледеневшая. На вопросы не отвечала. Да и так было понятно, что ожидания скептиков реализовались. Ну, хоть вернулась. И получила все новогодние смены – для ее же блага, пусть отвлечется!

Она собиралась в больницу, когда раздался звонок от тети Любы, вахтерши:

– Совсем ты, Олька, охренела. Хахалей заграничных в общагу таскаешь! Подойди, приехал тут к тебе, лопочет не по-нашему.

Взволнованная девушка подумала: «Нет, ни за что. Зачем он вообще приехал? Доверия не вернешь».

Но в холле увидела не Криса, как ожидала, а Санту. Милый, милый Санта. И, возможно, в первый раз девушка долго и внимательно посмотрела в его зеленые глаза.

Как он вообще ее нашел? Бог весть.

Что делать? Взяла его с собой в больницу. На сегодня попросила секретаря выписать пропуск, но с праздниками нужно было как-то решать. И вот знакомая дверь кабинета главного врача.

– А, явились, голубчики.

Мимо Марго в больнице муха не пролетит, уже все знала. Но настроена начальница благодушно. Праздник все-таки.

– Ольга, отгул на Новый год даже не проси.

– Да нам бы пропуск…

– Ах, для хахаля пропуск в больницу? Отлично! Санитаров не хватает, оформим его волонтером, может спать на диване в ординаторской. Заставь его, паршивца, судна выносить.

– Арбайтен! – порывшись в памяти, нашла подходящее слово главврач, обращаясь к Санте.

– Ja, ра-бо-та-ть, – улыбнулся Санта.

* * *
Санта и Крис встретились на Цюрихском вокзале. Ничего удивительного – самое проходимое место Европы. Каждый швейцарец когда-то встречал здесь знакомого.

– Ах ты, старый горный козел! Совсем не изменился, такой же деревенщина! – воскликнул Крис, кивая на потертую кожаную куртку друга и сгорая от желания похвастаться новым «Порше».

Но тут он заметил, кое-что поважнее курки. Спокойное, уверенное, чуть ироничное счастье светилась в глазах Санты. Что-то новое, но неуловимо знакомое, как запах отцовского одеколона.

– Смотрю, возмужал…

– Она теперь моя, Крис. Ольга теперь моя. Наши близняшки – сущие чертенята, клянусь! Крис? Ты чего, Крис?

Спешащие пассажиры украдкой, с любопытством посматривали на двух обнявшихся на платформе мужчин. И вздрагивающие плечи под кашемировым пальто от Brioni.

Волшебный посох

Оля Ге

vk.com/aloneorloneliness


«Как голова-то болит…» – все, что мог подумать Николай, открывая глаза.

Его тело было явно в неудобной позе и затекло. Он на секунду замер, попытался прислушаться к ощущениям. Первое, что он почувствовал – ощущение того, что у него во рту переобулась рота солдат после марш-броска.

«Где я?» – внезапно промелькнула в его голове мысль.

Он попытался поднять голову, но тело затекло и сопротивлялось. Николай попытался повернуть голову, чтобы осмотреться.

«Так, я в офисе, судя по всему, лежу на диване. Понятно, почему мое тело так затекло. Неудобненько». Он поднял вверх руку. «Халат? Реально? Халат Деда Мороза? Что же вчера тут было?» Можно, конечно, сказать, что он собрал всю волю в кулак и мобилизовал все силы организма, но проще списать на чудо, что он смог сесть и осмотреться по сторонам.

В офисе явно было безудержное веселье. И было оно совсем недавно.

– О-о-о, Саня! – хриплым голосом произнес Николай. – И ты тут? Что вчера происходило, вставай, рассказывай!

Николай потряс за плечо коллегу, который уютно свернулся клубочком возле дивана. Прямо на полу, с ослабленным галстуком на шее и расстегнутой рубахой.

– Уйди, противный, – отмахнулся Саня и вытянулся во весь рост. Видимо, в этот момент ему стало холоднее, и он открыл глаза. – Кооолька, ты ж наш тихоня. Вот это ты устроил представление!

– Я?

– Ага, пошли попробуем ограбить кулер, так сушняк давит. Ты что, совсем ничего не помнишь?

– Помню, закончился рабочий день, у нас начался корпоратив…

– И-и-и?

– Ну, выпили, нарядили фикус, девчонки из бухгалтерии хотели поиграть в эти… как их… пантомимы… как животное, ну этот…

– Крокодил.

– Да, крокодил, точно!

Они подошли к кулеру, в котором закономерно не оказалось воды.

– Так, Коль, в подсобке всегда есть бутыль про запас, надеюсь, что до него не добрались, а ты рассказывай, что было дальше.

Они побрели к подсобке.

– Ну, играли. Выпивали, а потом пришел Михалыч из снабжения, с какой-то своей выпивкой и… не помню.

– Да, уж, самое интересное и забыл, – рассмеялся Саня, открывая дверь в подсобку.

Доставая бутыль для кулера, он с усмешкой сказал:

– Ну вот, теперь сиди и слушай, он не хотел ей зла… Это цитата, Колян, расслабься, все живы!

Саня пошел менять бутыль.

– Так вот, – продолжил он. – Когда вы выпили его чачи или текилы, уж точно не припомню, тебя будто подменили. Ты сел на стул и просто начал наблюдать за тем, как мы веселимся. Мы к тебе и так, и эдак, мы с тобой и так, и сяк, а ты голову подпер и сидишь, смотришь на всех. Ну, мы и отстали. Ничто беды не предвещало, как говорится. Решили, что отвиснешь и присоединишься.

– Пока все прилично, но что-то пошло не так, да? – спросил Николай почесывая затылок. – Да, что ж я в этом дурацком халате! – закричал он и скинул дедморозовский прикид.

– О, это было феерично! Девчонки вчера решили, что им скучно и захотели позвонить аниматорам, чтобы все как положено. Новый год, дед Мороз, Снегурка. Но, тут очнулся ты!

– Я?

– Ага. Ты встал, подошел к нам и сказал, что нафиг нам не нужны аниматоры, потому что ты – актер. Что-то там про школьный драмкружок пытался объяснить, упоминал великие роли дерева и жопы осла.

– А вы что?

– Да, ничего. Откуда-то костюм нарисовали, на тебя напялили и понеслось.

– Куда?

– Навстречу приключениям, епт! Ты ж начал реквизит требовать. Таньку из планового нарядили Снегуркой, в мусорный пакет насыпали конфет.

– Я че, конкурсы проводил?

– Не-а, реквизита тебе не хватило.

– Какого еще реквизита?

– Ты сказал, что елка неправильная, потому что у нее листья, потом пытался со словами «елочка гори» поджечь фикус зажигалкой, а потом, когда не получилось, закричал, что настоящий Дед Мороз должен быть с посохом, что злая Баба Яга – бухгалтер Тамара Ивановна – украла его, чтобы испортить праздник.

– Ой, как нехорошо вышло-то.

– А то ж! Ты ж предложил соорудить ей из мусорной корзины ступу, дать веник и выдворить ее с праздника, – Саня рассмеялся.

– Похоже, головная боль теперь – не самая большая моя проблема, – скривился Николай.

– Да, ладно, потом ты закричал: «Дети, может, простим злую в честь праздника, если она начислит нам премию и вернет посох?»

– А вы?

– А мы поддержали и скандировали все вместе: «Посох, посох, премия, премия». Она, конечно, обиделась и ушла.

– Надо бы извиниться.

– Угу. Причем, всем коллективом.

– Все? На этом «чудеса» закончились?

– Если бы! Ты сказал, что кто посох твой найдет, тот – самый послушный ребенок в мире. Мы и начали тебе варианты предлагать. Было шумно и весело, но тебе ж ничего не подошло. Ты встал и сказал, что у тебя есть запасной и начал расстегивать штаны, – Санек изо всех сил пытался сдержать смех, но у него это плохо получалось.

– Я? – Николай побагровел от стыда

– Ты, ты. Благо, Михалыч вовремя спохватился, снова налил тебе своего супер-зелья. Ну, тебя и отключило.

– Короче, мне хана. Новую работу искать надо.

– Да, ладно, актер ты наш. Никто тебя не уволит. Единственное, теперь ты Колька-посох, смирись. И вообще, меня тут с тобой оставили, чтобы мы порядок навели, как проснемся, сегодня ж суббота, надо чтобы к понедельнику офис в нормальном виде был, а то негоже в таком разгроме год заканчивать. Как раз выкрутасы свои загладим перед коллективом.

– Угу, где там ступа и метла? – спросил Николай и окинул взором офис, а про себя подумал, что неплохо бы сейчас волшебный посох, чтобы раз стукнуть – и порядок, а у всех участников корпоратива – частичная амнезия.

– И, да, Коль, надо бы как бы у охранников записи забрать, а то еще и звездой ютуба стать сможешь. Глядишь, действительно в списки звездных актеров загремишь.

Парни поржали и принялись ликвидировать последствия корпоратива.

Преступница

Ирина Фомченкова

vk.com/irina_loka


Яркая вспышка фотоаппарата на миг ослепила Светку. Девушка прищурилась и поджала губы.

– Голову налево и табличку повыше.

– А повежливее можно? – огрызнулась Светка, но указание выполнила.

После еще одной вспышки оперативник вернулся за стол, достал из верхнего ящика чистый бланк и принялся заполнять протокол опроса. Девушка положила табличку, на которой были написаны ее имя и фамилия, отошла от ростовой доски и села на неудобный деревянный стул напротив сотрудника полиции.

– Товарищ полковник, ну почему вы…

– Капитан, – перебил девушку оперативник, заканчивая писать. – Хорошо, давайте еще раз с самого начала и как можно подробнее. Почему вы вломились на частную территорию?

Светка, не сдерживая эмоций, во всех красках принялась в очередной раз рассказывать, как все произошло, и почему она оказалась там, где ее взяли прибывшие на сработавшую тревожную кнопку сотрудники полиции.

– Вот вы любите животных? Не отвечайте, вижу, что любите. Человек с такими добрыми глазами не может не любить их, – девушка затараторила, не замечая, что повторяется. – И чтобы вы сделали, если бы узнали, что какой-то больной садист выкупил несколько десятков собак у приюта, чтобы проводить на них свои чудовищные опыты? Я уверена, что вы не остались бы в стороне и обязательно помогли спасти животных.

Оперативник действительно внимательно слушал Светку. Она его раздражала и забавляла одновременно. Столько детской наивности и страстного энтузиазма умещалось в этой неугомонной девушке, что к ней можно было бы присоединить маленькую электроподстанцию и питать от ее энергии, например, целый полицейский участок.

– То, что вы любите животных, я уже понял. Почему вы вломились в офис доктора Дорохова?

Услышав фамилию пострадавшей стороны, Светка вскочила со стула, руки непроизвольно сжались в кулаки, к гневному взгляду добавился румянец. Однако, пару раз глубоко вздохнув, девушка вернулась на место.

– Он не доктор, а живодер! И это не просто офис, а лаборатория. Федор Геннадьевич собирался завтра убить всех этих несчастных собак.

– Хм, так вы лично знакомы с потерпевшим?

– К сожалению. Я работала ассистенткой Дорохова несколько лет и считала его умнейшим человеком, а главное – добрым и разумным. Но потом ему пришла в голову идея чудовищного эксперимента, в котором должны были погибнуть ни в чем не повинные животные. И все это в угоду возвышения собственного эго, не имеющего к науке никакого отношения.

Оперативник глубоко вздохнул, потер пальцами виски и закрыл глаза. Он пытался представить все, что говорила девушка и в его голове это не укладывалось. Дверь кабинета приоткрылась, в проеме показалась лысая голова одного из сотрудников.

– Леха, тебе еще долго тут? А то мы там уже подготовили… – человек показал недвусмысленный жест, щелкнув себя по шее.

Оперативник махнул на него рукой, коллега понимающе кивнул и скрылся так же быстро, как и появился, не забыв прикрыть за собой дверь.

– Светлана…

– Светка, – перебила его задержанная. – Я же просила называть меня Светкой.

– Неважно, – Леха внимательно смотрел на уверенную в себе девушку, готовую отстаивать свою правоту и все больше поражался ее упорству. – Вот вы говорите, что утром животных собирались отправить на опыты, но ведь завтра Новый год, праздник. Наверняка и сама лаборатория работать не станет в такой день. Скорее всего, вы что-то напутали, а значит, могли ошибиться и в том, что с собаками вообще собирались поступить плохо. А теперь свора недавно отловленных псов снова бегает по улицам города.

– Зато они живы! – в глазах Светки появились слезы, но она быстро взяла себя в руки. – Поймите, я не псих, не вредитель, не одержимая и не воровка. Я просто хотела спасти жизнь животным, которые не заслуживают смерти просто потому, что кому-то пришло в голову проверить свою безумную теорию. Это Дорохова нужно арестовать, а вы…

Девушка шмыгнула носом, после чего вытерла его рукавом свитера. И хотя Светка старалась храбриться и не показывать своих чувств, ей было страшно. Однако даже если бы ей представился шанс все исправить, она поступила бы точно так же.

Леха за годы службы повидал немало преступников, которые пытались выкрутиться из сложившегося положения, врали напропалую и всячески старались обмануть и запутать сотрудников полиции, но сидящей перед ним девушке оперативник почему-то верил.

– Хорошо. Я лично проверю эту информацию, обещаю. Ну а вы можете быть свободны.

– Я? – Светка удивленно посмотрела на полицейского. – Я могу идти? Но…

– Идите, пока я не передумал. И постарайтесь больше не вламываться на частную территорию, – Леха протянул девушке выписанный пропуск и сделал вид, что ищет какой-то документ среди бумаг, заполонивших часть его стола.

Светка взяла пропуск и, не веря своей удаче, попятилась к выходу. Еще раз поблагодарив оперативника, девушка вышла за дверь. Выждав немного времени, Леха порвал протокол опроса, и выкинул в мусорку все, кроме одного кусочка с телефоном и адресом смелой любительницы собак.

Спрятав записку в карман, оперативный сотрудник сбросил фотографию Светки себе на компьютер, после чего убрал дела в сейф, закрыл кабинет и пошел к коллегам, которые уже во всю отмечали приближающийся праздник.

* * *
До нового года оставалось несколько часов, а вечернее небо небольшого городка уже раскрашивали яркие вспышки салютов, разгоняя темноту разноцветными всполохами. Светка вышла из магазина, когда на небе с громким хлопком распустился огромный цветок. Засмотревшись на фейерверк, девушка не заметила мужчину, собирающегося войти в магазин, и врезалась в него.

От неожиданности и испуга Светка разжала пальцы и два больших пакета с продуктами упали на землю. Яблоки и мандарины, конечно же, не упустили возможности рассыпаться по тротуару. Быстро извинившись перед мужчиной, девушка принялась собирать фрукты, больше не обращая внимания на пособника ее конфуза.

Незнакомец присел рядом, помогая вернуть разбежавшиеся продукты владелице. Подавая Светке собранные в пакет мандарины, мужчина засмеялся.

– Снова вы? Видимо это судьба.

Девушка узнала голос и, не поверив, посмотрела на незнакомца. Оперативник Леха широко улыбался.

– Прямо как в фильмах, – Светка улыбнулась в ответ. – А теперь я видимо должна пригласить вас встретить Новый год вместе?

– А я, наверно, непременно обязан согласиться? – мужчина забрал из рук девушки пакеты. – Ну, по крайней мере, помочь донести груз до дома, я просто обязан. Мало ли в кого еще вы можете врезаться.

– Хорошо, но у меня есть одно условие: мы прямо сейчас перейдем на «ты».

– Заметано! Цепляйся, – оперативник предложил девушке руку.

Светка и Леха не спеша пошли вперед, вскоре скрывшись в суетящейся толпе. А над головой продолжали расцветать яркими вспышками разноцветные цветы фейерверков, обещая, что новый год будет намного лучше и счастливее уходящего.

Где моя шапка, чувак?

Инна Тезова

vk.com/innatezova


Аська ходила за мной по квартире и напевала. Я злилась на ее писклявый голос, на этот неоправданный оптимизм, на то, что при каждом повороте натыкалась на нее. Я очень спешила. Мир будто ополчился против меня. Времени оставалась все меньше, а ненайденных нужных вещей – все больше.

– Да где моя красная шапка, – открыв очередную дверцу шкафа и вывалив оттуда вещи, я готова была рвать и метать.

– Ну, мась. Зачем тебе эта шапка? – Ася взяла из кучи вещей на полу палантин, набросила себе на плечи, прикрыла лицо и зловещим голосом молвила:

– Мы едем на такси, там тепло и уютно. А на вечеринке тебя ждет чудо.

Я рассмеялась. Аська верила в чудеса, в Деда Мороза, в исполнение желаний и еще в бог весть какое мракобесие. Ее настойчивые попытки обратить меня в свою веру умиляли.

– Да и правда. Черт с ней с шапкой. Хотя перерыла всю квартиру, уже просто интересно, куда я могла ее засунуть. – Оглядев произведенный разгром, я вздохнула. – Пошли уже, горе ты мое.

Такси уже стояло у подъезда. Ася впорхнула в машину, будто в карету, я влезла следом. Нас ждал новогодний корпоратив.

– Иногда ты похожа на старую брюзжащую бабку. Ворчишь, ворчишь. Далась тебе эта шапка. – Аська грациозно вышла из такси, сделала пару шагов, обернулась. – Ну, давай, пошли быстрей. Этот праздник будет незабываемым! – и она направилась к дверям ресторана.

Я расплатилась с водителем и, нехотя, двинулась за ней.

У гардероба нас уже ждал Костик, старший менеджер отдела продаж, давно питающий ко мне нежные чувства.

Хороший, добрый парень с единственным недостатком. Костя совсем не умеет пить. Пара рюмок крепкого алкоголя неизменно пробуждают в тихом домашнем парне смелость, отвагу и героизм, не в самом хорошем смысле.

Наутро воспоминания об отважных поступках жгут Костика стыдом и виной. Но ничему не учат. Следующий банкет – и все повторится.

Аська, как может, пытается помочь ему завоевать мое неприступное сердце.

Вот и сейчас, подойдя к Косте, она заговорщически зашептала:

– Не в настроении сегодня, – стрельнула в меня взглядом. – Шапку какую-то потеряла, расстроилась.

Наш стол стоял в самом центре зала. Подали закуски. Началась культурная программа.

Выпив за старый год, Костя расслабился. Послушав речь Генерального, выпили за успехи в новом. Блеск в Костиных глазах стал явственнее. Дружно позвали Деда Мороза.

Вышел мужик в валенках, с белой бородой, в шикарном красном тулупе, расшитом золотыми узорами.

Костя напрягся всем телом, на мгновенье замер и резко рванул со своего места. В несколько прыжков оказался на сцене, ловко сорвал с головы Деда Мороза шапку, отороченную белым мехом, и побежал к выходу. На ходу засовывая шапку себе за пазуху.

Ровно секунду Дед Мороз смотрел ему вслед, затем присел и, прыгая со сцены, запутался в проводах. Приземлился он прямо на богато сервированный стол Генерального. Салатник с оливье подпрыгнул и разлетелся фейерверком, осыпав своим содержимым всех рядом сидящих.

Лихо поднявшись, «дедок» пулей понесся за Костей, который в это время приближался к пирамиде фужеров, до краев наполненных шампанским. Не успев сделать поворот, он врезался в это великолепие. Раздался мелодичный звон бьющегося о мрамор хрусталя. Резкий шаг в сторону, удар о другой стол – шикарный трехъярусный торт предательски закачался. Верхний ярус не удержался и рухнул на пол.

Погоня длилась недолго. На втором круге Костя оторвался от преследователя, вытащил из-за пазухи шапку, вытянул ее перед собой и двинулся к нашему столу с победным огоньком в глазах.

Но на его пути возникло непреодолимое препятствие: верхний ярус кремового торта. Неудачно наступив ногой в самый эпицентр, Костя поскользнулся, упал на пол, проехав еще чуть-чуть к заветной цели.

Такая задержка была на руку Деду Морозу, он ускорился. В два прыжка настиг похитителя и навалился сверху с криком:

– Где моя шапка, чувак?

Я медленно обвела взглядом разгромленный банкетный зал, повернулась к Аське, задорно подмигнула:

– Ты, как всегда, права. Этот праздник я не забуду никогда!

Все будет хорошо

Наталья Акименко

vk.com/dnevnik_zabroshen


В прошлый Новый год Катя поставила себе цель – найти хорошего мужчину и завязать отношения. К делу она подошла с умом: каждое воскресенье посвящала поиску достойного мужчины. Делала она это на сайтах брачных агентств и по рекомендациям подруг, потому, что на обычных сайтах знакомств ей не раз попадались парни со странными сексуальными желаниями. Девушка она была, не сказать, что скромная, но очень воспитанная. Ее не интересовали случайные связи, все ее отношения с мужчинами были серьезными, но безуспешными.

И вот – уже конец декабря, а единственный так и не нашелся. Было обидно, ведь мечта не желала исполняться, несмотря на то, что Катя старательно предпринимала для этого конкретные действия.

В очередной раз листая сайт известного агентства, она наткнулась на очень интересного незнакомца. Фотография, что очень странно, отсутствовала. Но в анкете было указано достаточно информации, чтобы узнать этого человека поближе и понять, что он ей определенно нравится. Катя, добавила профиль незнакомца в избранное и переключилась на поиски новых интересных мужчин.

Вечером обнаружила во входящих письмо с сайта. В нем говорилось, что к ее профилю был проявлен взаимный интерес. Девушка сначала ничего не поняла, так как никакие заявки не оставляла. Но потом вспомнила, как просматривала страничку молодого человека и добавила его в избранное. Выходит, на этом сайте человек получает оповещение о подобных действиях.

Катя открыла сайт. В правом уголке загорелся почтовый конверт – это значило, что ей пришло сообщение. С некой осторожностью она ткнула на значок и открыла диалог с тем самым парнем, анкету которого она читала.

– Привет, я Александр. Вижу, ты заинтересовалась моим профилем. Я не любитель виртуального общения, давай встретимся 29 декабря в 18 часов в кафе «Темная ночь»?

Катя оцепенела. Она не понимала, что ей делать. Это было очень странно – с ходу назначать реальную встречу. Стало понятно, что нужно срочно собирать экстренное совещание с подругами.

Спустя каких-то полчаса квартира Кати стала похожа на штаб ФБР.

– А если это маньяк? У него даже фотки нет!

– Был бы маньяк – фотку бы поставил, причем такую, которая внушает доверие!

Девушки с энтузиазмом озвучивали самые разные версии, досконально исследовали профиль незнакомца, но толку от этого не было. Прояснить ситуацию было невозможно. Тогда кто-то из подруг озвучил идею написать этому типу с других профилей и посмотреть на его реакцию. Сказано – сделано. Очень быстро все три подруги получили один и тот же ответ: «Встречаемся 29 декабря в 18 часов в кафе «Темная ночь». Девушки не на шутку испугались за подругу.

– Я пойду! Не знаю, почему, но мне хочется! И вы все – тоже пойдете. Так он точно нам ничего не сделает!

Девушки еще долго продумывали план действий на случай экстренной ситуации. Одна Катя была спокойна, она почему-то чувствовала, что все будет хорошо. У нее в голове даже стала крутиться старая, любимая песня с выпускного:

Направо – трудный бой

Налево – мир пустой

Но будь самим собой

И все будет хорошо…

Внезапно раздался звонок в дверь. Девушки притихли. Катя открыла: на пороге стоял парень в курьерской форме. Он назвал имя и фамилию девушки и, убедившись, что попал по адресу, вручил ей коробку.

Подруги начали отговаривать Катю открывать посылку, но в результате общее любопытство взяло верх, и коробка была вскрыта.

Внутри оказалось платье и записка: «Надень его на нашу встречу! А».

* * *
В кафе «Темная ночь» Катя пришла без опозданий. К ней сразу подошел администратор и проводил ее в нужное место. Столик уже был накрыт, горели свечи, а в центре стола стояла ваза с розами. Посетителей не было. Девочки где-то задерживались. Их план не учел девичью непунктуальность…

Но спустя несколько минут подружки подъехали на такси и забежали в кафе и сели за соседний столик.

Все переглядывались молча, но их покой нарушил знакомый мотив песни. Той самой песни, под которую они заканчивали школьные года. Той самой, что уже несколько дней крутилась в голове Кати. В дверях появился Александр.

У Кати покатились слезы, девочки заулыбались и начали о чем-то шептаться. Это был тот самый Александр, который когда-то пообещал быть всю жизнь с ней, но родители увезли его из города из-за каких-то своих взрослых проблем.

Оказалось, это подружки решили помочь Кате исполнить мечту до конца года. Они нашли Александра, придумали историю с сайтом брачного агентства и помогли ему заполнить профиль именно так, чтобы она смогла пройти мимо. Ну а дальше оставалось только подыгрывать и ждать, что из этого выйдет.

Ловите снегурочку!

Ольга Токарь

vk.com/olga_tokar2014


– Лика, вот это тоже примерь!

Ира подала подруге еще одно платье, цвета безмятежной морской лазури.

– Да, то что надо! – восхитилась она. – А глаза твои как оттеняет!

– Ира, может не надо? А вдруг испачкаю? Мне за год не заработать на это платье, даже если каждый день буду скакать в костюме Снегурочки! А это всего лишь временная подработка, еще и в институте надо появляться.

Тем не менее, Лика с восхищением гладила нежный шелк, струящийся по пальцам. Дорогая вещь идеально сидела, подчеркивая все достоинства хрупкой фигурки.

– А ты вот очаруй своего принца, он и выкупит тогда. – Ира рассмеялась грудным меццо-сопрано. – Ну а нет, так вернешь по-тихому, я ж тебя всегда прикрою. Ты пойми, чтоб хорошего мужика отхватить – все средства хороши! Надо пустить пыль в глаза. А дешевые шмотки тебе в этом точно не помогут!

Лика, будто решившись, развернулась на высоких каблуках и выбежала из примерочной, на ходу чмокнув Иру в щеку.

По залу, в поисках новогодних нарядов, прохаживались капризные клиентки в дорогих шубах.

– Ни пуха! – крикнула Ира.

Лика вышла из бутика, и ее тут же накрыл многоголосый шум торгового центра. Она с сомнением оглянулась на магазинчик, в котором работала подруга. Может, не стоило все-таки брать платье в долг. Это все Ирка надоумила сразить нового знакомого шикарным видом и притвориться преуспевающей леди. Но не слушаться Ирку у Лики не было причин: подруга всегда была при ухажерах, ни в чем себе не отказывала и никогда не встречала праздники в одиночестве. А Лике много и не надо. Всего одного парня бы, милого, смешного, любящего… Раз самостоятельно у нее ничего не получалось, почему бы не воспользоваться советами опытной подружки?

* * *
В ресторане тихо играла композиция Фрэнка Синатры. За столом сидел единственный посетитель. Молодой человек галантно отодвинул стул и помог Лике сесть. Парень выглядел так, будто сошел с обложки журнала Форбс. Дорогие часы поблескивали в тусклом свете ламп.

– Анжелика? Я Вадим, – заулыбался парень.

* * *
Со свидания девушка вернулась слегка пьяная от бокала шампанского, а в большей степени от счастья. Ухажер вскружил голову очаровательными ямочками на щеках и парфюмом, будоражащим желание.

– Ну, как все прошло? – Ирка изнемогала от любопытства.

– Я счастлива, понимаешь? Счастлива!

– Твои красные щеки говорят сами за себя, – засмеялась Ира.

На следующий день, получив нежную эсэмэску от Вадика, окрыленная Лика побежала на мероприятие. Сегодня она участвовала в новогоднем утреннике для дошколят. Елку организовала преуспевающая стройфирма для детишек своих сотрудников, арендовав для этого игровой комплекс в торговом центре.

Представление шло по плану. Дети в праздничных костюмах и платьях с интересом наблюдали за развивающимся действом, родители незаметно зевали в кулак.

И вот, сказочные звери ведут Снегурочку в круг из детей и их родителей, через пару минут они будут звать заблудившегося Деда Мороза.

Внезапно Лика почувствовала чей-то колкий взгляд на себе. Знакомые глаза, словно ледяные кристаллы, жгли ей кожу. Щеки девушки охватил внутренний пожар. Не осознавая, что творит, она побежала к выходу.

– Ловите Снегурочку! Мороз явится только на ее зов! – закричал кто-то из «зверей».

Толпа расступилась, считая, что так положено по сценарию.

Сказочные герои побежали за Снегурочкой, внезапно пустившейся в бега. Кто-то из малышей тоненько заплакал.

Лика бежала, не разбирая дороги. В голове проносились мысли: «Он видел меня в этом дурацком наряде! А рядом с ним за ручку стоял мальчик, он женат! Предатель! В первый раз влюбилась! Еще коса эта дурацкая…» Мимо мелькали витрины, украшенные гирляндами, елки в красных бантах, покупатели, неспешно гуляющие под нестареющую «Jingle bells».

Девушка врезалась во что-то мягкое, хотела обойти, но не смогла. Кто-то крепко держал ее за руку.

Взгляд упал на начищенные ботинки, а в нос ударил знакомый парфюм.

– Все. Я тебя поймал.

* * *
Через полчаса Лика и Вадим сидели в Макдоналдсе. Светловолосый мальчик с аппетитом уплетал картофель фри, запивая молочным коктейлем.

– Его мать убьет меня, если узнает, чем обедал ребенок, – на щеках Вадима заиграли знакомые ямочки.

– Ты женат?

– Нет, это мой братишка сводный. Отец долго не мог прийти в себя после смерти моей мамы, десять лет куковал один, и вот, пять лет назад, решился на новый брак. Так и появился Егорка.

Мужчина ласково потрепал ребенка по голове.

– Оксана попросила сводить его на праздник, ей, как всегда, некогда.

– А я думала… – голос Лики зазвенел от напряжения. – Какая же я дура!

Она покачала головой, сминая тонкими пальчиками салфетку.

– А ты, стало быть, актриса?

Лика виновато посмотрела в глаза Вадима, напоминавшие цветом небо в морозный погожий денек. Девушка отхлебнуло обжигающий горячий шоколад.

– Студентка. Прости, но никакая я не владелица сети магазинов. А Снегурочкой я просто подрабатываю, чтобы не просить денег у родителей.

– Ты думаешь я поверил, что ты бизнесвумен? – Вадим разразился смехом. – Поверь, по работе мне приходится сталкиваться не только мужчинами, но и с женщинами – акулами бизнеса. У тебя взгляд не такой, какой-то… наивный что ли.

Они вышли на улицу, вечер отбрасывал фиолетовые тени. Шел крупный снег, мягко устилающий землю пушистым покрывалом. Лике казалось, что и душу ее укрыли чем-то теплым и уютным. А в руку доверчиво легла детская ладошка.

Я знаю, что вы сделали на прошлом корпоративе

Надежда Бабур-Щербатая

vk.com/yliella


Только недавно отгремела вечеринка по поводу юбилея нашей компании, а на носу уже новогодний корпоратив. Сегодня в обед надо сбегать в универмаг и присмотреть себе вечерний наряд. В старом идти нельзя, а то жены и невесты коллег скажут свое презрительное «фи»!

Я собралась уже выйти из кабинета, когда на мой рабочий телефон пришла эсэмэска. Игнорировать нельзя, надо просмотреть. От прочитанного я впала в ступор. На экране высветилось сообщение:

«Я знаю, что вы сделали на прошлом корпоративе. И, если не явитесь с объяснительной к заму, будете уволены без рекомендаций».

Я и мои подруги во время последней вечеринки кое-что испортили, но никого рядом не было. Никто не мог нас увидеть.

– Вот, зараза! – чувства вины за содеянное я не испытывала, мной владела досада от того, что мы прокололись.

Началось все недели за три до корпоратива. У нас сломался женский туалет. Мы просили и завхоза, и мастеров, и самих рабочих починить дамскую комнату, но тщетно. До начальника дошли, но тот лишь предложил посещать мужской, так как конец года и заниматься пустяками ему некогда.

Нас, девушек, в компании всего три и можно было бы смириться с некоторыми неудобствами, но туалет противоположного пола нам не подходит абсолютно, потому что у него нет не только задвижки на двери, но и кабинки. Каждый раз, когда кому-нибудь из нас приспичило, приходилось идти в туалет втроем. Одна стояла у входа и грудью защищала дверь, вторая прикрывала собой третью на случай, если кто прорвется.

Мы надеялись, что к юбилею организации туалет починят, все же на вечеринку придут женщины. Но, нет, все осталось по-прежнему, просто директор для дам открыл свой индивидуальный санузел.

На праздник приехало много гостей. Все было мобильно, без столов. Фуршет. Закуски, спиртное, диджей с музыкой. Гости собирались группами, беседовали, заводили знакомства.

Мы выпили, повеселели, потанцевали и тут Лерка выдала:

– Девчонки, с этим надо что-то делать, если мы ничего не предпримем, то так и останемся без туалета.

– Ну что ты, потерпим, а после праздников нам его починят. Я верю в это, – сказала Светка. – Просто надо думать позитивно, тогда все будет хорошо!

– Да если мы будем ждать до «после праздников», мы вообще останемся без туалета. Скажут: «Раз обходились все это время, значит, обойдутся и дальше». – Лерка передернула плечами. – А ты чего молчишь? – она толкнула меня в бок.

– Ты, Лера, права. Если будем ждать, отберут комнату и переделают под кабинет еще для какого-нибудь нужного сотрудника, уже не раз такое было, вон у рабочих одну из раздевалок отобрали, посадили туда юриста. Но что ты предлагаешь?

Лерка почесала около уха, подняла глаза к потолку и изрекла:

– Надо сломать все туалеты, причем сейчас, пока есть доступ и к директорскому. Все веселятся, никто ничего не заметит. Зато, помяните мое слово, уже завтра все наладят, в том числе и наш!

У Светки отвалилась челюсть:

– С ума сошла? Как ты себе это представляешь? Ползать по туалетам и ломать их? У меня, между прочим, платье от Киры Пластининой!

– И что с того? Хочешь всю жизнь писать в мужском туалете или на улицу будешь бегать? – Леркины глаза горели праведным гневом.

– Нет, Лера, я хочу чтобы у нас был свой туалет, но копаться в грязных унитазах, это негигиенично! – Светка наморщила носик.

– А ты чего молчишь?! – Лерка снова ткнула меня в бок. Я немного отступила, а то скоро синяк заработаю.

– Ты чего так орешь, нас могут услышать. Что конкретно будем делать? Я в платье от-кутюр тоже не стала бы шариться по толчкам. Как мы выведем из строя объекты, знаешь?

– Да просто пимпочку одну отломаем, бачок потечет, вода не будет задерживаться. Смывать нечем, с ведром начальник бегать не захочет. Все ж просто!

Сказано – сделано. Получилось все очень просто и быстро. Напакостили и свинтили с корпоратива по-английски, не прощаясь.

Лерка оказалась права: когда мы пришли на следующий день на работу, все туалеты были в порядке и наш в том числе. Все обсуждали вчерашнюю вечеринку, об инциденте не упоминали. Мы с облегчением вздохнули: никто ничего не заметил.

Но, как теперь выясняется, кто-то все же видел наши манипуляции, иначе как объяснить эту эсэмэску? Я побежала к Свете в бухгалтерию. Та сидела бледная, ее потряхивало, она тыкала пальцем в телефон, но не могла вымолвить ни слова. Я глянула, там было то же, что и у меня.

В кабинет ворвалась Лера, посмотрела на нас и плюхнулись на свободный стул. Светка обрела дар речи и заныла:

– Я же говорила, что не надо этого делать, что надо подождать, чувствовала, что ничем хорошим это не закончится! Пойдемте покаемся, может, простят? Мы же не со зла…

– Заткнись! – рявкнула Лерка. – Никто нас не видел. Такие сообщения отправлены всем сотрудникам. Я сама слышала, как компьютерщик Сашка и техник Витька договаривались поприкалываться. Они хотели посмотреть, кто придет исповедоваться заму. Узнали, что ни директора, ни заместителя на этой неделе не будет, вот и решили повеселиться. Видели бы вы, сколько сотрудников уже успело прибежать в приемную, пока я не прекратила это безобразие, разослав всем сообщения, что это розыгрыш.

– Почему же ты нам не прислала? – губы Светки дрожали от обиды.

– Да я не думала, что вы такие легковерные. Ну сами подумайте, стали бы вам начальники рассылать записки, если бы знали наверняка, что вы в чем то провинились? Нет. Зачем бы им ждать неделю, прежде чем обвинить вас? Они бы сразу же, на следующий день вызвали бы вас на ковер. Не ной, Светка, улыбнись, давай лучше подумаем, как нам Сашку с Витькой проучить.

Частная жизнь

Софья Ромащенко

vk.com/sofi.romashchenko


Раннее утро. На улице темным-темно и только свет фонаря слепит глаза. Будильник давно прозвенел, но я еще не созрела для будней.

Услышав, как во дворе уже скребет своей лопатой Петрович, я сползла с кровати и подошла к окну. Дворник уже утрамбовал мусорные мешки и сгребает мокрый снег. Мне бы его энергию. Целыми днями ведь копошится! Петрович, конечно, герой, но есть у него грешок за душой. Роется он в мешках для мусора. А ведь мой мусор – это только мое дело. Частная жизнь, между прочим!

В телефоне булькнула напоминалка. Вот черт! Сегодня в офисе корпоратив, а у меня даже маникюра нет и нарядное платье только летнее… Ладно, вроде не холодно, накину пальто и быстро добегу до метро.

Замшевые туфли, красная помада, лак для ногтей с собой. Все, я готова покорять мир.

– Доброе утро! – весело кричу я Петровичу, но он не слышит и продолжает сражаться с потоком серой жижи.

Удивительное дело: стоило надеть красивое платье, как настроение стало вполне себе праздничным, несмотря на то, что ноги уже промокли, а контейнер с едой кажется, раскрылся в сумке!

Отступать некуда: мне еще снежинки нарезать и годовой отчет доделывать.

В конце рабочего дня каждый получил конверт от шефа и небольшой мешочек со сладостями. Я радостно спрятала деньги в мешочек и пошла строить глазки Олегу из отдела маркетинга. Вообще он мне не особо нравился, но перспектива быть одной на корпоративе любую девушку заставит снизить свои запросы.

Наспех сдвинутые столы, выключенный свет и мигающая в такт музыке елка превратили офис в праздничный зал, не хуже ресторанного.

Выпив с девочками немного вина, мы вышли на импровизированный танцпол. Я попыталась вытянуть и Олега, но он сказал, что ему нужно срочно куда-то отлучиться. Но шампанское сделало свое дело – мне уже все равно.

Танцы продолжаются, становится веселее, мы разбиваемся на команды и соревнуемся в угадывании новогодних песен, вспоминаем лучшие события ушедшего года.

Объявлен медленный танец. Хорошо, хоть не белый. И тут кто-то крепко обнял меня, буквально свалив с ног. Мы звонко падаем на глазах изумленной публики, и я чувствую, как плавно багровеет мое лицо. Весельчаком оказался Санек, для которого этот день на работе был последним, местный разгильдяй и балагур, решивший отжечь напоследок.

Оглядевшись вокруг, я поняла, что Олега все еще нет, и поняла, что хочу домой, но Саня не унимался:

– Маша, ты куда, можно мне с тобой?

Пробурчав что-то невнятное в ответ, я ринулась к такси.

В тот вечер Олег так и не вернулся и даже не позвонил, по телеку повторяли скучные советские фильмы, и я решила затеять предновогоднюю очистку от хлама. Китайцы говорят, что это приносит в дом счастье.

* * *
С трудом проснувшись на следующий день, я решила порадовать себя вкусненьким и стала искать заветный мешочек с подарками, но его нигде не было… Там же еще годовая премия.

И тут я вспомнила, что вчера выносила кучу тюков с хламом. Ну все, плакали мои денежки!

Минута – и я уже бегу по лестнице, натягивая на ходу перчатки, в старой куртке и шапке, натянутой до самых глаз, рысью пробегаю к помойке.

В поисках мешка с новогодней премией мне пришлось покопаться в пакетах. И вдруг я слышу где-то рядом писк маленького котенка, которому сейчас явно хуже, чем мне. Перелопатив несколько пакетов, вытащила его.

– Малыш! Как же ты сюда попал! – говорю я, расстегивая куртку и прислоняя его к себе. Страшно представить, что с ним было бы, если бы я не полезла в мусорку. Нужно срочно его согреть!

Мы с новым другом уже собралась уходить, но в этот момент меня окликнул Петрович:

– С Наступающим, соседка! Не это ищешь? – и смеется, потряхивая заветным мешочком. И тут мне стало совершенно все равно, что дворник сует нос в мою частную жизнь.

Елочный переполох

Оля Ге

vk.com/aloneorloneliness


– Мааам, ну маааам… – малыш тряс явно уставшую маму за плечо.

– Сейчас, малыш, домою посуду и идем умываться перед сном. Потерпи немного, я тоже устала.

– Ну, мааам, там.

– Где? – в голосе матери послышались нотки волнения, потому что каждое подобное «там» обычно заканчивалось тем, что минимум полчаса приходилось что-то мыть, пылесосить, убирать, а то и отстирывать через замачивание.

– В саду.

– Ты что, снова кого-то побил?

– Мария Семеновна сказала…

– Может, ты мне, как обычно, перед сном расскажешь, как прошел день, и мы обсудим, как нужно было повести себя в этой ситуации?

Мать явно начинала нервничать, понимая, что дело не в событиях в саду. Она просто так сказала, в надежде на лучший вариант.

– Нет, сейчас, – мальчишка явно переживал по поводу того, что хочет сказать. – Я забыл, мам. Завтра надо елку сделать. Там таааакой подарище будет победителю.

– Тааааак, – понимая, что этой ночью ей не поспать, мать осела на стул с мыльной губкой в руке.

Отложив мытье посуды, она взяла в руки телефон. 274 сообщения в групповом чате. Она быстро проскроллила всю беседу и в очередной раз поняла, как сложно жить в современном мире. Потому что чат был похож на базар, одни материли творческие задания от воспитателя, не забывая и воспитателя назвать «добрым» словом. Другие обсуждали материалы и скидывали из сети идеи. Самые старательные выкладывали фото своих работ с подписью: «Мы вот тут сделали, что смогли, лишь бы приняли такую работу».

Естественно, «такую работу» смело можно было нести в Эрмитаж, ну или на выставку современного творчества. Кто-то намотал елку из ниток, кто-то из макарон, третьи из бумаги вырезали и склеивали такие елки, что они казались настоящими.

Мать подняла глаза на сына.

– Ну и… товарищ Язабылов, что будем делать?

– Елкуууууу! – сын понял, что спать сегодня он ляжет позже, чему был несказанно рад.

– И какое задание то было?

– Сделать елку из подручных материалов, ну, там цветной картон, макароны, мишура.

– Точно, мишура! Тащи коробку. Она в комнате, в углу, я как раз достала все для украшения квартиры.

– Кооооль, неси старую обоину!

На кухню ввалился растрепанный Коля:

– Что вы шумите, пора бы уже и спать, – сказал он, почесав пузо.

– Спать отменяется, сегодня у нас ночной выпуск очумелых ручек, неси старую обоину, говорю.

Коля похлопал глазами, но понял, что любое сопротивление будет расценено, как диверсия, и будет лучше, если выполнить приказ начальства.

Малыш с особым удовольствием тащил небольшую коробку, в которой хранились шары, мишура и гирлянда.

– Маааам, а наша елка будет лучшей?

– Будет, малыш, будет, для нас она точно будет лучшей, потому что мы сделаем ее вместе.

Мать погладила малыша по голове и чмокнула в макушку. Несмотря на неожиданность, которая случалась с регулярной периодичностью в случае с поделками, она любила такие вечера. Ведь именно в этих случаях она на час-другой откладывала все и была вместе со своим ребенком, забывая про все свои дела. Нынешний повод ей особенно нравился, потому что новогодняя поделка – это тебе не из осенних какашек и палок слепить бабочку! Новогодняя поделка как бы приоткрывает дверь в прекрасное время волшебства и ожидания чуда.

Альтист

Мария Цвиченко

vk.com/margo_lange


На шестом этаже в шесть часов вечера под косым потолком своей мансарды он лежал на кушетке и смотрел на звезды декабрьского питерского неба через небольшое окошко в потолке.

Таких окошек было пять на однокомнатную квартиру, и все они были врезаны в крышу старинного дома, что прятался во дворах первой линии Васильевского острова.

Днем в комнате было светло, даже если небо, по обыкновению, оставалось затянуто серой пеленой. В солнечный день лучи проникали в обитель музыканта и мягко рассеивались в пространстве, согревая каждый уголок и предмет.

Он любил эту мансарду не только за близость к метро и центру города и даже не за возможность загорать летом не выходя из дома, а зимними вечерами любоваться звездами.

Здесь оставались все самые счастливые воспоминания о ней. Когда он уходил, то представлял, как Она прибирается, пританцовывая и подпевая Саре Брайтман. Затем готовит его любимую пасту болоньезе, накрывает на стол и ждет его возвращения с работы.

Сегодня он в очередной раз смотрел на скучные и привычные созвездия под песню Ребекки Дель Рио «No stars». Ему казалось, что это не Ребекка, а Она поет ему:

«Я видела в твоих глазах,

Я видела звезды,

Но теперь их нет, теперь их нет…»

И, сколько бы он ни всматривался в эти равнодушные звезды, в его глазах они, казалось, не отражались больше.

Когда песня закончилась, он нехотя поднялся, согнувшись, сел на кушетке и обхватил руками голову. На мгновенье замер, приводя мысли в рабочее состояние. Медленно запустил длинные гибкие пальцы в свои черные непослушные кудри и провел руками от лба до самых кончиков волос. Ему показалось, что шевелюра еще недостаточно отросла: длинная шея оставалась обнаженной и как будто незащищенной от посторонних взглядов.

Сморщив нос от нетерпения, он резко встал и встряхнулся, чтобы очнуться от забытья. Оставалось всего полтора часа до концерта.

Терпеливостью музыкант не отличался, и это замечали все знакомые и друзья. Зато коллеги, наоборот, завидовали той энергичности, с которой он приступал к репетициям, переодевался до и после концерта, разучивал свою партию. Казалось, что он никогда не останавливается.

Перед выходом на сцену, стоя за кулисами, постоянно подпрыгивал на месте, как будто на маленьких пружинках, прикрученных к подошве ботинок. В антракте выходил в зал и бродил среди слушателей, с интересом разглядывая их лица, заодно демонстрируя себя, такого талантливого и статного красавца.

Несмотря на худощавое телосложение, фрак сидел на нем идеально и визуально прибавлял роста. Посетители зачастую смотрели на него снизу вверх. А взгляды он притягивал так же виртуозно, как владел смычком и альтом.

После концерта раньше всех выскакивал из филармонии, словно его кто-то подгонял и выталкивал силой. Причина была проста – он мчался поскорее домой, ведь там ждала Она. Даже если это было всего лишь воспоминание.

Но сегодня он снова должен быть на работе в Академическом симфоническом оркестре филармонии.

Привычным волевым усилием он «выключил» лишние мысли и подошел к своему инструменту. Это был сорокатрехсантиметровый альт ручной работы: модель Страдивари, корпус из цельного дерева, подбородник и гриф – черного, покрыт красно-коричневым лаком из натуральных смол.

Он бережно убрал инструмент в кофр, непривычно медленными и плавными движениями натер смычок канифолью и положил его рядом с альтом. Закрыл кофр, взял его в руки и с минуту стоял совершенно неподвижно.

Это был ритуал, понятный только самому музыканту, но совершенно неизменный. Никто не знал его тайну. Даже Она.

Через минуту он словно вернулся на Землю. Осмотрелся по сторонам, вспомнил, что пора бы одеваться и выбегать. Накинул черную болоньевую куртку на синтепоне, переобулся в простые зимние черные ботинки, накинул на плечо кофр с альтом и бегом слетел по старинной винтовой лестнице с коваными перилами.

Дверь парадной захлопнулась, окатив всю лестницу громовым раскатом. Альтист всегда сравнивал этот звук с литаврами и считал его началом симфонии питерских улиц.

Город звучал – вечная какофония, словно оркестр настраивает инструменты перед выходом дирижера на сцену. Но музыкант всегда выхватывал в шумном многообразии звуков новую мелодию, которую создавало его настроение.

На улице стоял звенящий предновогодний мороз. Он поежился и зашагал быстрее обычного, прислушиваясь ко всем органам чувств. Шаги отбивали такты в ритме аллегро.

«Да, сегодня определенно мажор, – подумал он, когда услышал девичий смех на другой стороне первой линии, – тональность… ре диез».

Человеческий голос всегда казался ему уникальнейшим инструментом. Он был убежден, что никогда ни одна техника не сможет полностью передать все голосовые оттенки, тембры, перепады и особенно интонации.

В зимний вечер слышать на улице голоса людей было редкой удачей. Под ногами хрустел лед и песок, мимо проносились машины, прохожие шуршали подарочными пакетами, шаркали в спешке ногами и периодически громко дышали. Праздничные неоновые гирлянды улиц усиливали ощущения от всех органов чувств.

Но даже такого скудного разнообразия звуков музыканту хватало на одну короткую мелодию, которая завершалась финальным гулом прибывающего поезда метро.

Чтобы добраться до филармонии с Василеостровской, нужно было доехать до Маяковской, а там перейти на Гостиный двор и выйти на Невский проспект.

За один пролет между станциями музыкант успевал рассмотреть все лица попутчиков, которые привлекали его внимание. Особенно его интересовали девушки и женщины. Он искал Ее. Или надеялся найти ту, кто будет похожа достаточно, чтобы попытать счастья снова.

С каждым днем, по теории вероятности, шансы увеличивались, а вот его надежда таяла. Однако привычка есть привычка. Поэтому, даже без особой надежды, он все равно разглядывал представительниц прекрасного пола и прислушивался к голосам. Лицо и голос – вот что интересовало его более фигуры и одежды.

Он был убежден, что девушка с таким же обликом будет обладать такой же фигурой и примерно таким же вкусом в одежде, коими обладала Она.

Что касалось голоса, тут он не был уверен ни в чем. Он знал, что голос, как отпечаток пальца, неповторим. И это была еще одна причина, по которой особых надежд найти Ее в другой девушке он не питал.

Сто метров от подземного перехода до служебного входа в филармонию он пролетал за шестьдесят секунд, полностью отключив сознание. Концерт – это работа, а работа – святое.

– При нашей работе голова должна быть светлой, чистой и легкой. Музыка не прощает мысленного мусора, – так он говорил всем, кто пытался завести с ним беседу перед выходом на сцену о чем-либо, кроме нот и его партии.

Но сегодня шестьдесят секунд превратились в шесть минут из-за неожиданного перформанса в подземном переходе. Толпа людей, образовав полукруг, перешептывалась, разглядывая молодого человека, молча сидящего возле серой стены на деревянном стуле из Икеи.

Музыканта зацепила фраза из толпы: «Возможно, он размышляет о тщетности бытия и отсутствии смысла в жизни». Показалось, что альтист уже слышал эти слова раньше.

Взгляд скользил снизу вверх: дорогие на вид лакированные ботинки, черные носки, выглаженные черные брюки, яркий тартановый пиджак красного цвета, белая рубашка, черный галстук, аккуратно затянутый вокруг шеи. «Что ж, вроде не бомж, должно быть, хорошо обеспечен», – сделал вывод альтист.

Вьющиеся русые волосы, уложенные в короткую стрижку, ухоженная модная борода и усы выдавали современного творца. Одну ногу он положил лодыжкой на колено другой, демонстрируя окружающим закрытое равнодушие. Немного ссутулившись, молодой человек смотрел в пустоту, но взгляд отсутствовал, казалось, он не видит и не слышит. Длинными пальцами левой руки он изящно держал пачку сигарет «Мальборо». Другой рукой доставал сигареты и выкидывал в красный мешок. Когда пачка заканчивалась, он доставал новую из второго мешка, принимал прежнюю позу и начинал все заново.

Люди подходили, брали сигареты и шли прочь. Творец никак не реагировал. Кто-то тормошил его за плечи, руки, ноги. Другие пытались зацепить оскорблениями, вывести на разговор. Картина не менялась.

Музыканту показалось, что он видел все это раньше. Но где, когда? Разве такое возможно? Может быть, во сне?

Вдруг он ясно увидел себя в образе творца. Это же его холеный вид, за которым прячется бедность смыслов собственной жизни. Это его жизнь в красном мешке. А пачки сигарет – года и месяцы, прожитые впустую. Он собственными руками, хоть и весьма изящно, сбрасывает время в мусор, словно его жизнь – это вредная привычка, которая «вредит вашему здоровью».

Явь вырвала альтиста из минорных размышлений резким запахом табака. Видимо, кто-то не выдержал и наплевал на закон о курении в общественных местах. Сценарий концертного вечера был нарушен.

В голове расползался мысленный туман, или то был табачный дым. В любом случае, он уже ничего не понимал, ничего не видел и не слышал, и даже не заметил, как оказался на сцене. Но когда зазвучали первые такты «Сказок Венского леса» Иоганна Штрауса, мысленный мусор вылетел из головы благодаря привычке, выработанной годами.

В перерывах между своими партиями альтист любил разглядывать зрителей в зале. Сегодня он снова видел знакомые лица. И девушку на двадцать пятом ряду тоже. Он ждал ее появления сегодня, поэтому не удивился, но обрадовался сильнее прежнего.

Ему показалось, что лицо девушки светится от искренней улыбки, а глаза устремлены прямо на него. Но в следующее мгновение длинные светло-русые кудри покачнулись в ритм вальса. Она закрыла глаза, погружаясь в музыку. Он не мог отвести взгляд: «Вот Она».

Только Она могла так кайфовать от музыки, только Она наполняла его жизнь светом, только Она возвращала ему любовь. Музыкант смотрел на девушку и вспоминал прошлое. Он вдруг понял, что искал не ту же самую внешность, а те же самые ощущения, то самое чувство насыщенности жизни, разнообразие тональностей и переливов.

В антракте альтист быстро написал записку, вышел в холл и легко нашел ее по нарядному белому платью с пайетками.

«Ангел, – подумал он, остановившись на миг от страха быть отвергнутым. – Вдруг мне все только почудилось? И я все еще в бреду сигаретного дыма, не соображаю, что творю?»

«Будь что будет. Самое страшное – перестанет приходить на концерты». – Музыкант сделал шаг вперед, она обернулась и, увидев его, улыбнулась. Он сделал еще шаг, она шагнула навстречу.

– Привет, – машинально произнес он, приблизившись к девушке, и протянул ей записку.

– Привет, – удивленно ответила она, касаясь пальцами его руки, чтобы забрать клочок свернутой бумаги.

Альтист кивнул головой, развернулся и быстрым шагом удалился прочь. «Мне послышалось, или этот голос настолько божественный? Таких голосов не бывает», – думал он, возвращаясь на сцену. «А касание, как воздушное облако – нежнее нежного! Как это возможно?» Ошеломленный музыкант и думать забыл о том, что сейчас снова увидит ее в зале и будет с нетерпением ждать финальный аккорд вальса «На прекрасном голубом Дунае».

В записке он просил ее подождать после концерта в кафе филармонии, чтобы иметь возможность познакомиться.

Но на вторую часть концерта девушка не осталась. Двадцать пятый ряд померк без нее, и музыканту казалось, что он медленно летит в пропасть. Он не чувствовал под ногами сцену, а руки на автомате сжимали альт и смычок.

После концерта он все-таки зашел в кафе. Девушки там не было, он обессиленно плюхнулся на ближайший стул, приняв позу творца из подземного перехода. Он сделал больше, чем мог даже представить, чтобы изменить свою жизнь. Но, похоже, все было напрасно и слишком самонадеянно.

– Извините, вы Николай, альтист? – услышал он сквозь гул печальных мыслей.

– Да, это я.

Перед ним стояла официантка. Она протянула ему руку:

– Это вам, просили передать.

Реакции от музыканта не было, поэтому записку пришлось положить на стол.

– От кого? – свет надежды озарил его лицо.

– Заходила девушка минут сорок назад, в «кошачьем» пальто, – официантка ушла, предоставив молодому человеку возможность прочитать записку.

«Прости, что ушла с концерта. Мне было безумно приятно получить от тебя записку, но оказалось, что я не готова сегодня знакомиться. Позвони мне в Новый год после курантов, если не передумаешь, по этому номеру. Буду ждать. Маргарита».

Счастье нахлынуло горячей волной, смывая «творца» из памяти. Николай вскочил и помчался домой начинать новую жизнь. Пять дней пролетели незаметно. Новый год альтист встречал наедине с альтом и телевизором, но он знал, что все изменится. Вот-вот, нужно только дождаться курантов и заранее ввести цифры номера в строку вызова.

На двенадцатый счет он нажал вызов. Гудок, еще гудок, еще один…

– Николай, это ты? – Маргарита ответила, в голосе послышалась улыбка, он вспомнил, как она улыбается. И голос, этот волшебный голос, он не ошибся, ему не показалось. Это Она.

– Да, привет, это я. Я подготовил для тебя подарок, хочешь его услышать?

– Услышать подарок? – она засмеялась. – Конечно, это будет очень необычно.

Он взял альт и смычок. Вальс «На прекрасном голубом Дунае» зазвучал для двоих, разливаясь рекой музыки среди ярких звезд праздничного неба.

Елка в хорошие руки

Елена Попова

vk.com/popova_ee


В двадцать два года я уехала в самостоятельную жизнь, в город дважды орденоносный, с гордым названием. Через месяц я уже работала на двух работах. Была студенткой с первой закрытой сессией, снимала комнату в общежитии и была абсолютно счастлива. Еще через месяц стало ясно, что деньгами я распорядилась неправильно и если не будет никаких новогодних премий, то придется просить у родителей. А я этого очень не хотела, потому что боялась, что заставят вернуться обратно. А в новом городе мне нравилось. Настроение портилось, вместо счастья пришла тревога.

Моя первая зима в Сибири потрясла меня, как бы это помягче сказать. Не сибирская, в общем, была зима. До ноября не было снега, и температура редко опускалась ниже ноля. Слякоть и хмарь правили городом. Новогоднего настроения не было. Друзьями я еще не разбогатела. На мандарины, елку и шампанское не было денег.

За три дня до Нового года коллега заносит к нам в операторскую елку. Настоящую, кривобокую, пахнущую хвоей и детским счастьем. Со словами:

– Девчонки, никому домой не надо? А то с женой две купили, дотянули до последнего. Вчера утром поругались из-за елки, чуть до драки не дошло, а вечером принесли две, а потом еще брат привез. Нате, говорит, придурки, а то так и разведетесь из-за елки, два идиота. А у нас однушка и даже балкона нет. Выкинуть жалко, может, надо кому? – завершил он свой монолог. И поставив елку рядом с вешалкой, удалился.

Я, как самая новенькая, боялась даже дышать, пока он говорил. Думала, вот оно, счастье. Сейчас заберу тебя, моя родненькая, наряжу, буду каждое утро иголки под тобой подметать. Я даже рта раскрыть не успела, как Наталья подскочила со своего рабочего места и метнулась к елке.

«Не судьба», – оборвалось у меня сердце. Было ощущение, что у меня отобрали приз. Он почти уже был в кармане, и вдруг на финишной прямой меня обошли. Мне показалось, что она сейчас схватит эту елку и, как есть, в туфлях и вязаном жилете, помчится домой радовать детей.

Однако Наталья и не думала хватать елку. Она рванула догонять Колю, чтобы он, паразит, забрал этот мусор, ибо все нормальные люди уже две недели как с елками. И вообще, предусмотрительные, не то, что некоторые. Потому что ответственно подходят к делу, самогонка в банках закручена, пельмени налеплены, салаты. Салаты, может, и не нарезаны, но мужья уже соленья, варенья, картошку и прочее из гаража рюкзаками ежедневно носят. Так что забери свою страхолюдину, не позорь людей.

– А можно я ее заберу, Наташ? Ну, раз она никому больше не нужна, а я не успела купить. Только не выкидывай, пусть она до конца смены тут постоит, а вечером я ее заберу.

Наталья смерила меня таким взглядом, что было видно, как очки уважения к моей персоне отщелкиваются в обратном направлении. На нулевом уровне, когда я сравнялась с безответственным Колей, она поджала губы и сказала, что если я ее прямо сейчас не унесу из офиса, то она ее выкинет. Возможно, прямо в окно. Я представила, как красиво будет лететь уже почти моя елка с шестнадцатого этажа, и предложила в качестве альтернативы спрятать ее в туалете.

На этом решении и остановились. Через час из туалета раздался душераздирающий вопль Светы из соседнего отдела, которая, придя в дамскую комнату попудрить носик, открыла дверь, а елка, по ее словам, коварно и бессердечно напала на нее, схватила за руки и пыталась утащить в унитаз.

Наталья поставила ультиматум:

– Я тебя прикрою, ты унесешь елку домой, вернешься и будешь должна мне полсмены.

Конечно, я согласилась. Схватила свою красавицу и помчалась домой. Чтобы попасть на троллейбус, нужно перейти дорогу. Пешеходный переход метров за триста от входа в здание, где я работала. Выхожу и вижу свой номер, а я же тороплюсь. Переход? Светофоры? Не, не слышали! Я бегу, боясь отвести взгляд от троллейбуса, как будто мой взгляд может его удержать, вылетаю на проезжую часть, но не просто так, а ласточкой. Потому что умудрилась запнуться за бордюр. Слышу визг тормозов. Поднимаю глаза – троллейбус уходит, а ко мне подходят два гаишника. Тогда они еще так назывались.

Я сижу в луже, помним, какая в тот год была зима, да, коленки разодраны, а драные джинсы войдут в моду еще не скоро, так что никакого профита. Рядом – елка. Через три дня Новый год. Офицеры меня подняли, предлагают вызвать скорую, подвезти, у самих дрожат голоса. Сейчас я понимаю, что они были молоденькие мальчишки, испугавшиеся, что на служебной машине сбили человека. Ведь все произошло очень быстро, а в состоянии шока очень трудно трезво оценить ситуацию. Но тогда я представила, что если сейчас сяду в машину, то меня оштрафуют. Хотя так они и должны были сделать. Ибо нечего по проезжей части с елками за троллейбусами бегать.

Я быстренько поднялась, схватила елку, заявила, что у меня ничего не болит и, почти не хромая, пошла домой пешком.

За Наталью я потом целую смену отработала. И была ей благодарна, хоть она и вредина. Елку дома нарядила карамельками и снежинками. Она благодарила меня запахом хвои и новогодних чудес. Я часто разговаривала со своей елкой, после пережитых приключений мы стали еще роднее.

Банда Дедов Морозов

Екатерина Андрюшина

vk.com/katyand8


Владимир Скворцов поймал себя на мысли, что эта авантюра может стать последней не только в его карьере, но и в жизни. Затем тут же отбросил предательские сомнения. Не это ли его жизнь – помогать людям и бороться с преступностью? И даже с семьей у майора Скворцова не сложилось: слишком много времени и сил он отдавал работе.

В тот вечер, когда к нему пришла заплаканная Зина и попросила о помощи, Володя понял, что он – ее последняя надежда. Они дружили с детства, вместе строили домики на дереве, сбегали с уроков, кидались репьями в прохожих с балкона и выдумывали массу прочих шалостей. Теперь каждый ушел с головой во взрослую жизнь, которая чем дальше, тем страшнее.

Причиной слез Зины был, конечно же, Дэнчик – ее сын. По молодости (читай глупости) парень попал не просто в плохую компанию, а по-настоящему плохую компанию. На Новый год банда, свежим участником которой был Дэнчик, планировала ограбление дорогого магазина швейцарских часов.

Перед праздниками продажи явно будут идти хорошо, а значит, в кассе найдутся денежки. Саму продукцию тоже можно потом сбыть по известным каналам. И главная деталь! Люди в костюмах Дедов Морозов в общей суете не вызовут подозрения на улице и не откроют лиц. Все должно произойти молниеносно быстро, у каждого «деда» своя задача. Народ вокруг опомниться не успеет, да и что потом смогут сказать свидетели? Что видели Деда Мороза?

Дэнчика, естественно, не сделали исполнителем ограбления, ему досталась роль водителя. Он должен принять подельников возле магазина и довезти до ближайшего закоулка, где банда пересядет в другое авто. Умно! Если что-то пойдет не так, именно его раздолбанная десятка попадет во все сводки. А если ищейки выйдут на Дэнчика, то банда от него избавится прежде, чем он пикнуть успеет. Парень чувствовал себя разменной монетой в этой игре. Одно дело – воровать канализационные люки и оградки или тырить кроссы в раздевалке, и другое – быть втянутым в большую игру, где ставки высоки, а выиграть невозможно.

Дэнчик стал плохо есть и плохо спать, а если засыпал, то видел кошмары. Зато много пил, пытаясь притупить свои опасения. Но чем ближе был Новый год, тем страх становился острее. Дэнчик не был антигероем, он просто не имел внутреннего стержня и часто шел на поводу у других. В конце концов нервы у парня сдали, и он не смог соврать матери, выложил все как на духу, как случалось в детстве. А Зина тут же побежала к дяде Вове, даже без звонка, хотя застать его дома уже было чудом.

План под кодовым названием «Дед Мороз меняет профессию» у майора Скворцова родился сразу. Высокое начальство о нем, конечно же, не знало. Мало шансов, что его супергеройские замашки одобрят наверху. А если и одобрят, то бюрократия и проволочки не дадут делу хода. Между тем, день икс был уже совсем близко. Как он будет смотреть в глаза Зинке, если с ее сыном что-то произойдет? Нет, о плане будет знать только пара верных ребят и его опергруппа. Да, это превышение служебных полномочий, и он сильно рискует, но другого выхода нет.

Во время ограбления он быстро сменит Дэнчика за рулем, и парню останется только унести ноги подальше от места событий. Костюм Деда Мороза станет прикрытием, благодаря которому подмену не должны заметить остальные грабители. И как только Морозы с мешками прыгнут в десятку, тут-то и подоспеют коллеги, ребята смелые и надежные, побывавшие в разных, но неизменно смертельно опасных передрягах.

31 декабря к вечеру в салоне швейцарских часов «Т» оживление уже спало. Охранник Вадим по прозвищу Кубик отпросился на двадцать минут добежать до соседнего ТЦ, купить подарки жене и сыну. Он так и не успел сделать это в свободное время, потому что ни времени, ни, тем более, свободы у него в эти предпраздничные дни не было.

Продавщица Леночка скучала за красивыми витринами, разглядывала в них свое отражение и новую прическу, считая минуты до конца смены. Томительное ожидание прервало появление Деда Мороза с пистолетом в руках.

– Кубик, это не смешно! – возмутилась Лена.

Дед и правда был похож ростом и телосложением на их мордоворота Вадика, и неуемным чувством юмора, судя по всему, тоже. В ту же секунду Мороз рассыпался отборной бранью, суть которой сводилась к требованию отдать ему выручку и товар. За спиной грабителя появились еще два ряженых бородача. Леночка застыла на месте, как будто ее пригвоздили к полу, забыв нажать даже кнопку тревоги. Ее сознание категорически отказывалось верить в происходящее. А шайка Дедов Морозов спокойно обчищала витрины и кассу, радуясь своей несказанной удаче.

Увидев, что все грабители уже ворвались в магазин, Мороз-Скворцов подбежал к дэнчиковой десятке, рванул дверцу и через секунду уже занял место водителя, буквально вытолкнув переодетого Морозом парня в противоположную дверь. Выглядело это точно как в игре GTA, новогодняя версия. Дэнчик же что было духу пустился бежать куда глаза глядят, выкидывая на ходу шапку, бороду и другие детали своей развеселой экипировки.

Три минуты – и троица Морозов-жуликов тоже влезла в десятку. Скворцов завел двигатель, но с места не тронулся.

– Сдавайтесь, вы окружены! – послышалось из громкоговорителя. Это уже работала опергруппа. Скворцов первым поднял руки. Мордоворот на пассажирском сиденье наставил на него ствол и громко выругался.

– Статья сто пятая до пятнадцати лет, Слепнев. – Оперативник давно догадывался, кто именно был идейным вдохновителем этого маскарада. Теперь же уверенность его только укрепилась. Преступник тоже узнал Владимира Сергеевича по голосу и понял, что сопротивление только усугубит его участь. Жаль, что они не встретились с пронырой-ментом один на один.

Дальше все шло как по нотам. Группа захвата Скворцова работала четко и слаженно. Уйти не удалось даже второму водителю, который ждал банду в закоулке. Всех жуликов упаковали и отвезли в то место, где им и положено находиться в новогоднюю ночь, дабы не портить полиции статистику.

Едва опомнившись от схватки с преступниками и уладив все рабочие формальности, Скворцов уже гнал десятку Дэнчика по заснеженным улицам, чтобы вернуть ее владельцу. Но на самом деле вовсе не за этим. Прибавить скорость – и он еще успеет к бою курантов, встретить Новый год вместе с Зиной. А лучше было бы провести с ней все оставшиеся будни и праздники. Может, конечно, ему показалось, но в прошлую их встречу она смотрела на него совсем другими глазами. Володя мечтал снова поймать на себе этот взгляд, полный восхищения и нежности. В конце концов, когда же еще сбыться желанию, если не под Новый год, и у кого, если не у Деда Мороза. Герой все еще был одет в красный костюм, тем эффектнее будет выглядеть его появление.

Успеть домой

Анна Лим

vk.com/nettochka_leem


Знаете ли вы, что такое не везет? Я – точно да!

Пару лет назад я переехала из своего родного небольшого городка в мегаполис. И каждый год у меня была традиция – в последний день года приезжать обратно и праздновать вместе с семьей и самыми близкими.

В этом году мне такая смена обстановки нужна больше обычного. Всего несколько дней назад я рассталась со своим женихом, и мое сердце требовало к себе бережного отношения.

Последнюю неделю уходящего года я с головой погрузилась в подготовку: бегала по магазинам и покупала подарки родителям, двум сестрам и брату, а также бесчисленному числу племянников. Поддавшись очарованию медленно падающего снега и предпраздничной суматохе, я даже купила небольшую ель. О, как красиво она будет смотреться на заднем дворе моих родителей! Да, может показаться, что это не самое подходящее место для срубленного дерева. Но с тех пор как мы всей семьей въехали в этот дом, ни одна елка (как и другое растение или дерево) не прижились. Так что довольствуемся малым.

Говорят, что за состояние сада и деревьев отвечают домовые. И нет, это не такие маленькие злобные существа, а вполне человекоподобные создания. Привязаны к определенной семье и служат ей всю жизнь. Видимо, наш, если он все-таки существует, на нашу семью за что-то взъелся. Ведь у нас даже кактусы дохнут.

В день вылета, проявив невиданные умения укладки вещей и подарков в абсолютно невместительные чемоданы, я выехала в аэропорт ровно в час дня, за четыре часа до вылета. Усилившаяся метель создала дикие пробки на дорогах, но я все рассчитала – даже при условии приличного трафика все равно приеду раньше времени.

Изрядно понервничав и добравшись до здания аэропорта за два часа до вылета, я была неприятно удивлена – рейс перенесли на два часа. М-да… все-таки снег, который не переставая идет целую неделю, и шквалистый ветер внесли свои корректировки в предпраздничные планы окружающих. Может, конечно, они таким образом прокладывали дорогу Деду Морозу или Санте, но простым смертным настроение точно подпортили.

Пройдя досмотр, какое-то время я потратила в магазинах, прогуливаясь между полок. Переслушав бесчисленное количество ароматов парфюма, потрогав всевозможные баночки с кремами и косметикой, я развернулась к выходу с намерением выпить кофе. Рейс снова перенесли.

Говорят, что именно в аэропорту или на вокзале видишь самое большое количество настоящих чувств – радость встречи, горечь расставания. Кто-то куда-то спешит, кто-то, наоборот, медленно идет, будто на прогулке. Именно в этот момент я поняла, что одинока ровно настолько, насколько вымотана эмоционально. То есть целиком и полностью.

Все пошло не так. Все мои планы рухнули. А в довершение всего, мне придется встретить этот Новый год в одиночестве в аэропорту. В городе, который мне до сих пор не стал родным. Мне оставалось только сесть на пол, обхватить себя руками и зарыдать в голос. Это единственное, что я хотела сделать.

Пока я выбирала, в каком из коридоров исполнить свое желание, мое внимание привлек молодой человек у стола ближайшего кафе. У него был такой же потерянный вид, как и у меня. «Забавно. Еще одна заблудшая душа, отбившаяся от семейной гавани», – моя первая мысль при виде его.

Тем временем объект моего наблюдения оказался на полу. Ну, не в прямом смысле, конечно. Что-то уронил, наверное. Вот он медленно поднимается обратно, возвращается на место и мило улыбается. Хм… Да он красавчик!

Он поймал мой взгляд, снова мило улыбнулся. На этот раз уже персонально мне. Я улыбнулась в ответ. Невинный флирт в аэропорту ни к чему не обязывает, правда?

Пока я размышляла на тему адекватности мимолетных улыбок спустя всего несколько дней после разрыва серьезных отношений, он куда-то исчез. Ну что ж. Я уже говорила, что мне катастрофически не везет?

И почему после этой улыбки мир стал светлее? Почему, как в детстве, снова есть чувство праздника? Что-то родное, до боли и тоски близкое было в нем. Вспоминая его образ, я почувствовала запах мандаринов и свежесрубленной елки. Кстати! Где она? Ох, я же ее оставила в квартире! Так, судя по времени, я успею за ней съездить и вернуться обратно. Все, побежала.

На выходе я наткнулась на человека, в руках которого было объявление: «Еду на грузовой машине до Н». Да это же мой город!

Подойдя к нему, я узнала, что он также застрял в аэропорту и собирает попутчиков, которых готов отвезти на своей большой машине до Н. Не за «спасибо», конечно. Но, если честно, мне дико хотелось домой, а перспектива встретить здесь Новый год не нравилась и подавно. Так что я согласилась стать одной из этих искомых пассажиров, чем удивила саму себя. В своем обычном уравновешенном состоянии я такие необдуманные и небезопасные решения не принимаю. Но ведь так хочется чуда. Хоть маленького, но чуда!

Где-то через час весь грузовичок оказался забит пассажирами. Единственное свободное место оказалось рядом со мной, чему я была рада – не люблю эти случайные и откровенные разговоры с попутчиками, лиц которых ты потом и не вспомнишь. Устроившись поудобней, я начала смотреть в окно. Странно, но я почувствовала запах елки и мандаринов. Я повернулась направо и невольно вздрогнула. Какого?

Знаете, кто рядом со мной сидит? Да! Тот самый красавчик с милой улыбкой. Интересно, когда это он успел подсесть? Да так тихо, что я и не заметила. Заснула, видимо. Хм… может, все-таки, удача ко мне стала благосклонна?

О… вот снова эта его обворожительная улыбка. Я улыбнулась в ответ. Слово за слово, мы разговорились. Оказалось, что он занимается ботаникой и потерял свою семью около пятнадцати лет назад. А его дальние родственники живут тоже в этом городе, и он едет их навестить. Вот ведь совпадения! И как же уютно рядом с ним! Будто с детства знакомы! Знаете, бывает, познакомишься с человеком, а ощущение, что знаешь его всю жизнь? И не можешь с ним наговориться! Это я и чувствовала, пока мы ехали до Н.

Я задремала. Как-то очень незаметно для себя. Проснулась в тот момент, когда автобус затормозил недалеко от дома моих родителей. Хм… а ведь красавчик уже вышел. Нет, мне, определенно, не везет! Я ведь даже не взяла его номер телефона!

В итоге, я доехала до дома родителей еще более расстроенной, чем была в аэропорту, и ровно за сорок минут до боя курантов. По крайней мере, хоть успела на праздник. Ну что, семья, встречайте главную неудачницу года. Без жениха, без перспектив и с катастрофическим невезением. Я только что упустила такого прекрасного человека!

Понуро опустив голову, я медленно шла по гравийной дорожке, ведущей к дому родителей. Попутно пыталась натянуть на себя счастливую улыбку. Не портить ведь всей семье праздник из-за своих неудач?

До боли знакомый звонок в дверь дома, в который мы въехали со всей семьей пятнадцать лет назад. Странно, несколько часов от мегаполиса, а вездесущая метель здесь сдала свои позиции. Сейчас мне дверь откроет папа и скажет: «Кто это тут? С возвращением, дочка!» Отработанный ритуал.

– Кто это тут? С возвращением, дочка!

– Здравствуй, папа!

– Проходи быстрее. Все ждут только тебя.

Я захожу в дом. Привычным движением снимаю с себя шарф и пальто. Прохожу в гостиную. О, да вся семья уже в сборе!

Я дома. Я добралась. Моя крепость. А все остальное уже неважно. И даже, несмотря на то, что оставила елку в городе, я отчетливо чувствую ее нотки в воздухе и вкус мандаринов. Это ведь запах Нового года. И того милого парня, который так и остался для меня недоступным.

Если бы, конечно, он не сидел по левую руку от отца и не оказался нашим дальним родственником. Ну и нашим домовым, по совместительству, который потерялся пятнадцать лет назад при переезде. И лишь случайная встреча в аэропорту мегаполиса вернула его обратно. Ведь только член семьи может показать ему обратную дорогу.

Именно так началась моя новогодняя сказка. Но это уже совсем другая история!

А горошек?

Оля Ге

vk.com/aloneorloneliness


Что может быть банальнее того, чтобы за пару часов до Нового года вспомнить, что ты не купил горошек? Да ничего! Что может быть печальнее того, что настроение ни к черту и праздник ты не собираешься отмечать совсем? Только начало этой истории.

Весь день она бродила по городу сама не своя. В голове не было никаких мыслей, эмоции тоже, видимо, взяли выходной в честь надвигающегося праздника и отправились куда-то отдыхать, хочется верить, что в теплые страны. Ей-то они явно не светили.

«Куда все несутся, ну сменится число, чему тут радоваться? – думала она. – Почему именно 31 декабря? Люди – совсем дебилы. Раньше хоть как было? Рождество. Дядька великий родился, и хоть какая-то привязка была, а сейчас? Китайцы хоть к лунному циклу привязывают, астрономы – к движению звезд, а это, что это? День рождения Януса, так себе божок».

Не то чтобы она была депрессивной по жизни или ненавидела людей, просто у всех случаются неблагоприятные периоды в жизни. Вот и у нее: друзей и так-то было немного, а теперь еще и переезд этот, личная жизнь выглядела, как поход за новой порцией наполнителя для кошачьего лотка, на работе окончательно вынесли мозг, завалили бесконечным потоком необоснованных придирок. Где уж тут радоваться жизни и праздновать?

Домой она пришла около четырех, набрала ванну, включила гирлянду, по телевизору что-то болтали про гадость из заливной рыбы. Ах, да, эту гадость каждый год бормочут. Только она, к своим двадцати восьми, так и не посмотрела этот фильм полностью ни разу.

Ближе к восьми она подумала о том, что праздник накрывает неминуемо, поэтому неплохо бы купить шампанского и мандаринок. Для нее это больше было похоже на следование каким-то невнятным традициям. Совершенно непонятным и бессмысленным. Она взяла листок и ручку: шампанское, мандарины, горошек. «Хм, зачем мне горошек? Лучше пачка пельменей!» – подумала она и дописала «большая кастрюля».

Ей казалось жутко несправедливым современное положение дел. Вот то ли дело раньше, топаешь до ближайшего сельпо несколько верст, а что теперь? Из дома вышла, и вот тебе все, что надо: продукты, порошки, пиво, цветы и даже Вайлдбериз с Озоном под носом. Никакой прогулочной романтики к цели.

Она зашла в супермаркет.

«Странное чувство, – мелькнула в ее голове мысль, – будто я сейчас вершу свою судьбу, а не мандарины покупаю».

Она достала из кармана список и огляделась по сторонам. Магазин представлял из себя что-то вроде последствий шумной пирушки. Везде блестки и мишура, на полках или пусто, или бардак.

«Пожалуй, начну с шампанского», – она побрела к отделу с алкоголем.

«Так, теперь главное, чтоб мандарины без пыльцы фей оказались, по пути беру пельмешки. И горошек… на кой хрен мне горошек?».

Она стояла и смотрела на последнюю банку с горошком на полке. С одной стороны, она понимала, что пельмени и мандарины есть с горошком не будет. С другой, как-то не по-христиански что ли, Новый год и без горошка. Она протянула руку за банкой. Рука уперлась в другую руку, которая возникла неизвестно откуда.

– Ой, девушка, извините… я тут… это… не заметил вас, – на ее метр шестьдесят сверху вниз смотрел герой из какого-то сериала, на вид он был не меньше двух метров роста.

– Берите, берите. Мне все равно не нужно.

– Как это, не нужно?

– Ну, знаете. Новый год, традиции, и все такое. Мне его и добавить-то некуда, но, вроде как, без горошка и Новый год – не Новый год.

– Вы, девушка, прям философ. Я вот тоже из-за традиции взять хотел. Вроде как, если есть горошек на столе, то и праздник правильный. Так хочется, чтобы все уже правильно случилось.

– Тоже один встречаете?

– Что значит тоже?

– Ну, как-то все у нас похоже, вот я и подумала, спросила, извините, – она опустила голову и побрела к кассе.

Держа в руках две бутылки шампанского, пачку пельменей и килограмм мандаринов, она тихо брела к своему подъезду.

– Стой же! Хорошо, что далеко не ушла! – герой сериала шел за ней, практически переходя на бег.

– Что такое?

– Держи, – он протянул ту самую банку горошка. – Ты забыла.

– Да я… – она не договорила и широко улыбнулась. Просто потому, что ей стало как-то уютно и хорошо.

– Слушай, ну, если уж откровенно, то да, я тоже один. Может тогда встретим Новый год вместе? Сходим на главную площадь, погуляем, узнаем друг друга получше, мандарины и шампанское есть, что еще нужно?

– Вот так, с незнакомым и сразу?

– Везде же люди, если что, кричи – спасут, – пошутил он.

– Люди? – она посмотрела по сторонам и снова заметила суету, которая, конечно, уменьшилась, но так и не пропала совсем. – Ну, если люди, то подожди, занесу пельмешки.

– А горошек?

– Давай сюда горошек, утром решим, что с ним делать.

Через 15 минут она практически порхала вниз по лестнице, ей казалось, что начинается какая-то новая жизнь.

Банку от горошка они, конечно же, сохранили, и даже потом всем рассказывали, как именно эта банка перед самым Новым годом изменила их жизни.

«Херомантия»

Инна Тезова

vk.com/innatezova


Слезы катились по щекам. Она не пыталась их остановить, просто шла, просто плакала.

Ни солнечное утро, ни свежий, скрипящий под ногами снежок, ни легкий морозец не могли выманить Юлю из тоннеля мрачных мыслей.

– Уж если не судьба быть счастливой, так и не судьба. Хорошенький подарок к Новому году, – горечь разливалась по всему телу, разъедала душу, отравляла все ее существо.

Дорога от дома до работы. Пятнадцать минут туда, и столько же обратно. Юля легко могла пройти весь путь с закрытыми глазами. Справа баскетбольная площадка, надежно укрытая снегом. Слева березовая роща. Между ними тропинка. Дальше – единственный в городе парк.

Центральная аллея, старинные фонари с причудливыми завитушками, зеленая скамейка. Слезы катились, варежки, мягкие и приятные на ощупь, размазывали их по лицу. Все здесь напоминало о нем.

Юля смахнула со скамейки снег и присела.

Вспоминала, как впервые увидела его, вот там, где летняя танцплощадка, как влюбилась, как долго это скрывала, став ему верным другом, советчиком и «жилеткой» во всех любовных неудачах.

Как однажды он пришел с бутылкой вина, как говорил о своем невезении с девушками, как поцеловал ее. Тогда-то все и случилось.

Утром пили кофе, Юлька сгорала от стыда, висело тягостное молчание.

– Ну, чего ты, – он осторожно коснулся ее руки. – Хочешь, пойдем, поженимся.

И поженились. Повесили замок на дерево любви и верности, выбросили ключ.

Юля летала. Муж стал центром ее вселенной, ради семьи она от многого отказалась, стала его половинкой.

Семь лет. Всякое было. Он винился, обещал, говорил, что не может без нее. Прощала.

Вчера вечером он объявил, что любит другую, больше не может выносить рядом с собой такую амебу, как она. Он уходит навсегда. И ушел, забрав все вещи, хлопнув дверью.

Бессонная ночь. Слезы. Потеря смысла жизни.

31 декабря. Утро. Дорога на работу. И зачем только согласилась подменить коллегу?

В школе Юля подавала большие надежды, окончила с отличием. Красный диплом престижного вуза. Почему она вернулась в родной городок, где работа – продавец да парикмахер? На этот вопрос она и сама ответить не могла.

Устроилась в администрацию, в управление градостроительства. Начальница, Антонина Михайловна, Юлю любила и готовила в свои приемники. За год до ухода начальницы на заслуженный отдых, Юлька нырнула в семейную жизнь с головой. Ушла из управления в дежурно-диспетчерскую службу. Там работа – сутки через трое, больше времени для семьи, быта и любимого мужа.

Пора: городские часы показывали без четверти восемь. Поднялась со скамейки, прошла мимо аллеи Славы, пересекла площадь Влюбленных, с красавицей-елкой посередине, поднялась на крыльцо и решительно открыла дверь.

Вахтерша баба Вера приветливо улыбнулась.

– Доброе утро, Юленька.

Баба Вера, соседка, знает ее с самого детства. Бабу Веру трудно обмануть. Юля опускает пониже голову, скрываясь от ласкового, но пронзительного взгляда.

– Здрасьте, – затаив дыхание, роется в сумочке, ищет ключи проскакивая мимо.

– Я попозже стол накрою, зайду, шумну тебе, – баба Вера провожает взглядом, едва покачивая головой.

Только закрыв за собой дверь кабинета, Юлька выдыхает и смотрит в зеркало. Красные от слез глаза опухли, волосы растрепаны, блузка помята.

– Нужно умыться и привести себя хоть в какой-то порядок.

Телефон трезвонит, нарушая все планы.

– Отрубили свет, а у нас утка в духовке. Бардак!

– Кошка залезла на дерево. Помогите!

– Не туда попал. Извините.

– Пожар!

– Громко поют соседи и мешают спать. Разберитесь!

Баба Вера зашла ближе к вечеру, когда волна звонков и обращений схлынула. Следующая накроет позже, с девяти до одиннадцати.

– Давай хоть поедим. Я оливьешку настрогала, холодца принесла.

Юля есть не хочет, но обидеть милую бабулю не может. Накрыли здесь же, в кабинете. Баба Вера ни о чем не спрашивала, хотя явно догадывалась о бушующей внутри трагедии. Юля это ценит и очень благодарна. Меньше всего ей хочется, чтобы кто-то лез в душу.

– А знаешь, давно, когда я еще молодой, да глупой была, – Юлька любила баб Верины рассказы, они пропитаны простой житейской мудростью.

– Чего лыбишься, и я была юной, – усмехнувшись и махнув рукой, она продолжила.

– Был у меня ухажер. Ну как ухажер. Любила я его шибко, а он – грудь колесом, ходит, девок перебирает. До меня очередь дошла. На танцах приглашает, до дому ведет. Я уж и замуж собралась за него. А мать моя против. Ты, говорит, в своем уме? Глаза-то разуй. Хочешь всю жизнь сопли на кулак мотать? Отходила меня полотенцем, да на танцы не пустила. Ох и злилася я на нее! Ведь мой милый с тех танцев-то за другой волочиться начал. Сердечко мое прям на куски разрывалось. Тоска мертвой хваткой в меня вцепилась.

Сдерживать слезы Юля больше не могла. Уткнувшись в баб-Верино плечо, рыдала и рассказывала все как есть.

Что любила и никогда не чувствовала себя любимой. Про то, как боялась людской молвы и терпела. Про измены, про боль и лопнувшее терпение. Про стеб над любым ее желанием. Про бесконечную критику. Про то, что он не хотел детей, говорил, что для себя надо жить, а она, дура, соглашалась.

Баба Вера гладила ее по голове, слушала и принимала.

Когда слезы и слова иссякли, Юлька посмотрела бабульке в глаза:

– Я не знаю, как мне дальше жить.

– Моя ты милая, – каждая морщинка вокруг ее глаз говорила о понимании и бессилии. Ну чем тут поможешь? – Слушай, а давай погадаем? – баба Вера наклонилась к самому уху:

– Я ж гадать умею, духов слышу, с самой молодости со мной такое. Вон Тимофеевне чего нагадаю – сбывается.

Юля долго смотрела ей в глаза и молчала. Баба Вера не торопила, не уговаривала.

– А чего, давайте, Новый год же! Вот только на звонки кто отвечать будет…

– Да моя ты наша, – засуетилась баба Вера. – Я только руки твои посмотрю, да с духами поговорю. Они-то и скажут, что делать, чтоб сердце успокоилось, да счастье пришло. А на телефон я щас Серегу кликну. Позвоню, он парень хороший, не откажет.

Серега, внучатый племянник баб Веры, коллега Юли по диспетчерской службе, согласился подменить на пару часов.

В актовом зале в шкафах отыскали свечи, зажгли. Баба Вера усадила Юльку на стул, сама ходила вокруг, тихонько бормотала. Потом присела, взяла Юлину руку, внимательно осмотрела ладонь, вновь принялась ходить вокруг, бормоча и напевая.

– Вот, что говорят тебе духи, – указывая пальцем в небо, баба Вера встала напротив, голос звучал твердо, завораживал и звал в неведомое. – Хорошая, говорят, ты. Сердце у тебя большое, любящее. Подарок у них для тебя припасен. А сделай-ка вот что, – она не моргая смотрела Юльке в глаза. – Выйди на площадь, иди к елке. Обойдешь вокруг нее двенадцать раз. По часовой стрелке. Первые три круга будешь думать о том, что у тебя есть, хвалить себя за все, чего достигла своим трудом. Следующие три круга – о том, какая ты, и гордиться этим. Еще три круга – благодарить всех, кого встретила на своем пути. Все, что помогло тебе стать такой, какая ты есть. Помни, благодарить тех, кто был добр к тебе, любил и поддерживал, легче легкого. Попробуй от души сказать спасибо врагам и обидчикам, ибо только благодаря им мы растем. Последние три круга думай, какую жизнь ты хочешь, с кем хочешь идти по ней, по жизни этой. Какой он, как к тебе относится. Прям подробненько, во всех деталях представь. Как пройдешь да представишь, остановись, подними глаза и посмотри в небо. Там и ответ тебе будет. Ну, милая моя, давай.

Юля оделась и вышла в морозную ночь. Елка сверкала гирляндами. Тут и там встречались люди. Кто-то спешил, кто-то прогуливался. Впервые ей было все равно, что о ней подумают, что скажут.

Медленно пошла вокруг лесной красавицы, рассматривая игрушки, еловые шишки, мигающие огоньки, думая о своем.

Сначала это казалось ей глупым, было трудно сосредоточиться. Что она такого сделала? Что в ней хорошего, чтобы этим гордиться?

Круг за кругом плечи расправлялись, улыбка озаряла лицо. Круг за кругом.

Обошла ровно двенадцать раз. Остановилась и долго-долго смотрела в удивительное звездное небо.

До окончания смены Юля была будто в трансе. Чувствовала, что происходит что-то важное. Но спроси – не сможет подобрать слов. Знает только, что-то поменялось внутри, и она никогда не будет прежней.

– С Наступившим! – Маргарита Петровна пунктуальна даже 1 января. Пришла сменить Юлю на посту.

– И вас! – Юля улыбнулась и вприпрыжку понеслась в гардероб. Натянув куртку и водрузив на голову шапку, так же вприпрыжку помчалась к двери.

– Как же я вас люблю, – послав воздушный поцелуй бабе Вере, унеслась прочь.

– Застегнись, простудишься, – этих слов Юлька уже не слышала, бодро шагая через площадь влюбленных с красавицей-елкой посередине, мимо аллеи Славы. Центральная аллея, старинные фонари с причудливыми завитушками. Слева баскетбольная площадка, надежно укрытая снегом. Справа березовая роща. Между ними – тропинка…

Юля теперь точно знала, что нужно делать. Она спешила в новый день, в новый 2021 год, в свою новую жизнь.

Баба Вера медленно шла по парку. Огни на главной елке города погасли, ветер таскал разноцветный серпантин по всей площади. Вдалеке пели про коня и поле.

На зеленой скамейке ее ждал дед Матвей. Встречать Веру с работы вошло у него в привычку, которой не могли помешать ни погода, ни самочувствие.

– Чего это Юлька пронеслась, как ураган? Даже не поздоровалась, – старик посмотрел на жену и лукаво прищурился. – Опять твоя херомантия, будь она неладна, – проворчал он, а в глазах светились восхищение и гордость.

– Херомантия, – рассмеялась баба Вера и легонько пихнула старика кулачком в бок, – много ты понимаешь!

Бенефис серой мыши

Ольга Анохина

vk.com/ola_anokhina


Светка никогда не была красавицей. Волос на немытой голове, как у лысеющего джентльмена, очки минус пять, непонятного размера джемпер и широченные брюки из моды 90-х годов.

На новом месте работы, куда Светка устроилась по протекции своей подруги, владелицы кадрового агентства, погулять народ любил. На каждый праздник, будь то общенародный или профессиональный, коллектив гулял с размахом. Собирались в основном в офисе. Но с приходом нового директора праздники стали отмечать по-новому, в ресторанах да в клубах.

Декабрь в этом году для бухгалтерии, где работала Светка, выдался жаркий. Было много дел, а еще предыдущая работница, которую главбух уволила совсем недавно за огрехи, раскрывшиеся в ее работе, наворотила в документах такое, что Светке пришлось разгребать все это, просиживая денно и нощно за компьютером.

Новый год близился. Улицы не радовали снегом, работы было навалом, новогоднего настроения бухгалтерия не чувствовала. Главбух была строгой женщиной, не разрешала своим работницам просиживать время зря и по пустякам отвлекаться от работы.

Светка втихаря подрабатывала, решала задачки по сопромату для студентов-второкурсников. Она по первому образованию была инженером-строителем, окончила строительный университет. Ей отчаянно нужны были деньги, бывший не всегда вовремя платил алименты, а подавать на него в суд Светка считала ниже своего достоинства.

В этом году коллектив во главе с директором решил праздновать Новый год в ресторане. Но бухгалтерия и в день корпоратива трудилась не покладая рук. Все девочки пришли нарядные, с прическами и маникюром. Только Светка выглядела, как всегда, серой мышью.

Накануне вечером сын выкатил ей проблему в виде суммы в тысячу рублей, которую нужно было утром сдать на новогодний детский праздник. И всю ночь Светке пришлось в срочном порядке решать задачки для студентов, чтобы обеспечить своего охламона, да и самой поиметь хоть небольшую денежку для корпоратива на работе.

Утром в день корпоратива Светка пришла на работу в обычной одежде, с немытой головой и прилипшими волосами. Коллеги-бухгалтерши с сожалением посмотрели на дурнушку, как они между собой называли неудачницу-Светку. Но вслух посочувствовали, едва она поведала им свою историю.

Кутерьма предпраздничного дня в бухгалтерии была видна невооруженным глазом. Посетители и работники, хоть и старались держаться по-рабочему под грозным взглядом главного бухгалтера, но праздничное настроение все же сказывалось, и девочки оценивающе переглядывались и подмигивали друг другу в ожидании комплиментов.

Наконец час икс настал. Все дружно начали собираться. Гомон, смех, подколки и шутки – в бухгалтерии было шумно и весело. Светка поняла, что ей надо собирать свои вещи и чесать домой, чтобы успеть хоть как-то привести себя в порядок.

* * *
Дома Светке нужно было еще сделать кое-какие дела, отправить детей на праздник в школу, себя преобразить, чтобы не ударить в грязь лицом перед коллегами.

Она вспомнила, что у нее в холодильнике есть бутылка шампанского, припасенная к Новому году. Светка еще толком не знала, с кем она будет встречать праздник, кроме детей. Но была твердо уверена в том, что нынешний праздник будет особенным и его уж она точно запомнит!

Решение начать празднование Нового года было тут же претворено в жизнь. Откупорив бутылку с шампанским, Светка налила себе полный бокал напитка и с наслаждением осушила его. Настроение начало улучшаться.

Выбирать наряд было особо не из чего. Светка давно одевалась в секонде. Там иногда попадались такие штучки, которых точно не было ни у кого, кроме нее. Вот и сегодня она выбрала алое коктейльное платье с небольшим жакетом-фигаро.

Оно выгодно подчеркивало изящную фигурку. Это было Светкиным достоинством. Под повседневной одеждой никто особо не замечал ее стройные формы. Длинные красивые ноги Светка прятала под бесформенными брюками, а тонкую талию как будто специально запаковывала в широкие балахонистые джемперы.

Светка знала, как она может преображаться. Она умело скрывала недостатки волос на голове, имела в запасе очки в красивой модной оправе, маникюр на тонких длинных пальцах в обычное время она не подчеркивала лаком. Но на праздники руки преображала. Вот и сейчас тонкие запястья кокетливо выглядывали из рукавов жакета, а покрытые модным ярким оттенком лака ногти выглядели так, будто Светка только что пришла из салона.

Приведя себя в порядок и оглядев свое отражение в зеркале со всех сторон, Светка осталась довольна. Она подкрепила прекрасное настроение остатками шампанского и посчитала, что пора ехать в ресторан и поражать ничего не подозревающих коллег своим видом. Чтобы новогодний образ был законченным, Светка нашла в комнате у дочери ободок с озорными новогодними ушками и засунула его в сумку.

* * *
Ресторан гудел от разгоряченных гостей. Весь коллектив фирмы был в сборе. Первые три тоста были уже произнесены, напитки благополучно выпиты. Коллеги расслаблялись и постепенно становились свободнее и развязнее.

Образовалась небольшая пауза. Народ сосредоточился на закусках. Светка стояла за дверью и прислушивалась к шуму в зале. Поняв, что ее звездный час настал, открыла дверь небольшого ресторанного зальчика и вошла величественно и грациозно. Все лица тут же, как по команде, повернулись в ее сторону.

Бухгалтерия не сразу признала в этой роскошной красавице в алом платье с разрезом до бедра, струившемся по точеной фигуре, свою серую мышку Светку. Ее голову венчали кокетливые блестящие новогодние ушки, придающие игривость и одновременно шарм милому личику в праздничном макияже.

Эта сцена была сродни немой сцене из «Ревизора».

Светка же, подогретая выпитым дома шампанским, ничуть не смутилась и с достоинством прошествовала к единственному свободному месту возле директора.

Праздник продолжался. Коллеги по работе расслаблялись все больше, танцы становились откровеннее.

Светка попала в центр внимания. Решив взять от праздника все сполна, она пила шампанское, которое ей щедро подливал директор. С другой стороны к ней подсел начальник коммерческого отдела. Он был известный «ходок», не пропускавший ни одной женской юбки.

Светке было все равно, кто сидит рядом. На нее вдруг накатила волна злости и раздражения на себя, на коллег, на весь мир и всю ее неказистую жизнь. Выпив очередную порцию шампанского, она выхватила микрофон из рук ведущего и с ловкостью горной козочки вскочила на стол.

Народ вокруг замер в ожидании. Расхрабрившаяся Светка запела новогоднюю песню на английском. Такого от нее точно никто не ожидал. Коллеги и подумать не могли, что эта серая мышка еще и английским владеет на приличном уровне.

Между тем Светка выплясывала на столе под немудреную английскую рождественскую песенку, которую она знала еще с детства. Потом, расхрабрившись, она затянула «Вдоль по улице метелица метет».

Тут уж народ не выдержал. Нестройными голосами стали ей подпевать.

После этого ведущий затеял конкурс по выбору царицы бала. Светке и здесь не было равных. Вся мужская часть коллектива дружно проголосовала за нее.

Светка была в ударе. От серой офисной мышки не осталось и следа. В своем алом платье с огромным разрезом она то и дело мелькала то в одном углу ресторанного зала, то со скоростью молнии перемещалась в другой.

Внезапно Светка обнаружила начальника коммерческого отдела, Сергея, возле себя. Он пригласил ее на медленный танец и недвусмысленно стал намекать на более близкие отношения.

В голове и в крови было слишком много пузырьков от шампанского, и Света постепенно перестала сопротивляться обаянию ловеласа. Ее молодое тело соскучилось в одиночестве, жизнь серой мыши не давала поводов для любовных утех.

Уж сколько раз Светка корила себя после корпоративов, когда не могла устоять против мужского напора.

Ее трудовая книжка была испещрена записями. Она казалась многим «бабочкой», летающей с работы на работу. Но все это было не от того, что Света была плохим бухгалтером. Каждый раз после очередного корпоратива ей срочно приходилось увольняться и искать новое пристанище, обеспечивающее работой и зарплатой. Подруга из кадрового агентства часто не могла найти подходящего места, где бы Светка успокоилась и не поддалась обаянию очередного кавалера.

Когда праздник закончился, Светка была совершенно пьяна, но очень счастлива. Она прекрасно понимала, что можно быть серой мышью в жизни, но в другой обстановке меняться до неузнаваемости, раскрепощаться и уходить в отрыв так, чтобы почувствовать себя настоящей царицей бала.

И всегда такой отрыв выходил ей боком, она и сейчас поняла, что после Нового года ей придется искать новое место работы.

Чудо с подвохом

Регина Найман

vk.com/regina_nz


И все-таки зря я наш женский коллектив считала адекватным.

Ох, зря!

– Жребий брошен, дамы! Тянем! – деловым тоном оповестила всех раскрасневшаяся от шампанского именинница.

Безудержно хихикая, Тамара Петровна и Наташка первыми потянулись к разноцветным билетикам.

Неустанный организатор всех наших развеселых девичников и сегодняшняя именинница в одном лице, Светлана Смольницкая, взглянув на меня, в ту же секунду нахмурилась.

А я что? Я ничего. Стою в сторонке, никого не трогаю. Не мешаю, как говорится, народу сходить с ума.

Размахивая последним оставшимся листком, Светка двинулась в мою сторону.

– Казанцева, – прищурилась она. – Тебе известно, что отбиваться от коллектива – плохая примета?

Угрожает, значит? А я ее подругой считала!

– Давай сюда, – выхватила предназначавшийся мне жребий и спрятала за спиной.

– Господи! – пискнула Наташка, роняя на стол свою бумажку с заданием. – Это что, мне в костюме Снеговика идти в ресторан?

– А я на Новый год Бабой Ягой буду? – тут же заохала Тамара Петровна.

– Девочки, да не переживайте, – успокаивала их Светка, продолжая при этом хохотать. – Это всего на один вечер! Я, например, Кощеем загримируюсь!

Вот чуяло мое сердце, что благодаря безбашенной Смольницкой весь наш трудовой коллектив так и останется навсегда незамужним. Хоть бы перевели уже куда эту активистку!

– Я обещала нам устроить незабываемый Новый год? – сквозь смех спросила она. – Поверьте, мы точно его не забудем! – И снова эта ненормальная хохотала, тряся белокурыми кудряшками.

Так уж вышло, что четыре высококвалифицированных абсолютно свободных и никем не обремененных специалиста ОАО «СоюзГорЖилФонд», решили этот Новый год отмечать вместе. И вот, когда до праздника оставалось чуть больше трех недель и даже столик в ресторане уже был забронирован, вечно беспокойная Светлана Смольницкая подбивала к очередной своей дикой идее.

А я, представив девчонок в их сказочных образах, посчитала, что грех такое зрелище пропускать, и решилась.

С опаской разгладив скомканный листочек, кое-как разобрала Светкин пьяный почерк и прочла: «СНЕГУРОЧКА».

* * *
Белые сапожки на высоких каблуках осторожно семенили по скользкой заснеженной тропинке.

Предновогодняя суета позади: пока сбегала в парикмахерскую, накрасилась, переоделась. В общем, в сборе уже были все, и только одна я запаздывала.

По дороге позвонила Наташка, и, если я правильно расшифровала ее счастливый «лошадиный» смех, девчонок в ресторане приняли прекрасно.

Мне, конечно, больше всех повезло с костюмом, зато и хлопот тоже досталось больше – стишки да частушки выучить, поздравления.

Любуясь украшенным городом, мигающим витринами, мишурой и разноцветными гирляндами, я радостно вдыхала атмосферу праздника. Было ощущение, что волшебство обязательно случится, и именно утром первого января.

В очередной раз взмахнув сумочкой и выпятив пятую точку, я постаралась сохранить равновесие.

«Вот можно ж было почистить дорожки от снега и песочком посыпать! Столько жалоб – народ скользит да падает, а им хоть бы хны!» – мысленно ругала нашу городскую администрацию.

А впереди в валенках и голубом тулупе, пошатываясь, вышагивала еще одна Снегурочка. Правда, скорее, это была бабушка Снегурочки.

Пожилая женщина периодически подтягивала к груди огромный мешок и поправляла норовящий сползти на глаза кокошник. Понаблюдав за старушкой, которой, по-видимому, было намного тяжелее, чем мне, догнала ее и предложила свою помощь.

– Ох, девонька! Так благодарна буду, коли поможешь! – «Снегурочка-в-отставке» радостно сунула мне свою ношу. – Идти недалеко: через парк и налево. За мной ступай, покажу! – И неровной походкой поспешила вперед.

А я с трудом взвалила расшитый снежинками и обмотанный мишурой мешок себе на спину и услышала в нем стук бутылок.

Понятно, какие такие подарочки несет бабуля.

Хорошо, что идти действительно было недалеко и даже по пути.

– За помощь бескорыстную, за доброту твою исполню самое заветное желание! – проговорила старушка, шмыгая красным носом.

А я задумалась над желанием-то. Спустила мешок на снег, сделала шаг и каблуком ступила на лед.

Последнее, что я видела, перед тем как отключиться – как высоко взметнулись носки моих новых сапожек, и бесконечное черное небо, утопающее в звездах.

* * *
В нос ударил запах лекарств и спирта. Даже с закрытыми глазами стало ясно, где нахожусь.

«Теперь точно опоздаю!» – пронеслась в голове первая мысль, и я нахмурилась.

– Очнулась, Снегурочка? – раздалось откуда-то сверху.

Приоткрыв один глаз, разглядела маячивший перед носом белый халат.

– А вы кто?

– Михаил Семенович, дежурный хирург, – снова донеслось сверху.

«Грачев М. С.» – подсказывал скачущий перед лицом бейдж.

– А… Как… – пыталась сложить разбегающиеся мысли в предложение и не получалось.

– Поскользнулась, – тот же приятный голос напомнил мне мое падение.

Откуда-то сбоку появились чужие руки, прикоснулись к запястью, чтобы отсчитать пульс.

– Вам сделали рентген – ничего серьезного. Если бы не потеря сознания, то отпустил бы, а так оставляю до завтра, понаблюдаем.

Это шутки такие? Вот тебе и волшебство! Вот тебе и чудо!

Приподнявшись на локтях, огляделась. Обычная больничная палата. И что огорчило – ничем не украшенная. И тут я буду встречать Новый год?

– Но меня ждут! – чуть не заплакала я.

– Знаю. Ваш сотовый разрывался от звонков, решил ответить, чтобы не беспокоились. И знаете, с трудом уговорил ваших подруг не приезжать сегодня.

– Я не собираюсь отмечать праздник в больнице! – как капризный ребенок стукнула по кровати.

Врач долго молчал.

Всхлипнув, я опустила голову. Все! Больше не буду позориться. Ни слова не скажу. А затем подняла глаза, чтобы разглядеть, наконец, этого Грачева М. С. и пропала!

Глубокие карие глаза над медицинской маской понимающе смотрели.

«А действительно, останусь-ка я в больнице. Головой все-таки стукнулась», – тут же передумала я.

Такие добрые и словно родные глаза.

«Наверное, придется подольше полежать».

– Можете встретить Новый год с нами в ординаторской, – предложил он. – Через… – глянул на наручные часы, – час и двадцать две минуты.

– А это удобно? Не помешаю? – обрадовалась я.

Михаил Сергеевич покачал головой.

– Больных по домам отпустили праздновать. В отделении только я, дежурная медсестра и несколько пациентов в тяжелом состоянии.

А я слушала спокойный ровный голос, смотрела на мужчину и даже не моргала.

Первый раз в жизни у меня был такой волнительный Новый год! Под бой курантов и поздравления, я и медсестра Людмила Ивановна чокнулись фужерами с шампанским. Грачев не пил, впрочем, как и мы, – только пригубили чисто символически.

Иногда замечала, как мужчина с тревогой поглядывал на меня – волновался, наверное, за свою пациентку.

А я отработала всю программу: и за себя, и за девчонок! Прочитала стихи, спела частушки, разве что в пляс не пустилась – вот как сильно приглянулся мне этот Грачев М. С.

Позже медсестра засобиралась на пост, а проходя мимо, шепнула, что Михаил Сергеевич все еще не женат.

Ой, зря она это сказала!

* * *
– Ка-зан-це-ва! Ка-зан-це-ва! – скандировали знакомые голоса за окном.

Комната ординаторской в лучах утреннего солнца была переполнена ароматами мандаринов и счастьем. Михаил прижимал меня к себе, и мы плавно покачивались в такт знакомой новогодней мелодии из телевизора.

– Там за тобой пришли, Снегурочка, – шепнул он. – Снеговик, Баба Яга и чучело какое-то.

– Кощей, – подсказала ему, разглядывая на улице знакомых «красоток» и обнимая свое сбывшееся заветное желание.

Последний багет

Ирина Фомченкова

vk.com/irina_loka


Опустившиеся на город сумерки зажгли уличные фонари. Витрина маленького булочного магазинчика на Невском проспекте светилась и мерцала разноцветными огоньками. Белые хлопья снега, медленно кружась, опускались на землю.

Вечер в большом городе всегда красив и ярок, но перед новогодними праздниками добавляется еще и волшебство множества гирлянд, украшающих город. Развешанные вдоль улиц, в витринах магазинов и кафе, на фасадах домов, они горят и перемигиваются яркими вспышками, притягивая взгляды прохожих и создавая праздничное настроение.

Борис, выйдя из метро на Адмиралтейской, застегнул до конца ворот куртки и глубоко вдохнул морозный воздух. Молодой человек любил свой город, каждую его часть. Улочки, от широких до самых узких, просторные площади и большие парки, мосты и небольшие дворики. Однако, когда душа требовала уединения и хотелось поразмыслить, парень ехал на Невский. Здесь всегда было многолюдно, но именно тут Борису приходили в голову самые лучшие идеи, решения и ответы на вопросы.

Никуда не торопясь, парень шагал по заснеженному тротуару. Он даже не заметил, как прошел через реку Мойку, а потом пересек и канал Грибоедова, оставив позади излюбленные туристами Дом Книги и Казанский собор. Борис, не останавливаясь, шел вперед, мимо поворота на Малую Садовую и мимо площади Островского, что на другой стороне улицы, пока не дошел до Аничкова моста, со стоящими по краям четырьмя известными статуями коней Клодта. Люди вокруг куда-то спешили, суетились, все, кроме влюбленной парочки, целующейся в центре неразводного моста.

Молодой человек улыбнулся, он даже немного завидовал им, потому что давно не испытывал ничего подобного. Однако и здесь Борис не стал задерживаться надолго, потерев замерзшие руки, он засунул их в карманы и двинулся дальше. Снег валил с неба настолько большими пушистыми хлопьями, что казалось, словно какой-то великан вытряхивал пух и перья из огромной подушки.

Парень не успел уйти далеко от Фонтанки, его внимание привлекла витрина небольшой булочной. Красиво украшенная то плавно затухающими, то вновь загорающимися огоньками гирлянд и живыми декоративными деревцами.

Борису ничего не было нужно в этом магазине, но в груди зародилось ощущение, что ему необходимо зайти внутрь. Потоптавшись недолго в раздумьях возле входа, парень все-таки открыл дверь. После свежего морозного воздуха молодого человека окутало теплом и приятными ароматами выпечки и хлеба.

Внутри оказалось очень уютно. Мягкий желтый свет ламп приветливо освещал простой, но подобранный со вкусом интерьер. Деревянные витрины стояли пустые. За стойкой возле кассы скучала симпатичная девушка.

– Добрый вечер! – произнесла она, приветливо улыбаясь. – К сожалению, у нас остался лишь один последний багет, все остальное уже разобрали.

В ее голосе парень услышал и извинения за отсутствие товара, и какую-то надежду.

– Грустно ему, наверное, одному? – Борису захотелось поддержать диалог.

– Вы совершенно правы! – оживилась сотрудница. – И не только ему. Если вы заберете этот чудесный свежий и вкусный багет домой, то я смогу закрыть сегодня булочную пораньше. Мы с ним уже два с лишним часа ждем вас.

Парень рассмеялся. Девушка ему очень понравилась, она была забавная, искренняя и непосредственная. Подсмотрев на бейджике имя сотрудницы, Борис поинтересовался:

– Яна, а почему вы сами не возьмете его, раз так все сложилось?

– Дело принципа и долг, – она слегка пожала плечами. – Не могу же я кого-то лишить хлеба только ради того, чтобы сбежать домой. К тому же, я ведь уже говорила, мы ждали вас.

Парень слушал ее наполовину серьезные, наполовину шутливые объяснения, чувствуя, как в груди появляется и нарастает странное волнительное, но при этом приятное ощущение, заставляющее сердце биться чаще.

– Хорошо, я заберу его, но только при одном условии: вы сейчас закроете магазин и не откажетесь выпить со мной кофе или чай в ближайшем кафе.

Девушка смущенно опустила взгляд, на щеках заиграл румянец. Она упаковала багет и протянула его покупателю. Оплатив товар, Борис забрал бумажный пакет и направился к двери.

– Яна, я жду вас возле входа. Надеюсь, что вы меня не обманете, – с этими словами, не дожидаясь ответа, парень вышел из булочной.

Яркие огни Невского проспекта сверкали разноцветными вспышками, даря городу немного волшебства и озаряя все вокруг своим сияющим мерцанием. Крупные хлопья пушистого снега продолжали медленно падать на землю, укрывая ее белоснежным одеялом в вечернем безветрии.

Борис и Яна шли по проспекту, не замечая никого вокруг, и оживленно болтали обо всем, что приходило им в голову. Так хорошо и легко парню не было уже очень давно. Забытые эмоции и чувства поднимались из глубины души, а самое главное, он ощущал, что это взаимно.

Срочно требуется снегурочка

Наташа Чаленко

vk.com/natachalenko


– Виктор, прости, но заказов у меня для тебя нет, – директор виновато развел руками.

– Как же? Я отпуск взял, бороду полгода отращивал, знакомых девушек распугал. Все впустую?

– Заказчики в этом году требуют Деда Мороза только со Снегурочкой, а твоя сбежала.

Светка действительно не брала трубку, а последнюю неделю и вовсе абонент покинул зону доступа.

– А Лиза?

– Она с Саней работает.

– А эта… маленькая такая, с рыжей косой, вы ее парик заставляли надевать…

– Наташа? Да замуж она вышла. В прошлом году вдовцу с двумя детьми подарки относила, теперь они третьего ждут.

Директор любит свою работу. Праздники агентства всегда были необычными и запоминающимися. Любит он и аниматоров, относится к нам по-настоящему, без высокомерия и панибратства, как наставник, старший товарищ. И сейчас он правда переживает за меня, но мне от этого не легче.

Я не работаю в постоянном составе, только на Новый год. Попал сюда случайно – однокурсник попросил подменить, так как загремел с аппендицитом в больницу. Поначалу было страшно, потом втянулся, а через год уже попросился сам.

– Звоните, если что, – я вышел из кабинета, мучить директора смысла нет, я видел, что он и так расстроен.

– Найди себе напарницу и приходи, заказы будут,

Я молча кивнул и пошел по коридору к выходу.

Найди. Легко сказать, до Нового года пять дней, город охвачен предпраздничной лихорадкой – купить подарки, приготовить угощения, доделать годовой отчет, похудеть под новое платье. Задачи у каждого свои, с разным градусом срочности. Зато у меня все задачи резко отменились. Я горько усмехнулся и присел на скамейку в сквере. Я сидел и завистью смотрел на людей, которые куда-то спешат. Мне теперь никуда не надо, прямо как в песне, только это совсем не радует.

Оглянулся вокруг – ели украшены гирляндами и снегом, светло-серое небо засыпает город белыми хлопьями, детвора играет в снежки, смех и музыка доносятся с разных сторон.

«Не раскисать», – говорю себе и открываю список контактов в телефоне. На всякий случай звоню еще раз Светке:

– Абонент временно недоступен.

Граница этого «временно» неизвестна, ждать не стоит. Вспомнив навыки, приобретенные при давней попытке добиться успеха в сетевом маркетинге, открываю список контактов. Была не была!

– Лен, привет! – выдал голосом все остатки своего позитива.

– Вить, если что-то срочное, говори, а нет – звони после десятого, я на самолет опаздываю.

– Счастливого полета!..

– Ирина, здравствуйте! это Виктор, мы на дне рождения Павла познакомились. Помните?

– Виктор? Если честно, как-то смутно.

– Ирина, понимаете, я работаю Дедом Морозом и мне срочно нужна Снегурочка, может вы согла…

– Очень смешно! – гудки в телефоне звучали не менее возмущенно, чем голос.

Минус один шанс или плюс один шаг к победе? Я рассмеялся. Настроение стало улучшаться. Когда я действую, много становится проще и отрицательный результат уже не выглядит таким страшным.

Ткнуть что ли наугад в список? Раз, два, три, открываю глаза. Палец на контакте директора СТО. Я рассмеялся в голос – огромный дядька, выше меня на голову в строгом черном костюме на роль Снегурочки явно не подходил. Но вдруг кого подскажет.

– Извините, Виктор, не думаю, что смогу вам помочь. С дочкой бы познакомил, но у нее сессия, закопалась в конспектах и учебниках.

Наталья, Дарья Петровна, Ольга, Сашенька – я получал отказ за отказом. Все были заняты, а кто свободен – в роли Снегурочки себя не представляли.

По мере того, как садилась батарейка в смартфоне, оптимизм стал притухать, а отчаяние – поднимать голову. Звонить больше было некому, я тупо смотрел на экран смартфона и не замечал ничего вокруг. Город темнел, зажигались фонари, машин и людей стало больше, закончился рабочий день, все спешат домой.

Сколько же я просидел на этой скамейке? В агентстве я был не позже двух. Ого! Холод и голод обрушились на меня, как лавина. Оказывается, ноги давно одеревенели, спину и шею свело от неудобной позы, а пальцы настолько заледенели, что сенсор смартфона не реагирует на прикосновения, для него я стал неживым предметом.

Да я такой и есть. Что буду делать в ближайшие дни? Пялиться в телевизор? Я даже не знал, что расстроило меня больше – растаявшая возможность заработка или невозможность увидеть глаза детей, которые весь год ждали чуда, услышать их трогательных стихов с шепелявыми и картавыми словами, почувствовать как они замирают от восторга, получая в руки заветную коробочку?

Я понял, что готов работать даже бесплатно. Сидя на ледяной скамейке, я вдруг понял, что весь год ожиданием этого чуда. С января по декабрь я жил предвкушением, все дела вел так, чтобы уйти в отпуск в канун Нового года. И что теперь…

В сквере поднялся ветер, снег повалил огромными хлопьями. Я перестал видеть деревья, дорогу, дома, огни. Мне казалось, что отчаяние затопило меня не только изнутри, но и засыпает снаружи, скоро погребет, и я останусь в нем навсегда. Ну уж нет!..

Я встал и сразу же потерял направление, снег вихрем кружился вокруг меня. Пространство стало плотным, казалось, что я обложен ватой, как старинная елочная игрушка. И тут кто-то мягко толкнул меня в спину. Я обернулся, но и за спиной была такая же белая вата. Толчок повторился, я сделал шаг, другой, снежинки еще веселей закружились вокруг меня. Я медленно брел, не зная куда, город растворился в белой мгле, и я потерял ход времени, потерял чувство пространства. Мне казалось, что я засыпаю, как вдруг оказался нос к носу с девушкой. Синие глаза в пол-лица смотрели на меня робко и тепло, пушистые светлые ресницы были облеплены снежинками. Из-под голубой шапочки выглядывала толстая коса. Цвет пальто было не разобрать, то ли светлое оно, то ли все запорошено снегом.

Я поднял руки, и они невольно встретились с ее, ладони пришлись впору, как будто их единственным предназначением было согревать эти тонкие кисти с длинными пальцами.

– Снегурочка… – произнес я замерзшими губами, и все в моей жизни встало на свои места…

Мониторинг эмоциональной сферы

Екатерина Тимонина

vk.com/timtimkatrin


Она торопливо накинула пальто и вышла из номера. На часах было уже начало девятого, а встретиться они договорились в восемь. Но сын должен простить ее небольшое опоздание.

Чтобы уговорить его встретиться, пришлось схитрить. Она позвала его на новогодний семейный ужин, а он ответил, что придет один. Но это ее не удивило. Материнское чутье вообще ее еще никогда не подводило. Поэтому она и уговорила его на эту встречу. Отец был в курсе, но собирался присоединиться позже. Это должен был быть разговор мамы с сыном. В их семье она всегда могла найти тропинки к самым закрытым сердцам. У отца же все попытки быть включенным в жизнь детей заканчивались слишком навязчивыми советами, поэтому мониторинг эмоциональной сферы их семьи был передан в руки жены.

Паша уже сидел в кафе напротив гостиницы. Настроение было далеко не новогодним, но в ужине родителям отказать не мог. Они видятся не так часто, а завтра уже должны были уехать. Последние лет пять родители большую часть года не живут в родном для них для всех городе. Дети выросли и уже не нуждались в заботе. Поэтому родители решили купить домик на море и почти все время теперь живут там. Накануне Нового года они приехали встретиться с семьей и друзьями, а встретить сам праздник вообще решили в столице.

На самом деле он немного завидовал своим родителям. В его глазах, как и в глазах сестры, это были идеальные отношения. Хотя все понимали, что с папиным сложным характером ужиться совсем непросто.

В дверь зашла мама, он встал, чтобы встретить и помочь раздеться. Отца с ней не было.

– Пашечка, привет! Прости, пожалуйста, за опоздание. Папа приедет чуть попозже. Ну ты же не будешь против немножко посидеть вдвоем?

– Привет, мамуль. Конечно, нет. Ты же знаешь.

Он был расстроен и потерян. Она не могла этого не заметить и, конечно, переживала о причинах. Но с возрастом уже научилась не нагнетать лишнего на себя, пока не узнает причин и подробностей.

Они сделали заказ и завели нейтральный разговор о погоде и планах на Новый год.

– Жалко, что Юля не смогла встретиться, – пытаясь быть ненавязчивой, произнесла мама и замерла в ожидании реакции. – Но мы еще на обратном пути остановимся здесь дня на три. Было бы здорово всем встретиться. Как думаешь?

– Не знаю, мам. Вряд ли получится.

– Паш, у вас что-то случилось, да?

– Ничего особенного, мам. Давай не будем об этом.

– Хорошо, хорошо. Извини меня, – первая попытка вывести на разговор провалилась. – Я просто заметила, что ты расстроен. Но не буду лезть. Если захочешь – рассказывай.

– Хорошо, мам. Я не хочу вас с папой расстраивать. Все нормально.

– Ой, сын. Ты серьезно? Мы прожили больше, чем полвека, а кто-то и того больше. Поверь мне, мы научились принимать тот факт, что в жизни случается всякое. Если все здоровы и живы – то все не так уж и страшно, – она говорила довольно легко и правдоподобно. Это заставило его немного расслабиться. А то вот это ощущение, что своим состоянием ты еще и напрягаешь родителей, очень угнетает.

– Все живы, – с ухмылкой ответил он.

– Ну все, можно и по домам расходиться, – ответила мама. Оба засмеялись.

– Да не, мам, правда, все нормально. Что-то все навалилось. А местами – развалилось, – он снова ухмыльнулся.

Мама молча смотрела на него, делая вид, что просто не может расправиться со стейком.

– Мы с папой можем помочь?

– Не, мамуль. Спасибо. Я подрос уже, справлюсь, – он улыбнулся.

– Ну не знаю, вон рубашку уже испачкал соусом.

– Где?

– Да шучу я, – она засмеялась.

Обстановка окончательно стала расслабленной.

– Мам, мы разъехались с Юлей. Всю осень ссорились. Скандалы. В итоге, уже не смогли быть вместе.

– Есть какая-то серьезная причина?

– В смысле, кто-то третий? Нет, мам. Нет. У меня точно. Да и у Юли, я думаю, тоже. На работе не все гладко. Да и ребенок. Ты же знаешь, мы еще на свадьбе говорили, что откладывать не будем. Но не получилось. Юля стала себя накручивать, я в ответ. Ну а результат ты знаешь.

– Надеюсь, ты не догадался всю вину свалить на девчонку? Ты понимаешь, какой это стресс для женщины?

– Да понимаю я. Ни в чем я ее не обвинял. Но мы оба постоянно были на негативе.

– Паш… – она замолчала на несколько секунд, – это, конечно, ваше дело. Но если вы в самом начале так легко будете все бросать, то ничего и дальше не получится. Ни друг с другом, ни по отдельности.

– Да я все понимаю, мам. Но это ж только в теории все просто. Я не помню, чтоб вы с папой так сильно ссорились когда-то.

– О-о-ой, Паш, я тебя умоляю. Тот факт, что ты чего-то не помнишь, не означает, что этого не было. Неужели ты всерьез думаешь, что два человека, прожив друг с другом почти двадцать семь лет вместе, могут ни разу не попытаться расстаться?

– Ну, если честно, думал, нет, ну я понимал, что вряд ли это возможно, но про вас конкретно ничего плохого не предполагал.

– Нет, сын, чего только не было, и каких только слов мы друг другу не говорили. В молодости каждый думает о себе. Потом, чем дольше вместе, тем становится ценнее общее, а не каждый по отдельности. Да и потом, ты же знаешь папин характер.

– Да, но знаешь, нам с Лизкой казалось, ты научилась как-то вовремя его тормозить, что ли.

– Конечно, научилась. Но это же не значит, что всегда было просто. Я впечатлительная, он импульсивный. Просто не было, понимаешь. Ни ему, ни мне. Но это все намного раньше. У меня всегда была уверенность, что если преодолеть эгоизм, то мы с ним – единое целое. Я чувствовала его поддержку. Да, что-то пришлось менять и в себе. Но оно того стоило.

– Ты его любишь? – напряженно глядя на маму, спросил Паша.

– Очень люблю. Он это я.

– И никогда не сомневалась?

– О-о-о-ой, спрашиваешь! В момент ссор мне казалось, что все зря и все пора кончать.

– Папа идет, – он кивнул на дверь. На входе действительно стоял его отец. Увидев своих, он расплылся в улыбке и поспешил обнять сына и поцеловать жену.

– Ну как, пообщались, малыши? – он всегда называл их так.

– Да, сидели скучали без тебя, – ответила, хихикая, мама.

На столе завибрировал телефон. Паша взял его в руки и уставился в экран, вникая в текст сообщения. Внезапно он поменялся в лице. Глаза наполнились слезами. Он растерянно посмотрел на родителей:

– Мам, пап.

– Ты чего, Паш? Что-то случилось? – не понимая, спросил отец.

– Да, пап. Похоже, вы скоро станете бабушкой и дедушкой, – дрожащим голосом произнес Павел.

– Пашенька, я так за вас рада, – не сдержав слез, почти прошептала мама.

– Мам, пап, я поеду, хорошо? Мне очень нужно. Пап, ты не обидишься? Мы обязательно еще увидимся, – выбираясь из родительских объятий, произнес Паша.

– Да о чем речь! Пашка! Ты уже должен быть в цветочном! Позвони нам с мамой потом, – и одобрительно похлопал его по плечу.

– Ну что, у нас внеплановый романтический ужин? – смеясь, обратился он к жене, занимая место за столом.

– Родной мой, я так счастлива за ребят, я очень тебя люблю!

Подарок тайного санты

Екатерина Андрюшина

vk.com/katyand8


Я закрыла дверь кабинета, после чего глупая улыбка быстро сошла с лица, уступив место самой скверной рожице, которую только можно скорчить, когда ты в бешенстве. Зам просто издевается. Решил меня проучить. Я уже третий раз за день побывала в его кабинете. Сначала он посчитал, что мой пресс-релиз получился неполным. Дескать, мало информации. Я выжала все, что можно было выжать из сегодняшнего пустопорожнего заседания. Тогда этому начальнику показалось, что нужно внести в текст яркости и красочности. Куда уж больше? Видит Бог, я и так чемпион вносить в официальную информацию слюни и сопли и максимально ее упрощать. Так у журналистов будет больше соблазна взять готовый текст, не переделывая. И вот, наконец, в третий раз выяснилось, что я просто не добавила в релиз Партию. Весь сыр-бор из-за этого. То есть, конечно, забыть про «Священную державу» было огромной ошибкой, благодаря которой мне пришлось возиться со всем этим полдня и, очевидно, еще работать сегодня внеурочно.

Я грязно выругалась. Еще с утра мое настроение было таким замечательным. Под конец декабря все в городской думе, включая аппарат, чувствовали себя более расслабленно. У нашей пресс-службы все больше становилось выездов на праздники, где нет-нет да и попивали шампанское. В холле стояла нарядная елка. Идиллию, правда, портили ежегодные отчеты депутатов, которые мы писали, редактировали, а иногда и просто высасывали из пальца для СМИ. Каждому доставалось отчетов пять-семь, не меньше. И нужно было что-то придумывать, чтобы они не были похожими друг на друга. Я честно старалась, но уже на третьем отчете не помогала даже музыка из плеера. От однообразных текстов тошнило. Видимо, сейчас снова придется ими заняться. Ан нет. Меня уже ждет помощница депутата Старосельцева. Что тут у нас? Благодарность в стихах. Прелестно.

«Кто купил овощерезку, починил водопровод?

То товарищ Старосельцев, наш любимый депутат…»

Дальше можно не читать, и так понятно, что над нами будет укатываться вся редакция городской газеты, когда мы отошлем это в выпуск.

Почему-то я вспомнила, как в первый рабочий день начальница отправила меня брать интервью у депутата, ведавшего вопросами здравоохранения. Он возглавлял целый комитет и абсолютно не владел темой, не смог ответить ни на один вопрос, и, в конце концов, вызвал тетеньку из думского аппарата. Та притащила какие-то бумажки, я взяла эти документы и по ним составила интервью.

Потом оказалось, что такое у нас в парламенте в порядке вещей. С тех пор я всегда хожу на интервью с депутатами с готовым текстом вопросов и ответов, им остается только одобрить или нет. Мне часто кажется, что я занимаюсь ерундой.

Ну ничего, спокойствие, впереди большие выходные и, конечно же, корпоратив.

Если что-то и держит меня в этом парламенте местного розлива больше, чем страх не найти нормальную работу, то это наш коллектив. Мы ко всему относимся с юмором, любим подтрунивать друг над другом, а уж «поугорать над депами» – это дело святое.

Какой еще начальник вам скажет, что за те деньги, которые нам платят, мы можем не только не помогать, но и немножечко вредить? Понятно, это шутка. Зато как такие шутки могут разрядить обстановку!

Внутри кабинета пиарщиков можно чувствовать себя свободно и раскованно, здесь мы играем по другим правилам. Именно поэтому решено было не идти на общий корпоратив, а устроить свой – альтернативный.

С барских щедрот пресс-службе разрешили провести гулянку в сауне, подведомственной депутату Лазину. Ну а что, дешево и сердито. Берем с собой закуски и направляемся туда всей оравой в конце рабочего дня. По жребию мне достался костюм восточной красавицы, поэтому я повязываю банное полотенце на манер чалмы и хожу, тряся монистами. Хотя это определенно лучше, чем костюм гнома с полосатыми гетрами, колпачком и бородой. В сауне такой карнавал смотрится до того нелепо, что мы хохочем от души.

Немало удивляет всех Толя. Он работает в конкурирующей пресс-службе – мэрской. Но в этот Новый год мы решили зарыть топор войны и позвали в сауну коллег оттуда. Толю все считают сухарем. А кроме того, мы всякий раз удивляемся его способности держаться на месте при любых течениях и ветрах. С каждыми выборами и сменой мэра новая метла вычищает пиарщиков, работавших на старую власть. Но Толя умеет выживать и пригождаться каждый раз.

И я смотрю на Анатолия, который с рожками на голове и трезубцем в руке натурально вошел в роль черта и заявляет, что сейчас все отправятся с ним в баню, и кто выдержит пар дольше всех, получит приз – новогоднюю игрушку. Смотрю и глазам не верю, а ушам тем более. Оказывается, я совсем не знала человека.

Но я же еще не успела подарить подарок от тайного Санты! Хочется, чтобы это было очень оригинально, поэтому, пока все парятся с Толей, я заворачиваю красивый вязаный шарфик в несколько пакетов, герметично его заклеиваю и привязываю веревкой к пивной бутылке. Бутылку кидаю на дно бассейна, а подарок остается плавать на поверхности. Как только Аня увидит свое имя на пакете, она будет визжать от восторга, я уверена. Операция занимает минут семь и все уже выходят из сауны. Я же, наоборот, иду туда, чтобы эмоциями не выдать себя, я же тайный Санта как-никак.

В парилке мое внимание привлекает нечто странное. На верхней полке сидит кукла. В руках она держит листок с моим именем. Слезы наворачиваются на глаза. Это моя кукла Настя. В детстве мне подарила ее мама. Чудную куклу с каштановыми косами, зелеными глазами и платьем, на котором цвела сакура. Она была мало похожа на других советских кукол, и я с ней не расставалась, таскала всюду с собой, прижимая к груди.

– Не бери в садик, потеряешь, – сказала мама.

Ну как же! Я ее не выпущу из рук. Это моя любимая кукла. И я ее потеряла. Оставила на прогулке в беседке, а потом долго и слезно искала по всей территории садика. Поисково-спасательная операция и то, как я ревела, не осталось незамеченным. К нам с мамой подошел Димка. Это мальчик, с которым мы дружили в садике и даже заявляли родителям, что собираемся пожениться. Когда он узнал, в чем дело, то виновато притащил мне все, что осталось от куклы: туловище, ногу и обожженный кусок великолепного платья. Это было первое мужское предательство в моей жизни. Мало того, что я лишилась своей любимой куклы, так еще и по вине человека, за которого в пять лет собиралась замуж!

Но теперь Настя ко мне вернулась, вернулась вместе с верой в людей. Я рассказывала эту душещипательную историю только одному человеку. Дело было прошлой зимой. Предвыборная кампания. Дикий мороз в районе тридцати градусов. Школьников, чиновников, прессу для массовки согнали на открытие новой хоккейной коробки. Учителя отогревали бедных ни в чем неповинных детей горячим чаем, и все ждали приезда губернатора и кандидата в мэры от «Священной державы».

Практически отморозив пальцы ног и рук, мы с коллегой сдались и пошли греться в машину. Время замедлилось, и задушевный разговор возник сам собой. Мы делились историями из жизни, пока высокопоставленные лица не соизволили, наконец, приехать.

Уверена, именно оператор Серега – мой тайный Санта. За новогодним корпоративным столом я думаю о том, как здорово работать в таком коллективе, где тебя понимают и поддерживают. Где твои коллеги – не просто сослуживцы или сокабинетники, случайно оказавшиеся с тобой в одной упряжке, а настоящие друзья. И какой бы треш ни происходил вокруг, в жизни всегда есть пространство для человеческого поступка.

Он выбрал меня

Елена Теплоухова


Я иду по заснеженным улицам по направлению к почтовому отделению. В последних числах каждого месяца нужно пополнять льготную транспортную карту. В декабре об этом лучше позаботиться заранее, а то в январе почта не будет работать почти до десятого числа. Ездить полмесяца за полную стоимость – сплошное разорение.

Можно, конечно, пополнить карту онлайн в личном кабинете, но тогда у меня не будет чека, а он иногда очень даже нужен. Вдруг у кондуктора зависнет валидатор? У них ведь все строго: пенсионное есть, а чека нет, как узнать, что на карте достаточно денег? А я ей раз – чек из почтового отделения, и все вопросы сразу снимаются.

Ох, наверное, на почте и народу много перед Новым годом: кому посылку отправить, кому получить. Одно хорошо, что не надо стоять в толпе и дышать друг другу в затылок. Все-таки с электронной очередью походы на почту стали намного приятнее.

– Василиса Ивановна, здравствуй, – окликает меня моя давняя знакомая.

– Привет, Лариса Витальевна, давно в офлайне не виделись, – отвечаю я. – Ты тоже на почту?

– Угу, посылку Васе хочу отправить. Совсем плох стал, – говорит Лариса и свободной рукой открывает тяжелую серую дверь.

Зайдя внутрь, мы взяли талончики с номерами электронной очереди и присели на стулья.

Мы с Ларисой чаще общаемся онлайн, познакомились на сайте «Изба-Читальня» много лет назад, так и подружились. Читаем и лайкаем стихи друг друга. Нас там уже целая «пенсионная тусовка» подобралась. Это я так шуточно нас прозвала, на самом деле в друзьях у меня очень много талантливых людей разного пола и возраста. За много лет существования сайта «Изба-Читальня» мы со многими из них сдружились, созваниваемся и даже иногда встречаемся.

– Вроде сына-то у тебя не Вася зовут. Кому ты собралась отправлять посылку? – спрашиваю я Ларису.

– Ох, Василиса. Ты разве не общаешься с Васей Светлых? Он вроде был у тебя в избранных друзьях, и отзывы ты хорошие всегда на его стихи писала. Забыла, что ли? – с укором спрашивает Лариса.

– Нет, Лариса. Я прекрасно помню Васю. Ты торопишься? – спрашиваю я. – Мне нужно с тобой переговорить и лучше лично, а не онлайн.

– Я не тороплюсь. Посылку отправлю, и поговорим, – отвечает Лариса.

Информационное табло издало громкий звук, и на экране появился номер талончика Ларисы и надпись: «Окно № 1». Она подошла к стойке и, пытаясь примостить на узкий столик для сумок свою необъятную авоську, сказала оператору, что ей непременно нужно, чтобы посылку доставили до 31 декабря.

Снова громкий звук, и на табло высветился номер моего талончика. Я подошла к оператору, протянула ей деньги и карту, получила обратно чек об оплате. Вышло даже быстрее, чем я планировала. Красота!

Присев на стул, я убрала чек и транспортную карту обратно в сумку, чтобы не потерять, и стала дожидаться Ларису. Та вытряхивала содержимое своей сумки на стол оператора: таблетки, конфеты, снова таблетки, ампулы, дорогой сыр, копченая колбаса, коньяк, укутанный в слои упаковочной бумаги.

Я смотрела и думала: «Совсем сдурела, всю пенсию спустила поди». Если прикинуть стоимость только вот тех двух коробок препаратов, уже больше тринадцати тысяч получится. Мне самой такие в прошлом году выписывали на курс, я только половину выкупила.

Лариса заполнила все бумаги, аккуратно подписала коробку, все уложила в нее, переложив слоями бумаги, достала из заднего кармашка сумки вязанные шерстяные носочки и со словами «специально вязала для Васеньки» передала коробку оператору. Оператор заклеила коробку, выдала чек об оплате и обвела в нем Ларисе номер трека, чтобы та могла проследить весь путь следования своей посылки.

Лариса, светясь как медный таз, подошла ко мне.

– Ты сейчас домой? – спросила я ее.

– Домой, – ответила она, складывая чек во внутренний карман сумки.

– Пойдем на автобус. Я к дочери поеду, она у меня как раз в твоем районе сейчас живет. Заодно и поговорим пока едем, – ответила я, вставая со стула.

Мы вышли из почтового отделения и пошли на ближайшую остановку. Лариса рассказывала, как она неделю бегала и собирала посылку, что Васе стало намного хуже и ему срочно понадобился курс дорогущего препарата, который он не может себе позволить.

– Тебе пенсии-то хватило? Выглядит так, как будто одной твоей пенсией не обошлось, – спрашиваю я Ларису, пытаясь сменить откровенно затянувшуюся тему со сбором посылки.

– Нет. Я заняла у соседки, – буркнула Лариса.

– Чем отдавать-то будешь? – смотрю я на нее и вижу, как меняется выражение ее лица.

– Дочь с зятем приедут завтра из Москвы, подкинут деньжат пока будут жить у меня в новогодние праздники, а если нет, то потом понемногу с пенсии все и отдам

Лариса старается не смотреть на меня и добавляет:

– Васе сейчас нужнее.

Не успели мы подойти к остановке, как подъехала маршрутка. Учитывая новогодние пробки, лучше заплатить на пару рублей дороже, зато ехать сидя, чем сэкономить и оказаться в набитом битком автобусе, стоя на одной ноге. Место в наше время никто не уступит.

– Василиса, ты же знаешь, в каком сложном положении Вася, и прекрасно понимаешь, что никто ему не поможет. С женой ему как не повезло, даже уколы поставить не может. Благо выделили место в санатории, хоть немного его подлечат, – не унималась Лариса.

Маршрутка дергалась, и по количеству машин в потоке было понятно, что где-то впереди сильно затруднено движение. «Только бы доехать без пробок», – подумала я.

В моей голове тоже стали всплывать фразы Васи. Когда-то он в красках рассказывал мне о своей тяжелой судьбе: ветеран Афганистана, на войне получил ранение и контузию, от государства только небольшая пенсия. Он вынужден регулярно проходить реабилитацию, чтобы хоть как-то поддерживать свое здоровье. Это сложно и дорого, тем более, когда тебе уже за пятьдесят.

Жизнь его потрепала, и «Изба-Читальня» – это его единственная отдушина. Он пишет очень тонкие и проникновенные стихи о любви. Впервые прочитав, я даже не поверила, что мужчина может так тонко чувствовать. Красноречие Васи в личных переписках убедило меня в его исключительном таланте и тонкой душевной организации. Жена же его, напротив, постоянно подчеркивала, что его стихи никчемные, и никто их не читает.

Стараясь поддержать Васю, я писала ему прекрасные отзывы и делилась своими звездочками, чтобы его стихи имели выше рейтинг на сайте и были показаны более широкому кругу читателей в рекомендациях.

– Лариса, – произнесла я, и замолчала, глядя ей в глаза.

Она перестала сетовать на судьбу Васи, возникла неловкая пауза.

– Мне звонила Светочка, – продолжила я. – Ты помнишь Свету из Москвы, она писала легкие, воздушные стихи о любви?

– Жена футболиста с четырехлетним сыном? Она уже полгода как не заходит на сайт, – протараторила Лариса.

– Она, она, – подтвердила я. – Она позвонила мне вся в слезах и сказала, что ей нужно выговориться. К подругам пойти она не может, растрезвонят все мужу. Света начала общаться с Васей несколько лет назад. Его восхитили ее первые стихи, и хотя они были нескладные, Вася оказывал ей активную поддержку. Хвалил и писал отзывы, говорил, что она талантлива и восхитительно пишет. Они обсуждали строфы и рифмы сутками напролет. Вася очень много рассказывал о себе. Искренне расспрашивал о Свете, чем она увлекается, где работает. Постепенно у них завязалась теплая эмоциональная связь и дружба. Затем Вася стал ей писать уже не просто ежедневно, а ежечасно, говорил о родстве душ. Что великодушный Бог послал ему такое счастье, как Света, чтобы скрасить его унылую жизнь.

Лариса слушала, не отвлекаясь, по ее лицу было видно, что ей неприятно, что Вася оказывал такое внимание какой-то малолетке с ее нескладными стихами. Света была молодой женщиной, занимавшей хороший пост в одном из московских банков с очень приличной зарплатой. Муж – успешный футболист, все время на сборах и подготовках к сезонам. Сын посещал частный детский сад и большую часть времени проводил с няней. Весь день Светы был занят работой, а в свободные минуты она писала стихи и обсуждала их с Васей.

– Так вот, – продолжала я. – Света постепенно начала влюбляться в него. Ее сразила его искренность, готовность быть с ней на связи двадцать четыре часа в сутки, он осыпал ее нежными признаниями и делился с ней самыми сокровенными мыслями. А еще Вася постоянно посылал ей фотографии из больницы, где он находится на лечении, с рассказами о том, как ему тяжело приходится, какие на его долю выпали тяготы судьбы. Он отправлял ей рекомендации врачей о необходимости срочно пройти курс реабилитации в лучшей клинике Сочи, поближе к морскому воздуху. Света мгновенно высылала ему нужные суммы и молилась о скорейшем выздоровлении Васи.

– Зачем ты мне рассказываешь это? – возмутилась Лариса. – Я прекрасно понимаю, что Вася такой тонкой душевной организации и так страдает, что многие были бы рады ему помочь.

– Это еще не все, – останавливаю я Ларису. – Он присылал Свете фотографии, где он лежит под капельницей, весь изможденный. Писал, что почти умирает, и никто из персонала больницы даже не подходит, чтобы оказать ему помощь. И если Света ему сейчас не позвонит и не скажет, как сильно она любит его, то он умрет, так и не услышав ее голоса.

Бедная девочка разрывалась между его просьбами и страхом, что все вскроется. Васины припадки очень четко совпадали с тем временем, когда у мужа заканчивались сборы, и все выходные они проводили с семьей в маленьком загородном доме. Света уходила якобы на прогулку и успокаивала Васю часами, уверяя в своих чувствах к нему. Искала в интернете номера телефонов больниц, в которых он якобы лежал, и пыталась дозвониться до главврача и регистратуры, чтобы узнать, сколько стоит платная палата. Справлялась о самочувствии Васи, настаивала на том, чтобы ему, наконец, оказали помощь. В регистратуре ей не раз говорили, что такой пациент у них не числится. На что Вася ей неизменно отвечал, что это заговор, и они просто не хотят оказать ему должного ухода.

– Василиса, ты в своем уме? Я не верю ни единому твоему слову, – фыркнула Лариса.

– Дай мне закончить, – сказала я и продолжила. – У Светы есть давний друг айтишник. Только ему она могла поведать о своей нечастной любви и несправедливой судьбе Васи. Она спросила, нельзя ли выяснить локацию Васи, чтобы узнать, в какой именно больнице он лежит, чтобы помочь ему деньгами, переговорить с врачами, чтобы те, наконец, оказали ему профессиональную помощь. Уж не знаю, каким способом, но он нашел локацию Василия, вскрыл его почту и переслал все содержимое Свете. Проверил все фотографии Васи с помощью какой-то программы, где видно, какие изменения внесены. Все, что он ей присылал, оказалось подделкой. Он брал фотографии других людей из больничных палат и помещал поверх них свое лицо.

– А что еще было в почте? – насторожено спросила Лариса, видимо боясь, что я в курсе их нежной переписки с Василием.

– В почте… В почте были сообщения, множество сообщений различным женщинам. Молодым и постарше, и нашего с тобой возраста, да что уж там говорить, и наши с тобой переписки тоже. Света читала их, и они все были как под копирку, единственное, чем они отличались, это степенью привязки жертвы к Василию и суммами денежных переводов, – я хотела продолжить, но Лариса меня оборвала.

– Я не верю, это все неправда. Твоя Светка врет. Вася такой светлый, такой, такой… Он никогда бы так не смог поступить, – Лариса полезла в сумку за пустырником, отвинтила крышечку с пузырька и сделала глоток.

– Подожди, подожди, Лариса, я дам тебе воды, – я протянула ей бутылку, – тебе рассказывать, что было дальше?

– Угу, – мотнула головой Лариса, жадно глотая воду, чтобы перебить во рту жуткий спиртовой вкус настойки.

– Света тоже сперва не поверила. У нее были искренние чувства к Василию, она уже подумывала о том, что могла бы ради него оставить семью. Она хотела поговорить с ним с глазу на глаз при личной встрече. Света написала ему, что не может больше выносить разлуки и хочет увидеть его. Он как раз собирался на лечение в крымский санаторий и должен был ненадолго оказаться в Москве. Они условились встретиться на Курском вокзале. Света прибежала встречать его с поезда, долго не могла понять, что стоящий перед ней здоровенный мужчина – это и есть ее Вася. Вася же нисколько не смутился и сказал, что у них есть три часа. Он уже забронировал гостиницу прямо возле вокзала и без лишних стихов и прелюдий взял Свету. Потом спокойно сел на поезд и написал ей сообщение, что приглашает ее присоединиться к нему в Крыму, пока он проходит лечение, – я посмотрела на Ларису, она так и сидела с бутылкой в руках, не шелохнувшись.

– Что было дальше? – спросила она, глядя сквозь меня.

– Света ревела несколько дней, написала Василию, что ей известно о его деятельности. Он попытался ее шантажировать и пригрозил, что все расскажет мужу. Света написала всем его жертвам, которых смогла найти, и рассказала о его махинациях. Кто-то поверил ее словам, другие оскорбляли и писали, что она клевещет на самого светлого человека. Сама же она удалила все страницы в соцсетях и сменила номера себе и мужу, – я смотрела на ошеломленную Ларису.

– А ты? – спросила она меня.

– Я? А что я? Я перестала ему писать. Он мне отправил открытку на очередной праздник, а я ему в ответ такую же выслала. А раньше бы я спросила: «Ой, Вася, как ты? Как дела?» А тут перекинулись открытками и все, он, видимо, все сам понял, – закончила я.

– И ты поверила каким-то третьим людям. Надо было выяснить все у самого Васи. Его оклеветала какая-то ненормальная. Наверное, влюбилась в него, а ты же знаешь, как он верен своей жене. Вот у девочки крыша-то и поехала, – Лариса допила большими глотками остатки воды из бутылки, маршрутка дернулась и проехала еще пару метров. Резким движением Лариса сунула мне пустую бутылку.

– Не знаю, я верю Свете, такие страдания невозможно сыграть. Девочка была совершенно разбита. Она говорила, что все эти годы жила как в тумане, исключительно интересами Васи. Но когда у них была встреча в гостинице, у нее было ощущение, что она первый раз в жизни видит этого человека, ради которого хотела бросить семью и которого любила всем сердцем, – я смотрела на Ларису и про себя думала: «Она взрослая, очень взрослая женщина. Зачем я ее убеждаю в том, что не стоит посылать последние деньги Васи в ущерб себе и своему здоровью? Она так была счастлива в своем заблуждении, она спасает его, отдает ему свои последние крохи, отказывая себе во всем. Каждый сам вправе решать, в какой иллюзии ему жить».

Мы объехали пробку, оказалось, была небольшая авария. Предновогодняя суета, машин становится больше, все торопятся, поэтому пробки – обычное дело в это время года. Одно меня радовало, что следующая остановка была моя, мне хотелось выйти на свежий воздух и немного пройтись.

– Я выхожу, Лариса. С Наступающим тебя, – я смотрела на Ларису, она была совершенно потеряна, как будто я разбила ее самую любимую игрушку. Лариса мне так и не ответила, и я вышла из маршрутки на своей остановке.

Михалыч

Наташа Чаленко

vk.com/natachalenko


Михалыч медленно брел по заснеженной улице. В душе поднимались злость и раздражение. Где это видано, чтобы в четыре утра окна домов светились и звучали, как в полдень.

«Не те стали Дачи, не те…» – думал Михалыч. Дачами он называл поселок по привычке. Тридцать лет назад, когда приступал к работе дворника, поселок действительно был дачами академии. Жили в нем ученые, профессора, академики, кандидаты наук.

Жизнь была размеренной, семьи приезжали отдыхать от московской суеты, ученые мужи – писать научные труды.

Годы летели, времена менялись, дома продавали, получали в наследство.

Какие-то сохранили свой облик, иные ушли в небытие, уступив место современным особнякам.

Неизменными остались только вековые сосны вокруг поселка и Михалыч, если не считать седой бороды и стариковских мыслей. С годами дворник стал ворчлив и раздражителен. И особенно его доставали шум и яркие окна по ночам. Днем было намного тише. Он подумывал было поменять график и работать при свете дня, но спать ночью уже не получалось. Привычке перевалило за двадцать и с таким стажем она уже давно переросла в характер.

Выходных у Михалыча не было, поэтому не следил он ни за датами, ни за днями недели, о приближении Нового года догадывался по гирляндам на домах и деревьях. Праздничная иллюминация раздражала еще больше – ночь ото дня не отличить.

Дворник привычно обошел четыре улицы дачного поселка. Мешок с мусором не был тяжелым. Несмотря на разношерстное население, свои дома они любили и мусор был скорее случайностью, игрой ветра или осени.

Михалыч подошел к аккуратным разноцветным контейнерам и застыл от удивления: возле забора стоял огромный красный мешок. Огни гирлянды, которую кто-то не поленился повесить возле мусорной площадки, играли отсветами на бархатной ткани. Мешок был завязан толстым золотистым шпагатом. Что же это? Новая мода на мешки для мусора?

В поселке полиэтилен не жаловали, мусор сортировали, заказывали раздельный вывоз. Но бархат – все же перебор.

Старик не мог не заглянуть внутрь. Ведь бумагу собирали в один контейнер, стекло в другой, пластик в третий. А это куда? Он развязал бечевку, заглянул внутрь и крякнул от неожиданности: мешок был полон подарков. Внутри были коробочки, завернутые в цветную бумагу и перевязанные лентами.

В голове стало пусто. Всю жизнь Михалыч твердо стоял ногами на земле, верил в логику и практичность. Романтика после смерти жены осталась в прошлом.

Мешок с подарками на помойке выходил за рамки его представлений о нормальной жизни. Михалыч любил правила, расписания и четкие планы. Мозг отказывался понимать происходящее. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело.

Мужчина схватил мешок, отнес его в сарай, положил в ящик с инструментами. Зачем это делает, он и сам не понимал, знал только одно: рядом с мусорными контейнерами мешку явно не место, не порядок.

Пять утра, работа закончена, можно идти спать. Дом Михалыча стоял на въезде в поселок, когда-то он и сторожем был, открывал и закрывал ворота, но потом его заменила электронная система. Как она работала, старик даже не вникал, но ворота теперь открывались и закрывались автоматически.

Пока жена Михалыча была жива, дом и сад встречали уютом и теплом. Старик и сейчас поддерживал быт как мог, но грубым мужским рукам это не всегда удавалось.

Красный мешок сильно выбил дворника из колеи, и он не стал пить свой привычный чай, а сразу лег спать.

Сон был беспокойный. Старик ворочался с боку на бок и видел странные сны. То бескрайние заснеженные поля, то северное сияние, то полёт под облаками. Ветер бил в лицо и обжигал холодом, но это было чертовски приятно, как морской бриз на берегу океана. Во сне Михалыч раскидывал руки, как крылья, смеялся, нырял в облаках, счастье, дикое и безудержное, заполняло его до краев. Вдруг Михалыч почувствовал, что что-то давит ему на спину, нащупал лямки на плечах, обернулся и увидел злополучный красный мешок.

Эта картина разрушила сон, разорвала его в клочья, и Михалыч со стоном проснулся. К счастью, мешка рядом не оказалось. Зато было ужасно жарко, хотелось мороженного и босиком в снег.

Мороженного в доме точно не было, зато за окном все в сугробах. Ни рациональный ум, ни логика не могли удержать старика, и он выскочил на улицу. Сгреб ладонями снег и зарылся в него лицом, счастливо урча, как снежный кот.

Старик ликовал и смеялся, но старик ли?

По утрам у Михалыча ныли ноги, спину приходилось разминать и раскручивать, слегка шумело в ушах. От всего этого не осталось и следа.

«Что со мной?» – мужчина бросился в дом и подошел к зеркалу. Отражение было незнакомым, вернее, давно позабытым. Память прячет от нас образы, зачем помнить то, чего нельзя вернуть. Борода была по-прежнему седая, но погустела, закучерявилась. Макушка перестала сиять под лампочкой, спряталась под седой шевелюрой. Полным Михалыч не был, но небольшой животик все же имел – с годами мышцы потеряли тонус. Сейчас же рельефу груди и живота мог позавидовать любой культурист. Плечи развернулись.

Дворник себя не узнавал, не узнавал своих глаз, только в далекой юности в них было столько задора, отваги и веры в чудо.

Но главное – теперь он точно знал, что делать с мешком подарков.

В поисках джокера

Оксана Акулинцева

vk.com/oxakuli


Зоюшка медленно шла через заснеженный парк, любуясь снегопадом и хватая губами снежинки. Такая погода умиротворяет, пробуждает потребность в чудесах и желанных подарках, которые надо открыть непременно под Новый год.

– Иди, погадаю, – словно из-под земли выросла старая цыганка, одетая в пестрые лохмотья и увешанная золотыми украшениями, которые бряцали при каждом ее движении. Черные глаза старухи приглашали Зоюшку на заснеженную лавочку, та согласилась и присела. Цыганка разложила карты у себя на коленях и смотрела на расклад долгим вдумчивым взглядом.

– Ну что там? – не выдержала Зоюшка.

Цыганка, не отрываясь от карт, неторопливо достала сигарету, молча закурила, и, вместе с выпущенным табачным дымом, заговорила:

– Вижу, король пиковый поперек дороги твоей, дама бубновая козни строит, а еще, пиковая дама, ай-я-яй, с пути-дороги спутает тебя, словно бес какой, – цыганка покачала головой и начала расклад колоды заново, вытаскивая карты одну за другой.

– Валет бубновый, дама бубновая, дом казенный, – цыганка затянулась, прищурила левый глаз и начала толковать. – Помощь придет, откуда не ждешь. Будто две судьбы проживешь до Нового года.

Последняя карта заставила старую цыганку улыбнуться сквозь сигарету меж пожелтевших зубов:

– Джокер – судьба это твоя. Держи его крепко, получишь джокера, значит и победа будет с тобой! – на прощание сказала цыганка и исчезла.

Джокер, размышляла Зоюшка, после цыганского гадания, – это, конечно же, новый сотрудник Валера, красавец, спортсмен и стиляга, вдобавок Валера был сыном о-го-го-какой-шишки. Это тот образ женского счастья, когда достаточно, чтобы милый просто был.

Вся женская часть коллектива томно вздыхала по Валере, Зоюшка не была исключением. Но только Зое Михайловне Поповой выпала честь каждое утро заваривать кофе мажору Валере. За такую интимность она даже считала, что они с Валерой в особых отношениях, скрытых от коллективных глаз.

Впереди намечался новогодний корпоратив, и она очень хотела, чтобы с Валерой, наконец, они стали официальной парой. Замечтавшись, не заметила, как дошла до офиса. И, раз Валера – джокер, которого нельзя упускать, она тут же, едва придя на работу, предложила заехать за ним и вместе пойти на штатную вечеринку. «Валяй!» – согласился Валера.

– А Лара уже знает, что осталась без десерта? – услышала позади себя бархатный голос и, обернувшись, увидела жгучую брюнетку с фигурой фитоняшки в облегающем черном костюме.

Зоюшка побледнела, вспомнив о руководителе отдела.

– Я Ларисе Борисовне такие вещи не докладываю.

Лариса Борисовна, конечно, знала, что из-под ее носа увели красавца Валеру, на которого у нее были свои планы и, конечно, пришла в бешенство. На Зоюшку же ополчила всех демонов дедлайна.

Зоя недоумевала, откуда взялось столько срочных дел на ее голову, и это накануне праздника, который теперь был под угрозой срыва. А тут еще непонятная посетительница.

Брюнетка хищно улыбнулась, оценивая нескромным взглядом сначала Валеру, затем деловито осмотрела Зоюшку.

– Маловато шансов, – деловито заключила она. – Что из приличного у тебя есть?

– Есть, – смутилась Зоя и показала фото на телефон. – Вот.

Жгучая брюнетка только поморщилась на старомодные наряды.

– Это никуда не годится! – вынесла вердикт фитоняшка.

– А вы кто? – шепотом спросила Зоюшка.

– Будем считать, что твоя Фея, – брюнетка улыбнулась идеально накрашенными губами, обнажая белоснежные зубы. – Фея из финотдела. Обещаешь во всем слушаться меня? А я помогу тебе поехать на праздник!

Зоюшка было обрадовалась неожиданной подмоге, но, вспомнив о срочной работе, глубоко вздохнула,

– Боюсь, у меня не получится, вон сколько работы.

– Работу делегируем, ну, скажем… – Фея задумалась.

– Голубям, – подсказала Зоя.

Фея только вскинула идеальные брови. Зоюшка поспешила разъяснить:

– Ну, ты вроде как Фея, а в сказке про Золушку работу переделали голуби.

– Да нет же, этим… как их? – вспоминала Фея, сбитая с толку Зоюшкиными сказками, а затем звонко щелкнула пальцами, – фрилансерам!

– Нужна хорошая машина, не на трамвае же ты поедешь в вечернем туалете под ручку с таким кавалером.

– Машина будет из тыквы? – снова вставила Зоюшка.

– Что за дикость? – возмутилась Фея, – машина будет с водителем!

– Из крысы? – Зоюшке так хотелось верить в невероятности, а тут все было: и Фея, и принц, оставалось только крыс добавить для точности.

– Да где ты нахваталась этой пошлости? – не выдержала Фея. – Телефон у тебя есть? Заказывай такси на вечер!

Зоюшка, воодушевленная Феей, тыкая на кнопочки, вдруг вспомнила о главном:

– А платье, а туфли? – круглыми глазами обратилась к Фее.

– Ах, да, самое главное, – небрежно ответила Фея, достала из папки пластиковую именную карту и элегантно передала ее Зоюшке. – «Золотая карта» от Фея-Банк. Не благодари!

На праздник Зоюшка ехала в потрясающем платье лазурного цвета, подобранном лично Феей, которое подчеркивало синеву ее глаз, белизну кожи и ладную фигуру. Платье доходило до середины голени и выгодно подчеркивало не столько тонкую щиколотку девушки, сколько роскошные туфли в серебре, инкрустированные полудрагоценными камнями, тоже выбор Феи.

Зоюшка ехала на вечеринку с Валерой, отчего очень гордилась собой: да, да, вот такого джокера она вытянула!

Сидя рядом с Валерой, она выглядывала из машины светящимся личиком так часто, чтобы те, кто не успел рассмотреть «ту, которой повезло», получили второй шанс.

В ее голове рисовалась семейная идиллия с Валерой, их свадьба с бесконечной родней, пряничный домик и трое детей. Глядя на спешащих прохожих, она перебирала в уме наиболее подходящие имена к отчеству Валерьевич/Валерьевна.

Валера же сидел в расслабленной позе, даже не подозревая, что в эту минуту, без его прямого участия решается судьба потомства. Он уже принял праздничную дозу, и теперь его душа требовала «продолжения банкета».

Окрыленная своим успехом Зоюшка и расслабленный Валера с масляными глазками и улыбкой сытого кота произвели фурор среди коллег. Праздничная программа шла своим чередом, градус поднимал настроение и разжигал страсти. Из-за праздничного стола коллектив перекочевал на танцпол. Зоюшка танцевала в роскошном платье, но почему-то с коллегой Славиком, а не с Валерой, как ей того хотелось.

У Валеры с танцевальной частью не заладилось. Застолье затянуло так, что ноги его не держали, и он принял верное решение оставаться на месте и продолжать то, что дается ему легче.

Застав легкую добычу в одиночестве, Лариса Борисовна подсела с бокалами и заворковала о вечной любви и возможном повышении в должности. Аж туда, на самый верх, она многозначительно закатывала глаза, чем довольно быстро расположила к себе Валеру. Красавец, стиляга и повеса, Валера уже через минуту авансами целовал руки своей благодетельнице. Взгляд Ларисы Борисовны был требователен и настойчив к продолжению. Едва воркующие собрались скрепить свой союз крепким поцелуем, подтверждая любовь к работе, в дверях появились новые гости.

Зоюшка ахнула, когда увидела Фею из финотдела в вечернем платье с глубоким вырезом на соблазнительном декольте, где тонули мужские взгляды, терялись головы и ломались судьбы. Черное облегающее платье, точеная фигура, бесконечная шпилька, соблазнительные формы и неизменная красная помада, не Фея, а сама дьяволица пришла забрать всех плохих мальчиков.

Сквозь наступившую тишину был слышен стук каблуков, направляющихся в сторону мажора Валеры. Задвинув собой Ларису Борисовну, Фея вела тонкую игру соблазна, отбирая последние остатки разума красавца Валеры.

Валера сдался Фее практически без боя, и они вместе покинули вечеринку, скрывшись в неизвестном направлении под дружеское шипение Ларисы Борисовны.

Сама же Лариса Борисовна переключилась на алкоголь, главный утешитель женских одиноких сердец, и пугач для всех живых душ – караоке. Пела она жалобно, пила душевно.

Зоюшка ощущала себя настолько поверженной двойным предательством под прицелом жалостливых взглядов коллег, что ей казалось, будто она стоит перед ними совершенно голая, и ей безумно хотелось чем-нибудь прикрыться. Она хотела набрать номер бывшего, как это делали ее подруги, но, вспомнив, что даже бывшего у него нет для подобных случаев, пришла в полное отчаяние.

* * *
Утро понедельника началось с горьких воспоминаний о подлом Валере и своем провале. Новые туфли она понизила до рабочей «сменки», они так сильно жали, что мысли о Валере не приносили столько боли, сколько доставляли туфли.

– Еще и это?! – эсэмэска с напоминанием об оплате кредита вернула ее в реальность. Золотая кредитка была изрядно потрачена на встречу с баловнем судьбы. Кто бы мог подумать, что этот баловень окажется просто болваном.

Легок на помине, красавец Валера показался в дверях с дежурными комплиментами, как ни в чем не бывало, подмигнул Зое и попросил принести кофе. Просто чашечку кофе! Будто и не было той искры любви, не было того аромата семейного счастья из пряничного домика и теперь, оставшись одна с тремя вымышленными детьми, Зоюшка, рассердившись не на шутку, сняла туфлю и с силой швырнула ее в Валеру, целясь острой шпилькой прямо в самое сердце предателя.

– Вот тебе кофе, подлец! – удовольствие она получила двойное, скинув разом неудобные туфли и розовые очки. Мерзавец увернулся и скрылся в кабинете Ларисы Борисовны.

До конца года оставались считанные дни, корпоратив отгуляли, горькие последствия получены, работы только прибавилось, и Зоя, стуча по клавишам, собирала цифры в стройные ряды статистики.

– Зоюшка, выручи меня, – нарисовался Славик в обеденный перерыв. – У меня партнерша заболела, а выступить надо на новогоднем концерте.

– Не умею я ваши танцы-латиносы, – запротестовала Зоюшка. – Да и работы у меня прибавилось после Валеры этого.

– Не латиносы, а сальса, – проворчал Славик.

Тут коллеги прервали свой диалог и замерли, глядя как из кабинета руководителя вышла счастливая Лариса Борисовна с красавцем и повесой Валерой. В этот же день Лариса Борисовна оформила выходные, и вместе с Валерой они укатили отмечать Новый год на дачу, чтобы поберечь свое вновь обретенное счастье от посторонних глаз.

Зоюшке дел прибавилось еще больше, а тут еще Славик со своим концертом.

– Славик, ну какие танцы? – сердилась Зоюшка. – Я тут, как блоха на сковородке, танцую.

– Давай так! – предложил Славик. – Я помогу тебе с отчетами, а ты выручишь меня. Вместе за неделю управимся.

– Ладно, – сдалась Зоюшка, понимая, что Славик не отстанет.

Со Славиком дело пошло быстрее: днем они считали, вбивали цифры, строили статистику, а после работы репетировали сальсу. Танцы после работы даже помогали расслабиться. Неделя пролетела незаметно.

* * *
– Что?! Сегодня проверка оттуда? – Зоюшка не могла поверить. – Последний рабочий день, вот где эту Ларису Борисовну носит?

Внеплановая проверка представляла собой группу из пяти серьезных мужчин «оттуда». Весь коллектив уже настроился на новогодний лад, поэтому Зоюшка, как основной исполнитель, взяла на себя смелость держать ответ, прикрывая не только коллег, но и свою начальницу.

Все шло гладко, комиссия была довольна, а когда дошло до момента подписания акта, вскрылось, что Зоюшка вовсе не руководитель.

– Где ваш руководитель? – проверяющие были настроены явно не по-праздничному. – Капитан покидает судно последним!

Заверив акт пятью железными подписями, попутно сняли с должности уже третьего за день руководителя. Зою трясло мелкой дрожью, что же будет дальше.

– За компетентность и ответственность назначить на должность руководителя отдела Попову Зою Михайловну, – отрапортовал суровый бас и снова пять железных подписей. Зоюшка грохнулась в обморок.

Оправившись от проверяющих, Зоюшка забежала к Славику. Рабочий день, месяц и год заканчивались, но впереди оставалось очень важное событие – новогоднее выступление с сальсой. Зоюшка перестала понимать, что происходит вокруг нее.

Славик все организационные вопросы взял на себя: привозил ее на работу и отвозил домой после репетиций, угощал горячим обедом на работе, приготовленным заботливой мамой, приносил кофе с выпечкой и смешил, когда с танцами у Зои не выходило, и даже купил ей капроновые колготки, чем немало смутил ее.

Теперь они катили по новогодним улицам города к его напарнице, Фаине, Зоя даже не знала зачем, просто надо, так сказал Славик, и она доверилась ему.

Фая – хрупкая блондинка, закутанная в одеяло, – приветливо встретила ребят. Высокая температура свалила напарницу Славика, а тут новогодний концерт. Фая обрадовалась, что Зоюшка подменит ее, и подготовила наряд для выступлений.

– Колготки купил? – спросила Фая и Славик утвердительно кивнул, затем молча передал ей пластиковый кузовок, заботливо завернутый в полотенце. – Куриный бульон от мамы – и целый пакет лекарств из аптеки. Выглядело это обыденно просто и одновременно волшебно. Зоюшка была тронута до глубины души.

Затем Фая достала из глубины шкафа платье синего цвета, расшитое пайетками и игривой длинной бахромой. Зоюшка, приложив платье, крутилась перед зеркалом.

– А это туфли, – Фая достала из старых коробок позолоченную пару со сбитыми носами. – Не смотри, что они старые, они очень счастливые! Зажгите там, ребята! – на прощание Фая сделала жест рукой, словно взмахнула волшебной палочкой им вслед. Или Зоюшке это просто померещилось.

* * *
Концерт прошел легко и непринужденно. Номер получился удивительно живым и забавным для сальсы, выученной за неделю. Бахрома платья во время танца летала из стороны в сторону, туфли сами выстукивали четкие движения.

Каждый раз, когда Зоюшка делала ошибки в танце, Славик гримасничал так забавно, что Зоя весело хихикала, а публика хохотала в голос и аплодировала. Она запомнила слова Славика:

– Надо расслабиться и хорошенько повеселиться. Для этого танцы и созданы!

Никакого места они не заняли, зато зрительская симпатия всецело принадлежала им. Она поняла, что по-настоящему счастлива вот здесь, на этой сцене, тяжело дыша, с пылающими щеками и горящими глазами, где получает заслуженный приз зрительских симпатий. Ей никогда не было так легко и весело. Это был ее настоящий бал.

Организатор конкурса пожал им руки и, широко улыбаясь, вручил сертификаты, с обратной стороны которых был нарисован забавный новогодний клоун. За кулисами Зоюшка столкнулась с организатором конкурса:

– Меня зовут Виктор, что значит победитель, – представился он, глядя прямо в глаза Зоюшке, – не составите мне компанию за ужином?

«…получишь Джокера и победитель будет с тобой!» – пронеслись в голове слова старой цыганки.

Главное – не перепутать

Регина Найман

vk.com/regina_nz


– Я полный кретин!

Оценивающе разглядываю обручальное колечко и в очередной раз сомневаюсь в своем выборе. Нежное, из белого золота, с россыпью крохотных бриллиантов. В моей ладони оно выглядит хрупким и невесомым.

– Да, Никит, к сожалению, ты прав, – печально соглашается со мной Машка, за что сразу и получает: я выхватил из-за спины маленькую подушку и швырнул в нее.

А нечего говорить правду! Она ж мой друг. Пока еще. Причем, настоящий. Могла бы и поддержать в ответственный момент вместо того, чтобы подкалывать. Но все равно, привык я к этой бестолочи, прощаю и на этот раз за «вольность взглядов».

А Машка, с лохматой копной на голове, после удачного, на мой взгляд, приземления подушки, то ли хихикает, то ли хрюкает – тут уж даже мне не разобрать.

Отсмеявшись, она подходит ближе и почти серьезно произносит:

– Колечко прекрасно. Я, честно, даже удивлена: как ты смог выбрать такую красоту без моей помощи! Но…

– Не тяни, Килькина! Что за «но»?

Она тяжко вздыхает и с извиняющимся выражением на лице продолжает:

– Боюсь, что кольцо слишком простенькое для Эвелины: таким ей сложно будет похвастаться перед подружками.

Тут я, конечно, сдержался. С ее мнением мог бы и поспорить или, например, запульнуть в Машку еще одной подушкой, если бы в душе не был с ней согласен. Поэтому лишь недовольно отвернулся и спрятал кольцо обратно в карман.

– На другое нет средств. Маш, я принял решение жениться, и от него теперь зависит моя дальнейшая жизнь! – пытаюсь объяснить насколько это все серьезно и важно для меня.

– Да понимаю я. Жених – это как сапер на минном поле: один неверный шаг и… трах! – вскидывает она руки и округляет свои большие зеленые глаза, в которых разом отразились все оттенки зеленого. Я даже засмотрелся.

– Хватит прикалываться, Килькина! – уже рычу, откровенно желая ее придушить.

А та все не унимается, хохочет, тряся рыжей гривой. Машка, она и есть Машка! Сколько лет ее знаю, но ни дня не видел ее унывающей.

– Никит, а давай ты как-нибудь сам сделаешь ей предложение, без меня, а? – ноет она. – Я Эвелину терпеть не могу. Так что организовывай ей сам свой романти́к!

Мария разворачивается, собираясь уходить, а я спрыгиваю с подоконника и преграждаю ей дорогу.

– Я ж тебя никогда не прощу, если не поможешь, – теперь уже не прошу, а угрожаю. – У меня в голове сейчас одна ерунда.

– Знаю я, что за «ерунда» в твоей башке! – снова язвит Машка и толкает локтем, пытаясь убрать мою руку. – И вообще, мне некогда – собираться надо. После новогоднего корпоратива я уезжаю.

– Э! – нависаю над ней, сдвинув брови. – Это что за новости?

– Я в другой филиал перевожусь.

В недоумении смотрю на нее.

– Мы ж договаривались, что если уходить, то только вместе! – говорю я.

– Договаривались. Да вот твоя невеста будет против. Я пошла, Никит. Пусти!

Машка несильно бьет по моей руке. Выпускаю. В первый раз я вижу ее такой сердитой и обиженной. Но на что?

– Мне показалось, Маш, или ты меня ревнуешь? – бросаю ей вслед самую глупую в мире догадку.

Заглянув в испуганные глазища Килькиной, понимаю, что попал в точку и от неожиданности опешил. Она действительно ревнует!

– Когда женишься, – тихо отвечает она, – Эвелина не разрешит тебе общаться со старыми друзьями. Так что какая разница, когда мы расстанемся? Чем быстрее, тем даже лучше!

– Ты… предательница.

– Привет невесте! – скривив лицо, огрызается Машка и колючей ежихой выбегает из комнаты.

А я сажусь на пол, пытаясь переварить информацию.

После корпоратива, а значит, через три дня, Машка уедет и оставит меня одного. Нет, тогда я уже не буду один. Да я, в принципе, и сейчас не один: у меня самая красивая в мире девушка, которой на днях собираюсь сделать предложение и друзья. Однако, новость, что своего лучшего друга в лице Марии Килькиной я очень скоро могу потерять, просто выбила меня из колеи. Огорошенный ее решением перевестись в другой филиал, я так и сидел на полу, не понимая, отчего мне так хреново.

* * *
Утро понедельника. Припарковал свою «ласточку» у обочины, поставил на сигнализацию и взглянул на серое небо, тяжело нависшее над городом. Ближе к вечеру синоптики обещали снегопад, а это значит, что сегодня коммунальным службам предстоит очередная битва с бездорожьем.

Запахиваю куртку и, накинув на голову капюшон, спешу скорее в тепло, к стеклянным дверям родной фирмы. По дороге вспоминаю, как на выходных названивал Килькиной, и снова становлюсь зол, как тысяча рассерженных покемонов, потому что трубку Маша так и не взяла.

Выдумала же, что я с друзьями перестану общаться! В первый год отношений с Эвелиной я, конечно, тем еще подкаблучником был, но сейчас я точно на такую жертву не пойду.

Решил, что, если Машка не хочет отвечать на звонки, тогда «Магомед» сам пойдет к ней. Но, заглянув в соседний отдел, увидел лишь пустующее кресло и выключенный компьютер. У проходящей мимо коллеги узнал, что Килькина со всеми в отделе еще в пятницу попрощалась и перед переводом взяла отгулы, зато завтра на корпоратив обещала прийти.

Н-да. Разговор с дальнейшим примирением двух сторон снова откладывался.

* * *
Высокие двери конференц-зала открыли буквально на час, чтобы каждый из сотрудников мог повесить на стройную лесную красавицу свой подарок, предназначенный коллеге или другу из фирмы. Ежегодная традиция всем очень нравилась, поэтому дружной толпой все подошли к стильно украшенной елке.

У каждого в руках одинаковые фирменные коробочки, и только сверху на каждой прикреплена бирка с фамилией и инициалами получателя подарка.

Так что, уже завтра, 29 декабря, Эвелина, которая, кстати, тоже работает здесь, снимет с пушистой ветки свою коробочку, откроет и получит обручальное кольцо.

В отсутствии Машиных рекомендаций я во всем сомневался. Сначала собирался подарить колечко наедине, но так как знаю, что Эвелине больше понравится, если предложение руки и сердца ей сделают у всех на виду, решил преподнести его на корпоративе, прямо под елкой.

Должно получиться романтично, на мой взгляд.

Вторую коробку приготовил для Маши. В ней лежали шерстяные варежки. Самые обычные, очень пушистые и белые, как первый снег. Месяц назад я купил их на рынке, не сомневаясь, что Машка будет в восторге.

Вешая обе коробки, поймал себя на мысли, что больше всего волнуюсь, примет ли от меня подарок Маша и помиримся ли мы. А вот как отреагирует на предложение пожениться Эвелина, и что она ответит, мне было как-то все равно.

И вот, когда двери конференц-зала закрылись, а работники вернулись на свои места, садясь в кресло, я понял, что перепутал бирки на коробках!

Если это действительно так, то завтра предложение руки и сердца получит Машка, а крутецкие варежки – Эвелина!

Я точно полный кретин!

* * *
– Никит Николаевич, не положено. Если начальство узнает, что я в зал кого пустил, меня сразу уволят, – развел руками Петрович, наш секьюрити.

– Извини еще раз, не подумал. Ты прав, заберу подарок завтра на мероприятии и тогда поменяю. Незаметно.

Угу… Все так и сделал бы, если бы не знал Эвелину. Она ж первая метнется к елке.

Ой-ей! Что тогда начнется! Уверен, что рассерженная Эвелина разнесет меня и половину зала из-за такого подарочка.

А что подумает Машка, получив кольцо? Скорее всего решит, что снова издеваюсь. Тогда я точно потеряю ее!

Черт! Я должен пробраться в конференц-зал и выкрасть подарки!

* * *
29 декабря. За несколько часов до корпоратива в просторный и празднично украшенный конференц-зал впустили только официантов. В белых одинаковых костюмах мужчины и женщины быстро заставляли столы крепкими напитками и холодными закусками, от которых по огромному помещению растекались божественные ароматы. Звенят расставленные приборы и посуда.

В углу в красной шапке Деда Мороза приглашенный диджей проверяет свою аппаратуру, попеременно включая отмиксованные новогодние треки.

Чувствую, скоро здесь будет жарко!

Кстати, белый цвет мне к лицу. Откладываю бокал для шампанского, который полировал уже несколько минут, и медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, двигаюсь в сторону новогодней красавицы. Обе мои коробки висят рядом и довольно высоко, нужно всего лишь дотянуться.

Через несколько минут после успешно проведенной спецоперации, все также не спеша, направляюсь к выходу. В служебном помещении ослабляю галстук, открываю окно и затягиваюсь сигаретой, желая успокоить нервы.

Я несколько дней не звонил Эвелине. И, что удивительно, мог часами о ней даже и не вспоминать. Все это время мои мысли возвращались к Маше, о том, как мне дальше работать и жить в этом городе без неё.

Эвелина. Очень эффектная и страстная девушка. Когда познакомил ее с друзьями, пацаны сразу слюни пустили от одного взгляда на нее. И эта красотка выбрала меня. Естественно, тогда это сильно льстило моему мужскому самолюбию.

И все-таки, я принял правильное решение.

Замечаю, как на парковку подъехал знакомый автомобиль Эвелины. Еще днем мы договорились, что на корпоратив она приедет сама. Сверху наблюдаю за тем, как незнакомый мужик приближается к машине, распахивает дверь, помогая нарядной Эвелине выбраться наружу. Она отчего-то громко смеется, а затем, обняв своего спутника, страстно, по-киношному целует.

Я пригубил бокал шампанского, выискивая ее глазами. Нашел. Она в белом облегающем платье. Весело улыбается, разговаривая с девушками из отдела. А я снова торможу. Боюсь подойти к ней и дышу, как после долгой пробежки.

– Никит! В чем дело? Почему в моей коробке пусто? – слышу за спиной рассерженный голос Эвелины.

– Извини. Нам лучше расстаться, – отвечаю строго, но понимаю, что совершенно не злюсь на нее. Долго смотрю и пытаюсь вспомнить, из-за чего я так сильно хотел на ней жениться.

Первая реакция девушки: она вскидывает красиво подведенные глаза, приоткрывает рот с пухлыми губами, а затем картинно смеется, привлекая к нам внимание. Не стал слушать ее речь, просто ухожу.

Я ищу мою Машу, которую снова упустил из вида.

– Привет…

– Машка! – оборачиваюсь на дорогой мне голос. – Я звонил. Хотел сказать, что если завтра ты уедешь, то без тебя моя жизнь потеряет смысл.

Она молчит, опускает голову.

– Если я обидел, прости меня. Я тебя очень люблю.

Маша поднимает глаза, а я снова тону в них.

– Я, кажется, тоже тебя люблю, Никита. И спасибо за подарок – рукавички просто «бомба»!

Петарды удачи

Мария Цвиченко

vk.com/margo_lange


Дверь с грохотом захлопнулась, когда Витька выбежал из квартиры. Вслед ему донеслось от отца:

– Десятилетний балбес! Дверь держать надо, когда выходишь!

– Не обзывай ребенка! – крикнула в ответ мама.

Родители ругались уже полчаса и никак не могли остановиться. Цепляясь за каждую мелочь, они все больше повышали голос друг на друга. Раздавались оскорбления и самое страшное слово для Вити – «развод».

Мальчик никак не мог сделать уроки, но очень не хотел весь вечер слушать ругань. Поэтому позвонил Славке и предложил встретиться у гаражей.

Одноклассник сразу согласился, хоть сам тоже еще не садился учить на завтра историю. Тут дело оказалось поважнее всяких войн, нужно было помочь другу. Мальчишки общались с первого класса и доверяли друг другу самые сокровенные тайны.

Тем декабрьским днем в Сестрике, как обычно, шел дождь. За последние пять лет снег в канун Нового года превратился из реальности в фантастику. «Во всем виновато глобальное потепление» – говорили ребята, приводя в доказательство цитаты из громких речей Греты Тунберг.

В черных куртках, с накинутыми капюшонами и в темных джинсах мальчишки выглядели со стороны по-хулигански. Настроение было соответствующее.

Славка точно знал, чем помочь другу. Буквально вчера он набирал в поисковой строке Яндекса «купить петарды недорого». В одной из первых же ссылок он прочитал: «Петарды удачи от 10 рублей». Такое предложение пятиклассник не мог проигнорировать и рассказал бы Вите, в любом случае, уже завтра. Но судьба решила поторопиться.

По дороге к секретному домику в парке «Дубки», где некая бабушка Феня продавала «петарды удачи», Слава воодушевленно мечтал вслух, вдохновляя своим энтузиазмом Виктора на победу в любой беде.

– Ты только представь, – ликовал мальчик, – мы можем купить хоть сто штук и на каждую загадать желание! А, кстати, ты деньги взял? – мечты следовало приостановить до выяснения обстоятельств.

– Нет, родители ругались, я забыл свои карманные, – с досадой ответил Витя.

– Пофиг, у меня двести рублей, на двадцать желаний хватит, по десятке на брата. Пятьдесят желаний – это слишком много. Вот у тебя есть пятьдесят желаний? У меня пока только пять. Но это не главное, нам и этого хватит: и повзрываем, и позагадываем! Круто, да? – Слава снова размечтался, но Витя отвечал неохотно:

– Мое желание они вряд ли исполнят. А ничего другого мне уже не надо. Это мое последнее желание в жизни – неисполнимое.

– Э-э-э, ты поосторожнее, не надо последних, – снизил голос Слава, – а то, знаешь, сапер и подрывник ошибаются только один раз.

– Я не в этом смысле, – поспешил успокоить друга Витя. – Я вообще.

– Да че ты, как думер? Погоди, щас все будет ок, – Слава свернул в закоулок частного сектора на берегу Финского залива.

Заветные петарды были уже совсем рядом. На небольшом деревянном домике светилась неоновая вывеска «Фейерверки по Фене». Бабушка Феня восьмидесяти лет и жила в том доме, и торговала загадочным товаром.

В округе о ней ходили разные слухи. Кто говорил, что она контужена салютом на всю голову, и потому ей чудится, будто ее фейерверки волшебные. Кто-то верил, что она владеет энэлпи, и, может быть, даже гипнозом, и так крепко внушает покупателям веру в пиротехнику, что желания исполняются в реальности.

Сама бабушка четко представляла образ своего главного покупателя, как говорится, целевую аудиторию. Только что пара таких молодых клиентов постучали в дверь ее домика. Феня пригласила войти:

– Открыто. Влетайте, птенчики.

Шагнув за порог, мальчишки вылупили глаза от удивления.

В прихожей сушились грибы и яблоки, на гвоздиках висели тулупы и ватники. Под одеждой неприметно стояли валенки, сапоги и тапочки. На окне, которое обрамляла ажурная занавеска с подхватом, красовались цветы в глиняных горшках. Все это было очень необычно для центра курортного города.

Из кухни с русской печью доносился сытный запах пирогов. В животах мальчишек заурчало так громко, что Феня решила не томить гостей:

– Доброго денечка, гостюшки дорогие. Снимайте одежки, берите тапчонки и проходите в комнату, буду чаем вас поить и пирожками кормить.

– Да мы это, – запнулся Славка, – за петардами, купить хотим, вот, двести рублей у нас.

– Отчего ж не купить, купите обязательно, – худенькая невысокая бабулька в пышной юбке и пуховом платке, весьма бодро для своего возраста, вышла на веранду. – Но голодными я вас не отпущу. Давайте-ка, проходите, а то время – деньги.

Друзья переглянулись. Обоюдными кивками было решено отведать пирожков.

Через час, промелькнувший, как одна минута, они уже стояли на улице возле Сестрорецкого вокзала с коробкой петард. Ребята помнили только, как садились за стол у бабушки Фени дома, как Витька задел пальцем сломанный стул и посадил занозу.

Стул они с другом починили, а занозу бабушка вытащила, приговаривая: «Ну, ничего, заживет до свадьбы-то».

Но чаепитие ребята уже не помнили. Только ощущение сытости доказывало, что пирожки уже вовсю переваривались внутри.

– Ну чудеса-а-а, – протянул голосом Слава, почесывая висок.

– Давай хоть проверим, что в коробке, вдруг там кирпич? – оживился Витя.

Петарды были на месте, а к ним прилагалась инструкция по применению. Но мальчишки, успокоившись, что деньги отданы не зря, спрятали инструкцию вглубь коробки.

Они уже не первый раз пользовались взрывными изделиями и прекрасно знали технику безопасности, способ применения и даже физические законы, по которым все это работает.

Поскольку сегодня ребята потратили целый час на чаепитие у бабушки Фени, а на улице заметно потемнело, было решено перенести развлечение и все желания на завтра, сразу после школы.

– Заодно желания подготовь, нечего на одном зацикливаться, – настоятельно рекомендовал другу Слава. – А-то когда еще такая удача выпадет? Ну, давай, Витек, покеда!

– Ага, давай, – крикнул Витя, уже бегом мчавший в сторону дома. «Там же уроки, родители, что сейчас будет!»

Дома стояла гробовая тишина. Витя по-тихому прошел в комнату, быстро сделал уроки, что успел и, не ужиная, лег спать. Думать о дополнительных желаниях сил уже не было.

Витьке снилась бабушка Феня. Она увлекательно рассказывала им со Славкой про удачу, везение и желания. Почему-то говорила про Гарри Поттера, его храбрость и внезапную интуицию, и про какой-то эффект плацебо для Рона Уизли от «жидкой удачи» и про волшебную силу дружбы. А еще во сне Вити она что-то добавила в чай мальчишкам и сказала, что они все забудут, так надо, иначе подсознание не сработает.

На следующий день Витя помнил сон лишь отрывками.

После уроков, прихватив петарды, ребята неслись в автобусе к развалинам заброшенной церкви, рассудив, что там они никому не помешают. Да и для загадывания желаний место должно быть особое, необычное.

Слава составил список желаний, в котором значилось десять пунктов. Какие-то желания были простейшими: киндер-сюрприз на ужин или пятерка в четверти по истории, чтобы его перестали дразнить «ископаемым собирателем». Но были желания посложнее: снег на Новый год, и чтобы исполнилось желание Витьки.

– Я принес сто рублей, – Витя протянул другу бумажную купюру, когда они прибыли на свое «место силы». – Забери, иначе мое желание не исполнится.

– Ну ладно, возьму, чтобы ты не парился, но сделаю так, что оно исполнится по-любому, – ответил Слава ухмыляясь. – Так что, все-таки одно желание, да?

– Ага, я вчера не успел подумать, спать хотел, – Виктор поморщился.

– Не-е, что-то тут не чисто, – Слава знал, что если друг морщится, значит не говорит всю правду.

– Забей, я не знаю о чем ты, – отмахнулся Витя. – Давай уже начинать.

– Давай. У нас на двоих двадцать желаний. Ты первый, – Слава торжественно вручил другу петарду.

Виктор зажмурился, мысленно проговаривая желание: «Хочу, чтобы мама с папой помирились и не разводились». Зажег фитиль и кинул в сторону от развалин церкви. Раздался оглушающий хлопок. Мальчишки кинулись смотреть, что стало с петардой. Но ничего необычного не обнаружили.

Следом взрывал Слава, загадывая свои желания. Затем снова Витя. Он загадывал одно единственное желание на каждый удачный взрыв. Но одна петарда не взорвалась.

Неожиданно из-за угла вылетел красный от злости незнакомый мужик, попутно вытряхивая из своего капюшона петарду. На свою удачу он успел ее погасить.

– Вы совсем охренели! Убить меня хотите?! Шпана! А-ну, иди сюда! – крикнул он Славке, протягивая к нему руку, чтобы схватить за рукав. Славка вывернулся и рванул со всех ног, не разбирая дороги и направления.

– Кто кидал? Как зовут? Где живешь? Говори! – продолжал бушевать мужчина, поймавший тем временем Виктора.

– Э-э-э… не знаю, – оторопел от ужаса Витька. Он сразу представил себя в детской колонии за попытку убийства.

– Ты что, идиот, наркоман или преступник? Отвечай! – орал в бешенстве мужчина.

– Нет, я не идиот и не наркоман, – насчет преступника Витя был уже не уверен.

Мальчик не умел сходу выкручиваться и врать. Он признался, что кинул эту несчастную петарду, сказал имя, фамилию и домашний адрес. Секундой позже мысленно выругался: «Вот дурак, мог же выдумать!»

В ту же секунду из развалин неожиданно вылетел Славка и пулей промчался мимо в обратном направлении. Мужик отвлекся, Витя резко дернул руку и вдруг заорал от дикой боли. Мужчина вцепился в его руку, ошалев от происходящего. Не контролируя силу, он тоже дернул руку мальчика. Послышался хруст.

«Твою мать! Перелом! Только этого еще не хватало!» – мужик мысленно соображал, что же делать. Бросить хулигана с переломом одного далеко от дома было бы очень глупо. Но, по иронии судьбы, теперь он был виноват, потому что сам пострадал только от испуга, а вот мальчишке серьезно навредил.

Однако, несмотря на страх и чувство вины, вперемешку со злостью, за поступки он отвечать умел. У самого дома сын сорванец, которого он воспитывает собственным примером.

Мужчина вызвал скорую и позвонил с Витиного телефона отцу мальчика. Через полчаса все они были в больнице. Слава тоже пришел, когда выяснил куда привезли друга.

Он не убежал с развалин. Тот рывок был отвлекающим. Дальнейшие события мальчик наблюдал издалека, чтобы, при необходимости, позвать на помощь.

Родители Вити молча слушали рассказ мужчины о горящей петарде рядом с его головой и непредумышленном переломе руки их сына. Затем все с интересом выслушали фантастическую историю Славы про петарды удачи и про исполнение желаний. Бабушку Феню Слава не выдал. Он по-прежнему верил, что желания сбудутся, а Витька сам виноват, неправильно настроился.

Витя спал. Ему снова снилась бабушка Феня. Она почему-то радовалась, как удачно все сложилось:

– Вот видишь, не обманула вас бабушка-то. Большая удача, что ты попал в больницу. А рука заживет до свадьбы-то, ты не горюй. Ну, будь здоров, – Феня помахала Вите рукой и растворилась в сонном тумане.

За ней стояли родители. Отец обнимал маму за талию. Улыбаясь, они звали его по имени и говорили, как сильно любят. Это был счастливый сон.

Проснувшись, мальчик обнаружил на руке тяжелый гипс. Он тут же вспомнил все, что с ним произошло, и как оказался на больничной койке. Рядом сидели родители, они о чем-то говорили, называя его по имени. Витя вспомнил сон и снова загрустил: «Как неудачно все сложилось, обманула бабка». Он застонал от боли и досады одновременно.

Родители ринулись к нему.

– Привет, сынок. Мама с тобой. Отдыхай, не волнуйся ни о чем, – мама погладила мальчика по волосам, нежно улыбаясь.

– Ну что, сын, накосячил ты, конечно. Но главное – жив. Об остальном потом поговорим, – строго и в то же время мягко произнес отец, обнимая жену.

Витя поморгал и ущипнул себя свободной рукой. Это не сон.

– А вы… вы что, помирились? Или… нет? – запинаясь спросил мальчик.

– Мир, никакого развода не будет, не переживай, – ответил довольный отец.

– Тот мужчина, который тебя ненароком покалечил, рассказал нам, как однажды чуть не потерял сына из-за того, что ушел из семьи. Мы поняли, малыш, что нас объединяет. Это ты. Мы тебя очень любим и будем бороться за твое и наше счастье. Мы уже договорились о семейной психотерапии, – рассказала мама.

– Что, правда?! Вау! – выпалил Витька, подскочив на постели от радости. – Ва-а-а-у! – снова повторил он. – Желание исполнилось!

В палату ворвался Слава, когда услышал радостный вопль друга:

– Ну! Теперь ты понял, да? Я же говорил, что все будет окей, по-любому! Ну, как ты?

– Да вообще отлично! – обрадовался другу Витя. – А гипс – это фигня, заживет до свадьбы-то!

Мальчишки от души рассмеялись, с благодарностью вспоминая бабушку Феню и ее «петарды удачи».

Снег в большом городе

Ольга Анохина

vk.com/ola_anokhina


Большой Город жил своей непростой жизнью. Каждое время года вызывало у него сначала неподдельный интерес, радость и трепет от того, что все вокруг преображается и никогда не бывает одинаковым. А потом постепенно, не сразу, страсть перерастала в неимоверную скуку к концу сезона.

И только зима никогда не была скучной. Большой Город любил ее. Зима всегда была неожиданной, веселой и непредсказуемой. Сначала небольшой морозец и обязательно снежок, летящий с неба именно в те часы, когда можно было любоваться снегопадом, восхищаться неповторимостью снежинок, подставлять ладони оставшихся на деревьях листьев под их неспешный и неумолимый натиск.

Большой Город любил снежинки светлым днем, когда прозрачная метель становилась вдруг непроходимой вьюгой и застилала окна-глаза домов пеленой паранджи. Тогда город невзначай протирал дома ветерком, чтобы показать всю красоту снеговерти. Окна-глаза раскрывались благодарно, и лица людей за стеклами были счастливыми и беспечными. Они знали, что любимый город не оставит их с непролазными сугробами, а обязательно поможет к вечеру, усилиями дворников и других служб, увидеть и насладиться вечерней красотой кристалликов-льдинок.

Вечером, когда снежинки легко и плавно кружат в свете фонарей и отражаются в окнах-глазах, Большой Город упивается великолепием и изяществом снегопада, который, мало-помалу, укрывал светлым бархатным пологом все тайные места, не оставляя мраку и подлости места в своей жизни.

Большой Город не любил огромные сугробы, они мешали ему наслаждаться чистотой улиц, блеском новогодних витрин и сказочными снежинками, медленно кружащимися в свободном полете.

Он любил мальчишек, которые помогали ему в украшении улиц и дворов. Мальчишки лепили снеговиков и строили ледяные крепости. Они играли в снежки и сооружали горки. Вместе с отцами заливали катки и до одури катались на них и гоняли шайбу все каникулы напролет.

И если бы родители не загоняли уставших и обессилевших пацанов вечерами домой, где ребятня обессиленно падала в кровать, чтобы утром, отдохнув и набравшись силенок, вновь бежать на улицу и наслаждаться зимой и ее прелестными играми, как в последний раз, Большой Город сам бы с любовью и нежностью отпускал ребятню домой.

Еще Большой Город любил влюбленных. Эти люди, казалось, не замечали природу вокруг. Они радовались при встречах, ласково смотрели в глаза друг другу, не обращая внимания на красоту вокруг себя. Они загадывали желания в новогоднюю ночь, сжигали эти бумажки, чтобы вместе с пеплом выпить бокал шампанского и воплотить желание в жизнь.

Но этой зимой снег совсем не радовал, до конца декабря улицы были уныло-серыми и слякотными. Большой Город уже отчаялся увидеть себя в серебряной бахроме выпавшего снега. Он надеялся только на то, что его желание все-таки сбудется, и Новый год его жители будут встречать не с голыми ветвями деревьев и пасмурным небом, а в нарядном белом одеянии, присыпанном нежными пушистыми снежинками.

* * *
Маша и Саша часами могли бродить по Большому Городу в зимние дни. Оба любили это время года, и не только потому, что в Большом Городе зима всегда радовала своей необычностью.

Темные снеговые тучи дарили ослепительно белый снег, укрывавший улицы и делавший их таинственными и загадочными.

Большие сугробы давали возможность молодым людям заниматься любимым делом – кататься на лыжах.

Зимой они могли играть в снежки, лепить снеговиков, носиться по горным склонам, не боясь никаких опасностей.

Влюбленные обожали ездить в горы и там от души гонять на сноубордах, закапываясь на крутых виражах в снеговые сугробы.

* * *
С Сашей они познакомились прошлой зимой.

Парня, с которым встречались полгода, Маша выставила еще в ноябре. Надоело ей терпеть его несусветную ревность на ровном месте, да и любовь как-то по-тихому кончилась. Весь декабрь Маша рассуждала сама с собой о том, а была ли любовь? Так и не придя ни к какому выводу, девушка отправилась на поиски приключений все в той же компании друзей.

Больше всего Маша любила собираться в дорогу. Сначала нужно было все собрать на полу, проверить, не забыла ли чего, потому как нужно было тащить огромное количество поклажи. Девушка тщательно укладывала вещи. Нужно было постараться сделать так, чтобы все уместилось. Пока Маша не встретила Сашу, всю эту массу вещей ей приходилось таскать на своих плечах.

Маша любила зиму и снег, но этот декабрь не порадовал девушку, все вокруг было промозгло и серо. Она со злостью собирала свой багаж, чтобы свалить из этого большого города в горы, и наконец-то увидеть настоящую зиму, и встретить настоящий Новый год, снежный и прекрасный.

Маша прилетела в Приэльбрусье с большой компанией друзей на следующий день после празднования Нового года. Настроение было фиговое, праздник она встречала в компании, но была одна.

Вечером Маша вышла в холл уютной небольшой гостиницы, в которой расположилась их компания. Она любила уединяться и писать в своем любимом блокноте впечатления от событий за день. И в этот раз девушка только начала писать, как дверь распахнулась, на пороге показался высокий парень. Небольшая бородка а-ля шкипер обрамляла лицо и придавала ему мягкий мужской шарм. Куртка ярким бордовым пятном выделялась на фоне приглушенного света.

Он шагнул в холл, нагруженный полной экипировкой сноубордиста. Вместе с ним зимняя свежесть распространилась по всему помещению. Энергетика этого парня захлестнула Машу. Ей сразу же захотелось с ним познакомиться.

Она просто сказала:

– Я Маша, тебя как зовут?

– Саша. А ты всех вот так встречаешь?

– Нет. Но вот тебя решила встретить именно так.

Этот легкий ни к чему не обязывающий междусобойчик перерос в дружескую беседу. А потом… потом была ночь. Ночное бдение под тихий скрип половиц, издаваемых неизвестно каким домовым. И бесконечные разговоры.

Саша рассказывал о себе, своей работе, своих друзьях. А Маша молча слушала и думала о том, что готова вот так, без всяких далеко идущих планов и последствий, лежать и слушать этого парня всю жизнь. Ей не верилось, что можно так просто, с одного взгляда, поверить человеку и впустить его в свою жизнь.

Девушка вспоминала новогодние пожелания подруг встретить свою любовь и то, как совсем уже собралась после новогодних каникул уехать навсегда из Большого Города. Но жизнь и любовь имеет свои правила. Маша поверила в то, что это судьба. С той ночи они не расставались.

Прошел уже почти год, как они были вместе. Наступила новая зима. Молодые строили совместные планы. И опять собирались в горы. Большой Город в очередной раз не радовал сугробами и снежинками, а им хотелось в сказочный мир древних горных хребтов, заснеженных долин и бесконечных, уходящих в небо елей.

Новый год в горах обещал им новые приключения и исполнение новых желаний, которое каждый из них загадывал, писал по старой привычке на бумажке и готовился сжечь и кинуть пепел в бокал с шампанским.

* * *
Большой Город задумчиво улыбался. Он понимал, что ему повезло, и ребята сейчас загадают именно то желание, которое он уже на протяжении нескольких лет не мог воплотить в жизнь. Сегодня ему удастся порадовать не только себя, но и преподнести новогодний подарок всем людям, живущим на его улицах.

Окна-глаза раскрылись. Из них смотрели горожане и радовались новогоднему легкому снегу, медленно и спокойно покрывающему все вокруг и делающему Новый год настоящим праздником – белоснежным и загадочным.

До Нового года оставалось несколько часов.

Иллюзия праздника

Виталий Гулидов

vk.com/thekaluchii


Александр подрабатывал Дедом Морозом. Вообще, он теперь много кем подрабатывал. По утрам на морозе, стуча зубами от холода, раздавал рекламные листовки. Днем в костюме огромной игрушки зазывал людей в недавно открывшийся торговый центр. Иногда разносил товары из этого же центра по ближайшим адресам. Но вечерами для него неизменно наступало время волшебства. Александр облачался в красивый, взятый специально для этих целей напрокат, костюм. Плотно, чтобы даже самый недоверчивый ребенок не смог сорвать бороду, закреплял ее на подбородке. И шел поздравлять детей с праздником. С собой он всегда носил красный мешок, туго набитый завернутыми в красивую бумагу подарками, как оплаченными родителями, так и купленными им самостоятельно – для детей, которые могли оказаться в квартирах случайно. Их Александр покупал на собственные деньги. И никогда не просил, чтобы за эти подарки кто-нибудь ему заплатил дополнительно.

Детей Александр любил. Как когда-то любил и выпить. Сейчас же, если это и случалось, то только потому, что ему нужно было заглушить ту тоску, которая захлестывала его при приближении последних чисел декабря.

Именно под самый Новый год несколько лет назад Катя вылетела из дверей их квартиры и уехала в область к старшей сестре. На миллион его звонков Катя сначала не отвечала, а когда миллион превратился в миллиард – заблокировала его номер. Александр хотел было разыскать ее, вымолить прощение, поехать и привезти обратно, но понял, что даже примерно не представляет, где она может находиться. Поэтому первое время он только сидел, уставившись в одну точку, и глушил стопку за стопкой.

В настоящий момент Александр уже практически взял себя в руки и вел образ жизни этакого «завязавшего алкоголика». После расставания с Катей «маленькая минутка слабости» наступала для него только в декабре. Только ближе к декабрю он начинал чаще задумываться, когда же начал образовываться этот любовный треугольник между ним, Катей и алкоголем, в котором лишними оказались все, а виноватым только он. Только из-за этого декабрь всегда становился для него тяжелым испытанием.

Именно поэтому, работая Дедом Морозом, Александру было так трудно отказываться, если родители предлагали ему опрокинуть рюмочку на посошок. Вечера были длинными, квартир было много. На посошок предлагали часто.

Но еще труднее было не пить, когда оставался один дома. О том, что было, когда они с Катей еще только-только познакомились, съехались и любили друг друга до безумия, Александр, старался не думать. Слишком больно это было. Он бы сразу опять налил себе сто грамм. А может и не сто. И не в рюмку, а в стакан, и кто знает, может, ушел бы в такой запой, из которого его уже некому было бы вывести. Образовывался бы замкнутый круг – он бросил пить из-за любви, и из-за этой же любви и спился бы. Печальная перспектива.

* * *
Несмотря на порой чрезмерную любовь к зеленому змию, соседям этот заросший щетиной мужчина нравился. Он никогда не отказывал в помощи, если его о чем-то просили. Никогда не буянил. И всегда находил время, чтобы остановиться и перекинуться парой фраз с теми, кто с ним заговаривал. Кто-то еще помнил его родителей и говорил, что свой легкий нрав этот улыбчивый молодой человек унаследовал от них. Сам же Александр не мог ни подтвердить, ни опровергнуть этих слов.

Его родители погибли, когда он был еще совсем ребенком, и мужчина их совершенно не помнил. А тетка, у которой он воспитывался, почему-то так ни разу толком о них и не поведала. Когда Александр был ребенком, она, постоянно путаясь, рассказывала ему сказки. Иногда она говорила, что его принес аист, в следующий раз могла поделиться с мальчиком тайной, что его обнаружили в капусте. И если бы не маленькая замусоленная фотография улыбающийся пары с младенцем на руках, единственное, что доказывало существование его родителей, Александр, возможно, до сих пор бы в это верил. Он много раз собирался пойти в фотостудию, чтобы увеличить снимок, сделать фотопортрет и повесить на стену, но все не доходили руки. Порой мужчина задумывался, какое детство у него было бы, если бы его родители тогда не погибли. Как они вместе путешествовали бы, и насколько счастливей оказалось бы это детство. Но, с другой стороны, он, по крайней мере, не помнил момента их смерти.

* * *
Александр посмотрел на часы и встал с дивана. Стрелки показывали пять. Значит, надо потихоньку собираться. Сегодня у него всего один заказ. Но, узнав накануне адрес и поняв, что ехать нужно будет через весь город, «Дед Мороз» решил выйти из дома пораньше. Во-первых, собираясь, по своему обычаю, забежать по дороге в магазин игрушек, а во-вторых, на прошлом опыте он знал, что в последний день года на любых, даже самых незагруженных дорогах, машины все равно стоят.

Выйдя из дома, мужчина вдохнул свежий декабрьский воздух. Уже начинало темнеть, и снег под ногами блестел в ярком свете фонарей. Александр шел твердой поступью, и снег звонко хрустел в такт его шагам. Хмурые в остальное время года лица людей, при виде одетого в костюм Александра, как-то сразу смягчались. Некоторые прохожие расплывались в улыбке. А толпы детей сбивались в кучи, показывали на него пальцами и что-то бурно обсуждали.

Не может же быть, чтобы он был единственным Дедом Морозом, которого все они сегодня увидели? Значит, одно из двух: либо у всех уже настолько предновогоднее настроение, либо он действительно чертовски хорош. Александр усмехнулся.

Пополнив содержимое мешка новыми свертками, мужчина вышел из магазина игрушек и направился в сторону ближайшей остановки. Можно было, конечно, шикануть и поехать через весь город на такси, но Александру хотелось побыть среди людей, подарить им щепотку радости и понаблюдать, как будут преображаться их лица. Хорошо, что на нем сейчас борода, и люди не увидят, насколько на самом деле печальное у него лицо.

Зато чуть позже он отработает заказ, вернется домой и… Нет, в эту последнюю (или, все же, первую?) ночь года он пить не будет. Да и от «посошка», если предложат, откажется. Ни к чему это все! Тем более, когда в стране все больше людей приобщаются к ЗОЖ. Раз уж вокруг столько счастья, почему он не может впитать немного, чтобы пережить всего лишь одну длинную ночь?

* * *
Подходя к небольшому, но симпатичному коттеджу, Александр издали увидел детские мордашки, которые уже с нетерпением выглядывали из окон. Дед Мороз хотел было приветственно взмахнуть посохом, но с ужасом обнаружил, что впопыхах оставил его дома, и тут же поскользнувшись, чуть не растянулся на снегу. Да уж, про посох, по крайней мере, всегда можно что-нибудь соврать, вот если бы он шмякнулся на землю у самого крыльца, было бы совсем неловко.

Сделав вид, что все в порядке, Александр подошел к входной двери и звучно постучал в нее кулаком. Изнутри послышался топот сразу нескольких пар детских ног, который почти тут же стих – видимо, родители жестами приказали детям вести себя тише. Затем за дверью раздались шаги, которые казались уже более размеренными, и Александра наконец впустили внутрь.

Как мужчина и предполагал, в доме оказалось на одного ребенка больше, чем ожидалось. Увидев обеспокоенный взгляд молодой женщины, Александр незаметно подмигнул ей, показывая, что все в порядке.

Каждый предмет в этом доме напоминал о празднике. Повсюду висела мишура. Везде были развешаны вырезанные из бумаги звезды. Даже с люстры свешивался серпантин. Посреди всего этого великолепия стояла елка. Живая, в кадке и украшенная так, что, казалось, на ней просто не осталось свободного места.

Дети сразу же потянули Деда Мороза к елке и встали в хоровод. Пройдя вокруг украшенного дерева несколько раз, Александр сослался на свой возраст и, присев на стул, стал наблюдать за выступлением малышни, которое обычно предшествуют вручению подарков. Все как всегда: стихи, рассказанные впопыхах, как будто рассказчик боялся, что Дед Мороз не станет дослушивать и уйдет, не оставив подарка. Плохо отрепетированный, но сложный по исполнению танец. И сбивчивая, но старательная игра на скрипке, от которой, вопреки ожиданиям, не хотелось зажать уши руками. Но самое главное – Александр видел горящие глаза каждого ребенка. Настолько глубокие, что, казалось, глядя в них, можно постичь все тайны Вселенной.

Смотря на детей, Александр в очередной раз убеждался, что дети – это единственное, что может исправить даже самое плохое настроение.

Получив свои подарки, довольная ребятня тут же принялась разворачивать красивые свертки, а Александр, еще раз пожелав всем счастливого Нового года, вышел на улицу и отправился в обратный путь. Народу вокруг, казалось, стало в десятки раз больше, чем было еще часом ранее. Отовсюду были слышны радостные голоса и лился веселый звонкий смех. Один лишь Дед Мороз чувствовал себя лишним посреди всего этого праздника. Сейчас он уже не обращал ни на кого внимания. Да и веселящиеся люди, как будто перестали его замечать, словно поняв, наконец, что он не является частью всего этого праздничного действа.

Александр ехал и безучастно смотрел, как вокруг радуются взрослые и дети. А сам втайне ненавидел всю эту иллюзию праздника. Эту ночь, которая, по сути, ничем не отличается ото всех остальных ночей в году. Только тем, что Петру Первому пришло когда-то в голову изменить календарь и назначить именно ее новогодней. Ненавидел он и себя – за то, что просто не мог почувствовать радость, которая была написана на лицах тех, кого он видел.

Добравшись до своей девятиэтажки, Александр постоял некоторое время у подъезда, оглядывая сотни светящихся вокруг окон и наблюдая за множеством людей, перемещающихся за занавесками. Затем вздохнул и перевел взгляд на собственные темные окна. Подумал, что надо было оставить свет включенным, может быть, не было бы сейчас так тоскливо. Возникло стойкое желание отправиться в магазин за водкой. Одна бутылка – и эта ночь станет утром и покажется просто жутким сном. В какой-то момент Александр был уже готов махнуть на все рукой и сгонять в магазин…

Но нет, он дал себе слово не пить, значит, пить сегодня не будет. Какой же он Дед Мороз, и как же в него будут верить дети, если он даже данные самому себе обещания не выполняет? Да и зачем начинать, раз он уже так долго держится?

Быстро, чтоб не дать себе передумать, Александр зашел в подъезд.

Взлетев бегом на третий этаж, мужчина остановился перед своей дверью. На площадке свет не горел, и Александр долго не мог попасть ключом в замочную скважину. В какой-нибудь другой ситуации эта картина – кто-то в костюме Деда Мороза пытается вскрыть замок входной двери – могла бы позабавить самого Александра, но явно не сейчас. Лимит хорошего настроения у него на сегодня был уже исчерпан.

Переступив порог, Александр даже в темноте почувствовал, что в квартире кто-то побывал. Стараясь не думать о том, что этот «кто-то» может до сих пор находиться внутри, мужчина отер пот со лба и щелкнул выключателем. Свет не зажегся. Александр в тысячный раз покорил себя за то, что оставил посох дома. Яркая вспышка фонарика ослепила глаза мужчине, успевшему увидеть на фоне окна небольшую темную фигуру, которая тут же бросилась к нему.

Дезориентированный Александр почувствовал, как фигура обхватывает его шею. Стоя с зажмуренными от ударившего яркого света глазами мужчина ожидал, что фигура, бросившаяся на него, начнет его душить. Но пока никто его душить не собирался. На шее Александра просто висели, издавая хрипящие, свистящие и хлюпающие звуки.

Тем временем мужчина почувствовал запах, который отдаленно ему что-то напоминал. Запах, который ему не очень-то нравился прежде. Но показавшийся ему сейчас лучшим из всех тех, которые только можно себе вообразить. Легкий и так подходящий только его Кате. И как он его сразу не заметил, ведь она, казалось, вылила на себя полфлакона своих любимых духов?

– Катя это ты? Ты решила вернуться?

– Сань, я не знаю, что мне делать, правда. Я всегда так тебя любила. Но эта твоя постоянная выпивка, – с ходу начала тараторить девушка. – Я тогда так вспылила! А потом эта моя дурацкая гордость. Мне так хотелось, чтобы ты меня разыскал. Но адрес только тете Маше с первого этажа оставила, той, которая мне при встрече всегда улыбалась. Она хоть и любит не в свое дело лезть, но как партизан, никогда никому ничего потом не рассказывает.

– То есть, наша соседка все это время знала, где ты была? И молчала, пока я тут с ума сходил? – Александр вытер бородой испарину, выступившую на лбу.

– Я ее очень об этом просила. Не ругайся, мне тоже было очень плохо. Ты же знаешь – сделаешь что-нибудь сгоряча, а потом понимаешь, какую ошибку совершил, и что обратного пути больше нет.

– Ну был же, был же путь – ты, по крайней мере, знала, куда тебе ехать. А я не знал, ни адреса, ни телефона, ни жива ли ты вообще.

– Что со мной могло произойти? Я же к сестре уехала, а не к кому-нибудь там.

– Ну я-то об этом откуда мог знать, Кать? Еще и свет этот чертов, устроили людям праздник! И главное, только на нашем этаже. А тетя Маша – полная дура. А еще приветливая такая. Я же ей сам рассказывал, как мне сейчас плохо!

– Так тетя Маша мне и позвонила. Сказала, что давно тебя выпившим не видела. Грустным – да, но не пьяным. А у меня столько проблем! Я и с сестрой своей поссорилась. Из-за ее мужа.

– Она замуж вышла?

– Вышла, не то слово! Он и будучи молодым человеком был совершенно бестолковым, я думала, что, может, хоть после женитьбы что-то поменяется. Поменялось, как же! Он только еще более бестолковым стал. Но зато вдруг обнаружил, что у него кулаки есть.

– Он что, сестру твою избивал?

– Мне тоже иногда доставалось. Но в один день он вдруг исчез. Отчалил в поисках лучшей жизни. Я говорю сестре, что ей повезло, а она, дура, сидит, плачет. Да еще и ругаться со мной постоянно начала. На ровном месте вспыхивает. Я ей предлагаю, поехали со мной, развеешься. Она ни в какую, говорит, а вдруг Мурзик вернется. Это она муженька своего так называет.

Александр дотронулся ладонью до Катиного лица и костяшкой пальца вытер слезы, катящиеся по щеке. Потом вышел на кухню, плеснул в пустой стакан воды и сам сделал несколько больших глотков прямо из носика чайника. Вернувшись назад, он протянул стакан Кате, которая все так же стояла посреди прихожей. Девушка взяла стакан и всхлипнула.

– Что же теперь будет, Саша? С нами, с сестрой?

Мужчина осторожно положил руки жене на плечи.

– Ничего, Кать, мы справимся! И сестра твоя тоже, ты же знаешь, какая она сильная. А если это недоразумение опять заявится, то, даю слово, я его отважу! А с твоей сестрой я сам чуть позже поговорю. Скажу, что таких мурзиков у нее будет еще вагон. И хотя бы один из них окажется не мурзиком, а львом. Прямо завтра позвоню и попробую убедить ее приехать к нам хотя бы на недельку.

Катя в темноте подняла на мужа благодарные глаза. Александр улыбнулся одними уголками губ.

– Солнце, все это хорошо, но только у меня ведь ничего нет. Из еды, я имею в виду. Я сам как-то праздновать не планировал.

– Еще бы ты без меня праздновал! – хитро прищурилась Катя, – Саш, а ты правда больше не пьешь?

– Правда, – Александр взял из рук жены стакан и смелее сжал ее в объятиях. Глаза мужчины предательски заблестели, и он впервые за много лет понял, что иллюзия праздника, которую он в последнее время создавал для других, с этого момента может стать бесконечно длинным праздником для них с Катей. И втайне надеялся, что через пару лет сможет прийти в костюме Деда Мороза уже к собственным детям, которые будут бегать вокруг Кати с ее счастливой сестрой.

Настоящее чудо

Юлия Ломухина

vk.com/filonenkoyulya


– Здра-а-а-а-вствуйте! – Дед Мороз зашел на порог с огромным мешком подарков.

– Дедушка Мороз! Мама! Это же Дедушка Мороз! – двое детей, мальчик и девочка, с криками бросились к мужчине и начали весело подпрыгивать на месте.

– Ой, здравствуйте! Это какая-то ошибка, мы никого не заказывали, – женщина застенчиво улыбнулась, как будто извиняясь.

– А я не по заказу, я настоящий! Настоящие Деды Морозы приходят просто так, понимаете? Тем более, к хорошим людям. Ребята, а вы хорошо вели себя в этом году?

– Да! – хором ответили дети.

– Ну, тогда рассказывайте стихи!

Дети рассказали Деду Морозу по стихотворению, за что он вручил им по огромному подарку со сладостями, а женщине пакет продуктов и бутылку шампанского.

– Ой, да что вы! Правда, не надо! Я не понимаю…

– А и не надо ничего понимать! Сегодня же 31 декабря! С Наступающим!

Никита работал в доставке еды уже пять лет. Коллеги звали его «чудо в перьях», «чудо лохматое» или, чаще всего, просто «чудо». Он был простодушным, доверчивым, толстеньким и, действительно, лохматым добряком, за что его все любили.

Примерно месяца три назад он привозил по этому адресу пиццу, которую женщина выиграла в онлайн-конкурсе на их сайте. Тогда Никита заметил, что обстановка в квартире была, мягко говоря, небогатая. Должно быть, женщина воспитывала детей одна и, скорее всего, денег еле хватало, чтобы свести концы с концами.

У женщины на глаза навернулись слезы. Дед Мороз крепко ее обнял и сказал:

– Все будет хорошо. Просто верьте в чудо, и оно придет.

Выйдя из подъезда малосемейки, Никита заглянул в блокнот:

– Так, это четвертые. Значит, еще девять.

Следующий на очереди был Александр Иванович, одинокий мужчина лет пятидесяти пяти. Он также удивился, увидев на пороге Деда Мороза.

– А что это, какая-то предпраздничная акция? Ничего не понимаю, я никого не заказывал! – заметно было, что, несмотря на замешательство, мужчина был рад неожиданному гостю.

– Нет, я просто прихожу к хорошим людям! Ведь я настоящий!

Конечно же, Александр Иванович пригласил Никиту посидеть и выпить за скромным столом, хотя бы чуть-чуть. Ведь всем одиноким людям хочется поговорить с кем-то, особенно в такой праздник.

Мужчина рассказал, что очень любит Новый год и раньше они встречали его в большой компании. Рассказал, как познакомился со своей любимой женой, которая несколько лет назад умерла. Что дети их живут в другом городе. Рассказал про своего друга детства, с которым они лет в десять тоже ходили поздравлять соседей с Новым годом. Они до сих пор иногда с ним созваниваются и общаются, вспоминают молодость. Показал старые семейные фотографии. Поплакал.

Никита рассказал Александру Ивановичу, что жены у него нет. Была девушка, но в этом году они расстались. Что родители и сестра тоже живут в другом городе, он их очень любит и скучает. Друзей у него много, и их он тоже очень любит. Что мечтает обзавестись своей собственной женой и детьми и верит, что все у него получится. Хотя сам в этом уверен не был.

Так они просидели часа полтора. Наконец, Никита встал и сказал:

– Мне пора идти, меня еще ждут в нескольких местах.

Мужчина не пытался удержать молодого человека, он все понимал. Просто крепко обнял его и сказал:

– Спасибо тебе, сынок.

Следующий на очереди была пожилая семейная пара. Им он принес заботу сына, которого им так не хватало. Потом одинокая, вечно занятая работой женщина. Ей он играл на гитаре, которую заметил у нее же на шкафу, когда доставлял еду несколько недель назад. Никита зашел еще в несколько семей, где он мог подарить хоть немного счастья в этот праздник. Везде были очень рады настоящему Деду Морозу, ведь он приносил не только подарки. В каждый дом он приносил немного собственного света и тепла, вселял в людей надежду и веру в чудо.

Когда он пришел в свой пустой дом, на часах было уже двадцать минут двенадцатого. Он не чувствовал рук и ног от усталости, поэтому, не раздеваясь, сел за стол и открыл последнюю бутылку шампанского. Налил в стакан и включил телевизор, чтобы внезапно нахлынувшая на него тишина не раздавила его всмятку.

Никита очень любил Новый год и людей. И друзей своих он любил, но у всех уже давно были свои семьи. И семью свою он очень любил, но они жили очень далеко, и каждый Новый год ездить друг к другу накладно. Он до сих пор любил свою бывшую девушку, но так уж вышло, что все вышло так, как вышло.

– Ну что ж, дружище, с Наступающим! – сказал Никита своему отражению в зеркале. – Еще один год почти прошел.

Никита выпил стакан залпом и плотно закрыл глаза. Шум телевизора не спасал от давящей тишины, и он уже был готов отдаться ей полностью. В этот момент в дверь постучали. Никита взглянул на часы и подумал:

– Странно! Кого могло принести в такое время?

– Здра-а-а-а-а-вствуйте! – Никита открыл дверь и застыл. На пороге стояла Снегурочка. Она улыбнулась открыто, искренне. Ее улыбка, как бальзам, растеклась по душе.

– Здравствуйте! Вы знаете, скорее всего, вы ошиблись.

– Нет, не ошиблась, я к вам! Я ведь настоящая Снегурочка. А настоящие не ошибаются, они приходят только к хорошим людям. Понимаете?


Оглавление

  • Слово редактора
  • Сережа, выручай!
  • Бегущий по мандаринам
  • Как снегурочка к бывшему ходила
  • Битва снеговиков
  • Санта Клаусу тут не место
  • Дар или проклятье?
  • Шампань убегает!
  • Подарок
  • Ламповый джинн
  • Волшебная селедка
  • Суета
  • Эльфы бесплатно не работают
  • Как в Верхних Сарайчиках маньяка ловили
  • Бэтмен
  • Размерчики
  • Бомж виталий
  • День необыкновенных изменений в последнюю минуту
  • Кто грабит почту
  • Станция «Зима»
  • Взрослая
  • Анфиса
  • Гирлянда
  • Подслушано
  • Озарение
  • Мандариновый пирог
  • Русский для иностранцев
  • Волшебный кофе
  • Я такое не ем
  • Прогноз на любовь
  • Новые приключения самогонщиков
  • Доставим все!
  • Санта, но не клаус
  • Волшебный посох
  • Преступница
  • Где моя шапка, чувак?
  • Все будет хорошо
  • Ловите снегурочку!
  • Я знаю, что вы сделали на прошлом корпоративе
  • Частная жизнь
  • Елочный переполох
  • Альтист
  • Елка в хорошие руки
  • Банда Дедов Морозов
  • Успеть домой
  • А горошек?
  • «Херомантия»
  • Бенефис серой мыши
  • Чудо с подвохом
  • Последний багет
  • Срочно требуется снегурочка
  • Мониторинг эмоциональной сферы
  • Подарок тайного санты
  • Он выбрал меня
  • Михалыч
  • В поисках джокера
  • Главное – не перепутать
  • Петарды удачи
  • Снег в большом городе
  • Иллюзия праздника
  • Настоящее чудо