КулЛиб электронная библиотека 

Декабрец! Второй сезон [Автор, пиши еще!] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Автор, пиши еще! Декабрец! Второй сезон

Декабрец! Второй сезон


Мы снова собрались вместе, чтобы создать еще один новогодний сборник взрослых историй. Мы – это участники проекта «Автор, пиши еще!» в ВК. Каждый человек может сочинить такую историю и для этого не нужно быть великим писателем или автором бестселлеров.

Новый год всегда вдохновляет нас на что-то большее, чем все то, к чему мы привыкли. Это также время, когда человек особенно ясно видит, что не так с его жизнью, и зачастую принимает решение все изменить.

Именно в это время мы произносим фразу «С Новым счастьем!», но смысл этих слов так часто ускользает от нас. В нашей жизни всегда есть место для нового счастья. Мы все к чему-то стремимся, о чем-то мечтаем, желаем вернуть утраченное. А ведь мир изобилует совершенно новыми для нас, неиспробованными еще видами счастья! Неважно, сколько вам лет, вам еще есть, что попробовать нового. Вы еще можете почувствовать себя счастливыми сотней новых способов, а мы, как правило, цепляемся за один!

Я желаю каждому читателю много-много нового счастья в наступающем году. Такого, о существовании которого вы еще даже не подозреваете. Пусть оно захватит вас целиком и, подхватив, изменит вашу жизнь самым невероятным образом и, конечно же, только в лучшую сторону!


Организатор сборника

Евгения Королёва


Группа «Автор, пиши еще!»

vk.com/write_more

Метод Деда Мороза

Автор: Ирина Моисеева

Редактор: Дарья Дивеева


Кто ходит к психологу тридцать первого декабря? Только я, наверное.

Раньше я и в обычные дни не ходила. Зачем? У меня есть Надя. Удобно, когда и подруга, и коллега в одном флаконе. Днем я делюсь с ней проблемами на работе, вечером ― по телефону. А в выходной прихожу в гости. Надя ― потрясающий слушатель, плюс у нее всегда есть и валерьянка, и что покрепче. Я могу рассказывать ей о своих печалях долго. А она слушает и не перебивает. Правда, почему-то, у нее потом зеленеет лицо, и валерьянку пьет она, а не я.

И тут Надя мне перед Новым годом подарила сертификат на прием к психологу. Со стоимостью на нем большими цифрами. Знает, чем мотивировать.

Конечно, я сначала уточнила, можно ли обменять сертификат на рубли. Нет, нельзя. И услугу получить можно только в этом году. Огонь-идея для подарка тридцатого декабря!

Хорошо, схожу. Пусть поймет, что мне такое не помогает.

В холле никого не было, стойка администратора пустая. Ясно, люди к празднику готовятся. Я открыла дверь с табличкой «Психолог». За столом сидел пожилой мужчина в костюме Деда Мороза. И быстро захлопнула дверь ― мне точно сюда?

– Заходите, заходите, ― пробубнил голос за дверью.

Вошла.

– Я на прием.

– Хорошо, проходите, ― сказал мужчина.

– Вы, наверное, на праздниках подрабатываете?

– Что вы имеете в виду? А, это, ― он посмотрел на шубу. ― Нет, я настоящий Дед Мороз. А что вы удивляетесь? Думаете, Дед Мороз не может быть психологом?

Да, видимо, не зря я их стороной обходила: чудной дядя. Я уже почти пожалела, что пришла, как Дед Мороз сказал:

– А теперь слушаю: что беспокоит? Все рассказывайте.

Ну, тут меня уговаривать не надо, все как есть, я и выложила. И про мужа, который внимание перестал уделять. И про сына, которому до учебы нет дела. И про свекровь, что нос везде сует. И про начальника вредного.

Я рассказывала, а Дед сосредоточенно что-то записывал. Не знаю, сколько прошло времени, наверное, много. За окном смеркалось.

– Все? ― спросил он, когда мне уже было абсолютно нечего рассказывать.

– Все.

– Так, скажите мне, Варвара Игоревна, вот у вас накопились проблемы. Как думаете, что с ними делать надо?

– Ну, как что. Решать, наверное. Работать над собой.

– «Работать над собой», ― передразнил меня Дед. ― Это кто ж вас такому научил? Вот к вам проблемы как приходят, сами? Или вы их специально к себе зазываете?

– Никого я не зазываю, ― удивилась я.

– Значит, сами. Тогда с чего вы решили, что работать надо вам? Проблемы и уйти должны сами. Раствориться.

– Дед Мороз, а вы точно психолог?

Скорее, это Дедушке не мешало бы подлечиться, что-то он мне неправильное говорит. Нет, в целом, я только рада с ним согласиться. Тоже не люблю вот это «работать над собой». Мне работы и в офисе хватает. Но я знаю, что психологи специально задают каверзные вопросы, применяют хитроумные техники. Задания подкидывают, как в школе. По телевизору видела, и Надя рассказывала.

– Ну а если они не уходят сами, мои проблемы?

– А вы, наверное, и желания на Новый год загадываете?

– Загадываю.

– Вот отсюда и все проблемы. Вы же их как загадываете: «Чтоб зарплату повысили, чтоб муж любил». Так?

– Так.

– Вот они и не сбываются. Запомните: желания загадывать в Новогоднюю ночь ни в коем случае нельзя. Наоборот, в полночь думать надо лишь о том, чего вы не хотите.

Я ошарашенно уставилась на Деда, а он, даже глазом не моргнув, продолжил:

– И еще. На бумажку записываете, сжигаете, в шампанское бросаете? И потом никому не рассказываете, что загадали, чтобы сбылось?

– Да, все так и делаю.

– Ну, вот кто вас научил, горелую бумагу глотать? Не надо ничего жечь. Сегодня ровно в двенадцать напишите свои НЕжелания и НЕ жгите. Записку положите на видное место, чтобы каждый мог прочитать. Сделаете все, как я сказал, и приходите завтра на повторный прием. Расскажете, как и что.

– А вы работаете первого января? ― удивилась я.

– Конечно, я же Дед Мороз. И подарок не забудьте, а то, вижу, вы с пустыми руками.

– Но у меня сертификат, прием оплачен! ― возмутилась я. ― И вообще, я думала, это Дед Мороз подарки дарит, а не наоборот.

– Я вам тут письмо написал, про свои желания, ― он меня будто не слушал, засунул руку в карман и вытащил конверт. ― Вот держите. Там все четко.

По дороге домой я открыла конверт. В письме было написано: «Дорогая Варвара Игоревна! Пишет тебе Дед Мороз. Я весь год вел себя хорошо. Подари мне, пожалуйста, мужскую туалетную воду от „Гуччи“ и бутылку коньяка „Хеннесси“. Хочу хоть раз в год почувствовать себя человеком».

Ну и ну, вот так желание! Прям набор джентльмена.


***

Под бой курантов я написала на бумажке: «Хочу растолстеть. Хочу, чтобы муж меня бросил. И чтобы сын завалил ЕГЭ». И положила ее на видное место в спальне: прикроватную тумбочку. Пока писала, свекровь порывалась подсмотреть, что у меня там, но я еще совсем не была морально готова показывать записку.

После двух бокалов игристого меня, почему-то, начало клонить в сон, и я пошла спать. Муж, свекровь и сын остались за столом праздновать без меня.

Сквозь неглубокий сон до меня доносились музыка и голоса. Примерно через полчаса с тихим скрипом открылась дверь, послышались шаги, и в комнату вошла свекровь. Она походила вокруг кровати, потрогала зачем-то одеяло, а потом остановилась возле тумбочки. Задержалась там на несколько секунд и поспешно вышла в коридор.

– Боря, Боря! ― я услышала, как она испуганно позвала сына. ― Кажется, у тебя проблемы. Варя-то мужика себе другого нашла!

– Да ну, мам. С чего ты взяла?

– А с того. Желание загадала ― растолстеть. Ты понимаешь, что это значит? Всю жизнь худела, все на лишнее жаловалась. А тут растолстеть. Точно мужик у нее. Который пухленьких любит. Ты любишь пухленьких?

– Не очень.

– Вот, и я о чем!

Борис зашел в мою комнату. Я старательно изображала спящую. Он постоял возле тумбочки, потом вышел в коридор.

– Да мам, так и есть. Собралась уходить из семьи. Так и написала: «Хочу, чтобы муж меня бросил».

– Это она, чтобы совесть не мучила, ― вздохнула свекровь. ― Вроде, пусть сам уйдет, тогда и мне можно. Что делать-то? Что ты натворил?

– Понятия не имею. В последнее время все чем-то недовольна, ворчит: «Бу-бу-бу, бу-бу-бу». То цветы ей дарю редко, то на рыбалку езжу часто.

– Я еще вчера заметила, что странная она. То полдня где-то пропадала, то спать в разгар праздника ушла.

Они перешли на шепот, и тут в комнату вошел сын, Виталик. Я опять притворилась спящей.

Виталик прочитал быстро. Через минуту он жаловался отцу: «Мама не хочет, чтобы я в институт поступал. То всю зарплату на репетиторов тратила, а теперь не хочет. Значит, она решила меня работать отправить. Может, даже дворником, как в третьем классе пугала».

– Это ей деньги понадобились: перед новым мужиком повыделываться охота, вот и собирается ребенка работать заставить, ― вклинилась свекровь.

Я улыбнулась сквозь сон фантазиям родных и окончательно отключилась.


***

Проснулась я утром от приятных запахов, доносившихся с кухни.

– Дорогая, добрая утро! А я завтрак приготовил. Омлет без масла, и смузи из шпината. Помнишь, ты говорила, что я тебя в похудении не поддерживаю? Так я очень даже поддерживаю. Даже сам готов с тобой за компанию, а то вон, пузо наел, ― Боря похлопал себя по животу.

– А это что? ― распахнула я глаза и окончательно проснулась. Возле кровати на полу стоял огромный букет роз. Надо же, где он умудрился их взять утром 1 января? Или в цветочном тоже Деды Морозы работают?

– Все для тебя, дорогая. И это, может, вечером сходим куда? Так давно вдвоем нигде не были.

Ошарашенная, я поплелась в ванную. Дорогу преградил сын.

– Мам! Смотри, я нашел хороший образовательный ресурс в интернете. Бесплатный. Там отличная подготовка по обществознанию. И, может, попробуем без репетиторов? Я, знаешь, как стараться буду? В лепешку расшибусь, но поступлю!

Я чистила зубы и вспоминала вчерашний визит к Деду Морозу. Ах, черт, мне же к нему на прием, к двенадцати часам.

В спешке я побежала одеваться.

– А ты куда, милая?

– Мне надо, по делам, ― отвечала я, натягивая юбку. Достала из шкафа купленные вчера коньяк и туалетную воду.

– По делам? ― муж скрестил руки на груди, уставившись на подарки для Деда Мороза. Глаза у него становились все больше.

– А это кому? Это что за такие дела, к которым с подарками ходят 1 января?

– Ой, да ты все равно не поймешь, ― отмахнулась я. Мне не хотелось опаздывать, ведь меня распирало рассказать все психологу.


***

Сегодня девушка за стойкой администратора была на месте.

– Работаете первого января? ― посочувствовала ей я. ― Почему бы вам не устроить, как всем, выходные на праздники?

– Что вы, ― улыбнулась девушка. ― Ведь это самая горячая пора. То разводы, то сцены ревности, то еще что. Как можно бросить людей? А вы записаны?

– Да, я вчера приходила. И мне ваш психолог на сегодня назначил. Ну этот, Дед Мороз.

– Вы уверены? Дед Мороз? ― девушка удивленно подняла брови. Видимо, решила, что я перепраздновала накануне.

– Конечно, уверена. Я была у него вчера.

– Но вчера мы не работали. А, кажется, я поняла. Это вы с Павлом Ивановичем разговаривали! Завскладом. Он у нас на общественной работе, детей поздравлял, по адресам ездил.

– Постойте, как завскладом?

– Да он шутник у нас еще тот.

– Но ведь деньги заплачены, ― я открыла сумочку и достала сертификат.

– Давайте сюда, ― девушка взяла его в руки. ― Да, все верно. Вы можете им воспользоваться в любой день в течение полугода. Я вас запишу к любому из наших психологов.

– Не хочу к другому. Я к Деду Морозу хочу, ― расстроенно проговорила я. ― Он же мне помог.

– Не может быть, ― покачала головой администратор. ― Неужели помог?

Тогда я поняла, что нашла свободные уши, и стала рассказывать всю историю с самого начала. А потом уговорила девушку взять себе туалетную воду и коньяк ― пригодятся. Сперва у меня возникла мысль попросить ее передать подарки завскладом: все-таки он мне правда помог. Но я так на него разозлилась! Как он посмел меня обмануть?! Пусть уж лучше девушка своего молодого человека порадует.

Я вышла из клиники. Прошла метров двадцать и остановилась, как вкопанная. Письмо! Конверт же был заклеен, когда Дед Мороз его из кармана вытащил. А там мои имя и отчество. Откуда он знал?

Резко развернулась и почти бегом понеслась назад. Вошла в холл ― администратора за стойкой не было.

Где-то недалеко слышались приглушенные голоса. На цыпочках я прошла по коридору, дверь в кабинет была приоткрыта. Я не смогла удержаться и заглянула в щелку.

Дед Мороз сидел за столом и смотрел на мои презенты.

– Павел Иванович, почему вы не захотели ее принять? ― спрашивала девушка.

– Да что ты, что ты, ― махал руками психолог. ― Я еще от вчерашнего не отошел. Два часа меня грузила. Второй раз я этого не вынесу.

– А зачем тогда прием ей повторный назначили?

– Так это методика такая, проверенная опытом. Вот сейчас она вернется домой, муж ей сцену ревности закатит. Свекровь с перепугу вместе с внуком к родственникам умотает. А супруги начнут бурно мириться. Может даже материнский капитал получат в этом году. И еще, ты ее на следующий прием только на июль записывай, когда я в отпуске буду. В Антарктиде.

Сказ о том, как Иван со шпротами разговаривал

Автор: Екатерина Левковская

Редактор: Мария Муравлёва


Что ни говорите, а Новый год ― это сказочная пора. Большинство людей обожают предпраздничную суету и приятные хлопоты. А для некоторых граждан нашей страны, Новый год ― это время, чтобы заработать быстрые и легкие деньги.

Вот и герой нашего рассказа, студент четвертого курса ветеринарной академии ― Иван Смирнов, прямо сейчас соглашается помочь своей одногруппнице Кате побыть завтра, 31 декабря, ее Дедом Морозом.

– Ванечка, спасибо большое, так меня выручил! Из всей нашей группы ты один по фактуре подходишь. А Петька, будь он неладен, представляешь, загудел, и трубку не берет. А у меня тридцать восемь квартир. Вот что мне делать? ― Катерина благодарно держала Ивана за руку, и доверительно заглядывала в его большие голубые глаза.

– Ну, ничего себе у тебя заказов! ― присвистывая, сказал Иван, и провел рукой по кудрявым, коротко стриженным светлым волосам.

– Половина выручки твоя. Только вот беда, костюм Деда Мороза, Петька домой забрал. Но, я все придумала. Вот адрес, заедешь туда после учебы, и купишь костюм. Стоит всего пять тысяч. Ты их с лихвой завтра отобьешь, а он тебе еще и на следующий год останется. Мы тебе Снегурочку подберем, по своим заказам пойдете. Здорово же! Ну, все, я побежала. Давай, до завтра!

Иван растерянно смотрел на хрупкую Катерину, которая с легкостью бабочки порхала по коридору, уверенно маневрируя среди толпы спешащих куда-то студентов.

– Надо бы пригласить ее на свидание… ― пробурчал он себе под нос, и взглянул на лист с адресом. ― Пять тысяч, блин, это же все что у меня есть. А я хотел холодильник затарить, да и маме подарок на Новый год купить. Эх… Да, что я думаю, завтра у меня будет в несколько раз больше!

И пошагал наш воодушевленный герой по заветному адресу, чтобы костюмчик Деда Мороза купить. А пока шел, мечтал о том, какой хороший подарок сделает маме и младшему брату, который заканчивает десятый класс и уже через год переедет к нему жить и учиться.

Маму Иван очень любил и старался не разочаровывать. Это желание возникло в тот день, когда он стал свидетелем, как отец семейства, собрав свои вещи, сказал жене, обернувшись на пороге: «Извини, если разочаровал».

Мама не плакала, не кричала и вообще не выразила никаких эмоций из-за ухода отца, но глядя в ее глаза, Иван все понял. И решил, что уж он-то никогда в жизни ее не разочарует!

С тех пор мама пропадала на нескольких работах, чтобы они с братом ни в чем не нуждались. Взамен они платили ей хорошими оценками, покладистым характером и теплой любовью. А когда пришло время выбрать, куда поступать, Иван послушал маму и уехал в другой город, поступил в ветеринарную академию в том же районе, где им по наследству досталась квартира от бабушки. Он не жалел о сделанном выборе: животных всегда любил, поступил на бюджет, да и в общаге жить не пришлось.

Вот так, погруженный в воспоминания и приятное предвкушение от незапланированного обогащения, Иван купил костюм и вернулся домой. Немного посмотрел телевизор и лег спать.

Ах, если бы только наш герой знал, какие неприятные известия ждут его завтра…

Он проснулся от назойливого телефонного звонка, а когда ответил, то не сразу понял, что именно на том конце трубки хотят сказать:

– Ваня, ты меня слышишь? Вань, прости, но Петька пришел. Так что спасибо за беспокойство, можешь сегодня отдыхать, мы сами…

– Погоди. В смысле? Ты серьезно?

– Ну, пойми меня, он текст знает наизусть. Уже не первый год работает, а тебя нужно всему научить. Вот ты стих выучил?

– Нет… ― только и смог произнести растерянно Иван.

– Вот видишь, я об этом и говорю! Ну, Вань, я же профессионал в этом деле и не могу так рисковать…

– Да ты хоть знаешь, что я потратил последние деньги на твой костюм, долбаный! Да у меня в холодильнике мышь повесилась, я эту стипендию маме на подарок откладывал!

– Вань, прости…

– Алло! Алло! ― увы, но на другом конце слышались только короткие гудки…

Вскочив с кровати, Иван нервно прошелся по квартире, взгляд упал на висящий костюм Деда Мороза. «Может получиться вернуть»… Поискал в пуховике листок с адресом. «А вот и номер телефона».

– Алло, добрый день! Я у вас вчера вечером костюм Деда Мороза купил, а можно вернуть? Он мне уже не нужен.

– Парень, ты дурак? Я тебе что, лопух? Ты, поди, уже отработал в нем корпоратив, бабла срубил, а теперь мне его обратно втюхать хочешь…

– Да нет, вы не поняли… ― но договорить ему не удалось, трубку уже положили.

В сердцах Иван сбросил костюм с вешалки и пнул ногой. Пройдя на кухню открыл холодильник: на полочке лежала одинокая банка шпрот и полбутылки молока.

– Да, негусто… ― он достал консервы, повертел их в руках и бросил обратно на полочку.

Некоторое время он потратил на поиски съедобных припасов в шкафчиках кухни. Четверть пачки какой-то крупы, соль, сахар, перец, бутылка растительного масла…

– Да, негусто… ― опять повторил он печально. ― И что делать? Может быть… ― легкая надежда проскользнула в его голове. Он тщательно проверил все карманы штанов и курток, но нашел только несколько рублей. ― Не хватит даже на хлеб, ― в животе заурчало.

Вернувшись на кухню, он сварил молочную кашу из найденных припасов, пообедал и стал размышлять о том, что же делать в сложившейся ситуации.

У мамы просить денег не станет, за время учебы он крайне редко брал у нее в долг и обязательно возвращал со стипендии. Все свободные деньги в семье откладывались на будущую учебу младшего брата. Остаются только друзья, если не удастся занять денег, будет хотя бы, куда пойти встретить Новый год.

– Точно, чего я голову ломаю, меня же Михалыч сегодня у себя ждет. У него же туса дома намечается!

Михаил Михайлович или как звал его Иван ― Михалыч, был лучшим другом нашего героя. Уже несколько лет они учились на ветеринаров и почти все свободное время проводили вместе.

– Алло, Мишаня! Ты не представляешь, что со мной случилось.

– Привет, брат! Слушай, давай завтра созвонимся. Мы сейчас с Машей цветы для ее мамы выбираем, а потом поедем коньяк для бати ее, какой-то крутой искать.

– Как завтра-то? А разве сегодня мы у тебя не встречаем Новый год?

– Извини друг, планы изменились, нас родители Маши пригласили на семейный ужин. Ну, не мог же я отказаться. Я этого дня несколько месяцев ждал, а тут такая возможность.

– Да понял я, понял. Ну, может, хотя бы денег займешь до стипендии?

– Да не могу я, ― перешел на шепот Михалыч, ― Я Машке кулон золотой купил в подарок. Аккурат на коньяк для ее папаши осталось. Иду, иду Машенька! Все чувак, не могу больше разговаривать.

Иван долго смотрел на телефон, такого поворота событий он не ожидал:

– Мда, что же это за непруха-то… О, позвоню Сереге!

С Серегой Иван был знаком пару лет. Они вместе занимались волонтерством: ходили в приют для животных и кормили бомжей на вокзале.

– Серега, привет! Как дела? Ты где сегодня Новый год отмечаешь? Может, пересечемся?

– Привет Ванек, боюсь, не получится. Я вчера решил на акцию сходить ― бомжей на вокзале кормили. Короче, поскользнулся и упал, очнулся гипс. Лежу в больнице со сломанной рукой.

– Ого, не повезло чувак! Слушай, сможешь денег занять? Долго рассказывать, но в общих чертах я остался без денег, холодильник пустой и Новый год встретить не то, что не с кем, даже не с чем.

– Прости, дружище! Я вчера последние деньги потратил на бездомных, не знаю даже чем помочь.

– Да ладно, не парься. Давай выздоравливай! С наступающим!

– Пока.

Взглянув на часы, Иван разочарованно вздохнул ― уже вечер. Еще несколько часов и будет бой курантов. Шумное веселье и сытное застолье окутают всех вокруг, но только не его самого. Взгляд упал на стоящую в углу гитару:

– Точно, Артем! Уж он-то что-нибудь придумает!

С Артемом они познакомились в студенческой рок-группе. Каждый раз, когда пересекались, они шумно и весело проводили время.

– Тема, привет! Ты меня слышишь? У тебя там так шумно. Ты где сегодня? Может ко мне? У меня хата свободная.

– Здоров, Ванек! Да я за городом, у нас тут туса крутая. Заказывай тачку и дуй сюда. Сейчас геолокацию скину. Лови!

– Тема… Алло!

– Ванек, я тебя не слышу! Тут связь моросит. Давай, все!

Телефон в руках завибрировал ― Тема, как и обещал, скинул координаты.

– Да, машину меньше чем за полтора косаря не найдешь… Ну, видать не судьба.

Больше никаких вариантов Ивану в голову не пришло. Смирившись с обстоятельствами, он сел на диван и включил телевизор. Так и просидел несколько часов, безразлично взирая на стандартный новогодний набор фильмов. Лишь когда стрелка часов показала одиннадцать, Иван пошел на кухню и достал банку со шпротами.

За окном были слышны веселые голоса и музыка. Подцепив вилкой рыбку, он ощутил безграничную тоску и одиночество.

– Ну, что ты смотришь на меня? Да, не боись, есть я тебя не буду.

Он достал несколько тарелок, разложил по ним рыбешек, повернул их всех лицом к себе и налил стакан воды:

– Ну, дорогие мои друзья! Я чрезвычайно рад встретить Новый – 2022 год в вашей душевной компании! Спасибо, что все это время были со мной и не оставили в трудную минуту!

Его пламенную речь прервал настойчивый стук в дверь. Открыв, на пороге он увидел Серегу с гипсом на одной руке, с пакетом в другой и… в домашних тапочках.

– Вот это сюрприз!

– Ага! Я все думал, как же тебе помочь. Короче, ничего другого в голову не пришло, кроме как сбежать с больницы. Вот, держи ― это гостинцы, мне сегодня девчонки волонтеры принесли. Там апельсины, пирожки какие-то, сок. Ну и так по мелочи.

Иван посторонился, пропуская друга в квартиру.

– А как ты добрался-то до меня, раздетый, да еще и в тапках?

– Мир не без добрых людей!

– Это точно! ― Иван уже собирался закрыть дверь, и тут из лифта вышел Михалыч с большим букетом цветов наперевес.

– О, да ты меня уже ждешь, дорогой! Держи, это тебе, ― он протянул Ивану цветы и коробку с коньяком. ― И это тоже.

– А как же Маша?

– А Маша нашла себе нового Мишу… Застукал, когда она целовалась со своим соседом.

– Ого, чувак, держись!

– Да ладно. Пошли лучше выпьем!

Ребята быстро накрыли стол и разлили коньяк. Уселись и собирались уже проводить уходящий год, как в подъезде послышался грохот и шум. Стук в дверь не заставил себя долго ждать. Иван уже ничему не удивлялся и просто открыл дверь: на пороге стояла шумная толпа во главе с Темой.

– Чувак, прикинь, у нас на даче свет отрубили! Ну, мы не растерялись и к тебе рванули. Ты же звал. Ну чего стоим народ? Заносим припасы, выпивку, девчонок!

– Действительно, мальчики, ну чего мы стоим? Открывайте шампанское, сейчас уже куранты бить будут, ― сказала какая-то девушка, протискиваясь в квартиру.

– Спасибо, Тема! Я в тебе не сомневался!

– С Новым годом, дружище! Пошли веселиться! Девчонки, это хозяин квартиры ― Иван. Перспективный ветеринар, отличный гитарист и просто хороший парень.

Иван стоял у окна и смотрел на полный стол еды и веселую толпу вокруг. Кто бы мог подумать, что все закончится именно так! И тут в дверь снова постучали. В этот раз на пороге стояла Катя и виновато смотрела в пол:

– Привет, Вань! Слушай, извини за сегодня… В общем, вот тут пять тысяч, это за костюм.

– Спасибо! Может, зайдешь?

– Ого, какая у тебя крутая вечеринка! И когда ты успел все организовать?

– Да это не я, это друзья у меня хорошие. Да ты заходи, не стесняйся!

Плохие новости

Автор: Александра Тупогузова

Редактор: Евгения Королёва


– Все, в новом году без соцсетей! – вскрикнула Алена и бросила телефон в дальний угол дивана.

– Что опять? – в комнату вошла Марина с двумя кружками в руках.

– Да дурацкие новости, блин, – она энергично махнула в сторону телефона, который сиротливо валялся в углу. – Смотришь на милого котика, а через секунду – «ужасное убийство произошло в Самаре» и подробное описание, да еще и с фотографиями. Ужас! Ужас! Ужас! – Алена схватилась за голову. – Хочу забыть! Забыть! Забыть!

– А что там случилось, в Самаре-то?

– Девушку нашли мертвой в квартире. Прям во всей квартире, понимаешь? – Алена энергично кивнула Марине, чтобы у той не осталось сомнений. – По кусочкам! Одна нога здесь, другая там.

– Ужас какой, – Марина скривилась и протянула подруге кофе.

– Ты еще самого ужасного не знаешь. Нашли ее десятого января! – вскрикнула Алена и откинулась на спинку дивана. – Все праздники пролежала так.

– Кошмар, – лицо Марины сохраняло гримасу отвращения. – И кто ее так?

– Неизвестно! – Алена выпучила глаза. – И это не единственный случай, представляешь? – она подскочила и чуть не расплескала свой кофе.

– В смысле?

– В позапрошлом году в Волгограде тоже, в Тольятти, Саратове, – энергично перечисляла Алена. – Десять лет подряд, в Новый год, новое убийство в новом городе. Ужас, зачем я это прочитала…

– Ну-ну, все. – Марина погладила ее по голове. – Успокойся, давай лучше о хорошем. Ты на Новый год-то что планируешь? Может, с нами в Архыз? – с легкой улыбкой поинтересовалась она.

– Я хотела встречать одна, – вздохнула Алена. – И чтобы, как в романтической комедии. – Она манерно вздернула подбородок и приложила руку ко лбу. – Произойдет чудо и я встречу свою истинную любовь!

– Помолимся же за то, чтобы он не оказался ханжой и занудой, – хихикнула Марина.

– Опять.

– Опять, – подруги чокнулись кружками с кофе.


***

День икс настал. Все друзья разъехались, кто куда, а Алена, как и планировала, осталась одна. Все шло идеально. Квартира сияла чистотой, салаты не требовали приготовления, так как их в плане не было. Про историю с новогодней расчлененкой Алена и думать забыла, трагичная история попросту растворилась, как сахар в чае.

– А вы сегодня до скольких?

– До восьми вечера, – с улыбкой ответила, судя по бейджу, Яна.

– Что ж, этого достаточно! Будьте добры, лимонад «Страсти Сталина», запеченную картошку по-техасски и фаршированного кальмара.

Яна хотела открыть рот и начать уточнять, но Алена прервала ее:

– А на десерт, – выдержала многозначительную паузу, – на десерт черничный чизкейк и миндальный латте! – Алена томно смаковала каждое слово, будто говорит совсем не про десерт. Яна даже немного покраснела, потом решила, что клиентка наверняка уже слегка пьяна, а раз она одна, то еще и с горя, наверное.

Через десять минут лимонад «Страсти Сталина» – с имбирем, базиликом и красным перцем и, по мнению Марины, самый идиотский на свете – оказался на столе. Алена начала потягивать его через соломинку, двигаясь под тихую музыку в кафе, и поглядывать на суету за окном. Люди с елками, пакетами, подарками, кто-то радостный, кто-то растерянный и явно на стрессе, кто-то с детьми, компании, одиночки – все подряд. Мимо окна проходил парень, которого Алена сначала не заметила, а вот он ее заметил и стал пристально разглядывать через окно, продолжая идти вдоль кафе по улице. В итоге он, не сбавляя шаг, врезался в стеклянную дверь кафе. Все было решено, он зашел внутрь и радостно воскликнул:

– Алена! Сколько лет, сколько зим! Как ты?

– Привет! Я отлично! Вот, праздную, – отчеканила она, явно наслаждаясь собой. – А ты как? – она понятия не имела, кто этот парень.

– Да вот приехал, хотел сделать всем сюрприз, но оказалось, что все в горы уехали. Теперь вот хожу-брожу, не знаю, что делать, – незнакомец пожал плечами и плюхнулся за стол. – Слушай, а ты на Новый год, то есть ночью сегодня, что делаешь? Может, я могу присоединиться?

– Я планировала встречать одна, но-о-о… – Алена удивилась такой напористости и размышляла о том, насколько захватывающим будет приключение. – Раз уж ты приехал, то не бросать же тебя.

Дело осталось за малым, выяснить хотя бы, как его зовут.

– Вот те раз! Отлично! Так и чем займемся? – Мистер Икс обрадовался такому радушию.


***

Год провожал свой последний закат, Алена теряла последнюю совесть, отмахиваясь от мысли, что как-то нехорошо обманывать человека, который ей ничего плохого не сделал. Ведь она совершенно точно не та, за кого он ее принял. Но какая разница, если это весело!

По случаю внезапного гостя ей таки пришлось готовить салаты, точнее один – оливье, куда ж без него.

Мистер Икс был весел, очарователен, забавен, и Алене уже совсем не хотелось, чтобы после праздника он просто уехал с концами.

– Слушай, я телефон меняла, у меня все контакты пропали, запишешь себя, – она протянула ему телефон.

– Да, без проблем. Как мне записать?

– А как ты хочешь, чтоб тебя называли? Так и запиши, – через сорок семь секунд Мистер Икс вернул Алене телефон с довольной улыбкой. – В смысле «котик»?! – ее крик заглушил грохот, с которым провалился ее гениальный план.

– Ну ты же сказала, как хочу. Вот так я и хочу.

Алена успокоила себя тем, что «Котик» и номер телефона – это лучше, чем полное отсутствие контактов.

– Номер хоть настоящий? – надулась она и нажала вызов. Телефон у Мистера Икс зазвонил, он достал его и показал ей. На экране красовалось «Алена Рогова».

– Ого! – вырвалось у нее от удивления.

«Да кто это, черт возьми, такой?» – мысленно простонала Алена.

– Кстати, я недавно смотрела очень прикольную лекцию про Генриха Восьмого, хочешь, скину тебе в инсту?

– Меня нет в соцсетях.

– Серьезно? Ну… – она сделала паузу, – тогда на почту?

– На почту можно.

– Давай, пиши, – Алена снова всучила парню свой телефон. – Оригинально…

Аленина бровь дернулась в ответ на увиденное: hxm@gmail.ru.

– И как это расшифровывается?

– Это? Хыксым. Древний китайский мудрец.

– М-м-м, ясно.

У Алены складывалось впечатление, что Мистер Икс ее раскусил и просто издевается, но раз она уже включилась в игру, решила не сдаваться и во что бы то ни стало узнать, как его зовут, не спрашивая напрямую. И понять, откуда у него ее номер.

– Новый год пропустим! – ворвался голос Мистера Икс в ее мысли. – Скорее, где шампанское?

– Шампанское? – Алена пребывала в полусне, все еще не вернулась из своих мыслей. – А нет шампанского же.

Они смотрели друг на друга, не отрывая взгляда и не меняя выражения лиц, ровно две минуты и тридцать семь секунд, до Нового года оставалось пять минут и тринадцать секунд. Три. Две. Одна. Взрыв хохота накрыл их одновременно.

– Главное-то забыли! – слышалось сквозь хохот, но было непонятно, кто конкретно говорит.

Хохотали они ровно четыре минуты и пятьдесят одну секунду. А потом одновременно вспомнили:

– Новый год же! – и так же синхронно бросили взгляд на часы. – Десять секунд!

И снова начали хохотать, так и ворвались в Новый 2022 год, хохоча от всей души.

– Знаешь, я должна признаться, – сквозь слезы от сильного смеха, начала Алена. – Я…

– Я тоже должен признаться, – перебил ее Мистер Икс.

Дело приобретало необычный поворот.

– Мне Марина сказала заранее, что уезжает, и я приехал именно к тебе, в надежде встретить Новый год вместе.

Тяжело вздохнув и опустив плечи, Алена стыдливо тихо произнесла:

– Я не знаю, кто ты… Не помню.

– Как? – он отпрянул. – Это же я, Володька Кожемякин! Одноклассник твой. Не узнаешь?

– Кожемякин? – Алена гневливо свела брови. – Володька, значит? – голос ее сменился на жесткий. Она понимала, что здесь уже точно что-то не так. – Нет, не узнаю. Изменился видать.

Девушка выпрямилась и скрестила руки на груди:

– И с чего же это ты захотел ко мне приехать?

В этот момент по ее разумению, он должен был начать рассказывать факты о школе, и тогда стало бы ясно, что он обознался, они бы расхохотались и продолжили праздновать, но нет.

– Так я же влюблен в тебя еще со школы и решил: сейчас или никогда, – он сделал шаг ей на встречу, она не шелохнулась, словно скала.

– Ах, влюблен. А ты меня ни с кем не перепутал? – всех своих одноклассников она помнила очень хорошо, со многими держала связь. Никакого Володьки Кожемякина среди них не было. Но при этом он откуда знал про Марину. Мозг у Алены начал закипать от перегрузки.

– Что… – он опешил. – Нет, конечно, нет, я бы не спутал, – под напором ее взгляда он сделал шаг назад. – Почему ты сердишься?

– Я не собираюсь тебе ничего объяснять! – отчеканила Алена. – Пошел вон из моего дома! – резко сказала она, решив, что лучшая защита – нападение.

– Ночь же на дворе!

– А мне плевать! – перебила она, не сдвигаясь с места, – Убирайся!

Парень сдался, она наступала на него, пока тот не оказался с вещами у двери.

– Жестоко это, Ален, Новый год же, а ты меня за дверь, – понуро сказал Володька.

В ответ она молча распахнула дверь, недвусмысленно намекая на то, что разговор окончен.

Захлопнув за странным парнем дверь, Алена скинула с себя напускную агрессию.

– Точно маньяк какой-то, следил, наверное.

Она еще раз проверила замки на двери, прошла по квартире и закрыла все окна, проверила балкон на всякий случай.

– Маринка бы с таким шутить не стала, сказала бы мне, что кто-то с сюрпризом едет. Да и память у меня хорошая, я бы его точно узнала, будь мы с детства знакомы, – размышляла она вслух.

Нового убийства в этот раз не случилось.

Володька Кожемякин попался с поличным год спустя. В ночь на первое января, как раз, когда он заканчивал со своей одиннадцатой жертвой Мариной Анохиной, в квартиру ввалился ее пьяный сосед, вознамерившийся срочно признаться Марине в любви и тут же протрезвел. На допросе Володька не стал отпираться и признался во всех одиннадцати преступлениях со всеми подробностями, которые очень быстро попали в интернет. Но Алена об этом так никогда и не узнала, ведь она на самом деле отказалась от соцсетей и больше никогда не читала плохих новостей.

В гостях у русских

Автор: Эльвира Гейде

Редактор: Елена Хмарская


Празднование Нового года давно утратило для Светы свое волшебство. Она перестала считать дни в предвкушении новогоднего чуда, с тех пор как переехала в Германию: здесь не было ни хрустящего под ногами снега, ни запаха мандаринок, ни салатов оливье и под шубой. Пытаясь стать своей среди чужих, Света все больше поддавалась влиянию местных традиций. Она уже привыкла, что Рождество ― более значимый праздник, чем Новый год. Даже елку они с мужем Матвеем выбрасывали в конце декабря, как было принято на новой родине.

Но, хотя Германия оказалась надежным пристанищем для двух молодых людей, они все же тосковали по своим корням. И однажды Свете пришла в голову мысль отпраздновать очередной Новый год на русский лад: с традиционным застольем, песнями и танцами (последнее, конечно, если повезет).

Для пиршества необходимы были гости, но оказалось, что за годы пребывания на чужбине у Светы и Матвея появилось не так уж много друзей. Света пригласила на вечеринку двух немецких подруг ― с Моникой она когда-то училась в университете, а Гудрун была ее коллегой по работе в школе. Обе должны были прийти с мужьями.

У Матвея с приглашением гостей дела обстояли хуже. Единственный друг Леха имел такой непростой характер, что Света ни в коем случае не хотела видеть его у себя на празднике. В итоге Матвею все-таки удалось ее уговорить ― мол, Леху недавно бросила девушка, и ему просто необходимо развеяться. А взамен «братан» предлагает устроить вечеринку у него «на хате».

На такие условия Света согласилась сразу, ведь у Лехи имелся большой уютный дом с красивым садом и сауной. «Это должно впечатлить гостей», ― подумала она, представив, как чудесно все может сложиться. Свете было бы очень неловко показывать свое скромное жилище неожиданно напросившейся в гости Габриеле Лошеллер, директору школы, где она работала.

Габриела случайно услышала, как во время обеденного перерыва Света и Гудрун радостно обсуждали предстоящий новогодний праздник. Директриса, о которой ходили слухи, что она работала надзирателем в тюрьме, и которую все учителя и ученики за глаза называли диктатором, неожиданно заинтересовалась русской вечеринкой и практически сама себя пригласила в гости. Света просто не в силах была отказать: как и многие другие, она боялась своей начальницы. Никто не мог объяснить этот страх перед «диктатором», но все, кто сталкивался с Габриелой лицом к лицу, говорили, что от одного только ее взгляда хочется встать по стойке смирно и отдать честь.

В общем, список гостей слегка увеличился, хоть и в нежелательную для Светы сторону. Теперь необходимо было не только всех удивить, но и поразить. Ведь на кону ― ее карьера и вообще честь русского человека, убеждала она себя. Вот только досада ― у Светы не было идей.

Гудрун сочувствовала подруге и советовала отпустить ситуацию. Но Света, будучи перфекционисткой по натуре, решила подготовиться заранее. Она принялась украшать дом Лехи, который как раз уехал в Беларусь к друзьям и планировал задержаться до Нового года. «Почему бы ему не остаться там совсем», ― думала Света, развешивая разноцветные гирлянды в просторной Лехиной гостиной.

И вот настал тот самый долгожданный день ― 31 декабря. Света встала с утра пораньше и принялась готовить салаты. Потом бросилась проверять, упаковано ли все необходимое для игр. От переживаний она даже накричала на Матвея, который купил не тот сорт вина, что она просила.

– Как ты не понимаешь, все должно быть идеально! ― сердилась Света.

Матвей действительно не понимал, почему нельзя обойтись водкой, как на всех нормальных русских мероприятиях, и советским шампанским, которое так удачно завезли в местный русский магазин, да еще и со скидкой.

В шесть часов вечера Света с купленным заранее тортом «Наполеон» уселась на пассажирское сиденье их старенькой «ауди», которую Матвей лелеял, как собственное дитя.

– Ты все загрузил? ― спросила Света.

– Мне кажется, что мы уже всю нашу кухню перевезли к Лехе. Я столько раз бегал к машине, что просто со счета сбился. У нас что, стадо коней в гостях будет? Зачем столько еды?

– Тебе не понять. Я волнуюсь.

– Все будет хорошо, Светуль… Расслабься.

У Светы вдруг полились слезы по щекам, и она всхлипнула:

– Я просто хотела вспомнить, каково это ― предвкушать праздник, эдакое волшебство. А в итоге всю неделю пахала на износ. И радости ноль.

Матвей обнял ее и крепко поцеловал.

– Будет у тебя волшебство, будет. Я гарантирую.


***

Остановившись напротив Лехиных ворот, Света с Матвеем обнаружили делегацию гиперпунктуальных немцев во главе с Габриелой, которые уже поджидали организаторов торжества. Матвей попытался отворить ворота, но те оказались запертыми изнутри. Пришлось громко стучать по ним кулаком.

Неловкое молчание воцарилось в немецко-русском кругу, но тут все услышали, как задвигался железный засов. Из приоткрывшихся ворот выглянула сонная физиономия в шапке-ушанке с красной звездой.

– О, здорово, Матвей!

– Привет, братан. Ты что, забыл про вечеринку?

– Сегодня что ли? ― спросил «братан» Леха и добавил, кивнув головой в сторону кучкующихся немцев, ― А чо за пленные с тобой?

– Это мои друзья, ― фыркнула Света злобно.

– Фрицы? Ты их видела? Они же мне всю водку выжрут.

Муж Моники, не понимая, что за беседа ведется в воротах, протянул Лехе руку и представился:

– Добрый вечер, Алексей, меня зовут Гюнтер. Это моя жена Моника, ― Гюнтер пытался говорить очень медленно, зная, что Леха почти не владеет немецким.

– Еще и Гитлера приволокли, ― пробурчал Леха себе под нос, открывая ворота пошире, чтобы всех впустить.

– Его Гюнтер зовут, ― сказала Света.

– Да плевать. Я в шоке, что добровольно пускаю к себе в дом людей, чьи деды напали на нас в сорок первом.

– Леша, ты сам немец, забыл?

– Это еще надо доказать.

Лехе было тридцать восемь лет, пять из которых он прожил в Германии. В отличие от Светы и Матвея, он являлся потомком этнических немцев. Однако ничего хорошего в новой стране для себя не нашел, и вскоре перестал считать ее своей исторической родиной. Кого-то из Лехиных знакомых это забавляло, других удивляло, но никто его не упрекал.

Язык Леха так и не выучил, даже не пытался. Никто, включая Матвея, не знал, чем он зарабатывает на жизнь, но, судя по всему, получалось неплохо: хватало и на содержание прекрасного дома, и на путешествия чуть ли не каждый месяц. Именно в одном из таких путешествий они и познакомились в баре турецкого отеля ― Матвей и Леха. Выяснив, что имеют одинаковую страсть к компьютерным играм, рыбалке и пиву, да при этом еще живут в одном городе, мужчины решили встречаться чаще. И вскоре подружились. Свете не нравился Леха, но она была рада, что у Матвея появилась своя жизнь, и никогда не вмешивалась в их отношения.

Вернемся же к празднику. Не совсем званые гости вслед за хозяином вошли в гостиную. За столом было шесть мест. Леха, не снимая шапки, уселся на диван, Света с Матвеем занялись переносом продуктов из машины в дом, а немцы в ожидании банкета оккупировали стол.

После недолгого раздумья Леха встал с дивана, присвистывая подошел к тумбочке, на которой стояла маленькая искусственная елка, достал восемь стопок и выставил их на стол.

– Ну что, товарищи немцы, давайте выпьем за знакомство. Может, тогда мы подружимся.

Гюнтер закрыл свою стопку ладонью, намекая, что пить он не собирается. Но Леха отодвинул руку немца и все-таки налил ему водки. Затем, жестом приглашая гостей последовать своему примеру, он выкрикнул: «Ахтунг, шнель!», запрокинул голову и выплеснул содержимое стопки себе в рот. После чего сморщился, стянул с головы шапку и поднес ее к носу, чтобы сделать глубокий вдох. Немцы, хоть и были ошарашены его действиями, приняли вызов и тоже опустошили свои стопки.

Пока Света и Матвей шуршали пакетами на кухне, Леха поил гостей. Велась оживленная беседа на двух языках, и никому не мешал тот факт, что собеседники друг друга не слишком понимают. Леха нравился всем, особенно Габриеле. Лысеющий коренастый «братан» покорил ее сердце. «Он такой мужественный», ― шепнула она Свете, когда та накрывала на стол.

Вечеринка была в разгаре, гости пили и ели, но к десяти вечера среди них обнаружилось слабое звено. Им оказался Гюнтер, который, похоже, решил откланяться. Пьяный немец постоянно выкрикивал «Шайсэ!» и размахивал своими тощими руками. Очевидно, перевод этого слова был Лехе знаком, иначе трудно объяснить, почему нетрезвый хозяин дома с криком «За Сталинград!» помчался на негодующего немца и зарядил ему со всей дури оплеуху.

Гюнтер с грохотом опрокинулся на пол. Тщетно пытаясь встать, он барахтался как жук на спине и продолжал ругаться, теперь уже на русского. В этот момент к мужчинам подскочила разъяренная Моника и принялась что есть силы колошматить Леху. Света безуспешно пыталась оттащить подругу, защищавшую честь мужа.

Потеху прервал внезапный вопль. Все на секунду замерли и начали оглядываться, чтобы понять, откуда доносится этот пронзительный, душераздирающий крик. Источник крика обнаружился в углу гостиной ― им оказалась Габриела, сжимающая в кулаке очищенную мандаринку. Гудрун кинулась утешать начальницу, но та остановила ее движением руки и выкрикнула:

– Как же я устала от всего! От отсутствия любви, от одиночества, от этих постоянных гонок на выживание! Вот вы думаете, я не знаю, что вы меня за спиной тираном и диктатором обзываете…

– Что она говорит? ― стряхнув наконец с себя Монику, шепнул Леха Матвею.

– Ее обзывают, ― перевел Матвей.

– Кто?

– Тебя только это сейчас интересует? ― гаркнула Света.

– А я ведь должна быть такой, ― продолжала Габриела. ― Вы понятия не имеете, каково женщине быть директором. Как тяжело мне доказывать всем этим начальникам-мужчинам, что у меня тоже стальные яйца. А потом идти домой и реветь, потому что на самом деле мне страшно.

И в этот момент к ней вдруг подбежал Леха, одним рывком поставил на ноги, отряхнул ее платье и сказал:

– Ну что вы, Габриела Батьковна, так горько рыдаете. Это водка, поди, из вас льется. А хотите танцевать?

Схватив Габриелу за руку, он вытащил ее на середину комнаты и отодвинул стол к дивану, так что все сидевшие за ним невольно образовали круг и оказались зрителями танцевального дуэта. Затем он включил свой компьютер, приговаривая «Ща, ща, будет весело». И зазвучала песня «Новый год к нам мчится, скоро все случится…».

На директрисе красовалась уже Лехина шапка, когда он, положив руки на ее талию, принялся кружить высокую блондинку, словно гончар, вращающий кувшин на своем станке. Габриела была вне себя от счастья и с удовольствием танцевала с неуклюжим русским. Ей пришла в голову мысль, что в свои сорок лет она уже давно позабыла, каково это ― наслаждаться моментом. «Вот русские это умеют, ― подумала она, ― просто жить, кайфовать и не думать о завтрашнем дне».

Когда часы били двенадцать, все чокались фужерами, обнимались, и каждому казалось, что присутствующие здесь стали родными людьми. «Вот она, та самая новогодняя магия, ― подумала Света. ― Когда все люди в унисон празднуют начало нового года и загадывают желание, чтобы любые беды остались позади, а наступивший год принес удачу и новые счастливые мгновения».

Матвей сдержал обещание и сделал праздник для Светы волшебным. Он подарил ей поездку в Венецию, куда она с самого детства мечтала попасть.

А что до Лехи и Габриелы-диктатора… Русскому мужику удалось укротить строптивую немку. И в скором времени все гости этого праздника оказались в том же составе на русско-немецкой свадьбе. И хотя пленных здесь было в разы больше, но Сталинград им уже никто не припоминал…

Про Ассоль

Автор: Людмила Данилкова

Редактор: Юлия Баранова


Грей был псом пожилым. А по уличным меркам ― так и вовсе старым.

В этом году декабрь выдался суровым: с начала месяца лютовали морозы, выше минус двадцати термометры не доползали уже вторую неделю.

Грей не раз гнал от себя мысли, что если и дальше так пойдет, то им с Катькой до конца зимы не дотянуть.

Раньше Грей был просто уличным псом, одним из, ничем не примечательным для снующих мимо людей.

Почему Катька оказалась на улице, он не знал, но помнил, что она как-то вдруг стала ночевать на одной и той же лавочке на остановке. Маленькая, крепкая как тумбочка, похожая на запекшееся яблоко. Хрипло ругалась с местными алкашами, сама почти и не выпивала никогда.

А однажды она купила псу кость! Где денег раздобыла ― кто уж теперь вспомнит.

Так они и подружились. Сначала она его подкармливала время от времени, а потом, как стало холодать, он остался ночевать рядом с ней. Вместе-то, понятное дело, теплее.

Потом Катька и имя ему дала. Иногда, когда пес убегал куда-то по своим делам собачьим, она хрипло звала его: «Грей, Грей! Ну куда ты делся-то, собака ты сутулая? Ко мне, Грей!».

Однажды продавщица из соседнего с остановкой ларька недовольно крикнула:

– Слышь ты, Ассолька! Ты долго орать будешь? Хватит уж народ пугать, вали отсюда!

Катька ее даже взглядом не удостоила, а вот кличка прицепилась намертво.

К ней уже давно привыкли, сердобольные бабушки подкармливали по лету огурцами да яблоками, офисные барышни покупали в ларьке гречку с подливой или там пирожок какой. Катька на районе была знаменитостью.

Особо трепетные даже на телевидение написали, что вот, мол, женщина приличная, непьющая, а бомжует. Да прям в центре города, с ворохом своих вещей. Помочь бы надо.

Журналиста приехали, снимали-спрашивали, привозили каких-то представителей приютов для бездомных да разных других благотворителей.

Только Катька с ними почти и не разговаривала. Скупо сообщила, что сама она местная, что на улице оказалась, потому что так жизнь сложилась, и что никуда она отсюда не поедет, потому что Грея одного не оставит.

Благотворители поохали, оставили термос, валенки и почти неношеное зимнее пальто, на том и разошлись.

С того времени еще год прошел, и вот ударили небывалые эти морозы.

Даже та самая крикливая продавщица, высовываясь из окошка, звала:

– Ассолька, слышь, тащи термос свой! Налью кипяточку, а то окочуришься еще!

Катька стала выпивать. Как говорила, «для сугреву». Грей лаял, не любил пьяных, а она плакала, обнимала его, и так они, порой, и засыпали.

А однажды они проснулись ночью от громких звуков. Девчоночий тонкий голос плакал, кричал, просил отпустить, а мужской грубый голос требовал что-то отдать и не ломаться.

Грей выскочил из-за остановки, залаял, а следом за ним и Катька поспела: в куче намотанных на себя вещей, в валенках и большом, не по росту, пальто она была похожа на неуклюжую гору. Размахивая сумкой, в которой чего только не было, включая термос, она бросилась на мужика, даже не разбираясь, что там у них произошло. Завязалась потасовка, мужик пытался кинуться на Катьку, но на его пути все время попадался Грей, и все, что ему оставалось ― это пинать обоих ногами. Зато девчонке удалось сбежать.

Тут уже стали зажигаться окна в соседнем доме, из круглосуточного ларька высунулась заспанная продавщица, а вскоре послышался звук сирены полицейской машины.

Прибывшие патрульные забрали всех в отделение, даже Грея, потому что Катька вцепилась в него так, что пальцы разжать не смогли. Это называлось «для выяснения обстоятельств», хотя кто ж поверит сумасшедшей бомжихе! Девонька сбежала, а других свидетелей особо и не нашлось.

У Грея сильно болело что-то внутри, мужик успел знатно пнуть его несколько раз, но пес думал только о том, что хотя бы сегодня они поспят в тепле. Он жалобно поскуливал во сне, а Катька молча плакала, даже не вытирая стекающих за шиворот слез.

А утром они проснулись от цокота каблуков по ту сторону решетки. Следом за этими резвыми каблучками кто-то явно не успевал, пыхтел и громким басом просил: «Подожди деда, торопыга!»

Потом щелкнул замок, и в камеру вошли вчерашняя девушка, небольшого роста бородатый дед в джинсах и шубе до пят да заспанный лейтенант.

– Хо-хо! ― хохотнул дед, оглядев с головы до ног колоритную парочку. ― Так вот вы какие, оказывается, спасатели! Грей с Ассолью!

Девушка недоуменно воззрилась на деда, а тот подошел к ним поближе. Он посмотрел по очереди им в глаза, положил одну руку на голову Грея, а вторую ― на Катькину и сказал:

– И писем не писали, и до Нового года еще две недели… Ну да ладно, значит, так тому и быть!

Тут дед ловко достал откуда-то из-под полы здоровый сучковатый посох и трижды стукнул им об пол камеры под громкие возгласы резко проснувшегося лейтенанта.

В воздухе запахло хвоей и костром, все вокруг закружилось, заискрилось, Грей залаял и вдруг…

И вдруг упал. На что-то очень мягкое и горячее. Он вскочил и как-то всем своим телом понял, что он снова молодой и энергичный пес!

Огляделся и увидел море. И песок, и деревья, и кучу детишек, бегающих вокруг него. А чуть поодаль, возле хижины с соломенной крышей, стояла загорелая молодая брюнетка с цветочным ожерельем на шее, крепкая как тумбочка. Она посмотрела ему в глаза, улыбнулась, и хрипло позвала:

– Грей, ко мне!

Бутылка с сюрпризом

Автор: Дарья Дивеева

Редактор: Лех Стражинский


– Что это, Арина Игоревна? – хмыкнул молодой врач, Василий Васильевич, выхватывая из рук коллеги бутылку, врученную ей пять минут назад пациентом. – Вы все-таки решили уйти в запой в новогоднюю ночь? Потерпели бы денек.

Было ожидаемо, что Василич пройдется по подарку. Тупые бестактные шутки – его профиль – выдали, видимо, вместе с сертификатом хирурга пять лет назад. Арина поменялась с ним дежурствами, забрав себе 30 декабря и 1 января, чтобы освободить 31-е и встретить Новый год с семьей.

Два дежурства по цене одного. На месте Василича она была бы счастлива, что разменяла эти дни. Наверняка ему тоже не хотелось проводить в больнице второй Новый год подряд. Но она знала, что он не откажет ей, ведь она была на десять лет старше, с тремя детьми, ради которых и пошла на такой неравнозначный обмен.

Точнее, она решилась ради младшего сына. Ему тяжело давалась адаптация к школе, он не успевал за одноклассниками в учебе и часто дрался с другими детьми. Школьный психолог вызвала к себе родителей и мягко отметила, что мальчику не хватает родительского внимания. Она настаивала, что поведение исправится само, если дома будет создана подходящая атмосфера.

Этот разговор состоялся за две недели до начала зимних каникул. В традиционном письме Деду Морозу ее сын попросил у зимнего волшебника, чтобы «мама встречала Новый год дома». Арина проревела в туалете почти час, сжимая листочек с корявой надписью, где половина букв была написана будто бы в зеркальном отражении.

Она решила, что устроит детям праздник, чего бы ей это ни стоило. Двое суток работы за одну очень важную ночь дома. «В которую я даже толком не посплю», – неизбежно возникала в ее голове мысль, которую она гнала от себя, как крамольную.

Сейчас она смотрела на молодого, неженатого и бездетного коллегу и мысленно укоряла его за насмешку.

– Это Михалыч подарил. Я ему швы снимала, – объяснила Арина.

Михалыча знала вся больница. Крепкий организм мужчины с тридцатилетним стажем алкоголика начал давать сбой два года назад. За это время он побывал во всех отделениях больницы, кроме гинекологии и патологической анатомии. Несмотря на нелицеприятный анамнез, он всегда был вежлив и даже кроток, стойко переносил все процедуры и неизменно благодарил врачей бутылкой чего-нибудь крепленого. Часто початой – он проверял, не паленая ли.

– Акцизной марки нет, – повертел Василич в руках бутылку из темного стекла с выцветшей этикеткой. – Самогон, что ли? Я бы поостерегся такое пить.

– Я и не пью, обычно протираю поверхности.

– Только не говорите этого Михалычу, – хохотнул появившийся на пороге ординаторской Антон Аркадьевич, заведующий отделением, – расстроится бедняга.

Женщина тепло улыбнулась начальнику. Их связывали не только годы совместной службы на благо здравоохранения, но и сходство характеров. Оба трудоголики, увлеченные профессией, они буквально жили в больнице. Без единого вопроса прикрывали друг друга и поддерживали в трудную минуту. Вот только шеф в последнее время стал сдавать – возраст.

– И почему мне все время несут алкоголь? Не духи, как Маше, или хотя бы конфеты. Дети бы съели…

– Потому что ты выглядишь, как человек, которому срочно надо накатить, а не подушиться, – шеф похлопал коллегу по плечу. – Машенька – молоденькая феечка, которая еще не понимает, куда попала. Конечно, ей и духи, и цветы. Чтобы задобрить и скрасить, так сказать. А нам, старым волкам, только алкоголь.

– Ничего я не старая! – возмутилась Арина. – Мне еще сорока нет.

– Зато есть муж, трое детей и работа с ненормальным графиком и загрузкой. А это никого не молодит.

Доктор с тоской посмотрела на свое отражение в хромированном боку электрочайника. И, хотя он сильно искажал черты лица, черные круги вокруг глаз были явственно различимы.

– Ладно, пойду домой. Спасибо, что отпустили пораньше, Антон Аркадьевич. Всех с наступающим.

Она убрала бутылку в сумку и ушла.


***

В кои-то веки погода стояла по-настоящему зимняя, словно вот-вот из-за угла вырулит Дед Мороз на тройке коней. Но Арину это не радовало. Снегом замело все дороги, а городские службы не спешили выводить технику на уборку. В декабрьские сумерки, да еще и в метель с гололедом, ехать по такой «зимней сказке» на старенькой «девятке» было очень страшно. Женщина кралась со скоростью не больше сорока километров в час.

На подъезде к дому Арина немного расслабилась, включила поворотник, и вдруг прямо перед ней на дорогу выскочил пешеход. Женщина ударила по тормозам и крутанула руль вправо, целясь в отбойник. Машину занесло и боком потащило по гололеду. Арина вдавила клаксон обеими руками и зажмурила глаза. Через секунду почувствовала удар, и ее бросило на ремни безопасности.

Пешеход убежал. Автомобиль ударился в фонарный столб. Арина вышла оценить повреждения. Благодаря маленькой скорости машина пострадала несильно: разбилась фара и помялось крыло. Нервы врача пострадали намного сильнее.

Мужа и детей дома не было. Арина сперва удивилась тому, что ее никто не встречает, а потом вспомнила, что муж обещал сводить детей на каток.

– Хоть бы кот вышел, – проворчала она раздеваясь.

Но Жорик проигнорировал призыв хозяйки.

Арину ждал вагон дел: приготовить еду, накрыть на стол, прибраться перед гостями, а то уже ноги прилипали к немытым больше недели полам. Себя в порядок привести, в конце концов.

Тишина дома окутала ее одеялом и пригласила пойти полежать немного, пока тихо и никто не мешает. Пережитый стресс отступал, и Арина уже почти дошла до дивана, как раздался телефонный звонок от мужа. Женщина схватила трубку, привыкшая к тому, что супруг предпочитает писать, а не звонить. Значит, что-то случилось.

Предчувствие ее не обмануло.

– Дорогая, ты только не волнуйся. Макс, кажется, сломал руку.

– Боже мой! Сильно?

– Даже не знаю, как тебе ответить. Рука распухла и болит. Мы уже на пути в больницу, все дети со мной. Постарайся отдохнуть, пока нас нет.

Она услышала, как хнычет, пытаясь сдержать слезы, ее младший сын. И сердце защемило от тревоги за него. «Постарайся отдохнуть, конечно», – Арина нервно хихикнула.

– Я сейчас приеду. Встретимся в клинике.

Она быстро отключилась, чтобы не слышать протестующие аргументы мужа.

В коридоре женщина накинула шубу, открыла дверь и выскочила из квартиры, не заметив, как зацепилась за ручку отворотом рукава. Она услышала треск рвущихся ниток. Оторвавшийся рукав дохлой зверушкой повис на ручке входной двери.

Это стало последней каплей.

Арина села на пол и затряслась в беззвучных рыданиях. Слезы градинами катились по щекам на ворот шубы, праздничную кофту и джинсы, а женщина даже не пыталась их вытереть.

Рядом зашуршал пакет – это черный кот Жорик решил проверить, не принесли ли ему что-нибудь вкусненькое. До слез хозяйки бесчувственной скотине, как обычно, не было дела. Из опрокинутого пакета выпала подарочная бутылка от Михалыча, звякнула о пол, напугав животину, и покатилась в сторону Арины.

– Ну, если это не знак свыше, тогда что? – всхлипнув, пробормотала женщина и взяла в руки бутылку. – Может, хоть действительно усну.

Она взялась за верхнюю часть горлышка и с усилием провернула крышку. Под сильными пальцами хирурга сургуч хрустнул и осыпался, пробка поддалась на удивление легко, буквально выстрелила из бутылки. Но из горлышка полилось вовсе не шампанское.

Бутылка зашипела, заклокотала и выплюнула струю густого сиреневого дыма, который быстро распространился по коридору и сложился в плотное облако. Запахло корицей.

«Меня хотели отравить! – пронеслось в голове у Арины, пока она, схватив шарф, заматывала им рот и нос. – Родственники какого-нибудь безнадежно больного пациента подсунули Михалычу бутылку с ядом!»

То, что сам Михалыч был способен на такое, она допустить не могла.

Женщина подскочила на ноги, толкнула дверь и собралась выскочить на лестничную клетку, как вдруг кто-то за ее спиной сказал:

– Ас-саляму алейкум, персик.

Арина обернулась и аж икнула от неожиданности. В квартире в клубах дыма стоял человек восточной наружности с кожей абсолютно синего цвета. Что еще можно было ожидать в подарок от Михалыча? Только его коллегу по синему цеху. Незнакомец соединил руки и почтительно поклонился.

– Я Гасан Абдурахман Фариз ибн Али. Джинн. Я исполню три твоих желания.

«Ну все, я окончательно ку-ку», – подумала Арина и заржала. Мужчина, кажется, смутился. Он осмотрел свое туловище и поправил густой искрящийся туман, который заменял ему ноги.

– Я выгляжу нелепо? – осведомился он.

– Еще как, – хрюкнула Арина. – Мужчины сейчас так не ходят, в юбке из дыма и с голым торсом. Зима все-таки.

Гость кивнул, будто принял к сведению, хлопнул в ладоши и преобразился. Туман исчез. Вместо него возникли ноги в джинсах и вьетнамках на босу ногу, на груди появился свитер с надписью Coca-Cola, а на лысой голове – красная шапка с белым помпоном.

– Ого, – протянула женщина. – И вправду джинн, что ли?

– О, Аллах! – мужчина воздел руки к небесам. – Ну почему последние двести лет мне приходится тратить свое драгоценное время на то, чтобы доказывать людям, кто я такой? Загадай желание и убедись, что я не вру.

– Любое желание?

– Кроме воскрешения мертвых, нарушения свободы воли живого существа и изменения фундаментальных законов мира, – загибал пальцы гость.

Арина задумалась. В сказках про джиннов говорилось, что они те еще прохвосты, и исполнение желаний может сделать человека несчастным. Поэтому надо было быть крайне осторожной.

– Мое первое желание, чтобы у моего сына Макса сросся перелом и не болела рука. Причем сросся правильно и хорошо, понял? Чтобы рука была как прежде.

Женщина прикусила губу и понадеялась, что сформулировала свой запрос максимально корректно, и у них не возникнет разночтений. Если, конечно, это и вправду джинн, а не идиотский спектакль или предсмертные галлюцинации от ядовитого газа или общего переутомления.

– Будет сделано.

Джинн сомкнул ладони и прикрыл глаза. Губы беззвучно что-то зашептали. Спустя пять секунд все закончилось, и мужчина объявил:

– Готово.

– И как я узнаю… – начала было Арина, как вдруг зазвонил телефон. – Алло?

– Рентген показал, что перелома нет! – в радостном возбуждении сообщил супруг. – И припухлость сразу резко спала. Макс говорит, что больше не болит!

Женщина не верила своим ушам.

– Отлично!

– Мы сейчас на контрольный осмотр к врачу и домой.

Арина отложила смартфон и уставилась на самодовольную ухмылку синего мужчины.

– Еще два желания, о роза моей души.

– Пройдем-ка на кухню, мне надо запить это дело.

Пока она наливала себе вино, мозг ошалело переваривал случившееся. Две мысли раздирали ее на части. Первая, что джинн все-таки сотворил сейчас чудо. А вторая – как она будет объяснять мужу, что это за мужик у них дома? Надо поскорее загадать ему еще два желания и отпустить на все четыре стороны.

– Так, Гасанчик, – Арина облизала губы, подбирая формулировку. – У моей коллеги Ани в этом году не было ни денег, ни времени на украшение дома к праздникам. А сегодня она дежурит. Я хочу, чтобы завтра она пришла домой и увидела там живую елку, украшенную красивыми авторскими игрушками, а на одной из веток нашла золотые сережки.

Джинн закрыл глаза, а женщина подумала: «Хорошо, что попросила золото, а не деньги, как хотела вначале. А то вдруг волшебный гость неправильно нарисует купюры, и подруга попадет в неприятную ситуацию».

– Сделано, моя госпожа.

– Спасибо, дружище. Мое последнее желание – ремонт на кухне в доме моей мамы. Чтобы мебель и все старые вещи стали новыми, будто бы ими никогда не пользовались. Стены, пол и потолок тоже… Получится?

Голос Арины дрогнул, потому что с каждым ее словом джинн все больше хмурился. Наконец, он ответил:

– Получиться-то получится. Да вот только это последнее желание. Ты себе когда собираешься желать?

– Да мне-то что? У меня все есть, – бесхитростно ответила Арина.

Джинн скептически приподнял левую бровь и покосился сперва на капающий кран, потом на отошедший кусок обоев, а в завершение слегка потоптался по грязному кафелю. Вьетнамки с противным звуком отклеивались от липкого пола и шлепали гостя по пяткам.

– Ну не тратить же драгоценное желание на клининг! Я и сама со всем справлюсь.

– Что, ни одного завалящего желания для себя?

– Мне бы, конечно, очень хотелось выспаться. Но так, чтобы при этом дела не пострадали. А для этого надо, чтобы в сутках было хотя бы часов тридцать. Но я понимаю, что это не под силу даже тебе. Так что, дорогой Гасан, выполняй мое последнее желание и будь свободен.

– Слушаю и повинуюсь!

Джинн сложил руки и на несколько секунд закатил глаза. Потом отчитался:

– Готово. Я еще позволил себе вольность и заменил стиралку на новую, а то старая течет.

– Но мама не говорила…

– Не хочет тебя напрягать, она понимает, что ты занятой человек.

Джинн снова противно потоптался по полу и подмигнул Арине.

– Ну, мне пора, впереди меня ждет свобода! Чао!

Внезапного гостя окутал густой сиреневый дым, и он исчез.

Арина откашлялась, открыла окно, чтобы выгнать остатки дыма, и взялась за швабру.

– Будут мне тут еще всякие джинны указывать на грязные полы, – бормотала женщина, пока наливала воду в таз.

Через час полы сверкали не только на кухне, но и в ванной, коридоре и большой комнате с елкой. Кот дыбил шерсть, обнюхивал полы и с видом оскорбленного вельможи отряхивал лапы, когда наступал в лужицы. Арина заменила воду в ведре и сделала контрольный проход по полам.

Закончив уборку, женщина поставила чайник и проверила телефон. Одно сообщение от мужа: «Будем через пятнадцать минут».

Она улыбнулась, сняла с плиты кипящий чайник, залила чайный пакетик в кружке и села за стол. Но не успела расслабиться, как в глаза бросился отклеившийся кусок обоев. Настроение снова испортилось. И, как бы Арина не отводила взгляд и не хвалила себя за вымытый пол, в ушах звучали шлепки вьетнамок по босым пяткам джинна.

– Нет, ну невозможно так. Даже чай не дают попить.

Она принесла баночку клея ПВА, взяла у дочки старую кисточку, взгромоздилась с этим добром на стул и с огромным удовольствием приклеила угол обоев на их законное место. Затем нежно провела пальцем по сошедшимся стык в стык листам, отставила клей и кисточку на стол, стала спускаться на пол и… нога поехала по мокрому кафелю, увлекая за собой Арину. Она вскрикнула, попыталась ухватиться за край стола, но пальцы соскользнули, и затылок встретился с керамогранитом.


***

Арина очнулась в больничной палате. Еле разлепила глаза и долго не могла понять, почему стены покачиваются. Пошевелила рукой – трубочка от капельницы тихонько стукнулась о металлический штатив. Жидкость во флаконе уже закончилась, и к ее вене медленно полз столбик воздуха. Как врач, Арина понимала, что воздух не сможет попасть в кровь, но как человек, беспомощно лежащий на больничной койке, она вдруг запаниковала: «А вдруг…» Женщина открыла рот, чтобы позвать кого-нибудь, но в горле было сухо, как в пустыне, и она смогла выдавить только протяжный хрип.

– Она очнулась!

– Так, в сторону. Как себя чувствуем? Пить? – перед взором Арины возникла знакомая фигура врача-травматолога, Виктора Степановича, со стаканом воды.

Она радостно кивнула и поймала еще один вертолет. Стены качнулись, а коллега раздвоился. Потом близнецы синхронно наклонились к койке, нажатием на кнопку приподняли изголовье и помахали руками возле лица пациентки.

– Сколько меня? Можешь не говорить, рукой покажи.

Арина оттопырила два пальца, покрутила ими, потом соединила их и показала один.

– Отлично. Больной скорее жив, чем мертв.

Доктор помог женщине напиться, отсоединил систему от катетера в руке, закрутил крышечку. Кивнул медсестре, и она увезла громоздкий штатив.

– У тебя черепно-мозговая с сотрясением. Но без перелома и гематом, считай, крупно повезло. Полежишь недельку, придешь в себя.

– Недельку?! – Арина поперхнулась водой. – Но у меня столько всего запланировано!

– Всех дел все равно не переделаешь, а вот восстановиться надо, ты нам нужна здоровой и дееспособной, – врач положил руку на плечо коллеги, потом обернулся к двери. – Заходи, народ!

И в палату с воплями «Мама!» ломанулись трое ее детей. Вслед за ними вошли муж с пакетами, коллеги-дежуранты с хирургического отделения и несколько знакомых врачей со всей больницы. Арина прижала к себе детей и чмокнула их в макушки. С усилием улыбнулась.

– Эх, хотела Новый год встретить дома, не в больнице. Да не смогла.

– Зато все вместе и дружно! – утешила ее дочь.

– Новый год через десять минут! – объявил Василий Васильевич. – Смотрите, тут даже телек есть. ВИП-палата, все для людей.

Он долго тыкал в кнопки на пульте от телевизора, пока кто-то не догадался воткнуть штекер в розетку. Арина хихикнула. Помимо телевизора, в палате был маленький столик, за которым уже сгрудились люди, раскладывая мандарины и пирожки и разливая шампанское по пластиковым стаканчикам.

Послушали президента, посчитали куранты и дружно чокнулись под гимн. Вскоре врачи разошлись по делам, а через полчаса ушли и дети с мужем.

Арина осталась наедине со своими мыслями. Они путались и не давали воссоздать цепь событий. Что привело ее сюда? Вроде бы она забралась на стул, чтобы приклеить обои, а потом поскользнулась и упала. В голове крутился образ мужчины восточной наружности с синей кожей и во вьетнамках, которого она про себя называла джинном. Может быть, она вызвала сантехника, чтобы он починил кран на кухне? Но стоило посильнее задуматься, как голова начинала болеть и кружиться.

Так она и заснула. А во сне долго спорила с джинном, который утверждал, что это он ее подтолкнул. Арина говорила, чтобы он не брал на себя ответственность за ее неуклюжесть. И вообще убирался восвояси и не мешал ей спать. Он посмеялся и посоветовал придумать обоснование подаркам для подруги и мамы. И, пока женщина пыталась понять, о чем он толкует, джинн дал ей щелбан по лбу, после которого она провалилась в глубокий сон без сновидений.

Наутро она ничего не помнила. На кровати рядом с ней лежала красная шапка Санты с белым помпоном, которая пахла корицей.

Не герберы

Автор: Алёна Ермолаева

Редактор: Елена Хмарская


У Зои Михайловны все было готово. Она в последний раз оценила взглядом стол. На голубой скатерти стоял ее любимый чешский сервиз, приборы блестели после соды, отражая в себе идеально белый потолок, а посреди стола возвышалась ваза, пока пустая, но прекрасная в своей фарфоровой утонченности. Совсем скоро в ней окажутся любимые цветы Зои Михайловны – красные герберы. Раньше их дарил муж, а в последнее время бывает по-разному. Например, в прошлый раз она купила цветы сама, потому что встречала Новый год одна. А в этом году 31 декабря наша милая дама ждала гостя.

В камине колыхались языки пламени и тихонько потрескивали… хотелось бы сказать «поленья», но нет – вместо дров в камине давно уже использовался только уголь. «А ведь когда-то…», – подумалось Зое Михайловне, но она тут же отмахнулась от воспоминаний и взглянула на часы. Через час будет полночь. Женщина заторопилась. Вот-вот прозвучит дверной звонок, и начнется праздничный вечер. Она выхватила из косметички, лежавшей на тумбе, лакированный тюбик и подошла к зеркалу. Как раз последнего штриха и не хватает! Зоя Михайловна провела по губам помадой цвета фуксии, взглянула на свое отражение и осталась довольна. Несмотря на давно уже не молодой возраст, выглядела она все еще восхитительно.

В дверь позвонили. Зоя Михайловна уже собиралась открыть, но тут раздался странный шум в гостиной, как будто подвальные мыши все разом стали скрести лапками. «Что это?» – удивилась она и заглянула в комнату. Из камина, в котором только что полыхал огонь, теперь выслаивался дым, словно кто-то специально выпускал его маленькими порциями. Из нутра печной трубы слышались странные хлопки, похожие на… Тут в дверь снова настойчиво позвонили. «Ах, да!» – опомнилась Зоя Михайловна и поспешила открыть.

– Мирон Сергеевич, – начала она без приветствия, – у меня там…

– Добрый вечер, милая Зоя!

На пороге стоял мужчина, чей возраст можно назвать выдержанным, как хорошее вино. В клетчатом пиджаке и плотных джинсах он выглядел весьма актуально, и только стоптанные тапки слегка портили впечатление (гость жил по соседству).

– Это вам!

В руках Мирона Сергеевича желтели хризантемы.

– О-хо-хох, – из гостиной раздался хриплый мужской голос.

– У вас кто-то есть? – посерьезнел Мирон Сергеевич.

– Нет… – смешалась Зоя Михайловна. – У меня там… там…

Она все не решалась высказать предположение, что именно происходит сейчас в ее гостиной, поскольку это было непонятно и даже немного страшно.

– Этого еще не хватало! – вновь донесся голос из гостиной, и Мирон Сергеевич двинулся вперед, а за ним и Зоя Михайловна.

Возле камина на полу сидел Дед Мороз. Его шуба, борода и сам он целиком – все было в саже.

– Вы кто? – спросил Мирон Сергеевич, явно раздражаясь.

– А вы что, не видите? – хмыкнул Дед Мороз.

– Я не про костюм спрашиваю, – взвинтился Мирон Сергеевич.

– Я Дед Мороз, – и мужчина чихнул, подняв в воздух черные хлопья.

– Но я Деда Мороза не заказывала, – наконец-то обрела голос Зоя Михайловна.

– Меня не надо заказывать, я сам прихожу, так сказать, по зову сердца.

– По зову чего? – Мирон Сергеевич вскипел не на шутку. – Вы смеетесь? Зоя, к чему весь этот фарс?

– Я не знаю, – развела руками хозяйка, – он…

Но не успела она договорить, как Мирон Сергеевич впихнул ей в руки хризантемы и со словами «я думал, вы другая» вышел вон.

– Мирон, подождите, – Зоя Михайловна выскочила за ним в прихожую, – вы неправильно все поняли, я…

Дверь с грохотом захлопнулась, и женщина осталась одна. Она взглянула на часы. Оставалось полчаса до праздника. «Вот и встретила Новый год», – подумала про себя Зоя Михайловна.

– И что ж ты теперь будешь делать, старина? – вновь послышался голос Деда Мороза.

– Да как вы смеете? – опомнилась она и вбежала в гостиную. – Как вы вообще здесь оказались, мерзкий старик? Еще костюм Деда Мороза надели. Постыдились бы, в вашем возрасте дома надо сидеть и внуков нянчить, а вас на подвиги потянуло. Вы вообще кто?

– Я ведь сказал, кто я, – Дед Мороз! – ответил он.

– Да слышала я уже это. Хватит прикидываться, вы совсем на Деда Мороза не похожи.

– И на кого я, по-вашему, похож?

– На… на счетовода, который знай только бумажки умеет перекладывать из одной кипы в другую.

– Ну, уж вы скажете, – возмутился старик. – Может, вы еще думаете, что я и санями управлять не умею?

– Да куда вам, – отмахнулась Зоя Михайловна. Из трубы послышался шум.

– Что это? – испуганно спросила Зоя Михайловна. – Сколько вас там?

Из камина, прямо на ее прекрасный марокканский ковер вывалился грязный мешок некогда красного цвета.

– Этого еще не хватало! – всплеснула руками Зоя Михайловна. – Вы представляете, что наделали? Я же его теперь ни за что не…

Но последнее слово Зоя Михайловна так и не произнесла – она ревела. Нет, не в голос, конечно, а тихо всхлипывая в хлопковый платочек, окаймленный тонким кружевом.

– Да что вы? Мы сейчас все исправим. Вернется ваш Мирон Степанович.

– Сергеевич.

– Хорошо, Мирон Сергеевич.

– Мне ковер жалко, гнусный вы старикашка. Это же память о счастливых временах, а вы ее разрушили, – и тут Зоя Михайловна громко разрыдалась, уже совсем не стесняясь странного гостя.

– Ах, ковер, а я думал… – Дед Мороз поднялся с пола, стряхнув с шубы на ковер остатки пепла. – Но все поправимо, ведь сегодня самая сказочная ночь в году!

– Да какая она сказочная, – огорченно произнесла Зоя Михайловна и посмотрела на часы. Большая ажурная стрелка неумолимо приближалась к двенадцати. Совсем скоро наступит праздник, которого Зоя Михайловна так ждала, надеясь, что наконец-то в ее жизни все изменится.

– Ну, помогите же мне!

Голос самозванца, возомнившего себя Дедом Морозом, отвлек ее от раздумий. Он наполовину залез в камин, явно намереваясь выйти из дома точно таким же образом, как и вошел.

– Сумасшедший, – вздохнула Зоя Михайловна, – а входная дверь вам не подходит?

– Совершенно нет, – высунулся из камина старик, – Я Дед Мороз, мне полагается заходить в дом через печную трубу и выходить через нее же. Кстати, – он осмотрел комнату, – а где у вас елка, огни, носки для подарков?

– Скажете тоже, носки. Я не в том возрасте, чтобы верить в сказки. А елка мне не нужна, у меня на комоде стоит искусственная, маленькая. И вообще, какая вам разница? Почему я перед вами оправдываюсь?!

– Ну, если вы хотите, чтобы ваша мечта сбылась, надо ей создать соответствующую атмосферу.

И Дед Мороз вновь наполовину залез в камин.

– Какая к черту атмосфера, у меня ковер весь в саже, гость ушел, а через десять минут куранты зазвучат.

Старик что-то сказал, и Зоя Михайловна услышала, как по печной трубе прокатилось эхо его голоса, и как будто кто-то сверху ответил: «Сделано».

«Все-таки он не один, у него есть напарник», – подумала женщина и потянулась рукой к телефону, чтобы вызвать полицию. Но тут старик вынырнул из камина, втянув в комнату настоящую елку, припорошенную снегом.

– Ну, что я говорил, без елки и Новый год не праздник!

По комнате молниеносно распространился смолистый аромат еловых иголок. Дед Мороз, или кто он там на самом деле, стряхнул с елки снег и распушил ветки.

– Ох, – только и смогла произнести Зоя Михайловна, – вот только елки сейчас мне и не хватает.

Затем, опомнившись, она набросилась на старика:

– Мало того, что вы мне ковер угробили, вечер испортили, так еще и дерево притащили. Куда мне теперь его девать?

– Как это куда? Поставьте рядом с камином. И несите шары, елку нарядить следует. А то придет гость, а у вас и праздник вовсе не чувствуется.

– Да вы, знаете, кто?!

– Конечно, знаю. И вы знаете, я же вам говорил. Так вы несете шары?

«Почему я его слушаю?» – думала Зоя Михайловна, вытаскивая из кладовки коробку с мишурой. Она приоткрыла верхний край, чтобы убедиться, то ли достала, и увидела стеклянную сосульку. «Моя любимая», – обрадовалась Зоя Михайловна своей находке и, взяв всю коробку в руки, вернулась в гостиную.

Рядом с камином, в котором вновь разгорелся огонь, на идеально чистом ковре стояла наряженная елка. Ее ветки были увешаны золотыми и красными шарами, меж которыми мерцала гирлянда. Звучала механическая музыка – это играла заведенная стариком миниатюрная музыкальная шкатулка. Вот только самого Деда Мороза нигде не было.

«Как же так?» – подумала Зоя Михайловна и взглянула на часы. Без пяти двенадцать.

В этот момент в дверь позвонили. «Мирон Сергеевич! Все-таки вернулся…» – и она улыбнулась, словно обольстительница, одержавшая победу над мужским сердцем.

– Добрый вечер.

На пороге стоял седой незнакомец. В расстегнутой куртке и с шарфом, небрежно намотанным вокруг шеи, он казался французским актером, уже сыгравшим свои главные роли. Мужчина опирался на ручку чемодана и выглядел немного взволнованным.

– Добрый вечер, – опешила Зоя Михайловна.

– Вы извините, что я вам позвонил. Решил сделать сыну сюрприз, приехал на праздник, а его нет. Дом закрыт, ключей он не оставил, и я вот набрался наглости и позвонил вам. Все-таки Новый год.

– Конечно, проходите, – Зоя Михайловна посторонилась, пропуская гостя в дом.

– Ах, да, – опомнился тот, – у меня даже подарок есть.

Он расстегнул молнию и достал из клетчатого нутра чемодана слегка примятые красные герберы.

– Бом! Бом! Бом! – внезапно заиграли куранты.

«И все же он был настоящий», – подумала Зоя Михайловна про Деда Мороза, внезапно свалившегося сегодня на ее памятный счастливый ковер.

– Так что же вы стоите, заходите скорее, – разволновалась она. – Новый год наступает!

«А с ним и новое счастье», – добавила Зоя Михайловна уже про себя.

Вкус праздника

Автор: Елена Поплавская

Редактор: Юлия Долинова


«Весе-е-елье прино-о-осит и вку-ус бодря-я-ящи-ий, праздника вкус все-егда-а-а настоя-я-я-ящиий», ― громкая мелодия разрывает сонную тишину.

– Дурацкий будильник, выключи его скорее, ― недовольно зарываюсь с головой под одеяло.

– Не дурацкий, а праздничный. Вставай, мой новогодний олень! ― бодро подскакивает муж, чмокнув меня в торчащую из-под одеяла макушку. Всегда удивлялась, как ему удается просыпаться в хорошем настроении и сразу вставать. Надеюсь, эта суперспособность передастся и нашим детям.

– Сам ты олень, а я ― Олененок Полярная звезда. Не вечно же мне Снегурочку играть. И вообще, это мой последний творческий Новый год. На-до-е-ло. Пора прощаться со сценой, ― резко вырываюсь из сладких объятий Морфея и иду будить карапузов.

Утро у меня не самое любимое время суток. Нравится, конечно, встать пораньше и в спокойном одиночестве попить чайку за увлекательной книжкой. Еще люблю привести мысли в порядок, сосредоточившись на переписке с ежедневником. Но предновогодняя суматоха совсем выбила из колеи. Не то что пораньше ― совсем из кровати вылезать не хочется.

– Таня, Ваня, поторопитесь, ― завтрак на столе. Вы меня слышите?! Вре-е-е-мя-я!

Намазываю кусок батона подтаявшим сливочным маслом и кладу сверху рябиновые зерна рыбьего жира, гордо именуемого нынче икрой. Вот он, мой вкус праздника. И слегка остывший сладкий чай. М-м-м-м, блаженство!

– Так, с чем ты там завязываешь? Решила, значит, закодироваться? Сама-то в это веришь? ― муж, смеясь, откусывает добрую половину моего бутерброда.

– Ви-и-ить, ну, блин! Доедай теперь сам. Чего смешного? Да, я решила, что завязываю с творчеством. Буду нормальной женой и мамой. Стану как все, заниматься семьей и спокойно ходить на работу. Я нынче даже в детский сад не смогу вырваться, на первый Ванюшин утренник… Буду в это время веселить чужих детей! Сходишь?

– Зато была на школьном празднике у Танюши. Во сколько? Схожу, должен успеть. Стишок мне сообщением пришли, вдруг забудет. Костюм готов? Давай его сюда. Ну что, карапузы, поехали по школам и садам?!

– Пока, родные! До вечера! ― целую всех и иду собираться на работу. Есть-таки свои прелести у ненормированного рабочего дня. Безусловно, есть!


***

Каблуки с хрустом впечатываются в утрамбованный снег. Мороз крепко сковывает тело и безжалостно щиплет щеки, заставляя прятать лицо в объемном шарфе, который успел покрыться густым инеем. Шум машин, спешащие люди, громкие рекламные слоганы, мерцающие витрины… Все это сливается в бесконечный поток предпраздничного сумасшествия.

Снова эта бешеная декабрьская суета, которая охватывает, даже если ты этому усердно сопротивляешься. И к чему все это? Гонка, хаос, какое-то безумие… Чего только стоят эти подарки?! Добрая половина зарплаты ушла на безделушки всем подряд, «знаки внимания» близким и подарки детям якобы от Деда Мороза. А вторая часть зарплаты пойдет на праздничный стол.

Каждый год обещаю себе не покупать столько безделушек, но без толку. Хорошо бы премию в конце года дали, для ощущения вкуса праздника…

«Пра-а-а-аздника вку-у-у-ус всегда-а-а настоя-я-я-ящи-и-ий…», ― как по-новому зазвучали эти слова!..

– Аннушка, здравствуй! С наступающим Новым годом! Как дела? ― у подъезда встретилась соседка, которой сильно хотелось пообщаться. ― Говорят, в этом году ваш Дворец культуры отвечает за главное новогоднее представление!

– И вас с праздником! Да, главную елку города в этот раз проводим мы. Приходите на праздник! Будет работать кафе, и лотерею собираемся проводить! И вход свободный! ― начинаю тараторить, переступая с ноги на ногу. Пакеты с сувенирами оттягивают руки, телефон в кармане без умолку пиликает от ежесекундно входящих сообщений.

– Ах, бесплатный! Спасибо, дорогуша, обязательно приду! И своих подружек с соседнего подъезда приведу!.. Значит, все по сценам скачешь, никак не повзрослеешь?! Это тебе с Виктором повезло. А другой бы кулаком по столу жахнул, и сидела бы спокойно дома с детками, как наседка с цыплятками. Мать должна заниматься детьми, а не народ веселить.

– Спасибо за заботу, мне пора! ― обхожу бесцеремонную грузную тетку и быстрым шагом направляюсь на работу.

Снова эти нравоучения. Боже, как она права! Безусловно, права. Нормальная женщина должна заниматься своими детьми, а не чужих развлекать. Живут же другие ― спокойно, размеренно. Без маскарада, без творчества. Спокойно, тихо, размеренно. Решено! После новогодних праздников увольняюсь. Буду работать, к примеру, делопроизводителем или секретарем и тихонько перебирать бумажки. Устала от этой суеты.


***

В моем маленьком уютном кабинете давно не было так шумно, многолюдно и тесно.

– Анна Вячеславовна, я у жены помаду взял, подкрасьте мне щеки и нос! ― Дед Мороз заметно волнуется, это его первый Новый год. На вчерашнем утреннике даже забыл слова. Хорошо, что Снегурочка опытная ― выкрутилась. Тяжело с новичками… ― Посмотрите, валенки нормальные? А посОх держать посередине или немного ниже? ― переживает Дед Мороз.

– А-ха-ха! «ПосОх» – ты при детях так не скажи, дедуля! Запомни: «ПО-о-осох»! И не используй его как шест или оружие! По крайней мере, на детском празднике. А на корпоративе можно и пошалить!

– Снеговик, ты сегодня в ударе! Не приставай к человеку, оговорился, с кем не бывает. ― Отложив телефон, усаживаю смущенного Мороза в свое компьютерное кресло и начинаю наносить грим, который от жары и волнения через несколько минут стечет в приклеенные белоснежные усы или останется на расшитой рукавице главного волшебника.

– Анюта, ты в последнее какая-то сама не своя! С чего это? Кто тебе поминутно сообщения шлет? У кого-то новогодний роман? ― не унимается Снеговик. ― И мне моську нарисуй!

– Отстань, Сугроб! Муж шлет фотографии с утренника. Сейчас Ванюша стихотворение читать будет, ― лишь бы не забыл! Рисую Снеговику выразительное лицо и закрепляю на носу фетровую морковку.

– Свободен! Следующий!.. ― Тороплю я. ― А вообще, злые вы ― уйду я от вас!

– О-о-о… Профвыгорание?! Наивная! Ань, ты уже не сможешь жить обычной жизнью. Сколько раз я уходил?! Сцена ― это же наш наркотик. Мы же как зависимые, идем за дозой новых впечатлений снова и снова. И эта зависимость неизлечима…

Молча переодеваюсь в костюм Олененка, рисую пятнистую мордочку и закрепляю на голове яркие рога. От духоты, постоянного шума и обилия разных мыслей начинает болеть голова. Не могу контролировать усиливающееся раздражение. Радует, что это завершающий детский праздник в этом году. Останется только представление для взрослых в новогоднюю ночь, и можно будет выдохнуть.

– Тук-тук, можно? Коллеги! Дети в зале, звукооператор на пульте, через семь минут ― на изготовку.

Напряженная тишина, редкие перешептывания и нервные смешки коллег выдают общее волнение.

Артисты волнуются перед выступлением, признаются они в этом или нет. Мои ладони становятся холодными и влажными, во рту пересыхает, а сердце бьется настолько отчаянно, что кажется, могу не услышать музыку.

Заиграла нежная мелодия с хрустальным перезвоном. Волнение сменилось радостным предвкушением и легким азартом. Зазвенели бубенцы. Беру теплую ладонь партнера, мы переглядываемся и грациозно выбегаем в зал.

Кажется, что эта грань между закулисьем и сценой ― волшебная, она меняет меня. Я уже не трясущаяся артистка Дворца культуры, я и есть то самое волшебство, в которое верит каждый малыш.

– Здравствуйте, ребята! Я олененок Полярная Звезда, а это мой брат Млечный Путь! Мы примчались с Северного Полюса за помощью! Из-за глобального потепления все помощники Деда Мороза ― Снеговики ― растаяли. И дедушка не успевает подготовить все к сроку. Как думаете, кто может нам помочь?


***

Детские новогодние праздники… Здесь нужно выложиться не на сто, а на все миллион процентов. Самому верить в сказку, иначе эти маленькие доверчивые сердечки почувствуют неискренность и перестанут верить в Деда Мороза, Новый год и волшебство. Нет на свете более печального зрелища, чем человек, который не верит в чудо! Такая вот глобальная ответственность! А казалось бы, простой детский утренник.

– Это вам! ― малыш в невероятном костюме ангелочка протягивает большой новогодний подарок, который минуту назад ему вручил Дед Мороз.

– Спасибо, мой друг! Ты очень добрый! Дед Мороз готовил этот подарок именно для тебя! Оставь, пожалуйста, себе! Думаю, у Деда Мороза есть сюрприз и для меня! До свидания, малыш!

Этот отзывчивый ребенок, его чистые глазки и искренний поступок цепляют что-то внутри. С огромным усилием дожидаюсь конца праздника и бегу в свой кабинет. Теплые ручейки смывают грим с лица и налет разочарованности с души.

Не бестолковым делом я занимаюсь… Не просто развлекаю детей… Не просто… Мы им нужны… И они нам… Мне…


***

– Вау! Аннушка, ты красотка! Через номер наш выход!

Снова это сладкое чувство волнения и радостного предвкушения. Глубоко вдыхаю запах пыльных кулис и выхожу на сцену. В первые секунды яркий свет ламп ослепляет. Холодными влажными руками снимаю микрофон со стойки. Но как только слышу свою мелодию, волнение рассеивается. И в те минуты, которые длится песня, я проживаю другую, яркую жизнь. Каждая фраза, каждое слово наполнены смыслом, они идут от самого сердца:


…Снегом белым все замело,

Все что было ― было и прошло…


Взгляд скользит по зрительному залу. Молодежь с поднятыми светящимися телефонами в руках раскачивается в такт музыке.


…Наступают новые дни,

В небе загорятся ярких звезд огни…


Соседушка и ее подружки перешептываются и машут мне. Сорри, дорогие, занята, не могу вам ответить!


…Все, что не случилось, жди ― и все придет,

Будет все как в сказке в этот Новый год…


Наконец, нашла взглядом своих. Муж держит на коленях сына, дочка сидит с ними рядом. У нее в руках огромный букет. Ох, как же это трогательно!


Муж, дочь и сын с любовью смотрят на меня и широко улыбаются. Невольно заулыбалась в ответ. Интересно, успел ли Виктор незаметно положить подарки под елку?


…От Москвы до БАМа, Питера и Камы

Счастья пожелаем мы тебе, страна…


Хлопушки! Конфетти! Несмолкаемые аплодисменты благодарных зрителей! Фужеры с шампанским! Поклон! И снова благодарность в виде несмолкаемых аплодисментов! Наверное, это и есть ощущение настоящего праздника! Тот самый наркотик для артиста. Мы дарим людям то, чего им так не хватает в жизни ― мы дарим людям праздник!

…А потом была прогулка, и мы любовались необыкновенно красивым фейерверком. И уже ближе к полуночи всей семьей забрались под плед и включили телевизор. Утомленные множеством ярких радостных событий, Танюша и Ванюша уснули.


***

Размеренное мигание гирлянд, запахи ели и мандаринов, речь Президента с экрана… Все это создает теплое домашнее настроение праздника.

– С Новым годом, любимая! Пусть твои желания исполнятся, и ты будешь счастлива не только в семье, но и во вне!

– С Новым годом, любимый! Я поняла, что не хочу ничего менять в своей жизни! Я уже счастлива!

– Вот и хорошо! Тогда можно спокойно засыпать. Спи, мой Олень!

– Ну, Ви-и-и-ить!

Зеленые мюли

Автор: Екатерина Левковская

Редактор: Елена Хмарская


Людмила, девочка семи лет, сидела перед телевизором и смотрела новогоднюю сказку.

– Всякие глупости показывают, ― возмущалась она, ― никаких чудес не существует, и кто такое придумывает!

Да-да, несмотря на юный возраст, Людмила совершенно не верила в волшебство. Когда девочке было пять лет, папа научил ее читать. И к семи годам она уже выросла из детских сказок, предпочитая им повести и рассказы из родительской библиотеки.

Только малыши верят в чудеса, а на самом деле это все ерунда и выдумки. Именно так считала Людмила, даже не подозревая, как сильно ошибается в своем убеждении…

– Мила, отнеси салат на стол, ― выглянула из кухни мама.

Людмила взяла у мамы тарелку и посмотрела на часы, которые показывали девять вечера.

– А когда мы сядем за стол? Есть уже очень хочется!

– Скоро, ― ответила мама, вытирая руки о полотенце, ― вот папа с дедушкой придут, и сядем провожать старый год.

– Хорошо, ― улыбнулась девочка и понесла аппетитно пахнущее блюдо в гостиную. Пристроив салат в центр праздничного стола, Людмила залюбовалась елкой, которую вчера наряжала вместе с мамой. Та сверкала разноцветными огнями, освещая то синим, то зеленым, то красным светом красивую коробку, выглядывающую из-под еловых веток.

– Хм, а этого здесь раньше не было, ― девочка взяла коробку и пошла на кухню.

– Мамулечка, это что? ― Мила протянула коробку маме.

Мама удивленно посмотрела сначала на коробку, затем на дочку.

– А где ты это взяла?

– Под елочкой стояло, ― девочка уже сгорала от любопытства, что же там внутри. ― Это мне?

– Не знаю, ― растерянно сказала мама, ― может, это папа подарочек подложил. Откроем?

– Конечно! ― Мила запрыгала от нетерпения.

Мама аккуратно развязала красный бант, придерживающий крышку, и открыла коробку.

– Не может быть! ― воскликнула она. ― Это же те самые мюли!

Мила заглянула в коробку: там лежали то ли туфли, то ли тапочки ― без задника, но на небольшом каблучке. Зеленый кожаный верх украшали изящные узоры.

Мама вынула туфли, прижала их к груди и залилась слезами. Коробка упала на пол.

– Мамочка, что случилось? ― испугано спросила девочка.

– Все хорошо, милая! Все хорошо! ― ответила женщина. Она опустилась на стул, разглядывая неожиданную находку. ― Ты даже не представляешь, что это! Это любимые мюли моей мамы, твоей бабушки! Я думала, что никогда их больше не увижу. После того несчастного случая они куда-то исчезли… ― голос Людмилиной мамы стал хриплым, как будто у нее внезапно пересохло в горле.

Девочка с интересом смотрела на туфли и на маму. А та тем временем встала, налила себе воды и сделала небольшой глоток.

– Людмила, я думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы услышать эту историю.

И мама начала свой нелегкий рассказ, по-прежнему прижимая к груди зеленые туфли с чудесным названием «мюли».

– Твоя бабушка была очень красивой женщиной, она всегда следила за собой, изысканно одевалась. И вот однажды, когда я была примерно в твоем возрасте, она принесла домой эти мюли. Это было что-то невероятное! Я влюбилась в них с первого взгляда, и твоя бабушка часто разрешала мне надевать их дома. И в тот зимний вечер, когда произошло несчастье, эти туфли тоже были на мне…

Мама замолчала, подбирая слова, а Мила все ждала продолжения. Пауза затянулась, и девочка не выдержала:

– Ты мне расскажешь про бабушку?

Раньше взрослые при ней никогда не обсуждали эту тему. Мила лишь знала, что бабушка умерла давным-давно, когда ее мама была еще маленькой.

Мама внимательно посмотрела на дочь и, наконец, решилась.

– Это случилось в день рождения твоего дедушки. Мы готовились к празднику и даже не подозревали, что надвигается такая беда… ― женщина глубоко вздохнула. ― Моя мама в тот день поехала за праздничным тортом, но машина попала в аварию… и она погибла…

Мама замолчала. Она отвернулась к окну и тихо плакала.

Людмила подошла и крепко обняла ее.

– С тех пор дедушка не отмечает свой день рождения, ― грустно сказала мама, глядя на дочь.

В коридоре хлопнула дверь.

– Мила, Даша, мы пришли! ― крикнул радостно папа. ― Девчонки, мы с подарками!

Мама вытерла слезы и улыбнулась дочке:

– Ну что, пошли встречать наших мужчин и садиться за стол?

– Ага! ― радостно воскликнула девочка и побежала обнимать папу и дедушку.

Чуть позже Мила сидела за столом, ела вкусный салат и внимательно смотрела на дедушку. Он всегда казался ей таким серьезным и суровым… И Мила вспомнила, как дедушка часто смотрит куда-то вдаль и выглядит при этом очень печальным.

«Наверное, бабушку вспоминает», ― решила девочка.

Размышления Милы прервали удивленные возгласы взрослых. Папа и дедушка разглядывали коробку с зелеными мюлями и явно не понимали, откуда те взялись.

Девочка тоже заглянула в коробку.

– Мама, а можно мне примерить эти… мюли? ― спросила Людмила, рассматривая узоры на необычных туфлях.

– Конечно, милая, ― улыбнулась мама. Она поставила коробку на диван рядом с Людмилой и погладила девочку по голове.

Юная модница аккуратно взяла туфли и, неловко сгорбившись, надела их под столом на свои ножки.

– Как красиво! ― восторженно воскликнула она, и тут раздался бой курантов.

Мама громко считала «…три, четыре…», папа открывал шампанское, а дедушка держал в руках бокалы и давал папе советы.

– Десять, одиннадцать… Ура-а-а!

Громкий хлопок. От неожиданного выстрела пробки Мила вздрогнула, зажмурилась и закрыла руками уши.

– Даша… Даша! Ты чего не ешь свою кашу?

Мила открыла глаза и оцепенела. Она сидела за столом в комнате, залитой ярким дневным светом, а на нее смотрела мама, но совершенно другими, незнакомыми глазами.

– Даша, что случилось? ― Женщина, так похожая на маму, обращалась к ней, к Миле.

Мила растерянно хлопала глазами, не понимая, что происходит. И тут в комнату вошел дедушка. Почему-то он выглядел намного моложе, и его лицо озаряла улыбка.

– Ну что, девчонки, как дела? ― спросил дедушка, подходя ближе. ― Любимая, ― на этом слове он поцеловал женщину в щеку и посмотрел на Милу, ― Дашутка, как настроение?

– Вот сидит, ворон считает! ― воскликнула женщина.

– Дарья, а ну-ка, налегай на кашу, а то Дедушка Мороз к тебе не придет! ― озорно сказал мужчина.

– Дедушка ― не веря своим глазам, сказала Мила.

– Он самый, с большой белой бородой и с подарками, ― улыбнулся дедушка.

– Кстати, насчет подарка, ― женщина, похожая на маму, заговорщицки понизила голос. ― Мне нужно ненадолго кое-куда съездить, а потом я вернусь, и будем праздновать твой день рождения! ― она обняла дедушку и улыбнулась девочке.

– Бабушка? ― недоверчиво произнесла Мила, глядя на такое родное лицо с незнакомыми глазами.

– Дарья, ты не заболела? ― бабушка подошла ближе и потрогала лоб Людмилы.

– Вроде холодный, но на всякий случай сделаю сейчас чай с малиной.

– Отличная мысль, я тоже не откажусь! ― сказал дедушка, и вместе с женой вышел из комнаты.

Девочка проводила их взглядом и встала из-за стола. У нее на ногах все еще были те самые бабушкины зеленые мюли.

На стене висело небольшое зеркало, девочка подошла ближе и заглянула в него.

– Мама ― она сразу узнала ее в своем отражении. Очень часто, вечерами Мила рассматривала детские альбомы мамы и папы. ― Значит, я как-то превратилась в маму, и попала в то время, когда она была маленькой! ― совсем не детское умозаключение посетило юную голову.

Выйдя из гостиной, девочка направилась на кухню. Навстречу вышел дедушка и весело потрепал ее по голове:

– Детка, я пойду по делам, скоро вернусь.

– Хорошо, де… папа!

Мила вошла в кухню, где был уже заварен чай, а на столе стояла пиала с ароматным вареньем. Устроившись на кухонном диванчике, девочка притихла.

«Надо же! Моя бабушка, живая и невредимая ― думала Людмила, разглядывая родного человека, которого видела первый раз в своей жизни. ― Но ведь этого не может быть! Я хоть и маленькая, но в чудеса давно не верю…».

Тем временем женщина разлила чай по кружкам.

– Доченька, мне нужно съездить к тете Лене, я попросила ее приготовить сюрприз для нашего папы, ― радостно произнесла она. ― Мы подарим ему сегодня на день рождения вкусный торт!

Людмила замерла с кружкой у рта. В ее голове словно взорвалась мысль: «Торт! День рождения дедушки! Неужели именно сегодня бабушка попадет в аварию?».

Девочка неуверенно начала:

– Мама, может, ты не поедешь сегодня никуда?

– Как же так, дорогая, а сюрприз для папы? Нужно забрать торт.

– Ну, а если… ― девочка лихорадочно соображала, что сказать, ― а если мы сделаем торт сами?

Бабушка засмеялась.

– Дорогая моя, ну что ты придумала! Тетя Лена уже наверняка приготовила торт. Да и нужных продуктов у нас нет.

«Что же делать? Нужно обязательно как-нибудь уговорить ее остаться дома, ― думала Мила, наблюдая, как бабушка допивает чай.

– Ну, что, пойду. А то нам с тобой еще столько всего приготовить нужно, ― бабушка встала и вышла из-за стола.

Мила соскочила с диванчика так резко, что задела свою кружку, и та опрокинулась. Лужица чая медленно растеклась по белой скатерти.

– Нет! Стой! ― крикнула девочка. ― Ты не можешь!

– Что с тобой? ― Бабушка удивленно смотрела на «дочку».

– Пожалуйста, останься, ― чуть не плакала Мила, ― ты не можешь уйти! Я боюсь… ― и она что есть силы вцепилась в бабушкину руку.

– Да что ты, доченька, ты ведь уже много раз оставалась дома одна. Чего ты испугалась? Я быстро вернусь, только туда и обратно! ― С этими словами женщина надела пальто и вышла из квартиры.

Мила осталась стоять у закрытой двери, не в силах пошевелиться.

– Я не смогла, мамочка, прости меня, я не смогла, ― рыдая в голос, девочка сползла по стене.

Не осознавая, сколько прошло времени, Людмила так и просидела у порога, хлюпая носом, пока снова не щелкнул дверной замок.

– Дедушка! ― вскрикнула Мила, вскакивая на ноги.

Дверь со скрипом отворилась, а на пороге стояла…

– Бабушка! ― рыдая пуще прежнего, Мила кинулась обнимать вошедшую женщину.

– Нет, у тебя сегодня явно температура! ― озабочено сказала женщина, ставя пакет с продуктами на пол.

– Что это? ― шмыгая носом, спросила девочка.

– Продукты для торта! ― бабушка весело улыбнулась.

– А как же…

– Я подумала, что ты права! Мы с тобой приготовим торт сами, так папе будет намного приятней.

– Здорово! ― внутри девочки все ликовало. Взявшись за руки, они пошли на кухню.

Это был незабываемый день. Мила и бабушка провели его вместе, готовя праздничный ужин и сюрприз для дедушки ― домашний торт.

Вечером вся семья уселась за большим столом и весело отмечала день рождения дедушки.

Мила уплетала восхитительный торт и болтала ногами, все еще обутыми в зеленые мюли. Бабушка и дедушка громко шутили и смеялись.

– Ой, совсем забыл! ― вдруг сказал дедушка и вышел из комнаты.

Бабушка подмигнула Миле:

– Ты такая молодец! Так здорово придумала!

– Вот! ― Именинник уже вернулся за стол с бутылкой шампанского.

– Ух ты! Ничего себе! ― воскликнула бабушка ― милая, прикрой ушки, сейчас будет громко.

Людмила закрыла уши ладошками и крепко зажмурилась.

Громкий хлопок…

– Ура-а-а! ― услышала девочка, открывая глаза.

Разноцветные огоньки с гирлянды новогодней елки освещали все вокруг то синим, то зеленым, то красным светом.

– Милочка, все хорошо? ― услышала Мила и тут же встретилась взглядом с дедушкой.

«Он снова седой… и такой счастливый», ― подумала Людмила. И вдруг поняла, что дедушка назвал ее уже не маминым именем. Она перевела взгляд и увидела другие глаза, ставшие с недавних пор такими родными.

Это была бабушка! А рядом сидели мама и папа.

Мила подскочила с места.

– Ура, ура! Получилось!

– Конечно, получилось! ― рассмеялась мама, похлопывая папу по плечу, ― папа же у нас такой сильный, и шампанское открыть для него пустяки!

Но девочка уже не слушала, она бросилась обнимать и целовать всех, собравшихся за новогодним столом.

Чуть позже, пока взрослые не видят, девочка сняла с ног зеленые мюли и положила их в коробку.

– Спасибо вам за бабулю! Я буду ее беречь!

Новогоднее дежурство

Автор: Дарья Дивеева

Редактор: Александра Старикова


Когда выходишь на работу в ночь с 31 декабря на 1 января, новогоднее настроение чувствуется совсем не так, как в кругу семьи или друзей.

Новый год в больнице можно было бы описать фразой из песни «Покой нам только снится», если только было время поспать и увидеть что-нибудь во сне. Врачам в эти сутки не нужны ни новогодние чудеса, ни подарки под елкой. Им хочется спокойного человеческого дежурства. Но машины скорой помощи, подобно тройкам Деда Мороза, все везут и везут «подарки» в приемные отделения по всей стране.

Так, Агриппина Васильевна появилась на пороге приемного отделения, словно вышла на сцену театра. Накрашенные губы старушки расплылись в улыбке и потянули за собой паутинку морщин. Дама кокетливо поправила выбившийся из-под фетровой шляпки с красным бантом локон седых волос, явно побывавший утром в бигуди. Нашла глазами регистратуру, и ноги в бордовых туфлях понесли женщину в нужном направлении. Полы приталенного пальто с пышным воротником расходились в стороны, являя взорам пораженной публики (в лице охранника и уборщицы) платье в красных маках. Густой аромат классических духов Шанель пронесся по коридору, проник во все закутки и приковал к своей хозяйке внимание даже тех, кто пропустил ее эффектное появление.

Для декабрьских морозов Агриппина Васильевна была одета довольно легко, ее наряд подошел бы скорее молодой женщине, чем человеку в летах. Пожилую женщину можно было бы принять за проверяющего, если бы не две пухлые хозяйственные сумки в обеих руках. К тому же вслед за ней в помещение вошли двое мужчин в синих спецовках скорой помощи. Когда дама заговорила, стало заметно, что ее челюсти дрожат. Порой даже был слышен стук зубов. Но вкупе с хитрым прищуром водянисто-голубых глаз и общим бодрым видом человека, у которого все под контролем, тремор только добавлял воинственности. Будто бы она едва сдерживалась, чтобы не врезать кому-нибудь.

Елена Львовна с силой протерла глаза, зевнула, вернула очки на переносицу и с тоской посмотрела на толстую пачку медицинских карт. И это только «отказники» – те, кто приехал в больницу, получил помощь и не стал ложиться. Сил оформлять их не было, хотя Лена и понимала, что лучше уж кое-как написать осмотры и закрыть этот вопрос, чем ждать, пока кипа вырастет до небес и раздавит ее и морально, и физически. Воображение уже нарисовало, как она будет выглядеть со стороны: лягушка, которую переехала машина, только в белом халате и с бобом на голове.

Тут дверь отворилась и в смотровую заглянула медсестра. Девчонка: полгода, как закончила медучилище и сразу устроилась к ним в клинику. За это время обнаглела настолько, что ходила по отделению в распахнутом халате и топике с глубоким декольте. Рот ее все время был занят то жвачкой, то чупа-чупсом. Но больше всего Лену раздражало, как сестра шаркала по полу ногами в огромных больничных тапках.

– Еленвовна, – сказала медсестра, опершись на косяк двери и работая челюстями над очередным баблгамом. – Там это, больную привезли, оформляют. Чо мне делать?

Девчонка не то делала вид, что не знает своих обязанностей, не то действительно была настолько тупа, что все время переспрашивала и уточняла порядок действий, чем выводила из себя Лену и остальных врачей.

– Для начала вынуть жвачку изо рта, потом застегнуть халат, – под тяжелым взглядом Елены Львовны девушка неспешно выполнила указания. – Теперь принеси мне историю, а сама проводи пациентку в процедурный кабинет на кровь и мочу, а потом сюда.

Пока медсестра выполняла поручения, врач взглянула на экран телефона на сыпавшиеся с самого утра сообщения: «С наступающим! Счастья, здоровья…»

– Ага, ага, и вам того же, и вас туда же… – приговаривала Лена, отправляя однотипные ответы. – И пациентов благодарных, и премий, и чтобы по головке погладили и ручку поцеловали.

Из-за множества неотвеченных сообщений ощущение, что она ничего не успевает, еще больше усилилось.

– Добрый день! К вам можно?

Елена поправила очки и взглянула на появившуюся в дверях старушку. Та оставила в коридоре сумки, скинула пальто и шляпку и сейчас поправляла примятые головным убором седые локоны, поглядывая в небольшое зеркало над раковиной в углу смотровой.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Что привело вас к нам? – Лена надела на лицо профессиональную улыбку и открыла на компьютере бланк осмотра.

– Ох, вы не представляете. Случилось… ужасное!

Пациентка всплеснула руками и закатила глаза. Лена закатила глаза вместе с ней и сцепила руки в замок, чтобы случайно не приложить их с разочарованием к лицу.

Как она и опасалась, ей пришлось выслушать долгий и подробный рассказ обо всех хронических болячках милой дамы и детальную хронологию первой половины дня. Если вначале Лена еще пыталась направить беседу в нужное русло, то через пятнадцать минут сдалась и стала проводить осмотр параллельно рассказу. Самым блаженным моментом стало измерение давления, когда доктор закрыла уши фонендоскопом и стала прислушиваться к тонам сердца.

– 135 на 85. Это ваше рабочее давление?

Старушка осеклась и несколько раз моргнула:

– Не может быть! Утром было 180!

– Я измерила его уже трижды. И в сопроводительной от скорой написано, что было 140 на 90. Показаний к госпитализации нет. Вы можете вызвать такси со стойки регистратуры и потом, из дома, записаться к терапевту в плановом порядке.

Лена решила, что вопрос исчерпан, но старушка вмиг посерьезнела. Театральную напыщенность как ветром сдуло, осталась лишь деловая задумчивость:

– Но давление все равно выше нормы. А я себя плохо чувствую.

– И что вы хотите?

– Лечь и прокапаться.

Лена позволила себе вздохнуть и вздернуть брови:

– Но это вам сейчас не нужно. Вам нужна постоянная терапия, которая удержит ваше давление от ненужных прыжков. Капельница в этой ситуации ничего не даст.

Лена встала, чтобы пойти к компьютеру и закрыть прием, однако Агриппина Васильевна вскочила едва ли не проворнее молодого доктора и преградила ей путь.

– Положите меня! Я согласна на госпитализацию. Где подписать?

– Да зачем вам это? За окном 31 декабря! Время резать салаты под «Иронию Судьбы…» и принимать поздравительные звонки.

Старушка проникновенно заглянула доктору в глаза:

– Доктор, мне очень надо! – и попыталась сунуть ей в карман тысячную купюру.

– С ума сошли? Тут же камеры!

Елена увернулась от настырной старушки и двинулась в сторону двери в коридор.

– Сейчас я поговорю с ответственным дежурным терапевтом, и мы решим.

– Да бог с ней, положи, – махнула пухлой рукой женщина с бейджиком «Еремушкина А. С.» и предложила доктору шоколадные конфеты. – Места в отделении есть: большинство пациентов сбежало на новогодние праздники под расписку.

Лена неуверенно взяла конфету и медленно разворачивала фантик, подбирая слова:

– В том то и дело: люди домой стремятся, а она почему-то в больницу. Я сегодня развернула пятерых родственников с престарелыми бабушками и дедушками, которые хотели сдать их в клинику, чтобы не портили праздник.

– И ты гордишься?..

Молодая женщина вспыхнула.

– Но это несправедливо!

– Что поделать, жизнь такая. Иногда «родственники» сами их калечат, лишь бы взяли. Не думала, что старикам было бы лучше у нас, чем в доме, где они обуза?

Лена открыла рот, подумала и закрыла. Потом положила в него конфету и стала жевать.

– Старушка не соответствует твоим представлениям о реальности? Может, она не хочет оставаться в Новый год дома одна. Или у нее родственники – козлы: лишь бы надраться побыстрее и песни поорать. И им невдомек полет ее творческой души.

Лена невольно улыбнулась, вспоминая эффектную даму. Еремушкина кивнула и посмотрела на часы.

– В общем, если тебе было нужно мое благословение, то ты его получила.

– Но надо же как-то обосновать госпитализацию, – пробормотала Лена, поднимаясь со стула.

– Уверена, ты справишься с этим.

Ответственный терапевт проводила молодую коллегу к двери и в качестве напутствия сказала с улыбкой:

– Давай в Новый год будем капельку добрее к ближним. Кстати, если будет спокойно, приходи послушать куранты в ординаторскую кардиоблока – накроем чисто символический столик с салатами.

– Ой, спасибо. Правда, у меня только гречка с собой…

После того как Лена все-таки отправила Агриппину Васильевну в терапевтическое отделение, выдалось два тихих часа без поступлений. Молодой врач дописала все карты и подошла к диспетчеру.

– Маш, посмотри, на нас никого не везут?

Девушка пощелкала мышкой и отрицательно помотала головой:

– На вас нет, Елена Львовна, только на хирургов.

– Хорошо, я тогда пойду перекушу. Если что – на телефоне.

Лена спустилась в холл больницы на первом этаже. Свет уже погасили и стояла блаженная тишина, невозможная в будний день. Доктор засмотрелась на снежинки, кружившиеся за окном в свете уличных фонарей. Благодаря высоким потолкам и окнам во всю стену холл выглядел, как зал волшебного дворца из сказки. В двойных стеклах отражались перемигивающиеся огоньки елочной гирлянды. Напротив елки стоял вендинговый аппарат, к которому и поспешила Лена.

Брать салат оттуда она не рискнула. А вот роллы выглядели более аппетитно. Если их нарезать поперечными кружочками и выложить на тарелку, сойдет за необычную закуску. Лена улыбнулась идее и положила деньги в купюроприемник. Пока аппарат соображал и медленно откручивал – будто от сердца отрывал – коробочки с роллами, взгляд врача зацепился за яркие упаковки в левом нижнем углу. Она присела, чтобы их рассмотреть: розовые единороги надували пузыри из жевательной резинки и весело подмигивали доктору.

– Тук-тук, Еленвовна, там дядьку оформляют. Чо мне делать?

– А ничо, – в тон медсестре ответила Лена. – Иди сюда.

Девушка мигом подобралась, подтянула плечи к самым ушам, медленно вынула жвачку изо рта и спрятала ее в бумажку. Обреченно сделала несколько шагов в сторону врача и остановилась в нерешительности.

– Да не съем я тебя, – усмехнулась Лена, вытащила из кармана кричаще-розовую упаковку жвачки и с улыбкой протянула медсестре. – С наступающим Новым годом!

Лицо девушки вытянулось. Она неуверенно взяла подарок, повертела в руках, внимательно рассмотрела – и из глаз ее хлынули слезы.

– Ну-ну, котик… – Лена даже растерялась от столь бурной реакции. – Принесешь мне историю поступившего?

– К-к-конечно. А п-пациента отведу в проц-ц-цедурный.

Сестра удалилась, кулаком размазывая по лицу поплывшую тушь.


***

Спустя час Лена поднялась в терапию, чтобы проставить подписи на картах и узнать, как дела у девушки с острой аллергической реакцией, которую приняла утром. После дозы лекарств пациентка сладко спала, раскинув руки морской звездой. Доктор тихонько вышла из палаты и села на посту в ожидании медсестры, чтобы узнать, как дела в отделении. Лену разморило в удобном кресле, и она слегка задремала.

Из сна ее выдернул знакомый голос, помпезно вещающий в телефонную трубку:

– Люся, я в больнице!.. Нет, уже все хорошо. Меня, считай, вытащили с того света!.. Сейчас я как новенькая, хоть замуж выходи!

Лена подалась вперед и выглянула в коридор: возле окна стояла Агриппина Васильевна, заливисто хохотала и кивала невидимому собеседнику:

– Тут прекрасная больница! Очень чуткие и профессиональные врачи, вежливые медсестры, все улыбаются, на вопросы отвечают!.. Кормят, как в ресторане!

Врач содрогнулась, вспомнив изыски больничной столовой: водянистое картофельное пюре и запеченный пресный фарш из неведомых зверей, гордо именуемый котлетами.

– Так что, Люся, вызывай скорую и приезжай ко мне. Встретим Новый год вместе!

Лена вздохнула и пошла в приемное отделение.

Одна тысяча девятьсот пятое чудо

Автор: Наталья Кузнецова

Редактор: Елена Хмарская


― Чубааааака потеряяяяялся, ― выла десятилетняя Маша над фоткой кота в смартфоне. В соцсетях разместили объявление:

«Потерялся семейный кот. Умный, как человек. Лысый, розовый, пятно на правой задней лапе. Верните, вознаградим».

Лысый розовый кот был членом семьи. Девочка Маша с ним кушала, спала, делилась тайнами, радостями и горестями. И вот сегодня он пропал. А ведь так удачно все начиналось…

В десять лет Новый год совсем не тот волшебный праздник, каким он казался лет в пять или семь. Маша уже знала, что Дед Мороз ― это переодетый папа. Подарки под елку кладут родители. А резиденция Деда Мороза ― это региональный маркетинговый проект. Ничего чудесного, просто бизнес.

Из-за всех этих развенчанных чудес в детской душе образовалась пустота, которую хотелось заполнить чем-то сказочным, магическим. Особенно под Новый год. И так случилось, что самым настоящим магическим существом стал для Маши ее розовый кот породы сфинкс.

Маша обожала блогера, которая рассказывала истории о кошках-сфинксах. Блогер считала их особенными. По ее словам, среди сфинксов встречаются оборотни, которые могут превращаться в человека. И есть специальные древние ритуалы, позволяющие хозяину вернуть своей кошке человеческий облик.

Как утверждала блогер, главным отличием кошачьего оборотня от обычной кошки являлось наличие родимого пятна на правой задней лапе. Маша рассматривала Чубаку и не верила сама себе. Четкое пятно на гладкой розовой коже раскрывало тайну этого умного кота. Так вот почему он все понимает, он же заколдованный человек!

И Маша начала изучать магический ритуал превращения кота в человека, благо на канале блогера подробно рассказывалось, что нужно делать.

Ритуал перевоплощения следовало проводить в ночь с 31 декабря на 1 января, то есть уже завтра. Оставалось найти куриную печень, отварить ее в молоке, затем написать заклинание на салфетке, которую сжечь, пока бьют куранты, и съесть пепел. А печень скормить коту перед открытым окном, прошептав заклинание:

– Силы земли и силы неба, жажду пуще всего, чтобы Чубака стал человеком!

Маша была решительной девочкой. Первым делом следовало добыть печень, и она обратилась к маме.

– Мам, сегодня в школе на обед давали куриную печенку. Почему ты ее не готовишь? Вкуснятина же. ― Маша знала, что тему питания детей взрослые считают важной и охотно поддерживают.

– Маш, да ты гурман! Будет тебе куриная печень, ― сказала мама, а сама подумала: ребенок проявляет интерес к нормальной еде. Наконец-то.

– Мам, научи ее готовить, мам, ― сказала Маша, а про себя подумала: надо закрепить достигнутое, чтобы мама точно запомнила, что нужно купить куриную печень.

– Ну, не обещаю, у меня отчетный период, я готовлю ночами, ты уже спишь вовсю. ― Мама явно не понимала, что печень нужна завтра, а не через две недели.

– Как всегда. Мам. Завтра же Новый год. Ты что, в Новый год работать будешь? Я не хочу оливье, хочу печень куриную, ― настаивала Маша.

– Ой, хорошо, не виси на мне, куплю завтра тебе волшебную печень, ― согласилась мама и добавила про себя: вот ведь выдумала, печень на Новый год, умора.

– Да, точно ты сказала, она волшебная! ― обрадовалась Маша.

Вечером 30 декабря родители принесли из супермаркета огромные пакеты с продуктами. Чубака тут же начал крутиться вокруг еды.

– Что, зверь, чувствуешь кровь пернатых? Вот она, природа… Маш, печень я купила, но мне надо передохнуть, ноги не держат, ― и мама рухнула на кухонный диван.

– Давай я в интернете найду рецепт и приготовлю? Ты полежи, а я сама все сделаю, ― по-деловому решила Маша.

Она, конечно, уже нашла рецепт, где печень встречается с молоком. Креативность и находчивость родились раньше Маши.

Когда блюдо было готово, один кусок Маша тайно отложила в контейнер. Весь день она поглядывала на Чубаку и думала: «Может, не надо превращать кота в человека, он такой милый, теплый… А станет человеком, места больше занимать будет…». И сама себе отвечала: «Ну а как же ходить со мной в кино, по магазинам, обсуждать блоги, спасать других котов? Нет, решено!».

И вот весь реквизит для перевоплощения был подготовлен. За новогодним столом вечером было шумно: пришли Смирновы с детьми и бабушка с дедушкой.

«Хорошо, что так много народу. Спрячу Чубаку-человека в своей комнате, никто не заметит», ― обдумывал ближайшее будущее предприимчивый ребенок.

– Мам, я тоже загадаю желание и зажгу салфетку, как ты делаешь каждый год, ― Маша держала подготовленное заклинание в руке.

– Хорошо, милая, аккуратнее с огнем, ― и мама сунула Маше блюдце и зажигалку.

Когда куранты оповестили о наступлении полуночи, в суете за столом никто не заметил Машиных дел.

Маша хладнокровно действовала по плану. Но в тот момент, когда она открыла окно перед Чубакой и начала тыкать ему куриной печенью в нос, соседи запустили салют. Кот с испугу прыгнул в окно.

С просьбами и требованиями Маша всегда шла к маме, а с проблемами ― к папе. Наша смелая девочка кинулась к отцу.

– Пап, Чубака выпрыгнул, скорее надо бежать на улицу! ― расстроенная Маша выла во весь голос.

Искали долго, но кота не нашли. Новый год был испорчен. Маша уснула в слезах. Утром расклеили объявления, написали посты в соцсетях.

Днем Маша с мамой пошли в магазин. Маша стояла у отдела с сухофруктами и смотрела на странного продавца ― худого, с длинной жидкой седой бородой, темной кожей и длинным носом. Наконец, тот тоже заметил грустную девочку.

– Здравствуй, достопочтенная девочка. Ты почему грустишь в такой веселый праздник? ― спросил старик.

– Я кота потеряла. Хотела его превратить в человека, но он не съел печень. Наверно, теперь он застрял между мирами, ― пожаловалась Маша.

– Меня зовут Саид ибн Хоттаб, для тебя Саид Хоттабыч. Я потомок джиннов. Ты знаешь, кто такие джинны? ― попытался заинтересовать Машу старик.

– Семечки такие? Или напиток? ― равнодушно ответила девочка.

– Нет же, уважаемая, это древние волшебники. Пусть твоя мама купит у меня сухофруктов на пятьсот рублей, и я разрешу тебе выдернуть один волос из моей бороды. Ты сможешь загадать желание, и оно сбудется. Например, вернуть кота, а? ― заговорщицки понизив голос, предложил Хоттабыч.

Маша была готова уцепиться за любую соломинку. И вы помните, что в ее душе было свободно место для чуда. Она подбежала к маме, рассказала историю про джинна. Мама была озадачена и напугана. Сказала Маше, что дядя плохой и обманывает ее.

После обеда пришли в гости бабушка с дедушкой, и Маша напросилась погулять с дедом. Дед всегда соглашался на любые ее авантюры.

Маша тащила деда в отдел с сухофруктами и путанно рассказывала странную историю пропажи Чубаки и возможности его спасения джинном Хоттабычем.

– О, приветствую, уважаемая Маша, тебя и твоего деда, ― обрадовался потомок джиннов первым январским покупателям.

Они купили целый мешок семечек в деревню на каникулы, и Саид Хоттабыч дал Маше выдернуть волосок из своей бороды, чтобы загадать желание.

– Говори «трах-тибидох», когда разрываешь волшебный волос, ― рекомендовал Хоттабыч так, как будто учил выбирать курагу.

Дед сделал серьезное лицо и для поддержки кивал. Лишь бы Маша не печалилась из-за своего кота.

– Жди, в течение суток должно сбыться, ― очень по-деловому сказал Хоттабыч, закрывая кассу.

Маша нашла Чубаку возле дома на подтаявшей крышке колодца. Он охотился за воробьями, которые грелись на этой крышке. Некогда розовый кот превратился в грязно-серого, он был потрепан, но весел. Новый год на свободе стал лучшим подарком кошачьему оборотню.

Маша схватила кота, проверила родинку на правой ноге и побежала радостная домой. Вера в чудеса вновь нашла уютное местечко в ее душе.

Саид Хоттабыч закрывал отдел. Снимал кассу. В конце дня, как обычно, он вытащил из-под прилавка большую пыльную книгу, открыл ее там, где закладка, и сделал запись под номером 1095: «Вернул кота девочке».

Ему оставалось совершить еще ровно столько же чудес до возвращения домой.

Подарок

Автор: Анна Горева

Редактор: Юлия Морнева


Мама, одетая в длинное блестящее платье, торжественно внесла в гостиную торт и поставила его в центре стола. Соня с мамой его вчера испекли. Мама, конечно, пекла. А Сонечке разрешили украсить торт вишенками из варенья и розовым кремом нарисовать цветочки.

Папа в нарядной рубашке, заправленной в мягкие домашние брюки, в галстуке, в кожаных шлепанцах довольно разглядывал комнату. Утром он развешивал по квартире гирлянды, потом вместе с детьми ― Соней и Андрюшей ― наряжал елку. А сейчас, когда стемнело, любовался своим творчеством сидя в уютном кресле.

Огоньки мерцали то красным, то синим цветами. Блестящие шары и мишура отражали волшебное сияние. Скоро будет Чудо! Маленькое сердечко Сонечки замирало. Скоро будет Волшебство! Пробьет двенадцать часов, и Дед Мороз принесет подарки!

Это будет только второй раз, когда Соне разрешили не спать и встречать Новый Год вместе со всеми. В прошлый раз его встречали большой шумной компанией в несколько семей. И к вечеру Соня заснула от усталости, так и не дождавшись Деда Мороза. А проснувшись, узнала, что он подарил девочкам по маленькой куколке, а мальчикам по машинке. Правда, почему-то Мила, подружка Сони, сказала, что Дед Мороз подарил ей велосипед. А Слава хвастался набором «Юный химик». Может быть, куколка ― это не весь подарок? А, может, Слава с Милой что-то перепутали? Или Дед Мороз ошибся? «Наверное, это из-за того, что я проспала, он на меня рассердился», ― подумала тогда Соня.

Сейчас она изо всех сил старалась не заснуть. И, рассматривая елочные игрушки, пыталась угадать, какой сюрприз ее ожидает. Весь год она хорошо себя вела, слушалась маму с папой, без спроса никуда не уходила, в разговоры взрослых не вмешивалась, по дому помогала…

Велосипед был пределом мечтаний Сони. Красный. С кисточками на руле. Но она рассудила, что не заслужила такого подарка. И загадала лакированные туфельки и фломастеры, как у Кати. Или как у Светы ― набор кукольной посуды.

Мама позвала всех к столу. Папа распечатывал шампанское.

– Ну-ка, все загадали желания! ― мама налила детям клюквенный морс.

Соня вдруг вспомнила про велосипед, но тут же одернула себя и подумала уже о лакированных туфельках. Мама протянула папе пустые бокалы:

– В этом году… мы… купим… машину! Все это загадали? Ура!

Бах! Шампанское. Бом-бом! Куранты. Дзинь! Бокалы.

– Ура!

«Ну, конечно же, машина еще лучше, чем велосипед! Но кататься на ней папа с мамой будут. Андрюшка на своем велосипеде. А мне, наверное, уже только в следующем году купят», ― и Соня опять мысленно нарисовала себе красные лакированные туфельки с каблучком и бантиком сверху.

Дети весело уплетали оливье, когда раздался стук в дверь.

– О-хо-хо! Вот и я к вам пришел! Здравствуйте, детишки! ― в красном тулупе, с белой бородой в квартиру вошел Дед Мороз.

Соня завизжала не то от восторга, не то от страха. Она узнала папины домашние брюки и шлепанцы, но совершенно не придала этому значения. Сердечко колотилось как бешеное. Ноги стали ватными. С трудом вспоминая стихи, которые она заучивала для праздника, Сонечка не могла отвести взгляд от красного носа и добрых папиных глаз. «Дед Мороз» хохотал и качал головой. «Вдруг ему не понравится, как я рассказываю?» ― пронеслось у Сони в голове. Но она собралась и дочитала стихотворение.

Из недр большого синего мешка «Дед Мороз» выудил небольшой сверток и протянул его Сонечке. Было бы очень невежливо не выказать своего удовольствия от подарка, поэтому девочка сразу же начала его распаковывать. Пальчики не слушались.

Наконец, узелок поддался, коробочка открылась. На лице Сонечки еще светилась восторженная улыбка, а из глаз уже покатились две большие горячие слезы.

– Ой, какая прелесть! Они как раз подходят к моему синему платьицу! Спасибо!

В коробке лежала пара голубеньких носочков, да две шариковые ручки ― синяя и зеленая. «Надо стараться быть лучше» ― укорила себя девочка. Она улыбнулась «Деду», глотая предательски подступающие слезы.

Когда Соня заснула в новых носочках на диване, папа взял ее на руки, чтобы отнести в кроватку.

– Это что, подарок ребенку на Новый год? ― укоризненно покачала головой мама.

– Перестань! Нам машину покупать. Я не буду позориться на каком-нибудь «Запорожце». А она маленькая еще. И не вспомнит потом.

Соня помнила эти носочки всю оставшуюся жизнь…

Желание на двоих

Автор: Дита Ловчена

Редактор: Мария Муравлёва


Уверена, что каждый ожидает новогоднего чуда, и неважно сколько тебе лет – пять, десять или шестьдесят. Думаешь, что в этот Новый год, уж точно, сделаешь что-то безумное: напьешься и будешь горланить песни на крыше, затусишь с друзьями в гей-клубе, переспишь с Укупником, ограбишь банк или проснешься в морге. И вот, приходит Новый год, и ты скромно сидишь за столом с бокалом шампанского и заедаешь свои иллюзии салатом оливье. Хорошо хоть, лучшая подруга Ленка с тобой, а то вообще была бы тоска зеленая.

– Слушай, а что у тебя там за книга? – спросила Лена, аккуратно пробираясь, насколько это возможно после нескольких бокалов шампанского, мимо приставленных к стеллажу холстов. – «Белая магия». Ух ты, как интересно!

Она с упоением начала листать страницы видавшей виды книги. Наконец остановилась на одной, всматриваясь в непонятные слова:

– Заклинание для исполнения желаний. Ой, как любопытно! А давай попробуем?! Я бы загадала, чтобы Юра обратил на меня внимание и у нас завязался роман. А ты что бы загадала?

Ради смеха я ответила:

– Я хочу стать самой успешной художницей в городе. Нет, в стране. Нет, лучше в мире! Чтобы мои картины продавались и ко мне домой приезжали коллекционеры, выбирать самую понравившуюся, и платили за них хорошие деньги.

– Смотри, здесь нужно произнести заклинание, и тогда джинн по имени Анзорик, – Лена прыснула от смеха, ― какое смешное имя, явится и исполнит это желание. Ну, что, готова?

– Подожди, неужели ты искренне полагаешь…

Но Лена уже не слушала: сделав серьезное лицо, она стала произносить слова, напечатанные в книжке:

– Аватум зоменех вест и да кхарм!

Я театрально закатила глаза и сделала глоток шампанского. Потом усмехнулась, глядя на сосредоточенное лицо Лены. Она, похоже, была настроена более чем решительно: села на пол, скрестив ноги и вчитываясь в каждую фразу. А дальше… Я даже не знаю, как описать. До сих пор меня не покидает ощущение, что это был какой-то сюр: откуда-то налетел сквозняк, хотя все окна были закрыты; вспышка света, которая на несколько секунд ослепила меня; и вот я уже ясно вижу в комнате мужчину в облегающих кожаных штанах, розовой маечке и серьгой в правом ухе. Внешность восточная, а посему на груди черные вьющиеся волосы. Его стройная фигура двигалась плавно и непринужденно. Мы с Ленкой потеряли дар речи, у нее даже книга из рук выпала. А этот мужик так оценивающе нас оглядел и раздраженно заявил:

– Люди в Новый год вообще с катушек съехали! И что это всем приспичило вызывать меня именно сейчас? Как же я устал!

Так как речь к нам все еще не вернулась, мы просто пялились на него. Наконец, Лена произнесла полушепотом:

– А вы что, правда, из… Ну, из этих?..

– Вот те раз! В двадцать первом веке задавать вопросы о сексуальной ориентации просто неприлично! Может, мои предпочтения и не совсем стандартны…

– Я имела в виду, из джиннов…

– Ах, это! – он доброжелательно улыбнулся. ― Ну, да… есть такое. Впрочем, чего вы хотите?

– А правда, что вам можно загадать желание? – Лена выглядела, как ребенок на утреннике, которому подарили мешок конфет.

– Конечно, можно. Одно желание, которое непременно исполнится.

– Всего одно? Но нас двое.

– Ну, я-то один! Это раньше надо было думать, а теперь все: поезд ушел, птичка улетела, молоко убежало.

– Но как же мы поделим одно желание на двоих?

– Этого я не знаю. Разбирайтесь сами. Когда разберетесь, нужно просто сказать: «Я хочу» и дальше произнести, чего вы там хотите.

– И все?

– И все! Ладно, некогда мне с вами тут рассусоливать, у меня жуть как много заявок, поэтому развлекайтесь. Счастливо оставаться! Как говорится, ма-салама1!

Снова яркая вспышка, и уже ничего в комнате не напоминало о присутствии этого странного мужчины, только лежащая на полу книга, выпавшая из рук Лены.

– Ленка, скажи, что это было просто видение. Мы много выпили и…

– Боюсь, что нет, дорогая.

– В любом случае, это полная ерунда! Всерьез полагаешь, что…

– А вдруг это наш единственный шанс? Ты же не хочешь его упустить?

Подруга ушла, а я всю ночь не могла уснуть, ворочаясь под звуки салютов и петард. Если Лена права, то что может быть проще – загадать желание и проверить? Но проблема в том, что оно одно, а это значит, кому-то из нас придется уступить. Ну, что ей этот Юра сдался, в самом деле?! Еще непонятно, как все у них сложится, отношения в наши дни вещь ненадежная. Вот обратит он на нее внимание, будут встречаться, влюбятся, а спустя год уже терпеть друг друга не смогут. Другое дело, мое желание: я стану знаменитой художницей, объеду весь мир, познакомлюсь с известными людьми. Ну и Лену тоже не забуду, вместе поедем. И сдался ей этот Юрка. Тьфу! А всего лишь нужно сказать «я хочу». Я вскочила с кровати, меня лихорадило. Произнести эти слова означало навсегда испортить отношения с Леной. А дружим мы с шестого класса, прошли огонь и воду. Нет, надо бороться и не поддаваться искушению. Я сильная, смогу! Успокоилась и снова легла. И тут же меня осенила мысль: что, если Ленка уже произнесла «я хочу», так сказать, сработала на опережение? Я тут, как дура, лежу и терзаюсь, а она посмеивается надо мной. Нет, этого не может быть! А если все-таки может?..

Я начала проваливаться в сон. В теле появились неприятные ощущения: меня будто качало в разные стороны. Видела искривленное сарказмом лицо Лены, какие-то плоскости, с которых я все время соскальзывала, отчего появлялось неприятное чувство в животе. Я просто много выпила – никаких джиннов не существует… Мои картины… Я хочу… Нужно обязательно сохранить дружбу…

Лена пришла ко мне на следующий день, и ее вид был красноречивее любых слов:

– Я это…

– Тоже плохо спала?

– Вообще ужасно! Этот чертов Анзорик…

– Думаю, нужно забыть про него и спокойно жить дальше.

– Знаешь, я пришла к такому же мнению.

– Ну, вот и отлично, – не успела закончить фразу, как в дверь позвонили.

– Ты кого-то ждешь?

– Вообще-то, нет.

Я открыла дверь, на пороге стоял молодой человек:

– Простите, вы Дарья Стравинская?

– Да, а что?

– Меня зовут Владимир, и я, можно сказать, коллекционер. Был на вашей выставке и сразу же захотел купить картину.

Я собрала всю волю в кулак, чтобы прямо здесь не упасть. Глянула на Ленку, а она уже волком на меня пялится. С чего бы это?

– Ну что ж, проходите. Все мои картины здесь. Выбирайте, какая понравилась.

Владимир долго копался в холстах, звонил своему знакомому с возгласами «тут целый склад картин, зря ты не приехал», восхищался, удивлялся, ну и все в таком духе. Наконец, выбрал одну – «Девушка на фоне лилий», очень нежная и интригующая.

– Сколько она стоит?

Я впала в панику, не понимая, что ответить. Сколько сказать, я даже приблизительно не представляла. И вот я уже была готова промычать невнятное «сколько дадите», как Ленка, развернувшись ко мне с абсолютно злым выражением лица, сказала:

– Шестьдесят тысяч!

От этой суммы мне поплохело. Лена, какого черта?! Он же сейчас развернется и уйдет! Но к моему удивлению, Владимир спокойно достал из кармана купюры, отсчитал нужную сумму и вручил мне. Забирая картину, сказал:

– У меня много друзей-коллекционеров, всем о вас расскажу, так что ждите в гости.

Когда дверь за ним захлопнулась, Лена сверкнула на меня взглядом, полным ярости:

– Так, значит, да? Загадала желание без меня?! А еще подруга называется!

Я попятилась назад:

– Ленка, ты зря так думаешь. Я и в мыслях не…

– Ну, конечно! А я, дура, боялась загадать свое желание. Не хотела обидеть Дашу. А вон оно что!

– Лена! Да если тебе так важно желание, я могу уступить…

– Легко так говорить с шестьюдесятью тысячами в кармане!

В общем, неизвестно, чем бы это закончилось, если бы Лене не пришло сообщение на телефон. Прочитав его, она просияла, и от былой злости не осталось следа.

– Кто тебе пишет?

– Да так, – постаралась отбояриться Ленка.

– Значит, это Юра. Я угадала?

– Дашка, он приглашает меня сходить в кино, представляешь?!

Кинулась ко мне в порыве радости. Я, конечно, обняла ее, но теперь подозрения закрались у меня:

– Лена, признайся, ты ведь не это… Не загадала желание?

– Как ты можешь сомневаться?! Я всю ночь не спала. Меня так и подмывало загадать, но я думала о тебе, нашей дружбе… И вот результат. Я уже ничего не понимаю.

– Я тоже. Если никто из нас не загадывал желание, то почему все сбывается? Как это объяснить? Хотя постой. Ты думала о нашей дружбе, говоришь?

– Я только об этом и думала.

– И в момент, когда засыпала?

– Да… Ну, что ты думаешь? Не томи!

– Понимаешь, есть довольно большая вероятность, что засыпая мы могли произнести что-то вроде «я хочу, чтобы мы остались подругами». А единственный способ – это если оба наших желания сбудутся. Так и произошло в итоге, понимаешь?

Лена кивнула и вроде как порадовалась. Но книжечку убрала подальше в стеллаж. Так, на всякий случай, дабы избежать соблазна воспользоваться ею вновь.

Зимний садовник

Автор: Елена Попова

Редактор: Лех Стражинский


― Ой!

– Что с тобой?

– Влюблена!

– В кого?

– В ромашку!

Тоненькие ножки-пружинки в сандалиях в ту же секунду оторвались от земли, и худенькая девочка в синей юбочке умчалась прочь.

Убежать, увернуться!

Знакомый двор с мягкими пыльными тропинками, что протоптали взрослые, спешащие каждый день на завод; с нежным спорышем, на котором можно уютно расстелить покрывало для игры в дочки-матери. Но не сейчас! Мелькают острые коленки, глаза горят от азарта погони. Перелететь через лужу, сменить направление, оттолкнуться от песочницы, затем проскользнуть между стойками качелей и назад, в спасительный сад…


***

Огонь ласкает свежие дрова, как будто принюхивается. Раз, другой, обнимая, подстраивается с разных сторон к янтарному березовому бревнышку, и, наконец, распробовав, растекается по всей площади печки, грозно гудит в трубе. Нужно закрыть заслонку, но нет сил оторвать взгляд от колдовской пляски огня. Тихое потрескивание, блики на лицах, и сердце замирает от его присутствия. Хочется, чтобы ночь не кончалась, и его тихий голос, принадлежавший в тот миг только ей, все звучал и звучал. И, может быть, они нечаянно соприкоснутся руками, подбрасывая поленья в печь.

Задумавшись, Лера тронула горячую дверцу.

– Ой!

– Что с тобой? ― всполошился Коля.

– Влюблена, ― на автомате ответила Лера и, глядя в ошарашенные Колины глаза, рассмеялась.

Она всегда легко смеялась рядом с ним. Затем поторопилась объяснить:

– Это игра такая, называется «Садовник». Играющие выбирают себе название цветка, водящий-садовник говорит: «Ой». Цветы ему хором: «Что с тобой?» Садовник в ответ: «Влюблен!» Цветы интересуются: «В кого?» Садовник должен назвать цветок. Кого назвали, убегает от водящего и, сделав круг, возвращается. Если тебя поймали ― становишься новым водящим. Не может быть, чтобы в вашем дворе не играли в «Садовника».

– Не играли, ― тихо сказал Коля, глядя на то, как огонь перекрашивает дерево в черный цвет с драконьими всполохами.

И вдруг тихо произнес:

– Ой.

– Что с тобой? ― засмеялась Лера.

– Влюблен.

– В кого? ― Лера не заметила, как от волнения осип голос.

– В тебя! ― просто ответил Коля, и их глаза встретились. Сердце девушки готово было выпрыгнуть из груди. Мысли метались, как потревоженные летучие мыши. Убежать, увернуться. Как в детстве. И спрятаться в спасительный сад.

В этот момент с кровати Ира шмыгнула носом.

«Боже, сколько она уже не спит?! Сколько всего слышала? Как мне теперь ей в глаза смотреть?»

Лера с Ирой подружились во втором классе, когда Ира переехала к ним в город. С тех пор и до выпускного девочки не расставались. Всегда вместе. В школе, после школы, вместе в КВН, вместе делали домашку. В секцию легкой атлетики тоже пошли вместе. Этим летом на сборах они познакомились с парнями из команды лыжников, а именно с Колей, Лехой и Максом. Дружба завязалась легко: общие интересы, обсуждение достижений, травм, тренеров.


***

Отчаянные слезы первой любви пропитали подушку. Лера тихонечко плакала, не в силах унять горе, мешающее дышать.

Мама бесшумно села на край кровати, тихонько поглаживая вздрагивающую спину дочери. Какое горе могло случиться с ее девочкой в шестнадцать лет?

– Что случилось?

В ответ были только всхлипывания.

– С Ирой, что ли, поссорились?

Едва заметное покачивание головы.

– Двойку получила?

Опять отрицание.

– Ну, не знаю. Танец исключили из программы, на Олимпиаду не взяли, яблоки воровала и попалась, ― мама пыталась шутить.

– Я влюбилась, ― последовала новая порция рыданий.

– Фу ты, напугала. Ну влюбилась и влюбилась! Это же прекрасно!

– Ничего не прекрасно! ― всхлипывая, Лера переползла к маме в объятия. ― Он с Иркой встречается, а она моя подруга. Он такой классный, умный, нам книжки одинаковые нравятся, с ним всегда есть о чем поговорить, а еще он смешит меня.

– Тебя? ― мама удивленно вскинула брови.

– Ну, не то чтобы меня одну. Мы же всегда в компании, значит, и шутки для всех. Но мне всегда смешно, а Ирка… Она половину шуток даже не понимает, говорит, что они дурацкие.

– Тогда поговори с Ирой, расскажи о своих чувствах. Как хоть зовут-то принца твоего?

– Коля. Нет, не могу я с ней поговорить, неправильно это.

– Тогда терпи, ― мама тихо баюкала свою маленькую взрослую дочь.

– Надо заварить чай, ― Лера вскочила, на ходу натягивая бабушкин ватник и запихивая ноги в огромные валенки.

– Так мы воду с собой не взяли, надо к роднику идти. Мы же договорились, что утром сходим, ― возразил Коля. ― Куда в ночь? Там волки голодные за каждым деревом караулят.

– Не караулят! Я быстро, ― Лера искала повод, чтобы улизнуть из дома, побыть наедине с собой.

– Да и темно совсем, смотри, снегопад какой! Последний фонарь как раз над твоим домом висит. А луна занавесила небо снежными шторками и шампанское с эльфами пьет, ― Коля явно не жаждал покинуть уютную скамеечку и не понимал перемен, которые произошли с Лерой.

Эх, зря он это сказал! Ну кто тянул за язык? Все же было так волшебно. Вот именно! Было. Он уже полгода ходил кругами вокруг Леры, не зная, как подступиться. Наедине с ним она не оставалась. Пробовал на прогулке за руку ее взять, ускользала. А он бы постоянно держал ее за руку, да и не только за руку! Ее точеная фигурка сводила его с ума. Хотелось сжать ее, целовать, ласкать. Губы, шею, грудь, бедра… Так, надо было срочно умыться снегом.

– Хорошо. Пошли!

Санки. Канистра. Фонарик. Сразу за бабушкиным домом, в котором ребята решили встретить Новый год, заканчивалась территория дачного участка. Дальше шла жиденькая рощица, переходящая в овражек, на дне которого бил родник. Снега в этом году было много, но к роднику дорожку чистили регулярно, поэтому заблудиться ребята не боялись. Тропинка была узкая, шли гуськом. Впереди ― Лера с фонариком, как гордый местный житель, позади ― Коля, как водовоз и защитник от волков и любых других опасностей.

Уже подходя к лесочку, ребятам стало понятно, что дорожку почти не видно. Но Лера, выросшая в этих местах, отлично ориентировалась даже в темноте, поэтому смело шагала, взрывая рыхлый снег. Внезапно она оступилась и ухнула в лохматый сугроб с головой. Снег моментально забрался в рукава, за воротник, сорвал шапку, залепил лицо. Дышать стало нечем. Лера отчаянно пыталась вдохнуть, нащупать руками опору, чтобы подняться, оттолкнуться, но руки шевелились, как в плохом сне, и никак не находили, на что опереться.

Коля же шагал, задумавшись о том, как построить разговор с девушкой. Потому что он решительно ничего не понимал. Юноша мог поклясться, что сегодня, когда он подсаживал Леру в автобус и совершенно случайно ― честное слово! ― проник рукой под коротенькую курточку, она прижала его руку локтем к своей талии и тут же ускользнула, как будто ничего и не было. И как ему это расценивать, скажите на милость?

Вдруг он услышал короткий вскрик, фонарик подлетел вверх, описал короткую дугу и нырнул в снег.

– Лера! ― громко позвал Коля и прислушался.

Ответа не было, только непонятный звук со стороны сугроба. Осторожно подойдя к месту, куда нырнул фонарик, Коля услышал отборную ругань. И сквернословил отнюдь не фонарик. Обнаружив матерщинницу метрах в трех от себя, Коля осторожно потянул то, что нащупал в снегу. И услышал отчаянный крик с новыми идиоматическими выражениями.

Когда парень бесцеремонно схватил ее за ногу, Лера подумала, что потеряет сознание от боли, но потеряла только самоуважение и возможность красиво закатывать глазки от чужого крепкого словца.

Аккуратно откопав очень снежную бабу, Коля попытался поставить девушку на ноги. Вертикально Лера стоять отказывалась и заваливалась на бок, тихонько поскуливая. Пришлось посадить ее в сугроб, предварительно закутав в куртку, пока шла операция по спасению фонарика и шапки. Через полчаса безуспешных поисков, стуча зубами, Лера отпустила шапке грехи и позволила покоиться с миром до весны. Ну или до утра.

Ехать, как боярыня, на санях Лера была согласна, но сани оказались малопригодными по пухляку. Они зарывали барыню в ледяной снег. Это он с виду был пушистым и манящим, а за воротником вся его кошачья мимимишность таяла, обнажая колюче-царапучую сущность.

Лера с Колей договорились, что пойдут домой, как Гена с Чебурашкой. Он понесет ее, а она повезет санки и канистру. Ее они умудрились не потерять. Правда, и воду не набрали.

Когда тебе восемнадцать, и ты впервые прижимаешь к груди желанную девушку, кажется, что сможешь нести ее на руках долго-долго, до самой старости. Однако через двести метров зимняя одежда превратила изящную ношу в чугун. А сугробы нагло хватали за ботинки, норовя завязать ноги узелком.

– Я тебя сейчас аккуратно поставлю. Отдышаться надо. А ты держись за меня.

Лера доверчиво прильнула к Коле, наслаждаясь нечаянными объятиями, вдыхая дурманящий запах кожи и вязаного колючего свитера, отзываясь каждой клеточкой своего тела на биение его сердца и ругая себя за это… Вдруг она разревелась.

– Лерочка, я сейчас, где больно? Что не так?

Коля мгновенно подхватил девушку и, забыв про усталость, пошел. Они уже давно должны были выйти на дорогу, где можно воспользоваться санками, но казалось, что сугробы становились лишь выше и плотнее. Или, быть может, юноша совсем выбился из сил.

Загулявшая луна отодвинула тучку, стряхнула оставшиеся крошки снежинок и осветила пригорок, который штурмовали юные герои.

– Стой! ― Лера закричала и начала брыкаться. ― Не туда!

От напряжения и усталости Коля не сразу среагировал, продолжая методично переставлять ноги. Левая. Правая. Левая.

– Стой! ― Лера в отчаянии забарабанила кулаками по широким плечам. ― Мы не туда идем! Смотри!

Прямо перед ними был обрыв. Они ушли в сторону от поселка и прошли почти два километра, выйдя к Лосиному утесу. Утес не был отвесным, а в летнюю пору ― даже не особо опасным, но свалиться с него зимой в темноте означало верную смерть.

– Все, привал пять минут! ― скомандовала Лера. ― Сидим и отдыхаем. Санки к черту. Мне нужен костыль, и в обратную дорогу.

Они легли прямо на снег. Звезды подмигивали им с чернильного неба, луна хвасталась своими толстыми боками, изредка стыдливо прикрываясь полупрозрачными облаками.

«Если он меня сейчас поцелует, я пропала. Я ни за что не откажусь от этого. Я вообще ни о чем другом даже думать не могу с тех пор, как он взял меня на руки…»

– Все, хватит, нельзя больше лежать, пошли, ― Коля решительно поднял девушку, ― попробуй, можешь хоть немного опираться на ногу?

Лера аккуратно опустила поджатую ногу на снег, перенесла на нее свой вес и упала бы, не подхвати ее сильные руки.

– Ясно все с тобой! Верхом поедем. На руках не донесу, а на спине ― хоть до луны и обратно.

Езда на спине парня была абсолютно лишена романтики. Зато добрались быстро и без костылей.

Подойдя к дому, Коля поставил свою драгоценную ношу на крылечко, развернул лицом к себе.

– После всего, что между нами было, ты, как честная девушка, просто обязана выйти за меня замуж.

– А как же Ира? ― глядя в его глаза, прошептала Лера.

– А что Ира? Эта коварная обольстительница сделала тебе предложение первой? ― шутливо разозлился парень.

– Н-н-нет, ― Лера начала заикаться от неожиданности. ― Но вы же пара. Она сама мне сказала, что ты предложил ей встречаться, признался в любви…

Слезы наполнили глаза и пролились на колючий свитер, Лера зашмыгала носом.

– Так, интересненько! Ну, пойдем побеседуем с твоей Ирой.

– Только давай утром, пусть сейчас спят.

– Послушай, с тех пор как я тебя впервые увидел, я ни о ком другом даже думать не могу, а ты: «Ирка, Ирка»!

Поднимаясь по лестнице, Лера задела больной ногой ступеньку.

– Ой!

– Что с тобой?

– Влюблена!

– В кого?

– В тебя!

Их морозный поцелуй осветила бесстыжая луна.

Через много-много лет Коля и Лера отметили в январе серебряную свадьбу.

Прятки

Автор: Анна Горева

Редактор: Анастасия Мурашка


― Сегодня опять не прибиралась? ― Николай Николаевич смахнул пыль с комода старческой рукой. ― Обленилась совсем. Пол грязный, постельное белье не поменяла, часы криво висят.

Ходики ему сочувствовали и поддакивали: «Так-так, так-так». Николай Николаевич стал искать, что еще в комнате неладно. Подвинул шкатулку на середину комода, разгладил дрожащими руками кружевную вязаную салфетку, поправил плюшевую скатерть с белой бахромой. Нахмурил седые, клочковатые брови.

– Какой была, такой и осталась! ― недовольный голос поскрипывал и посвистывал. ― Говорил мне отец, что надо жениться на хозяйственной и глупой. Тогда в доме будет порядок и чистота. Все накормлены, напоены, одеты, обуты. И довольны. А я как дурак художницу в дом привел. «Ах, какой пейзаж», «Ах, какой закат». Везде рисуночки, краски, кисти. Все время выставки, заказы, встречи. Богема! Тьфу! Соблазнился красивыми глазками да косой до пояса. Как ты мне говорила? «Николаша, у меня выставка. Сам пропылесось и детей в школу отведи».

Он поправил сбитую на кресле накидку и сел.

– Сегодня пришлось со слесарями ругаться, они, видите ли, все окна в подвале заколотили фанерой! ― он возмущенно развел руками. ― А там кошки. Что им, с голоду подыхать? Непорядок! ― Николай Николаевич погрозил пальцем невидимым слесарям. ― А потом в сберкассу ходил. Там очередь знаешь какая? Я немолодой уже! Устал я! ― он погладил колени. ― Пришел голодный как волк, ― Николай Николаевич с укором посмотрел на жену. ― Теперь сам себе буду борщ варить? Зачем женился?

Лилия Борисовна с улыбкой, сложив руки на коленях, смотрела на мужа. Ее теплый, любящий взгляд умиротворил его.

– Сережа! Ирочка! ― Николай Николаевич захлопал в ладоши. ― Играем в прятки. Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват! Лиля, где мои лекарства? Шесть, семь, восемь, девять, ― старик, шаркая ногами, пошел на кухню.

За стеной, у соседей, громко играла музыка. Била басами и сбивала немолодое сердце с ритма. Николай Николаевич вывалил таблетки из корзинки на стол.

– Лиля! Когда уже приберешься в аптечке? Я не нахожу таблетки для сердца, ― он покопался в лекарствах. ― Всю голову пробьют этим шумом. Бум-бум. Что это за музыка? Бум-бум. Десять, одиннадцать, двенадцать. Я ставлю чайник.

У соседей что-то задвигалось, кто-то затопал. Из вентиляции доносились невнятные, возбужденные голоса.

Пока грелся чайник, Николай Николаевич смотрел в темное окно, за которым в вечернем вальсе кружили белые, крупные хлопья снега.

Поддавшись легкости их танца, он, бывший офицер, вспоминал свою службу на севере. Бесконечные метели, полярную ночь, каменистую тундру и завывания ветра в печной трубе. Николай Николаевич плакал.

Свист чайника выдернул его из бередивших душу воспоминаний.

Музыка грохотала уже с двух сторон. Бумц-бумц! Бумц-бумц! Как будто в его нездоровые мозги вбивали гвозди. Николай Николаевич схватился за голову. Потом за свистящий чайник. Горячий! Чайник грохнулся обратно на плиту и плеснул кипятком на руку.

– Да сколько можно? Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять, ― он зажал руку между колен. ― Лиля, дай полотенце! Сорок, сорок один. Где? Сорок два. Нашел, ― он прихватил чайник полотенцем и поставил на стол. Этим же полотенцем обвязал голову так, чтобы закрыть уши. ― Опять «Николаша, пойди разберись?» И пойду!

Николай Николаевич решительно направился к двери. «Сорок пять, сорок шесть».

Звонок. Соседская дверь открылась и в подъезд выпорхнула нарядная, хрупкая женщина.

– Николай Никола…

– Да сколько можно? Светлана! Где старший? Пятьдесят два, пятьдесят три.

Светлана растерянно взглянула на старика:

– Я старшая.

– А Андрей? ― Николай Николаевич заглянул в квартиру через плечо женщины. За накрытым столом скучали два наряженных мальчика четырех и семи лет.

– Опять забыли, Николай Николаевич? Он уже два года как свинтил от нас. ― Светлана ткнула пальцем в полотенце на голове старика. ― А что у вас случилось?

– Светлана, ― Николай Николаевич погрозил обожженным пальцем, ― отставить разговорчики! Раз ты старшая, ты и будешь отвечать за этот балаган. Пятьдесят пять, пятьдесят шесть. Я в милицию на вас рапорт напишу! Можно музыку тише слушать? Почему соседи страдать должны? Пятьдесят семь, пятьдесят восемь.

– В каком смысле страдать? Праздник же!

– И дети твои вечно носятся как мамонты! ― не унимался Николай Николаевич.

– Ага! ― Светлана встала руки в боки. ― Мало того, что Деда Мороза не заказать ― цены заоблачные, так еще и музыку не включай. Хорошенькое дело! Может, еще детей спать положить? В Новый-то год. Дядя Коля, не перегибайте. С наступающим вас! ― дверь захлопнулась.


***

– Лиля, ты слышала?

Войдя в квартиру, он на цыпочках подошел к жене и, сняв полотенце, зашептал:

– Сегодня Новый год! А Сережа с Ирочкой не знают. Подарки-то мы не приготовили, ― и громко захлопал в ладоши, ― все спрятались? Шестьдесят один, шестьдесят два. Я ищу, никого не нахожу!

Его глаза заговорщически блестели. Лилия Борисовна одобрительно улыбалась.

Николай Николаевич влез на табуретку и углубился в недра антресолей.

– Шестьдесят пять, шестьдесят шесть.

На пол полетел пыльный офицерский тулуп, шапка-ушанка со звездой, варежки из овчины, валенки, ремень. От скатерти была отстрижена белая бахрома. На синей наволочке белой краской прямо из тюбика Николай Николаевич нарисовал снежинку.

– Семьдесят, семьдесят один.

Медленно, но уверенно Николай Николаевич облачился в форму своей молодости. Посмотрелся в зеркало. Тулуп великоват.

– Лилек, я скоро буду. Не скучай. Семьдесят три, семьдесят четыре.

Лилия Борисовна с доброй улыбкой посмотрела вслед потрепанному временем старичку.


***

Через полчаса Николай Николаевич стоял у соседской двери и жал на кнопку звонка. Светлана распахнула дверь и на секунду опешила. На пороге был бравый офицер в тулупе и портупее. На лице от уха до уха кудрявилась белая бахрома. Он бы сошел за командира партизанского отряда, но на плече вместо автомата висел синий мешок со снежинкой. Шапка, воротник и варежки были усыпаны крупными хлопьями снега.

– Семьдесят девять, восемьдесят. А вот и Дедушка Мороз! Я услышал про замечательных детишек ― Сережу и Ирочку, ― изображая визгливым, старческим голосом бас, прогудел Николай Николаевич.

– Саша и Миша! ― зашипела в ухо Светлана.

– Или нет! Сашеньку и Мишеньку! ― от низких нот в горле запершило, он закашлялся. Света быстро подхватила под руку согнувшегося Мороза, поволокла к праздничному столу и посадила на табуретку. Мальчишки завизжали от восхищения, вытаращив глаза.

– У нас, Дедушка, детки послушные и хорошие. Они тебе стишок приготовили, ― нараспев импровизировала она.

Дети удивленно посмотрели на маму:

– Ничего мы не подготовили.

– То, что в садике на утренник учили, ― наклоняясь за графином, прошептала Светлана. Она налила в стакан компот и протянула гостю.

Николай Николаевич, оправившись, опять забасил:

– Кто первый порадует Дедушку Мороза? Саша или Миша?

Младший отступил назад и вытолкнул брата вперед. Тот хотел ретироваться, но дед успел взять нерасторопного за руку.

– Ты Миша? Восемьдесят один, восемьдесят два, ― он пошевелил седыми, кустистыми бровями.

Испуганное личико мальчишки изменило выражение на благоговейный ужас.

– С-с-саша.

– Давай, Саша, повесели дедушку.

– Елочка-красавица, ― мама тихонько начала подсказывать.

– Давай! ― Дед Мороз игриво подмигнул ему.

Саша собрался, встал в театральную позу и громко отчеканил стих.

Мишу пришлось уговаривать долго. Свою партию он пробубнил, уткнувшись маме в подол.

– Ай, молодцы какие! Восемьдесят пять, восемьдесят шесть. Раз вы такие хорошие ребята, то у меня есть для вас подарочек.

Мальчишки возбужденно притихли. Николай Николаевич залез в мешок сначала одной рукой, потом второй. Долго шарил. И в торжественной тишине достал оттуда двух котят: серого и рыжего. Квартира наполнилась радостным визгом ребят.

– Этот мне!

– А этот мне!

Котята испуганно пищали, растопырив лапы.

– Николай Николаевич, давай хоть рюмочку за Новый год? ― Светлана умильно смотрела на ползающих по полу вместе с котятами мальчишек.

– Отставить спиртное! Девяносто два, девяносто три. На службе не положено. Мне еще своих поздравлять. Девяносто четыре, девяносто пять.

– Своих? ― она удивленно вскинула брови. ― А, ну да, ну да, ― понимающе погладила старика по плечу. ― Спасибо, дядя Коля!

Вернувшись в квартиру, Николай Николаевич снял валенки, бросил мешок в ванную комнату и, как был в тулупе и шапке, устало сел на диван.

– Девяносто семь, девяносто восемь. Сейчас кого-то найду!

Лилия Борисовна одобрительно улыбнулась.

Николай Николаевич взял портрет жены с комода, погладил его, прижал к груди, прилег на мягкий подлокотник дивана и закрыл глаза.

«Девяносто девять, сто!»

Из вселенской темноты, разрывая в клочья сердце старика, зазвенел детский голос:

– Ага! Сто! Сто, сто. Ты не нашел меня! Папа, почему ты меня не нашел?

– Ирочка, девочка моя! Это ты? Я искал, правда, искал. Мы три дня тебя искали. Где же ты была? И с вертолета высматривали, и потом весной… Где же ты пряталась?

– Я в тундре между камнями спряталась. Мы с Виталиком на стрельбище пошли гильзы собирать. А тут снег повалил! Я кричала Виталику, искала, но ничего не было видно. Пошла домой. Шла, шла, потом замерзла и спряталась между камнями. И заснула. А ты меня не нашел.

– Я Виталика зато нашел. А тебя ― нет.

– Ты проиграл, проиграл!

– Конечно, ты выиграла, стрекоза, ― послышался знакомый, мужской голос.

– Кто это? Сережа?

– Да, папа. Я.

– Я ведь и тебя не нашел. Да и как найти было? Но мне из части все твои медали и документы прислали. Нарочно прямо из Афганистана домой. Вон они в шкатулке лежат. Мы с мамой ждали, вдруг ты найдешься. Вдруг живой?

– Николаша, не переживай! Мы все уже нашлись. Все, прятки закончились. Все закончилось. Теперь нечего бояться. Пойдем.

Это, бро, реальность!

Автор: Александра Старикова

Редактор: Наталья Замковая


Да в натуре я не знаю, как это вышло! Так-то Мишаня – четкий пацан, свой в доску. Костюмчик завсегда правильный, реальный. Зеленый, правда, но с лампасами. Шапчонка на ушах простецкая, без моднявых наворотов. Хаер сбрит наглухо, партак имеется – все как полагается, короче. И тут такое!

А, ну да, вы ж не знаете. Дык я расскажу.

Мы скорешились, когда Мишаня пришел на наше заповедное озеро работать. Я там в охране, ага. Типа, летом охраняю базу отдыха от чужаков и пришлых, а в другие сезоны – ваще от всех. У Мишани тоже должность маленькая – помощник лесничего, да вы знаете. «Старший куда пошлют», одним словом. Чего-то он там официально шуршит, не пойму, чего. На самом деле, его реально во все запрягают. То с егерями катается, то с птицеловами, то цветы-деревья сажает-лечит, то туристов непрошеных гоняет, когда не сезон. Ни разу проколов не было, во всяком случае, со зверьем. Они его за своего принимают, даже лисы. Даже зимой. Слово он, что ли, эдакое знает?

Когда выходной, то Мишаня завсегда к нам в охранную каптерку приходит.

– Чо каво, Васек? – говорит мне (Васек – это я, значит). – Побежали?

Мы бегаем вокруг озера, форму поддерживать надо ж.

– Да, – сплевываю, – можно и побежать. Ща, напарника предупрежу.

И бежим. Обычно спокойно все проходит, шлепаем себе, да трындим про всякое. Опосля Мишаня с нами все равно тусуется, до вечера. Хотя не пьет почти, максимум – пузырь пивной всосет – и в отказ. Душа, мол, не принимает, и лес против. Ну, хрен его знает, у всех свои заскоки. Пацик-то правильный в остальном. Книжек читал много разных, нам с Толяном как начнет трепать, а мы уши развесим, как лохи, и слушаем до полуночи. Сны потом прикольные снятся.

А еще у Мишани всегда нал с собой имеется. Вот, прям, всегда. Хотя в город он редко ездит, не любит. Душнила, грит, город ваш, типа, дышать в нем нечем. Я не понял ваще, чойта внезапно, воздух-то везде одинаковый. Зато когда в магаз Мишаня идет за бухлом и закусоном, то завсегда налом расплачивается. И лопатника я у него не видал. Клад, что ли, раскопал? «Где взял?» – пристал я как-то. Мишаня смеется: «Где взял, где взял… Купил, блин! Зенки протри: банкомат за магазом стоит. Бабло с карты снимаю. Вот и вся фигня».

Я спецом ходил проверить: нет там никакого банкомата, пацаны. Елки есть и забор расфигаченный. Стемнил Мишаня, одним словом.

А в аккурат под Новый год занесло нас в город, типа, отчет конторам своим посдавать и потусить – праздник же. Напарник мой, Толян, в семью вернулся аж до десятого, а мы с Мишаней стрелу в центрах набили, чтобы на тусу новогоднюю пошлепать. Иду я такой, вечер уже. Хоба – гопота из подворотни напрыгнула. Сзади наскочили, руки скрутили, я пикнуть не успел – какую-то хрень в рот затолкали и куртку на голову завернули, гаденыши. Карманы обчистили, куртку сняли и котлы и уже, чую, ботинки с меня тащат. Хорошие ботинки, кожаные, меховые – дорогущие. Жалко, блин! Тут Мишаня из-за угла выдвигается и давай разруливать. «Зырьте, – говорит, – чуваки: вот банкомат, вот карта. На ней десять тыщ. Пин ― 2323. Отпустите лоха – и карта ваша».

Поцики не поверили, канеш, послали одного проверить. Меня держат, а Мишаню не трогают. Черт знает, почему, у них даже в мыслях не прожужжало, что Мишаня – фраер. Слышим: свистнул посланец и не возвращается. Те, что меня держали, озлились вконец, дотумкали, что посланец их кинул. А Мишаня дальше прессует:

– У всех же карты есть?

– Допустим, – ему отвечают.

– Так идите тоже к тому банкомату, – опять Мишаня грит, – он типа, волшебный, на любую карту по десять тыщ даст, если пин 2323 завести.

Гопота заржала и отвалила, ток тюкнули меня напоследок по кумполу.

Я когда в себя пришел, до Мишани крепко доколупался. Сели мы, на дороге прямо, закурили.

– Во-первых, за лоха ответишь, Мишань, – говорю. – Че ты, блин, а?

Тот рожу скривил:

– Надо же их было отвлечь… А во-вторых? – и смотрит эдак ехидно.

– А во-вторых, – говорю, – я тя вычислил, кароч, Мишка. Ты что, шейх саудовский, а служба охраны за тобой банкоматы таскает? Или Гарри Поттер инкогнито? Стой, да может, ты ваще рептилоид? Давай, колись, Мишаня.

Он стоит и ржет, как конь, и цигаркой трясет.

– Чего ржешь? – кричу. – Я помню, как ты тогда историю рассказывал про лоха с ходячим сундуком-многоножкой… Ну, который пальцы откусывал всем, кто в него лапы совал, и везде за хозяином бегал, даже в другие миры. Это ты про себя, что ль, чесал? И твой банкомат у тех поциков пальцы тоже пооткусывает?

– Ну, пальцы не откусит. Но фоточек наделает и отпечатки снимет. А мы это к полицаям снесем. И маляву накатаем, – меланхолично сбивая пепел, говорит тот.

– И кто ты после этого? – я тоже задымил.

Мишаня чет загрустил, вздыхает, башкой вертит: пробивает, одни ли мы.

– Хороший ты чел, Васек, да ваще ненаблюдательный.

Стащил шапку, поворачивается одним, другим профилем. Я смотрю во все глаза: че он от меня хочет, не секу.

И вдруг как увидел! Ушки у Мишани острые. Чутка так заостренные, но явно не наши. Не человеческие.

– Это прикол такой? Пластика? – пытаюсь я соорудить понимающий хлебальник.

– Не-а, – отвечает. – Это, бро, реальность.

– В натуре рептилоид?! – я аж отпрыгнул, а он ниче, сидит. Курит.

– Да не, эльф я. У вас это называется «попаданец». Хрен знает, каким ветром я сюда попал, и он же знает, как отсюда выбраться.

– Ишь ты, – прозреваю прямо. – И че, там у вас тоже бабосы по картам из ящика раздают?

Мишаня губы поджимает, чтобы не ржать:

– Не, – грит, – это очень сильное колдунство.

– Ты колдун, типа?

– Типа того, – соглашается Мишаня. – Только у вас не все работает. Вот лес местный дружит со мной, зверье всякое. Банкомат опять же – удобно очень вы придумали: деньги из коробки железной доставать. Трудно спалиться. Ну, и так, по мелочи, разное…

Я призадумываюсь. Прикольное, должно быть, родное местечко у Мишани: колдуй не хочу.

– Как, говоришь, твоя страна называется?

– Милирия. Хочу на родину, братуха. Как у вас говорят: на волю, в пампасы. А, ты все равно не читал… Ну лан, ты сиди пока, – Мишаня шапку нацепил, чинарик выкинул, встал. – Пойду я, фоточки козлов этих соберу.

И ушел. А я все курю. Офигеваю. Встретили, епта, Новый год. От души потусили, ага.


Пока в ментуре сидели, пока то да се – уже и утро наступило. Туса погорела, мы с Мишаней обратно на базу вернулись. Посидели, бахнули. Смотрю, он по карманам себя хлопает.

– Ты че? – спрашиваю.

– Гляжу, чтоб ничего не забыть, – отвечает. – Портал сегодня открывается на том берегу озера. Хочу попытаться, вдруг домой приведет. Бывай, Васек, – грит, – не поминай, мол, лихом!» И руку мне жмет.

– Слышь, Мишань, – говорю я тогда ему. – Я тоже в твою эту, как ее… Лирию хочу.

– Нафига тебе? – равнодушно спрашивает Мишаня, закуривая.

– Интересно же, ну.

Тот долго молчал. Потом башкой помотал:

– Не, Васек, тебе туда не надо. Зуб даю! – и пока я соображал, чего б ему ответить, рукой так махнул и ушел. – С новым годом! – орнул через плечо и все. Больше я его не видел.


***

Директор заповедника Николай Семенович Дужин откинулся на спинку кресла и в задумчивости побарабанил пальцами по столу. Ваську Дементьева он знал давно, более того, сам пристроил его на благодатную синекуру: охрану заповедного озера. Умом парень не блистал, зато взял силушкой и врать не умел. Поэтому, рассматривая мнущегося под директорским взглядом парня, Дужин старался осознать услышанное.

На новогоднюю тусовку Васька, видимо, попал. С переносом празднества на охраняемую им территорию пустующей турбазы. Потому что когда третьего января утром Дужин приехал на базу, то празднично-винный дух витал по всей вверенной Ваське территории, казалось даже, что в озере тоже налито что-то спиртное вместо воды. Глаза юного стража ворот покраснели от количества выпитого, руки мелко тряслись. Но вот помощника участкового лесничего, Михаила, за которым Дужин собственно и приехал, на территории не оказалось. В городе его тоже не было, ни на квартире, ни у девушки.

– Странно… – Дужин встал, прошелся по кабинету, прислушиваясь к поскрипывающим в такт шагам половицам. С одной стороны, Васька не врет никогда, а с другой стороны… Эльф? Не может быть… Хотя нет его нигде, надо заявление писать, что ли? Кстати, о заявлениях…

– Ладно, Василий, свободен, – широким жестом отпустил Дужин страдальца. – Запиши мне вот здесь номер отделения, в котором вы с Михаилом Новый год «встречали», и иди. Отсыпайся. Да смотри: не рассказывай больше никому!

– А че? – не понял Васька и громко икнул.

– Психом прослывешь, – пояснил Дужин. – А там и до дурдома недалеко.

– А-а-а… – протянул охранник, оставляя несколько кривых слов на подсунутой бумажке. – Понял, че там. Дык я пошел?

– Иди-иди, – Дужин даже не повернулся.

Васька еще раз икнул, прошептал: «Вот блин!» и качаясь выбрался из кабинета, только слегка хлопнула за ним некрашеная дверь. Дужин все стоял у окна, внимательно всматриваясь в озерные берега. Ему показалось, что на той стороне сверкнула слабая вспышка и мелькнула радуга. По воде прошла внезапная рябь, будто от подземного толчка. И снова все затихло.

Мишаню, кстати, так и не нашли.

Карнавальная ночь

Автор: Ирина Енютина

Редактор: Юлия Баранова


Таня хотела перемен. Хотела так, что сводило зубы. Сводило давно ― дней десять. Сначала Таня побежала к стоматологу, но тот проблем не увидел, хоть и предложил ― на всякий случай ― поставить пломбы сначала в нижние пять зубов, потом в верхние шесть.

– Итого, двести пятьдесят тысяч, ― произнес мурчащим голосом мужчина, потирая руки. И вот тут Таня поняла ― она замуж. Желательно прямо здесь и сейчас, и вот за этого парня. «Ну а что? И овцы сыты, и волки целы», ― размышляла она, сползая с кресла.

Второй день, не переставая, с неба хлопьями падал снег. Словно Снегурочка затеяла генеральную уборку и случайно повредила перину Деда Мороза. Дворники деликатно махали лопатами, но снега на дорогах меньше не становилось. Домой брела по сугробам, отважно уворачиваясь от елок, что прохожие муравьями растаскивали по домам. Елок был целый лес. Повсюду, куда ни кинь взгляд: возле супермаркетов, на остановочных комплексах, во дворах домов. Казалось, люди разбились на два лагеря ― одни елки продавали, другие покупали. На следующий день менялись местами.

«Е-е-е-лки по городу мчатся, сча-а-астье приносят людям, ― навязчиво крутила свою пластинку Верка Сердючка в голове у девушки, ― о-о-о, сколько счастья, что же мы с ним делать будем?»

Стремительно приближался двадцать пятый Новый год в Таниной жизни. «Двадцать пятый, ядрен батон, год! А я до сих пор не замужем! Рухлядь старая! Вот и мама все время бубнит – выходи, дочка, замуж поскорее, а то всех женихов, как горячие пирожки в голодный год, расхватают». Сверлом стоматолога мысли противно буравили где-то под шапкой.

– Ах!, ― поскользнувшись на раскатанной дорожке, неожиданно для себя Таня изобразила глубокий реверанс перед случайным прохожим. Молодой человек резво подхватил девушку и помог удержаться. На миг их взгляды встретились, и Таня ощутила легкий трепет в районе груди. Парень широко улыбнулся, подмигнул карим глазом и поспешил по своим делам. Переведя дыхание, девушка поправила сползающую набекрень шапку, шмыгнула носом и, резко развернувшись в противоположную от дома сторону, бодрой трусцой засеменила к Катьке.

Школьная подруга, в отличие от Татьяны, успела сходить замуж и вернуться с поля боя почти в товарном виде. Замужем оказалось невкусно. Все время пахло носками и перегаром. А хотелось дышать счастьем, розами и одеколоном от «Дольче и Габбана», ну или хотя бы ароматом всепрощающих духов к восьмому марта.

С тех пор как Катя осталась жить вдвоем с котом, Татьяна частенько после работы забегала к ней на чай с плюшками. Посидеть, поболтать и построить грандиозные планы по успешной выдаче себя, любимых, замуж стало излюбленным занятием подруг. Иногда планы, словно штопор в бутылку, внедрялись в жизнь, но каждый раз что-то обязательно шло не так. То штопор ломался, то кавалеры таяли, как туман над рекой, то сами девушки вовремя, спасибо Провидению, уносили ноги. Будет что внукам не рассказывать.

– Танюха, что я тебе сейчас покажу, ― возбужденно, срываясь на всхлип, встретила подруга, ― давай скорее раздевайся!

В доме подозрительно пахло хвоей.

– Ты что, елку прикупила? ― в этом году девушки решили принципиально не наряжать красавицу дома, а встретить праздник в новогоднем путешествии по друзьям и весям. Но сначала отплясать встречу нового счастья в людном месте. Для этой части программы они изрядно потратились, заказав столик в ресторане на тридцать первое декабря. В предвкушении карнавальной ночи осталось подготовить наряды.

– Да нет, ветки подобрала, ― махнула рукой Катерина в сторону кухни, откуда шел стойкий запах, ― на работе елку поставили, а ветки выбросили, вот я и не удержалась. Как без запаха счастья-то? Ты наряд себе придумала? Ну, в чем на карнавал пойдешь? Я сегодня посылку получила, из Китая, только вот принесла, пойдем смотреть. Там такая вещь есть ― закачаешься. Я, правда, не мерила, не успела, ― Катя тараторила, не переставая, помогая подруге скинуть шубу, забросив шапку и шарф на антресоль.

– Смотри! Опля! ― Словно факир курицу, подруга достала из недр коробки что-то очень похожее на бюстгальтер. Темно-синего цвета кружевное чудо болталось на вытянутой руке девушки, переливаясь в свете люстры пайетками. Бюстгальтер был неимоверно хорош, за исключением странных шлангов, змеями тянущихся по бокам почти до пола.

– Что это? ― Таня осторожно приподняла одну из голов питона, чем-то напоминающую шланг небезызвестной кружки Эсмарха. Той самой, при помощи которой можно самостоятельно очистить организм от всего лишнего. ― Клизма?

– Сама ты клизма! ― Катя со смехом выхватила шланг из рук оторопевшей подруги. ― Это специальные приспособления, чтобы можно было пить. В нашем случае ― коньяк! Вот сюда заливаешь, надеваешь на себя, вот так крепишь, и ― вуаля! ― ты под хмельком, но без затрат.

На мгновение зубы у Тани опять свело. Теперь уже от зависти к подруге. Мало того, что размер Катиного бюста каждый раз затмевал все интеллектуальные способности Татьяны, так сейчас у нее еще и бронежилет, тьфу ты, бюстье такое оригинальное будет.

– Сколько сюда входит? ― немного заикаясь, спросила девушка, пытаясь на глазок определить, на сколько размеров дополнительно проиграет она в этом неравном бою.

– Нам с тобой хватит, не переживай. В каждую чашечку по ноль семь! Нальем коньячка или, вон, папиной самогоночки, и прикроемся бутылкой шампусика. Пойдем уже на кухню, за рюмкой чая составим план действий. ― Катя схватила Таню за руку и утащила за собой.

Вечерок провели продуктивно, за чаем с коньячком Танюшка расслабилась, распустила стиснутые зубы в улыбку и снова любила Катьку всей душой. Прямо, как тогда, еще в первом классе, когда ухажеров у нее, у Тани, точно было больше.

Катя вытряхнула весь гардероб, и девчонки весело принялись за сбор карнавального костюма. К неописуемой радости девушки, новый арт-объект, он же ― стратегическое орудие, он же ― обворожительное бюстье, не подошел Кате по размеру. Ну, как не подошел? В состоянии покоя, то есть без водного содержимого, бюстье село на грудь, как влитое, отлично держа Катин третий размер. Но вот беда ― влить в него дополнительный объем не представлялось возможным. Зато если влить, а потом надеть на Таню, с учетом ее пуш-апа ― вполне сглаживал социальное неравенство подруг.

Катя расстроилась, но в силу природного добродушия ненадолго, секунд на десять. Потом щедро махнула рукой:

– Форси, пусть это будет мой новогодний подарок тебе!

– Йес! ― запрыгала счастливая, как никогда, Танюха, обнимая и целуя подругу. В этот новогодний вечер у нее тоже будет грудь. Девушка ликовала. Ей так давно хотелось познать это простое женское счастье, когда не надо собирать в кучу весь свой интеллект и тридцать два зуба, а достаточно просто поправить лиф у платья. И ты королева! А они ― у твоих ног! Штабелями!

Дни до новогоднего вечера пролетели в приятных хлопотах. Девушки суетились, как никогда: шили наряды, подбирали бижутерию, духи, туфли. День «икс» был расписан по минутам ― расслабляющий массаж, маникюр, педикюр, парикмахер и даже визажист. Не каждый день, знаете ли, именно в новогоднюю ночь ставишь на карту свою судьбу.

Ровно в десять вечера тридцать первого декабря в зал Дворца творчества вошли две нимфы. Две непревзойденные феи. Две королевы. Таня и Катя. Мир просто обязан был треснуть пополам. Хотя бы в этом малом замкнутом пространстве.

Не замечая убогости убранства, девушки прошествовали к своему столику. Небольшой, но достаточно уютный зал был уставлен столиками впритык, почти за всеми сидели парами, мужчина и женщина, либо девушки. В редком случае за объединенными столами находилась смешанная компания.

Ближе к одиннадцати стало понятно ― соблазнять некого. С горя девчонки расслабились, и понеслось веселье. Благо ведущий не подкачал с конкурсами и музыкой. Наблюдателям со стороны было непонятно: откуда столько задора у двух девушек с одной бутылкой шампанского? И что это за странные отношения, когда одна девушка постоянно обнимает другую? Но подруг уже трудно было остановить. Их веселило одно то, что никто из персонала не догадывается о тайне шикарного бюста нежной блондинки в васильковом платье. Девчонки отжигали, как в последний раз. Папина самогоночка не подкачала.

Таня и Катя не пропустили ни одного конкурса. Все, как в том фильме:

– Кто на шпалопропиточный?

– Я!

– Кто на ликероводочный?

– Я!

Тут были и игры в салочки, и отгадывание загадок (в них Катя блеснула не только шикарным бюстом), и даже караоке. Девчонки не заметили, как к двенадцати часам их одинокий столик присоединили к трем другим, а компания превратилась в смешанную. Позабыв про начальную цель ― найти в новогоднюю ночь мужа ― подруги веселились беззаботно, словно на утреннике в третьем классе. Совершенно не замечая, что Танина грудь предательски уменьшается и странно подрагивает в вольных танцах.

Ровно в двенадцать под бой курантов и громкие крики «Ура-а-а!», под шутки и смех Танина грудь сдулась окончательно. К этому моменту так же бесповоротно растворились гордость и предубеждение. Наступил момент истинного блаженства, когда море становится по колено.

– Да и пофиг, гуляем, ― возвестила хмельная, но не менее прекрасная в своей простоте Таня, выдергивая бюстье на глазах у изумленной публики и лихо крутя за змеиные головы над головой в ритмичном танце, сорвав овации зала.

Дальше в празднике смешалось все: кони, люди, Дед Мороз, Снегурочка, фейерверк, катание с горок, знакомые карие глаза («Боже, где же я их видела?») и мужские руки.

Стоп! Мужские руки. Таня с трудом разлепила глаза. Прислушалась к телу, потом к звукам. Никого. Фууух! Она у себя дома. В своей постели. Одна. Но… Мужские руки!

– О-о-о! ― глухой стон вселенского стыда вырвался и заполнил звуком набата комнату. Что это было? Кто это был? Как она так могла себя вести? Не-е-ет, провалиться со стыда. Но… Какие же это были руки! Теплые, спокойные, надежные, уверенные… И глаза! Карие. Смеющиеся. И улыбка. Та самая…

Таня смутно помнила: вот руки подхватили ее в танце, а вот накинули шубку, когда они с Катей побежали смотреть фейерверк, а вот выдернули ее из толпы, в тот самый момент, когда следующий поток, летящий с ледяной горки, на которой непременно нужно было покататься, чуть было не снес ее, со смехом распластавшуюся на льду…

Кто? Кто этот ангел-хранитель? Девушка резко села в постели, подогнув ноги, и огляделась. На стуле напротив лежало кружевное бюстье… Таня силилась вспомнить, чем закончился вчерашний праздник. Картинки всплывали в сознании одна за другой. Вот они с Катюхой лихо отплясывают на сцене. Как их туда занесло? Ах да, конкурс на лучшую песню! А вот она танцует медленный танец. С кем? Было так весело, что какая разница с кем? Хоть с самим Дедом Морозом…

– А-а-а, ― застонала Таня, потирая лоб и падая навзничь на спину. ― Дед Мороз! Это же был он! В памяти всплыли карие смеющиеся глаза. – Как же стыдно, Господи. И как я теперь его найду? Что делать?

Девушка снова села, потом спустила ноги на пол и побрела на кухню. Очень хотелось пить. В тот момент, когда Таня наполнила стакан водой, в дверь позвонили. На пороге стоял курьер с букетом роз. А в нем торчала записка. Замирая от волнения, она прочитала:

«Прекрасная Незнакомка, буду рад увидеть вас сегодня в 19 часов в парке…»

И подпись: «Дед Мороз».

«Живая» ель

Автор: Анастасия Столярова

Редактор: Лариса Бузыкаева


Весь офис гудел в преддверии новогодних праздников. Сотрудникам поскорее хотелось закончить дела и начать отдыхать, ведь впереди ― десять дней каникул. А перед этим, как всегда, ― корпоратив.

Ира работала в компании восемь месяцев и не понимала, почему все так ждут эту вечеринку. Обычная пьянка, если начальство позволяет пить. Или скромное застолье, если наоборот.

– Привет, Ирин. Ты уже ходила в отдел кадров? ― спросила у нее Рита, работающая в том же отделе, что и Ира.

– Зачем?

– Как зачем? А, ты же новенькая у нас. Каждый год корпоратив проходит с распределением ролей. Бзик шефа, но в итоге все проходит супер – весело, интересно и, самое главное, нынешний праздник отличается от предыдущего.

– Э-э-э, что-то я тебя не очень поняла.

– Сейчас все объясню. Короче, шеф составляет для всего коллектива определенный список. Кому-то достаются задания, тогда, считай, повезло, меньше заморачиваться придется. Нужно, например, заказать оригинальную выпивку на всех, или распечатать грамоты с забавными поздравлениями.

Другая половина получает роли. Конечно, не обходится без Деда Мороза и Снегурочки. Но даются и другие персонажи. И задача тех, у кого роли ― правдоподобно нарядиться, так как быть в образе придется несколько часов. Шеф заказывает тамаду, и тот проводит конкурсы, привлекая наших артистов. Они начинают, все остальные подхватывают.

– Ничего себе.

– Ага. В прошлом году Денису пришлось придумывать альтернативу мандаринам. Мы надеялись, что он что-нибудь вкусное предложит. А, в итоге, вместо мандаринов у нас были маленькие тыквы, представляешь?

И как мы хохотали, когда Ленке из третьего отдела роль Бабы-яги досталась. Она же у нас красавица, вечно всех цепляет, показывая свое превосходство. Так после корпоратива хоть спесь немного сбила.

– А разве отказаться нельзя?

– Увы, в этом плане у нас строго. Шеф принимает отказ только в двух случаях: если действительно у тебя что-то случилось, и ты не сможешь быть. При этом реально нужны железные аргументы. Узнает, что обманываешь ― работать станет тяжело. Он у нас за дружный коллектив и доверие.

В позапрошлом году, когда наш айтишник попытался прикрыться проблемами в семье, шеф лично созвонился с его женой и все выяснил. Мало того, что тот с женой поругался, так еще и у шефа перестал быть на хорошем счету. Как итог ― уволился через пару месяцев.

– А второй случай?

– Что?

– Ты сказала, отказаться можно в двух случаях.

– А, да. Второй вариант ― это штраф в размере десяти тысяч. И, конечно, отсутствие новогодней премии. Сама понимаешь, без денег в Новый год никто оставаться не хочет. Лучше уж пару часов в костюме побыть и в конкурсах поучаствовать.

– Понятно. Ну да, ты права.

– Так что давай иди. Сегодня пятница, как раз за выходные успеешь образ продумать. Или с заданием разобраться, если повезет. Чем раньше придешь, тем больше шансов, что достанется не роль. Да, и еще одно: до праздника говорить, что тебе попалось, запрещено. Интрига и все такое.

– Хорошо, спасибо. Тогда пойду в HR.

– Давай, удачи.

Ира спустилась на этаж ниже, где находился отдел кадров, и постучала в дверь. Услышав приглашение, она вошла в кабинет.

– Здравствуйте, Надежда Федоровна ― поздоровалась Ира с начальницей отдела.

– Здравствуйте, Ирина. Что-то случилось?

– Да нет. Просто мне рассказали про традицию корпоратива. Вот, хотела получить задание или роль.

– А-а-а, понятно. Ну, тут все просто ― вон, в углу на стуле коробка, в ней листочки. Берешь один из них, разворачиваешь, внутри написано задание. Или роль. Тут уж как повезет. Половину уже разобрали.

– Понятно, спасибо.

Ира подошла к коробке и взяла листок, что сверху лежал. На нем было написано «елка, три метра».

– Э-э-э, Надежда Федоровна?

– Ирин, ничего не знаю. Все задания и роли писал лично директор. Так что помочь ничем не могу. И брать другой листок тоже запрещено. И еще в журнале на столе распишись, что задание взяла. Это для отчетности.

Ира отметилась в журнале и вышла из кабинета, думая, как теперь быть. Роль, не то чтобы сложная. Но вот размер елки сбивал с толку. Ирина сама невысокая, 160 см. Как превратиться в дерево высотой в три метра, она не представляла. А до мероприятия оставалась неделя.

Уже дома, ужиная, Ира все размышляла над своей ролью. Отмазку придумать она точно не сможет. Не умеет врать и работу терять не хочется. Ей нравился коллектив, должность, условия. Отказываться тоже не хотелось. Деньги были нужны. Как―никак подарки родным покупать, оплачивать квартиру, взятую в ипотеку.

Так ничего толкового и не придумав, Ира позвонила своей подруге, Машке. У той фантазия была бурная, уж точно что-нибудь придумает.

– Маш, привет. Спасай меня.

– Привет, подруга. Что случилось?

– У меня на следующей неделе корпоративна работе, нужна твоя помощь.

И Ира рассказала все подробно.

– Да, дела. Вырасти ты точно за неделю не сможешь, ха-ха-ха.

– Очень смешно. Лучше помоги, есть идеи?

– Дай подумать. Слушай, в голову пока приходят только ходули, но ты не умеешь на них стоять, тем более ― ходить.

– Да, с моей координацией этот вариант отпадает, да и учиться времени нет.

– Эх, жаль. Была бы пьяная елка. И конкурс под тебя легко придумать: «Поймай ель, чтобы игрушки остались целыми!»

– Машка!

– Прости-прости, не удержалась. О-о-о, придумала! А если мы тебе двойной костюм сошьем ― платье плюс длинная нижняя юбка, как раз, чтоб три метра получилось? И поставим тебя на стремянку. Как тебе? Елка же в идеале не ходит, а стоит в углу и радует всех. Вот и ты постоишь пару часов. А позже длинную юбку снимешь и останешься только в зеленом платье. Что думаешь? И на голову сделаем корону в виде звезды.

– Ты знаешь, эта идея мне нравится. Ты поможешь?

– Конечно.

– Тогда завтра встретимся в торговом центре. Купим ткань и игрушки с мишурой, чтобы платье украсить.

– Договорились, завтра в одиннадцать на нашем месте. Будем делать из тебя красавицу зеленую.

– Ну тебя! Ладно, до завтра.

– Пока.

Весь следующий день Ира с подругой потратили на подготовку костюма. Сшили простое зеленое платье и длинную юбку. Все украсили легкими, но яркими игрушками с мишурой, чтобы наряд не казался тяжелым. Стремянку решили попросить у Машкиного соседа, тот согласился привезти ее к началу праздника.

На корпоратив Ира приехала за полчаса до начала, чтобы успеть все подготовить и переодеться. Когда она устанавливала у стены, рядом с живой елкой, стремянку, сотрудники ресторана смотрели на нее странно. Но, привыкнув к выкрутасам сотрудников компании, не первый год снимающей у них ресторан на праздники, решили не вмешиваться.

А когда Ира вышла в своем наряде, залезла на стремянку и отпустила юбку, превратившись в высокую живую ель, на нее стали смотреть уже с большим интересом. Такого они точно еще не видели.

Потихоньку стали собираться и сотрудники компании. За разговорами и обсуждением нарядов никто сразу и не обратил внимания, что в зале почему-то две елки. А когда заметили, что у одной из елок вместо вершины чья-то голова, тут же подошли ближе, чтобы получше рассмотреть.

– Ира, ты что ли? А зачем ты елкой нарядилась?

– Такую роль получила.

– А как ты так высоко поднялась?

– На стремянке стою. У меня роль ― елка в три метра.

– Ого, ничего себе наш шеф намудрил. Раньше такого не было. Странно. Ты уверена, что правильно все поняла? Может, тебе надо было заняться украшением елки, например?

– Если бы. На листке больше ничего не было написано.

– Ладно, шеф приедет, узнаем, с чего он решил такую роль дать. А пока можно мы сфоткаемся на твоем фоне?

– Давайте.

Минут пятнадцать коллеги делали фото и селфи. Потом пришла главбух и позвала всех к столу.

– Ир, а как же ты?

– А я потом, попозже. Сейчас мне из роли выходить нельзя, как я поняла по правилам.

– Ну да, верно. Ладно, если что, кричи, принесем тебе бутерброд.

Коллеги расселись за столом. Стали потихоньку переговариваться, кто-―то перекусывал. Все ждали шефа, тот застрял в пробке и задерживался. Наконец, спустя час, начальник приехал. Поприветствовал всех работников. Тут же стали разливать шампанское. Начальник готовился произнести ежегодную речь, но заметил, что один стул пустой.

– Так, а кто не приехал еще? И по какой причине? Задерживается, или у нас в этом году штрафник имеется?

– Так все здесь.

– А место чье пустует?

– Так это Иры. Вон же она стоит, в виде елки.

И сотрудники показали на «живую» ель в углу. Начальник посмотрел в ту сторону и увидел Иру в образе елки.

– Ирина? Так вот почему у нас остался лишний листок. А я все понять не мог, как же так? Вроде, все рассчитал по количеству сотрудников, а листок остался в коробке. Вы что, сами все придумали, в отдел кадров не ходили?

– Ходила она, Михаил Дмитриевич, я помню, как она брала лист и расписалась в журнале, ― сказала Надежда Федоровна.

– Да, я взяла лист, а там было написано «елка три метра». И все.

– Ха-ха-ха, насмешили, Ирина. А вы молодец, оригинально подошли к заданию. Не ожидал. Конечно, стоило уточнить, но за оригинальность хвалю. Думаю, и премию за креативность заслужили. Я ведь не писал такой роли.

– Как же так?

– Видимо, в коробку попал лист, где я набрасывал габариты елки для ресторана. Там я нужный телефон и размеры елки записал. Часть листа с телефоном оставил, а вторая, видимо, случайно попала в коробку.

– Ирина, давайте, к столу. Ребята, помогите спуститься нашей елочке. Я так понимаю, она уже больше часа там стоит?

Ирине помогли спуститься, она отстегнула юбку и осталась в нарядном зеленом платье.

Когда все сели на места, шеф произнес речь, поздравил работников с наступающим Новым годом, пообещав, как и в прошлом году, тем, кто лучше всех справится со своей ролью, выдать премию.

– Ну а Ирочке, конечно, бонус уже засчитан. Думаю, все со мной согласны.

Дальше все пошло, как и всегда. После стола всех пригласили в центр зала для конкурсов. Сотрудники предстали в этом году в роли Снеговика, Лешего, Феи и Красной шапочки. Не обошлось и без Деда Мороза со Снегурочкой. Мероприятие прошло весело и необычно.

Премию в этом году получили Снегурочка, Фея и Снеговик. Почти каждому достались маленькие призы за участие в конкурсах. И только когда все стали разъезжаться по домам, Ирина решилась спросить у шефа.

– Михаил Дмитриевич, а что же за роль в итоге осталась лишней?

– О-о-о, Ирина. Я один конкурс увидел в интернете, думал провести, но раз так получилось ― перенесем его на следующий год.

И шеф рассказал про свою задумку.

– Но я рад, что так вышло. Костюм елочки вам очень идет.

– Спасибо. С наступающим!

– И вас. Всего доброго!

Уже дома, готовясь ко сну, Ирина радовалась, что произошла ошибка. Да, стоять на стремянке больше часа ― то еще удовольствие. Но все-таки лучше быть зеленой елкой, чем того же цвета… гусеницей.

Пьяные

Автор: Дарья Дивеева

Редактор: Анастасия Мурашка


Соседки встречали вместе уже не первый Новый год.

Людмила Андреевна была высокой, сухонькой старушкой. Она походила на богомола, когда складывала руки на груди и подавалась вперед, слушая собеседника или ведущую Елену Малышеву. Кроме программы «Здоровье» пенсионерка с удовольствием смотрела фигурное катание, вязала на спицах и сплетничала о знакомых.

Вера Павловна переживала за расплывшуюся фигуру, но не могла отказаться от булочек с местного хлебозавода. Когда пожилая женщина надевала очки, чтобы разгадывать сканворды, то напоминала черепаху Тортиллу. Еще она любила оперу, фиалки и подкармливала дворовых кошек.

Настолько разные люди могли никогда не сдружиться, но их объединяло соседство по лестничной площадке и одиночество. Дальние и близкие родственники разъехались по разным городам. Старушки получали от них только звонки, посылки и денежные переводы.

Новый год соседки неизменно отмечали на кухне Веры Павловны.

За годы знакомства у них сформировался праздничный ритуал. Людмила Андреевна готовила салаты по рецептам из «Книги о вкусной и здоровой пище», а Вера Павловна запекала жульен и покупала «Советское шампанское».

В этот раз «Советского» в магазине не оказалось. Вера Павловна долго бродила между полок и почти отчаялась, так как не могла выбрать из огромного ассортимента. Наконец, она взяла бутылку со скидкой в двадцать процентов, не обращая внимания ни на название, ни на страну-производителя.

Людмила Андреевна поставила на стол салат по французскому рецепту. Вера Павловна проверила жульен в духовке, достала бутылку и два хрустальных бокала, включила телевизор и умилилась. Полная идиллия.

Щуря подслеповатые глаза, Людмила Андреевна схватила шампанское и придирчиво изучила этикетку. Очки она не носила из гордости, а подруга перенимала ее манеру.

– А «Советского» не было?

– Не было. Раскупили, ― извиняющимся тоном ответила Вера Павловна.

– Алкашня! – сказала, будто припечатала Людмила Андреевна.

– Почему алкашня? Может, несколько человек купили по бутылочке.

– Нет чтобы двум старушкам оставить! Эгоисты.

– Или мало закупили в магазине.

– Вот! Совсем о людях не думают!

Из телевизора зазвучала речь президента. Вера Павловна с хлопком откупорила бутылку, разлила игристое по бокалам и подняла свой с тостом:

– За здоровье!

– Да уж, здоровее не будем.

– Тогда за Сталина.

– И за Ленина.

– И за комсомол.

Старушки захихикали, чокнулись и выпили.

– Ой, мы даже Нового года не дождались.

– Как некультурно с нашей стороны. Наливай!

И Вера Павловна послушно наполнила бокалы.

После боя курантов старушки выпили еще, потом еще. На лицах появились блаженные улыбки. Шампанское веселыми искорками щекотало нёбо и разглаживало морщины. Людмила Андреевна вспомнила несколько анекдотов, которые ей рассказывал покойный муж. Вера Павловна звонко хохотала над историями.

– Ох, как жарко! ― она раскраснелась и обмахивалась журналом со сканвордами. Пенсионерка дотянулась до ручки окна и распахнула его, впуская в кухню холодный воздух с мелкими снежинками.

– Заморозить меня хочешь? Закрой! ― Людмила Андреевна оскорбленно зыркнула и закуталась в шаль.

Вера Павловна встала, но не успела ничего сделать. Напротив их этажа с громким хлопком взорвался фейерверк.

– Вай! ― закричала, зажмурившись от страха, Вера Павловна и, не открывая глаза, захлопнула окно. Людмила Андреевна тотчас оказалась рядом, отстранила подругу и по пояс высунулась на улицу.

– Етижи-пассатижи! Что вы себе позволяете? До инфаркта пожилых женщин довести хотите? Я сейчас полицию вызову, и вас упекут за решетку!

Фейерверк закончился. Шампанского осталось меньше половины. Старушки сидели обнявшись и со слезами на глазах пели народные песни.

– Ой, мороз, мороз, не морозь меня!

– Не морозь меня, моего коня.

Осиплым голосом Вера Павловна сказала:

– Хорошее шампанское.

– Да, не хуже «Советского».

Игристый напиток растопил сердце Людмилы Андреевны. Глаза заблестели шаловливыми искорками.

– Кровь кипит, энергия бьет через край, сейчас пойду танцевать!

– Эх, жаль нет кавалеров.

– А что, кавалер уже нужен?

– Почему бы и нет?

Они захихикали, взялись за руки и пустились в пляс под песни из «Голубого огонька».

Обессилев от танцев, пожилые подруги упали на диван.

– Я такая пьяная, сил нет.

– И я. Комната кружится.

– Держись за меня, пойдем еще нальем.

Старушки с сожалением проводили взглядом последние капли шампанского: каждой досталось по четверти бокала. Чокнулись и выпили. Людмила Андреевна довольно крякнула и спросила:

– Что это за марка? Надо запомнить. Еще возьмем.

– Я разве увижу без очков?

– Так надень их, елки-палки! Дом-то твой.

– Мой? Ха-ха-ха! ― Вера Павловна схватилась за живот.

– Хватит ржать, курица старая, ― беззлобно сказала Людмила Андреевна и потянула подругу в комнату. ― Пошли, найдем очки.

И они, покачиваясь и опираясь друг на друга, отправились в комнату.


***

Вера Павловна рассматривала этикетку. Глаза в огромных очках сначала карикатурно сузились, а потом округлились. Задорный румянец медленно сошел с полных щек. Пожилая женщина перестала покачиваться и нахмурилась. Не отрывая взгляда от бутылки, она позвала подругу:

– Люся.

– А?

– Люся!

– Чего?

Голова на длинной, худой шее просунулась в кухню.

– Скажи, ты пьяная?

– Как никогда в жизни. А что?

– А ничего. Шампанское-то, оказывается, безалкогольное…

Одно пророчество

Автор: Анна Бакалова

Редактор: Лех Стражинский


Каждый маленький городок компенсирует свои размеры и незначительность размерами елки на главной площади. Чем скучнее город, тем увлекательнее и эксцентричнее будет праздничная программа.

Целый год в этих маленьких, забытых новостями, внутренней политикой и даже погодой, городках не происходит абсолютно ничего. И когда приходит Новый год, кажется, что жители пытаются наверстать упущенное. На площадях появляются слоны, цыгане, артисты на ходулях, говорящие собаки, маги, исполняющие любые желания, и даже один попугай-предсказатель.

Попугая звали Стиви. Он жил в артефакторной старика Эмиля вместе с совой Эмилией. Артефактору птица досталась под Новый год в комплекте с несуразной мордой и совершенно неподходящим именем. Прозвище было написано на клочке бумаги, привязанной к лапке. Эмилия смотрела на попугая с недоверием, явно подозревая в нем что-то наподобие глобуса, и даже попыталась пару раз его укусить. Добрый Эмиль только мягко отогнал любимицу.

– Ну ладно тебе, чего ты. Новый год же. Нельзя выгонять никого на улицу в праздник, ― он погладил сову по пушистой голове. Эмилия давала себя гладить дважды в день, и, так как это был второй раз, она демонстративно ушла.

Эмиль посадил попугая на прилавок и внимательно посмотрел на него.

– Ну, что ты мне скажешь?

Попугай ответил:

– Одно предсказание.

– Так-так-так, ― заинтересовался Эмиль и придвинулся ближе.

Попугай, раздающий предсказания, был редкостью. Как раз для его артефакторной.

– Ну тогда давай свое предсказание.

Попугай дал. Эмиль кисло поморщился и понял, почему Стиви подбросили. Оказалось, что птица давала совершенно точные, но абсолютно бесполезные предсказания. Еще через некоторое время он убедился, что пророчества были правдивы всего один раз в год. Так благодаря попугаю с глупым именем и хитрому предприимчивому Эмилю в городе появилась новая традиция.

На главной площади, прямо у подножия елки, на тонкой жерди сидел яркий, нахохлившийся, слегка припорошенный снегом Стиви. Эмиль в толстом старческом тулупе устроился рядом и зорко следил за попугаем. Эмилия была умной, поэтому осталась дома.

На площади потихоньку начинала собираться толпа. Приближалась полночь. Прямо перед боем курантов Стиви должен был провозгласить свое пророчество. Сейчас он делал это абсолютно бесплатно. В другие дни все желающие могли прийти в лавку и получить уже за деньги индивидуальное предсказание.

Рядом с Эмилем, но чуть поодаль от елки, сидел маг. Он был весьма молод, но дела его лавки «Бюджетные и качественные чудеса» шли совсем скверно. Только раз в год, тридцать первого декабря, сидя на морозном ветру на главной площади маленького городка, Старый и Уважаемый Маг, как он просил себя называть, был действительно уважаемым и очень нужным. В этот день он приходил туда, чтобы исполнить чужие желания. Он надевал старую, с нездоровым нейлоновым блеском бороду и выходил к людям.

– Ну, рассказывай, что хочешь на Новый год? ― спросил маг, наклонившись к маленькой девочке без переднего зуба и со смешными торчащими хвостиками на голове. Ее большущие глаза засияли, и она выдохнула:

– Лошадку!

И прежде, чем стоявший рядом отец девочки успел что-то сказать, посох мага зажегся ярким светом, и по площади игриво зацокали копыта белой лошади.

Дальше начались долгие разборки с отцом, который пытался заставить мага убрать лошадь. Но маг умел только создавать, а убирать ничего не мог. Лошадь пришлось оставить себе. Маг пообещал девочке, что та сможет навещать ее, когда захочет.

Желания детей исполнять было легко, а вот взрослых ― почти невозможно. Дети всегда хотели чего-то конкретного: лошадь, сжевать булку со свежей малиной на холоде, есть мороженое и не болеть и никогда-никогда не становиться скучными взрослыми. Магу особенно нравилось исполнять последнее желание. Он все надеялся, что чем больше его исполнит, тем лучше будут люди в будущем.

Со взрослыми была совсем беда. Одна женщина попросила его однажды:

– Хочу уже начать жить свою жизнь!

– А вы сейчас чью живете? ― спросил маг. Так, для справки, чтобы разобраться, что ему сделать-то нужно. Женщина пустилась в такие дремучие объяснения, что маг так ничего и не понял, а потому сделать ничего не смог.

В итоге чародей решил исполнять желания только детей и подозревал, что Дед Мороз на самом деле не приходит к взрослым лишь потому, что тоже не может понять, чего же они от него хотят.

Впрочем, маг никогда не пытался выдать себя за Деда Мороза или еще за кого. Он просто желал хотя бы раз в год почувствовать себя действительно старым и уважаемым.

Однако и без попугая с магом в городе было на что посмотреть. К полудню тридцать первого декабря привозили слонов. Они ехали на спинах огромных небесных китов и очень сильно мерзли. Поэтому люди, только заслышав низкий гул приближающихся китов, выскакивали на улицу. Киты облетали весь город, показывая настоящее новогоднее чудо ― живых слонов. Зеваки задирали головы и открывали рты от изумления.

За день или два до Нового года мальчишки ловили Бобби и Робби ― двух местных говорящих собак. Кое-где рассказывали, что в других городах говорящих собак бегало намного больше, но этот городок был совсем маленький, и даже двух таких псов хватало с головой. Ходили слухи, что Бобби и Робби появились из лавки «Бюджетные и качественные чудеса», но точно этого никто не видел. Они жили в подвале лавки Эмиля, и старый артефактор даже их подкармливал.

Так вот мальчишки приманивали Робби и Бобби. Они махали в воздухе ободками с оленьими рогами, которые почему-то пахли запеченной курицей.

– Еда? ― настораживался Робби.

– Еда, ― подтверждал Бобби.

И с задорным воплем: «Еда, еда, еда!» ― собаки мчались к мальчишкам. Те ловили их и надевали на головы ободки. Так собаки становились похожи на новогодних оленей. На рогах были маленькие колокольчики, которые звучали ля-бемоль при каждом повороте головы.

– Звон? ― удивлялся Робби.

– Звон, ― говорил Бобби.

С таким же радостным: «Звон, звон, звон!» ― собаки уносились прочь, оглашая ля-бемолем и своими криками городок.

Ну а что вы хотели? Они же все-таки собаки. Умение говорить еще не означает, что речь будет стоящей.

Звон бубенцов носящихся по округе собак был слышен даже ночью. Иногда они прекращали кричать слово «звон», но только для того, чтобы закричать на бегу: «Кошка». Этот шум каждый раз будил старика Эмиля.

Вот и в ту предновогоднюю ночь он проснулся и вышел на крыльцо дома, чтобы поговорить с Фонарщиком. Старый знакомый как раз закончил зажигать звезды и теперь задумчиво смотрел в небо. За ухо он засунул огрызок карандаша, а в руках у него была потертая карта звездного неба. Стремянка и шест лежали рядом с ним.

– Здравствуй, ― сказал Эмиль, подходя ближе. ― Красиво сегодня зажег.

– Угу, ― рассеянно ответил Фонарщик на комплимент.

Они немного постояли в тишине, и Эмиль снова заговорил:

– А что ты вообще делаешь?

– Да вот, ― Фонарщик опустил взгляд с неба на исписанную и почерканную карту, ― хочу на Новый год в небе елку звездами выложить. Схему рисую.

– М-м-м, ― протянул Эмиль, и это его «м-м-м» особо ничего и не значило. ― После курантов будут фейерверки, говорят.

– Фейерверки, ― недовольно буркнул Фонарщик и достал из-за уха карандаш. ― Эти шумные взрывчатки. Что в них хорошего, когда есть мои звезды? Вот ты мне скажи, Эма! Нет, вот скажи!

Эмиль не знал, поэтому просто пожал плечами.

– Ну ничего, я им настоящий звездный фейерверк покажу. Вот они увидят, ― продолжал бубнить Фонарщик. Он положил карту себе на колено и начал что-то усердно выводить на ней карандашом.

– Ты только не сожги ничего, ― проговорил Эмиль.

Но Фонарщик словно его не слышал и все продолжал бубнить:

– Увидят мои звезды, ой, увидят.

Эмиль еще немного постоял на морозном воздухе. Крики собак и звон колокольчиков давно затихли где-то вдалеке.

– Ладно, ― сказал наконец-то старый Эмиль, ― когда закончишь, приходи чай пить.

Фонарщик кивнул. Он всегда заходил к Эмилю на малиновый чай, когда тому не спалось. В этот раз тоже зашел и долго рассказывал о звездах. А Эмиль говорил о своей сове, странном попугае и говорящих собаках.

***

Приближалась полночь. Люди собрались на главной площади под елкой, верхушка которой уходила высоко в небо, туда, где летали над городом киты. Фонарщик сновал между ними, расталкивая всех своей стремянкой, и зажигал звезды. Попугай Стиви готов был объявить пророчество. Все затихли в ожидании. Курантов в городе не было, поэтому своеобразным знаком начала Нового года служило предсказание попугая. Наконец, зеленый, припорошенный снегом Стиви встрепенулся, отряхнулся несколько раз, обвел собравшихся деловым взглядом и изрек:

– Одно пророчество. Наступает Новый год!

И Новый год наступил вместе с криками «ура», звоном бокалов, хлопушками, звуком открывающегося шампанского. Вместе с цокотом копыт белой лошади и задорным криками Робби и Бобби: «Праздник, праздник!»

Фейерверки так и не пустили. В ту ночь в небе висело только одному-единственному городу видимое созвездие ― Большая Елка.

Невероятные приключения Риты

Автор: Елизавета Кириллова

Редактор: Мария Муравлёва


– Рита, вот ты где! Бежим скорее, у нас чрезвычайная ситуация! ― огромный серый заяц схватил меня за руку и потащил за собой. То ли от мороза, то ли от шока, но я даже не сопротивлялась.

«Где я, черт возьми?! Что происходит?» ― крутились в голове вопросы, пока я почти бежала за лохматым буксиром.

– Ой-ой-ой, что же теперь будет? Как же дети без праздника-то? ― скороговоркой твердил заяц.

Я абсолютно ничего не понимала: вот я выхожу из 151-го автобуса на своей остановке, и вдруг меня куда-то тащит заяц.

– А ну, стой! ― я резко остановилась и злобно посмотрела на зайца. Видимо, выражение моего лица было красноречивее любых слов, потому что он замер, поджал уши и закрыл лапками морду. Мне даже стало стыдно.

– Прости, не бойся. Я просто хочу знать, где я? Как сюда попала? И как вернуться домой?

У него был такой испуганный вид, что мне захотелось его чем-нибудь порадовать. Я на автомате засунула руку в карман и достала морковку.

– Вот те раз! ― я озадаченно посмотрела на ярко-оранжевый плод, и все еще испытывая шок, подала морковь зайцу. Он робко вытянул лапу, схватил морковку и с хрустом откусил.

Пока зверек наслаждался едой, я решила оглядеться: все вокруг сияло и переливалось, как снег при свете солнца. В красивых вазочках, прикрепленных к стенам, находились еловые ветки, украшенные мишурой и маленькими разноцветными шарами. Пахло мандаринами, хвоей, морозной свежестью и шоколадом. В нескольких метрах от нас стоял стол, на котором были мешочки, украшенные красивыми открытками и надписями с именами:

– Артем, Вика, Катя, Марина, Сергей, ― прочитала я вслух.

– Это подарки. В мешочках лежит то, о чем дети просили Дедушку Мороза, ― заяц доел морковку и начал внимательно разглядывать меня.

– Скажи, что происходит и где я?

– Ты в резиденции Деда Мороза. Его самого похитили и нам очень нужна твоя помощь, Рита! Мы думаем, что это сделал Крампус, ― то ли от волнения, то ли от страха уши зайца мелко задрожали. ― Он уже не первый раз пытается помешать творить чудеса и делать людей счастливыми в Новый год.

– Так, стоп! Я не верю в чудеса и Деда Мороза. Это какой-то розыгрыш, да? Зайцы ведь не разговаривают. И вообще, как вам удалось сделать так, что я не поняла, как здесь оказалась? Вы накачали меня какой-то дрянью и похитили?! ― от понимания этого мне стало дурно: мир вокруг покачнулся и я потеряла сознание.

– Что же нам делать? Что делать? Что? ― заяц в панике прыгал из одного угла комнаты в другой.

– Косой, а ну, успокойся и перестань мельтешить! Меня сейчас укачает уже. Сядь! ― кто-то громким шепотом отругал зайца. Топот и бормотание стихли. ― Рита, не притворяйся, я видела, что ты открывала глаза.

К своему удивлению, я почувствовала, что нахожусь на мягкой, словно перьевой, кровати. Я вздохнула, открыла глаза и приняла сидячее положение. Сделать это было сложно, потому что мягкая перина не хотела выпускать меня из своих объятий. Передо мной сидела девочка: на совершенно белом лице слегка румянились щеки, огромные голубые глаза смотрели на меня с тревогой.

– Как ты себя чувствуешь? Заяц, принеси ей горячего чая, ― косой козырнул и упрыгал. ― Меня зовут Снегурочка, ― она улыбнулась, и от этого внутри стало так тепло, будто солнце пробилось сквозь тучи и осветило все вокруг. И я поверила. Поверила в то, что действительно передо мной Снегурочка, я в Резиденции Деда Мороза и им нужна моя помощь.

– Спасибо, со мной все в порядке.

В комнату вошел Заяц, в его лапах был поднос с чашкой ароматного чая и вазочкой с шоколадными конфетами. Горячий чай ― это как раз то, что нужно, чтобы переварить действительность и не сойти с ума.

– Рита, я понимаю, что все это для тебя странно, непривычно и шокирующе, но у нас мало времени ― Дедушка в опасности.

– Так расскажи мне все и объясни, чем я могу помочь? Я ведь просто обычный человек.

Снегурочка засмеялась:

– Ошибаешься, у тебя есть то, чего нет у большинства взрослых: ты сохранила ощущение праздника и способна подарить его другим людям. В вашем мире это такая редкость. У вас даже дети начинают терять это чувство. Так грустно… ― Снегурочка поникла. ― Из-за этого Крампус смог пробраться сюда и похитить Деда Мороза.

– Кто такой этот Крампус? И зачем ему Дед Мороз?

– Когда в мире возникает что-то хорошее и доброе, то обязательно появляется противоположность для баланса ― так объяснял мне Дедушка. Крампус ― это противоположность Деда Мороза: творит зло, портит праздники и наказывает людей. В последнее время он хотел полностью захватить мир и искоренить Новый год. Вот как ты думаешь, из-за чего у вас случилась пандемия, которая остановила мир на такой долгий срок? Это все проделки Крампуса. Похищение Деда Мороза, как главного символа Нового года, приведет к полной потере веры в чудеса, потере ощущения праздника и единства. Люди не смогут чувствовать радость, и со временем все праздники исчезнут. Жизнь станет утомительной и скучной. ― Снегурочка говорила, а в ее глазах блестели слезы, голос дрожал. ― А еще исчезнем мы ― жители Резиденции и вообще все сказочные герои.

Мне стало тоскливо: я представила, как мир будет серым, безликим и таким удручающим, что останется только плакать, до тех пор, пока слезы не смоют воспоминания о ярких и чудесных праздничных днях. От этих мыслей чай потерял всю свою ароматность, а конфеты вкус. Я поставила чашку обратно на поднос:

– Итак, что мне необходимо сделать? ― я решительно встала с кровати.

– Отправиться в Замок Тоски и спасти Дедушку! ― глаза Снегурочки оживились.

– Это я поняла. И какой у вас план?

Заяц и Снегурочка растерянно переглянулись:

– План?

– Ну да, это такая штука, которая помогает что-то сделать правильно и без потерь.

– Да знаем мы, что такое план, просто надеялись, ты уже с готовым придешь.

– Ха, это вы классно, конечно, придумали, ― я истерически засмеялась, то ли все еще от недоумения, где оказалась, то ли от ужаса, что на меня возложили такую ответственность. ― Ладно, показывайте дорогу до Замка Тоски, на месте разберемся.

На самом деле я понятия не имела, что делать. Заяц принес карту: она напоминала рисунок из книги сказок, которую я так любила в детстве.

– Мы вот здесь, ― Снегурочка ткнула карандашом в карту, ― а идти нужно вот сюда. Весь путь проходит через Лес Чудес, и там может произойти все что угодно.

Я изучала карту, пока Заяц и Снегурочка готовились в путь. Они взяли три рюкзака и складывали в них еду, горячий чай в термосах, фонарики и другие необходимые вещи.

– Рита, в том шкафу лежат варежки, шарфы и шапки, возьми любые, которые тебе понравятся. ― Снегурочка махнула рукой в сторону шкафа.

Я открыла дверцу и обомлела от изобилия цветов: белые, красные, голубые… Такие мягкие, теплые, пушистые ― один их вид согревал. Мне захотелось нырнуть в вязаное великолепие, чтобы остаться навсегда среди этого тепла и уюта. Но надо было спешить. Я выбрала комплект нежно-голубого цвета и уже хотела отойти от шкафа, но внимание привлекло мое отражение в зеркале с внутренней стороны дверцы: на мне был белоснежный полушубок, расшитый бисером и серебряными нитями. В точно таком же полушубке была Лада Заступница в книге сказок из моего детства.

– Всегда мечтала побывать в сказке, ― я подмигнула своему отражению и начала закрывать дверцу, но выпавший шарф не давал это сделать. Повинуясь странному внутреннему чувству, я решила взять его с собой.

– Рита, мы готовы. Вот держи! ― Заяц протянул рюкзак, я положила в него шарф, и мы отправились в путь.

Лес Чудес встретил нас тишиной, от которой становилось жутко. Уши Зайца выбивали мелкую дрожь, Снегурочка испуганно озиралась по сторонам. Я же превратилась в «одно большое ухо», и пыталась уловить хоть что-то, потому что отсутствие хруста снега под ногами меня настораживало. Повинуясь инстинкту, я с криком «Заяц, ложись!» толкнула косого в ближайший сугроб. Мимо, в прыжке, пролетел огромный волчара и плюхнулся в снег за пару метров от зайца. Резво подскочив, клацнул зубами и приготовился повторить попытку, но его остановил снежок, попавший четко в нос.

– Молодец, Снегурочка! ― завопила я от переизбытка адреналина. ― Давай еще!

И мы вместе стали забрасывать волка снежками.

– Стойте! Хватит! Сдаюсь! ― жалобно завыл волчара, пригнулся к земле и закрыл лапами морду.

Мы остановились. В тишине леса слышались всхлипывания.

– Я есть хочу! Из-за этого треклятого Крампуса в лесу не осталось еды. Нашел бы его и съел!

Мне стало жаль волка, я достала из рюкзака шарф, подошла ближе и обернула его шею:

– Давай так, я сейчас достану тебе еды, а ты больше не будешь охотиться на зайцев. Договорились?!

– Как же так? Я же хищник, мне положено. ― волк плотнее укутался в шарф.

– Тогда переходи на вегетарианскую пищу! ― я даже подпрыгнула от гениальности этой идеи. Волк вытаращил на меня глаза:

– Ты вот сейчас меня оскорбила?

– Да нет же! Даже не думала. Вот смотри, ― я нырнула рукой в карман полушубка и вытащила оттуда готовый обед из одного знаменитого в моем мире вегетарианского ресторана. Открыла крышку и протянула волку. Он настороженно понюхал, клацнул зубами и в одно мгновение слопал весь обед.

– Вкусно! ― волк довольно облизывал морду.

– Рита, да что ты с ним возишься? Это сейчас он сыт, а когда мы уйдем, снова побежит на охоту. Волкам веры нет! ― ворчал Заяц.

Ну надо же, я так увлеклась волком, что забыла про него и Снегурочку. Хорошо, что она гораздо заботливее и внимательнее, чем я: вытащила Зайца из сугроба и отпаивала горячим чаем.

– Спокойно, Заяц, сейчас я его научу, как заказывать еду из этого ресторана и он всегда будет сыт! ― я снова нырнула в карман и достала мобильный телефон.

– Смотри! ― я стала объяснять волку, как делать доставку.

– А они точно привезут? ― удивленно спросил волк.

– Конечно, их слоган гласит «Мы вас накормим, где бы вы ни находились!»

На этом мы попрощались с волком и отправились дальше.

– Все равно не верю, что волк теперь не будет есть зайцев! ― косой все еще дулся на меня за помощь его врагу.

– Заяц, если Рита сказала, что теперь будет так, значит, по-другому быть не может. ― косой фыркнул, но тему закрыл.

Мы шли уже достаточно долго и решили сделать привал. Как раз вышли на полянку, в центре которой был небольшой пень. Пока Заяц разводил костер, Снегурочка доставала из рюкзака провизию и накрывала на стол.

– У меня ощущение, что за нами кто-то следит…

Мои спутники посмотрели на меня и одновременно пожали плечами:

– Я не видела никого.

– И я. Может, ты преувеличиваешь?

– Может, ― вздохнула я, и мы сели за импровизированный стол.

– Эге-ге-гей! А ну хватай их! Тащи! ― тишину разорвал звонкий голос и свист.

Со всех сторон на поляну начали вылезать странные существа и забрасывать нас снежками. Мы попытались выбраться из-под натиска.

– Держи их! Дедушка Крамп будет доволен! ― кто-то накинул веревку на Зайца, Снегурочку повалили в снег, а мне подставили подножку, и я упала лицом в сугроб. Нам связали руки, и повели вглубь леса.

– Снегурочка, Заяц, вы как?

– А ну, не разговаривать!

Меня стукнули по голове, и я на какое-то время отключилась.

– Ну все, теперь Крампус точно победит, ― заныл Заяц.

– Заяц, прекрати! Лучше помоги мне развязать руки. Нужно проверить, что там с Ритой.

Я услышала возню и хруст ― это Заяц грыз веревку, которой были связаны руки Снегурочки. Моя голова нещадно трещала. Когда очнулась, то увидела, что мы в какой-то темной комнате ― это была тюремная камера:

– Надеюсь, что сотрясения нет, ― пробурчала я и села.

– Фух, с тобой все в порядке! ― облегченно вздохнула Снегурочка.

– Я бы не сказала, что в порядке, но я жива и это главное.

– А это ненадолго! ― произнес кто-то за дверью и залился громким хохотом.

– Вот же ж… ― Заяц сердито стукнул лапой по железной двери камеры.

– Что это вообще было? ― я обернулась к Снегурочке.

– Банда прихвостней Крампуса. Он собрал всех непослушных и вредных детей, чтобы они помогли ему осуществить план.

– Так это были дети?! ― от удивления я открыла рот.

– Да! Ты даже не представляешь, на что они способны, когда позволяется абсолютно все.

– Эй, пленники, дедушка Крамп желает вас видеть! ― дверь камеры открылась, и вошли дети-бандиты. Нас грубо поставили на ноги и толкнули вперед.

Мы шли по мрачным, темным и холодным коридорам:

– Неужели вам нравится здесь жить? ― тихо спросила я.

– Конечно, нравится! Дедушка Крамп заботится о нас: разрешает делать все, что захотим, не ругает и не наказывает! Мы едим конфеты сколько влезет, ― маленький стражник довольно облизался.

– Не ходим в школу, не делаем уроки, играем и спим, когда хотим, ― продолжил второй.

Как же мало надо детям для счастья, подумала я.

Нас привели в огромный зал, где стояли столы с самыми разнообразными сладостями, на стенах висели мишени для дартс, на полу валялись игрушки. И среди всего этого в самом центре стоял трон, на котором восседал Крампус. Он был похож на Деда Мороза, только на очень грязного, лохматого и тощего. Борода у него была желтая и росла клочками, костюм будто ни разу не стираный, а лицо напоминало высушенное яблоко.

– А вот и сама Снегурочка к нам пожаловала, ― сказал Крампус и засмеялся. Голос у него был скрипучий и противный.

– Отпусти нас! И верни Дедушку, подлый ты слизняк!

– Ай-ай-ай, Снегурочка, разве можно так ругаться такой хорошей девочке?

Я огляделась: вокруг нас стояли дети, они поддакивали, улюлюкали и всячески поддерживали Крампуса. А тот снова и снова дразнил Снегурочку и Зайца едкими фразочками, и она уже почти плакала.

– Что ты мне сделаешь, мелюзга пузатая? ― Крампус смеялся.

Его подручные окружили трон плотнее и тоже дразнили моих спутников. Мне стало очень горько оттого, что они настолько злые. Но ведь не рождаются люди такими, а становятся от нелюбви, обид и бед. Каждого присутствующего в этом месте ребенка, наверняка никто не ищет. Они только притворяются, что им здесь нравится, а на самом деле им просто хочется быть частью семьи. Крампус дал им это, пусть и в такой искаженной форме. Я перестала слышать, о чем они говорят и как плачет Снегурочка. Настолько погрузилась в свои мысли, что вокруг все померкло. И вдруг среди этой тьмы я увидела маленький огонек. Я присмотрелась и поняла, что он находится внутри груди Крампуса. Господи, его же никто никогда не любил! Ему тоже одиноко, как этим детям, и именно поэтому они притянулись друг к другу. Эта мысль ранила меня в самое сердце, слезы покатились по щекам.

Я видела, как каждая моя слезинка превращалась в такой же огонек, что горел внутри сердца Крампуса. Огоньки разлетались по залу, множились и падали на Крампуса и детей, как снежинки. Таяли и проникали в каждого из них. Щеки детей розовели, лицо Крампуса все меньше и меньше походило на сушеное яблоко. Неожиданно для самой себя, я запела:


Фея-ночь сидит на троне,

Звезды яркие в короне,

Плащ из синей тишины,

А в мешке волшебном ― сны!

Снятся девочкам наряды,

Пчелам ― торт из шоколада,

Снятся мальчикам машинки,

А Снегурочке ― снежинки.


Я не знала, что умею так красиво петь. Слова колыбельной лились будто бы из сердца.

– Мама! Мне пела мама эту песню перед сном, ― сказал один из мальчишек.

– И мне!

– И мне!

Вторили другие дети:

– Хочу домой к маме!

Со всех сторон дети плакали и звали маму. Я подняла взгляд и обомлела: на троне сидел Дед Мороз.

– Дедушка! ― Снегурочка бросилась к нему на шею.

– Так это что получается ― Крампус и есть Дед Мороз? ― Заяц от удивления сел на пол.

– Получается так! ― Дед Мороз засмеялся, ― Подойди, Рита.

Я подошла ближе. Дети почти перестали плакать, лишь изредка всхлипывая.

– Спасла меня ты, Рита! Раз в сотню лет я из доброго волшебника превращаюсь в Крампуса. И вернуть меня обратно может только тот, кто верит в чудеса и силу любви. В благодарность я исполню любое твое желание.

Ни секунды, не думая, я произнесла:

– Хочу, чтобы каждый ребенок в мире нашел свой дом, семью и был счастлив! И верни домой тех, кто сейчас здесь!

Дед Мороз хлопнул трижды в ладоши и зал опустел:

– Ну что ж, пора и нам домой! ― в руках волшебника появился посох, он стукнул им три раза об пол, и мы перенеслись в Резиденцию Деда Мороза.

«Бом! Бом! Бом!» ― удары часов эхом разлетались по праздничному залу.

– Вот и Новый год наступил! ― Дед Мороз зажег бенгальские огни. ― С праздником всех!

– Стойте! Как же так, Дедушка?! Рите домой надо. Какой же праздник без нее?

Снегурочка схватила Деда Мороза за рукав, и все гости обернулись на меня.

– Вот всегда ты, внученька, торопишься. Я тост хотел сказать красивый в честь нашей спасительницы. Но, раз так, то давайте просто поднимем бокалы и хором скажем…


***

– Рита! Рита! Рита, очнись! Господи, кто-нибудь вызвал скорую? ― голос моей сестры Марты вернул меня в сознание.

– Что произошло? Где Заяц со Снегурочкой? ― люди на остановке посмотрели на меня так, будто я не в своем уме.

– Рита! Какая Снегурочка? Какой заяц? Ты как себя чувствуешь? Ты головой ударилась. Не тошнит? Давай дождемся врачей! ― Марта суетливо бегала вокруг меня.

А я лежала на земле, любовалась хороводом снежинок и улыбалась.

Дед Мороз в топе ютуба

Автор: Лариса Бузыкаева

Редактор: Евгения Королёва


Новый год совсем не обещал быть томным. Точнее, он вообще не обещал быть!

Двадцать шестого декабря, в ведьмины посиделки по старославянскому календарю, на ютубе вышел коротенький ролик, побивший все рекорды по просмотрам.

Автором ролика был сам зимний волшебник. Правда, узнать его было непросто…

Бородатый тип в черной шапке и длинной мантии убеждал слушателей, что его настигло профессиональное выгорание и зимняя депрессия. Надоело, мол, без малого двести лет радовать подарками род людской, мчаться с мешками по указанным адресам. Тонуть в снегу, скользить по замерзшей речной глади.

Устал, говорит. И хочу, чтобы не я вам подарки нес. А вы извольте.

То есть мы.

Все, ждущие наступления Нового года.

Срочно, говорит, подрывайтесь и шуруйте опустошать полки магазинов согласно прилагаемому списку! Чем быстрее вы с этим справитесь, тем быстрее я успокоюсь, вдохновлюсь, и тогда наступит таки очередной Новый год.

Затянувшись сигаретой и пустив большую порцию дыма прямо в камеру, Мороз Иванович предлагал поторопиться и отнестись к высказанным условиям максимально серьезно, ибо он не шутит.

– Понимаю, вам может быть и наплевать на этот Новый год, – усталым тусклым голосом подытожил дед. – И без него вы всегда найдете повод отдохнуть со всеми вытекающими.

Но подумайте о детях. Они же в меня верят! Вы сами этого захотели. Так что ― дерзайте, мои ожидающие подарков друзья! И да пребудет с вами удача в оставшиеся дни!

В описании ролика был указан адрес, на который следовало посылать подарки.

Все верно: место естественного обитания Деда Мороза в последнее время, город Великий Устюг.

Впечатлил и список подарков – тонны мороженого и сладкой ваты, дорогущие гаджеты, современные холодильники и чемоданы.

М-да… Все бы ничего, мало ли какой косплейщик решил разыграть публику и так подурачиться в ролике… Но жители мегаполиса, вышедшие на улицу по своим будничным делам, были крайне обескуражены.

Все рекламные поверхности улиц оказались обклеены свеженькими призывными черно-белыми плакатами с дедушкой из вчерашнего ютубовского ролика.

В рэперской шапке и длинной черной мантии он бесцеремонно тыкал в прохожих пальцем и нахально вопрошал текстом: «А ты отправил подарок Деду Морозу?»

Самым нелепым образом из книжных магазинов и киосков роспечати исчезли все новогодние открытки. Конверты для писем сказочнику из Великого Устюга напрочь испарились из ассортимента. Днем с огнем не сыскать стало книг про Новый год. Стерлись все зимние мультики на дисках и кассетах, и даже в интернете они стали недоступны.

Поисковые запросы «Иронии судьбы…» и «Карнавальной ночи» упорно выдавали ошибку…

И – последняя капля! – во всех учреждениях культуры, социальной сферы и образования внезапно сожраны молью костюмы Снегурочки и Деда Мороза.

Все!

Конец света!

Что поделать, люди начали задабривать великоустюгского шантажиста.

Сотни и тысячи людей покупают подарки, посылают ему на вотчину. Рисуют самодельные открыточки… В складчину покупают планшеты. Холодильные камеры затаривают наивкуснейшим пломбиром и туда же, экспресс-доставкой…

Особо рьяные даже внешне начали копировать «Дедморозыча», разгуливая по улицам в черных балахонах и шапке, натянутой до бровей… Можно подумать, так они избегут отсутствия Нового года…

Из Устюга тем временем транслируются эфиры с довольным волшебником, который на камеру распаковывает подарочки.

Дед доволен, но ничего не обещает… Ему еще мало внимания, мороженого и открыток…

На календаре – 30 декабря.

Народ в нервозном ожидании без тени зимнего флера… Не до того…

– Дед, ты все еще спишь что ли? – Вероника Студеновна, приятная девчушка двадцати пяти зимних лет, озабоченно трясла Деда Мороза за плечо.

Уставший дедок задремал прямо в чем был – в черной вязаной шапке и длинном рабочем халате.

Спускался в погребок, за вареньем и лесными гостинцами на подарки, устал, присел на диванчик – и на тебе! До утра продрых!

– А?… Ой…. Внученька…. – Мороз Иванович открыл глаза, удивленно уставился на Веронику. – Все хорошо у нас? Ничего необычного, а?…

– Дедуль, все как всегда. Подарки собраны, скоро в путь.

– А мне… подарков никто не шлет?… Холодильников там… чемоданов?…

– Эй… – внучка потрогала дедушкин лоб. – Ты чего… Такое только в страшном сне может присниться – чтобы не ты, а тебе подарки дарили… Мы еще со дня рождения твоего не все съели… Дед…

Внучка внимательно всматривалась в ошарашенного дедушку, лихорадочно что-то соображающего.

– А число, число нынче какое? – испуганно вопрошал Мороз Иванович, вскакивая с диванчика.

– Так самый канун. Скоро в дорогу, – Вероника Ивановна мягко улыбнулась. – Впору облачаться в подобающее и в сани садиться. И где ты это тряпье нашел?…

Дедуля что-то невнятное отвечал внучке, надевая самый красивый дедморозовский наряд. Черный балахон и шапку он небрежно бросил в угол горницы, поближе к печи.

Все еще удивляясь своему непонятному и нелепому сну, прошел к пропускному шлагбауму, где его дожидалась пара снеговиков, державших под узду нетерпеливую тройку лошадей.

Расписные сани вмещали большое количество подарков. На каждом из них был аккуратным почерком подписан адрес.

Снеговики, приветливо улыбаясь деду, подали ему навигатор и заверили, что к возвращению из первого рейса новая упряжка и полные сани подарков будут укомплектованы. «Все успеем и никого не подведем!» – уверяли они.

К саням быстрым шагом бежала Варвара Ивановна.

Удобно устроившись, Дед Мороз и Снегурочка помолчали несколько минут, творя традиционную новогоднюю благословляющую молитву.

Потом Дед улыбнулся в усы.

– Ну, Мороз Иванович Трескунов, открывай первый новогодний рейс. Поехали людям Новый год дарить!

Снегурочка прижалась к деду и, чмокнув его в морозную щеку, подбодрила:

– Поехали, дедуль!

Упряжка резво тронулась с места и повезла по расчищенной дороге двух самых важных персон наступающего 2022 года.

Хорошо, когда нелепые сны вовремя заканчиваются.

Новогодний гороскоп

Автор: Ирина Моисеева

Редактор: Александра Старикова


Опять готовимся к Новогоднему корпоративу.

Терпеть не могу самодеятельность, у меня просто фобия публичных выступлений. Поэтому если выпадает шанс отделаться подготовкой стенгазеты или сочинить частушки, то я всегда хватаюсь за него.

На этот раз надо было составить астрологический прогноз.

– Беру, беру, – вытянула я вверх обе руки, пока кто-нибудь умный не вылез вперед меня.

Разумеется, требовался не настоящий прогноз, и астрологом быть необязательно. Мне предлагалось сочинить что-нибудь простенькое для всех знаков, но в то же время не обидное. Ведь на банкет были приглашены руководители из вышестоящей организации.

Целую неделю я тормозила со страшной силой и никак не могла себя заставить сесть за этот прогноз. Но сегодня начальник отдела кадров Алина снова напомнила мою сверхзадачу: завтра наступал день икс.

Поэтому я осталась после работы. И теперь сидела в кабинете одна, грызла ручку, однако ничегошеньки не шло в голову. Всю прошлую неделю мы занимались отчетом, в голове скакали одни цифры. Может, предложить что-то из занимательной нумерологии?

Только я об этом подумала, как в дверь тихонько поскребли. Это была Ирочка.

– Сидишь, да? – сочувственно спросила она. – Хочешь шоколадку? С карамелью…

С карамелью. Подготовилась. Значит, ей точно что-то нужно.

– Ты тут прогноз готовишь, – продолжала Ирочка. – А для Тельцов не писала еще? Послушай, Танюш, можно тебя попросить? Ты могла бы написать в своем прогнозе, что Тельцам в этом году надо обязательно наладить личную жизнь? И желательно прямо в декабре начать.

Так. Понятно. Артюхин из транспортного у нас Телец. Историю белокурой Ирочки и Артюхина знал весь офис. Эти двое как журавль и цапля. Коллектив устал ждать, когда они наконец договорятся.

– Нерешительный такой, – вздыхала Ирочка. – Я уже и так и этак. Замучилась намекать.

– Ладно, сделаю, – успокоила я Ирочку и записала: «Тельцам необходимо заняться личной жизнью. Проявите активные действия, обратите внимание на блондинку рядом. Возможно, это и есть ваша судьба?»

Бедная Ирочка! Специально дожидалась, пока все уйдут. Так, что дальше-то писать?

Опять постучались. Зинаида Федоровна, зам по финансам.

– Танечка!.. Это в наших общих интересах. По итогам года экономия. Но я не могу, никак не могу его убедить, что средства надо потратить на премию работникам, а не на резервный фонд. Он боится теперь всего, очередного кризиса ждет. А коллектив-то с меня требует. А я что сделаю?..

Так, об этом я тоже в курсе. Да все в курсе. Каждый год один и тот же квест: «Как уломать начальника на премию». Кто у нас Леонид Иванович по гороскопу, Козерог?

Записываем: «Козероги, ваша миссия на текущий год – щедрость. Делитесь с людьми: чем больше вы отдаете ― тем больше вам вернется в ответ».

Тут снова постучались. Начальник отдела закупок, Сергей. Они что, всем офисом сговорились?

– Тань, деликатный вопрос…

– Рассказывай, – я прям вжилась в роль оракула, даже стало интересно. – Кто?

– Ольга Дмитриевна. Ты знаешь, она человек в возрасте, в матери мне годится. Поэтому я не могу с ней строго. Что же имеем по факту? По факту она, можно сказать, отказывается выполнять свои должностные обязанности. На работу опаздывает. Как мне-то быть: ей до пенсии два года осталось, а у меня из-за нее план закупок горит?

– Хорошо, Денис, поняла, – сказала я и записала: «Девы, вам нужно в следующем году серьезнее относиться к работе, иначе могут возникнуть проблемы. Возможно, даже стоит брать на себя больше обязанностей, вам это будет только на пользу».

Так с помощью коллег я составила прогноз практически для всех знаков. Оставался только Овен. Овен, Овен… Надо разбавить, а то все как-то скучно получилось. «Овны! Не относитесь ко всему происходящему вокруг слишком серьезно! Позвольте себе немного развеяться, возможно, впереди вас ждут приключения».


***

На корпоративе было, как всегда, весело. После официальной части мы показывали свои номера, потом переодетый под астролога кадровик зачитала мой прогноз. Ничто не предвещало беды.

Первый звоночек – секретарь Анюта.

– Это ты прогноз составляла? – хмуро спросила она, подсев с бокалом, пока наши коллеги зажигали под заводные мотивы.

– Да, – осторожно ответила я.

– О чем ты думала, когда писала про дополнительную работу для Дев? Знаешь, как Леонид Иванович хохотнул, когда это в микрофон на весь зал зачитали? Посмотрел на меня, сказал: «Ну что, Анюта, может, хоть гадалка на тебя подействует, а то я уже замучился тебе выговоры делать. Браво, астролог!» – и захлопал.

– Ань, я ни при чем. Это к закупочнику вопросы. Знаешь, как он просил? И потом, это же шутка.

Потом ко мне подошел сам шеф.

– Ну, Татьяна, это уже ни в какие ворота. Вы в своем уме? «Ваша миссия – щедрость!» Вы хоть меня предупреждайте, что ли, согласовывайте в следующий раз, когда такое писать будете. Я же сидел рядом с главой департамента по инвестициям. У него в январе день рождения. И тут такое. Он на меня знаешь, как посмотрел? Я чуть под стул не провалился. Получается, я его специально пригласил, чтобы субсидии клянчить.

– Леонид Иванович, но…, – начала я оправдываться и замолчала. Потому что не могла же я ему сказать: «Вообще-то это на вас рассчитано было, а то у вас вечно премии не допросишься»

Но такое говорить было нельзя, я проблеяла что-то вроде: «А как же чувство юмора? Новый год же, с праздником!» Хоть лицо у директора было совсем не праздничное.

– Да что они все, в самом деле? Ненормальные, что ли? Ну, как можно относиться серьезно к шуточному астропрогнозу? – ныла я юристу Ване.

Ваня смотрел на меня счастливой полупьяной улыбкой и как-то совсем не проникался моей печалью.

– Да плюнь ты на них… Таня, ты такая красивая! – и потянулся ко мне с поцелуем.

– Ваня, э-э-э, ты чего? – в ужасе отстранилась я. Что сегодня за вечер? С Ваней мы работаем уже лет шесть, можно сказать, друзья – столько корпоративов вместе прошли. И тут такое. В шампанское, может, что-то подсыпали?

– Таня! Я давно хотел, но все не решался… А сейчас вот ясно сказали: Тельцы! Рядом с вами ваша судьба ― блондинка. Это знак.

Тьфу ты, точно, я же тоже блондинка. А он Телец.

– Ваня! – хлопала я по щекам горе-любовника. – Очнись, какая судьба, какой знак? Это же я, Таня Киреева. Ваня, это придуманный прогноз, я сама его сочиняла. Это шутка.

«Не корпоратив, а кошмар. Да чтобы я еще раз ввязалась в подобное! – думала я, опустошая очередной бокал. – Ладно, может, хоть Ирочка с Артюхиным наконец-то будут вместе. Даже если одному человеку помогу – уже не зря старалась».

Я оглянулась в поисках сладкой парочки. Ирочки не было. Артюхин сидел поникший.

– А где же Ирочка? – подошла я к нему.

– Ушла, – буркнул он. – Знаешь, у нас никак с ней не бывает нормально. Только я для нее все сделаю, как она возьмет и обидится на ерунду. Вот сейчас просто с коллегой разговаривал – она приревновала. Взяла сумочку и говорит: «Там Овнам посоветовали на поиски приключений отправиться». Вот что теперь делать?

– Что делать, что делать… – отмахнулась я. – Догонять… Ирочка-а-а! Подожди меня! Я же тоже Овен, я тоже приключений хочу!

И больше я ни на какие прогнозы не подписываюсь.

Бытовое волшебство

Автор: Канкэй Айбе

Редакторы: Галина Ершова, Юлия Долинова


– Ой, девочки, ну вы видели, как она одевается? Чуханка деревенская. Вечно какие-то джинсы, майки, толстовки. Ни грамма мейка. Хоть глазки свои рыбьи подводила бы!

– Мариночка, ну она же программист. Они там все такие… со странностями, – говорящая девушка театрально закатила глаза и гаденько ухмыльнулась.

«Ну вообще-то я не программист, а инженер по тестированию с функциями аналитика», – отстраненно подумала та, что стала объектом разговора.

Она только вернулась с обеда и до этой минуты была в чудесном настроении. Вокруг их офисного здания росли елки, и сейчас, припорошенные снегом, они выглядели сказочно. Ефим Петрович, один из охранников и по совместительству балагур и активист, принес откуда-то елочные игрушки и гирлянды, которыми лично украсил хвойных красавиц. Теперь «покурить» бегали даже некурящие. Лишь бы постоять на легком морозце, повпитывать эту волшебную атмосферу Нового года.

Но сейчас девушка стояла перед дверью своего кабинета и слышала разговор с самого начала. Много всякого разного эти барышни успели про нее сказать. И Мариночка, и Светочка, и Натусик, и другие девушки, сидевшие в комнате.

«Занесла ж меня нелегкая в этот серпентарий», – со вздохом подумала она.

Какому… нехорошему человеку пришло в голову посадить айтишника к бухгалтерам? Начальник отдела был само благодушие, елей и мед, когда осторожно, стараясь не спугнуть, предлагал Алисе место в этой комнате. Дескать, рабочих мест в отделе сейчас недостаточно, а Алиса работает над своими проектами обособленно и ей не критично постоянное присутствие в команде. Дескать, она непробиваемая и спокойная, сможет подружиться с девушками. Потому что одного разработчика они уже довели. Он уволился спустя неделю после переселения в змеиный кабинет. Даже без отработки.

Вспоминая все это сейчас, она чувствовала, как ее броня дала трещину. Алиса действительно достаточно спокойная и устойчивая, но эти смешки за спиной и в лицо, закатывание глаз, постоянные просьбы помочь, а по факту – сделать работу за них… Хотя, казалось бы, задачи бухгалтера и технического специалиста довольно разные.

А еще постоянно пропадало печенье и чай! Не то чтобы ей было жалко, просто это совершалось без спроса и как-то бессмысленно. Зарплаты у девушек вполне позволяли покупать себе вкусняшки, да и вкусы у Алисы были достаточно специфические, не совпадающие ни с кем в комнате. Однако воровство продолжалось. Из принципа, похоже.

Такое отношение выматывало. За последний месяц ее KPI, он же ключевой показатель эффективности, прилично просел. Начальство же, супя бровь, как ни в чем не бывало патетически спрашивало, как Алиса планирует решать эту проблему. Подмывало ответить «жопой об косяк». Сам же поставил ее в условия, мало подходящие для эффективной работы, а теперь еще и делает вид, что ничего не изменилось!

Никто не хотел уходить из своего родного кабинета разработки, да и практика перемещения с привычного места была довольно странной. Но начальству, похоже, попала вожжа под хвост. Срочно понадобилось набрать джунов, новых зеленых еще сотрудников, а сеньоров, старичков компании, распихать по оставшимся свободным местам. На Алису, как можно догадаться, места в отделе не хватило. Поэтому ее выселили совсем за околицу. Она не особо переживала по этому поводу, но все равно было не слишком приятно.

После услышанного разговора и подавно. Что она сделала этим девушкам? Всегда вежлива. Помогала, если было время, не ввязывалась в конфликты. Но им, похоже, скучно, и они выбрали подходящую жертву. Молчаливую и сдержанную. Друг об друга свои язычки точить опасно, так ведь и выпереть могут. А тут свежий объект, который не жалко, почему бы и не поупражняться в остроумии?..

Первой реакцией Алисы было желание выбить дверь с ноги и оттаскать стервозин за наращенные патлы, а затем подробно объяснить, что наклеенные ресницы и ногти не добавят им мозгов, а озаботиться этим стоило бы. Но после… Вдох, выдох…

Сложно быть осознанным человеком. Но, раз поняв что-то о людях, невозможно потом распонять это обратно.

Девушки не были злыми по своей сути. Разве что ехидина Маринка, чувствовалось в ней что-то темное. Остальные, как дети, не понимали своей жестокости, подражали заводиле, боясь отбиться от стаи. «Кто не с нами, тот против нас» – основной закон подобных компаний. Света – та, что сказала про странности программистов, – вообще довольно приятная девушка. Они с Алисой даже пару раз обедали вместе. Но под взглядом Марины совершенно теряла волю и действовала как марионетка. Все они слабо осознавали себя, свои реальные чувства и желания, а потому эмпатия и сочувствие оставались им недоступными. Как можно сопереживать кому-то, если ты не сочувствуешь самому себе?

Алиса решила, что с нее на сегодня уже достаточно. Закрывать задачи она будет после новогодних праздников. И пусть шеф хоть пополам треснет! В конце концов, он уже полгода на все разговоры о повышении зарплаты делал круглые глаза, будто Алиса просила о чем-то неприличном. Пусть хоть обложится своими джунами, когда она решится уйти. И дорогие коллеги успели сделать ей подарочек, уронив настроение ниже плинтуса!

Выяснять отношения сейчас ни смысла, ни желания не находилось, поэтому было принято решение оставить вопрос открытым. Может быть, Новый год подарит и новую работу?.. А сегодня лучше свалить поскорее, пока не прилетело еще что-нибудь.

Она с каменным выражением лица зашла в комнату, разговоры и смешки тут же прекратились. Только Марина посмотрела неприязненно и отвернулась к монитору, делая вид, что по уши занята работой. «Спокойствие, только спокойствие! – подумала Алиса. – Чиркнуть быстрый ежедневный отчет, с еженедельками уже сам отдел разработки справится, убрать все ценное и важное со стола в ящичек с ключом и валить домой.»

– Хороших праздников, коллеги! С наступающим! – совершенно внезапно у Алисы получилось даже искренне улыбнуться и, помахав на прощание рукой, она вышла из кабинета. Желание вернуться туда еще раз было минимальным. Все важные вещи она уже давно, и как-то бессознательно, вернула домой, а кружку, печеньки и немного канцелярки сможет забрать кто-нибудь из технических коллег. Надо будет только ключ передать.

Когда девушка уже почти вышла из офиса, она столкнулась с местной уборщицей – бабой Настей. Крепкая, нестарая еще женщина, она сама просила себя так называть. Привыкла по деревенскому прошлому.

– С наступающим, баб Насть!

– О, Алисонька, ты уходишь уже? Ох, да на тебе лица нет, – она всплеснула руками, выронив тряпку, которой протирала стеллаж с канцелярией. – Ты этих клуш не слушай, квохчут громко, а стоит раз по столу стукнуть, так шасть по насестам и носами в монитор. У машинки для счета денег и то больше чуткости.

Алиса в удивлении приподняла брови. Уборщица попала в цель.

– Вы про кого?

– Да про бухгалтерш твоих. У кого другого и желания нет тебе пакостить.

«Похоже, кроме начальника», – угрюмо подумала девушка.

– Все хорошо, баб Насть. Спасибо за беспокойство, – Алиса улыбнулась. От искренней поддержки этой женщины внутри стало теплее.

– А знаешь, от праздников в кругу семьи и на душе светлей становится, – тут баба Настя стушевалась. – Не подумай, я не хочу тебя обидеть или навязать чего. Просто люди близкие как бы силу твою восстанавливают. Есть у тебя такие?

– Есть, – девушка снова улыбнулась. – Может быть, я и прислушаюсь к вашему совету. Счастливого Нового года!

– Счастливого Нового года, Алисонька!

Настроение потихоньку возвращалось. Надо же, как просто, без каких-то дополнительных действий, регистраций и смс. Доброе слово – и жизнь уже не кажется безнадежно унылой. Советы, хоть и были непрошенными, не воспринимались как что-то нарушающее границы. Возможно, от того, что шли от сердца, а, может, от большой симпатии к Анастасии Михайловне, так на самом деле звали бабу Настю.

Выйдя на улицу, девушка с удовольствием вдохнула колючий воздух и достала телефон.

– Манюнь, привет! Ты можешь говорить?

– Здравствуй, дорогая! – Ответила подруга. – Могу, конечно! Рада тебя слышать.

Алиса улыбнулась.

– Я к тебе немного пожаловаться. Вот скажи, почему все бухгалтера не могут быть такими офигенными, как ты?

– Снова твои змеюки гадость подстроили? – проницательно спросили в трубке.

– И как ты догадалась? – девушка добавила в голос сарказма.

– А что тут думать, когда получаешь подобные комплименты. Алисыч, забить бы тебе на все это и отлично Новый год провести. Времени осталось всего ничего, а ты переживать надумала. Ты как отметить планируешь, кстати?

– Да никак особенно, с Анфисой, покушать оливье и лечь спать.

– Тоже мне, сильная и независимая, – фыркнула Маша. – Что, неужели ни одной подходящей компании для встречи Нового года? Может к родителям съездишь? Если будет совсем тяжко, хватай Анфиску и приезжай ко мне. Правда, выезжать надо бы поскорее, к вечеру будут пробки.

Подруга вздохнула.

– Попробую что-нибудь придумать, Манюнь. Спасибо, что поддержала. Я пойду, наверное, в метро. Если вдруг что, напишу. До скорого!

– До скорого! Не раскисай!

Алиса убрала смартфон в карман и запрокинула голову. Снежинки кружились в волшебном танце, все вместе и каждая в своем. Противные ощущения после услышанного разговора постепенно стирались. Она еще раз взглянула на офисное здание, украшенные елки, пожелала им хорошего Нового года и двинулась к станции подземки.

Подходя к дому, она получила сообщение от брата. Долгожданная поездка на горнолыжный курорт сорвалась в последний момент, и он решил встретить Новый год в родительском доме. Как в детстве – всей семьей, с елкой, с маминым фирменным холодцом и уткой в апельсинах. К чему агитировал и Алису.

«Надо же… – подумала она. – Что ж, один раз – это случайность, второй – совпадение, третий – закономерность, а четвертый – закон. Посмотрим, как будет дальше. Время пока есть».

Семья у них любящая и дружная, в этом плане им с братом крупно повезло. Правда, встречаться всем вместе получается нечасто. Работа, друзья, путешествия… Но как же приятно осознавать, что у тебя есть надежный тыл – родные люди, которые любят и ждут, всегда на твоей стороне и готовы во всем поддержать!

Когда девушка зашла домой, стало понятно, что встречать Новый год с родителями – закон. В четвертый раз события намекали на это.

Посреди прихожей стояла кошачья переноска, откуда хитрыми зелеными глазищами смотрела Анфиска. Как она сшибла ее со шкафа – остается загадкой. Но кошка всем своим видом говорила, что тоже не против отправиться в гости на этот праздник.

«Я понял – это намек, я все ловлю на лету…» – пропев слова старой песни, Алиса не стала сопротивляться знакам судьбы, быстро собрала необходимое – свое и кошачье – и вышла из дома к уже ожидающему такси.

Через полтора часа пробок, которые не смогли погасить разгорающийся огонек ожидания волшебства, она оказалась у квартиры родителей. С рюкзаком, сумкой и кошкой в переноске. Как будто переезжала обратно, в дом своего детства. Она не успела сделать шаг, чтобы нажать на звонок, как дверь открылась.

– Ой, Лисонька, здравствуй! Прямо сюрприз нам с папой! А что ты так под дверью притаилась?

– Не успела позвонить просто, ты меня будто караулила, – улыбнулась девушка. – Миша приехал уже?

– Да, он в магазин пошел, пока не слишком поздно. Ты проходи, давай, раздевайся. Выпусти Анфису, она небось измаялась. А я мусор выкину и вернусь.

Пока Алиса ставила вещи и выпускала кошку из переноски, вернулась мама.

– Отец, к нам тут второй отпрыск пожаловал! Иди хоть поздоровайся, – со смехом сказала женщина.

В прихожей появился высокий мужчина с волосами с проседью.

– Здравствуй, дочь, давно не виделись! Очень рад, что ты приехала.

Они обнялись.

– А уж я как рада! – растроганная женщина прижала к груди их обоих.

Тут в квартиру вошел брат:

– О, а меня в свою компанию возьмете? Здорово, Лис, с приездом! – Миша, бросив пакеты на пол, по-медвежьи обхватил родных. – Ну вот, вся семья в сборе!

Потом они разбирали вещи, которые привезла Алиса, и покупки Миши. Пока женщины дорезали салаты, мужчины готовили гостиную, наряжали елку и ставили стол. Огонек ожидания волшебства превратился в пламя. И не ошибся.

Все было просто отлично! Шутки, песни, смешные истории из детства, взрывы хохота, мамина еда, настольные игры и, конечно же, ощущение принятия и близости в самой душевной на свете семье. Анфисе, похоже, тоже все очень нравилось. Она устроилась на спинке дивана, и, мурча, с интересом наблюдала за происходящим.

И вот наступил тот волшебный миг, когда шампанское пузырится в фужерах, а главные часы страны отбивают последние секунды уходящего года. Самое время загадать желание. Алиса посмотрела в счастливые глаза своих родных. Внутри сладко сжалось сердце в предчувствии чего-то нового, загадочного… «Прямо как в детстве! – подумала она. – Я желаю, чтобы мама и папа были здоровы и жили долго-долго, у Мишки было все хорошо и мы чаще собирались всей семьей!»

Раздался бой курантов и, через мгновение, за окном загрохотало, а небо озарилось яркими вспышками фейерверков.

– С Новым годом, с новым счастьем! – хрустальный звон заглушал слова, и только глаза родных лучились радостью и ожиданием чуда.

В момент затишья к Алисе вдруг наклонился Миша:

– Лис! А ты помнишь Витальку Петрова с третьего этажа? Он еще тебя за косички дергал… Так вот, у него сейчас своя консалтинговая фирма и ему нужен грамотный айтишник. Лис, ну ты же у нас умная, а, Лис?..

«Да ла-а-адно, – ошарашенно уставилась на него Алиса, чувствуя, как волна счастья и благодарности накрывает ее с головой. – Вот это да! Похоже, мечты сбываются…»

Разве это не волшебство?

Следуй за рекламой

Автор: Марина Агапова

Редактор: Евгения Королёва


Когда у меня появился кум, я будто обрел брата. Он хоть и с придурью, но надежный. Я предложил ему стать крестным отцом моей маленькой принцессы. Он согласился:

– Ладно, взаймы взял. Вот родится у меня когда-нибудь дочка, я тоже тебя своим кумом сделаю!

Только Сашка был счастливым отцом двоих сыновей, а я воспитывал дочку. Новый год мы обычно встречали вместе. Сашка, кстати, и прозвище мне новогоднее дал ― Снеговик. Ты, мол, добряк внушительных размеров и не всегда сообразительный. Да не, я на него не обижаюсь. Что возьмешь с младшего брата? Так и проводим все торжества вместе ― Саня и Ваня-Снеговик.

В этом году мне захотелось нарушить традицию и отметить праздник у себя дома с дочкой, мамой и Леночкой. Но не сложилось. И первым об этом узнал, конечно, кум.

Так вот, 31 декабря мы вместе отправились добывать новогодний провиант по спискам. Сашка болтал без умолку:

– Я вчера своей подарок сделал. Прихожу вечером домой с шикарным букетом и говорю ей с виноватым видом: «Дорогая, я должен тебе признаться, наши дети не от тебя».

– Ну ты, как всегда, с подколами, ― вздохнул я. ― А мне теперь некому подарки дарить. Не ожидал я такого от Ленки.

Мы шли по городской улице. Я старался подробно передать Сашке свой утренний кошмар, а он все время смотрел по сторонам и, казалось, совсем не слушал меня. От быстрого шага Сашкины щеки покрылись румянцем. Он расстегнул куртку:

– Так тепло на улице, аж птички нараспашку летают!

– Не вижу я никаких птичек, один снег кругом, ― раздраженно ответил я, совсем не поняв шутки. ― Ты вообще слышал, что я тебе говорил?

– Да. Ты сказал, что застукал Ленку с каким-то мужиком.

– Вот именно! Представляешь, захожу в квартиру, а они там вдвоем. В голове не укладывается. Отличный подарочек к Новому году!

– Во, смотри, смотри! К слову о подарках, ― Санек широко улыбался и показывал рукой на рекламную вывеску.


«Подарок к празднику приглашаем выбрать в нашей аптеке».


― Актуальное предложение, тебе не кажется, кум? Или вот еще! ― он махнул рукой в сторону другого баннера.


«ОтАКВАФОРь свою воду!»


― Я бы сейчас на твоем месте отаквофорил какую-нибудь Снегурочку! ― заржал кум.

– Сань, что за чушь ты несешь?! ― возмутился я.

– Почему чушь? Это же забавно, ― Саня начал озвучивать очередной баннер.


«Утепленные брюки для мальчиков синего цвета».


― Похоже, синие мальчики в приоритете у этого магазина! ― продолжал веселиться друг.

– Ну конечно! Никакой другой поддержки я от тебя и не ожидал! ― взорвался я.

Минуту молчали оба.

– И что ты собираешься делать? ― уже серьезным тоном спросил Сашка.

– Не знаю, кум. Гадко так на душе.

– Знаешь, древние мудрецы говорили, что человек подобен мечу, либо он делает свое дело, либо он тупой.

– А при чем здесь я? Не понял. Это ты меня сейчас тупым назвал? Опять на Снеговика намекаешь?

– Нет. Вань, я к тому, что у тебя есть два пути: действовать или тупить. Но для начала тебе надо отвлечься, ― Сашка на мгновение задумался, потом продолжил: ― Прочитай первый попавшийся тебе на глаза баннер!

– Твоя очередная бредовая идея. Ладно, ― сдался я от безысходности.

Люби мое мясо. Бройлер. Натурал. Отморозок, ― прочитал я на павильоне мясных полуфабрикатов.

– Так это же прям про тебя! Можно сказать, твоя самопрезентация! Люби мое мясо! Натурал!

– Да пошел ты! ― сплюнул я в сердцах.

– Погоди. Я серьезно. Что-то в этом есть судьбоносное. Маркетологи ― удивительные люди. Они могут заставить человека при помощи нестандартной рекламы и чувства юмора зайти в нужный магазин и приобрести то, что они хотят продать, и порою от этого меняется твоя жизнь! Это магия новогодних баннеров, друг. Слушай, я предлагаю тебе остаток дня до боя праздничных курантов жить по рекламным слоганам. Просто читай рекламу и следуй ее советам. Уверен, будет интересно!

– Не собираюсь я тебя слушать! Лучше бы выпить предложил.

– Хорошо, сейчас мы заходим в супермаркет, отовариваемся, а вечером встретимся у меня и выпьем, ― кум довольно грубо хлопнул меня по плечу, чтобы взбодрить. ― Так, Вань, ты сам просил совета. Я не понял, ты делаешь свое дело или продолжаешь тупить?

– Сам ты тупишь, ― огрызнулся я. ― Окей, соглашусь на этот бред, только если ты везде будешь со мной.

– Заметано! ― с легкостью выпалил кум. ― Я всегда с тобой на связи. В любой непонятной ситуации звони мне.

Сашка посмотрел на очередную вывеску и продолжил:

– У меня, кстати, «Электровыбиратор» на горизонте. И Сашка бодро зашагал в сторону магазина электроинструментов.

В замешательстве я остался на месте втаптывать хрустящий снег в землю.

Вроде и не отказал, но и просьбу мою не выполнил, кум называется. Посмотрев по сторонам, я совершенно не представлял, что делать дальше. Следовать глупой идее друга не хотелось, пока я не увидел рекламу.


«Удар по яйцам! Всего за 39,90»


― О, как раз то, что нужно! Щас я отработаю совет этой вывески по полной.

Я тут же сорвался с места. Звенящий морозный воздух далеко разносил скрип снега под ногами снующих прохожих. Я шел куда глаза глядят и живо представлял, как метелю нового ухажера своей бывшей. И тут мой нос уловил аппетитный запах жареного мяса. Машинально я стал искать его источник.


«Попробуй маминых люлей».


Я еще не успел дочитать до конца вывеску на павильоне, как у меня зазвонил телефон.

– Ваня, ну где вы с Леночкой ходите? Я вас уже заждалась. Когда вы принесете продукты? Мы ведь так не успеем накрыть стол, и Настенька подарки ждет.

– Мама, никакой Леночки больше нет.

– Что ты такое говоришь? Успокойся, извинись и скорее приходите. Я жду!

– Мама, ты меня не слышишь?!

– Я все сказала. Действуй, у тебя мало времени. И учти, один домой можешь не приходить! ― мама бросила трубку.

Нет, это абсурд, полный бред! Однако, люлей от мамы я уже получил. Даже любопытно, что ждет меня дальше.


«Депиляция: подмышки ― 350 руб., до колен ― 600 руб».


Это какие же должны быть подмышки до колен?! Салон для приматов? Я стоял и разглядывая яркую надпись. Мне захотелось посмотреть на администратора салона красоты скорее так, чтобы поржать.

На ресепшене меня встретила обычная девушка и уболтала воспользоваться акцией на услуги салона:

– В последний день уходящего года все процедуры почти даром!

Сам не знаю, зачем я отправил смс с промокодом на услуги салона бывшей. Хотя… знаю зачем, пусть потом локти кусает, когда поймет, кого потеряла.

Я вышел из салона красоты и снова увидел баннер «Удар по яйцам! Всего за 39,90». Так, похоже, его игнорировать нельзя. Меня посетило две идеи по реализации этой подсказки. Какую выбрать? Решил пойти простым путем. В магазине вместе с прочими продуктами я купил десяток яиц по акции. Уже направлялся домой, как взгляд выхватил очередной рекламный слоган.


«Будь мужиком, смени пол!»


― Зашибись! Лучше бы я этого не видел, ― орал я в трубку, когда дозвонился до Сашки. ― И что? Ты хочешь сказать, что для решения моих проблем теперь надо клинику искать? Говорил же, бредовая затея!

– Как, говоришь, на баннере написано? ― едва сдерживая смех, уточнил друг. ― «Будь мужиком, смени пол?» Кум, ну я такого не ожидал. Извини, братан, но назад пути нет, ― Сашка уже откровенно веселился. ― Действуй!

– Да пошел ты знаешь куда? Сам меняй себе пол!

Я много чего еще хотел сказать ему, но кум бросил трубку. Немного остыв, все-таки я решился набрать номер с рекламного щита.

Женский голосок из телефона мелодично звенел, как бубенцы на тройке Деда Мороза. Девушка что-то спрашивала у меня, а я слушал, как зачарованный, и отвечал.

– Главное замеры снять для предварительных расчетов. Не волнуйтесь вы так, мы сохраним вашу нервную систему. После у вас начнется совсем другая жизнь, так утверждают все наши клиенты. Вы главное приходите сегодня, тогда мы быстрее займемся решением вашей проблемы.

Что со мной будут делать, я не представлял. Пришел по указанному адресу и еще в дверях услышал знакомый голос:

– Варька, я совсем не успеваю после работы заскочить в магазин, ― жаловалась она подруге. ― Почему я раньше про эти яйца не вспомнила?

Думаю, не стоит долго рассказывать о том, что девушка эта меня покорила с первого взгляда и десяток яиц мне как раз пригодился. Алина из благодарности пообещала, что замену пола у меня в квартире специалисты начнут сразу после праздников. А я уговорил ее составить мне компанию в новогоднюю ночь.

В назначенное время мы вместе пришли к Сашке. Я нерешительно постучал в дверь, раздумывая, стоит ли так сразу знакомить девушку с друзьями.

Широко улыбаясь, кум распахнул дверь.

– Познакомься, это Алина. Она будет заниматься сменой моего пола, ― все трое прыснули со смеху.

– Алина, очень приятно. Я Саня, кум этого молодца, ― друг указал на меня и в шутку покрутил пальцем у виска. ― Ребята, раздевайтесь и проходите в комнату.

Я помог Алине снять пальто:

– Ты иди к гостям, а я сейчас подойду.

Мне очень важно было получить оценку друга.

– Красотка! Я же говорил, что сработает! ― Сашка одобряюще похлопал меня по плечу.

– Ты, как всегда, прав, ― согласился я, пройдя на кухню и усаживаясь на табурет возле окна. ― Знаешь, мне звонила Ленка и вопила, как потерпевшая. Оказывается, она от жадности заказала сразу все косметические процедуры и ее лицо покрылось сыпью.

– И поделом ей. А что с Татьяной Ивановной? Как там моя крестница?

– Пусть мама свои люли придержит до завтра. А Настене я все объяснил, ― мечтательно я посмотрел в окно и продолжил. ― Надеюсь, скоро она подружится со своей новой мамой.

– Кум, ну ты больше не Снеговик. Ты молоток!

Мы молча разглядывали мигающую во дворе елку. Совсем скоро для каждого из нас наступит новый год. Что он нам принесет?

– Саня, Саня, смотри! ― толкнул плечом я кума и показал на вывеску на углу соседнего дома.


«Дети 30% 40% распродажа».


― Намек понял, ― подмигнул я другу. ― Оказывается, я везучий Снеговик, и жизнь по баннерам ―забавная штука!

Мнацакяны

Автор: Анна Бакалова

Редактор: Татьяна Егорова


Эдуарду Петровичу Мнацакяну от древнего армянского рода перешли фамилия и национальная гордость. Сам же он был курносым, круглолицым, с серыми водянистыми глазами, а по-армянски знал только одно слово – «ара». Он произносил его осмысленно и проникновенно, как могут только армяне. Во всяком случае, так считал Эдуард Петрович. С не меньшим удовольствием он употреблял слово «вай», подозревая, впрочем, что оно грузинское.

Новый год для семьи Мнацакянов всегда был особенным днем. Можно даже сказать судьбоносным. Хотя отец Эдуарда – Петр Савельевич – называл этот праздник судьбообразующим. Произнося это слово, он чувствовал себя высокообразованным человеком, почти профессором каких-нибудь наук, хотя по образованию был слесарем.

– Твой дед именно в Новый год в Россию переехал, – рассказывал Петр Савельевич. – Без денег, без вещей, просто сел в поезд и как маханул в Россию. Вот тогда-то у нашей семьи дела и пошли вверх. Он с какими-то людьми хорошими познакомился. И все это за один день. Все за Новый год. Великий человек твой дед!

Маленький Эдичка искренне восхищался своим дедом. А когда он стал Эдуардом Петровичем, почувствовал в истории своей семьи что-то таинственное и фатальное.

Судьба Эдуарда тоже начала творится в один из Новых годов. Тридцать первого декабря прилично пьяный он упал с елки и провел всю ночь в травматологии. Когда куранты оповещали о приближении нового года, в палату тихонько заглянула медсестра Леночка, она принесла маленькую еловую ветку с одним красным шариком. Эдуард Петрович без памяти влюбился в худенькую Леночку, в ее широко посаженные глаза и щербинку между зубами. И на следующий Новый год тоже подарил ей еловую ветку, но с надетым на иголки кольцом.

Ровно через год Эдуард Петрович получил в подарок от жены коляску. Жена при этом загадочно подмигнула и улыбнулась уголками губ, не показывая щербинку между зубов. Так улыбалась Мона Лиза, словно вступала с тобой в заговор, ожидала от тебя чего-то. И об этом «чем-то» ты должен догадаться сам.

Леночка вглядывалась в лицо Эдуарда и ждала, что он вот-вот догадается. И обрадуется, и станет таким же счастливым, как и она в тот момент. И они вместе, в совместной, дружной радости от этого большого «чего-то», встретят самый лучший Новый год в их жизни.

Но Эдуард Петрович ни о чем не догадался и не обрадовался. Он хотел в подарок новый ящик для инструментов, а получил коляску. Чему же радоваться?

Леночка обиделась. Дулась весь день и вечер и даже сама со злости открыла банку огурцов. Эдуард ничего не мог понять. В конце концов, это ему в пору обижаться, ему подарили не пойми что. Он-то молодец, все сделал, как хотела Леночка. Духи ей купил, те самые, жутко дорогие, дефицитные, ради которых пришлось побегать по магазинам. Специально с работы отпрашивался! Но Эдуард, как настоящий мужчина, потомок древнего армянского рода, не мог оставить свою женщину плакать в одиночестве, и поэтому пошел на примирение первым.

– Ленка, ну чего ты обижаешься. Ну, промахнулась с подарком, с кем не бывает. Я тоже расстроился немного. Ну, ладно. Инструменты я и в коляске хранить могу. Чего ссориться из-за ерунды такой. Пошли лучше елку наряжать.

В этот Новый год Эдуард Петрович наряжал елку униженным, оскорбленным и одиноким.

Ровно через год тридцать первого декабря четырехмесячный сын Эдуарда и Леночки, Савочка, сказал первое слово. И слово это было «ара». Во всяком случае, так уверял Эдуард Петрович. Леночка этого не отрицала, но и не утверждала.

Гости, которые собрались в тот день, не услышали от ребенка ничего, кроме обыкновенных детских гуканий. А новоиспеченный дед Петр Савельевич был безумно горд тем, что внука назвали в честь великого прадеда.

– Вай, настоящий армянин растет! – умилялся Петр Савельевич. С возрастом у него появилась привычка говорить с акцентом, напоминающим кавказский, хотя в молодости не было даже намека акцент.

Коляску тщательно отмыли от грязи, оставленной инструментами, подкатили к елке, а внутрь посадили Савочку. Казалось, что беззубый малыш в шапке с заячьими ушами – подарок самого Деда Мороза. Леночка лучисто улыбалась и не могла отвести глаз от сына.

На следующий Новый год коляску снова поставили возле елки, но Савочка сидеть в ней уже отказывался. В ответ на попытки Леночки усадить его в коляску и тем более надеть на него шапку, ребенок начал капризничать и грызть заячьи уши. Эдуард сказал твердо:

– Ой, да оставь ты его. Пусть делает, что хочет.

И Савочку пришлось отпустить. Леночка очень расстроилась. Она хотела создать новогоднюю традицию: ее Савочка – подарок под елкой. Хотя бы ненадолго.

Коляску не убрали. Ее поставили под елку и на следующий год, но посадить в нее уже никого не пытались. Только Петр Савельевич ближе к утру вспомнил детство, прослезился и попытался в ней уместиться. Но у него, конечно же, ничего не получилось.

Однажды Эдуард, который всегда видел в коляске свой так и не полученный ящик для инструментов, выставил ее в прихожую. Пятилетний Савка бегал вокруг отца и донимал его вопросами:

– А зачем ее выставлять? А для кого? А для чего?

– Тихо, – шикнул на сына Эдуард. Потом хитро подмигнул и сказал. – Это для Деда Мороза.

Савка охнул и замер. Он, как и любой пятилетний ребенок, был не по годам серьезен и задумчив. Савка думал несколько минут, а потом сурово посмотрел на отца, словно поймал его на страшной лжи.

– Пап, Дед Мороз в коляску не поместится. Он же взрослый!

Эдуард боролся с торчащей спицей, которая сломалась под весом Петра Савельевича, и не сразу понял, о чем говорит сын.

– Не-е-ет, – протянул Эдуард. – Это для подарков. Вот придет к нам Дед Мороз, а куда ему подарки складывать? Некуда. Развернется и уйдет, а мы без подарков останемся. А так Дедушка зайдет, увидит коляску и поймет – вот место для подарков. Здорово!

Эдуард был очень доволен собой. И сыну хорошо ответил, и про коляску здорово придумал. Савка уже большой, пора его уже в Деда Мороза научить верить. Эдуард договорился со всеми гостями: кто приходит – подарки в коляску, чтобы Савка не видел. А после последнего гостя он шмыг за дверь, в звонок позвонит. «Эгей, Савка, Дед Мороз приходил, подарки оставил!» Сын выглянет, подарки увидит – и правда приходил. Ведь если это не Дед Мороз, то кто тогда? Очень складно придумал.

– Пап, – подал голос Савка, – а почему мы так раньше не делали?

– Ну-у-у, – протянул Эдуард. Но с ответом не нашелся, поэтому выдал стандартную родительскую схему: – Почему, почему? Потому что! Не задавай глупых вопросов.

Этот ответ ребенка устраивал всегда.

Савка перестал верить в Деда Мороза в десять лет. В одиннадцать признался в этом. Коляску перестали выставлять в прихожую, только когда ему исполнилось тринадцать. Ее убрали на антресоли, и она там одиноко пролежала всю зиму. Потом к ней поставили коробку с елочными игрушками, потом банки с солеными огурцами, а потом забыли о ней.

Странно было то, что о коляске забыли, а Новые годы продолжились. Вот так, без нее. Потом не стало старого Петра Савельевича, а Новые годы наступали точно в срок. Потом Савка стал своенравным студентом Савелием, в котором кипела горячая армянская кровь, и Новый год в доме Эдуарда Петровича праздновали уже без него. Леночка, волосы которой покрыла седина, а лоб – продольные морщины, в тот одинокий Новый год была грустна, в ее широко посаженных глазах блестели слезы. «Ну, хоть не ревет», – подумал Эдуард и решил не трогать жену.

Через год Леночка привыкла встречать Новый год только с Эдуардом. А еще через год Эдуард привыкал без нее…

Однажды тридцать первого декабря часов в десять вечера, когда крупный снег валил с неба и прилипал к меховому воротнику пальто, Савелий поспорил с долговязой и плоской Эллочкой о последней елке. Они решили взять одну на двоих. И встретили Новый год в пустующей квартире Эдуарда Петровича.

Через пять Новых годов Савелий достал с антресолей старую пыльную коляску со сломанной спицей.

– Смотри, Эдька, что нашел! Это для подарков от Деда Мороза, – сказал он прыгающему вокруг сыну.

И выставил коляску в прихожую.

Грация

Автор: Ирина Моисеева

Редактор: Оксана Иванова


Обычный зимний вечер. Конец декабря. Холодно и скользко. Смотрю только под ноги, лишь бы не упасть. И тут!

Хр-р-рясь! Прямо передо мной на тротуар падает что-то большое и красное. Гляжу, дед. Не просто дед, а Дед Мороз. Скольжу и налетаю на меховую шубу.

– Ой, дедушка, – торможу я каблуком. – Что же такое, наскоблили, как зеркало, а посыпать забыли. Так и убиться можно!

Подаю ему руку, а про себя смеюсь: «Дедушка». А кто там под шубой-то, может совсем и не дед? Может бабушка, а может пацан молодой. Да мало ли кто переодетый на утренник опаздывает.

Он протянул мне холоднющую руку в рукавице и встал, покрякивая. Очаровательно вжился в роль. Как настоящий Дед Мороз, не отличишь. Отряхнулся.

– Спасибо тебе, красна девица!

Лицо у меня, наверное, красное. И от мороза, и оттого, что быстро бежала. Спешу на танцевальный конкурс. Занимаюсь в студии, и сегодня у нас отчетное выступление.

Мне, конечно, не светит занять призовое место. Я середнячок.

И все равно это важное для меня событие. Во-первых, будет Валерий. Он в первый раз придет посмотреть, как я танцую. Во-вторых, занимаюсь я меньше года, и даже такой уровень – для меня прорыв. Ведь еще прошлой зимой я была как неуклюжая курица. Поэтому попасть в двадцатку лучших и участвовать в финальном концерте – уже победа.

Человек отряхивался, а я нервничала, потому что опаздывала. Но если это правда дед, то следует убедиться: в порядке ли он?

– Дедушка, как вы? Не ушиблись?

– Не ушибся, внученька. Ох-ох-ох, староват я уже для пеших прогулок. Зря оленей отпустил.

Говорил, как персонаж из сказки. Я даже на какое-то мгновение поверила, что он настоящий.

– Ну я побежала. Аккуратней, пожалуйста, дедушка!

– Погоди, внученька. Я же должен отдать тебе подарок, – и полез в мешок.

– Да что вы! Не надо!

И тут он достает из мешка… колготки. Обыкновенная упаковка с колготками, самая простая. На картинке написано: «Грация» и нарисована балерина, застывшая в невероятном па. Вот бы мне так.

– Держи, внученька.

– Да ну что вы, зачем?!

Беру, а самой смешно. Очень «сказочный» подарок. Так и расскажу девчонкам: «Знаете, что подарил мне Дед Мороз на Новый год? Колготки 40 ден!» Но обижать старика неудобно. Закинула упаковку в сумочку и побежала.

Заняться танцами меня уговорила подруга. Валентина танцует больше трех лет, и сегодня она – главный претендент на победу, заслужила. А приз стоящий: путевка в Питер на три дня на двоих. Если Валентина победит – а она точно победит, у нас просто нет ей равных – то она поедет туда со своим бойфрендом. Мы не раз обсуждали с ней поездку, и даже составили мини-план: как они проведут эти три дня.

В раздевалке тесно. Кому-то прямо здесь делают прическу, кому-то макияж, в гримерке не хватает места. Я натягиваю танцевальное платье, и вдруг меня случайно толкают. Теряю равновесие и неудачно задеваю стул. Слышится треск. Ой, е-е-елки, так и есть – колготки поехали. Очень вовремя.

И тут я вспоминаю про подарок. Ничего себе, как кстати он оказался. Вот где бы я сейчас запасную пару искала? Надеваю их и чувствую, как настроение подпрыгивает до небес. Выступать мне шестой. Но так хочется выбежать на сцену прямо сейчас.

Вся в нетерпении я еле дождалась, когда подойдет моя очередь. Вот это драйв, такой кураж. Вот что значит танцевать почти год. Кто бы мне сказал, что я буду так рваться выступать? Не поверила бы. Ноги сами несут.

– На сцену приглашается Иванова Екатерина! – объявил ведущий конкурса. Заиграла моя песня, и я выбежала к зрителям.

Со мной творилось что-то невероятное. Как будто ноги сами танцевали. Я порхала словно прима из знаменитого балета, еще немного, и взлечу. Такого необычайного удовольствия от танца, такой легкости я не испытывала никогда. Волшебное чувство.

Потом мне долго аплодировали. А Валера подарил цветы. И на глазах у меня были слезы.

Я вернулась в гримерку.

– Ну ты даешь! Что это было? Ты никогда раньше так не танцевала! – обнимала меня Валя. Она шла на сцену следующей. А я спустилась в зал к Валере смотреть выступления других участниц.

– По итогам голосования первое место присуждается… Ивановой Екатерине! – объявил ведущий, когда конкурс подошел к концу. И вручил мне путевку на двоих.

Визжали и поздравляли девчонки, что-то говорил Валера, но я не слушала. Я крутила головой в поисках подруги.

Ее рядом не было. Я бегом метнулась в раздевалку, сняла с себя платье, переоделась в джинсы и свитер. Как только я стянула колготки, легкость исчезла.

И тут до меня дошло – «Грация»! Колготки были непростые. А Дед Мороз, выходит, настоящий?!

Вали в раздевалке не оказалось. В фойе и в туалете тоже.

– Да куда же ты? Надо отпраздновать победу! – пытался остановить меня Валерий, пока я металась в поисках подруги.

Нашла ее в коридоре, под лестницей, за зимним садом. Она сидела возле полузасохшей пальмы и смотрела в одну точку.

– На, держи, – протянула я путевку. – Мы же обе знаем, что это твоя победа. Мне она досталась случайно. Все он, дед. Колготки волшебные. В жизни мне так не станцевать, если бы не эта «Грация».

Валентина молча поднялась со ступенек и ушла. Путевку она не взяла.

На следующий день я шла по той же тропинке. Только уже никуда не торопилась. Валя со мной не разговаривала. С Валерой я сама не хотела общаться. Он даже не пытался меня понять!

– Это конкурс, надо уметь проигрывать. Мы тоже можем съездить в Питер, – говорил он, как будто дело было только в поездке. Речь шла о подруге. Моей подруге.

Я снова направлялась в студию, но теперь уже забрать сменку и трико. Решила, что больше туда не вернусь. Заберу вещи, отдам тренеру приз и все.

И вдруг передо мной снова грохнулся он. В шубе и с мешком. Зуб даю, еще секунду назад здесь никого не было.

«Между прочим, сегодня не скользко, и дорожку песком посыпали», – хотела сказать я, но вместо этого подала руку. Холодная варежка. Все, как в прошлый раз.

Опять он кряхтел, опять благодарил.

– Вот у меня тут кое-что есть для тебя, внученька, – полез в мешок.

Я вытаращила глаза и замахала руками: «Нет, нет, мне ничего не надо!»

Как хорошо, что сегодня не скользко. Я неслась так, что прохожие пугались и уступали дорогу. Какая-то женщина покрутила пальцем у виска.

Вслед мне что-то кричал дед.

– Ну и ну, – ворчал Дед Мороз, глядя на убегающую девушку.

– Как же мне ее теперь ловить? Я ведь не успел ей сказать, что вчера подарок перепутал, чужой отдал. Ту, для кого он был, и звать по-другому, Валентина, кажись. Попутал сослепу, старый пень.

Придется ее теперь здесь каждый день караулить.

Билет на самолет с серебристым крылом

Автор: Александра Старикова

Редактор: Юлия Морнева


― Народ, пришла пора писать письма Деду Морозу! ― громко объявила мама вечером первого декабря.

Крики «Ура!» и «Наконец-то!» прозвучали громко, хотя уже и не так, как в прежние времена, когда все были маленькими. Нынешние малыши ― четырехлетние двойняшки Аленка и Ванька ― сразу радостно потащили из закромов цветные карандаши и альбомы. Писать они еще не умели, поэтому принялись старательно рисовать. Старший Димка, заканчивающий школу, ехидно хихикая, делал вид, что пишет. Он давно выяснил, что с заказом новогодних подарков лучше напрямую обращаться к родителям, но держал себя в руках и не просвещал сестер и брата. Шестиклассница Даша даже не двинулась с места. Она валялась на постели и слушала музыку, устремив к потолку сосредоточенный взгляд.

– Даш, ― осторожно позвала мама, отрываясь от Ванькиного художества. ― Иди к нам. Ты будешь Деду Морозу писать?

– Нет, ― буркнула та, не пошевелившись.

– Почему, Дашунь? ― так же осторожно поинтересовалась мама.

– А смысл? ― Даша села, вытащила один наушник. ― То, что я хочу, ваш Дед все равно не принесет. Отмажется очередной книжкой или игрушкой.

Димка фыркнул, но промолчал.

– Ты хочешь в Хогвартс? ― пошутил отец. Вышло, как всегда, неудачно, и Дашины глаза тут же заблестели.

– Нет, пап, я хочу полететь куда-нибудь на несколько дней. Как все девчонки из нашего класса: кто на Бали, кто в Таиланд, кто… Да хоть куда! Только я, как дура, дома сижу.

Родители переглянулись.

– И куда бы ты хотела полететь?

– В Швейцарию, ― огрызнулась Даша так нервно, что Аленка приподняла золотую головку, прислушиваясь. ― Там снег, лед, сугробы. Холодно, и огонь в печке, снеговики, снежки и санки. Нормальная зима, а не то, что у нас: «температура понизится до минус трех, возможен ветер», ― передразнила она диктора, рассказывающего о погоде.

– Тогда тебе надо на Южный полюс, ― серьезно заметил Димка. ― Там всегда холодно.

– Молчи, Димыч, ― остановила его мама, зная, как остро Даша в последнее время реагирует на сарказм.

Папа откашлялся:

– Написать-то в письме можно все. Но куда-то полететь ― это вряд ли.

– Почему? ― прошепелявила Аленка. ― Дед Мороз же волшебник. Он может подарить Даше путешествие.

– Он волшебник, но не дурак, ― папа отложил книжку и тоже подсел к заваленному карандашами и бумагами столику двойняшек. ― Кроме билета нужно еще визу оформить и кого-то из родителей с ней отправить… И потом, что же, одни полетят отдыхать, а другие?.. Прям на всех ― никаких денег не хватит. И потом ― помнишь? У Деда Мороза пожар недавно был.

Аленка энергично закивала и, тут же забыв о пожаре, отвернулась к брату обсудить цвет волос желаемой куклы. Ванька увлеченно малевал танк, из полуоткрытого рта капало на рисунок.

– Ладно, ― Даша спустилась со второго яруса и пошла за свой стол. ― Так и быть, напишу. Вот смотри, мам, я пишу, что хочу получить на Новый год новый скетчбук, набор карандашей разной твердости и мелки. И билет на самолет. Если билет будет под елкой ― значит, есть дед Мороз. А если нет ― слышь, Аленка, ― значит, Деда Мороза нет. И значит это мама с папой подарки покупают и под елку кладут, пока мы спим. А нас обманывают зачем-то…

– Зачем ты так, Дашенька? ― всплеснула руками мама. ― Хорошо, что малыши не слушали… Не надо им сомневаться.

Даша молча дописала письмо, нервно (или резко) расписалась в конце, кое-как сложила бумагу и запихнула ее под свою подушку. Потом забралась обратно на второй этаж и засунула в уши оба наушника, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Вздыхая, родители помогли двойняшкам подписать сложенные письма и спрятать их под подушки.


***

На следующий день мама вызвалась проводить старшую дочь в музыкальную школу. Как будто ей нужно было в магазин в том же направлении, хотя на самом деле нужно было разобраться в желаниях дочери.

– Почему тебе так важно именно полететь на отдых? Похвастаться перед девчонками? Почувствовать себя на одной волне с ними?

– Почему сразу похвастаться? Все летают, потом им есть о чем поговорить друг с другом.

– То есть девочки разговаривают между собой только о том, кто где отдыхал, кто куда летал? Наверное, кому что нового купили, да?

Даша кивнула.

– Так ли уж это важно, Дашунь? Быть, как они? Ты думаешь, они сразу начнут с тобой дружить?

– Конечно, ― Даша даже удивилась глупому маминому вопросу.

– Но ведь это будет дружба не с тобой, ― мягко заметила мама. ― А с твоим путешествием. С деньгами Деда Мороза или родителей ― неважно. Ты же останешься прежней, не изменишься. Стоят ли девчонки из класса, которые дружат только с деньгами, твоей искренней дружбы?

Даша промолчала. В душе она понимала, что мама в чем-то права, но признавать это очень не хотелось. Какое-то время шли молча, пиная кучи коричневой листвы, до сих пор опадающей с деревьев.

– Ты сказала, что все твои одноклассницы разлетаются на новогодние праздники. Прям все-все? ― уточнила мама.

– Нет, конечно. Человек пять-шесть. Но у нас всего-то десять девочек в классе… Так что почти все.

– Ну, почти не считается, помнишь? ― с облегчением повторила мама семейный девиз. ― Это самые лучшие девочки в классе? Самые достойные, разумные, честные, добрые, которым хочется подражать?..

– Не-а, ― честно, хоть и не очень охотно, ответила Даша.

– Тогда зачем ты стремишься в их компанию? Может, они кажутся старше, и тебе хочется того же?

– Хм, может быть, ― Даша задумалась. ― Инка даже курит уже, представляешь? Только ты никому не говори.

– Не скажу, ― мама улыбнулась: кажется, ей удалось пробиться сквозь подростковый панцирь. ― Даш, подумай, стоит ли притворяться тем, кем ты не являешься.

Даша надулась. Разумеется, мама права, но как же не хотелось этого признавать!

– А если Дед Мороз все-таки подарит мне этот билет на самолет?

– Тогда полетишь, ― ободряюще улыбнулась мама и обняла строптивую дочку.


***

Выйдя из музыкальной школы, Даша спустилась по ступенькам и остановилась, подняв лицо к небу. Декабрьский теплый воздух гладил щеки. Облака толпились над соседним кварталом, как коты вокруг добросердечной бабульки. Посередине ярко-синего неба, там, где недавно пронесся самолет, расползался пушистый след. В Дашиных наушниках пел Цой ― про серебристое крыло, пачку сигарет и про то, что все не так уж плохо, если кое-что лежит в кармане.

«Наверное, мне все равно, куда отправится мой самолет, ― думала Даша. ― Главное ― на нем оказаться. Ведь я еще никогда никуда не летала, а так хочется! Вон Димка со своим ансамблем всю страну объездил: и в Москве был, и на Урале, даже в Сибирь один раз мотались, а я только в соседний город ― два раза на полдня… Конечно, скорее всего, мама с папой подарки покупают. Но… а вдруг? И тогда я помчусь над миром, над городами, над облаками…»

Даша зажмурилась и представила знакомую только по книгам и фильмам толкотню аэропорта, волнение перед взлетом, рваное небо в иллюминаторе, услышала ровное гудение моторов и щелчки отстегиваемых ремней. Запахло кожей сидений. Красивая высокая стюардесса в красном с улыбкой прошла мимо, заботливо оглядывая салон.

«Знаю, что Деда Мороза нет, но очень хочется верить в новогоднее чудо! Вдруг оно случится? Буду верить, буду ждать», ― решила Даша и прищурилась на остаток белой полосы, уже почти невидимой на вечереющем небе.


***

Неделей позже закрутившиеся родители бродили в толпе празднично наряженного торгового центра. Редкие заказы из детских писем приходилось искать в интернете, но основную массу желанных подарков можно было найти в городе.

– Медведя для Ваньки нашел?

– Ага, ― отец семейства показал на закопанного в игрушках медвежонка Тедди. Его жена критически оглядела выпученные глаза игрушки и поморщилась.

– Ванька просил аниматроника.

– О Боже, это еще кто?

– Злой медведь, из игры их какой-то страшненькой, ― объяснила мама, внимательно приглядываясь к полкам. ― Помнишь, они сидят-сидят тихо, а потом орут и падают со стульев? Вот оно самое.

– Дурацкая игра, ― пожал плечами отец. ― Ты хоть знаешь, как выглядит этот злой медведь?

– Э-э… Ну-у… Примерно догадываюсь. Но нигде не вижу. Надо у девочек в зале спросить.

– А с Дашкой что будем делать?

Папа отошел к уходящим в бесконечность полкам с лего-конструктором. Ему тоже очень хотелось куда-нибудь уехать, хоть на два дня, но финансы в этом году не позволяли вывезти детвору даже за город. Мама подошла сзади и обняла, прижавшись к спине.

– Дашке подарим скетчбук с мелками-карандашами. И давай еще вирт-очки закажем? Она давно просила. Я смотрела на Озоне, можно до двух тысяч неплохие найти.

– А как же билет? На самолет? ― скептически поинтересовался отец.

– Обойдется, ― женщина решительно встала перед мужем. ― Уж не такая она и маленькая, пусть знает, что это мы Деду Морозу помогаем. Не разорваться же ему, в конце концов! Шестой класс все-таки. Димка в этом возрасте сам обо всем догадался и истерик не устраивал.

– Это точно, ― согласился глава семьи и вздохнул с сожалением. ― Вот и Дашка выросла.

– Мы напишем ей письмо. И вложим в подарок. Главное, чтобы она знала, что мы ее любим, несмотря ни на что, любим сейчас и навсегда, какой бы она ни была.


***

И пришел Новый год. И мало чем он отличался от прежних праздников ― кроме того, что для некоторых праздника и не случилось.

Ванька и Аленка, счастливые, прыгали по всему дому и по двору, тыкая всем под нос своего аниматроника. Димка распаковал новый телескоп и на сутки унесся к приятелю: у того был очень удобный для наблюдений дом, на отшибе, где свет города не затмевал ночное небо. Даша же тщательно перелистывала новый скетчбук в надежде, что заветный билет застрял между листами, но ни в альбоме, ни в коробке с мелками не было ничего подобного. Были очки виртуальной реальности, было теплое милое письмо от родителей. Но не было билета на самолет, а значит, и доброго всемогущего волшебника тоже не существовало.

Мир не разрушился. Но треснул. Особенно больно стало Даше, когда двойняшки уселись смотреть любимых «Трех котов». На серии «Самолет» Даша сломалась.

– Да вы издеваетесь! ― в слезах закричала она и убежала в детскую. Отказалась разговаривать. Просто легла спать. Какой смысл в разговорах, если небо так и останется наверху, а она, Даша, внизу? Правда, сон никак не приходил, и тогда девочка отвернулась к стене и притворилась спящей.

Уже потом, поздно, когда весь дом заснул, она тихонько спустилась на кухню. Мама никогда не ложилась раньше полуночи, поэтому Даша точно знала, что найдет ее там. Она подошла к ней и обняла.

– Мам, ― хрипло сказала Даша и, дождавшись «М-м-м?», откашлялась. ― Знаешь, мне Вика днем звонила.

– Вика? ― переспросила мама. ― Из твоего класса, худенькая такая, с косой?

– Ага. Она так обрадовалась, что я дома. Звала в гости.

Мама, как бы между прочим, уточнила:

– Вика не разъезжает по курортам?

– Нет, мам.

– То есть, ― улыбнулась мама своим мыслям, ― ей неважно, где и за сколько ты отдыхаешь? Должно быть, это приятно.

– Конечно. Она классная, здорово поет. Я у нее учусь, она лучше нашей училки на хоре поясняет.

– А ты с ней делишься чем-то?

– Я ее рисовать учу. И еще она плохо читает, так мы вслух читаем. Детективы если вместе читать, то интересно и не так страшно угадывать, кто преступник.

– Мне кажется, или ваши отношения похожи на дружеские? ― уточнила мама и подняла голову старшей дочери, заглядывая ей в глаза.

Дашины глаза тоже улыбались, хоть и несколько смущенно:

– Да, мам. Ты прости меня за «концерт». Девчонки и их треп ― это действительно чепуха. Мне очень хотелось полететь на самолете, почувствовать полет, понимаешь? И Деда Мороза немного жалко, прикольная выдумка.

– Вообще-то Дед Мороз не совсем выдумка. Хочешь, я расскажу тебе о нем? ― задумчиво спросила мама.

– Давай потом, ― нетерпеливо, со всей возможной вежливостью остановила ее Даша. ― Мам, а ты летала когда-нибудь?

– Нет, не довелось.

– А хочешь?

– Очень. Давай, как разбогатеем, полетим куда-то вместе? Только ты и я.

– Давай!

Даша со счастливым всхлипом опять уткнулась в родное мамино плечо.

Жизнь потихоньку налаживалась, мировая трещина затягивалась на глазах.

Пролетающий над их домом самолет покачал серебристыми крыльями и устремился к горизонту.

Муж на дзынь

Автор: Ирина Моисеева

Редактор: Оксана Иванова


Этот Новый год я буду встречать в постели. А пока…

Пока я вышла из магазина с эклерами в пакете. Народ суетится, все торопятся успеть доделать срочные дела. А я иду себе, и спешить мне некуда. Забавные люди, носятся вот так с середины ноября. Куда бегут, зачем? Настанет новый год – хоть с елкой, хоть без.

Мне кажется, я смогла обмануть время. Сейчас главное – пробиться сквозь толпу, а дома я спокойно, одна…

Вдруг кто-то бесцеремонно ткнул меня в бок. Поворачиваюсь: странный морщинистый старик в мешковатой одежде. Что ему надо? Чего привязался именно ко мне? Вокруг столько народу.

– И встретишь ты судьбу свою в новогоднюю ночь! – проскрипел он надтреснутым голосом.

Я усмехнулась, нашел кому рассказывать. Я непробиваемый скептик, даже цыганского гипноза не боюсь. И желания не загадываю. А старик, понятное дело, денег хочет. Достала из кошелька купюру и сунула ему в руку.

– Сегодня и встретишь! – прошелестел он вслед. Как же, как же, конечно.

Мой Новый год пройдет в постели. Но это не то, что вы могли подумать. Там будем только я и моя любимая пижама, фланелевая, со слонами.


***

– Все нормально, у меня, точно, все хорошо, – оправдывалась я по телефону перед подругой. – Я сама так хочу. Одна, и чтобы никакого праздника. Выпью чай, съем пироженку и лягу спать в одиннадцать. И в полночь меня не разбудят никакие фейерверки.

– Что, и даже мандаринку не почистишь? И бокал шампанского не выпьешь? – не унималась Светлана.

– Нет. И президента слушать тоже не буду.

– Может, все-таки к нам? – в тысячный раз переспросили на том конце. Но я была непреклонна.

В прошлом году я рассталась со своей половиной. Но я уже и забыла об этом. Да что там, даже рада была, что разошлись. Взрослые, самодостаточные люди – иногда врозь лучше, чем вдвоем. А сейчас мне просто хотелось остаться одной.

Много раз я представляла, что хорошо бы так: без елок, без шумных гуляний. А тут, наконец, выдался повод. Я могу встретить Новый год… никак.

В десять вечера я переоделась в ту самую пижаму и вышла на кухню за чаем. Наполнила до краев любимую кружку, положила лимончик. Вот сейчас под плед, с книжкой. Пара страниц и…

На пороге комнаты я застыла. Надо было закричать, а я только открывала рот и хватала им воздух, как рыба.

В комнате на стуле сидел мужчина…

Совершенно незнакомый мужик сидел в моей квартире! Три минуты назад здесь никого не было.

– А вы… А я…, – пыталась я вернуть дар речи. – Вы кто?!

– Вы только не волнуйтесь, – ответил он.

Я рассматривала его, силясь понять, что происходит. А он встал со стула и прохаживался по комнате взад-вперед как у себя дома.

– Как вы сюда попали? – я оглядывалась по сторонам в поисках тяжелого предмета.

– Не волнуйтесь, – повторил он. – Я муж на дзынь.

– Муж… что?

– Муж на дзынь. Понимаете, ставка новая, тестирование прошла успешно, но утвердить не успели. Поэтому название пока такое, черновое, по аналогии с мужем на час. Потом придумаем позвучнее.

– Что за чушь!

Может, его кружкой по голове? Из тяжелых предметов только стул, но пока я его подниму, с моими-то полутора метрами роста…

Называется, мечтала встретить Новый год без приключений. Ну да, в «Иронии судьбы» тоже так начиналось. Но я-то не выходила никуда из квартиры.

– Вы пришли меня ограбить и убить? Или вас Светлана прислала? – несла я околесицу от страха. На грабителя не похож. Приличный такой. Брюки, свитер с оленями. Гладко выбрит, хороший парфюм. Да как он попал-то сюда?

– Выслушайте меня, – сказал мужчина. – У нас там, – он показал пальцем вверх, – Дедов Морозов и Снегурочек на всех хватает, недостатка нет. Но времена меняются, приходится перестраиваться. Век интернета, общение онлайн, еще и пандемия. Все больше людей встречает праздник в одиночестве. Так это еще полбеды, если хотя бы встречают. Но некоторые, вот как вы, например, совсем отказываются от веселья. Для этого ввели новую ставку: «муж на дзынь». Мы приходим к одиноким женщинам и встречаем с ними Новый год.

– Что вы несете? – странный, но нападать вроде не собирается. – Говорите уже, кто вы и как сюда попали.

– Вот вы про мужа на час слышали?

– Слышала. Позавчера вызывала. Полка отвалилась, кран потек.

– Ну вот. А я муж на дзынь.

– Вас Светлана наняла?

– Нас не нанимают. Мы сами приходим. Вы про Деда Мороза знаете? Ну вот, я оттуда же.

– Вы хотите, чтобы я вам поверила?

– А у вас есть другие варианты? По-вашему, как я сюда попал?

Я не знала как. Двери и окна закрыты. Не через канализационную же трубу. Мистика.

– Так, все! Вызываю полицию!

– Да подождите вы, – мужчина остановил мою руку, потянувшуюся за телефоном. – Не собираюсь я на вас нападать. Давайте все побыстрее закончим.

– И вы уйдете?

– Обещаю. Новый год отметим и ухожу. Кстати, может, уже поедим? Где стол, где салатики новогодние?

– Салатов не будет. Я не готовила.

– Ну так нельзя. Надо хоть что-то соорудить. И потом, я голоден. Давайте по-быстренькому, бутерброды там какие.

Меня внутри аж затрясло. Что за наглость?! Карлсон нашелся. Ввалился и еды требует.

Мужчина увидел, как я начинаю закипать.

– Вы помните? Быстрее начнем – быстрее расстанемся. Так что шевелитесь.

Я нарезала салаты из того, что было, открыла банку с огурцами, намазала икру на хлеб. С психами, говорят, лучше не спорить, хотя ситуация бредовая. Позвонить, что ли, Светке? Так время почти одиннадцать, у нее куча гостей, самый разгар.

Принесла в комнату закуски.

– О, стол образовался, – обрадовался муж на дзынь. – А шампанское есть?

– А вы почему с пустыми руками приходите? – снова начала раздражаться я.

Он развел руками:

– Вы знаете, нам, и правда, положено со своим, но я торопился, я же стажер. Все позабыл. Вот, видите, даже без костюма новогоднего.

– Как же вы меня бесите, – буркнула я, доставая бутылку из шкафа. – Материализуетесь без спроса, не даете отдохнуть, еще и приготовь-налей.

– А елка где? – не унимался нахал.

– Извините, без елочки обойдемся. Дома на елку полюбуетесь. Давайте пейте, закусывайте и уходите.

– Нет. Без елки никак. Вы поймите, там, – он снова показал наверх, – не зачтут тогда, что я у вас отработал. И мне придется вернуться. Надо все как положено.

Елку ему подавай. А сплясать не надо? Скорее бы уже Новый год, и пусть проваливает.

Сошлись на том, что я намотаю мишуру на фикус.

Чем дольше я с ним общалась, тем больше он меня выводил из себя. Наглый, бесцеремонный. Казалось, каждым словом норовит обидеть, зацепить. И это в новогоднюю ночь. Только одно было достоинство – красив как черт. Вылитый Антонио Бандерас в молодости, мой типаж. Они там специально, наверное, подбирают, прежде чем отправить на задание.

– Теперь все?

– Нет, ну не будете же вы вот в этом, – он ткнул в меня пальцем, – Новый год встречать. Наденьте платье. В идеале и туфли на каблуках. Я же прилично одет.

Я выругалась про себя и пошла переодеться. Выходя из комнаты, мимоходом глянула в зеркало. Ничего такая, вполне себе, и для Бандераса потянет.

Наконец часы пробили двенадцать, и мы открыли шампанское.

– Как зовут-то хоть вас? – спросила я, пригубив шипучий напиток.

– Ах да, Ксения, я же не представился. Константин. Можно Костя.

– Откуда вы знаете, что я Ксения?

Костя скорчил мину:

– Ну вы даете. Я вам два часа объясняю, что я помощник Деда Мороза, а вы спрашиваете: откуда знаю. Мы всегда все знаем о тех, к кому отправляемся. Вот вас, например, я сам выбрал.

Надо же, какая честь. Развалился на стуле, весь такой деловой, и объясняет мне, какая я недалекая. Еще немного и закинет ноги на стол прямо в ботинках.

– Так, ладно, Костя Дзынь, или как вас там, поели, попили, с Новым годом. Пора и честь знать.

– Нет, еще кое-что. Надо зажечь бенгальский огонь и, пока он горит, загадать желание.

– И тогда все?

– И еще вам позвонят оттуда. И вы им скажете, что я хорошо отработал и претензий ко мне не имеется.

Я фыркнула. Наглость зашкаливала.

– А если не скажу?

– Если не скажете, то меня уволят.

Вот специально теперь нажалуюсь. Как можно присылать к женщинам настолько самоуверенных типов? После встречи с таким новогодним чудом они точно на всю жизнь останутся одинокими.

Мы зажгли бенгальские огни. Надо было срочно что-то загадать. А у меня в голове пусто, совсем не умею ничего желать. Но если сейчас замешкаюсь, он никогда не уйдет. Поэтому я быстро про себя подумала: «Пусть для всех все сложится наилучшим образом!»

Огни погасли. И тут… Тут этот Костя Дзынь потянулся ко мне и поцеловал. А я со всего маху вдарила ему по щеке – так, что бокалы зазвенели.

Но в тот момент, когда я влепила ему пощечину, до меня вдруг резко дошло, как сильно он мне нравится. Вот как сильно бесит, так же сильно нравится.

В ушах звенело, я в недоумении смотрела на гостя. Вот этот «дзынь» они там в новогодней канцелярии имели в виду?

Константин тер щеку. И тут завибрировал телефон.

– Вас беспокоит служба новогодних услуг, – сказал женский голос. – Оцените, пожалуйста, работу нашего специалиста по десятибалльной шкале.

– Десять! – выпалила я.

– Нет, не надо, лучше скажи правду! – схватил меня Костя за рукав. – Говори как есть: один или ноль!

– Десять, – растерянно повторила я. Девушка поблагодарила и попрощалась.

– Что ты наделала?! – схватился за голову муж на дзынь.

– А что не так? – мне вдруг совсем расхотелось, чтобы он уходил.

– Я нарочно весь вечер вел себя как кретин. Все же было хорошо, вон даже щека горит.

– Зачем? – изумилась я. – Разве тебя бы не уволили, если б я дала плохую оценку?

– Да в том и дело, что уволили бы, – вздохнул Костя. – И тогда я мог бы вернуться в ваш мир и остаться с тобой.

– А теперь?

– А теперь только через год. Так устроен наш сказочный космос. Другое измерение – время иначе движется.

Он держал меня за руки. Всю его наглость как водой смыло. Вдруг я увидела, что у него добрые глаза и грустная морщинка между ними.

– Так давай я перезвоню им!

Я нажимала кнопки, но в ответ слышала только: «Номер не существует или набран неправильно».

– Бесполезно, – вздохнул Константин.

– Тогда, значит…?

– Через год, – кивнул муж на дзынь.

Через пять минут я снова осталась в квартире одна. Он исчез так же внезапно, как появился.

На улице грохотали салюты. Я всматривалась в темное окно, пыталась разглядеть: может все-таки увижу там Костю?

Во дворе шумная компания весело скандировала: «С Новым годом». И еще от соседнего подъезда отделилась серая тень, и на секунду мелькнуло морщинистое лицо старика. Я зажмурилась, снова открыла глаза ― никого не было.

Подошла к фикусу и потрогала колючую мишуру. Невозможно угадать, что ждет меня в ближайшие двенадцать месяцев, но я уже точно знаю, как буду встречать следующий Новый год.

Рыбка

Автор: Ирина Фомченкова

Редактор: Татьяна Егорова


– Леха, передай Соколу, что у нас все тихо, ― Серега появился на базе бесшумно, так же как и уходил.

– Есть, командир! ― спутниковый телефон уже был возле уха бойца. ― Сокол, это Филин, у нас все тихо. Принято. Отбой.

– Что у них?

– Тоже спокойно.

– Хорошо, ― Серега прошел вглубь помещения и присоединился к своим товарищам. Осмотрев так называемую базу, мужчина хохотнул ― я смотрю, вы тут времени даром не теряли.

Блиндаж, где расположились наемники, еще час назад не отличался от других таких же, сейчас же под его потолком появились подвешенные бумажные снежинки. Малой орудовал за столом ножницами и подавал вырезанные украшения Седому, а тот привязывал их нитками к балкам. Леха наблюдал за друзьями со стороны и одобрительно улыбался.

– И как это называется? ― командир приподнял одну бровь и осмотрел свою команду.

– Так до Нового года неделя осталась, а в этой чертовой пустыне даже снега нет, жара, и приближение праздника не чувствуется, ― оправдался Малой.

– Эх, сейчас бы в баньку, а после нее в ледяную прорубь, ― мечтательно протянул Седой, привязывая очередную снежинку недалеко от выхода. ― А потом водочки и чтобы елкой с мандаринами пахло.

Мужики заулыбались, каждый ждал завершения операции и рассчитывал вернуться домой к празднику.

– Тогда и ее подвесьте, ― Серега вытащил из кармана игрушку, потертую пластиковую золотую рыбку, и протянул Седому.

Облезлая желтая краска придавала волшебному персонажу довольно потрепанный вид, что, впрочем, подходило к нынешним условиям больше, чем безупречная новизна.

– Где ты достал это чудовище? ― Леха подошел к Седому и щелкнул пальцами покачивающуюся на ниточке рыбешку.

– Нашел на обходе возле завалов. Не понравилось мне, что она там валяется. Ладно, давайте есть и на боковую. Первые два часа дежурства сегодня мои, потом Малой, ты мне будешь нужен утром, надо проверить дальние точки.

Ужин и часть ночи прошли спокойно. Командир, Малой и Седой спали, Леха заступил в караул. Он наблюдал за снежинками, едва заметно кружащимися от потока воздуха, поступающего снаружи, когда его чуткий слух уловил шорох, которого не могло прозвучать в ночи.

Мужчина тут же оказался возле своих напарников, он успел разбудить командира и жестом показать на выход, когда им под ноги упала граната. Серега схватил снаряд и бросил его обратно. К этому моменту все бойцы уже были на ногах и с оружием в руках.

Седой успел схватить спутниковый телефон, когда волной от взрыва всех откинуло к дальней стене, с потолка и стен посыпалась земля и песок.

– Сокол! Сокол, это Филин. Мы атакованы! Повторяю, мы атакованы. Срочно нужна поддержка.

Еще две гранаты упали на пол временной базы. Взрывы прогремели один за другим с задержкой в долю секунды. Потолок и стены разлетелись, поднявшись в воздух, обрушились, погребая под собой бойцов специального отряда.

Заваленный обломками мебели и балок, перед тем как потерять сознание Серега почувствовал под левой рукой что-то округлое и машинально подцепил это пальцами. Злосчастная пластмассовая рыбка. Угасающее сознание солдата зацепилось за возможность чуда, и последней мыслью командира стало желание, чтобы хоть кто-то из его ребят выжил. После чего наступила абсолютная тьма.

– Сюда! Быстро! Здесь трехсотый.

– Аккуратнее. Зажимай сильнее!

– Эй, Серега, ты меня слышишь? Не смей отключаться!

– Вертушка прибыла. Поднимаем.

– Что с остальными?

– Все двухсотые, без шансов.

Обрывки фраз долетали до сознания командира, но не укладывались в нем. Он то терял связь с реальностью, проваливаясь в темноту, то видел мелькающие образы, не понимая, жив он еще или уже мертв.

Очнулся Серега ночью в госпитале через трое суток после взрыва. Грудная клетка болела и была сильно перетянута бинтами, голова кружилась даже лежа, тошнило. Левая нога оказалась закованной в гипс. В остальном мужчина чувствовал себя физически здоровым. Он какое-то время наблюдал за тенями, отбрасываемыми фонарем на потолок палаты, после чего снова провалился в сон, даже не заметив, что за окном идет снег.

Утро не принесло командиру облегчения, к физической боли добавилось чувство вины выжившего и ощущение провала операции. В четырехместной палате он лежал один. Это напоминало о потерянных в бою товарищах. В углу на табуретке стояла небольшая искусственная елка, а среди наброшенной мишуры и небольших шариков висела облезлая пластиковая рыбка.

Заметив ее, Серега вспомнил, что перед тем как отключиться, он просил этот бездушный кусок пластика о том, чтобы выжили его ребята, но не он сам. Схватив с прикроватной тумбочке стакан, мужчина запустил его в старую игрушку.

– Ненавижу! Как ты вообще здесь оказалась?! Я же просил тебя не об этом! Почему ты спасла не их? – командир кричал, не обращая внимания на боль.

Услышав крики, в палату вбежала медсестра.

– Тише, тише, – приговаривала она, вгоняя шприц с успокоительным Сергею в плечо. Потом присела на стул рядом. ― Сейчас все пройдет.

Проваливаясь в сон, Серега уже спокойно спросил у нее:

– Откуда здесь эта игрушка?

– Рыбка? Ее отдал ваш товарищ, сказал, что при погрузке в вертолет, она была у вас в руках. Я решила, что игрушка вам дорога и повесила на елку.

– Значит это все-таки она, ― борясь с наваливающейся усталостью, произнес мужчина и не без труда повернул голову к пластиковой игрушке. ― Они должны жить, и мне плевать, как ты это сделаешь.

Больше командир ничего не успел сказать, лекарство погрузило его в забытье. Медсестра еще какое-то время оставалась в палате, наблюдая за дыханием и сердцебиением пациента, после чего ушла.

Проснулся Серега только ночью. Грудную клетку сковывала боль, но не она привлекла внимание бойца. Он тут же повернул голову к ближайшей койке, а ней молча сидели, улыбаясь, Малой, Леха и Седой.

– Вы только посмотрите на него, ― нарушил тишину Седой, ― у него сотрясение и больше половины ребер переломано, а он о нас думает.

– Командир, ты береги себя, ― Леха привычно оскалился в улыбке, ― твое время еще не пришло. Ты здесь еще нужен.

– Никто не виноват, ― Малой похлопал Серегу по плечу, и командир мог поклясться, что чувствовал его прикосновение.

– Но как? Вы же… или я…

Слова путались, сознание снова начало уходить.

– Спи, командир, тебе нужно отдыхать. А мы еще посидим с тобой.

Когда Серега проснулся, ребят в палате не оказалось, соседняя койка стояла ровно застеленная, словно на ней никто ночью не сидел. Медсестра заглянула в палату, как раз в тот момент, когда пациент повернулся к елке. Рыбка оставалась на месте.

– Вот и замечательно, что вы проснулись. А у меня для вас сюрприз. Смотрите, кто пришел.

Всего на мгновение мужчине пригрезилось, что в проеме сейчас покажутся его бойцы. Однако в палату вошла невысокая хрупкая блондинка с заплаканными глазами. Она прислонилась спиной к стене и молча смотрела на Сергея. Из глаз женщины покатились слезы.

– Не буду вам мешать, ― медсестра тактично прикрыла за собой дверь, оставив супругов наедине.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Первым тишину нарушил Сергей:

– Светка. Испугалась?

Женщина кивнула и подошла к любимому. Не зная, как его обнять, чтобы не причинить боли, она взяла мужа за руку и прижала ее к груди.

– Не плачь, все в порядке, ― Сергей вытер слезы с лица жены и притянул ее к себе, чтобы поцеловать.

– Врачи сказали, что ты легко отделался.

– Ерунда, заживет как на собаке.

– Ты не виноват в том, что произошло…

Света боялась начинать этот разговор, но знала, что должна поддержать мужа. Однако он перебил ее:

– Я знаю. Это прозвучит странно, но ребята приходили вчера ко мне, я видел их, я разговаривал с ними. И это помогло. Они сказали, что у меня есть что-то для чего нужно жить. Видимо, это ты.

– Не только, ― Светка опустила его руку и положила себе на живот. ― Ты скоро станешь папой.

За окном кружил снег, под елкой, пока еще никем не замеченное, появилось фото, которого никто никогда не делал. На нем четыре друга, четыре бойца и товарища улыбаются в объектив на фоне вырезанных из бумаги и подвешенных к потолку снежинок. Облезлая золотая рыбка в окружении шариков и мишуры наблюдала за тем, как возвращается к жизни командир отряда, которому суждено было найти ее и выжить, чтобы вернуться к семье, где его любили и ждали.

Железобетонные сроки

Автор: Ольга Бутовицкая

Редактор: Оксана Иванова


– Приве-е-ет! Давай заходи скорее! – Лизка бросилась обнимать подругу, хотя сделать это было непросто: мешал большой восьмимесячный живот.

– Ну как вы тут? Обживаетесь потихоньку? – весело спросила Наташка после объятий.

– Да, помаленьку осваиваемся. Еще не все готово, но детскую успели к Новому году закончить. Пойдем, покажу.

Когда экскурсия по квартире завершилась, подруги прошли на кухню.

– Мишаня, с наступающим! Что это ты тут такое вкусное ваяешь?

– Привет, Наташ! Да вот новогодний стол нам готовлю. Не ставить же глубоко беременную жену к плите в праздник. Тем более, что она все утро тут ходит и жалуется: то поясницу ломит, то живот тянет.

Наташка прищурилась:

– Поясница и живот, говоришь? Знаешь что, это «ж-ж-ж» неспроста.

– Ай да ну тебя! – махнула рукой Лиза. – Вечно ты нагнетаешь. Мне узистка железобетонно сказала, что своего пацана в этом году я точно не увижу. Только в следующем, и то через пару-тройку недель. – Улыбаясь, она погладила живот.

– Не, ну если узистка сказала, да еще и «железобетонно», тогда конечно, – саркастично хмыкнула подруга. – Мне моих двоих тоже обещали в один срок, а они вот что-то взяли и решили по-другому.

– Кстати, где дети-то? – встрепенулась Лизка.

– У бабушки, конечно. А Леша на смене сегодня.

– Про Лешу мы знаем, – отозвался Мишаня, – вчерась беседовали.

– Ну вот. Значит, вы в курсе про подарочек в виде свиньи, которую ему подложил начальничек аккурат под Новый год.

– Да, нехорошо у них вышло. Я как раз вот что спросить хотел по этому пово…

– Ой… Ой… А это чего? – Лиза удивленно уставилась на свои колготки, которые резко и интенсивно становились мокрыми сверху вниз.

– А, так это тебе твой пацан, которого ты в этом году «железобетонно не увидишь», привет передает. Воды это, рожаешь ты, мать, – констатировала Наташка. – Причем, судя по всему, уже давно. Просто не поняла, что это оно самое.

– Да ну нет! Нет! Не должно быть такого! Мне срок на УЗИ поставили через три недели только.

– Ну мало ли чего они там поставили-то. УЗИ говорит одно, а малой говорит: «узе». Узе пора, мать! Собирайся давай, погнали в роддом.

– Да блин, ну как так-то, Новый год же сегодня…

– Ну вот и поедем из тебя подарок доставать, Снегурочка. Мишаня, прогревай пепелац, пока мы тут сумку соберем, – Наташа прошла в спальню и распахнула шкаф.

– Понял, принял, уже ушел, – отозвался Миша, выключая плиту и хватая ключи с журнального столика.


***

Через двадцать минут синий «Форд-Фокус» выехал из Новокосино в сторону Восьмого роддома города Москвы. Снег на улице падал большими пушистыми хлопьями.

– Хорошо хоть, ехать близко, – облегченно вздохнула Лиза, когда машина нырнула на МКАД.

– Блин! – неожиданно выпалил Миша. – Какого ху… дожника?

– Что там? – Наташа заглянула в навигатор. – А, ну конечно. Разве могло быть иначе?

Машина замедлила ход и вскоре совсем остановилась.

– Пробка? Да вы издеваетесь? Я же рожаю тут, блин! – Лизка в панике металась на заднем сидении. – Мне как?.. Мне что теперь тут это делать, что ли?

– Да погоди, может, сейчас рассосется, – с надеждой пробасил Мишаня.

– Не рассосется! Это девятый месяц, Миша!

– Да я же про дорогу.

– Ладно, может и правда, недолго постоим. Ты засекла время схваток? – Наташка повернулась к подруге.

– Да, пятнадцать минут.

– Ну тогда минимум полчасика у нас точно есть.


***

– Да когда ж это кончится, блин! Почему мы не е-е-еде-е-ем, а-а-а? – ныла Лизка сзади.

Миша судорожно барабанил пальцами по рулю.

– Наташ, ну, сделай че-нить! Я не могу, я нервничаю сильно, когда она там истерит.

– А что я сделаю, Мишаня? – развела руками Наташка. – Из твоей жены там щас ваш роднулька лезет, а это не самый приятный процесс, знаешь ли. И, между прочим, это ты его туда засунул в порыве страсти, а не я.

– Ладно, справедливо, – отозвался Миша и ткнул навигатор. – Блин, за сорок минут проехали только семьсот метров. Пробка из-за аварии в километре впереди.

– Н-да… Снег на МКАДе – жди беды, – вздохнула Наташка. – Так она у нас тут и правда родить может.

– Не дождетесь! – донеслось с заднего сиденья.

Наташка улыбнулась:

– Ну раз ты еще способна шутить, значит, все не так уж плохо…

– …на сего-о-одняшний де-е-ень, – слабо пропела Лизка. – Слушайте, давайте хоть радио включим, что ли? Может, я отвлекусь немного.

– А это идея, кстати. Пение во время схваток облегчает процесс. Мишаня, врубай что-нибудь-фм.

Миша послушно включил радио.

– …А теперь к ситуации на дорогах. На МКАДе в районе Косинской эстакады образовалась огромная пробка из-за, не поверите, перевернувшегося грузовика компании «Тульский пряник». По данным ГИБДД, водитель не справился с управлением из-за сильного снегопада. Из-за аварии не могут нормально двигаться три полосы из пяти.

Миша выключил радио и шумно выдохнул:

– Это кабзда, товарищи.

– Согласна, – отозвалась Лиза и скорчилась от боли в очередной раз.

– Рановато ты что-то, – подруга посмотрела на часы, – пятнадцать минут не прошло с прошлой схватки.

– Черт, черт, черт! Надо было на метро ехать. Нафига мы решили своим ходом, вот что теперь делать? – начал паниковать Миша.

Наташка задумалась и закусила губу.

– Значит так, Мишенька, сейчас я сделаю одну вещь с твоей машиной, только пообещай, что мне за это ничего не будет, лады?

– Делай все что угодно, только вытащи нас отсюда быстрее!

Снег уже не валил хлопьями, и снаружи обзор был сильно получше, чем с переднего сиденья. Наташка стояла на крыше «Форда», внимательно вглядываясь в машины вокруг, и прислушивалась. Через пару минут она нашла, что искала.

– Давайте, вылезайте оба. Я беру сумку, Миша, ты берешь жену и погнали.

– Куда?

– Там скорая ползет в соседней полосе в паре сотен метров сзади.


***

– Господи, и что вам неймется всем с этими петардами под Новый год, – фельдшер Марина распекала паренька с обмотанной бинтом рукой. – Ожог еще ладно, а если б тебе вообще пальцы оторвало?

– Ну… Был бы без пальцев, – промямлил тот.

– Каждый год одно и то же… – вздохнула женщина.

По кузову кареты скорой помощи забарабанили несколько рук.

– Михалыч, чего они хотят там? Это кто вообще? – спросила второй фельдшер, сидевшая рядом с водителем.

– Гости, – отозвался мужчина, останавливая машину и открывая дверь. – Тут такое дело, мы еще двоих, похоже, с собой берем.


***

– Так, в роддоме все сейчас приготовят, – Марина отключила вызов на смартфоне. – Лен, позвони нашим, скажи, что тут ЧП, и мы меняем маршрут.

– Ща сделаем.

– Михалыч, есть у нас варианты до Восьмерки доехать побыстрее?

– Есть. Сейчас светомузыку включим и поедем.

Сирена взвыла, машины в соседних рядах нехотя стали раздвигаться. Карета скорой медленно ползла сквозь пробку.

– Спасибо вам огромное, – Наташка помогла Лизе разместиться на тележке и сложила руки в молитвенном жесте.

– Да пока не за что. Не оставлять же вас рожать посреди дороги. Вы молодцы, вообще, заметили же, сообразили.

– Извините, – подал голос забинтованный парень. – А что теперь со мной будет?

– А что с тобой должно быть? Ну кожа слезет, и новая вырастет там, где обгорело. Скорее всего шрамы останутся, – пожала плечами Марина.

– Нет, я имею в виду, сейчас что будет? Мы же теперь не в больницу едем, правильно?

– Правильно, – отозвалась фельдшер с переднего сиденья. – Мы сначала едем в роддом. Хочешь не хочешь, а придется тебе, дружочек, с нами прокатиться.

– Ай, блин! Че так больно-то в этот раз? – Лизу скрутило очередной схваткой.

Парень поглубже забился в кресло.

– Какой интервал у вас уже? – спросила Марина.

– Пять минут.

– Ох, е… Успеть бы нам.

У Наташки зазвонил смартфон.

– Да, Миш, ты уже в машине? Хорошо. Да, едем туда же, в Восьмой роддом. Давай.


***

– Дыши, Лизка, дыши, не зажимайся!

– А-а-а! Да что ж так больно-то! А-а-а-а-а-а!

– Так, дело плохо, придется ее раздевать и смотреть, – Марина покачала головой.

– Да у вас же тут холод собачий в машине! – запротестовала Наташка.

– А что делать? Будем укрывать, но хотя бы визуально мы должны оценить шансы ее довезти. Михалыч, ну что там, скоро? Уже полчаса плетемся, она нам щас тут и правда родит.

– Женщины, тетеньки, а м-м-можно меня тут высадить? Давайте я сам в больницу поеду, а? – снова подал голос парень с забинтованной рукой.

– Ой, сиди уже, – отмахнулась от него фельдшер, стаскивая с Лизки колготки, – поедет он. Не можем мы тебя высадить, раз взяли уже.

– Не бзди, малой, – подмигнула Наташка парню. – Тебе же наверняка в детстве интересно было, откуда дети берутся? Ну вот щас и посмотришь.

– Н-но я н-не хочу на это смотреть, я боюсь, – захныкал молодой человек.

– Эх, мужики, – вздохнула Наташка. – Откуда вы такие ссыкуны беретесь? Тебя как звать-то?

– Сережа.

– Ладно тебе, он же молодой совсем, – заступилась за парня Марина. – Ну что, Сережа, видишь, что бывает с теми, кто петарды неаккуратно взрывает в Новый год? Приходится с голожопыми роженицами в одной машине ездить.

– А-а-а! – взревела Лизка в очередной раз.

Парень потерял сознание и начал сползать с кресла.

– Ну твою же дивизию, Сережа, – фельдшер всплеснула руками и полезла за нашатырем.

– Погоди, – остановила ее Наташка. – Может пусть так и едет в несознанке? Хоть не будет мучиться и смотреть.

Марина задумалась:

– Нет, мы сейчас его просто пересадим к Михалычу до роддома. Надо было сразу так сделать. Ле-е-ен! Давай пациента нашего первого вперед посадим, а то ему тут сплохело.

– Не, девки, теперь пущай терпит до талого, – подал голос Михалыч, – мы выезжаем с МКАДа.

Машина свернула с Московской кольцевой и резко ускорилась. Наташка и Марина схватились за тележку, Сережа кулем упал на пол и пришел в себя.

– Михалыч, ну е-мое, поаккуратнее.

– Держитесь там, через пять минут будем в Восьмерке.

– А-а-а! Не могу! Не могу! Не могу-у-у! – запищала Лизка.

– Так, тише, мать, почти доехали, – попыталась успокоить подругу Наташка.

– Етишкин кот, не успеем, голова показалась! – сообщила Марина.

Сережа снова потерял сознание.

– Я звоню в Восьмерку, пусть на улице нас встречают, – Лена набрала номер на смартфоне.


***

Через полчаса Наташка стояла возле Восьмого роддома со стаканчиком горячего кофе замерзших в руках. Мимо пронесся синий «Форд» и со скрежетом затормозил на ближайшей парковке.

– Ну что? Ну как? – подбежал запыхавшийся Мишаня к подруге.

– А все уже. Поздравляю, папаша, дочка у вас! Ровно три восемьсот.

– Как все? Уже?

– Ну да. Ты, конечно, пропустил самое интересное, но что-то мне подсказывает, что оно и к лучшему. За тебя там Сережа отдувался.

– Какой Сере… Погоди, как дочка? Нам же говорили, что будет пацан?

– Ну ошиблись немножко, с кем не бывает. Они вам и срок другой ставили, а оно, видишь, как вышло.

У Наташки зазвонил смартфон.

– Алло, ну что, поздравляю еще раз, мамочка! Тут как раз папочка ваш доехал, не хотите привет передать?

Мишаня взял трубку и заворковал с женой. Наташка отхлебнула кофе и отошла в сторону.

– Наташ, – позвал Миша, – тут такое дело, с именем мы еще не определились, но зато точно определились, кто будет крестная. Возражения не принимаются.

– Возражения и не планировались, – улыбнулась Наташка.

На улице снова пошел снег.

Эксперимент

Автор: Наталья Кузнецова

Редактор: Юлия Баранова


Еще со школы Кира жила по плану. Школу окончила с золотой медалью, ВУЗ ― с красным дипломом. Нашла престижную и денежную работу, где строила карьеру.

Подруги завидовали ее успехам. Десять лет после института Кира росла профессионально. Без кредитов и наследства, своими трудами, купила квартиру, сделала в ней ремонт, приобрела машину, объездила весь мир. Некрасивые подружки завидовали вдвойне. Она была заметной: ярко-рыжие волосы, белая кожа, стройная, высокая. Вот этот гламурный вид для фотосессий был у нее каждый день.

После тридцати начались вопросы: где дети, где муж, хотя бы постоянный мужчина, любовник на худой конец? Она была свободна от социальных шаблонов. В ее плане личная жизнь была не расписана, казалось, все само как-то найдется и решится. На неудобные вопросы сначала смеялась, потом начала оправдываться, дальше искать в себе причины, а затем начались страдания и невроз.

Она ходила на всякие тренинги. К гадалкам. Написала список из ста пунктов, какой нужен суженый. Начала искать знаки, которые подскажут, где ее судьба.

Кире переключаться с деловых переговоров на личные было сложно. То костюмчик не тот, то машина не та, то «сопли жует», то животик, то говорок. Нет искры, быстро теряла интерес к предмету любви.

Вот уже тридцать восемь. Начались проблемы: кризис восьмого марта, кризис отпуска, кризис нового года. А причина кризисов ― одиночество там, где все парами, а она одна.

Кира не понимала, где же мужчины, почему они не встречаются, какие надо. А которые встречаются ― совсем не те. Она не грустила, пробовала встречаться, день, два дня, неделю, и каждый раз разочаровывалась.

И тут нашелся Игорь. Веселый, богатый, умный, легкий. Прямо из Кириного списка. Но он через какое-то время променял Киру на другую девушку.

Это сместило Кирин взгляд с мужчин на себя. Она стала искать причины в себе. Все праздники одна, депрессия и все такое. Она сравнивала себя с соперницей. Себя ― такую идеальную, успешную, красивую, правильную. С ней ― полноватой хохочущей глупышкой. И не понимала, что она упустила. И почему мужчина из ее списка выбрал другую.

Со студенчества каждый Новый год Кира встречала с подружками. И вот наступило время, когда свободных подружек не осталось. Решили сообща отпраздновать тридцатого декабря, чтобы не нарушать традицию.

Встретились, немножко выпили. Кира начала ныть, что Новый год будет встречать одна, а это плохой знак. Она вспомнила Игоря и рассказала, какая соперница тупая, неуспешная, толстая.

Оля, самая молчаливая в компании, не выдержала. Она считалась авторитетом:

– Ты посмотри на себя, Кира. Холодная и скучная. А новая пассия Игоря горячая и веселая. Что с тобой делать-то? Вот голодаешь ты уже три месяца, на одной воде. Это значит, что пожрать вкусно с тобой в ресторане или под одеялом нельзя. Импровизациям в твоей жизни тоже нет места.

Оля начала изображать в лицах диалог Игоря и Киры. Она так вжилась в менторский тон, что подскочила со стула и стала менять место при каждой фразе.

– Может, сорвемся на край света закаты встречать? ― Оля томным мужским голосом изобразила бывшего Киры.

– Не, у меня план горит, давай запланируем край света через месяц на двадцать пятое? ― отчеканила она голосом Киры.

– Если б я была мужиком, я бы хотела горячую, сытую, неправильную, смешную, легкую, спонтанную. Особенно под Новый год. А у тебя только холодное, голодное, правильное, тяжелое и запланированное вокруг. Вон даже стены в квартире все серым цветом окрашены. Тупик какой-то, а не квартира, ― продолжала Оля.

Кира застыла. Только глаза моргали часто-часто.

– Где флирт? Где игра? Где легкость? Когда ты стала такой замороженной? ― подключила вопросы Оля, она хотела реакции.

Кира начала реветь.

– Ну хоть плакать можешь. Не все так запущено, ― Кира не услышала даже грамма жалости в голосе.

– А что мне делать? ― выдавила из себя Кира.

– А что ты хочешь? Вот прям сейчас, не раздумывая, ― Оля вспомнила, как задают вопросы психологи.

– Веселья. Новый год хочу с парнем, а не с подружками, ― разозлилась сама на себя Кира.

– Так чего ты тут сидишь? Пойдем знакомиться. Новый год же. Народ на улице, а не на сайте знакомств, ― Ольга показала на окно.

– Как ты себе это представляешь? Здравствуйте, давайте знакомиться. Я вся-такая-зашибись-Кира, ― она начала громко говорить и одновременно жестикулировать на окно, как будто там стоял тот, с кем она знакомится.

– Вот, Кира, ты, когда такая растрепанная, не прилизанная, очень горячая штучка, ― Оля стала хвалить, как опытный психотерапевт.

И продолжила спокойно:

– Мужчина нам нужен с чувством юмора. Поэтому давай внесем элемент игры в знакомство. Я напишу десять предметов на бумажках. Ты вытащишь одну. И пойдешь искать мужчину с этим предметом. В Новый год никто тебя не сочтет сумасшедшей. Будешь подходить и спрашивать: «Приветик. Я Кира. У вас есть то-то?» Дальше разговор сам завяжется. И ты обязательно должна сказать, что ищешь пару. Чего рассусоливать-то? Времени нет, завтра Новый год. Жизнь идет.

Кира задумалась и молча слушала Олю. Та быстро разорвала салфетку на десять кусочков, написала слова и разложила их на столе.

– Нестандартная ситуация добавит тебе загадки и нужной нам неуверенности. Тащи бумажку.

Кира, не меняя задумчивого вида, цапнула ближайший судьбоносный клочок.

– Что там? ― уставились все, кто молча присутствовал на представлении.

– Ножницы. ― Кира показала кусок салфетки со словом.

– Откуда ночью ножницы у мужчины? Он что, случайно их захватил? Кто со мной разговаривать после этого будет? ― начала тараторить от страха Кира.

– Да не важно, есть они у него или нет. Важно, чтобы вы зацепились языками, то есть заинтересовались. Это же просто эксперимент! Если мужик не поймет шутку юмора, значит, не наш мужик, ― быстро нашла ответ Оля.

Ольга уже натягивала шапку на Киру и тыкала ей в нос норковой шубой.

– Идем. Нет времени на обдумывание. Так устроена психика. Ищи мужа, пока горячо.

Подруги продолжили разговор в подъезде. Кира была под действием шампанского, самого блудливого напитка человечества. Слова Оли о скорых результатах давали ей надежду. Она верила, что что-то да получится. Еще один вирус одиночества Нового года она не переживет. Пусть лучше будет мужик с ножницами. В конце концов, Оля всех замуж выдает, когда в ударе.

Они вылетели на улицу. Растрепанные, решительные. Как будто в ступах и с метлами. Охота ведь дело ответственное.

Интересно действует немного шампанского и авантюрная идея на хорошей почве. Кира в этот момент забыла деловой холодный костюм на стуле в своей серой комнате.

Подружки шли быстрым шагом по двору, вышли на бульвар. Народу много. Пары, дети, семьи.

– О, смотри. Мужчина идет, вроде бы, – удивленно пропищала Оля.

Метрах в пятидесяти от них неспешно шел человек. В оранжевых штанах-бананах, короткой куртке цвета хаки, маленькой красной шапке. Из-под шапки торчали длинные черные волосы. В руке он нес темный ящик и широко улыбался девушкам.

– Он странный какой-то, может, следующего? ― неуверенно сказала Кира.

– Начинается. Бери. Самое то. ― И Оля толкнула Киру к мужчине.

– С Наступающим, красавицы, ― наш персонаж словил Киру, летящую по скользкому полотну мимо него.

– Девушка, что-то вас ноги не держат. Позвольте, поддержу, ― бодро сказал парень.

– У вас есть ножницы? ― выпалила Кира со страху.

– Подстричь что ли кого надо? ― парень улыбнулся.

Он смотрел на Киру: рыжая, с фарфоровой кожей. Кира с любопытством рассматривала чудаковатого парня.

– Если у вас есть ножницы, значит, нам нужно встретить Новый год вместе, ― она внутренне зажмурилась от глупости своих слов.

Он начал хохотать.

– Меня зовут Саша, ― он быстро открыл свой деревянный ящик, где под креплениями на стенках висели разные ножницы.

– Не всех рыжих спалила, видимо, инквизиция, и мне одна досталась, ― продолжил хохотать парень.

– Охренеть, ― не верила Оля своим глазам. ― Что за чертово совпадение? Судьба, рок, Новый год, чудо?

– Я точу ножницы парикмахеров. Декабрь ― горячий месяц у парикмахеров, вот со всего района собрал работу себе на каникулы. А в Новый год я работаю. Салют делаю. Я еще и пиротехник. Рыжик, тебя как зовут?

– К-кира, ― и про себя прошептала: «Зачем я сказала имя, он какой-то странный».

– Приходи завтра на центральную площадь к полуночи. Только надень что-нибудь спортивное, теплое. Шуба и пиротехника не дружат. Посвятим тебя в пиротехники. Попробуешь буквы зажечь, ― он говорил и хохотал одновременно. Этот хохот был таким громким и уверенным, что Кира поверила.

– И как я тебя там найду? ― тихо спросила девушка.

– Там будет огорожено. Подойдешь к охране, скажешь, чтобы к Саше Бандерасу пропустили, я предупрежу, ― уже спокойно сказал Саша.

– А зачем тебе ножницы-то, Рыжик? ― спросил Киру новый знакомый.

Кира почувствовала тепло по всему телу.

– Завтра расскажу, после салюта.

Они не обменялись телефонами, не договорились созвониться на следующий день. Но они знали, что встретятся.

Быть на связи

Автор: Марина Агапова

Редактор: Юлия Долинова


Аккуратным ровным кружочком Катя обводила в календаре тридцать первое декабря.

– Ну что, дождалась? ― обратилась к ней соседка Ленка, запихивая в сумку последние вещи.

– Даже самой не верится, что уже сегодня мы с Ромой встретимся. Я так волнуюсь!

– Не переживай, все будет хорошо, ― соседка по-дружески обняла девушку. ― Ладно, я уже собралась. Оставайся сторожить нашу общагу. После праздников расскажешь, как все прошло. Все, пока-пока!

– Пока-а-а! Хорошо дома Новый год встретить! ― крикнула студентка вслед уходящей соседке.

Оставшись одна, девушка еще раз взглянула на заветное число в календаре, вздохнула и посмотрела в окно. Зима баловала горожан ярким солнцем. С неба кто-то щедро посыпал землю сахарной пудрой. Снующие туда-сюда прохожие даже не замечали этой красоты. Они были заняты предпраздничными хлопотами.

И только Катя никуда не торопилась. Она рассматривала прохожих, затем смотрела в календарь, потом ― на часы, и так снова и снова по кругу. Она ждала… Ей так хотелось приблизить момент встречи с любимым!

Неожиданно дверь в комнату открылась, какой-то паренек просунул голову в дверной проем:

– Ты из двадцать шестой? Тебя Марго зовет, ― не дожидаясь ответа, парень так же резко захлопнул дверь и исчез.

От этих обрывочных фраз Катюша будто ожила. Она улыбнулась, а сердце волнительно затрепетало. Девушка выскочила из комнаты и понеслась вниз по лестнице, забыв закрыть за собой дверь.

В холле ее ждала вахтерша. Марго, обычно строгая и принципиальная, сегодня была совсем другой. Несмотря на дежурство в новогоднюю ночь, она не выглядела расстроенной. Статная женщина встретила Катюшу приветливой улыбкой:

– Ну что, все-таки решила остаться?

– А для меня вестей нет? ― взволнованно поинтересовалась Катя, игнорируя вопрос вахтерши.

– Нет. Никто не приходил и не звонил.

Катя сразу сникла и отвела глаза.

– Неужели тебе не хочется домой?

– Очень хочется, Маргарита Степановна! Но вы же знаете, что я не могу уехать.

– Да знаю я, знаю, детка, ― махнула рукой вахтерша. ― А разве тебя никто в компанию не приглашал? Чего одной-то в пустом общежитии сидеть? Почти все по домам разъехались.

– А вдруг он мне позвонит на вахту? Ведь мой телефон сломался. Нет, я никуда не пойду. Буду здесь дожидаться.

– Ладно, как хочешь. Тогда вместе будем Новый год встречать. Включим телевизор, я оливье принесу… А там глядишь, и приедет твой ненаглядный.

– Скорей бы уже. Он еще утром обещал приехать. Уже обед, а все нет его.

– Ну погоди паниковать. Непогода сейчас, да и праздник сегодня. Может, рейс отменили? Так что, возможно, твой друг и задержится. Ты, если не уедешь, ― приходи ко мне на вахту, вместе телевизор посмотрим, передачи праздничные.

– Хорошо, Маргарита Степановна, ― Катя из вежливости улыбнулась в ответ.


***

До вечера Рома так и не объявился, и Катя спустилась к Марго. В холле пустынного пятиэтажного здания вахтерша со студенткой на пару переключали телевизионные каналы.

– О, давай новости посмотрим. Что у нас в стране происходит? ― предложила Марго, наткнувшись на новостной канал.

Так они узнали, что в аэропорту «Домодедово» сегодня днем произошла авария, количество пострадавших уточняется, а авиарейсы приостановлены во всех направлениях…

– Ужас-то какой! Ой, погоди, Катюша, ― вахтерша увидела побледневшее лицо девушки, ― А твой-то с какого аэропорта лететь должен? Что, с Домодедово?!

Катя закрыла лицо руками и только кивнула в ответ, не в силах сдержать нахлынувших слез.

– Погоди слезы лить, еще ничего не ясно. Успокойся, к утру все известно будет.

Катя забежала в комнату, упала на кровать и разревелась, уткнувшись в подушку. «Ромы больше нет!» ― всхлипывая, повторяла она.

Через какое-то время Катя села, вытерла слезы и посмотрела на часы. Стрелки подбирались к десяти вечера. Девушке стало так одиноко! Ей очень захотелось домой ― прижаться к маминому плечу и рассказать о своем горе.

Катя быстро собралась в дорогу и незаметно проскользнула мимо дремлющей вахтерши. Девушка понимала, что ее в таком состоянии, а тем более ночью, никуда не отпустят.


***

Катя бежала по улицам, не обращая внимания на праздничное убранство ночного города. Редкие прохожие оборачивались ей вслед. Когда девушка устала бежать, она перешла на шаг и продолжала двигаться в сторону дома. Она не видела и не слышала ничего вокруг, слезы застилали глаза, в голове пульсировали мысли: «Умер… домой… Ромы нет… Мама, его больше нет…»

И даже свет фар и резкий лязг тормозов не остановили Катю. Она очнулась только тогда, когда ее кто-то больно схватил за плечо и начал трясти.

– Ты что творишь?! Смотри, куда ты идешь!

– Домой, ― отрешенно ответила Катя, не совсем понимая суть вопроса.

– Да ты за пределами города ― идешь прямо по трассе! ― орал на девушку водитель. ― Я тебя чуть не сбил, сумасшедшая!

Только сейчас парень обратил внимание на странное состояние девушки, и уже спокойнее спросил:

– Где твой дом?

– В станице.

– Что?! Хочешь сказать, что в одиннадцать ночи 31 декабря ты одна решила протопать почти шестьдесят километров?

– Мне все равно сколько. Я хочу домой, к маме.

– У тебя что-то случилось? ― словно забыв про свой гнев, участливо поинтересовался парень.

Катя разрыдалась, не в состоянии что-либо ответить.

– Ну, так не пойдет! Пошли в машину, ― скомандовал парень.

В салоне было тепло. Катя согрелась и почти перестала рыдать, только иногда всхлипывала и подергивала плечами. Кое-как незнакомец выпытал у девушки, что произошло.

– Вот как мы поступим. Сейчас я еду в соседнее село за своей девушкой, отвезти тебя домой никак не получится, а вот с собой взять могу.

– Я с вами никуда не поеду! ― выпалила Катя.

Ну, как хочешь, заставлять не буду. Я тогда тебя здесь оставлю. А на обратном пути, если тебя никто не подвезет, без разговоров заберу с собой. Будешь отмечать праздник в нашей компании. И это уже не обсуждается! Поняла? ― отчеканил парень тоном, не терпящим возражений.

– Поняла, ― еле внятно промямлила Катя и стала выходить из машины.

– Постой! Вот, возьми, а то тебя ночью на трассе совсем не видно. Я тетке хотел подарить, но тебе он сейчас нужнее будет. ― Парень вынул из пакета желтый пуховик и протянул Кате.

– Зачем это? Не надо! ― девушка отказывалась брать от незнакомца дорогую вещь.

– Надевай, кому говорят! А то еще собьют тебя ненароком, или вот замерзнешь на морозе.

Катя с безразличным видом накинула пуховик поверх своего черного пальто ― сил спорить у нее не было. «Какая ирония судьбы: черный ― траурный и желтый ― цвет разлуки и печали, только черного траурного платка не хватает», ― подумала она, глядя вслед уезжающему автомобилю незнакомца.


***

Далеко за спиной остались огни праздничного города. Катя даже не голосовала, да и машины мимо не проезжали. Видимо, все уже сидели за накрытыми столами и ждали боя курантов. А ей теперь даже не с кем разделить радость новогодних праздников. Нет больше любимого. От этих мыслей ей становилось еще тоскливей.

– Глянь, какая яркая девчуля! Ты что же, и в новогоднюю ночь себе выходной не сделала? ― донесся мужской голос из встречного автомобиля.

Большой черный джип сбавил скорость, развернулся и поравнялся с Катей.

– Так сегодня ж тройной тариф. Видно, жадная девочка, своего не упустит, ― послышался голос второго мужчины из открытого окна машины.

Катя не понимала, о чем речь, и продолжала идти по трассе.

– Братан, так нам такая в самый раз.

– Эй, девочка, прыгай в салон!

– Извините, я никуда не поеду, ― пыталась отмахнуться от навязчивых мужчин Катя.

– Чего?! Не ломайся, мы хорошо заплатим.

Машина резко остановилась и из нее вышли двое крепких мужчин, которые бесцеремонно затолкали девушку на заднее сидение джипа.

Оказавшись запертой в машине с двумя незнакомцами, Катя по-настоящему испугалась.

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло, цыпа! Мы такие горячие парни!

Катя вжалась всем телом в заднее сиденье.

– О-о-о, сейчас вот пообщаемся с тобой по-другому, ― водитель свернул на обочину и остановил машину.

Как только Катя услышала щелчок разблокировки, то тут же рванула на себя ручку двери и выскочила из машины. Она скинула с себя желтый пуховик и, не оглядываясь, побежала в лесополосу, утопая по колено в снегу. Ей что-то кричали вслед, но она ничего не понимала. Ее сердце колотилось так сильно!

Машина уехала, а Катя осталась в лесу. Она больше не плакала. Девушка брела по снегу сквозь заросли и ругала себя. Ей было холодно, страшно и одиноко.

– Какая же я дура! Почему я не осталась с Марго? И зачем вообще я взяла этот дурацкий пуховик! Все беды от него! Теперь еще и за путану приняли. Гадко-то как! ― Катя громко ругала себя. Она не боялась быть услышанной, потому что в таком диком месте в новогоднюю ночь никого быть не могло.

Однако Катя ошиблась. Она услышала шаги и обернулась. И не успела опомниться, как кто-то крепко схватил ее за руку:

– Наконец-то я тебя нашел. Уж думал, что всю ночь здесь придется рыскать.

Катя от неожиданности громко вскрикнула. Мужчина закрыл ей рот своей ладонью и продолжил:

– Случилось недоразумение. Ты знаешь Сергея Вениаминовича?

Катя вспомнила, что так ей представился мужчина, который дал пуховик.

– Слушай меня внимательно, ― обратился он к Кате. ― Я сейчас отпущу тебя, и ты не будешь кричать и убегать. Если поняла меня, кивни.

Катя отчаянно закивала.

– Вот и умница, ― к ним приблизился второй незнакомец из злосчастного джипа. ― А теперь расслабься и слушай.

Кате казалось, что ее жизнь висит на волоске, и любое ее неверное решение приведет к трагедии. Поэтому она молча повиновалась, испытывая дикий ужас.

– Мы, когда проверили твой пуховик, оставленный в машине, ― начал пояснять один из мужчин, ― нашли в кармане визитку Потапова, начальника охранного агентства. А это начальник наш, понимаешь? Мы как раз на гулянку к нему ехали, прикинь.

Скажи, он тебе приходится кем-то? Ты только не рассказывай ему ничего, мы тебя доставим, куда скажешь… Еле нашли тебя в этой чаще.

– Ну ты ваще безбашенная! ― вклинился в пояснения другой тип. ― Да не боись, не тронем мы тебя, да и не собирались в общем-то… Это у Егорыча способ перевоспитания такой… Доходчивый… А то ведь разве словами нынешнюю молодежь убедишь в чем-то? А тут да, перегнули мы немного, напугали тебя сильно… Ты это… ну… извини нас, короче. Лады?

Через полчаса она уже была в объятиях мамы. Девушка сбивчиво рассказывала ей о том, что произошло. Разговоры с мамой, ее забота и внимание, сама атмосфера дома успокоили девушку, и она быстро заснула.


***

– Доброе утро, любимая.

Катя услышала знакомый голос и не хотела открывать глаз, чтобы продлить сон.

– Как ты себя чувствуешь? Уже проснулась? Бедняжка моя, столько всего на тебя навалилось! Твоя мама мне все рассказала, ― парень наклонился и бережно поцеловал Катю в щеку.

Она улыбнулась и открыла глаза. Какое счастье ― ее Рома здесь, рядом с ней!

– Когда ты смотрела новости, я уже летел к тебе, ― рассказывал Рома. ― Рано утром в аэропорту, и правда, какая-то авария произошла. Пострадало несколько человек из технического персонала, совсем небольшие травмы. А пассажиры все целы. Так что, в общем-то, все хорошо. А сейчас, слава Богу, уже все позади.

Катя сделала обиженную гримасу и легко толкнула Рому в плечо:

– Но ты даже не позвонил! А я так переживала!

Рома пожал плечами:

– Я на вахту звонил, а там все занято и занято… Наверно, трубку плохо положили? Я тоже переживал! Знал, что ты ждешь меня. И никакой связи с тобой! Так обидно!

Катя посмотрела на Рому, и ей так захотелось его обнять!

А Рома сам нежно обнял Катю:

– Столько всего случилось в один день. Пусть все сложности останутся в прошлом! Хочу всегда знать, что с тобой происходит! Хочу чаще слышать твой голос! В общем, вот, ― Рома протянул Кате коробочку, перевязанную ленточкой.

– Ура-а-а! ― обрадовалась Катя, – это же телефон, новый телефон! Вот спасибо!

Ромка не отводил влюбленных глаз от Катюши:

– Вот и хорошо! Пойдем скорее отмечать праздник! А потом отправимся возвращать владельцу его презент. Заодно и познакомимся получше. И в будущем, возможно, и на свадьбу пригласим, ― Рома хитро взглянул на Катю, ― Ты ведь согласна?..

– Ромка! Конечно, согласна! Хочу, чтобы мы больше не терялись! Хочу быть с тобой рядом! ― Катя была счастлива.

– И вообще, с хорошими людьми нужно быть на связи! ― Рома притянул к себе Катю и нежно обнял.

Дедморозовские конфетки

Автор: Эльвира Гейде

Редактор: Наталья Замковая


– Как тебя зовут? – спросил Дед Мороз.

– Паша, – промолвил мальчик.

– Такой малой, а уже один тут скитаешься. Все в порядке?

– Угу, – кивнул мальчик и добавил, – вообще-то мне уже семь. Я совсем не маленький, в школу хожу. Слушай, дед, а ты настоящий? Прям можешь исполнить любое желание?

– Еще бы… Ты что, не веришь?

– Верю, просто, все говорят, что обычно это дядьки обыкновенные так подрабатывают перед Новым Годом.

– Давай так: я дам тебе кое-что. Держи!

– Конфетки?

– Да, но они не простые, а волшебные. Если в твоей жизни возникнет момент, где тебе что-то захочется изменить, скушай конфетку и загадай желание, зажмурив при этом глаза.

Паша посмотрел на свою ладонь, где лежали две обычные конфетки, пожал плечами и сунул подарок в карман. Поднял глаза, чтобы поблагодарить деда, но того и след простыл. Исчез, как будто его и не было совсем.

Поправив шапку, мальчик двинулся дальше. Прошли уже сутки с тех пор, как он сбежал из детского дома. Не то, чтобы ему там было плохо, он просто очень хотел найти своего отца. Мама никогда ничего не рассказывала о нем. Просто, говорила, что когда-нибудь он обязательно приедет. А потом мамы не стало, папа так и не приехал, а он попал в детский дом.

Паша был уверен, что папа будет искать его по старому адресу, поэтому туда и направился. Денег на маршрутку или трамвай у него не было, поэтому шел пешком. Дорогу туда он спрашивал у прохожих, одним из которых и оказался Дед Мороз с конфетами. В этот день был ужасный снегопад. Мальчик запрокидывал голову, чтобы ртом поймать пару снежинок. Так они всегда делали с мамой, когда та была еще жива. Пройдя полпути, он нащупал в кармане запеканку в салфетке, которую бережно хранил с ужина перед побегом, облегченно выдохнул и поспешил дальше, в ту сторону, где когда-то жил.

Дойдя до своего дома, он набрал код домофона, который, как оказалось, даже не изменился. Затем поднялся на нужный этаж, потоптался у квартиры, и, поняв, что без ключей нет смысла находиться в подъезде, снова вышел на улицу, где к тому времени уже разыгралась жуткая метель. Паше стало очень страшно, чтобы согреться, он засунул руки в карманы, и обнаружил дедморозовские конфеты. Достав одну, развернул ее и закинул в рот. Затем закрыл глаза, зажал кулаки и что-то пробормотал.


***

Габриэле и Алексею для полного счастья не хватало малыша. Чего они только не перепробовали, но им так и не удавалось стать родителями. Леха винил во всем себя, так как был уверен, что ошибка в прошлом сделала его бездетным в настоящем.

Собравшись с духом, в канун католического Рождества Леха выложил на стол свою историю жене:

– Восемь лет назад, когда еще жил в России, я познакомился с девушкой в клубе и провел с ней ночь. Утром я отвез ее домой и больше не планировал встречаться. Но спустя три месяца она объявилась, чтоб сообщить, что ждет от меня ребенка. Я не поверил, вернее, не захотел верить, ведь отцовство никак не входило в мои планы. Тогда мне уже пришел вызов из Германии. Я поступил подло, но так и не перестал думать о том ребенке. А с тех пор, как мы с тобой пытаемся стать родителями, это вообще не выходит у меня из головы. Прости меня…

Габи молчала несколько минут, а потом выдала:

– Ты звонил ей?

– Да, но она, похоже, сменила номер. Точного адреса ее я тоже не знаю. Я лишь однажды подвозил ее.

– Нам надо поехать туда. У нас есть время сделать мне визу. После Рождества у меня в школе будут двухнедельные каникулы. Я думаю, мы управимся.

– Что? Зачем?

– Найти твоего ребенка, узнать, как он живет. Может, той девушке нужна помощь?

Леха смотрел на Габи и мысленно благодарил Бога за жену.


***

Габи никогда не приходилось бывать в таких местах, где снег падает хлопьями, чтобы потом забавно хрустеть под ногами, а ветер так свистит, что порой нужно затыкать уши. Именно такой погодой встретил немку и ее мужа Магнитогорск. До Нового года оставалось чуть меньше недели, и город пестрил разноцветными лампочками. Леха примерно помнил район, где жила мать его ребенка, и снял квартиру неподалеку. Каждый день они гуляли у дома и пытались расспросить жильцов о некоей Ирине и малыше. Все было тщетно, пока они не наткнулись на бабу Нюру, которая знала Ирину и ее сына Андрея.

Как выяснилось, девушка погибла в автокатастрофе, а мальчика забрали органы. Леха бросился искать дальше. Так он вышел на детский дом и узнал имя и фамилию сына: Андрей Никитин. В сам детдом их не пустили, мотивируя тем, что у них карантин. Посоветовали приехать после Нового Года. Хоть Лехе и Габи не терпелось увидеть мальчика, они были на седьмом небе от счастья. Они ехали в такси молча, на их лицах блуждали улыбки.

Въехав во двор, таксист резко затормозил. Дорогу им перекрыл стоящий посреди двора мальчик с зажмуренными глазами и сжатыми кулачками. Таксист высунул голову в окно, чтобы прогнать его, но Леха положил руку ему на плечо и остановил, протянув купюру:

– Спасибо, мы выйдем здесь.

Выйдя из машины, пара приблизилась к мальчику, который все еще не двигался.

– Пацан, у тебя все нормально? – окликнул Леха мальчишку.

Пашка от удивления открыл глаза…

– Да, я папу жду. Он скоро придет.

– Как звать тебя?

– П… Паша…

– Слушай, Павел, на улице такая метель, может, у нас подождешь? А мы папе позвоним и скажем, где ты?

– У него нет телефона.

– А, ну ладно… – Леха взял Габриэлу под руку и решил двинуться в сторону своего подъезда.

– Постойте, можно я у вас погреюсь чуть-чуть, а потом снова ждать пойду?

– Конечно, – Габи улыбнулась мальчику и протянула руку.

Леха и Габи накормили ребенка, начали болтать о том, о сем, и умаявшийся Пашка уснул, положив голову на колени Габи. Она гладила его по кучерявым волосам и пела колыбельную на немецком.

Поздно вечером Паша проснулся, натянул подсохшие ботинки, накинул куртку и рванул на улицу со словами «папа будет ругаться». А сам побежал в подъезд своего старого дома, чтобы переночевать там. Только утром покинул его, чтоб слоняться по улицам. И так он делал каждый день. Ближе к обеду приходил к Лехе и Габи, чтобы поесть. Те ждали его с нетерпением. Он говорил, что его папа работает и велел ему ждать у бабушки, но там Пашке скучно, поэтому он приходит сюда. Леха и Габи не задавали вопросов, так как боялись спугнуть его. Да и им нравилось проводить время с Пашей.

Тридцать первого декабря Габи поехала в ближайший торговый центр и набрала подарков для Андрея. И тут она вспомнила о Паше, на котором совсем не зимняя куртка и ботинки, очевидно, он донашивает за кем-то. В голове у нее пронеслась мысль, что Паша и Андрей ровесники, и могли бы стать друзьями. Недолго думая, она купила все подарки в двойном экземпляре.

Придя домой, она обнаружила Леху за чисткой картошки, который весело рассказывал Паше свои истории из детства. Мальчик заливался таким звонким смехом, что даже Габи невольно хихикала. Накрыли стол, время было уже позднее, но парнишка не уходил. Его никто и не гнал. Габи принесла пакеты с подарками. Пока мальчик с Лехой радостно разбирали новые наряды Паши, Габи решила сложить его старые вещи в мешок. Она вытряхнула содержимое старого рюкзака, чтобы переложить все в новый. Увидев тетрадь Паши, она зажала рот, чтоб не воскликнуть. Женщина молча подсела на диван к мужу, не зная, как сообщить о своей находке. Тут Пашка полез в карман своих джинсов, достал конфету и сказал:

– Дядя Леша, тетя Габи, у меня нет подарков для вас, но есть вот это. Дед Мороз мне дал. Он сказал, что если съесть ее и загадать желание, оно сбудется. Возьмите! – Пашка протянул маленький сверток.

– Оставь себе, она самому еще пригодится.

– Ну ладно! – мальчик быстро развернул фантик, закинул в рот содержимое и зажмурил глаза. В это время Габриэла тихонько протянула Лехе тетрадь мальчика. Леха прочитал имя хозяина: Андрей Никитин, детский дом номер 33.

– Это твое? – Леха потряс тетрадкой в воздухе.

Мальчик сразу понял, что Габриэла достала содержимое его рюкзака:

– Да, простите меня. Я вас обманул, – мальчик громко расплакался. – Я боялся, что если скажу свое настоящее имя, то меня найдут сразу же… Дядь Леш, мне надо, понимаешь, мне надо найти своего отца. А если я буду сидеть в детском доме, он же не будет знать, где я… Ведь так?

– Так, – мужчина смотрел на ребенка, и по его щекам тоже катились слезы.

– Дядь Леш, не плачь, я, правда, не хотел. Ну, почему вы плачете все?

Леха обнял парнишку.

– Андрей, мальчик мой, это ты прости меня… Я… ты знаешь… я… – Алексей никак не мог выронить то самое, заветное слово, «папа».

– А знаешь, что я загадал? – перебил его Андрей.

– Что же?

– Чтобы ты стал моим папой… Я знаю, это невозможно. Но Дед Мороз сказал, я могу все, что угодно попросить, и это обязательно сбудется. И тогда, когда мы встретились впервые, помнишь? Я попросил деда Мороза, чтобы папа смог найти меня. А тут ты… Может, Дед Мороз хочет, чтоб ты меня взял к себе, дядь Леш? Может, ты сможешь, вы сможете взять меня? – мальчик плакал взахлеб. – Я буду слушаться вас, правда-правда! И не буду обманывать вас больше никогда.

Леха рыдал. А под окном стоял тот самый, конфетный Дед Мороз. Он улыбнулся, а затем, напевая песенку «…ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети», сел в свои сани и умчался вдаль.

Гололёд

Автор: Лариса Бузыкаева

Редактор: Галина Ершова


Вы хотели бы встретить Новый год без шампанского? Особенно, если позволяете себе этот игристое чудо не чаще двух раз в год: на собственный день рождения и долгожданный зимний праздник?..

Вот и Лера не хотела. Шампанское влекло. Дразнило. Совращало. А визуализация запотевшего фужера с пузырьками просто сводила с ума.

Но вожделенной бутылки на воображаемом столе не было. А заинтересованный глаз не радовала ни курочка, ни салатики, ни роллы. Вывод напрашивался один – за игристым надо идти в магазин.

Казалось бы, чего проще – встала и пошла. Тем более, что супермаркет в шаговой доступности, а спиртного там на полочках – на любой вкус и кошелек. Но есть в Лериной ситуации некое обстоятельство, которое обычное шампанское превращает в мечту.

Все дело в декабре. Злосчастном дождливом декабре, портящем жизнь всем. А особенно Лере. Эта природная аномалия из года в год будит в ней давний страх. Даже фобию. Она очень боится льда. Особенно льда, смоченного дождем.

Этот страх преследует Леру на протяжении всей ее осознанной жизни, то есть уже без малого тридцать пять лет. Увы, но до сих пор научного объяснения данной психологической особенности ей никто так и не дал. И что с этим делать – непонятно.

Криофобкой в чистом виде ее нельзя назвать, ведь она прекрасно переносит холод и бодрячком бегает по морозцу. Но стоит лишь дорожкам покрыться зеркальной ледяной коркой, как зимние забавы перестают радовать. Более того, вводят в ступор и лишают уверенности. Она напрочь забывает, как ходить. Совсем. От страха. Просто забывает, как это делается.

Вам смешно? А ей, поверьте, не до смеха.

Лера хочет встретить Новый год счастливой и беззаботной. С шампанским. Чтоб, аристократично отставив мизинец, держать фужер за тонкую ножку, вдыхать тонкий аромат благородного напитка и чувствовать, как лопаются игристые пузырьки, щекоча нос. Смаковать, медленно потягивать, наслаждаться…

Хочет хохотать над пошлыми шуточками Баскова и Киркорова, лакомиться поставленными на журнальный столик угощениями и упорно не замечать отчаянного крика, рвущегося из глубины души.

Потому что самый волшебный праздник в году нельзя встречать в одиночку. Категорически нельзя!

Но Лере, выходит, можно. Ведь она хоть и приятная во всех отношениях дама, но, увы, одна. Сами понимаете – без шампанского ей никак…

Она подошла к окну, отдернула штору. Проследила взглядом дождевые струи… Словно слезы, бегущие по стеклу. «На Новый год должен идти снег. Небо, ты слышишь меня? Пожалуйста, снег, а не дождь!» – мысленно взмолилась она, гипнотизируя грязное серое месиво, нависшее над городом.

Взгляд скользнул вниз. Лера ужаснулась черным зияющим дырам декабрьских луж. А вокруг, куда ни кинь взор, всюду он. Лед. Безжалостный и мертвый. Готовый лишить уверенности, выбить опору, повалить навзничь. Ледяная смертельная ухмылка нагло взирала на нее бледным равнодушно-холодным фонарным взглядом…

«Ой, прекрати, а? – пытаясь отвлечься, заворчала она на себя. – Подумаешь, лед! Невелика экзотика. Уже давно пора бы привыкнуть к таким чудесам, ведь не первый год происходят. Смотри вон лучше – Суропины опять елку во дворе нарядили. Для всех. Сами гирлянд накупили, фонариков из коробок наделали, и вперед – соседей радовать!»

Лера вспомнила, как в прошлую новогоднюю ночь они для всего двора запускали фейерверки. Специально отходили подальше, чтобы изо всех окон видно было. Запустят красоту в небо и «Ура-а-а!» кричат.

Потом и другие к ним несмело стали присоединяться. Кто просто покричать за компанию, а кто – и своими фейерверками побаловать. Так суропинский Новый год стал общедворовым. Красиво! И всем, стоящим у окна в обнимку с шампанским, радостно.

Лера тяжело вздохнула, задернула штору и обреченно пошла в прихожую. Одеваться. «Если гора не идет к Магомеду…»

Улица встретила пугающими звуками. Скрежетали поскальзывающиеся каблуки прохожих. От обуви на блестящей дорожной глади оставались замысловатые следы. Их вид не добавлял смелости.

– Господи! Ну как же здесь люди-то ходят? – обреченно запричитала она, намереваясь шагнуть с крыльца и сканируя взглядом насмехающийся лед. – Хочешь шампанского – сумей не свалиться. Ну, погнали!..

– Да епрст же! – довольно громко и с выражением высказался сосед Гоша, изо всех сил стараясь сохранить вертикаль. Спортсмен и обаяшка, он пролетел мимо Леры в нелепой позе. Но – на своих двоих. Пусть и с ускорением.

«Да-а… Как же я с тобой согласна…» – больше подумала, нежели произнесла Лера, миллиметровыми шагами двигаясь к заветной цели.

Обычно она молилась. Когда плохо и страшно, когда не на кого опереться, она всегда молилась. И помогало. Вот и сейчас внутренний голос шептал «Отче наш», а Лера шла вперед, сжимая кулаки и не отрывая подошвы от ледяной поверхности. Скользя по ней, как неумелый лыжник.

Преодолев половину пути, она отдышалась, вытерла катившийся пот. От головы из-под шапки шел пар. «Ничего-ничего, молодчинка! – подбодрила себя Лера. – Давай, немного осталось, тренируйся. Обратно пойдешь с шампанским, падать никак нельзя…»

Магазин встречал доброжелательными улыбками продавцов, искусственной елочкой и совершенно нескользким полом.

«Фу-у-ух!.. – она облегченно выдохнула и расстегнула куртку. – Доползла. Можно расслабиться. Ну что, теперь за призом, он заждался своего победителя!»

Лера давно знала, чего хотела. Она хотела шампанское брют. Сухое, новогоднее, бюджетное. Именно так. Сладенького ей и без того хватает.

Поворачивая к кассе с бутылкой наперевес, она въехала в чью-то приятно пахнущую куртку. Мужскую. Серую. Тихо охнула и приготовилась извиниться.

– Пардон Пардонович Пардонов! Виноват, женщина, – приятный голос донесся сверху и Лере ничего не оставалось, как перестать принюхиваться к парфюму и поднять глаза.

Самоуверенно и немного насмешливо на нее смотрел он. Одноклассник. Ее первая любовь. Такой же умопомрачительный, как и раньше. Правда, в уголках глаз появились морщинки… И виски сединой посыпаны.

– Ты?.. Лера, вот это встреча… у винного отдела?.. – подозрительно прищурившись, спросил он, показывая глазами на бутылку.

– Вася, ты вообще что ли?.. Что за намеки? Это на Новый год! – Лера возмущенно запыхтела и уставилась в знакомые глаза.

– А время над вами не властно, мадам! Ты все такая же… – Вася, он же Василий Петрович, с нескрываемым теплом рассматривал нахохлившуюся Леру. – Ну как ты, подруга моя школьная? Пятеро детей и должность в нашей средней общеобразовательной?

– Да не, Вась… С детишками не сложилось, с мужем тоже. Из школы ушла полгода назад. Фриланствую и блогерствую. Лекции по музыке в прямом эфире и уроки вокала по скайпу. Видишь, даже могу себя побаловать! – бутылка шампанского была горделиво поднята на уровень глаз.

– Да ты, мать, в темном шоколаде, даже завидую! – Василий Петрович взглянул на бутылку повнимательнее и улыбнулся. – А что – мартини, значит, изменила?

– На мартини я, дружочек, не зарабатываю…

– Понял. Жди меня тут.

– Вась, нет! Не надо, дорого. Зачем?.. Я одну бутылку не знаю как в сохранности донести. И не смотри на меня так!.. Видел, какой гололед на улице?

– Да ладно, с двух бутылок поди не сопьешься? А, Лер?.. – Василий Петрович хитро подмигнул.

– Васька, а ты по-прежнему дурак. Хоть и любимый!.. – Лера стушевалась и испуганно, как мышонок, посмотрела на своего одноклассника. К нему она неровно дышала с пятого класса. А вот признаться осмелилась только сейчас, еще и около витрины с вином. – Я не пью. Правда.

– Не боись, я на машине, довезу. А мартини я все-таки куплю. И не спорь! – приобняв притихшую одноклассницу, потеплевшим голосом произнес Василий. Смешинки в его глазах куда-то разом исчезли, взгляд посерьезнел.

Автомобиль оказался большим и удобным. Новенький кроссовер темно-бордового цвета быстро и с комфортом домчал Леру до подъезда. Любительницу брюта Василий Петрович бережно высадил и, поддерживая под локоть, проводил до самого крыльца. Там же вручил пакет с драгоценными напитками к новогоднему столу.

Пообщаться толком не удалось, выяснилось только, что оба по странно-счастливому стечению обстоятельств отмечают праздник в одиночестве. Василий предложил «одуэтиться», совместить приятное с полезным: и Новый год встретить, и поболтать, наконец-то, обо всем, и, конечно, вспомнить школу.

Глупо было бы не согласиться. И Лера согласилась.

– Лерон, а ведь у тебя ко мне должок! – Вася вспомнил ее школьное прозвище и, открывая дверцу автомобиля, оглянулся.

– В смысле?.. – Лера непонимающе уставилась на одноклассника.

– Вспоминай: восьмой класс, выступление юмористических команд. Наш класс тогда занял первое место по району. Нарасхват была запись выступления. Все брали смотреть мою видеокассету. Я и тебе ее дал. А ты так и не вернула…

– Упс!.. Вась, точно, ведь у меня твоя кассета лежит! Засмотрела до дыр, а отдать так и не собралась, – Лера лихорадочно вспоминала, где же сейчас эта бесценная видеокассета. Вспомнила!

– Вот и ладненько. До встречи в новогоднюю ночь, подруга дней моих суровых! Я даже знаю, что тебе подарю. Ледоходы! – Василий Петрович завел машину. – Как же вовремя ты пришла за своим шампанским, Лер!

– Ой, Вась, и не говори, все так удачно получилось…

– И получится. Пока, Лерон! Теперь я тебя не потеряю! – Машина плавно отъехала от крыльца и, набирая скорость, уверенно покатилась по льду.

Лера поднялась в свою квартиру и, мечтательно улыбаясь, посмотрела в окно. Удивительное дело – мерзкий скользкий лед уже не казался ей чем-то вражеским и мрачным. Напротив, он отождествлял своим блеском и гладкостью что-то новое. Что обязательно произойдет в Лериной жизни.

Ведь Новый год на носу!..

Новогоднее расследование

Автор: Сонич Матик

Редактор: Дарья Дивеева


Катя взрослая девочка. Она учится в десятом и любит детективы. В Деда Мороза, конечно же, давно не верит…

Но сегодня тридцать первое декабря, и она стоит в коридоре в одном сапоге. Второй она держит в руках. Только что она выудила из него чупа-чупс со сливочной жвачкой – она обожала эти конфеты в начальной школе.

– Мам, че за бред?! – взвыла она, но вспомнила, что мама спит. Минуты три назад Катя крадучись заходила к ней в спальню взять с туалетного столика духи, которые они делили на двоих.

«Так, допустим, сейчас мама спит. Но она ведь могла подложить конфету с вечера? Или ночью? – подумала Катя и сама себе ответила: – Исключено! Я допоздна болтала с Ленкой по телефону в коридоре, а потом уснула на диване над Достоевским. Маме бы пришлось проскользнуть мимо как сквозняк. Кстати, чего так дует?» С этой мыслью Катя проскакала на одной ноге к окну на кухню. Сквозь носок просочилась ледяная вода. Еще и воду кто-то разлил. Или из окна снега насыпало?

Она закрыла форточку и посмотрела на улицу, рассчитывая увидеть снежные вихри. Но нет. Хлопья слипшихся снежинок плавно летели мимо фасада дома в темноту двора. Снег казался таким тихим, таким белым! Кате захотелось поскорее выйти наружу и ловить снежинки ртом.

С улыбкой, так же на одной ноге, девушка вернулась в коридор и к мыслям, как в ее сапог попала конфета.

Но надо было спешить на автобус: она обещала тете Вере приехать накануне Нового года, чтобы разыграть маленьких кузенов. Катя хоть и не одобряла обман с Дедом Морозом, но уже четвертый год активно принимала участие в таинственном появлении подарков для малышей.

«Ну, конечно! Как я сразу не догадалась? Это меня дядя Максим разыгрывает! Я помогаю тете Вере, а она попросила своего мужа разыграть меня!» – подумала девушка.

Воодушевленная разгадкой, она схватила пакет с подарками и выскочила из подъезда. Под ногами захрустел снег, и с непривычки защипало нос. С неба сыпалось блестящее морозное конфетти. Из магазина напротив колокольчиками звенела новогодняя музыка. День только начинался, а на улице уже суетливо бегали люди с авоськами и свертками.

Автобус ехал полупустой. Поздравив кондуктора с наступающим, Катя вышла на остановке возле дома родственников.

Управилась за пять минут: открыла окно на лестнице, рассыпала припасенную муку и оставила на ней широкие следы к входной двери, шагая спиной. Положила на коврик пакет и два конверта: «Стасику от Деда Мороза» и «Владику от Деда Мороза». После этого позвонила в дверь и спряталась этажом ниже, стараясь больше не оставлять следов.

Сердце выпрыгивало из груди от восторга, когда она слышала, как ребята выскочили на лестничную площадку и как мило тетя Вера подыгрывала:

– Смотрите, ребята! Тут следы! А куда же они ведут?

– В окно! Он в окно улетел! – наперебой отвечали мальчишки.

– Кто улетел?! – искренне удивилась тетя Вера.

– Дед Мороз, конечно! – ответил более бойкий из близнецов, Владик.

Дверь захлопнулась, и дальнейший разговор Катя не слышала. Но девушка точно знала, что через полчаса, когда она уже официально придет пить чай, Владик обязательно расскажет все подробности и даже придумает еще. А Стасик будет слушать и верить каждому его слову. В шесть лет они такие фантазеры!

Пирог в этом году у тети Веры был с клюквой, и точно такой же она передала Кате для ее десятилетнего брата Дениски и мамы.

– А где дядя Максим? Он еще от нас не вернулся? – лукавым взглядом девушка посмотрела на тетю Веру.

– Ой, Катюша, не дави на больное. Его вчера срочно отправили в командировку. В Новый год! Кто ж так делает?! Без предупреждения, без сборов. Езжай, говорят, без тебя скважину затопит! Авария у них там какая-то. Пришлось лететь. Но обещали, что дня на три всего.

Катя сразу скисла. Во-первых, стало жалко, что близнецы будут встречать Новый год, как и она, без папы. А во-вторых, разлетелась ее стройная теория про любимые конфеты в сапоге.

– Ладно, Теть Вер, я пойду. Мне еще надо маме помочь с оливье. Завтра, как обычно, ждем Вас к трем.

– До свидания, деточка. И спасибо, – сказала тетя Вера, а шепотом добавила, – здорово со следами придумала. Стопроцентная улика! С наступающим, Катюш.

На обратной дороге девушка погрузилась в размышления: «Сама могла бы догадаться, что дядя Максим ни при чем. Одно дело, на лестничной клетке втихаря шалить, а другое – в квартире под замком, – думала Катя, нащупав в кармане шелестящий край фантика и тоненькую пластиковую палочку. – Э-э-эх! Ни мама, ни дядя Максим… А кто? Может это Дениска меня разыгрывает? Да он сам в Деда Мороза верит еще. Чего это ему вдруг придет в голову мне конфеты подкидывать? Да и откуда ему знать про чупа-чупсы со сливочной жвачкой? В магазинах у нас их тысячу лет уже нет.»

– Мам, я дома! – Катя разделась и прошла на кухню.

– Здравствуй, моя хорошая, быстро ты обернулась. Как там Верочка? Как малыши?

Девушка поставила пирог на стол.

– Хорошо. Видела бы ты, как мальчишки радовались! Вот Дениска сейчас уже так не светится, когда подарок находит.

– Что ж ты хочешь, ему уже десять. В этом году уже, наверное, разоблачит нас, – Мама оперлась одной рукой на колесо каталки и понюхала пирог. – М-м-м, как пахнет! С клюквой, что ли? Я так люблю!

– Ооо! Вкусняшка! – из дверного проема раздался звонкий голос Дениса.

– Это на ужин! – игриво хлопнула Катя по тянущимся рукам брата, и ловким движением перенесла праздничный пирог на холодильник.

– Ну, вот! Я уж думал, праздник целый день!

Только сейчас девушка заметила, как светятся его глаза. Точно! В них она увидела детский восторг, как будто ему снова три года, и он осознал новогоднее волшебство.

– А ты чего весь светишься?! Игру что ли прошел? – с подозрением спросила мама, она тоже заметила, что сын непривычно воодушевлен.

– Вы будто не знаете?! – посмотрел он на своих родных озорными глазами.

– Ну, давай, колись, чего там у тебя? – Катя была уверена, что сейчас Денис поведает, как он решил разыграть их с мамой и накупил на карманные деньги подарков.

– Ща! – Денис умчался в комнату, чуть не теряя тапки, и через минуту протянул над столом раскрытую ладонь, на которой лежала шоколадная медалька, – Вот! Утром нашел в ботинке. Где ты, Катька, такую большущую нашла? Я таких и не видел.

У девушки в груди что-то екнуло, в памяти всплыл приезд папы. Может быть, последний его приезд. Дениске было чуть больше двух, а маму тогда уже парализовало.

Папа выглядел счастливым. Его глаза спрятались за запотевшими стеклами очков, а от пальто пахло снегом и мандаринами. Их он и принес маме. А Кате с Дениской он принес огромные, как тогда казалось, шоколадные медальки и чупа-чупсы со сливочной начинкой. Он посадил девочку на колени, попросил следить за братом и выдавать ему шоколад понемногу. Сказал, что она уже взрослая девочка и поймет – папе надо уехать далеко-далеко, и приходить он не сможет.

Он поцеловал ее в нос и больше никогда не появлялся. И не звонил. Позже мама рассказала, что он тяжело переживал ее болезнь. Ему было сложно с маленькими детьми, и он уехал на север…

– Мам, а у папы есть ключи от квартиры? – Катю осенила догадка.

– Доченька, там, где папа сейчас, ключи не нужны, – мама взяла за руки детей и приложила их к губам, – я не хотела вам портить праздник… Неделю назад его не стало…

За окнами все так же шел снег, люди все так же суетливо бегали с авоськами и свертками. До Нового года оставалось несколько часов. Лишь один из прохожих, незримый остальным, одиноко стоял под окнами когда-то своей квартиры и слушал разговоры когда-то своей семьи. Он был рад, что смог напомнить о себе, хотя бы после смерти.

Зелёные глаза

Автор: Людмила Данилкова

Редактор: Ирина Фомченкова


Из маленького окна курилки можно было разглядеть кусок дороги, ведущей к проходной завода, и крайний подъезд ближайшего дома. Хотя, кто туда смотрел-то, в окно это? Сигаретный дым создавал плотную завесу, да и чего лицезреть сырую грязную серость, будто там что любопытное показать могут? Одно и то же, как законсервировали: уж лет двадцать без перемен, разве что дыры в асфальте латали изредка, но в этом не находилось ничего интересного.

Мужики забивали в «козла», изредка матерились. Кто-то негромко обсуждал тринадцатую зарплату, обещанную начальством под праздники, мол, самое то. Бригадир Михалыч вслух мечтал о том, как купит внучке кукольный домик и поставит под елку, чтоб сюрприз для малой получился.

Серый тягучий день, неспешные разговоры, сизый дым и монотонный дождь за окном. Даром что декабрь ― обычные будни, и о наступающем празднике ничего и не напоминало. Только пробки с каждым днем становились все больше, увеличивая время в пути с завода домой, да нелепые срубленные елки щетинились, нахохлившись под моросью.

Геннадий в разговоры обычно не вступал, курил редко, так, ходил со всеми, за компанию. Читал в углу, бросая время от времени взгляд в помутневшее окно. Мужики к этому привыкли, знали, что он всегда наособицу, вот никто его и не трогал, чего в чужую жизнь лезть-то?

В карты Геннадий не играл, выпивать не любил, а если и мог позволить пропустить рюмку-другую, то один, без компании и особого удовольствия, так, больше от тоски да скуки. Накатывало иногда: дом-работа, работа-дом, нет-нет да и запивал. Дома в одиночку это быстро надоедало, на душе только еще муторней становилось и работе мешало. А за свою скучную заводскую бытность мужчина держался изо всех сил.

На завод Генка попал после армии, тетка устроила. Сказала: «Нечего шлындрить, кормить тебя некому». Родственница была взрывная и резкая на слово, но не злобная. Геннадий ее любил. Когда родители померли, она мальчонку не бросила, хоть и не самая близкая родня, а забрала к себе в город, опеку оформила, да пять лет до окончания школы гоняла с уроками.

Институтов у них в роду никто не заканчивал, но и дураком ходить негоже. Тетка его и к чтению пристрастила: по вечерам вместо бубнящего телевизора каждый со своей книгой сидел. Поначалу она Генке сама читала, хоть он уже и не маленький вымахал. Когда история попадалась смешная, тетка заразительно хохотала, и тогда в ее зеленых глазах будто светились рыжие крапинки. Она вообще была громкая, быстрая, внезапная, как весенняя гроза.

Генка же, напротив ― тихий и некомпанейский, но не конфликтный. Ни в школе, ни в армии, ни потом уже, на заводе, не случилось у него ни друзей, ни врагов. Книги в его жизни были, а людей он всегда сторонился.

На завод тетка его устроила, а сама ― вот уж чего от нее никто не ожидал ― нежданно-негаданно на старости лет выскочила замуж, да и переехала в далекую южную станицу, оставив тихоню-племянника в своей квартире. С тех пор уж двадцать лет почти прошло, а тетка никак не угомонится, все звонит да ругается, что Генка не едет в гости, не женится и внуками ее не радует. Бирюк бирюком, и в кого только уродился такой?

Вот и вчера опять звонила. В этот раз устало так сказала, что, видать, не дождется уж, когда он за ум возьмется. Даже всхлипнула там, на другом конце провода. Генка так от этого опешил, что даже приехать на праздниках пообещал.

А сегодня смотрел в окно, все время отвлекаясь от книги, и не шла из головы тетка. Может, потому и зацепился взглядом за рыжее пятно на обочине. Да толком разве разглядишь в клубах дыма, чего там такое валяется?

После смены, пикнув на КПП пропуском и привычно показав вахтерше пакет, в котором болтался пустой контейнер от обеда, Геннадий устало отправился на остановку. И тут вспомнил про увиденное днем непонятное пятно у дороги. В темноте пошел светить фонариком вдоль проезжей части. И разглядел-таки мокрую шкурку в луже, Мужчина протянул руку к комку и когда уже хотел отдернуть руку, так и не дотронувшись, существо пошевелилось и еле слышно мяукнуло.

Недолго думая, Генка выкинул из пакета контейнер и сунул туда это тщедушное тельце. Обернул так, чтобы голова осталась снаружи, сунул себе за пазуху, вздохнул судорожно и отправился домой пешком, решив, что в автобус сейчас, после смены, забьется слишком много работяг.

Дома Геннадий первым делом включил горячую воду и вымыл найденыша, аккуратно и методично намыливая того хозяйственным мылом. Рыжий даже и не думал сопротивляться. При этом мужчина внимательно следил, чтобы вода не попала в уши – читал когда-то, что уши котов надо беречь.

Потом хозяин завернул животинку в полотенце и понес на кухню. Там достал из холодильника яйцо, разбил его в блюдце, немного подумал и отрезал шмат докторской, справедливо решив, что колбасу все любят. Оживающий комок расправился с угощением довольно быстро, урча и рыча. Потом вылизал, чмокая, блюдце и запрыгнул Геннадию на колени.

Тут-то, при свете яркой кухонной лампочки, Геннадий и разглядел на маленькой кошачьей мордахе зеленые глаза с яркими рыжими крапинками. Что-то сжалось в груди, и мужчина решил, что котенок, как пришедший свыше знак, а значит, на праздник к тетке действительно стоит поехать. Стыдно стало: за столько лет ни разу не навестил, все она сама приезжала, налетая ураганом. Надо уважить родную кровь.

За две недели Геннадий уже так привык к рыжей бестии, гоняющей будто молния по всему дому, что решил и в гости взять животинку с собой. Чай, не прогонит тетка их. Ехать было недолго, чуть меньше суток, потому Генка решил, что котейка вполне себе разместится в боковом кармане спортивной сумки, в которую он сложил свои нехитрые пожитки, да заботливо купленные подарки с гостинцами. Племяш помнил, что тетка очень любит мелкую вяленую рыбку, которой бойко торговали местные бабки на рынке.

Дорога сморила Геннадия, и он большую часть пути проспал. И только по приезде обнаружил маленького сорванца еле дышащим в пакете с погрызенной рыбехой. Как шустрый зверь пробрался внутрь большого отделения сумки, хозяин так и не понял. Разве что, когда сланцы свои убирал, собираясь выходить на нужной станции.

Тетка причитала, ругала великовозрастного Геннадия, обзывая по-всякому. Она гнала машину, поправляя съезжающие очки и время от времени косилась на племянника. Генка же прижимал к себе хрипящий хрупкий комок, молчал и судорожно вдыхал воздух.

Наконец, затормозив где-то на окраине, тетка принялась стучать в темное окно. Спустя несколько минут, загорелся свет, и послышались неторопливые шаги за дверью. На пороге появилась растрепанная заспанная молодая женщина, усталые тени залегли под глазами.

– Что у вас за пожар? ― спросила она.

Геннадий молча протянул котенка, а тетка, всхлипывая, начала жарко объяснять, что то ли костью рыжий подавился, то ли заворот кишок, но вот же, не уберег, балбес, кроху. Мужчина виновато переминался с ноги на ногу и громко шмыгал носом.

– Идите в машину, ― незнакомка забрала малыша и захлопнула перед ними дверь.

Сидя в старой шестерке, тетка рассказала Генке, что Елена Сергеевна, вообще-то, детский врач, что в местной больнице врачей не хватает, вот она и работает сутками. А потом добавила: «Семьи у нее нет, практически живет работой. Повезло нам, что дома ее застали».

Мужчина смотрел на прилепленные к панели иконки и размышлял, что может эти вот, которых он никогда ни о чем не просил, помогут ему сейчас? Думал, что никогда не чувствовал себя таким ничтожным и беспомощным с тех самых пор, когда родители угорели. А ведь за последние две недели он будто бы начал жить какой-то новой жизнью. Вон, даже на поезде поехал куда-то.

И Генка отчаянно начал умолять, сам не зная кого, чтобы его не разлучали с этими рыжими крапинками в зеленых глазах. От нахлынувших чувств мужчина задышал чаще, воздуха не хватало, и он не выдержал, вышел из машины, хлопнув дверцей. В этот же момент открылась дверь дома и на крыльцо вышла женщина. Она устало оперлась на перила и закурила.

В свете пламени Генка разглядел ее глаза. Зеленые. С рыжими крапинками.

Горка

Автор: Сергей Фастунов

Редактор: Анастасия Мурашка


С командировкой все сложилось удачно. Производственный цех клиента находился в Москве. Приглашенным специалистам предложили поселиться в служебной квартире, которую специально держали для гостей и партнеров.

Единственным неудобством оказались сроки. Работы нужно было провести в новогодние праздники, когда предприятие замирало на две недели. Пришлось хорошо подготовиться, чтобы с основным объемом справиться в декабре, а испытания и настройку оборудования оставить на январь.

Геннадий убедил Василису поехать с ним. Уговаривать долго не пришлось. Что может удержать женщину дома, когда муж отправляется в командировку? Взрослая дочь уже несколько лет встречала Новый год за тридевять земель с друзьями-аспирантами, а клиентам Василисы без разницы, откуда ведутся консультации по скайпу.

На единственное требование ― готовить еду для трех инженеров советской закалки, супруга равнодушно пожала плечами. А идею провести новогоднюю ночь в кругу старых институтских приятелей жена встретила кислой миной:

– Может, обойдемся простым визитом в гости? Вы давно не виделись, столько воды утекло, ― Василиса попыталась остудить охвативший мужа запал.

– Как раз будет повод освежить отношения. А то все переписочки в телеграмчиках, да тухлые созвончики по скайпчику, ― Геннадий не желал отступать и предвкушал предстоящую встречу с друзьями.

Двадцать пятого декабря команда прибыла в столицу. Квартира оказалась роскошной: три комнаты и огромная кухня. Однако инженеры приходили туда только спать.

Упорный труд по четырнадцать часов в сутки увенчался триумфальным успехом. К утру тридцать первого декабря обновленная производственная линия заработала. В полдень Геннадий посадил коллег на такси, они улетали домой, чтобы встретить Новый год в кругу семьи.

Теперь можно немного расслабиться. Впереди праздник, встреча со старыми приятелями. А испытания и протоколы будут потом, в январе.

По странному совпадению производство и служебная квартира находились в том же районе Москвы, где в 80-х годах жил с родителями Геннадий, пока его отец учился в военной академии. Каждый день командированный инженер пробегал мимо дома, в котором прошла часть его детства. Теперь появилось время для неспешных прогулок, и он решил побродить по знакомым местам. Хотелось освежить воспоминания и спланировать экскурсию для Василисы.

Двор почти не изменился. Лишь на месте небольшой поляны, где мальчишками они гоняли футбольный мяч, разместился разноцветный детский комплекс. Геннадий постоял у лестницы, которая вела к подъезду, где он когда-то жил. Здесь отец нашел металлический рубль. А здесь стояла песочница, в которой произошла глупая драка с Игорем. В подъезде соседнего дома до сих пор работала библиотека, у входа даже сохранилась вывеска.

Картинки из детства мелькали перед глазами. Инженеру захотелось снова увидеть отца. Но в этом могли помочь только фотографии да память.

Геннадий вздохнул и направился к служебной квартире. По пути у трансформаторной будки увидел ледяную горку. Она была на том же месте, где ее каждую зиму раскатывали мальчишки. Только перед скользкой полоской, словно ворота, красовалась снежная арка с акварельной надписью «Добро пожаловать».

Инженер остановился: ему нестерпимо захотелось покататься. Огляделся: ни души вокруг. Он быстро поднялся на небольшой холм к кирпичному квадратному строению. Арка перед горкой была высокой, через нее можно было спокойно пройти, не нагибаясь.

Еще раз осмотревшись, Геннадий глубоко вдохнул, оттолкнулся и заскользил по ледяной полосе. Съехать вниз, сохраняя равновесие, почти получилось. Лишь в самом конце ноги предательски рванули вперед, а неповоротливое, грузное тело отстало. Он со всего размаха шлепнулся спиной на лед. Воздух вылетел из легких, в глазах потемнело.

Инженер лежал зажмурившись и раскрывал рот, словно карп, которого вытащили из аквариума. Вдохнуть еще получалось, а выдохнуть легкие отказывались.

– Генка! Генка! Ты чего? ― кто-то потряс его за плечо. Наконец, дыхание восстановилось, и Гена с трудом просипел:

– Дыхалку… Отбил.

– Фух! А я подумал, что ты башкой треснулся. Как Ленька Головин, помнишь? Он тогда тоже как рыба рот разевал, а потом в больнице целый месяц лежал. Его еще на второй год оставили.

Гена открыл глаза. Над ним склонился смутно знакомый мальчишка. Яркая рыжая челка свешивалась на лоб до самых бровей, а конопушки щедро усыпали нос и щеки.

– Ты кто? ― Гена удивленно посмотрел на паренька.

– Точно башкой треснулся. Это же я ― Саня Рыжиков! Вспомнил?

– Саня?

Это был закадычный друг детства. Пацан, у которого фамилия точно подходила под его внешность. Именно из-за него случилась драка с Игорем в той песочнице.

– Да! Встать можешь? Или тебя в больницу отвести? ― мальчишка поднялся на ноги и протянул руку. Гена поблагодарил за помощь и отряхнул темно-синие штаны из плотного трикотажа. Что за ерунда? Черные валенки с наклеенной резиновой подошвой, клетчатое зимнее пальто с меховым воротником, варежки из колючей козьей шерсти, связанные бабушкой. И сам Гена ― ростом чуть выше своего приятеля.

«Елки-палки! Я попал прошлое!» ― он замер на месте, изумленно хлопая глазами.

– Ты чего? ― Саня снова потряс его за плечо. Гена смотрел на мальчишку и размышлял:

«Я ведь могу попробовать изменить историю и спасти СССР от развала. Да ну его! Здесь отец. Живой! Мне надо домой».

– Саня, я вспомнил: мама просила пораньше прийти домой.

– Ладно. Завтра за мной зайдешь, пойдем с горки в овраг кататься?

– Зайду утром. Пока.

Гена помчался в сторону дома, на бегу вспоминая:

«Какой подъезд? Третий! А квартира? Номера не помню. С лестницы ― направо. А этаж? Третий? Нет, там вроде Танька Данилова жила. А мы ― через этаж выше. Значит, пятый!»

Гена влетел на нужную лестничную площадку и с замирающим сердцем нажал на кнопку звонка. Дверь открыла мама с полотенцем на голове, намотанном на бигуди.

– Штаны, валенки и варежки положи на батарею, чтобы просохли, ― удаляясь на кухню, выдала она.

– Мама, а папа дома? ― еле сдерживаясь, выкрикнул мальчишка.

– Не пришел еще. Хотя сегодня обещал быть пораньше. У них отменили занятия, пройдет только торжественное собрание, ― донеслось с кухни.

Огорченный Гена поплелся в свою комнату. Положил мокрые вещи на длинную батарею и упал на кровать. В голове галопом неслись мысли о невероятном происшествии, о планах на будущее, о том, что надо рассказать папе. Мальчишка лежал на спине, положив руки под голову, и рассматривал пятна на потолке, фантазируя об открывшихся перспективах. И сам не заметил, как, разомлев в тепле после прогулки, уснул.

Разбудил Гену щелчок входной двери. За окном было темно, и он не сразу понял, где находится. В коридоре забухтел мужской голос:

– Мать, мне как отличнику дополнительный паек перепал. Коньячок и банку шпрот я ребятам оставил, а остальное домой к празднику уволок. Тут сервелатик, резаный балычок, конфеты шоколадные, банка кофе и еще всякая всячина.

Гена сразу вспомнил, где он и что происходит. Он подскочил с кровати и бросился в коридор. У входной двери стоял отец.

– Папка! ― заорал мальчишка и крепко обнял отца за ноги, прижимаясь к нему. От шинели пахло табаком и оружейным маслом.

– Чего это он? ― удивленный отец посмотрел на маму. ― Гена, дай я разденусь, а потом устраивай телячьи нежности.

Мальчик с трудом оторвался от папы и отошел в сторону. Слезы сдержать не удалось, они покатились по лицу.

Отец снял шинель, скинул зимние ботинки, присел перед Геной, притянул его к себе и стал вытирать ладонью слезы:

– Ты чего нюни развел, боец? Что случилось?

Мальчишка разревелся еще сильнее и сквозь рыдания проговорил:

– Соскучился!

– Тогда прекращай заливать пол слезами, а то соседи снизу придут ругаться. Мы все дома, сейчас стол накрывать будем. Встретим Новый год, а второго числа поедем к Устиновым. Я твоего тезку встретил, он пригласил нас в гости на продолжение банкета.

Весь вечер Генка, как привязанный, ходил за отцом. Мальчишка держал вешалку, когда тот снимал форму, потер широкую спину жесткой мочалкой в ванной, влез на колени, когда пили чай, чтобы усмирить аппетит до вечернего застолья. Прижимался к теплому боку папы, пока смотрели «Голубой огонек». Даже порывался пойти с отцом на лестничную площадку, когда он отправился покурить. Но мама жестко запретила. Гене пришлось подчиниться.

После боя курантов, родители стали обсуждать планы на лето, а сорванец быстро уснул, положив голову отцу на колени.

Разбудил Гену негромкий звук. Он открыл глаза, но из-за непроглядной темноты не мог понять, где он и сколько сейчас времени. Шум продолжался.

– Ты забыл выключить будильник? ― рядом раздался голос, что заставило его вздрогнуть.

– Какой будильник? Где я?

– Хватит дурака валять, ― заметила обладательница голоса. Тусклый свет ночника разогнал тьму.

Инженер лежал на разложенном диване. Рядом под одеялом ворочалась пышноволосая женщина. С пола доносилось еле слышное, мелодичное треньканье колокольчиков.

Геннадий разглядел собеседницу.

– Василиса? ― узнал он.

– А кого ты ожидал здесь увидеть? ― женщина вскинула брови.

– Обалдеть! А где мой отец?

– Это был сон, ― Василиса взяла мужа за руку. ― Папа умер семь лет назад.

– Точно. А где мы?

– Гена, я начинаю волноваться. Мы после встречи Нового года остались ночевать у твоего институтского друга. Тебе определенно нельзя пить. Ты же только бокал шампанского употребил. Или тебя так с глинтвейна развезло, что ты память потерял?

– Я в прошлое попал. С горки скатился, упал и прямо туда. Встретил живого отца. Все так натурально было. Я даже план разработал, как буду учиться и что делать, чтобы пораньше с тобой встретиться.

– Выключи будильник и иди сюда, фантазер.

И Геннадий снова забылся сладким сном в теплых объятиях жены.

Соседи

Автор: Ольга Бутовицкая

Редактор: Галина Ершова


Вот и все. Двери лифта плавно закрылись, и Алена поехала вниз.

На дворе стоял декабрь, а в ушах звенели слова Марка, брошенные на прощание: «Ну давай, вали, ага. Кому ты нужна вообще в этом городе, кроме меня! Через неделю обратно приползешь, дура».

Приползать обратно Алена не собиралась. С Марком они прожили год, и если бы можно было схематично изобразить эти отношения в последние пару-тройку месяцев, то схема подозрительно напоминала бы задницу.

Ему постепенно стало не нравиться все: Алена не так одевалась, не то готовила, общалась с неправильными подругами и, оказывается, работала на совершенно дурацкой работе.

Когда количество придирок на единицу времени, проводимого вместе, перевалило критическую отметку, она решила уйти. Марк искренне недоумевал, почему.

– Да все у нас нормально, ты просто слушай меня и делай, что я говорю.

– А если я не хочу так?

– А ты захоти.

Пока Алена брела по улице и обдумывала, куда податься со своим зеленым чемоданчиком на колесах, смартфон в кармане пальто завибрировал.

– Дарова, мать! Я приеду тридцать первого числа. Шо ты там, как? Рассказывай!

– Привет, Наташ. Да как… Ушла от Марка, точнее, прям щас ухожу. Не знаю куда, правда… В какой-нибудь хостел пока.

– Ох ты ж епрст… Так, погоди. Во-первых, я тебя горячо поздравляю: давно пора было этого чудака на букву «м» оставить вместе с его тараканами. А во-вторых, перезвоню минут через десять, есть у меня идея одна, куда тебя определить на первое время.

Через два часа Алена стояла перед новым шестнадцатиэтажным домом на другом конце города с телефоном у уха.

– Наташ, ты уверена, что это хорошая идея?

– Уверена-уверена, мама не против. Ее все равно в городе не будет еще месяц, а цветы кто-то ж должен поливать и фитолампами подсвечивать. Сосед уже задолбался, поди. Мужик, конечно, мировой, но иногда маман его эксплуатирует нещадно. Я ему сказала, чтоб ключ кинул в наш почтовый ящик, сейчас заберешь и поднимайся.

Квартира Наташиной мамы больше походила на оранжерею: кругом были растения. Маленькие узамбарские фиалки, каланхоэ и красавицы-бегонии стройными рядами стояли на подоконниках, стеллажах и полках; большие раскидистые пальмы и фикусы теснились в углах комнат; даже на кухонном столе стоял какой-то неизвестный Алене цветок с мясистыми листьями.

Девушка вышла на балкон и сдвинула крайнюю оконную створку влево. Внизу был проспект, по которому катились маленькие разноцветные машинки, а справа, совсем близко, ― такой же балкон за тонкой перегородкой.

Алена вытянула руку и постучала в соседское окно. Как и следовало ожидать, чуда не случилось. Никто не ответил.


***

К концу первой недели она окончательно обжилась на новом месте. И, хоть добираться от нового дома до работы было не так удобно, больше не слышать о своих бесконечных недостатках оказалось бесценным.

Конечно, Алена скучала по Марку, по тому, каким он был в начале отношений. Она перебирала в голове последние месяцы совместной жизни и пыталась уловить ту точку невозврата, где ее внимательный и заботливый сказочный Красавец вдруг взял и превратился в вечно всем недовольное угрюмое Чудовище.

Погруженная в эти мысли, роясь в своей сумке возле подъезда в поисках ключа, девушка вдруг услышала отчетливое жалобное «мяу» рядом. Алена обернулась.

– Мяу! – снова сказала темнота.

– Кис-кис-кис, ты где там? А ну-ка, покажись!

Из-за угла дома выскочил маленький рыжий комок меха и ткнулся носом прямо ей в сапог.

– Так… И кто ж тебя додумался в мороз выставить? Ну пойдем, пока поживешь у меня.

Пятнадцатью минутами позже согретый и накормленный котенок был наречен Сеней и благодарно мурчал на коленях свежеобретенной хозяйки.

За неделю он освоился, получил лоток, миску, пару ласковых пенделей за несанкционированное царапанье дивана, необходимые лекарства и официальное разрешение на ПМЖ от настоящих хозяев квартиры. А у Алены появился повод не задерживаться на работе.


***

В субботу город наконец-то завалило снегом, а воскресное утро выдалось по-пушкински прекрасным: те самые мороз и солнце.

Алена вышла на балкон, открыла окно и глубоко вдохнула. Зазвонивший смартфон заставил вернуться в комнату.

– Ну что, как дела у вас там? – это была Наташа.

– Все хорошо, работаем, цветы поливаем и лампой на них светим по графику, – отрапортовала квартирантка.

– А у Сени как дела?

– Тоже неплохо, – Алена обернулась в поисках котенка и успела заметить рыжий хвост в проеме балконной двери. «Блин, там же окна открыты, не дай бог сиганет сейчас», – пронеслось в голове. – Наташ, я те перезвоню.

– Оке.

– Сеня, Сеня, подожди, стой, засранец! – заорала Алена, выскакивая на балкон.

– Эм-м… Стою?.. – раздалось из соседского окна.

Алена подняла котенка и выглянула наружу. С правого балкона на нее озадаченно смотрел рыжий бородатый парень с кружкой кофе в руках.

– Ой… Простите, это я не вам, это котику.

– А, ну я просто тоже Сеня. Арсений, если быть точнее.

– Алена. Очень приятно.

– Как там цветы Нины Михайловны поживают?

– Ну-у-у… Растут.

Арсений хохотнул и отхлебнул кофе:

– Эт хорошо, эт правильно. Ну ладно, я пошел, мне на смену нужно. Еще увидимся.

Тут Арсений не обманул. Всю следующую неделю соседи без конца натыкались друг на друга.

В очередной раз заскочив в лифт и обнаружив там Алену, парень разразился смехом:

– Опять ты, да что ж такое!.. Я сдаюсь, зови меня в гости.

– Ладно, – улыбнулась девушка, – приходи вечером чай пить с твоим тортом.

– Это с каким это моим?

– А с тем, который принесешь.

– Хах, договорились!

Дома Алена увидела сообщение от Марка: «Дай свой новый адрес, я привезу твои вещи». Терзаемая смутным нехорошим предчувствием, она все-таки отправила ответ. Через час опасения оправдались.

– Вот, это твое, – Марк поставил пакет к стене. – Рассказывай, как дела?

– Все хорошо, спасибо за вещи.

– Пожалуйста. Я зайду на минутку?

– Если только на минутку.

– А что, ты тут уже кого-то ждешь? – усмехнулся бывший.

– Нет… То есть да. Да, жду, – Алена вспомнила про уговор с соседом.

– Ой, да ладно придумывать, ждет она! Слушай, тебе не надоело, а? Давай уже возвращайся домой. Ну поссорились, пожили отдельно, ты показала, что можешь уйти, я поверил. Проникся, усвоил. Собирайся, я подожду.

Алена молчала. Гость сел на диван и чихнул.

– Так, я не понял, – Марк стал озираться по сторонам, чихнул еще два раза и зажал нос рукой. – Ну ты, конечно, да-а… Знаешь же, что у меня аллергия, нафига этого блоховоза притащила? – он ткнул пальцем в мирно спавшего на диване котенка и категорично заявил: – Этот с нами точно не поедет.

– Знаешь, что! – вспыхнула Алена, – Да я как бы тоже не собиралась с тобой никуда ехать! И вообще, тебе пора, ко мне сейчас придут. Еще раз спасибо за то, что привез вещи.

– Это кто там к тебе придет? Остальные тридцать девять кошек? Принесут силу и независимость? Не смеши меня.

В дверь громко постучали ногой.

– Кто? – на ходу спросила Алена.

– Эт я, Сеня, открывай быстрее, у меня руки заняты!

Арсений влетел в квартиру, держа в поварских рукавицах форму для выпечки с пирогом внутри и унесся в кухню:

– А-а-а-аа! Горячее! Горячее! Горячее!

– Это что еще за клоун? – недовольно буркнул Марк.

– Так, пока не остынет, из железки не вытаскиваем! – Арсений вернулся в комнату, на ходу снимая фартук и рукавицы. – Это, конечно, не торт, но к чаю сойдет. А это кто у тебя в гостях?

– Знакомься, это Марк. Мой… Бывший.

– А, очень приятно, Сеня, – Арсений протянул руку.

– Эм-м… А с носом у Марка что? Неужели вы тут успели подраться?

– А это у него аллергия на Сеню, на… рыжего, – Алена прыснула со смеху, посмотрев на огненную бороду соседа.

– Дык я тоже Сеня, и тоже рыжий. Выходит, и на меня аллергия?

Марк снова чихнул. Алена прикусила губу, чтоб не засмеяться в голос.

– Ладно, иди сюда, тезка, гость нам не рад, – Арсений осторожно взял спящего котенка на руки и отошел от дивана. – Ты чай-то будешь, бывший парень? С пирогом. Сам пек, вот этими вот ручищами.

– Нет, спасибо, я, пожалуй, не буду нарушать вашу идиллию, поеду домой, – процедил Марк и направился к выходу.

Алена пошла закрыть за ним дверь.

– Надо же, как быстро ты все забыла, не ожидал.

– Не забыла, поэтому и не хочу продолжать. Марк, пожалуйста, разойдемся без обид и претензий. Я тебя не устраиваю по всем фронтам, а меня не устраивает об этом слушать каждый божий день. Давай не будем тащить эту дохлую лошадь в новый год.

Марк холодно посмотрел на нее и зашел в лифт.


***

Арсений сидел на полу, скрестив ноги, и играл с котенком кусочком мишуры.

«Надо же, рыжий Сеня и рыжий Сеня. Забавно», – пронеслось у Алены в голове.

– Слушай, если этот Марк будет доставать, ты скажи мне, я с ним пообщаюсь на разные общеразвивающие темы.

– Спасибо. Надеюсь, не будет.

– Ну что, пойдем пить чай?

– Да, пожалуй, а то пирог уже заждался!

За окном валил снег, а в маленькой уютной заставленной цветами кухне два чужих человека рассказывали друг другу истории, смеялись и становились чуть ближе.

До Нового года оставалось три дня.

Незаконченный роман

Автор: Василина Васильева

Редактор: Галина Ершова


– В одном заснеженном царстве, тающем государстве, среди луж и сугробов встретились… глаза.

– Ну мама, ну рассказывай нормально!

– Рассказываю, не шуми. Встретились они совершенно неожиданно: она летела по делам, а он отстегивал ремень безопасности у себя в машине и смотрел в боковое стекло. И увидел ее…

– Мама, ну кого? Принцессу, что ли?

– Да, доча, принцессу. Слушай дальше. Вдруг их глаза встретились, да не просто мимолетом, а сцепились так, что не разорвать: «Где я еще увижу тебя?!»

– Мама, а кого принцесса увидела? Принца что ли?

– Не совсем, она встретила волшебника.

– Деда Мороза?

– Ну да, декабрь же.

– А дальше?

– Их глаза многое успели сказать друг другу. Но надо было спешить! Она полетела дальше, на свою работу, чтобы создавать денежки на Новый год. А он пошел на свою – волшебство творить.

– Ма-а-ам, а они еще встретятся?

– Конечно, как только натворят чудес, так и привет! Встре-е-етятся, обра-адуются, глазами опять сцепятся и ка-а-ак полетят искры!.. Тогда и начнется самое настоящее волшебство, а не то, что у них на самом деле.

– Мам, ты сегодня как-то странно рассказываешь. Я не понимаю.

– Ладно, погоди немножко, сейчас сказка придет, не торопи.

Женщина закрыла глаза. Она не видела его уже полгода. Да, осознанно. Да, волевым усилием. Потому что так надо.

Раньше он нежно называл ее Сказкой, она его – Волшебником. Она грозила ему, что напишет о нем книгу. «Любовник». Именно так она ее назовет.

Он не любил это слово:

– Любимый мужчина, а не вот это! А ты – моя любимая женщина. Ну вот так у нас сложилось, и что теперь? Зато мы любим друг друга. Ты никогда не уйдешь из семьи, тебе дите растить надо. Давай просто дарить радость! Ну что ты, не можешь к этому проще относиться? Пришли, подарили друг другу счастье – и дальше жить. Жить и радоваться. Я буду тебе помогать. Не усложняй, сказочка моя.

Он обнимал ее крепко-крепко. Кормил запеченной курицей. Хурмой украшал осень, персиками – лето, грушами – зиму. Покупал теплые колготки и возил в лес. Научил выбирать лучший апельсиновый сок и делать зарядку по утрам. Одобрял ее музыку и подруг. Уважал истории и подбадривал в работе.

Она в ответ таяла и с трудом каждый раз возвращалась в реальную жизнь.

– А ты можешь забрать меня к себе? «Ми-иленький ты мой, возьми-и меня с собо-о-ой. Там в краю далеко-ом буду тебе-е жено-ой…»

Он вздыхал и отворачивался. Тут же поворачивался и крепко обнимал.

– Так я-то возьму, ты сама не сможешь! Куда ты свое денешь? Ты сначала разберись со своей жизнью. Ну не смотри на меня так, не дави на совесть. Все же хорошо было?! И, пожалуйста, не пропадай, я не смогу без тебя.

Она поняла. Все правильно, у них семьи. Никто не будет кардинально менять жизнь, волшебства на это не хватит. Она взяла и пропала. Полгода назад.

И вот встретила случайно. Да нет уж, не случайно! Приманила мыслями, тягой, скулением. И стало легче, на секунду обдало праздником и счастьем. Сердце забилось – сейчас она его обнимет!.. А в машине сидела другая… Видимо та, с которой рай.

«Нет, все-таки я дура. Ладно. Сил улыбнуться не хватило. Ноги пронесли мимо, а сейчас вот сказка не складывается…»

– Ма-а-ам?..

– Ми-и-илая моя-а-а… – напела женщина. – Миленькая моя… Чего-то не клеится сегодня, доча. Настроения у твоей сказочницы нет. Поэтому и чудес нет, и волшебников нет. Слава богу, мы есть, да, моя хорошая?

– Все, мама, иди, мой свою посуду, я сама засну.

Женщина тяжело вздохнула и затянула: «Снежинки на ресницах та-а-аяли, и зачарованно чита-а-али мы красивый незаконченны-ый роман в па-арке на скамье-е-е…»

Ирония судьбы или с легким паром

Автор: Ольга Калачева

Редактор: Лариса Бузыкаева


― Опаньки! ― бомж по кличке Николаич обнаружил клад.

В пакете, на самом дне мусорного бачка, лежали шпроты, сгущенка, буханка белого хлеба, огромный ломоть сыра, заварка и коробка конфет.

Он воровато оглянулся ― не видит ли его кто-нибудь. По телу побежали мурашки, и волосы на голове зашевелились.

–Такого не бывает, ― Николаич быстро перекладывал все найденное из красивого пакета в свой старый, видавший виды рюкзак. ― Даже перед Новым годом. Да ладно… Господи, а ты уверен, что не ошибся и это все мне? Спасибо, конечно. Надеюсь, Ты это серьезно…

Бомж задрал голову к небу, медленно перекрестился, почесал белую свалявшуюся бороду, потом уже двумя руками ― давно немытую голову.

– Пора бы в баню, ― подумал он, разглядывая свои заскорузлые руки и грязные ногти. В бане он не был уже больше месяца.

Николаичу повезло. Он жил в теплом подъезде, на верхнем этаже в закутке для мусоропровода. Так как он не пил, не курил, не гадил, и вообще старался никому не докучать, жильцы терпели такое соседство. Тем более что мусоропровод наверху был намертво запаян, и туда просто никто не ходил.

Хозяйство у него было маленькое. Старенький спальник, металлическая кружка, которая осталась еще от той, прошлой жизни, фонарик и несколько носильных вещей. Все это лежало в клетчатом бауле, который старик задвигал в проем стены, когда уходил.

Мыться и стираться ходил иногда к соседу на четвертый этаж. Тот любил посидеть в компании, поболтать за рюмкой чая. Но сейчас у соседа жила внучка, приехала сдавать сессию, и его присутствие было бы совсем некстати. Можно было б и в городскую баню сходить. Хотя девушка уезжала через два дня домой, так как через три ― наступал Новый год. Вот все и устроится. Он придет к соседу со своим угощением, они замечательно проведут время и даже, возможно, сходят на елку.

Опустошив красивый пакет, бомж засунул в него свой красный нос, чтобы удостовериться, что ничего не осталось. На дне лежало что-то, напоминающее конверт.

– Может, деньги? ― не веря своему счастью, размечтался старик. На конверте кривыми буквами крупно было написано: ТЕТМАОСУ.

У бомжа засвербило в глазах, и к горлу подкатил ком. Дыхание перехватило. Почему-то он не сомневался в адресате.

– Надо же, Деду Морозу. Наверное, ребенок хотел послать письмо с просьбой о подарке, а оно вон как вышло.

На улице было темно и холодно, одинокий фонарь на углу дома горел тускло, невнятно, да и письмо запечатано. «Приду домой и попробую прочитать», ― решил Николаич.

Забравшись на свой этаж, старик вытащил сумку, разложил спальник, взял фонарь, положил рюкзак в расщелину и стал колдовать над письмом. Сначала он согрел руки, долго тер ладони друг об друга, дышал на них. Потом кончиками обгрызенных ногтей попробовал потянуть за клеящуюся планку конверта. Здесь тоже дело шло не быстро. Нужно было влажным теплым дыханием отклеить каждый миллиметр тонкой бумаги. Наконец, дело было сделано, и бомж трясущимися руками вытащил из конверта сложенный вдвое альбомный лист.

Детской слабой рукой были начертаны каракули. Видимо, все силы маленького просителя ушли на надпись на конверте. А, может, просто хозяин письма хотел украсить свое послание разными карандашами. Буквы были неодинаковыми по размеру, скакали по всему листу, а в одном месте было стерто так, что образовалась дырка.


«ТАКОИТИТМАОС

ПИСИМЕКУТУИС (дырка) МАМИШОПНИРГАЛА.

КУТЯВКАОБКИТАМОЛАТНА. МАША»


Внизу был нарисован смешной рыжий щенок с разными глазами.

Вот так письмо… Сердце Николаича сжалось от жалости и обиды. От жалости к Маше. От обиды на судьбу. Он знал эту маленькую девочку. Ей было годика четыре.

Малышка жила в соседнем доме с мамой. Папа у них погиб, когда Маша только родилась, и мама воспитывала ее одна. Иногда к ней приходила бабушка, они гуляли вместе. Девочка была умненькая и любознательная. Все время задавала бабушке вопросы, миллион вопросов. Еще нестарая, хотя и усталая женщина, очень терпеливо отвечала ребенку.

А Маша любила всех собачек и кошечек во дворе! Старалась их погладить, приласкать и забрать домой.

И вот теперь Николаичу придется сделать выбор: или он вкусно ест на Новый год, или относит пакет хозяевам вместе с письмом. Всю ночь старик ворочался и крутился, заснуть ему так и не удалось, хотя хлеб он все-таки съел. Иначе бы его бурчащий живот разбудил всех жильцов дома.

Утром старик решил вернуть содержимое пакета и письмо. Он ждал за углом, когда девушка и девочка выйдут из дома, шел за ними до самого детского сада. А когда девушка вышла и заторопилась на остановку, он догнал ее и рассказал все, как есть. Молодая женщина стояла и слушала его, широко раскрыв глаза. А потом обняла, несмотря на то, что он был, мягко говоря, нечист.

– Спасибо! Вы не представляете, я вчера торопилась на автобус и вместо мусора выкинула в помойку пакет с гостинцем для мамы. Когда приехала к ней, она спросила, почему я пришла с мусором? Только тогда поняла свою оплошность. Но главное, что перед моим выходом из дома Маша засунула мне в пакет письмо для Дедушки Мороза, а я не успела его прочитать.

– Вот оно, ― Николаич протянул девушке конверт. ― А вот продукты. Вы простите меня, я ваш хлеб съел.

– Да что вы! Возьмите все себе! Вы, наверное, есть хотите. Мне главное, чего там Маруся возжелала.

– Я не понял ее каракулей, может, вы сумеете разобрать, ― смутился бомж.

– Ну, конечно, можно было не сомневаться, что дочка попросит щенка, ― проговорила девушка, прочитав письмо. ― Придется брать. Вы меня простите, мне на работу бежать пора. Приходите к нам вечерком после девяти, Машуня спать будет, а я вас чаем напою и накормлю немного. Я Вам очень благодарна! Мы живем в 53-ей квартире. Придете? Не стесняйтесь. Только не звоните, чтобы Муську не разбудить, постучитесь тихонечко, я ждать буду.

Весь день Николаич летал как на крыльях. Ему вообще везло сегодня. Получилось немного заработать. Он разгружал продукты в овощном ларьке, потом ему за то, что он расчистил снег подарили бутылку шампанского, позже сосед-бизнесмен попросил погулять с собакой и заплатил неплохой купюрой. За то, что помог клеить листовки, тетка дала огромный бутерброд с колбасой и налила горячего вкусного кофе.

А от денег в цветочном за уборку мусора Николаич отказался, попросив дать ему взамен их букет из трех роз. Все-таки в гости к женщине идет, тем более, к молодой и хорошенькой.

Еле дождавшись девяти часов, он еще минут двадцать стоял под дверью, дожидаясь, чтобы девочка наверняка уснула. Потом тихо постучался. Девушка ему открыла. Увидев цветы, зарделась:

– Мне так давно не дарили роз… С тех пор как не стало нашего папы… ― по ее щеке потекла огромная слеза. ― Простите!

– Это вы меня простите, от меня, наверное, воняет, я давно не мылся, а сегодня работал весь день, ― смущенно пробормотал Николаич.

– Вы знаете, я вам тут мужнин спортивный костюм хочу отдать. Вы не обидитесь? Вам как раз будет. И куртку теплую, тоже подойдет вам.

– Спасибо. Сегодня какой-то волшебный день. Мне и с работой везло, и продукты ваши, и костюм…

– Что же это я? ― встрепенулась девушка, ― Пойдемте кушать скорее! У нас сегодня борщ и котлеты по-киевски. Днем мама приезжала и наготовила всего. Вы садитесь, ешьте, не стесняйтесь.

Когда Николаич мыл в ванной руки, на него из зеркала глядело счастливое, хоть и побитое жизнью лицо. Мужчине было где-то 50—60 лет. Нечасто можно так хорошо разглядеть себя.

«Как же хочется жить в тепле и уюте. Д-а-а-а! Мечтать не вредно. А что если?…» ― размышлял, разглядывая отраженье в зеркале, Николаич.

Он даже себе не стал признаваться, чего попросил бы у Бога.

Когда старик ел, руки его дрожали, слова застревали в горле. Но все же они с мамой Машеньки долго сидели и разговаривали.

Старик рассказал, что вот уже почти пять лет живет в подъезде. Что с тех пор, как его с пробитой головой нашли на стройке, он ни разу не выпил ни капли спиртного. Откуда он и кто он ― не знает, документов при себе не было, а прошлое покрылось туманом. Близкие не нашлись, но Николаич не жалуется. Наоборот, ему везет на хороших людей. Добрые люди ему и имя такое дали ― Николай, а по-простому ― Николаич.

Ну вот кто будет бомжа в доме терпеть? А жильцы ему даже ключ от подъезда сделали. Правда, в благодарность он подъезд моет и снег чистит, с собаками гуляет, когда просят, и тяжести в дом заносит. Так и живет. Привык уже.

– А вы знаете, что похожи на Деда Мороза? У вас и борода белая, только помыться надо.

– Это да! К Новому году надо в баню сходить.

– Знаете, что я придумала? Приходите в гости завтра в это же время, помоетесь и побреетесь, я вас подстригу, я парикмахером работаю, ― сказала Алена, ее так, оказывается, звали. ― Я еще кое-что придумала. Короче, буду вас ждать, есть у меня одна задумка.

Весь следующий день Николаич не мог ни о чем больше думать, как о приглашении помыться. От дум об уютной ванне с шампунем и бритвой ему аж плохо становилось.

Собрав все свои кутарки, он купил на них новое нижнее белье и носки у бабок возле метро, новую мочалку и небольшое полотенце. Вечером летел к Алене, как на праздник.

Потом они опять сидели вдвоем, пили чай с медом и вареньем, Алена ему рассказала свой план.

– У меня подружка в костюмерной садика работает, она мне сегодня пообещала костюм Деда Мороза. Завтра Маруська пробудет весь день у бабушки, а вечером они приедут домой. Часиков в девять мы сядем за стол провожать старый год. Тут вы и придете, как Дед Мороз. А щенка мы днем помоем, блох выведем, бантик повяжем. Только вы его не потеряйте! А еще я вам в мешок подарок и для мамы положу. Вот как будет здорово! Потом мы Машеньку спать положим и вместе отметим Новый год. Согласны?

– Д-д-д-а, ― заикаясь начал Николаич. ― Только меня друг будет ждать, мы с ним обычно праздники справляем. Он живет в нашем подъезде.

– Это тот, с палочкой? Дядя Вася? Так пусть тоже приходит ближе к одиннадцати часам. Всем места хватит! Весело будет. А то даже шампанское открыть некому. Жаль, только Снегурочки нет для полного счастья. Ну да ладно, главное, что есть Дед Мороз.

На следующий день Николаич решил не ходить работать, чтобы быть чистым. Он даже спал, сидя на чистой коробке из-под телевизора, чтобы не пахнуть. Утром Николаич пришел к Василию Степановичу. Дверь ему открыла белокурая девчушка.

– Вам деда? Дед, к тебе пришли, ― окликнула она друга Николаича. ― Вы проходите, мы тут елку ставим, будем в этом году вместе справлять Новый год. А то все один, да один. Родители все равно на праздники в Прагу улетели.

– А вы не согласитесь стать вечером Снегурочкой ненадолго? Надо одну маленькую девочку поздравить с Новым годом. ― Николаич даже удивился своей наглости.

– А что, почему бы нет? ― не раздумывая, ответила соседская внучка.


***

– Спасибо тебе, дедушка Мороз! Как же ты узнал, что я хочу этого кутю? Мама ведь потеряла мое письмо.

– Машенька, я же волшебник!

– А борода у тебя настоящая? Можно потрогать? А то в садике Дедушка Мороз был ненастоящий.

– Конечно, трогай. А потом ― с тебя стихотворение, Машенька! И будем все вместе хоровод вокруг елки водить, правда, Снегурочка?

Что в мешке

Автор: Марина Агапова

Редактор: Ирина Фомченкова


Завернувшись в шаль, я сидела на веранде и набирала текст. Конечно, холодная пристройка не место для работы зимой, однако в новогодние праздники совсем некуда было скрыться от четверых домочадцев, которые в полном составе каждый день находились дома. И пусть мне приходилось мерзнуть в неотапливаемом помещении, расположенном возле входной двери, зато думалось легко.

Работа была в самом разгаре, когда от испуга я подскочила на стуле: в дверь неожиданно кто-то громко стукнул.

– Ты такая же, как твоя маманя! ― ввалившись без приглашения на веранду, с упреком проворчал дядя Саша.

– А чем это плохо? ― сдержанно ответила я родному дядьке и постаралась не обидеться, как делала ранее.

В нашей семье фраза «ты вся в мать» расценивалась родственниками одновременно как оскорбление и обвинение во всех смертных грехах. Раньше меня такое сравнение задевало и я всем, а в первую очередь себе, пыталась доказать, что это не так.

«Я не такая! Я не похожа на нее! Вы ошибаетесь, у нас нет ничего общего. И характеры у нас разные», ― я беззвучно повторяла предложения в своей голове, пытаясь оправдаться и дистанцироваться. И только спустя время поняла, что делала это зря.

На кого же я должна быть похожа, если я родная дочь своей матери? У меня ее фигура, глаза, красивый голос… даже привычки похожи. Глупо было продолжать отрицать очевидное и обижаться на прописную истину. Теперь же, осознав и приняв это, я стала улыбаться в ответ на ранее раздражавшее меня замечание. Да, это так! Мы похожи. И как только я признала это, то получила намного больше, чем просто внутренний покой, я нашла себя и стала уверенней.

А моего дядьку начало бесить, что я перестала безоговорочно уступать ему в спорах и со всем соглашаться. Причина сегодняшней ссоры оказалась банальной: мелочность, зависть и жадность. Жили мы в разных половинах одного дома и по обоюдному согласию поделили между собой оплату коммуналки: на моей семье ― вода и свет, а на дяде и бабушке ― вывоз мусора и газ. В этом месяце их платеж оказался выше нашего и с приходом счетов понеслись обвинения:

– Ты совесть имей! Газ экономить надо.

– Как именно?! Котел-то у тебя стоит, я только есть готовлю на плите.

– Ты форточки порасхлебенила, а я дом натопить не могу!

– Я проветриваю только свои комнаты. Как это может повлиять на тепло в другой половине дома?

Дядька, не найдя ответного аргумента, перешел на крик и личные оскорбления. К счастью, я уже научилась фильтровать необоснованные обвинения и не принимать их близко к сердцу. Упреками меня теперь было не пронять. Заметив, что я не реагирую, дядя Саша не остановился и далее в ход со стороны родственника пошла манипуляция.

– Я все понял! Ты хочешь меня с братом поссорить!

Но и эту наживку я не заглотила, и отвечать на детский выпад не стала. Мой отец ― взрослый мужчина и в отношениях с братом вполне разберется без меня. Не мне их лбами сталкивать, да и незачем. Дядька прекрасно об этом знал, как и то, что его брат никогда не стремился к ссорам.

Раньше близкие люди могли давить на жалость, навязывать свое мнение и словно дергать меня за ниточки. Я боялась обидеть и шла на уступки практически во всем. Но не теперь. Дядя понял, что этот вариант тоже не прошел и перешел на угрозы.

– Давай я электричеством топиться начну. Ха! ― он сделал вид, что не сомневается в своей победе и довольно усмехнулся. ― Посмотрим, как ты запоешь тогда! Вот девка непутевая выросла, вся в мать!

Он еще долго на повышенных тонах распинался передо мной, но я сохраняла спокойствие. Закончился наш диалог угрозой, что мне придет заоблачный счет на свет в следующем месяце. В итоге мужчине удалось разозлить меня настолько, что я выставила родного дядю за дверь веранды. Да, некрасиво получилось, но я не обязана была выслушивать весь этот негатив, а он заслужил такое обращение. Недовольный родственник ушел в свою половину дома, а я прошла в зал и плюхнулась в кресло рядом с елкой.

Щелк-щелк, щелк-щелк… Я мучила пульт от новогодней гирлянды, не выпуская его из рук и безостановочно тыркая пальцем в переключатель. Лампочки загорались и гасли, снова вспыхивали, чтобы тут же потухнуть. Меня начал успокаивать щелкающий звук тумблера. Прошло, наверно, еще минут десять, а может и больше, когда я наконец-то смогла отвлечься от давящих эмоций, перевела внимание и засмотрелась на саму гирлянду. Цветные огоньки красиво отражались в больших елочных шарах, яркими пятнами разукрашивали стену и потолок, точь-в-точь как много лет назад. Мысли поменялись, подхватили мое сознание и постепенно унесли в путешествие по прошлому.

Больше всего в детстве я любила разглядывать новогоднее убранство елки. Я устраивалась поудобнее у подножия зеленой красавицы и долго-долго смотрела на цветные хрупкие игрушки. В каждой крылась какая-то тайна, волшебная история, которая оживала, когда я закрывала глаза. Переливы цвета, плавное вращение шаров вокруг своей веревочки и проблески серебряного дождика сквозь колючие ветки погружали меня в удивительный мир новогодних чудес.

Витающие по дому запахи мандарин и хвои усиливались, появлялось то ощущение тепла от камина, то легкое морозное дуновение ветра. А иногда мне казалось, что я чувствовала слезу растаявшей на моей ладони снежинки ― маленькую капельку воды. Это все были проделки моего детского воображения, и тогда, много лет назад, оно с легкостью уносило меня далеко от действительности.

Вот и сейчас такую же штуку провернула со мной память. Я закрыла глаза, и кадры из прошлого ожили перед моим внутренним взором. Я увидела палас с зелеными узорами, посреди него стоял расписной деревянный столик с золотыми ножками. В самодельной металлической подставке на нем расположилась елка с макушкой, достающей до самого потолка. Наряженная лесная гостья прятала в своих ветвях белую пластмассовую Снегурочку и плюшевого Деда Мороза с желтым пояском.

На полу рядом с праздничным деревом, скрестив ноги, сидел красивый молодой мужчина с усами. На руках он держал девочку лет четырех, они оба улыбались и о чем-то оживленно разговаривали. Очень необычно, но приятно было увидеть себя и папу со стороны.

Мысленно я потянулась к тому моменту и радостной беззаботной девчушке: «Привет, маленькая Марина! Какое красивое на тебе платье. Белое, с голубыми, розовыми и желтыми облаками. А на голову мама надела тебе кокошник, как у Снегурочки. Тебе так к лицу этот праздничный наряд!» Я не помню, о чем мы тогда говорили с отцом, но зато вспоминаю искреннюю радость, когда к нам присоединился дядя Саша. Он всегда тепло и по-доброму относился ко мне. Нам всем было хорошо и весело вместе.

Каждую ночь, за желтым поясом маленького бородатого волшебника я находила небольшие подарочки. Тогда я еще не знала, что за их появлением стоит вся моя родня. Когда я выросла и обзавелась своей семьей, то забрала с собой в новый дом неразлучную парочку ― Деда Мороза со Снегурочкой, и продолжила традицию. Игрушки моего детства каждый раз встречали и продолжают встречать Новый год вместе с нами.

Возвращаясь к реальности, я задумалась о том, каким удивительным образом сознание самостоятельно отбирает и сортирует важные кадры прожитых дней. Оно хранит их в памяти, словно в фильмотеке. Для того чтобы каждое запомнившееся мгновение в нужный момент всплывало на поверхность сознания и напоминало о необходимости ценить, любить и прощать близких людей. Быть признательной за все, что они делали для меня раньше, а главное ― за то, что наполняли самые яркие воспоминания детства светлыми чувствами.

С годами я утратила этот дар благодарности, отзывчивости и всепрощения. У меня накопились долги. Нет, не материальные, а моральные. И сейчас в моем долговом мешке не подарки, как у Деда Мороза, а обиды, злость, непонимание и упреки. Они лишают энергии и тяжелой ношей тянут вниз.

– Эх, если бы можно было вернуться в прошлое и все исправить, ― потянувшись в кресле, зачем-то сказала я вслух.

– Зачем возвращаться? Ты можешь это сделать сейчас.

– Что сделать? ― я оглянулась по сторонам, чтобы понять, кто мне ответил.

– Изменить свое настоящее, ― плюшевый Дед Мороз усмехнулся и провел варежкой по густой белой бороде.

Даже спустя время, возвращаясь к этому моменту, я так и не сумела понять, почудился мне этот диалог или он произошел на самом деле. Хотя какая разница? Главное, что совет доброго волшебника крепко засел во мне.

Именно тогда я решила, что хочу жить без долгов и обязательно верну всем близким то, что недодавала последние годы. В первую очередь дяде Саше, который искренне любил меня еще малышкой, щедро дарил мне свое внимание и заботу. Позже, во взрослой жизни, мы стали часто ссориться, так вот, больше не будем. Я научусь ценить его таким, какой он есть, и буду помнить нашу давнюю дружбу.

Я снова потянулась и улыбнулась мигающим огонькам. Хватит работать, пойду-ка выпью кружку мира с дядькой. Как раз мультиварка пропищала, что шарлотка готова.

Новогоднее ограбление

Автор: Татьяна Старкова

Редактор: Дарья Дивеева


– Куда бегут? Зачем? Хватают все подряд, а потом дарят всякие безделушки. Вон этих полотенец с символом года уже полкомода. Свечки, салатники, календари, – ворчала Даша, наблюдая предновогоднюю суету в окно. – Ну его в баню, этот Новый год! Не хочу. Какой смысл? Живот набить да кривляния знаменитостей посмотреть? Пройдет ночь, настанет такой же день. Завтра специально лягу спать в десять часов, чтоб не видеть и не слышать этой вакханалии.

Даша отошла от окна, запнулась о стул, заваленный одеждой. Чертыхаясь, отшвырнула его к стене, с которой с грохотом упала небольшая деревянная полочка. На полке стояли две шкатулки: одна с бижутерией, вторая с различными значками. Все это добро, звеня и сверкая, рассыпалось по полу.

«Вот специально ничего убирать не буду, чтобы праздником даже и не пахло!» – девушка брякнулась на диван, планируя, как проведет завтрашний день в одиночестве. Она решила сказать маме, что пойдет на вечеринку с одногруппниками, а подружкам соврать, что уехала в деревню к родителям. Никаких друзей, подарков, веселья.

Новый год был любимым праздником Даши с детства. Она всегда с нетерпением ждала, когда папа принесет елку, и по дому разольется терпкий хвойный аромат. А как ей нравилось перебирать игрушки, обматываться мишурой и танцевать под новогодние песни!

Праздник перестал быть веселым и добрым в прошлом году, когда она получила сообщение от своего молодого человека: «Прощай, детка! Прости, ты не моя конфетка!» Это был удар. Прямо в новогоднюю ночь, когда Даша уже сидела нарядная и накрашенная у накрытого стола в ожидании своего принца.

Воспоминания девушки прервал громкий звук, раздавшийся на балконе. Она замерла: «Что такое? Для хлопушек рановато». И тут же по телу пробежала мелкая дрожь. Через стекло Даша увидела высокого бородатого мужчину. Он толкнул дверь балкона и вошел в комнату.

Цепенея от страха, девушка соскочила с дивана. Она хотела выбежать из комнаты, но под ноги попалась картонная коробка, и беглянка растянулась на полу.

– Ишь, какая скорая, – ехидно засмеялся незнакомец. – Куда же ты?

– Кто вы? Как? Четвертый этаж! – лепетала студентка, поднимаясь и разглядывая двухметрового громилу неопределенного возраста.

Выглядел он странно. Чудная шапочка синего цвета с огромным помпоном – для первоклассника сойдет, но не для взрослого детины. Свитер с оленями, на ногах валенки обрезанные – у Даши бабушка в таких по двору ходит. Одет слишком легко для декабрьских морозов.

– Я грабитель. Можешь звать меня просто Никанором. Сядь на диван и не мешай мне, – и незваный гость достал из кармана небольшой холщовый мешок.

Девушка и не подумала послушаться незнакомца и осталась стоять, скрестив руки на груди.

– Грабитель? На мой балкон с соседней квартиры попал? Там свой пуховик оставил? Уже полиция приехала, наверное, – она решила припугнуть наглого мужчину.

– У соседей и брать-то нечего. Так что не от них я. Меня Дед Мороз послал. Подчистить твое гнездышко надо. У меня всего два часа, потом ждут другие дела.

Страх девушки сменился удивлением:

– А психушка тебя не ждет?

– Нет, психушки в списке дел нет. Давай уже начнем. Серьги, колечки зачем раскидала? Ползать теперь, собирать, – ворчал грабитель.

– Да там же ничего ценного, дешевая бижутерия. Подружка помешана на ней, дарит на каждый праздник, а я не люблю эти побрякушки.

– А зачем хранишь, дурочка? Объяснить подруге не можешь, чтобы больше не задаривала? Язык к небу прилипает? – злился Никанор, собирая в мешок блестящие безделушки. – Вот, значки, что в детстве коллекционировала: дедушка Ленин тут, «Берегите лес!» Сколько они у тебя лежат? Лет десять? А в коробке, о которую чуть не убилась, что?

– Там… там тетради школьные. Забрала из дома на всякий случай, когда в Университет поступила.

– Да ты же ни разу их не открыла! – закричал грабитель, быстро закидывая тетради в мешок.

– А тебе-то они зачем, старый хрыч? Образовываться решил на старости лет? – Даше поступок грабителя показался смешным. Было уже не страшно, а любопытно, что же еще попадет в поле зрения чудака.

– Ты полегче, деточка. Я все же тебя постарше, лет на семьсот.

– В психушке сегодня выходной в честь праздников? Или ты сбежал? – студентка явно не страдала вежливостью и с удовольствием язвила.

А Никанор продолжал творить свое черное дело. Он раскрыл шкаф и начал перебирал одежду. Закинул в мешок джинсы, которые Даша купила еще на первую стипендию, курточку, что давно вышла из моды, но занимала почетное место на вешалке. Отрыл в дальнем углу верней полки парочку трикотажных блузок – девушка уже и забыла об их существовании.

– О, какой древний комод, посмотрим, что там, – громила потирал руки, будто намеревался найти там клад.

Все три ящика были заполнены какой-то ерундой – неисправными зарядными устройствами, сломанными ручками, исписанными листочками, косметикой с истекшим сроком годности, старыми зубными щетками.

– Этот раритет бабуля мне отдала, отказываться неудобно было. Вот и складываю туда всю ерунду, может, пригодится когда-нибудь.

– Неудобно отказываться ей. Гляжу, тебе удобно на помойке жить? Спасибо, что весь мусор сюда свалила. Можно за раз загрузить. – Никанор со знанием дела оглядывал комод.

Даша засмеялась:

– Ну давай, покажи класс! Посмотрю, как ты его в свой пакетик засунешь.

Студентке казалось, что она смотрит плохую комедию. Попкорна только не хватало.

Но в тот же миг глаза ее округлились, и она осела на диван, раскрыв рот. Грабитель одной рукой с легкостью поднял дубовый комод, который тут же исчез в мешке.

– Что лупишь глазенками, Дашка? Дошло, наконец, что я не чокнутый, а настоящий волшебник, помощник Деда Мороза? – Никанор улыбался. – Просматривали мы на днях положение дел. Увидели, что ты, дивчина, захламилась. Даже рухлядь выбросить тебе жалко – тут неудобно отказать, там память нельзя предать, это авось пригодится. Вот и жизнь твоя потускнела. Свежему воздуху-то места уже нет, счастью негде в твоем доме поселиться. Думаешь, легко было Пашке тебя среди этой рухляди разглядеть? Тебе же чуть больше двадцати, а квартиру взглядом окинешь – чувство, что ты еще с мамонтами знакома была.

Даша вдруг расплакалась. Все верно. Жизнь стала неинтересна, в квартиру последнее время и заходить не хочется: постоянно о что-то спотыкаешься, нужные вещи ищешь по часу.

– Ну, хватит реветь, нам еще на кухне ревизию проводить! – заторопил странный грабитель студентку. – И это, ты прости, если обидел, грубоват я немного.

Девушка взяла себя в руки, и парочка направилась наводить порядок в кухонных шкафах.

– Ух, мы управились. Дядя Никанор, спасибо вам! – Даша была довольна проделанной работой. – Еще полчаса есть, чтобы чай попить. Мойте руки, а я чайник поставлю. Потом пробегусь по магазинам, надо подарки родителям и подружкам купить. И Наташке позвоню, чтобы колечки и браслетики больше не дарила.

Раздался хлопок. Девушка вбежала в комнату, чуть не уронив вазочку с печеньем. Дверь балкона была распахнута и впускала морозный воздух. Он разгуливал по опустевшим углам. В комнате было просторно и светло.

«Как же хорошо дышится! Какая свежесть!» – Даша с упоением вдыхала аромат новой жизни.

Пострадавшие

Автор: Алена Ермолаева

Редактор: Татьяна Егорова


Оля ненавидела Новый год. Каждый раз, когда наступала зима и вечерние сумерки расцвечивал свет гирлянд, девушка поднимала повыше ворот любимого свитера и натягивала на голову капюшон, лишь бы не видеть всю суету приходящего праздника. «Одно и тоже!» – бурчала она, смотря себе под ноги. И даже на заснеженных тротуарах, утоптанных взводами спешащих прохожих, то и дело встречались самые разные доказательства неизбежности праздника. Олины мысли рассыпались, как конфетти. «Надо что-то делать, – подумала она, – так больше невозможно». Придя домой, она первым делом открыла ноутбук, зашла на любимый «Вконтакте» и создала закрытую группу «День рождения 31 декабря». Девушке понадобилась пара часов, чтобы накидать в личку таким же, как она, «несчастным» (тут Оля вздохнула) приглашения. Теперь – ждать.


***

– Ну, почему? – Ромка стукнул кулаком по столу. – Почему, почему, почему?

Он бил по столу, не замечая силы удара. За дверью послышались шаги, и в кухню вошла мама.

– Ром, ты чего? – она вопрошающе посмотрела на сына. Ромка тут же схватил нож и стал резать яблоко, ритмично отстукивая по доске.

– А я, – замялся юноша, – решил тебе помочь оливье порезать.

– Так салат мы завтра будем делать, сегодня только овощи отварим. Иди отдыхать, помощник.

Ромка вышел с кухни, заглянул в комнату к младшему брату, который, сидя на персидском ковре, строил из кубиков новую башню. На окнах белели бумажные снежинки, на столе сверкала золотом маленькая елка. «Все как обычно», – подумал Ромка и вздохнул. В его кармане булькнул телефон. Парень взглянул на экран. Какая-то студентка приглашала вступить в группу «День рождения 31 декабря». «Хм, – усмехнулся Ромка, – это по-нашему». И нажал кнопку «вступить».


***

Никита, Костя, Катрин, Сумасшедшая Челка, Рэпер Дэн, Саня – Свой-Среди-Наших, Собака Соня, Михаил, Лиzza – количество участников росло и к полуночи дошло до тридцати одного. «Смешно, – подумала Оля. – Тридцать один пострадавший от Нового года». И написала в чат: «Привет, я Оля. Очень хочу отпраздновать свой день, а не Новый год. Думаю, у вас та же проблема. Может, объединимся?»

И понеслось. «Предлагаю отмечать у меня. Есть терраса на крыше», «А кто-нибудь любит фокаччу?», «Я буду в образе дивы. А че?», «Аватарка клевая», «И он такой: „Кать, я ухожу совсем“. Да я и не парюсь», «Саня, ручаюсь, это вещь», «И давайте без елки», «Если вечеринка действительно получится, как задумали, это же новая жизнь начнется. Пойду постучу, чтобы не сглазить», «Да скажи им, что едешь к старикам в непроходимые дали», «И пусть все празднуют год Тигра, мы будем праздновать год себя!» Сообщения мелькали, перемешиваясь с сердечками и «обнимашками», и с каждой минутой все сильнее объединяли людей.

«День рождения в Новый год тот еще праздник», – почти кричал в трубку дядя Толя, – но я тебя поздравляю!» Оля усмехнулась. Может, в прошлом году это и был отстой, но только не сегодня. Она еще раз оценила свой наряд, накинула куртку, захлопнула за собой дверь и понеслась по ступеням вниз.

А в дом на Саратовской улице уже подходил народ. Оля зашла в лифт, но не успели двери закрыться, как в кабину влетел Ромка.

– С наступающим! – выпалил он, и двери закрылись.

Оля сразу не ответила.

– А вам тоже на шестнадцатый? – спросила она между прочим.

– Да, – ответил Ромка, и их глаза встретились.

– Вы тоже в квартиру 64?

Оля решила продолжить разговор.

– Тоже, – улыбнулся заговорщицки Ромка. – И давай на «ты».

Он раскрыл объятья и произнес:

– Ромка.

Оля машинально двинулась вперед. В обычной ситуации она бы так не сделала. «С чего вдруг-то?» – сказала бы она. Но здесь она увидела в парне родственную душу. Такого как она, «мученика Нового года».

– Ого! – произнес Ромка. – А день рождения намечается нехилый!

И засмеялся. А вместе с ним и Оля. Она почему-то, сама не зная почему, вдруг почувствовала такое умиротворение, как будто невидимые руки подняли ее до облаков, посадили на самое мягкое и дали в руки пульт от плейстейшен и соленый попкорн.

– Знаешь, я сразу почувствовала, что ты свой, – произнесла Оля, и в этот момент лифт остановился.

Девушка хихикнула.

– Видишь, даже лифт согласен со мной.

– Я… – начал было Ромка, но в этот момент выключился вдобавок свет.

Они рассмеялись.

– Застеснялся, старикан, наших признаний?! – прокричал Ромка, обращаясь к лифту.

Оля покрылась румянцем и тут же обрадовалась, что в темноте парень не может этого заметить. Оля почувствовала непреодолимую тягу к Ромке, как будто ее несло по течению и свернуть в сторону было невозможно.

– Вот тебе и Новый год! – вздохнул Ромка в темноте и вновь обе рассмеялась.

– Кстати, с днем рождением! Меня Оля зовут! – проговорила девушка в темноту.

– Ну почему! – воскликнул парень. – Сперва я видел красавицу, но не знал, как ее зовут, а теперь – знаю и не вижу.

Ромка засмеялся, а потом почти шепотом произнес:

– Странно, но мне это нравится.

– Что? – поинтересовалась Оля.

– Твой голос. Он очень родной, как будто я тебя знал раньше.

– И я.

– И ты?

– Мне тоже так кажется.

Где-то на этаже громко стукнула дверь, и на площадку вышли жильцы. Уже принявшие пару бокалов за наступающий праздник и от этого более радостные они нажали на кнопку вызова лифта и, не дождавшись его приезда, направились по лестнице вниз.

«Ты пчела, я пчеловод,

А мы любим мед».

Слова песни тонули в криках и всплесках хохота, и порой было не разобрать, поют они или смеются.

– А наши, наверное, уже празднуют, – произнесла Оля и включила телефон. Интернет был недоступен. – Да и ладно, – отмахнулась она.

Наступила пауза. В темноте слышалось дыхание: сильное и спокойное Ромкино и робкое, немного обрывистое, Олино.

– Ты веришь в судьбу? – внезапный Ромкин вопрос поставил Олю в тупик. «Неужели он тоже почувствовал? Или, может, он просто заигрывает от нечего делать?» Девушка засомневалась.

– Есть кто внутри? – услышали они чей-то голос, а потом стук по внешней лифтовой двери.

– Да! – хором ответили Оля и Ромка.

– Попробуйте нажать на аварийную кнопку, – продолжил тот же голос.

– Кнопка! – Ромка хлопнул себя по лбу. – Как это я не подумал?!

Он включил фонарик, высветив в темноте Олино лицо.

– А может не надо?

Ромка посмотрел ей в глаза. В свете фонарика светлячка-фонарика они, казалось, без дна. Серые, с маленьким секретиком внутри, обрамленные веером темных ресниц.

– Кнопка не работает! – прокричал Ромка.

Старик на этаже закряхтел и пошлепал в квартиру. Но через минуту вернулся и попытался раздвинуть внешние двери. Стуча каким-то тяжелым предметом об кафельный пол, старик с усилием, свойственным упрямому человеку, продолжал работу по спасению.

– Дед, спасибо тебе за помощь, но вряд ли что выйдет, – произнес Ромка.

В ответ на это старик спросил:

– Сколько вас там?

– Двое, – вступила в диалог Оля.

– А там где двое, может потом оказаться и трое, – усмехнулся старик.

Застрявшие расхохотались, а дед добавил:

– Нечего там сидеть, Новый год все же.

И продолжил свою работу.

– Придется ему помочь, – подмигнул Ромка девушке, – иначе он нас не оставит в покое.

Оля кивнула.

– Посвети мне фонариком.

Оля включила телефон.

Вдвоем, дед на лестничной площадке, а Ромка внутри, они постепенно стали раздвигать двери лифта и шахты, и минут через пятнадцать путь наружу был открыт.

– Принцесса, вы свободны! – произнес Ромка и подхватил Олю на руки. – Дракон повержен и уже никогда не вернется.

В этот момент на этаже выше кто-то раскрыл дверь и на площадку вырвались возгласы «С днем рождения! Ура!»

– Вот чудаки, Новый год уже на подходе, а они день рождения празднуют, – пожурил отмечающих старик. – Вы-то куда шли, в какую квартиру?

– Да ни в какую, – Ромка подмигнул Оле. – Мы улицу перепутали: у вас Саратовская, а нам надо было на Саранскую.

И посмотрел на часы. Через десять минут стрелки начнут отсчет Нового года. «Вроде бы все наперекосяк, а мне нравится», – подумал Ромка. Оля стояла рядом. «Неужели так бывает?» – она украдкой поглядела на Ромку. Всего лишь день назад она терпеть не могла свой день рождения и Новый год в придачу, но сегодня в ее мире что-то изменилось.

– Так, – с назидательной ноткой в голосе произнес старик. – Как вижу, идти вам некуда. Тогда приглашаю к себе, – и добавил. – И без разговоров.

– Так точно! – прогорланил Ромка, и все рассмеялись.

– С днем рождения! С днем рождения! – скандировали этажом выше.

– И с Новым годом! – произнес Ромка, глядя Оле в глаза.

Впервые Оля почувствовала бесконечную радость. «Такой Новый год бывает лишь раз в жизни», – подумала она.

– И с новым счастьем! – произнесла она вслух.

Что было бы, если бы не было…

Автор: Полина Матвеева

Редактор: Анастасия Мурашка


― Ну же, принес? ― худенькая девушка потирала ладоши и нетерпеливо приподнималась на носочках.

– Конечно! А ты сомневалась? ― темноволосый парень улыбнулся и насмешливо сощурил глаза.

– Нет-нет, что ты! Я так волновалась. Ты смелый, Марк! Я бы не смогла. Я бы умерла со страху, что-нибудь напутала. И даже если бы получилось, мне кажется, у меня на лбу проступила бы огненная надпись: воровка!

– Эх, Марта, выдумщица моя, ― парень подул на светлый локон, сбежавший из высокой прически девушки, обнял ее за плечи и поцеловал. Марта отстранилась и надула губы:

– Показывай давай!

Марк расстегнул куртку и вытащил охапку еловых веток. Терпкий аромат хвои ворвался в комнату. Марта поднесла пушистые ветви к лицу и шумно вдохнула. Защекотало в носу, на глазах выступили слезы, а щека стала липкой от смолы. Девушка звонко рассмеялась.

– Боже мой, какая прелесть! Чудо невозможное! Надо их в воду, ― внезапно она осеклась и прошептала. ― А тебя точно никто не видел?

– Думаю, нет. Темно было, и я бы почувствовал слежку. Перестань! Все хорошо, не трясись, зайчишка Марта.

– Совсем не смешно. Лучше задерни шторы и выключи свет.


***

Посреди маленькой кухни, завешанной шкафчиками, полочками и картинками, расположились круглый стол и два стула. Дерево потемнело от времени, но мебель, хоть и выглядела старо, не утратила изящности. На столе в высокой вазе из плотного стекла оливкового цвета стояли еловые ветви. На них красовались пять разноцветных игрушек, гирлянда с огоньками и фигурка ангела.

– Все, что осталось, ― грустное лицо Марты отразилось в золотистом шаре.

– А много и не надо. Все равно атмосфера праздника ощущается. Чувствуешь?

Марта кивнула и поставила на стол приборы.

– А помнишь, в детстве? Вот это праздник! ― глаза девушки засияли как огоньки гирлянды. ― Папа приносил елку с мороза, чуть припорошенную снегом. Она была до потолка, мы украшали ее всей семьей. Игрушек ― целая коробка. Каких только не было! Под елку клали подарки.

– Мы ходили вокруг них, словно голодные волки, изнывая от любопытства. Открыть можно было только в полночь.

– Мама запекала в духовке курицу с ломтиками картофеля, розмарином, сыром, м-м-м.

– Оливье. На Новый год я столько его съедал, что едва дышал, чуть не лопался от счастья.

– Здесь немного. Сильно не налопаешься, ― Марта поставила на стол салат и блюдо с дымящимся запеченным картофелем.

– Когда я была в супермаркете, встретила Елену Никифоровну. Она долго рассматривала продукты в тележке, а потом говорит: «Милочка, уж не запрещенные ли блюда вы собрались готовить? Похоже на оливье». И впилась в меня колючим взглядом, у меня аж сердце остановилось. Я поклялась ей, что это не так, просто случайный набор продуктов. Но, кажется, она не поверила.

– Думаешь, настучит? ― Марк понюхал салат и облизнулся.

– Ты же ее знаешь! Подлая старуха.

– Тсс, тише. Тут же стены картонные, ― Марк заерзал на стуле. ― Давай уже есть, а то слюнки текут.

– А который час?

– Без пяти минут Новый год. Новая жизнь.

Марк разлил вино по бокалам.

– А я так и не попробовала шампанское и, наверное, уже никогда, ― вздохнула Марта. ― Помню, там были веселые пузырьки, и мама всегда загадывала желание.

– И мы загадаем!

Марк подал девушке бокал. Осторожное дзинь. Марта сделала глоток и закрыла глаза. Раз, два, три. Она считала удары сердца, а в памяти вспыхивали фейерверки, гремело «ура», звенел смех мамы и еще ― папины глаза, добрые, счастливые.

– Не плачь, милая, ― Марк вытер соленую щеку и прижал девушку к себе, ― что ты загадала?

– Праздник. Настоящий Новый год. С подарками, Дедом Морозом, огромными хлопьями снега, горками, сладкими мандаринами, суетой и очередями в магазинах. Чтобы мы все собирались у елок, пели песни, танцевали и по-настоящему радовались, не прячась. Без глупых запретов и наказаний. А ты? Что загадал ты?

– А я… Я хочу быть рядом с тобой. Ты мой праздник.

Мятные карандаши

Автор: Мария Цвиченко

Редактор: Лех Стражинский


― Глеб, сходи в канцелярский, купи мятные карандаши. Я сегодня не успела забежать, а завтра надо уже отправить с почты. Хочу подарить их на Новый год знакомой художнице. Понимаешь, она живет в маленьком сибирском городке, у них еще не появились такие в продаже.

Аля рассказывала все это мужу, занимаясь кормлением полугодовалого сына. Малыш хныкал, вертелся, плевался. Поэтому она совершенно не заметила, что муж слушал ее вполуха, уставившись в гаджет. Но на всякий случай будничным тоном уточнила:

– И что-нибудь к чаю. Список не нужен? Запомнишь?

Глеб пробормотал: «Да, конечно», ― не отрываясь от чтения статьи о переносе столицы в Сибирь.

Спустя две минуты он резко положил смартфон на стол и ругнулся, что в очередной раз какой-то умник с «Яндекс-дзена» развил сверхутопическую теорию ради накрутки просмотров и хайпа.

На что получил стандартный ответ жены:

– Не читай, если не нравится. А вообще, он просто живет в Сибири и мечтает переехать в Москву, но денег нет. Вот и рисует сам себе надежду на светлое будущее. Даже не догадывается, что жить при этом уж не придется ни тебе и ни мне. И ни ему.

Она спохватилась:

– Кстати, о рисовании. Иди, пока не поздно.

Глеб взглянул на часы и кивнул. Да уж, стоило бы поторопиться. Мужчина наскоро оделся и отправился в магазин. Выйдя из дома, обнаружил, что забыл телефон.

«Да ладно, я ж и так помню: что-нибудь к чаю. Как всегда, ― подумал он, осторожно ступая по обледеневшему декабрьскому снегу в темноте двора, ― ничего не меняется. Сколько раз я просил говорить конкретнее: что именно к чаю? Но все как всегда».

Глеб чуть не поскользнулся, но в последний миг успел сохранить равновесие. Выдохнул, возвращаясь к своим мыслям: «Радует, что не один я так мучаюсь. Все жены посылают мужиков в магазин со списком. И у всех в этих списках с завидной регулярностью обязательно появляются странные пункты. Пойди пойми, что она имела в виду».

Он вспомнил, что на эту тему шутили уже все кому не лень: и стендаперы из «Стендапа», и юмористы из «Юморины», и даже кавээнщики.

«Вот возьму и в следующий раз куплю все печенье в магазине. По крайней мере, надолго хватит. Или чайный сервиз. Скажу, в подарок маме. Нет, ну а что, хороший подарок, полезный. О! Точно! Куплю сахар. Однозначно к чаю. И не придерешься».

Когда Глебу надоели все эти саркастичные мысли, мозг переключился на шуточное состояние с оттенком жалобы: «Ну почему, почему маркетологи, таргетологи и прочие рекламщики до сих пор не приклеили на какое-нибудь печенье этикетку с названием „Что-нибудь к чаю“? Его бы смели за один вечер все мужья с соответствующим пунктом в списке покупок. На этой бизнес-идее, пожалуй, можно было бы круто подняться».

Он потоптался у светофора, задумчиво глядя на красный кружок, а мысли тем временем унеслись еще дальше: «Придумать несколько реалистичных названий, и деньги в кассе. Например, кекс „Что-нибудь к чаю с изюминкой“. Или, допустим, торт „Придумай сам“. Пирожок „На твой вкус“. Конфеты „Чего-то хочется, а чего ― не знаю“. И сеть магазинов с неоновой вывеской „К чаю. Где-нибудь и что-нибудь“. О, как я разрисовал!»

И тут он вспомнил: «Карандаши! Еще нужно купить карандаши. Как она их назвала-то? Мягкие, что ли? А, нет, мятные! Фух, вспомнил. Стоп. А как это? Мятные карандаши? Что это вообще? Почему я не спросил? И телефон забыл!»

Глеб огляделся. Замечтавшись о невероятной бизнес-идее, он даже не заметил, как быстро пришел к метро. Возвращаться домой было бы безумной потерей времени. Тем более что Аля сказала купить карандаши в канцелярском.

«Видимо, в нашем, ближайшем. А он как раз тут, у метро».

В канцтоварах ему открылась картина бесконечного карандашного разнообразия. Чего там только не было: карандаши всех оттенков, и пастельных в том числе, даже с эффектом металлик и неона.

С таблицей умножения на внешней стороне, с алфавитом русским и английским, с героями мультфильмов, с флорой и фауной, со стихами и нотами, в обертках от жвачек «Love is», с перьями и игрушками-наконечниками, с исчезающим грифелем, съедобной стеркой, с брелоками.

Но ценника со словами «Мятные карандаши» не было.

Он спросил у продавца, бывают ли такие. По взгляду в ответ понял, что нет. И, может быть, даже не существуют в природе. Поэтому задавать следующий вопрос: «А где могут быть?», ― Глеб не рискнул, чтобы не портить впечатление солидного, взрослого и рассудительного мужчины. Ярлык «идиот» такому мужчине был бы явно не к лицу.

Глеб был из тех мужей, которые ответственно подходили к заданиям жен. Он никак не мог вернуться домой, не вычеркнув абсолютно все пункты из перечня продуктов. Конкретные формулировки в списке одновременно и упрощали, и усложняли задачу.

Если там значились мандарины, значит, купить нужно было именно мандарины, а не клементины. И пока мужчина не обойдет все магазины в округе, домой не вернется.

Следуя привычке добиваться поставленной цели, Глеб сразу же направился в другой канцелярский магазин. Но там ассортимент карандашей был значительно хуже. Тогда он решил на всякий случай заглянуть в гипермаркет у метро. И наконец осознав, что задача в этот раз посложнее, чем обычно, принял решение съездить в центр города. В самый крупный магазин Москвы, специализирующийся на необычных товарах для творчества.

Но и там не оказалось ничего подобного, кроме простых карандашей якобы мятного цвета. Он на всякий случай купил их. Чувствуя, что это не «те самые» карандаши, Глеб вдруг осознал, что в данный момент он, словно Штирлиц, как никогда был близок к провалу, потому что скоро магазины закроются.

Он остановился прямо посреди огромного проспекта. Несмотря на плотный поток людей, задумался о том, где же искать непонятные карандаши.

«Кто их придумал? Зачем? Чтобы рисовать или чтобы нюхать? Или, может, вообще грызть, специально для тревожных художников?»

Новые бизнес-идеи так и выскакивали из головы, но ни одной о том, где искать мятные карандаши, не было.

Вдруг Глеб услышал, как проходящий мимо молодой парень рассказывал кому-то по телефону:

– Слушай, я сегодня сделал это по-другому, как никогда еще не делал, по совету коуча. Короче, взял и пошел в этот страшный дом, где ни за что бы не купил квартиру. У меня был инсайт. Я понял, что…

Парень удалился, и Глеб уже не услышал, что там понял молодой человек. Зато он услышал главное: «сделал по-другому, как еще никогда не делал».

Через дорогу располагался небольшой эзотерический магазинчик «Всадники ветров».

Он пожал плечами и подумал: «Вот туда и пойду. Ни за что бы не пошел в такой магазин раньше. А сейчас возьму и пойду. Если и это не поможет, поеду домой. Алина там, наверное, уже с ума сходит».

В магазине «Всадники ветров» канцелярией не торговали. Там можно было купить карты Таро, руны, четки, камни, статуэтки, ароматические палочки с мятным запахом, глупые книжки и всякую прочую эзотерическую ерунду. Конечно, никаких мятных карандашей там не было.

Глеб смотрел на ловца снов и ничего не чувствовал. В голове было пусто. Мысли удивительным образом растаяли. Он стоял и слушал какую-то тихую индийскую музыку для релакса, когда к нему подошла молоденькая продавщица.

– Могу ли я вам помочь? Подсказать что-нибудь?

Произнесенное «что-нибудь» вернуло Глеба в реальность. Он резко обернулся, посмотрел на девушку и неожиданно выпалил:

– Я ищу мятные карандаши.

Продавщица нисколько не удивилась, только спросила:

– Для аромапроцедур?

– Нет! А? Для чего? Нет же, для рисования!

– У нас таких нет, и я ничего подобного еще не встречала, хотя много рисую. Знаете, арт-терапия очень помогает.

Она на минуту задумалась, рассматривая солидного рослого мужчину, явно не знакомого ни с какой терапией, и снова спросила с улыбкой:

– А вам для кого, если не секрет?

– Да жена попросила купить. Сходи, говорит, в канцелярский, а то завтра уже надо отправить по почте, ― Глеб сам не ожидал, что так легко возьмет и выложит все незнакомой девице.

– А она не сказала, как они выглядят? Ну хотя бы примерно, ― девушка, кажется, начала догадываться, в чем проблема.

– Не-ет, ― промычал Глеб, ― а телефон я дома забыл, не могу даже позвонить.

– Хотите позвонить с моего телефона? Номер помните?

Глеб чуть не хлопнул себя по лбу огромной пятерней. Как же он сам-то не догадался попросить у кого-нибудь телефон?

– Да, спасибо, вы меня здорово выручите, ― ответил он девушке и благодарно взял смартфон, судорожно набирая номер жены.

– Аля, что за мятные карандаши? Где я? Я в центре Москвы, в каком-то непонятном магазине «Всадники ветров». Да не знаю, за каким ветром я тут оказался. Нет нигде твоих карандашей! Серьезно?! Вот объясни, как я должен был понять, что мятные карандаши ― это карандаши пастельных оттенков с эффектом металлик?

Глеб громко выдохнул, сказал Алине, что в канцелярский у дома уже не успеет, поэтому зайдет в огромный гипермаркет товаров для творчества и купит мятные карандаши там. А потом уже поедет домой.

– Спасибо вам огромное, она просто забегалась с малышом и забыла пояснить. Думала, что я догадаюсь сам, ― Глеб нервно усмехнулся, отдавая телефон девушке.

– Была рада помочь, ― девушка искренне улыбалась, ― не сердитесь на жену. Если она думает, что вы понимаете все, о чем она говорит, значит, она полностью доверяет вам.

– Скажите, вы, эзотерики, все такие проницательные и внимательные? ― он улыбнулся, чтобы вопрос не показался насмешливым.

– Не знаю, может быть, мы по-другому мыслим? ― девушка засмущалась. ― А может, у нас просто не так много покупателей, как в обычных магазинах, поэтому есть силы и желание помочь страждущему в поисках желаемого.

В качестве благодарности за помощь Глеб купил у девушки ловца снов, поздравил с наступающими новогодними праздниками и пожелал побольше благодарных покупателей.

Стоя на пороге родной квартиры с «мятными» карандашами и ловцом снов в фирменном пакете «Всадников ветров», он, несмотря на усталость, улыбался, ожидая встречи с женой и сыном.

Алина кинулась мужу в объятия, счастливая, что он жив, здоров и наконец-то дома.

Про «что-нибудь к чаю» никто из них так и не вспомнил.

Ангельский план

Автор: Ирина Аудучинок

Редактор: Юлия Морнева


В небесной канцелярии было весьма оживленно. Ангелы готовились отчитаться за вверенных им землян: кто из них идет по выбранному плану, кто норовит соскользнуть и какие были сделаны шаги по удержанию нужного направления, а кто проигнорировал посланные знаки и потерял уже почти все шансы выполнить свое предназначение. Они переговаривались между собой, шутили и делились успехами.

Вдруг оживление стихло: в канцелярию медленно вплыл очень грустный Ангел.

– Привет, ребята! Как ваше ничего? ― обратился он к коллегам по цеху.

– Да все норм! А как там твои подопечные, все еще игнорируют друг друга?

– Оу, они у меня уже в печенках, как сказали бы на Земле. Живут в одном городе, и я им столько встреч уже устроил, а они в упор не видят друг друга. В театре сидели на соседних местах, в маркете тележками столкнулись, опрокинули корзину с яблоками, собрали их, не поднимая глаз и разъехались. Самолет задерживал, чтобы их рейсы по времени близко оказались, оба выхода перенес к кофейне, но они сидели за соседними столиками, уткнувшись в телефоны. Телефоны ― это полнейшее зло, люди вообще перестали видеть друг друга! А сейчас у меня последний шанс ― если до конца года не познакомятся, то в следующем он эмигрирует, а у нее бизнес так выстрелит, что на личную жизнь времени не останется, а опомнится она только лет через двадцать…

– Эх, печалька… Надо было интернет отрубить в аэропорту, глядишь, глаза бы подняли да увидели бы друг друга. Или нападение устроить, и чтобы он ее защитил!

Все кидали советы, как свести упертую парочку, но грустный Ангел продолжал быть в печали ― он многое перепробовал, но безрезультатно.

– А ты их Дедом Морозом и Снегурочкой не пробовал сделать? Бок о бок несколько квартир пройдут, глядишь, и завяжется знакомство.

– Да ну, какие из них дед Мороз и Снегурочка?! Она ― бизнес-леди, он ― успешный программист, его в несколько стран зовут работать. Не пойдут они ряжеными.

Но остальных Ангелов эта идея воодушевила, ведь на Земле декабрь, люди ждут Новый год, верят в чудо и готовы чудить сами. Ангелы накидали план грустному коллеге и пожелали удачи.


***

Андрей сидел за компьютером и писал код. До конца года оставалось не так много времени, и надо было довести работу до ума. Андрей пошел на кухню сварить кофе и задержался около календаря. Где он встретит следующий Новый год? В Праге? В Амстердаме? В Лондоне? Он переедет в следующем году, решение принято, осталось определиться со страной.

Зазвонил телефон.

– Андрюха, привет! Что делаешь? Хотя можешь не отвечать, я и сам знаю. Можешь выручить друга? Очень надо!

– Привет, Миха! Переходи уже к делу!

Михаил рассказал, что они с подругой решили поучаствовать в проекте Добрых дел и поздравить воспитанников детского дома, приехав туда в качестве Деда Мороза и Снегурочки. Но вчера он неудачно скатился по ледяной дорожке, сломал ногу и сейчас в гипсе.

– Андрюха, выручай! Пожалуйста! Троим уже позвонил, но у них то понос, то золотуха. В детском доме нас ждут послезавтра. По времени час максимум, тебе делать ничего не надо будет, Машка моя будет Снегурочкой, она все организует и проведет, тебе только подарки надо будет раздать, да хоровод с детьми поводить.

– Миха, ну вот вообще не вовремя все это, да и я последний раз кого-то изображал, когда был еще студентом, ну какой из меня Дед Мороз?

– Нормальный Дед Мороз, твои почти два метра роста ― то, что надо!

Андрей задумался. Идея сама по себе была хорошая, да и времени много не требовалось. В следующем году он уедет из России туда, где вместо Деда будет какой-нибудь Санта Клаус или другой персонаж, о котором он даже не знает. Поэтому возможность побыть русским волшебным дедом ему стала нравиться. Эх, была не была!

Он записал, где и во сколько забрать Машу, свой костюм и подарки, и вернулся к работе.


***

Ольга сидела в своем офисе и наслаждалась капучино. Встреча прошла настолько удачно, что даже не верилось. Девушка заключила очень выгодный контракт! Перед самым Новым годом! Мощный задел на будущее для ее бизнеса. Можно выдохнуть, расслабиться и подумать о приближающемся празднике! Прямо сейчас проехаться по магазинам и выбрать себе подарок, а заодно где-нибудь пообедать.

Декабрь был стабилен своими пробками. Ольга ехала не спеша и успевала любоваться видами за окном. Город был готов к встрече Нового года: высокие пушистые красавицы елки стояли на всех площадях, вдоль дорог сверкали гирлянды, а из динамиков неслись праздничные позывные. Ушлые пешеходы то и дело нарушали правила дорожного движения, норовя перейти дорогу в неположенном месте, пользуясь пробками и медленным трафиком. «Полиции на вас нет», ― подумала Ольга и вдруг увидела Снегурочку ― та летела прямо ей под колеса. Визг тормозов, падающая внучка и огромный Дед Мороз, лавирующий между машин. Ольга выскочила из машины и кинулась к пострадавшей: «Девушка, вы как? Сейчас я скорую вызову!»

Маша-Снегурочка виновато объяснила, что они опаздывают в детский дом из-за пробок, поэтому автомобиль оставили на парковке и решили добежать, тут недалеко. А упала, потому что поскользнулась, не сумела вовремя остановиться и растянулась прямо перед машиной. Подоспевший Андрей помог Маше подняться и извинился перед Ольгой. Пострадавшая чувствовала себя нормально, правда, прихрамывала, но от вызова скорой отказалась. Ольга предложила довезти их до детского дома ― навигатор заверил, что тут действительно недалеко. В машине Маша расплакалась:

– Какая из меня сейчас Снегурочка? Нога разболелась, придется все-таки в «травму» ехать. Ольга, я понимаю, как нелепо звучит мое предложение, но выручите нас, пожалуйста, побудьте Снегурочкой, мне так быстро не найти себе замену! А мы обещали, и нас там ждут!

Андрей поддержал Машу:

– Ольга, Маша права, ей сложно будет провести праздник. Я понимаю, что мы очень не вовремя, но, помогите нам, пожалуйста. Я и сам тут вместо друга, он ногу сломал, а сейчас еще и Маша травмировалась.

Маша улыбнулась:

– Да уж, мы с Мишей как сговорились, устроили себе лежачий Новый год.

Ольга задумалась. А почему бы и да! Ей действительно захотелось помочь ― то ли из-за своей причастности к произошедшему, то ли из-за Машиного уточнения, то ли просто Новый год на носу и хочется творить чудеса!

– Ладно, я согласна. Кое-что из новогоднего репертуара помню, приходилось развлекать младшего братишку с друзьями.

– Ура! Ура! Ура! Спасибо вам огромное! А я тогда вызову такси и поеду в травмпункт. Вот вам моя шпаргалка на всякий случай и костюм сейчас отдам!


***

В небесную канцелярию ворвался сияющий Ангел:

– Ребятушки, спасибо вам за идею! Все устроилось наилучшим образом!

И Ангел рассказал, как он осуществил намеченный план.

– Браво! Поздравляем! Один ушиб плюс один перелом, и дело в шляпе! – захохотали Ангелы.

– Не, мой только ушиб, перелом ― дело рук коллеги, это он решил уложить подопечного в кровать на месяц. Я просто попросил устроить все чуть пораньше.

– А что там с бизнесом и эмиграцией?

– Нормально все! На две страны будут жить, а бизнес из любой точки мира можно вести. Я пригляжу за ними! Всем обнимашек!

И радостный Ангел выплыл из канцелярии.

Серьёзней некуда

Автор: Ольга Субботина

Редакторы: Юлия Долинова


Лариса проснулась. Чувствовала себя она, мягко говоря, неважно. Попыталась встать, чтобы идти на работу, но, вспомнив про вчерашнее, снова легла. Вообще-то, Лариса не любила опаздывать. В свои сорок семь лет она была самым ответственным сотрудником университета, по ней сверяли часы. Но теперь эти часы дали сбой.

За последний месяц Лариса прошла кучу обследований и вчера пришла в клинику, чтобы узнать, наконец, диагноз. Услышать свой приговор. Но, когда доктор, рассматривая ее бумаги, округлил глаза и позвал двух коллег посовещаться, силы покинули Ларису. Она тихонько простонала:

– Доктор, это серьезно?

– Серьезней некуда, ― услышала она в ответ и упала в обморок.

Приведя женщину в чувство, врач отправил ее домой, сказал исключить любые физические и нервные нагрузки и готовиться к тому, что в ближайшие месяцы ее самочувствие будет ухудшаться.

– Нет, нет, надо идти. Я должна предупредить начальство. И попрощаться. Возможно, я иду на свою работу в последний раз.

Есть не хотелось от слова совсем, в последнее время приходилось себя заставлять, чтобы съесть хоть кусочек. Лариса оделась, подошла к зеркалу. «Выгляжу чудовищно, на кастинге на роль Бабы Яги я бы точно победила. Но почему это случилось именно со мной? Именно сейчас? Ведь казалось, что жизнь начала налаживаться. Дима ― такой хороший, мы вместе уже целый год, но теперь нам, конечно, лучше расстаться».

Лариса надела пуховик и вышла из дома. Идти было недалеко, буквально один квартал. Поэтому когда-то она и выбрала эту работу. Библиотекарь при университете. Но в итоге работу свою она полюбила и там всегда чувствовала себя на своем месте. Только вот сейчас работа не поможет, как в нее ни погружайся.

В фойе вуза царила новогодняя атмосфера, стены были украшены мишурой и гирляндами. Даже на голове охранника краснела шапочка Санты.

Быстро прошмыгнула за дверь с надписью «Абонемент учебной литературы». Зашла и ахнула: комната была полна студентов. Ларису всегда удивляло повальное желание студентов сдавать учебники в последний учебный день старого года. Хотя это даже похвально ― встретить Новый год без долгов перед любимой библиотекой.

Лариса приступила к работе.

– Здравствуйте! Я вас слушаю!

– Мне книжки сдать…

– Называйте факультет, номер группы и вашу фамилию.

Когда-то подружки ей завидовали и говорили на полном серьезе, что в библиотеке не работа, а курорт: сиди себе и книжки почитывай. Может, так и бывает где-то на краю Вселенной, но точно не в вузовской библиотеке.

Целый день на ногах, выдаешь книги и принимаешь, ищешь заказы на полках и красиво, по алфавиту расставляешь литературу на место. А еще два раза в неделю привозят новые учебники, и девушки, работающие в библиотеке, разгружают машины с книгами снова и снова.

– Явилась все-таки, ― прервал ее размышления голос ректора института Светланы Даниловны Стрельцовой, стремительно ворвавшейся в очередь студентов.

– Зайди ко мне, как освободишься, разговор к тебе есть, ― сказала начальница Ларисе. ― Что задумалась, Зайцева, обслуживай читателя! ― а это она уже сердито крикнула на Ларисину коллегу и вышла из кабинета.

Через час очередь из студентов закончилась, и Лариса поднялась наверх в кабинет ректора.

При входе случился казус. «Дзы-ы-ынь», ― мимо Ларисы пролетела чашка, ударилась об стену и разбилась.

– Уйди с глаз моих, еще раз наделаешь ошибок в документах, чашку об твою голову разобью! Что у меня здесь за богадельня? Нормальных работников нет. Всех уволю! ― раскрасневшаяся Стрельцова отчитывала своих работников. Она никогда не стеснялась в выражениях, была щедра на гнев, но скупа на похвалу.

Лариса покашляла, чтобы обратить на себя внимание начальницы.

– Пришла? Отлично! Пойдем в приемную, с глазу на глаз надо поговорить.

Выйдя из кабинета, ректор зыркнула на секретаршу так, что та без слов все поняла и выскочила из кабинета. Закрыв все двери, Стрельцова продолжила:

– У нас в новом корпусе университета филиал библиотеки открывается, я хотела тебя туда заведующей назначить. Трудно мне без тебя здесь будет с этими «талантами» работать. Но кроме тебя я никого на новой должности не представляю, только ты справишься.

– Вам придется найти на мое место кого-нибудь другого, ― негромко, но решительно возразила Лариса. ― Со мой беда случилась, я заболела и скоро работать вообще не смогу.

– Как заболела? Вот ведь как не вовремя! Ну, когда-нибудь же поправишься.

– К сожалению, шансов на поправку мало, все очень серьезно… ― ответила несчастная Лариса.

Ректор внимательно посмотрела Ларисе в глаза, как будто хотела в них прочитать, так ли это на самом деле.

– Правду говори! С такими вещами не шутят.

– А я и не шучу.

Ректор схватила Ларису за руку:

– Скажи, могу ли я тебе чем-то помочь? Ты же молодая совсем, тебе и пятидесяти нет! Ты не должна умирать, это несправедливо.

– Жизнь, вообще, несправедливая штука. Я в общем-то и пришла сегодня, чтобы вам сообщить. Можно, я теперь пойду домой? Мне нехорошо. ― Лариса села на стул для посетителей.

– Нет, я тебя не отпускаю. Сегодня 30 декабря, укороченный рабочий день. Надо же в коллективе отметить наступающий Новый год. Хотя, какой уж теперь праздник…

Светлана Даниловна села напротив Ларисы:

– А я ведь видела, что с тобой что-то не так. Осунулась, похудела. Но я и подумать не могла… Пожалуйста, расскажи, что случилось.

Лариса глубоко вздохнула. Ей необходимо поделиться тем неподъемным грузом, который на нее внезапно свалился:

– Как бы я хотела, чтобы все оказалось сном. Я была на приеме в нашей поликлинике. Там сказали, что у меня совсем все плохо.

Дверь в кабинет ректора приоткрылась и оттуда несмело высунулась голова проректора:

– Светлана Даниловна, ― мужчина в очках осторожно прокашлялся. ― Писарев позвонил, внизу все наши уже собрались, ждут только нас.

– Ну так идите! ― рявкнула ректор и через приемную к выходу гуськом потянулись сотрудники, которые до сих пор были заблокированы в ее кабинете.

– Так, дорогая моя. Давай-ка мы сегодня просто отпразднуем. В любом случае до следующего года ты точно доживешь, так что… Но! Мы обязательно вернемся к этому разговору позднее.

Внизу было шумно и весело, собрались сотрудники всех факультетов и филиалов. В столовой был накрыт стол, каждый принес с собой из дома что-то вкусненькое. Казалось, все вокруг наполнилось новогодними поздравлениями и праздничными ароматами. Все вокруг смеялись. Ларисе было неудобно портить людям праздник своим кислым лицом, но она не могла уйти.

Она заставила себя съесть мандаринку и тут же почувствовала приступ тошноты. Постаралась спокойно выйти из столовой, а потом побежала по коридору до туалета.

Выскочив из кабинки, прополоскала рот проточной водой. Сначала хотела вернуться к общему празднику, но ноги ее не слушались. Лариса села прямо на каменный пол и, закрыв лицо руками, расплакалась.

Кто-то подошел к Ларисе и мягко погладил по плечу. Убрав руки от лица, Лариса увидела местную уборщицу-цыганку.

– Вставай, дорогая. Нельзя тебе на холодном полу сидеть, ― цыганка поднимала Ларису мягко, но настойчиво.

– Мне уже все можно! ― всхлипывала женщина. ― Хоть какой-то плюс от того, что я скоро умру.

– Кто умрет? ― искренне удивилась уборщица. ― Ты, что ли умрешь? Возраст за сорок, риск здоровью, конечно, есть. Но не стоит про смерть разговоры вести. Думаю, жить ты будешь долго, еще свою дочку замуж выдашь.

– Дочку? Не пойму, о чем вы говорите? Мне вчера врач в больнице сказал, что у меня все очень с-с-с… серьезно… ― Лариса осеклась, потому что в голове проносились слова доктора: «Риск… серьезней некуда… никаких нагрузок».

– Ну так разве же это несерьезно? ― засмеялась цыганка. ― Только я вижу, что ты справишься.

– Спасибо вам большое! ― силы вернулись к Ларисе, она поднялась и вернулась в столовую.

Народу уже почти не осталось, кто-то убирал со стола, музыка стихла.

– Ты где так долго была? ― обеспокоенно спросила Ларису Светлана Даниловна.

– Светлана Даниловна, я даже не знаю, как вам сказать… Кажется, я все неправильно поняла. Мне цыганка наша, уборщица, сказала, что я не больна, а… беременна! Только я не уверена, это как-то слишком странно, чтобы быть правдой… Но, возможно, врач именно это имел в виду. Поеду, наверное, на узи.

Стрельцова схватила тарелку со стола, и хлопнула ее об пол. «Дзы-ы-ымс!» ― раскололась тарелка на мелкие кусочки.

– Вот, это по-нашему, нюни не распускаем! Поехали на моей машине. В платную клинику, в лучшую в городе. Зайцева! Закроешь здесь все, сдашь ключ охране!

Остолбеневшая Ларисина напарница с открытым ртом смотрела им вслед, было непонятно, что ее удивило больше: случайно подслушанный разговор или внезапное доверие начальства.

В больнице царила новогодняя атмосфера ― играла музыка, весело бегали разноцветные огоньки гирлянд.

Ларисе вдруг так отчаянно захотелось поверить в чудо, в то, что она не умрет. А мама с папой станут бабушкой и дедушкой, а не двумя несчастными стариками, потерявшими единственного ребенка. А они с Димой будут и дальше вместе. Один разговор показал ей совсем другой сценарий ее будущего. На ватных ногах Лариса зашла в кабинет узи и легла на кушетку.

– Что там, доктор? Что? ― беспокоилась начальница, которая ворвалась в кабинет с Ларисой.

Доктор водила аппаратом по животу, смотрела на экран внимательно, говорила не спеша:

– Беременность маточная, срок ― 16 недель. Пол… Подождите, сейчас посмотрю. Девочка. Все хорошо, все параметры ребенка в пределах нормы. Но я вам советую встать к нашему гинекологу.

– Будет сделано! ― почти плача от радости, сказала Светлана Даниловна.

Сначала она отвела Ларису на прием к специалисту, потом заключила договор и оплатила платное ведение беременности, затем купила кучу витаминов для Ларисы, которая находилась почти в бессознательном состоянии от нахлынувших чувств.

Наконец, Лариса очнулась:

– Я вам столько денег должна, Светлана Даниловна! Я все верну, все отработаю, можете из зарплаты вычесть.

– Девочка моя, не возражай мне, а то у меня нервы не выдержат от всех этих внезапных новостей. Деньги ― это такая ерунда, по сравнению с человеческой жизнью. С двумя жизнями! Самое главное, что ты будешь жить, и у тебя родится дочка. Позовешь меня в крестные ― буду счастлива. А если разрешишь еще и нянчиться ― считай, мы в расчете, своих-то детей у меня нет! Пойдем в машину, я отвезу тебя домой. И мужчине своему позвони, поздравь его с отцовством.

Две радостные женщины сели в машину, они пели и смеялись. А завтра был Новый год и новый шанс прожить свою жизнь, наслаждаясь каждым моментом и почти не растрачивая ни одной минутки на чепуху!

Прошлогоднее желание

Автор: Наталья Кузнецова

Редактор: Анастасия Мурашка


Я думала, что так бывает только в сериалах. Когда я увидела у родной сестры пистолет, направленный на меня и трехмесячного ребенка, какая-то космическая сила помогла быстро вытолкнуть ее из квартиры и захлопнуть дверь. Я выдохнула, но меня все еще трясло.

Наша с сестрой история началась давным-давно. Мы росли вместе, нас одинаково воспитывали родители. Казалось бы, мы должны были стать друг для друга самыми близкими людьми. Но стали чужими.

Кристине с детства все доставалось легко, она хорошо училась, имела замечательную память и быстро входила в доверие к преподавателям. Она всегда была душой компании. Веселая, красивая, талантливая, сестра осознавала свои сильные стороны и без стеснения ими пользовалась. Рано начались мальчики, тусовки, трудный возраст.

Я же была зубрилкой. Мне все давалось с трудом, в том числе и учеба. Я плохо сходилась с людьми и ощущала себя серой мышью.

Родители переживали за Кристину и заставляли меня ходить на все тусовки и следить за ней. Я чувствовала себя изгоем и вдвойне всех ненавидела.

Мы отдалялись друг от друга все больше и больше. Кристина после школы поступила в престижный ВУЗ, бросила его через год, вышла замуж, родила и сразу развелась, после чего бывший муж забрал у нее ребенка через суд. Но она продолжала легко идти по жизни. Кристина умела очаровывать людей своим обаянием и налаживать коммуникацию с окружающими.

Алкоголь и наркотики заметно подпортили ее внешность и имидж в обществе. Ей пришлось вернуться в нашу провинцию с поджатым хвостом.

Родители еще были живы. Мы приняли ее с распростертыми объятиями. Кристина сначала вела себя спокойно, устроилась на работу, говорила, что избавилась от вредных привычек, что начнет жить сначала, вернет ребенка.

Но идиллия быстро закончилась. Друг за другом ушли в мир иной мама и папа. Я только начала семейную жизнь, а Кристина стала менять партнеров как перчатки, водила их в квартиру, где мы все вместе жили. С утра я находила на кухне следы пирушки и незнакомых, пьяных мужчин. В конце концов, мне это надоело.

Мы начали судиться. Меня поначалу мучила совесть, что я забрала большую часть квартиры, но я понимала: сестра ее пропьет. Мы с мужем переехали в двушку. Кристине купили комнату.

Прошел год. Я свыклась с мыслью, что сестры у меня нет. Приближался Новый год, и я ждала его, как будто это был переход в новую жизнь: спокойную, далекую от страстей.

Этот год, несмотря на то что Кристина исчезла из моей жизни, был тревожным. Пандемия, проблемы с работой, бесконечное сидение дома, всеобщее напряжение. Зима не принесла облегчения. Новый год уже был на носу, а снег до сих пор не выпал, моросил дождик, на дорогах ― грязь и слякоть.

Я захотела скрасить этот мрачняк праздником. Заказала мужу поздравление от Бабы Жары и ее племянника Знойного Фея ― хорошая альтернатива Деду Морозу и Снегурочке для взрослого мужика.

Я ждала аниматоров вечером, готовила праздничный стол. Домофон зазвонил на полчаса раньше положенного. Думаю: «Может, уже пришли?» Открыла входную дверь, даже не спросив. Сердце провалилось в пятки, на пороге стояла Кристина. Все забытые переживания вернулись.

– Привет, сестра. Не сердись, мне некуда идти. Наверно, ты единственный человек, кто не захлопнет дверь передо мной, ― Кристина была худой до невозможности, в руках держала сверток.

– Откуда ты знаешь мой адрес? ― я даже забыла поздороваться. На автомате включилась интонация нападения. Я ждала подлости, подвоха.

– Соседка баба Нюра сказала. Добрая душа! Я пыталась у нее приютиться, но там племянники приехали, места нет, ― начала оправдываться она.

– Во-первых, я тебе не рада, ― начала я с желанием избавиться от Кристины. В этот момент сверток издал звук ― заплакал младенец. От ужаса происходящего я забыла, как дышать.

– Что это? ― я заикалась.

– Это моя дочка Надежда, ей три месяца, ― тихо сказала Кристина.

Я шире открыла дверь и жестом пригласила Кристину в квартиру. Новый год по плану ― не в этот раз и не для меня.

Кристина передала кричащую девочку мне и начала раздеваться. Я еще не вышла из оцепенения, смотрела на нее и соображала, что же делать. Сестру я ненавидела, но ребенок ни в чем не виноват. Я не могу оставить свою племянницу на улице.

Кристина разделась, забрала Надежду у меня из рук, смело прошла в комнату, размотала одеяло и достала оттуда крошку. Маленькая, голубоглазая, она плакала, корчилась, шевелила маленькими пальчиками.

– Она голодная, сейчас покормлю, ― Кристина села на диван и сунула ребенку грудь. Малышка никак не могла успокоиться и кричала все громче.

– Наверно, молока мало. Надо купить смесь, отпусти меня до магазина?

– Да, иди, конечно, ― я не могла опомниться, ничего не соображала.

Кристина убежала за смесью, оставив мне Надежду. Из душа вышел мой муж Коля. Сказать, что у него было удивленное лицо, ничего не сказать.

– Что это? ― спокойно спросил он.

– Кристина пришла с ребенком, попросила посидеть с ней, пока она за смесью сходит, ― отчиталась я перед мужем.

– Так вот как дети делаются: пошел в душ, вернулся, а ребенок уже тут. Я не удивлен твоей сестре.

У Коли был сын от первого брака. Он забрал кричащую Надю, распеленал, снял памперс.

– Дай тонкое полотенце, ее надо переодеть, она вся сырая.

Прошел час, Кристины не было. Надя орала. У меня начиналась истерика. Коля был хладнокровен.

– Иди к соседке сверху, у них маленькие дети, попроси памперсы, одежду, бутылочку и детское питание. Скажи, что я зайду, рассчитаюсь и все объясню после Нового года.

Я убежала на автомате. Когда вернулась, Коля сидел в коридоре с Надей на руках, а напротив них стояла раскрашенная Баба Жара и Знойный Фей.

– Вы ошиблись, мы вас не заказывали. Вы, наверно, к Сидоровым, они живут этажом ниже, ― смущенно сказал Коля.

– Коля, это я хотела тебя удивить, поздравить, ― объяснила я.

Абсурд ситуации нарастал. Покрасневший Коля сидел с орущим ребенком на руках, напротив него стояли ничего непонимающие аниматоры. В этот момент я взяла руководство в свои руки. Вывела ряженых артистов в подъезд, быстро объяснилась и закрыла дверь. Забрала Надю у мужа и скомандовала готовить смесь.

Весь новогодний вечер мы кормили и укачивали мою племянницу. Мне кажется, она привыкла ко мне и уснула на руках.

Сестра так и не вернулась. Я начала осознавать происходящее, когда в брошенном Кристиной пакете нашла документы на Надю. Она подкинула ее как кукушка. Бросила свою дочку.

В полночь зазвонил домофон. Я открыла дверь: Кристина. Она была невменяемо пьяна.

– Я не пущу тебя. Иди туда, откуда пришла, ― я кричала, но не слышала что.

– Ты не имеешь права, верни ребенка, ― она, качаясь, шагнула в мою сторону.

– Вон отсюда. Ребенка я тебе не отдам, только через мой труп, ― прошипела я.

Кристина достала пистолет и направила в мою сторону. Во мне включился инстинкт самосохранения, я толкнула сестру свободной рукой и захлопнула перед ней дверь.

– Я вызываю полицию, ― сказала я металлическим голосом вдогонку. Не знаю, какую боль почувствовала Кристина, когда потеряла еще одного ребенка. Но больше я ее не видела.

Надя уснула. Мы сидели с Колей за накрытым столом, я должна была написать желание в блокнот. Такая у меня традиция.

Но перед этим я взглянула на прошлогоднее желание: «хочу ребенка».

В новую жизнь с фонькой

Автор: Наталья Чернова

Редактор: Александра Старикова


– Пять, четыре, три, два… Успела, уф!

Отжимая педаль газа до самой нижней точки, пронеслась на последних секундах зеленого сигнала светофора. Сложный перекресток.

Наталья спешила на работу. Стрелки тикали быстро, подгоняя ее. Сердце колотилось, горячая волна накрывала с головой: «Опоздаю. Снова будет глазищами сверлить начальница. Тяжелыми черными, как у ведьмы шарами». Этот взгляд – сердце падает в пятки – холодом обдаст. А потом нудным, писклявым голоском:

– Опоздунша! Пять минут, как все работают. А вас милочка, снова нет! Что на этот раз приключилось?

«Господи, как я ненавижу, когда она называет меня милочкой! Ну, задержалась. Всего каких-то пять минут», – вздыхая, подумала Наталья.

Ей всегда не хватало ровно пяти минут, чтобы быть вовремя на своем рабочем месте. Пыталась выходить пораньше на работу. Но опаздывала все равно с завидным постоянством.

Оставалось несколько километров до работы. Вдруг на дорогу неожиданно выбежал маленький котенок. Ее машина летела прямо на крохотное, полосатое тельце. Сцепление и педаль тормоза рывком. Визг колес – и машина встала колом.

– Неужели, задавила?! Бедняжка!

Отбросив черный ремень, быстро толкнула дверь машины. Круглые, зеленые глазищи котенка под передним колесом. Лохматый, взъерошенный котенок шипел. Фырчал, предупреждая: мол, не подходи.

– Живой? Глупышка! Слава Богу! Почто под колеса бросаешься? А если бы я тебя придавила?

Наталья осторожно взяла нарушителя. Он шипел и царапался, кусался острыми зубками. Уверенно сжала его тельце и понесла в машину. Посадила между ног и легонько прижала его худющее тельце.

Найденыш успокоился, перестал грозно шипеть. Закрыл глаза, начал дремать. Его сердечко отстукивало ровный четкий ритм. Тук-тук. Тук. Тук.

– Мне конец! – посмотрев на часы, простонала Наталья.

Пятнадцать минут. Это уже перебор. Но на душе было спокойно. В ногах тихо посапывал котенок, иногда вздрагивая на резких поворотах.

Начальница встречала в дверях, кидая огненные взгляды:

– Что это? Что вы сюда притащили? Паршивого, блохастого дикареныша, – тыча пальцем, брезгливо морщась, возмутилась начальница.

Котенок предупреждающе зашипел, зафыркал на нее. Призывно изогнул тонкую шею.

– Мне некуда его деть. Нина Ивановна, можно он побудет сегодня со мной, а потом я заберу домой? Чуть не попал под колеса. Вовремя затормозила. А бросить жалко! Мороз.

– Блохастика за дверь, а ты ко мне. Будешь писать объяснительную, – отпарировала Нина Ивановна.

Цокая каблучками, она ушла в кабинет.

Мысли вихрем носились у Натальи в голове.

Бросить котенка она не могла. Оставить бедолажку одного зимой на улице? Ровно неделя, как за окном было минус тридцать градусов. Занести в офис запретили.

Согревшийся котенок прижался к ее груди, преданно смотрел в глаза. Серая шерстка дрожала. Лапки крепко вцепились коготками в пальто.

«У меня не было никогда своего котенка. Так хотелось, но мама не разрешала. У подруг были, а мне было запрещено… А теперь будет. Вот он: здесь, со мной. Всё-таки мне двадцать три года, а не четырнадцать.»

– Фонька, Фонька! Назову тебя Фонькой. Подумать только: такой подарок на Новый год, через столько лет, – она легонько потрепала малыша.

Сняла розовый шерстяной шарф с шеи и завернула в него свое сокровище. Постояла минут пять и направилась к выходу.

– Домой, Фонька. Домой! Завтра Новый год. Нам еще с тобой, Фонька, наряжать елку и готовить оливье. Подарочки купить. У тебя есть я. А у меня есть ты. И да, с сегодняшнего дня я здесь не работаю. Сегодня напишу заявление об уходе. Решено. Окончательно.

Адский новый год

Автор: Ольга Бутовицкая

Редактор: Оксана Иванова


Тридцать первого декабря, аккурат пополудни, деда Аркадия угораздило помереть. Вот как был в старом халате и стоптанных тапках, так вдруг схватился за сердце да и предстал пред райскими вратами.

– Так, что тут у нас? – устало спросил апостол Петр, потирая переносицу большим и указательным пальцами.

– Емельянов Аркадий Палыч, пятьдесят третьего года рождения, книга семьсот тыщ восьмая после Потопа, страница девяносто шесть, – отрапортовал молодой ангел с бейджем «стажер».

– Ну-с, поглядим… – Петр ткнул пальцем в нужную запись, и перед лицами присутствующих возник экран, проматывающий на огромной скорости все знаковые события из жизни Аркадия. По углам располагались счетчики плохих и хороших дел.

– Ууууу… Ну что, дед, незачет тебе. Цифры явно не в твою пользу, – апостол закрыл книгу и обратился к помощнику: – Звони ребятам с нижнего, их клиент.

Аркадий отошел от первого шока и теперь озирался по сторонам.

– Подождите… Подождите… Это что, шутка какая-то? Где я? Как вы… Кто вы вообще?

– Апостол Петр, хранитель райских врат.

– Погодите… Я что… Я что… Умер?

– Экий ты догадливый. Ну да, буквально только что оставил бренное тело. Еще не остыло, поди.

– Но это же невозможно… Так же не бывает…

– Да ну? – ухмыльнулся Петр. – Скажите, пожалуйста.

– Нет, я имею в виду… Что, все? То есть вот так?..

– Вот так. Человек смертен и иногда внезапно смертен – это вам еще Булгаков сказал.

– Но я не был готов!

– Почти все так говорят.

– Но это какая-то ошибка!

– Так говорят еще чаще.

Звук прибывшего на этаж лифта заставил Аркадия обернуться.

– Это за тобой, – сообщил Петр. – Ну что ж… Пожелал бы счастливого пути, да, боюсь, случай не тот. Терпения тебе. Вечного.

Из облака, крайне похожего на кабину лифта, вышел молодой светлокожий парень в алой кепке и красном комбинезоне.

– Здравствуй, Валера! Распишись, пожалуйста, за передачу новенького, – апостол подал документы.

– Готово, дядь Петь. Ну че, пойдем, дед. Новый год будем внизу встречать.


***

Лифт бесшумно несся вниз, а Аркадий недоверчиво сверлил взглядом провожатого.

– Дед, ты чего так уставился? – добродушно спросил парень.

– Валерий, а вы, собственно, кто?

– А сам как думаешь? – улыбнулся юноша и снял кепку. Из роскошной шевелюры торчали маленькие рожки. – Только полное будет не Валерий, а Велиар.

Аркадий в ужасе отшатнулся.

– Да не боись ты, не обижу. Мне тебя в целости доставить нужно.

– Значит… Значит, ты – черт?

– Ага, демон, если быть точнее.

– А чего бледный такой? – прищурился старик.

Валера рассмеялся:

– А с чего мне быть загорелым? Откуда ж там у нас солнцу взяться?

– И то верно, – подумав, согласился старик.

Наконец лифт сделал остановку, и механический женский голос из динамиков ласково произнес:

– Круг первый. Лимб.

Валера сверился по бумагам и нажал нужную кнопку.

– Это не наш, нам пониже.

Аркадий судорожно сглотнул:

– Н-н-насколько пониже?

– Ну… – парень еще раз взглянул на бумаги, – тут сказано, что ты чревоугодничал, сквернословил, много дрался по молодости, пару раз пытался прелюбодействовать, тащил с работы все, что плохо лежало, зарезал соседского пса… – парень удивленно вскинул брови. – А собачку-то за что, дед?

Аркадий нахмурился:

– Собачка дочку укусила. Маленькую. Пять лет ей тогда было, она погладить эту псину хотела, а он ее за руку хвать и поволок. А я яблоко ножом чистил как раз. Времени больно не было разбираться, что да как.

– Ясно. А чего ж ты тогда дочку из дому выгнал, когда выросла? – Валера перевернул страницу. – Ещё и проклял. Ну ты, дед, даешь, конечно…

– Никого я не проклинал! – возмутился Аркадий.

– Да как же не проклинал, вот, тут у меня все записано: «Чтоб тебе и детям твоим кругом пусто было».

– Так это же просто присказка такая, – дед захлопал глазами. – Ну злой был, вот и выгнал, да высказал в сердцах. Какие ж тут проклятья?

– Родовые, судя по всему. Эх, смертные, не ведаете вы силу слов своих, сказанных с намерением. Дочка-то ничем не болеет?

Старик отрицательно замотал головой.

– Погоди… Внучка… Внучка болеет, – Аркадий осекся и посмотрел на демона полными ужаса глазами.

Валера кивнул:

– Да, дед, натворил ты дел.

– Как это исправить? – Аркадий вцепился в комбинезон юноши.

– Да тише, тише, ты…

– Мне нужно это исправить! Я… Я не хотел, слышишь? Я не хотел, чтоб вот так… Если бы я знал, я бы никогда…

– Круг пятый, – раздалось из динамиков.


***

Двери лифта открылись, явив перед вновь прибывшими просторнейший офис. То тут, то там стояли столы с мониторами и сновали работники с папками бумаг. Отовсюду раздавался мерный гул разговоров, телефонных звонков и печатающих принтеров.

– Это чего? – ошалело спросил дед. – Вот это и есть ад?

– Угу. Международная корпорация «Преисподняя». Российское отделение. Нам туда, – парень указал на дверь в противоположном конце офиса.

Едва они дошли до выхода, как навстречу выпрыгнул юркий темноволосый парень в таком же алом комбинезоне, как у Валеры.

– О, привет! Тебя как раз Люцифер ищет.

Внезапно из всех громкоговорителей на этаже раздался разъяренный и совсем не божий глас:

– Велиарррр, песья морда! Ты где там ходишь? А ну, бегом ко мне!

Валера ухмыльнулся:

– А чего это наш Люся сегодня не в духе?

– Так он годовой отчет заполняет. Видать, опять грешников по кругам растерял, а теперь дебет с кредитом свести не может, – хмыкнул темноволосый.

– Что ж, пойду разберусь, что там у него. Слушай, придержи деда пока, чтоб не потерялся.

– Лады.

Кабинет темноволосого больше походил на капитанскую рубку с огромными окнами, большим монитором и замысловатым пультом управления с бесчисленным количеством кнопочек и рубильников.

Внизу располагался гигантский зал, заставленный аккуратными рядами черных котлов с симметрично торчащими головами грешников. Котлы были украшены красной мишурой, а головы грешников – ободками с оленьими рожками. Аркадий поежился.

– Ну что, дед, садись, ща будем души терзать, – весело сказал темноволосый.

– А…а может, не надо… – слабо проблеял старик.

– Надо, дед, надо, – серьезно заверил парень и нажал на желтую кнопку. Аркадий зажмурился.

– …Прилетай, как самурай, и меня завоевай… – донеслось из динамиков фальшивое сопрано какой-то певички.

Старик открыл глаза и удивленно посмотрел на темноволосого.

– Это что?

– Русская попса. Бессмысленная и беспощадная. Гляди, как им не нравится.

Над залом с котлами пронесся дружный стон. Некоторые грешники предпочли заткнуть уши и нырнуть в кипяток.

– Эт еще что, у меня тут в загашнике ранний Скриптонит и Егор Крид есть.

Парень явно входил в азарт.

– Тебя как звать-то? – спросил старик.

– Лева. Левиафан, – представился темноволосый.

– Аркадий Палыч, очень приятно! Слушай, Лева, ты, случайно, не знаешь, как проклятья родовые снимают?

Левиафан внимательно посмотрел на старика.

– Знаю, конечно. Дед, а дед, ты кого проклял-то?

– Дочку, – вздохнул Аркадий, – и внучку, похоже, тоже.

– Н-да, дела… Вслух или с помощью обрядов каких?

– Вслух, вырвалось сгоряча.

– А, ну тогда это несложно. Такие проклятия легко снимаются искренним прощением и благословением. Устным. Правда тут есть одна проблема… Ты вроде как помер уже.

– То-то и оно, – снова вздохнул старик. – И что, никаких вариантов теперь нет?

– Ну… – Лева задумался и почесал голову между рожек. – Тут же нужно, чтоб тот, кого ты проклял, это благословение хотя бы по телефону услышал…

– Точно! Телефон! У вас же тут есть телефоны.

– Да ты погоди, те, которые у нас есть… В общем, по ним живым не дозвонишься. Здесь выделенный канал нужен. Спецсвязь. А такой телефон стоит только в одном кабинете…

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Валера-Велиар в языках пламени и клубах дыма. Демон был в бешенстве.

– Вот же паскуда низвергнутая… Ты представляешь, этот старый хрыч заставляет меня переписывать наш квартальный отчет. Сегодня. Сейчас! Это за три-то часа до Нового года!

– Да, не позавидуешь тебе, – отозвался Лева. – Слушай, а не хочешь над главным в отместку немного подшутить? Есть тут у нас кой-какая идея, – парень подмигнул старику.


***

Телефон был старый, с обмотанным изолентой шнуром и истертым диском. Валера набрал код доступа к линии живых.

– У нас пять минут на все про все. Давай, дед, пока не застукали, диктуй цифры.

Дрожащим голосом Аркадий назвал номер сотового дочки.

– Алло, кто это?

– Наташа? Наташенька, это папа! Наташ, ты прости меня, дурака старого, обидел я тебя тогда незаслуженно. Я все свои слова назад забираю и тебя благословляю, и Шурочку тоже. Живите долго, и чтоб никакая хворь к вам не пристала. Люблю вас очень!

– Пап, пап, ты чего? У тебя там все нормально? Слушай, мы сейчас в Москве. Саше нужно анализы сдавать второго. Как приедем, я тебя наберу, хорошо? С наступающим тебя! Мы тебя тоже любим. Шурочка, иди сюда, поздоровайся с дедушкой.

В трубке послышался детский голос:

– Деда, привет! С наступающим тебя!

– Спасибо, Шурочка! И тебя с наступающим! Не болей больше.

Велиар положил руку старику на плечо:

– Дед, время. Нам пора.

Аркадий вытер слезы и попрощался с родными.


***

– Так что, все? Получилось у нас? – старик с надеждой смотрел на демона, залезая в персональный котел.

– Пока сложно сказать, – пожал плечами тот. – Давай подождем несколько дней. Мне все равно наверх нужно будет мотаться, я посмотрю. У нас тут, знаешь, сколько работы, когда вся страна в новогоднем угаре белочку ловит. То с одним поговори, то второго соврати.

Аркадий слабо ухмыльнулся:

– Представляю. Слушай, а почему вы вообще Новый год отмечаете?

– А почему нет?

– Но это же… Нелогично как-то: Новый год в аду.

Валера хохотнул:

– Так мы еще и Рождество отмечаем.

– Серьезно? Но почему?

– Ну… – улыбнулся демон. – Ты не забывай, мы тоже ангелы, только работа у нас другая. Такая вот дуальность бытия. Ладно, дед, бывай. Буду заглядывать к тебе с новостями.

– Спасибо, Валера, настоящий ты мужик.

Демон и старик пожали руки, и Велиар направился к выходу из зала.

Из динамиков зазвучала русская попса.

Как перестать бояться деда мороза

Автор: Ольга Субботина

Редактор: Александра Старикова


В детстве Леночка ужасно боялась Деда Мороза.

До дрожи, до истерики, до громкого визга.

Непонятно, с чего бы вдруг, но в два года, впервые попав на новогодний утренник для детей, Лена начала громко кричать, увидев деда с белой бородой и в красной шубе.

Расстроенные родители потащили ребенка по всем светилам отечественной медицины, но, к счастью, водили недолго. На очередном приеме убеленный сединами профессор психологических наук доброжелательно, но непреклонно посоветовал оставить ребенка в покое, ибо «с возрастом пройдет само».

Но пока страх не прошел, Дед Мороз исчез из дома Трофимовых. Открытки не покупались, мультики выключались, а новогодние подарки приносил зайчик из леса.

Ситуация продолжалась, пока Лене не исполнилось семь лет и она не пошла в школу. Кричать девочка перестала, но все равно старалась подальше держаться от непонятного человека в красном.

«Ну, вот и улицы украшены, снова Новый год… – думала Леночка-первокурсница, пока ехала вечером в маршрутке из вуза домой. – Опять этот Дед Мороз! Что за дурацкие новогодние традиции?!»

Из грустных воспоминаний ее вывел звонок чьего-то телефона, распевающий на всю маршрутку:

– Ах, мой милый Августин, Августин, Августин,

Ах, мой милый Августин, все прошло, все…

«Неужели так бывает? С детства люблю эту забавную песенку, но никто из моих знакомых её не знает», – Леночка обвела глазами пассажиров. Какой-то черноволосый парень наконец-то взял трубку и оживленно заговорил с кем-то по-английски. «Интересно, он иностранец? Наверное, студент по обмену…» И тут Лену что-то больно ударило по плечу.

Тот же черноволосый парень кинулся к ней, крича на ходу:

– Извините, я не нарочно, у меня телефон сам выскользнул из рук. Очень больно? – его глаза так заботливо смотрели на Леночку, в руках он сжимал разбитый телефон, который только что поднял с пола.

– Конечно, больно! Это вообще-то очень подло: нападать на девушек.

– Чем я могу помочь? Что я могу для вас сделать?

«Блин, какой же он симпатичный!» – подумала Леночка, глядя в огромные карие глаза, но тут неожиданно увидела на нем красную шубу, и белая борода галстуком висела на груди.

«Ты чего Дедом Морозом вырядился? Оставь меня в покое!», – у Лены началась паническая атака, в глазах потемнело, сердце бешено застучало в груди. Она всхлипнула – и потеряла сознание.

Очнулась Лена на скамейке. Все тот же парень в красной шубе суетился напротив, а рядом с ней вздыхали две сердобольные бабульки.

– Вы пришли в себя? Как хорошо! Скорая помощь уже едет. Мы вас на остановку из маршрутки перенесли, Скорую вызвали… Вот ваша сумка, – парень чему-то радовался, но сил говорить с ним не было. Горло сжимало желание сбежать, хотя какой в этом смысл?

«Он, наверное, в сумочке паспорт посмотрел, теперь мой адрес знает!»

Леночка закрыла глаза, только чтобы его не видеть. Что делать в такой ситуации, было непонятно: может, парень – серийный маньяк, кидает в девушек телефонами, а потом, хитростью узнав их адрес, ночью приходит с самыми мерзкими намерениями?

Наконец подъехала скорая помощь, прервав Ленины буйные фантазии. Девушку переложили на носилки и понесли в машину. Парень поехал с ними. «Когда же ты меня оставишь в покое?» ― думала Лена, с тоской глядя на его красную шубу.

– Позвоните моей маме, пожалуйста, – попросила Лена доктора. И неожиданно для самой себя уснула.

Проснулась она в больничной палате и увидела рядом маму, доктора и все того же черноволосого парня. Все улыбались такими широкими улыбками, что Лена не выдержала:

– Почему всем вокруг весело, кроме меня? Что происходит?

Доктор поправил очки и погладил Леночку по руке:

– Не волнуйтесь: все в порядке. Вы просто готовились к сессии, много учились в последнее время, переутомились, опять же детские страхи вспомнились. Но уже все хорошо, я отпускаю вас домой.

– Но он же мне телефоном в руку попал?

– Попал, однако на вас была куртка, на плече даже синяка не осталось. А вот телефон разбился… Все будет хорошо, скорее домой, готовиться к новому году!

Тут в палату вбежала молоденькая медсестра:

– Извините, что я вас перебиваю, Павел Сергеевич! У нас в отделении на новогодние праздники много детей осталось. Нужно им какой-нибудь праздник организовать.

– Светлана Анатольевна, давайте решим этот вопрос чуть позже. Я сейчас отпущу пациентку домой и приду в ваше отделение.

– Подождите. У меня идея, – вдруг сказала Леночкина мама. – Интересно работать Дедом Морозом? – с улыбкой поинтересовалась она у черноволосого парня в красной шубе.

– Ещё как… Точно! Почему эта идея сразу мне в голову не пришла? Я же и есть Дед Мороз, весь реквизит у меня в сумке. Пойдемте к детям, устроим им праздник. Дайте мне десять минут: я переоденусь и пойду с вами.

– Как здорово! – Светлана Анатольевна хлопала в ладоши, как девчонка. – Наше отделение этажом выше, приходите, мы будем вас ждать!

Когда доктор и медсестра ушли, парень подошел к Лене, которая уже собиралась домой:

– Нужна твоя помощь: Дед Мороз всегда на праздник приходит с внучкой.

Лена сердито на него посмотрела и выскочила из палаты. Через две минуты она вернулась. Глаза были заплаканные, но голос прозвучал решительно:

– Что нужно делать?

– Вот костюм Снегурочки, переодевайся. Я подожду тебя за дверью.

Костюм Снегурочки был весьма симпатичным, а атласная белая шубка чудесно подчеркивала тонкую фигурку. «Как будто на тебя шили, – восхитилась мама. – Ах, Ленка, какая же ты у меня красивая! Этот серебристый цвет так подходит к твоим синим глазам!»

Лена вышла из палаты и увидела своего Деда Мороза. Вроде тот же парень, но удивительно преобразившийся: белая борода, копна белых волос, красная шапка на голове, такого же цвета, что и шуба, в которой он ходил весь день. Только огромные карие глаза смотрели по-прежнему заботливо.

– Я же так и не спросила: как тебя зовут?

– Денис Кораблев.

– Ты шутишь?

– Нет, это мое настоящее имя.

– Это же мой любимый герой!

Лена все смеялась и смеялась, не могла остановиться. Нет, ну разве могло быть иначе?

«Денискины рассказы» Драгунского – ее самая любимая детская книга. Видимо, это судьба.

Перестав смеяться, Леночка с нежностью посмотрела на того, кто пугал ее все эти годы, кто был причиной ее детских кошмаров, и с улыбкой сказала:

– С наступающим Новым годом, Дедушка Мороз!

Ее сердце переполняли новые, незнакомые, но очень приятные чувства. Но страха среди них не было. Только волнение и предвкушение чего-то волшебного, новогоднего.

Ловушка для чуда

Автор: Полина Матвеева

Редактор: Юлия Морнева


1. Символ года ― 4 шт.

2. Свечи ― 7 шт.

3. Мужские тапочки

4. Красное белье

5. Веник

6. Шампанское

7.…


Маргарита Георгиевна посмотрела в окно. На ветках березы, нахохлившись, примостились румяногрудые снегири. Мелкая снежная пыль кружилась в вальсе над городом, а прохожие прятали носы и щеки в воротники. «Let it snow, let it snow…» ― пел Синатра по радио.

Женщина снова перевела взгляд на лист бумаги и вдохновенно заскрипела карандашом. Да, этот список новогодних покупок будет необычным.


***

Маргарита Георгиевна верила в чудо. Неважно, что полвека жизни были за плечами, в чудо она верила по-детски восторженно, всей душой. Только вот какая незадача: странная прореха зияла в ее судьбе ― чуда с ней отродясь не случалось. Нахально помахивая перед носом хвостом, оно обходило Маргариту стороной, оставляло за собой шлейф сладко-цитрусового аромата и горького разочарования. «Чем я это заслужила?» ― не понимала она.

Однажды она видела, как чудо проскользнуло в замочную скважину соседей, и через месяц те ездили на новой машине, а через три перебрались в новый загородный дом. Коллеги хвастались поездками на моря и заграницы. Как им это удавалось? Неужели с зарплаты? Она ж смешная! Магия ― не иначе! Дочь Катерины выиграла олимпиаду по физике и поступила в престижный московский ВУЗ. Нет, конечно, дочь у нее умница и красавица, но в наши дни чтобы так повезло… без взяток и связей ― чудо! Ленка уже в четвертый раз вышла замуж и снова счастливо. Маргарита удивлялась, как той удавалось сохранять хорошие отношения со всеми мужьями, свекровями, их собаками и детьми. Ведьма!

Надо сказать, Маргарита Георгиевна даром время и деньги не теряла, а пыталась выяснить причину своего несчастья. Она ходила к психологам, и те копались в ее детских травмах и проекциях. Тарологи вопрошали карты, астрологи пытали звезды и планеты, регрессологи отправляли Маргариту в прошлые жизни, а экстрасенсы водили руками по чакрам, вращали третьим глазом и впадали в транс. И никто, никто не мог объяснить причину столь наплевательского отношения чудес к жизни Маргариты Георгиевны.

Другая уже давно опустила бы руки от безысходности и продолжала бы жить серенькой бесчудесной жизнью, но наша Маргарита была чрезвычайно решительной особой. Она не унывала и верила, что однажды поймает чудо за хвост.


***

Близился Новый год. А как известно, это отличное время для свершения чудес. Тем более цифры ― счастливые, и нумерологи предрекали манну небесную и другие плюшки. Нет, такое пропустить было нельзя.

Маргарита тщательно готовилась. Она раздала долги и подарки, простила всех (кроме Леонидовны из отдела кадров, только не эту склочницу, ее как-нибудь… в следующем году). Женщина вычистила и выскребла каждый сантиметр своей квартиры, выбросила старые вещи и купила новогодний наряд. Темно-серебристое платье необыкновенно шло е голубым глазам и медным кудряшкам. Этот цвет гороскоп из Cosmopolitan рекомендовал как самый благоприятный для встречи Нового года. Журнал также поведал о горячей итальянской традиции: красное белье, надетое в новогоднюю ночь, приманивало удачу и изобилие. «Авось, больше притянется!» ― подумала Марго (да-да, в этом наряде сложно было узнать прежнюю Маргариту Георгиевну) и сунула пятитысячную купюру в лиф платья.

Марго поставила тарелку с зерном и монетами в центр стола, по углам расставила свечи и позолоченные фигурки символа года. Повесила портрет президента на стену. Пусть будет, мало ли… Веник! Как же она забыла! Веник занял свое почетное место у двери и был торжественно титулован «Изгонятелем злых сил и прочей нечисти». Рядом Марго поставила мужские тапочки (дельный совет от Ленки). Что ж, хватит в доме водиться нечистому духу, пора и мужскому поселиться. Одиночество ― плохой спутник, не согреет и чай с медом не заварит.

Наконец Марго оглядела квартиру и улыбнулась. «Все хорошо. Все по феншую. Чудо сегодня не пройдет мимо!»


***

До полуночи оставалось полчаса. Марго приготовила ручку, бумагу и зажигалку. «Так, надо правильно сформулировать желание, а то не бог весть что исполнится, а мне потом с этим жить… ― Марго накручивала локон на палец и грызла карандаш. ― Хочу увидеть чудо… здесь, у себя в квартире, самое настоящее, живое… и…»

Грохнул залп фейерверков. Марго вздрогнула и опрокинула свечу. Запылала скатерть. Женщина схватила графин с морсом и плеснула на огонь. Красное пятно расползлось по скатерти и побежало со стола. Марго уронила стул, поскользнулась и схватилась за стол. Зазвенела посуда, на пол посыпались зерно и монеты.

Пятнадцать минут до Нового года! От едкого дыма щипало глаза. Маргарита распахнула окно резко, не рассчитав, и любимый фикус полетел вниз.

Женщина замерла. Потом заметалась.

Десять минут! Что делать? Что делать? Так глупо и неправильно. Она схватила пылесос, бросила, чертыхнулась, взяла шампанское, нашла бокал. Записка!

Пять минут! Звонок. Сдерживая слезы, Маргарита кинулась к двери и распахнула ее.

На пороге стоял мужчина. Пышные серебристые усы, красный нос, ушанка и пальто в снегу. Он откашлялся и хрипло произнес:

– Полагаю, это ваше.

Маргарита захлопала ресницами. В руке гость держал букет из остатков фикуса, на листьях которого свисала мишура и болтался один уцелевший шар.

– Что у вас за традиция такая в новогоднюю ночь фикусами бросаться из окон? ― улыбнулся мужчина.

Маргарита, покрасневшая и прекрасная, извинялась, смахивая слезы с ресниц.

Снаружи послышались свист, крики и грохот салютов.

– Ну, с Новым годом вас! ― рассмеялся мужчина. И так сразу тепло стало Маргарите, так хорошо!

– С новым счастьем! ― просияла она.

– Шампанское-то у вас есть? Давайте за… спасение фикуса и знакомство! Меня зовут Николай Михайлович Чудо.


***

Тихо-тихо ступая на мягких лапах, по ночному городу шел огромный рыжий кот. Он вдыхал горячим носом снежинки и заметал следы пушистым хвостом. Иногда он останавливался, мурча и щурясь, смотрел в разноцветные от гирлянд окна домов. Там, взволнованные праздничной суматохой люди смеялись, обнимались, звенели бокалами, прощали плохое, вспоминали хорошее… и верили в чудо.

Сусанна

Автор: Сонич Матик

Редактор: Юлия Баранова


Понедельник ― пятница, понедельник ― пятница… Сентябрь, октябрь… декабрь!

Так выглядит жизнь Сусанны Владимировны последние лет пять. В прошлом отличницы, спортсменки и «Мисс Вселенная» школы №2 Выборгского района города Санкт-Петербурга. Но это было очень давно.

Сейчас ей тридцать пять, у нее самая обычная семья из четырех человек. Среднестатистический муж Вася со средней зарплатой, дети ― Витек и Степка ― со средними успехами в школе, да и сама она поправилась в среднем на…

Ну, не будем об этом! На носу обычный Новый год, который отложится в памяти, как средненький, и жизнь потечет в прежнем темпе.

Такие философские размышления застали Сусанну Владимировну на кассе в супермаркете, где она брала стандартные елочные игрушки в подарок друзьям.

Тридцать первого декабря ― есть у нее традиция такая ― она встречается с друзьями по хобби. Дарит им елочные шарики с символом года и рассказывает, что по-прежнему мечтает написать книгу.

Сегодня был именно такой день. До кафе оставалось два перекрестка, как вдруг у Сусанны Владимировны развязался шнурок. Балансируя дамской сумочкой средних размеров и пакетами со стеклянными шарами, кое-как она завязала бантик.

Но через несколько шагов развязался второй шнурок. «Да что ж такое-то!» ― подумала Сусанна и запихнула концы шнурка в ботинок, чтобы не терять времени.

Быстро пробежав на желтый по пешеходному переходу, она обнаружила, что первый ботинок снова топает по концам развязанных шнурков. «Это уже напасть какая-то!» ― расстроилась Сусанна Владимировна, также запихнула промокшие шнурки в ботинок, чтобы не болтались, и поспешила в кафе.

Выходя на нужную улицу, сразу за поворотом она столкнулась с рыжебородым мужиком. Извинилась, невпопад вспомнила, что рыжие коты – это к деньгам, побежала дальше. Но не успела пройти и трех метров, как навстречу ей шел еще один мужчина с рыжей бородой. Точно такой же! Сусанна оглянулась и убедилась, что предыдущий ей не привиделся, потом в упор посмотрела на проходящего рыжего. Тот ухмыльнулся, подмигнул и пошел своей дорогой.

«Совпадение? Не думаю» ― попыталась насмешить себя Сусанна Владимировна. Но в дверях кафе, где ждали ее друзья, она столкнулась с третьим мужчиной с точь-в-точь такой же, как у первых двух, рыжей бородой! Исидоровская церковь за спиной ударила в колокол.

По спине пробежали мурашки. Сусанна Владимировна медлила. Три раза развязывались шнурки, трое рыжебородых и колокольный набат не предвещали на предстоящий праздник ничего хорошего.

Но встреча друзей прошла хорошо. И хотя Сусанна все время подозрительно оглядывалась, ничего страшного не приключилось, даже домой она вернулась раньше, чем муж с работы.

Новый год семья Сусанны Владимировны встречала с семьей ее брата. Тут все шло гладко, как обычно. И к полуночи предостерегающие приметы были запиты и забыты. Последняя мысль, посетившая Сусанну перед сном, была: «Какая скукотища!»


***

Утром первого января Сусанна Владимировна проснулась от тяжести на ногах. Она подумала, что младший сын вспомнил детство и улегся к родителям. Попыталась вытащить из-под него ноги, но услышала рычание. От неожиданности она открыла глаза и резко приподнялась на локтях. На ее ногах лежал огромный ретривер. Похлопав по подушке, где должен быть муж, Сусанна позвала на помощь:

– Ва-а-ась!

Но мужа не оказалось, зато пес весело завилял хвостом и полез целоваться.

Волосы зашевелились на растрепанной голове Сусанны Владимировны. Нет, она не боялась собаки, отозвавшейся на имя мужа. Она всегда хотела собаку. Но как?!

Сусанна вылезла из-под радостного пса-Васи и пошла искать Васю своего. Судорожно схватив телефон ― спросонья он ей показался чужим ― она активировала дисплей. Кто-то поменял заставку и дату: «31.12». В телефонной книге был какой-то бардак, а среди недавних тридцати звонков значился только один номер под именем «Самка собаки».

– Ничего не понимаю! ― Сусанна прошлась по квартире в сопровождении рыжего пса. Ни мужа, ни детей, ни своей типовой двушки она не нашла. В груди разрасталась пропасть ужаса. Руки затряслись.

Из мобильника истошно запел Витас ― Сусанна аж подпрыгнула. На экране значилось: «Самка собаки».

– Ну, где тебя черти носят? Уже двенадцать дня! Тебе давно пора пропитые мозги в гримерке рисовать! ― заорал почти такой же истошный, как у Витаса, незнакомый женский голос.

– А это кто? ― спросила Сусанна.

– Тень в пальто! Редактор это твой! Совсем допилась… Давай, двигай свое тщедушное тельце на съемочную площадку! А то уже салаты пора резать, а мы еще поздравление не отсняли.

Телефон замолчал, и только сейчас Сусанна Владимировна увидела в зеркале тетку с ввалившимися скулами, опухшими губами и красными глазами поверх мешков. Остатки русых волос над ушами были выбриты, а на затылке торчали спутанным зеленым колтуном.

Где грудь? Где подбородок и шикарная шевелюра? Сусанна давно мечтала похудеть, но не так же!

Женщина заплакала, упала на пуф перед туалетным столиком. Впору звонить санитарам.

Вася ткнулся носом и начал поскуливать. Усилием воли Сусанна заставила себя сосредоточиться, ведь если есть хоть кто-то, кого надо кормить ― это уже не безысходность!

Под хруст сухариков она еще раз посмотрела в телефон. Так и есть ― тридцать первое декабря. «Одно из двух: или я сплю, или… В любом случае уныние не выход! Надо во всем разобраться.»

После выхода из дома в незнакомом районе Сусанна перестала остро реагировать на жизненный апгрейд. Добравшись по координатам в украшенный магазин крупной книжной сети, она мужественно вынесла витасовский визг Ани, своего редактора, когда сообщила, что не выучила речь. После бурных эмоций Аня шумно вздохнула и дала Сусанне распечатку текста.

Когда тщедушная и бессемейная Сусанна Владимировна закончила читать об успехах и провалах года известной писательницы Сусанны Стил в стеклянный глаз объектива, она уже практически была готова принять произошедшее. Она чувствовала, что все написанное ― чистая правда. Все в ней откликалось.

Вот только этот алкогольный тремор…


***

Сусанна стояла на краю скользкого парапета сорок первого этажа. За спиной буйствовал новогодний маскарад. Авангардный Дед Мороз с окладистой рыжей бородой и в золотом тулупе обещал море успеха в наступающем.

Шампанское разлилось по бокалам. Куранты отстукивали конец года и обеих Сусанниных жизней.

«… Десять, одиннадцать, двенадцать!» ― бахнуло «Ура!» из-за спины, и порыв ледяного ветра ударил Сусанне в грудь.

Неправду говорят про последние секунды. Последнее, что она почувствовала, это сожаление. И даже не о жизни до или после. А сожаление о последнем шаге, после которого ничего нельзя изменить.


***

Истошно заголосил Витас. Сусанна разлепила глаза ― на краю кровати сидел младший сын и игрался с новеньким смартфоном.

– Дед Мороз принес! ― похвастал он матери.

– Сыночек, а можешь у себя поиграть? У меня так голова болит.

– Да уж! Вы вчера с папой дали! Витьку пришлось нам такси вызывать.

Сусанна вспомнила вчерашние посиделки у брата, где она жаловалась на семью и не в меру пила. А потом вспомнила другую Сусанну ― успешного писателя, которая жаловалась, что у нее нет семьи и не в меру пила.

–Ва-а-ась?! ― позвала она, похлопав спящего мужа по плечу.

– М-м-м? ― спросил он, не открывая глаз.

– Я книжки писать хочу.

– Слышал уже…

– Я хочу и могу. И я увольняюсь…

Вася вздохнул:

– Ладно…

У Сусанны даже похмелье прошло. И она решила: будь что будет!

– И собаку заведу…

– Я хотел Степке на день рождения подарить, но раз ты хочешь сейчас ― давай сейчас.

У Сусанны Владимировны запорхали бабочки в животе. Она обняла мужа:

– Как я сильно тебя люблю! Я такая счастливая, Дед Мороз ты мой!

Нарисованное счастье

Автор: Татьяна Прохорова

Редактор: Лариса Бузыкаева


Денис припозднился с работы и, не сделав ни одной попытки найти свободное место в своем дворе, припарковал машину в соседнем. Квартира, которую он купил для них с Катей, располагалась в новом многоэтажном доме. И среди всех плюсов проживания в ЖК «Приморский» был лишь один весомый минус – парковочных мест на всех автолюбителей катастрофически не хватало. Ребята успели свыкнуться с этой мыслью и ежедневно с улыбкой проходили вечерний квест «Найди свое место под солнцем».

– Так-с, посмотрим, что тут у нас, ― Денис достал из багажника большой красный мешок и стал рассматривать его содержимое. ― Халат ― одна штука. Шапка ― одна штука. Борода ― одна штука. Валенки ― две штуки. Варежки ― две штуки. А где посох? Посох есть! Полный комплект! Ну, все, Катюха, готовься рыдать от счастья. Твой «прЫнц» будет делать тебе предложение.

Молодой человек рассмеялся в голос.


***

Ровно три года назад, в этот самый день, 25 декабря, они познакомились с Катей. Денис возвращался после новогодних спектаклей, проведенных в детской областной больнице. Прежде чем отправиться домой, нужно было завести костюмы и реквизит Костику, знакомому костюмеру из Театра юного зрителя.

На заднем дворе ТЮЗа он и приметил заплаканную девушку. Как оказалось, Катя потеряла ключи от квартиры и целых три часа безуспешно пыталась их найти. Один из запасных ключей остался в квартире, а второй был у подружки, но забрать его не представлялось возможным, так как подруга проживала в другом городе.

Денис вызвался помочь девушке. Среди знакомых нашел слесаря, готового за полцены врезать новый замок в дверь, купил его и, когда работа была закончена, помог убрать на площадке. Катя в благодарность угостила Дениса домашними котлетами и горячим чаем с вишневым вареньем. С того дня ребята были неразлучны.


***

Листая в памяти события прошлых лет, Денис ловко перевоплощался в шикарного Деда Мороза. Припрятал коробочку с кольцом в карман халата, поставил машину на сигнализацию и быстрым шагом пошел к дому.

– Дед Мороз! Дед Мороз! Стой! Ну, стой же, Дед Мороз!

Денис оглянулся. С детской площадки, поскальзываясь на обледенелом асфальте, к нему бежал маленький мальчик. На вид ему было лет семь. Шапка постоянно слетала на глаза. Мальчишка, не останавливаясь, поправлял ее быстрым движением руки и продолжал бежать вперед, а шапка вновь предательски сползала.

– Дедушка Мороз, только дождись, не уходи, пожалуйста, ― сквозь слезы умолял мальчик. На несколько секунд он замер, обернулся и крикнул вглубь двора. ― Никитка, давай бегом! Какой ты будешь супергерой, если мы сейчас не успеем! Догоняй скорее! Это же Дед Мороз, слышишь, самый настоящий Дед Мороз!

Молодой человек, наблюдая, как стремительно к нему приближаются двое малышей, успел поймать себя на мысли, что у него в запасе нет ничего, чем можно было бы угостить ребят. В мешок он закинул бутылку дорогого шампанского. Катя готовила праздничный ужин по поводу дня их знакомства, и попросила по дороге заехать в «КБ». От себя же Денис добавил огромный букет Катиных любимых уральских роз.

– Дедушка Мороз, ― хриплый голос подбежавшего к нему мальчика прервал размышления Дениса. ― Ведь ты же настоящий? Настоящий же?

Заплаканными глазами мальчик с надеждой смотрел на Дениса.

– Ну, конечно, настоящий. Самый-самый настоящий. А вы что же, не верите? ― подбадривающим тоном вымолвил Денис. ― Что у вас приключилось? Новый год на носу, а вы слезы горькие льете. Непорядок это. Вы же мужчины! А мужчины не плачут, даже самые маленькие.

– Верим-верим, конечно же, верим, ― вытирая варежкой слезы с лица, очень убедительно сказал мальчик постарше. ― Дедушка Мороз, если бы ты знал, как долго мы тебя ждали. Меня, кстати, Артем Крылов зовут, а это Никитка, мой младший брат.

Артем кивнул в сторону мальчишки помладше. Никита прятался за спиной брата, изо всех сил стараясь не заплакать.

– Что ж, ребятушки, хорошо ли вы вели себя весь год? Слушались ли маму и папу? ― Денис с нескрываемым удовольствием начал входить в роль мудрого волшебника.

– Нет у нас родителей, ― резко перебил его Артем. ― Отца мы не знаем, мама умерла, а нас в детский дом определили. Но я побег придумал, чтобы тебя найти.

В этот момент Никитка разревелся, что есть мочи и ухватился руками за подол шубы Деда Мороза. Артем же, пытаясь оттащить брата, продолжал рассказ:

– Дедушка Мороз, помоги нам найти новую маму. Никитка совсем еще маленький, писать не умеет, он тебе письмо нарисовал. А Лена Николаевна не захотела его рисунок в конверт положить. Сказала, что глупости это, что надо игрушки просить или сладости.

Никита перестал плакать, достал из кармана мятый тетрадный листок и протянул Денису. На нем цветными карандашами была нарисована семья: мама, папа и два улыбающихся мальчика.

– Так, ребята. А ну отставить слезы! Дедушка Мороз я или кто? Мы обязательно что-нибудь придумаем. Совсем скоро Новый год, а это время волшебства. Идемте со мной.

Денис привел мальчишек к себе домой, попросил Катю присмотреть за ними, пообещав все объяснить позднее, позвонил однокласснику, который служил в отделении полиции, с просьбой о помощи в решении «детского» вопроса и уехал.


***

Весь оставшийся вечер Денис не отвечал на Катины звонки, прислал лишь короткое сообщение: «Милая, не переживай, я скоро приеду». Девушка уложила детей спать, приготовила себе горячий чай с лимоном и вышла на балкон. Наконец-то, она могла побыть одна.

Она крутила в голове историю Артема и Никитки, вспоминая свое детство, и плакала. Когда-то и в ее жизни был детский дом с одной единственной мечтой ― найти Маму. Катя никогда не видела своих родителей, не знала, почему они от нее отказались, но всю жизнь продолжала их искать. Как и мальчишки, каждый новый год она писала письма Дедушке Морозу с просьбой обрести семью. И в каждое такое письмо вкладывала рисунок, выполненный цветными карандашами, на котором были изображены мама, папа и улыбающаяся светловолосая девочка. Этой мечте не суждено было сбыться. Под елкой первого января для Кати всегда был приготовлен подарок ― игрушка и шоколад, но он никогда ее не радовал.

И в судьбе девушки была такая же Лена Николаевна, которая не желала запечатывать письмо с рисунком в конверт, и советовала попросить у Деда Мороза новую игрушку. Катя не изменяла мечте, не переписывала письма, а прятала их в пушистых ветках елки в надежде на то, что Дед Мороз, раскладывая подарки, заметит письмо и исполнит ее желание.

Девушка с грустью подумала, что сама давно не ребенок, но все равно продолжает каждый год писать письма Деду Морозу с просьбой помочь ей найти родителей. Пока безрезультатно, но она продолжает верить.


***

Денис вернулся домой после полуночи. Катя, укутавшись пледом, продолжала сидеть на балконе.

– Мы не можем их бросить, Денис, ― произнесла девушка и вновь расплакалась. ― Слышишь? Не можем.

Молодой человек обнял ее за плечи, поцеловал в макушку и спокойно произнес:

– Мы с ребятами этот вопрос уже решаем. Нашли детский дом, переговорили с директором, со специалистами отдела опеки. Мальчишки поживут у нас, пока готовятся документы. Есть только одно «но».

– Какое еще «но»? Я не отдам их никому, что бы ни случилось, Денис. Ты должен это понять.

– Я все понимаю, милая, и никого никуда мы отдавать не станем. Послушай, для того, чтобы нам отдали мальчишек, мы должны состоять в законном браке.

– Но…

– Никаких больше «но». Я хотел сделать это в наш с тобой день, еще вчера, да обстоятельства, сама понимаешь… Катюнь, выходи за меня замуж! Чтоб в горе и радости и все, как положено у людей.


***

Засыпая в объятиях любимого мужчины, Катя думала о том, что ее мечта, наконец-то, исполнится. У нее будет настоящая семья: муж и два маленьких сына. Денис обещал, что все устроит в короткие сроки: свадьбу сыграют в январе, а к середине февраля будут готовы документы на усыновление. Значит, к предстоящему двадцать третьему февраля надо будет основательно подготовиться, ведь это праздник настоящих мужчин. Троих ее любимых мужчин.

Как крёстная стала феей

Автор: Ирина Енютина

Редактор: Александра Старикова


После работы Марина торопливо заскочила в ближайший магазин. Всюду чувствовалась предновогодняя суета. Покупатели, словно полевые мыши, сновали туда-сюда, сметая с прилавков тонны никому не нужной, но такой милой ерунды. В подарок: родным, друзьям, коллегам. Марине же надо было, помимо всех перечисленных, купить что-нибудь милое крестнице.

Крестная из Марины получилась еще та, конечно, но что выбрали, то выбрали, как говорится. По крайней мере, подарки она дарила регулярно на все полагающиеся значимые праздники. День рождения – святой день, восьмое марта – солидарность с юностью, Новый год – самый любимый праздник, когда по-настоящему можно ощутить себя Феей-крестной из сказки про Золушку. Вот оно – время волшебства!

Женщина торопливо заскочила в отдел игрушек, быстро выхватила взглядом самого милого медведя, белого и пушистого, выловила его с высокой полки и уже успела ощутить восторг от предстоящей покупки, как кто-то прошептал в ухо:

– Мариночка, сколько лет ты уже крестная? – Марина замерла и огляделась по сторонам. Переполненный людьми зал гудел, но каждый копошился сам по себе, и никто не обращал внимания на женщину с плюшевым медведем в руках. Она внимательно посмотрела на игрушку, на мгновение решив, что держит в руках живого медвежонка. Ей даже показалось, что он лукаво подмигнул.

– Ты не ответила на вопрос, – вкрадчиво произнес тот же голос.

– Ну-у, четырнадцать, – протянула про себя Марина, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что никто не видит, как она тихо сходит с ума. В этом не было бы ничего удивительного: целый день она перебирала цифры, считая и сводя дебет с кредитом, выполняя безумные хотелки руководства, – тут не только с игрушечным медведем заговоришь.

Крестнице исполнилось четырнадцать летом. Когда только эти дети успевают вырастать? Еще вчера Марина держала месячную козявочку у купели во время крещения, а этим летом обнаружила перед собой вполне взрослую девицу с короткой стрижкой и дерзким взглядом в стрелках до висков. А ведь совсем недавно эта богиня неземной красоты выглядела Дюймовочкой с русой косой. Куда только родители смотрели? Такую шикарную косу профукали…

Марина со вздохом посадила медведя на полку. Но только она убрала руки, как тут же услышала:

– И что? Я, что ли, виноват, что девочка выросла? И потом, с чего ты решила, что она такая уж взрослая? Ни одна взрослая девочка не откажется от такого подарка, как я! Только пощупай мои бока? Ну-ну, нежнее… А ножки? Хвостик? То-то же!

Марина решительно сунула игрушку в корзину и пошла на кассу. Выросла девочка, как же! Ничего подобного! Рановато еще! Сама бы крестная непременно обрадовалась, если бы нашла под елкой в новогоднюю ночь такой подарок.

Быстро рассчитавшись на кассе, женщина поспешила домой. Улица встретила легким морозцем и скрипом снега под ногами. Зимой темнело рано. Свет фонарей, отражавшийся от белоснежного покрывала дорог, добавлял сказочности улицам. Витрины магазинов, украшенные гирляндами, весело подмигивали, переливаясь разноцветьем, вывески манили, создавая вокруг ореол праздника. Тут и там, словно островки в океане, грудились елки. Шла бойкая торговля. От островков в разные стороны муравьями растаскивали добычу счастливые покупатели.

Марина шла домой танцующей легкой походкой, наполненная радостью. Дарить подарки, особенно те, что так нравятся самой, – вот настоящее новогоднее счастье! Она представляла, как придет в гости доброй феей, в красивом новогоднем платье в пол, с безупречной прической. Один-в-один, как в кино. И ее встретит чудо-девочка. Мальвина. Пусть и с короткими волосами. И да, розовыми. Тут Марина споткнулась. О том, что крестница выкрасила волосы в розовый цвет, Марина узнала летом, когда пришла поздравить девочку с днем рождения. Зашла в комнату и оторопела на пороге. На диване сидела дерзкая красавица в широченных шароварах, растянутой футболке с папиного плеча, лохматой розовой головой и стрелками на глазах, как у японской гейши.

– О, крестная, привет! – кинулась странная девушка на шею к Марине.

– Кто ты, прелестная незнакомка? – Марина не верила своим глазам. При ближайшем рассмотрении в мешковатом одеянии угадывалась знакомая девочка. – Неужели это ты, Дария? Что случилось, родная? Тебя кто-то заколдовал? Поведай правду, детка, ты же знаешь, как я тебя люблю. Немедленно расколдую. Через магазин приличной одежды. Покажу, где ванная комната.

– Пффф, Леля!.. – и кто придумал крестных звать этим именем? Марина предпочитала, чтобы ее звали скромно. Фея. Но девочке нравилось иногда крестную уколоть. – Это же мода сейчас такая, как ты не понимаешь?

Надо сказать, последние года три-четыре, примерно с того момента, как Дарии исполнилось десять, она не переставала шокировать крестную внезапными переменами. Сначала внешними. Откуда-то вдруг выросли длинные ноги, затем обозначился изгиб в талии и припухлость в районе груди. Одновременно с этим менялись взгляды, вкусы и предпочтения. Во всем. От игрушек до одежды и музыки.

Первым нежданчиком прилетел Артур Пирожков. С хитом про алкоголичку. В самый разгар веселья, когда взрослые лихо отплясывали «седую ночь» своей далекой молодости, в круг влетело подросшее поколение:

– Вот это отстой!

Не успела Марина осмыслить услышанное, как содержание вечера изменило свое направление:

– Какое милое личико, алкоголичка, алкоголичка! – тонким детским голоском вытягивала крестница вместе со старшей сестрой под смех родных и близких. Марина в этот момент лежала на плече у мужа в полуобморочном состоянии. Муж приводил ее в чувство, как мог, отгоняя, словно мух, причитания: «О, времена, о, нравы!..»

Через некоторое время, благодаря крестнице, репертуар песен в Маринином плейлисте значительно пополнился. Теперь она, как говорится, была в тренде: «Зацепила меня, ослепила меня, до порога довела, а любви не дала…», «Ягода малинка, оп-оп-оп, крутит головой, залетает в топ… Вот бы ща с тобой траляля-тополя…» – и последнее приобретение: «Ты пчела, я пчеловод, а мы любим мед…».

В воздухе явно пахло керосином, вслед за старшей сестрой девочка стремительно взрослела.

«А ведь какая славная была малышка! – вспоминала Марина. – Куколкой лежала в кроватке и мило улыбалась. Не капризничала, хорошо кушала и много спала. Не ребенок, а подарок небес». Перед глазами калейдоскопом замелькали картинки: вот Дария – милый зайчик под новогодней елкой перебирает подарки. Вот девчушка-хохотушка снежинкой в белом платьице читает Снегурочке стихи. А вот она уже постарше в роли Красной шапочки выступает на детском утреннике в школе. «Подросли, однако, ролевые игры, – мелькнула у Марины мысль-грустинка, – зреет моя девочка».


***

Последний день уходящего года явно не выспался. Хмурое, словно с глубокого похмелья, утро встретило неласково, засыпав дорожки мокрым снегом, странным образом усилив ощущение предстоящего таинства перехода в следующий временной отрезок. Марина зажгла огоньки на елке, заварила кофе. До вечера можно просто понежиться в домашнем уюте: подарки упакованы, платье поглажено. Не успела она расположиться в кресле с кружкой в руках, как в дверь требовательно затрезвонили. На пороге стояла растерянная и заплаканная Дария.

– Что случилось, деточка? Заходи скорее! Дома что-то произошло? Мама? Папа? Поссорились? – заволновалась Марина, стягивая с девушки промокший пуховик. Та лишь шмыгала носом, вытирая слезы, размазывая стрелки на глазах, и отрицательно качала головой.

Первым делом Марина набрала в ванную горячей воды с пеной и набросала туда резиновых игрушек, еще тех, что девочка так любила, когда была маленькой:

– Полежи немного, расслабься, умойся, отдохни, я заварю наш секретный волшебный чай, – подала Марина мягкое пушистое полотенце.

Через полтора часа она поила крестницу вкусным чаем с мятой и душицей и кормила наскоро испеченной шарлоткой. В Маринином халате, без модных стрелок на глазах, с мокрыми волнистыми волосами Дария была похожа на молодого воробышка, случайно выпавшего из гнезда. Ведь он думал, что летать – это легко и просто. И недооценил свои силы. А теперь сидел в луже слез, мокрый и растерянный.

Совсем по-детски обнимая подаренного медведя, Дария доверчиво рассказывала крестной о своей беде, о том, как ее сердце неровно бьется при виде одного мальчика. Двумя годами старше. О том, что они давно дружат. Прямо вот с лета. И все серьезно. Все по-настоящему. У Дарии. А он… Он сейчас гуляет с другой девочкой. Наверное. Она не знает точно, но подружка сказала. И мир девичий рухнул. И что делать, она, Дария, не знает. А сегодня они группой собираются у девочки-одноклассницы дома. Это первый новый год, который она проведет вне дома. Родители разрешили. Но как туда идти? Ведь там будет Он. И она. Разлучница. А вдруг все, что подружка рассказала, – правда?

– Дура потому что! Прямо как в той песне! – горько всхлипнула девочка, вытирая вновь хлынувшие слезы.

– Какой такой песне? Что это за дура? – опять Марина что-то упустила. – Ну-ка, дай послушать, откуда это в твоей милой головке такие мысли о себе?

Девушка быстро пролистала записи в телефоне, комнату заполнил грустный мужской голос, выхватывая из текста слова:


«…А ты ему секреты враз,

За минуту – сотни фраз,

А он с другой, как и с тобой,

Совсем другой, совсем не твой…»


Марина внимательно слушала приятную мелодию и слова, все больше и больше понимая, что ее милая девочка, такая родная и маленькая, совсем-совсем по-взрослому переживает свой первый жизненный опыт. И чувства, что сейчас заполнили всю девчушку без остатка, невыносимы для неопытной души.


«…Знаешь, дура потому что:

По ночам в подушку плачет

И опять скучает о нем…»


– Так, все, стоп! Подожди, милая, ты ведь ничего не знаешь точно, я правильно поняла? – Дария кивнула. – То есть подружка наговорила тебе о молодом человеке, и ты, не убедившись ни в чем, не спросив его, уже обвинила и страдаешь?

В глазах девушки вспыхнула робкая надежда.

– Милая моя девочка, но ведь так нельзя! – Марина отодвинула чашку с чаем в сторону, разгладила скатерть на столе и, глядя на крестницу, твердо произнесла: – Тебе обязательно надо все прояснить, понимаешь? Дать возможность человеку ответить на твои вопросы. Возможно, есть объяснение и ты страдаешь напрасно. – Она немного помолчала, а потом продолжила: – Но знаешь, даже если все окажется правдой, лучше ее узнать напрямую, а не по слухам. А потому настоятельно рекомендую поехать на бал! Я помогу тебе быть на нем самой прекрасной девушкой на свете. Во сколько, говоришь, бал начинается?

Ровно в девять часов вечера к дому по проспекту Невского лихо подъехал красный седан. Водитель автомобиля, проворно выскочив, открыл дверь, помогая выйти прелестной стройной девушке.

Девушка была чудо как хороша. Средней пышности юбка темно-изумрудного цвета в черную узкую клетку была достаточно короткой, чтобы не прятать прелестные стройные ножки в красных, по-модному объемных к низу полусапожках со шнурками. Шубка-курточка темно-красного цвета облегала стан девушки, превращая его в точеную статуэтку. Капюшон, отороченный белым мехом, и белый берет с пушистым тяжелым помпоном отлично оттеняли кукольное личико молоденькой прелестницы. Девушка сделала шаг в сторону дома, но остановилась и оглянулась. Окно автомобиля медленно приоткрылось:

– Помни, ровно в двенадцать ночи, как бы тебе ни хотелось остаться, я буду ждать в этом автомобиле здесь же, – услышала она спокойный уверенный голос. Девушка кивнула и решительно зашагала в сторону дома.

Дверь в квартиру была открыта. В полумраке помещения сверкали огни гирлянд и гремела музыка. Когда Дария вошла, танцующие пары невольно расступились, девушки зашушукались. Еще ни разу они не видели свою одноклассницу такой красивой.

Валера (так звали героя ее романа) выступал на этом вечере в роли диджея. Увидев Дарию, он, как и все, сначала замер. Было видно, что у парня перехватило дух. Но он быстро сориентировался, объявил медленный танец. Кнопка «пуск» – и в три летящих шага Валера подхватил красавицу и закружил в танце.

– Где же ты была так долго? – прошептал он ей, осторожно, но твердо ведя в танце. – Нам обязательно надо поговорить. Ты, пожалуйста, только никуда не девайся, не исчезай. Мне надо вести этот вечер, но можно все медленные танцы будут нашими?

Вечеринка удалась на славу. Неожиданно весело и шумно, без лишней суеты и напряжения. Дария с удовольствием участвовала в конкурсах, много смеялась и чувствовала себя самой красивой и самой счастливой девушкой на свете. Валера не спускал с нее глаз, а все медленные танцы успевал ангажировать первым. Дарии так хотелось остаться с любимым до утра, когда закончится его диджейство и он полностью окажется в ее власти. Но Дария помнила слова крестной: «В юной девушке всегда загадка. Недоговоренность. И манящая недоступность. Не требуй сейчас никаких объяснений, пожалуйста, просто поверь. И сделай так, как я прошу. С боем курантов ты должна уйти с бала, как бы хорошо там не было!»

Без пяти минут двенадцать вся компания кинулась разливать шампанское и зажигать бенгальские огни. В этой суете Дария выскользнула из двери квартиры и растворилась в темноте. Выскочивший следом Валера не успел догнать девушку. Он лишь увидел, как под бой курантов она села в припаркованный красный седан, резво умчавший в ночь.

Подарок из прошлого

Автор: Светлана Попивщая

Редактор: Галина Ершова


Борис шел по заснеженному городу. Домой идти не хотелось. Трудно было смотреть в глаза жене и дочке. Завтра уже встречать Новый год, а денег ни на елку, ни на подарки не было. Совсем. И взять негде. Он, как и многие знакомые, несколько месяцев назад потерял работу.

Никогда не было в его семье такого, чтобы родные оставались без подарка. Так приучил отец. Это семейная традиция, незыблемое правило, которое не нарушалось даже в тяжелые времена.

Борис вспомнил отца. Как вместе наряжали елку во дворе, специально посаженную для этого очень давно. Как отец облачался в костюм деда Мороза и раздавал всем подарки. Как в первый день нового года весь двор был усеян разноцветными конфетти из хлопушек…

Мороз крепчал. Раздался звонок. Борис достал телефон:

– Слушаю!

– Боря? Звоню из деревни. Это соседка вашего отца, тетя Маша.

– Так папы год как нет.

– Борь, ты мне скажи – у вас в доме кто-то в гостях? – взволнованно спросили в трубке.

– Нет, мы давно в деревне не были, окна заколочены и никого там быть не может.

– Да знаю я! И снегом все занесло, но в доме свет горит и гирлянды мигают! Приезжайте!

– Хорошо, теть Маш, я понял, скоро буду! – Борис даже обрадовался поездке.

– Давай, Боречка, жду! Я сейчас одна, все уехали в город праздновать, а там свет то включается, то выключается. В доме точно кто-то есть.

Спустя два часа Борис с трудом пробирался по занесенной снегом дороге к деревне, где раньше жили родители, а сейчас остался сад и заброшенный дом. Уже год как он не был в этих местах. Летний отпуск семья предпочла провести за границей, в деревню ехать никто не согласился. Борис Николаевич решил продать дом, но так ничего для этого не сделал.

Повернув к родной калитке, он действительно увидел в окнах свет, а на крыльце ровным ковром блестел и переливался на морозце снег. Следов не было.

«Ничего не понимаю, кто здесь может быть?!» – Борис Николаевич толкнул дверь. Заперто. Открыв дверь ключом, который всегда лежал под второй ступенькой, он вошел в дом. Свет в комнате продолжал гореть, но никого не было. «Странно, – размышлял он, проверяя окна и двери, – все закрыто, ничего не сломано. Может что-то с проводкой? Да нет, вроде все в порядке…»

– Боря, ну как, все нормально? – скрипнув дверью, в комнату заглянула тетя Маша. – Ничего не пропало?

– Да, все хорошо, теть Маш, спасибо вам, что позвонили. Я, пожалуй, сегодня здесь переночую, да и поздно уже ехать в город, последняя электричка ушла, – улыбнулся соседке Борис, затапливая камин.

Отблески огня, мерцая, отражались на портрете отца на стене. «Привет, пап, вот я и приехал… Прости, что долго не был», – он прилег на диван, и, прислушиваясь к потрескиванию огня, погрузился в воспоминания. Дом прогрелся и, незаметно для себя, Борис Николаевич заснул.

Утром, в начале шестого, он как ошпаренный соскочил с дивана: «Скоро первая электричка, пора ехать обратно, домашние небось потеряли, волнуются…» Быстро собравшись и глотнув воды прямо из носика чайника, Борис направился к выходу.

«Спасибо тебе, папа, за все мое детство! За счастливое время, когда вы с мамой были живы», – выключив свет и оглянувшись напоследок, он начал закрывать дверь. Потом, в каком-то порыве, вернулся и снял со стены портрет отца, решив забрать его с собой.

Приехал Борис домой еще затемно, открыл осторожно входную дверь, чтобы не разбудить родных. Прислонил портрет отца к стене. В коридор выскочила дочка и вышла заплаканная жена.

– Ездил в деревню, предупредить не мог – разрядился телефон. Спешил на последнюю электричку, звонила соседка тебя Маша, – сбивчиво оправдывался он.

– Мы боялись, что с тобой что-то случилось, – дочка крепко обняла его за шею.

– Боря, мы справимся, не переживай! – жена уткнулась в плечо и шмыгнула носом. – Не пропадай так больше, пожалуйста!..

– Папочка, а что ты принес?

– Это портрет дедушки. Помнишь, в деревне на стене висел. Не захотел, чтобы дедушка один остался на праздники. Пусть он с нами будет. Как Дед Мороз!

– Ой, здорово, папочка! А бабушка?

– Бабушкины снимки у нас дома, в альбомах. Мы потом и бабушкин портрет сделаем!

– Ну все, папа приехал, теперь идем завтракать! – скомандовала жена, направляясь на кухню.

Все устали и переволновались за прошедшую бессонную ночь, а потому, наскоро перекусив, пошли спать.

Днем семья собралась в гостиной. Портрет торжественно водрузили на стол.

– Боря, а давай выбросим раму, она испорчена плесенью, а папе купим новую, как сможем, – предложила жена, протирая портрет тряпочкой.

– Давай, конечно! – он начал снимать раму, картонную подложку…

На пол выпали две сберегательные книжки. На одной значилось имя дочки, на другой – имя Бориса.

«С Новым годом, родные мои!..» – послышалось в комнате.

Рождение истории

Автор: Сергей Фастунов

Редактор: Мария Муравлёва


Ночь выдалась беспокойной: кошки решили, что надо выйти на прогулку. Первой в три часа, как обычно, запросилась Кися. Гена спал чутко, и любой посторонний шум в доме выдергивал его из сна быстро и надолго. Пришлось встать и выпустить ночную гуляку.

Через сорок минут начала тихонько мяукать под входной дверью Пятнаша. Гена снова встал. Не желая зажигать свет, хозяин дома в потемках попытался найти кота Крюка. Но обычные места ночевки мужской части кошачьей команды были пустыми. Поэтому пришлось выпустить только кошку Пятнашу, и снова лечь спать.

Крюк решил выйти на улицу через полчаса: сел в коридоре и стал громко жаловаться на закрытую дверь.

– Ген, выпусти дурака, спать мешает. ― Василиса толкнула мужа локтем в бок.

– Да их проще утопить! Весь сон отбили! ― ворчал хозяин дома, шлепая босыми ногами по кафелю пола в коридоре.

Сон Геннадия упорхнул вместе с кошками на улицу. Гена передвинул указатель даты на квартальном календаре. Красный прямоугольник неотвратимо полз по последней неделе уходящего года к цифре 31. Мужчина натянул толстые шерстяные носки, закутался в махровый халат и плюхнулся в кресло перед ноутбуком. Ночь, тишина и тусклое освещение настраивали на творческий лад. Да и задание в очередном писательском марафоне нужно было сдать сегодня до десяти утра по Московскому времени.

Идей никаких не было, совсем.

Гена бесцельно повозил мышку по коврику с картинкой галактики. Потом сходил в комнату дочки Марьюшки, взял плюшевую акулу и вернулся за стол. Вот так, рано утром, когда никто не видит, можно сидеть в обнимку с дочкиной игрушкой. Уткнуться в нее носом, стараясь уловить за пропитавшим все запахом духов тот аромат, которым когда-то пахла маленькая девочка, спящая на его сильных руках. Но мягкая тушка акулы лишь нагнала тоски и печали. Гена с трудом удержался от просмотра старых фотографий. Потом, ведь обязательно захочется позвонить дочке, чтобы услышать ее голос, а у них сейчас минус два часа и глубокая ночь.

– Ну, тогда начну писать список покупок, все равно сегодня ехать в село, ― пробормотал хозяин сам себе и взялся за ручку и лист бумаги. Сосиски, сыр, печенье, йогурты быстро заняли свое место в верхних строчках.

– А, что еще нужно? Новый год же, что-то готовить будем…, ― мужчина посмотрел в сторону спальни. Поднимать Василису в пятом часу ради составления списка покупок совсем не хотелось.

– А ведь идея! ― вдруг на хозяина дома снизошло озарение. Гена отложил в сторону список покупок и начал печатать текст:


«Напоминалочка


Домовой Пыхтыч почесал бороду и осторожно тронул Пятнашу за ухо.

― Тебе чего, хрыч древний? кошка даже не стала открывать глаза.

― Ну… это… Новый год и Рождество скоро. Хозяин на ярмарку поедет за подарками и угощениями. Предлагаю про обиды забыть. А то, как в прошлом годе выйдет: опять ерунды всякой привезет и Марьюшка расстроится.

― Марьюшка расстроится, ― передразнила Пятнаша, ― Она, может, совсем не приедет. У нее в городе друзей полный кузовок.

― Приедет, приедет. Я их разговор по компухтеру слышал, ― Пыхтыч опять почесал бороду.

― Что? Опять блох нацеплял? Тебе говорили, не таскайся к Дудариным ― они грязнули.

― Да не-е-е, это я волнуюсь. Мы ведь с тобой последний раз сильно поругались.

― А из-за кого нас опять выставлять на улицу начали? Кто пакетами по ночам шуршит?

― Ну, я ж дырочки заклеивал, чтобы крупа и соль не высыпались…

― Днем заклеивай, хрычина замшелый! А Кися, вон, ушко отморозила.

― Ну ладно тебе. Простите меня. Надо бы списочек составить.

― Списочек составить, ― опять передразнила Пятнаша, ― Крюка будить не будем?

― Толку-то от него? Снова вопить начнет «Пусть „выскаса“ привезет, мне понравилось». Тьфу! И за что его хозяин любит?

― Ласковый он. Ты вспомни, как его гости тискают. Ни я, ни Кися таких мук невыносим, а он терпит, да еще и мурчит.

Пыхтыч расправил на полу листок из тетради в клеточку и достал остро заточенный карандаш из-за пазухи.

― Так, пунхт один: мандарины, три кэгэ.

― Фу! ― Пятнаша сморщила нос.

― А чего фу? Я их люблю. И хозяин тоже.

― Тогда пиши селедку.

― Ага, пунхт два: сельдь жирная большая, две штуки.

― Может, лучше три?

― Не перебарщивай. Марьюшка наверняка и вам гостинцев привезет. И от шубы много чего останется.

― Тогда еще паштету печеночного надо.

― Да, да. Значица, пунхт три: паштет из гусиной печенки, две банки. И пунхт четыре: масло сливочное, один кэгэ. Оно и к паштету хорошо и к картошечке вареной.

― Сметану еще напиши.

― Пунхт пять: сметана пожирнее. Сколько писать-то?

― Ты меня спрашиваешь? Я бы вообще одну сметану кушала.

― Ты бы уже на второй день от сметаны нос стала воротить, если бы только она одна была в миске. Пишу «четыре стаканчика больших». Она и для соуса к шашлыку пойдет, и с творожком утром, и на крэм, если Марьюшка торт затеет.

― А уксус-то есть?

― Есть, много. Так, круп не надо, овощей своих полно, грибочков и квашеной капусты из погреба достанем. Во! К чаю надо сладостей.

― Фу! Мы такое не едим.

― Вы-то, нет. А Марьюшка любит конфетки, да пирожки всякие к чаю. Так, пишу, пунхт шесть: сладостей к чаю из кондитерской Потапова.

― А ты откуда про этого Потапова знаешь?

― Подслушал, как хозяин с Марьюшкой по компухтеру про него говорили. Очень хвалили его печеньки и крендельки».


Гена перечитал текст:

– А хорошо получилось, ― он довольно потер руки. ― Новогодняя сказка с правдой жизни, и имена выдумывать не нужно, кроме домового.

На столе завибрировал телефон: будильник показывал, что пора кормить живность.

Хозяин дома, тихонько напевая «Let it snow» на какой-то почти народный татарский мотив: «Лет ит сноу! Лет ит сноу! Лет ит сноу!», быстро оделся, подхватил ведра с кормом и захрустел ногами по снегу на прочищенных дорожках до свинарника и курятника. Лайка Чуча пристально следила за своим хозяином из вольера. Но ее прогулка начнется позже, после кормежки всей живности.

Поросята уже ждали утреннего кормления, выглядывая из своих домиков. Как только теплое варево плюхнулось в кормушки, черные упитанные хрюшки дружной толпой кинулись утолять голод. Гена пересчитал поросят и бегло осмотрел их, все были на месте и с аппетитом уплетали полученную порцию.

В курятнике таймер уже включил свет, но птицы еще сидели на насестах, сбившись в плотные ряды. Морозная ночь обошлась без потерь. Хозяин вывалил треть дневной порции в кормушку. Первым вниз слетел петух. Предводитель пернатого гарема взыскательно осмотрел корм и стал призывать курочек на трапезу.

Гена, управившись со всеми делами во дворе, направился домой, по пути выпустив собаку погулять до завтрака. Сильная молодая лайка своими кульбитами по сугробам всегда напоминала о дочери, которая также любила валяться в огромных наметах снега.

– А вот и продолжение истории есть! ― чуть приплясывая, поставил воду, чтобы запарить дневной корм для поросят, и почти бегом бросился к компьютеру. Пальцы задвигались по клавиатуре, на экране поползли строки продолжения истории:


«Из темного угла комнаты послышались осторожные шаги:

― Вавила, смелей иди сюда, раз уж пришел! Пятнаша тебя не тронет, мы договорились, Пыхтыч даже не посмотрел в сторону, откуда раздавался шорох.

― Вот как ты меня узнаешь, Пыхтыч? Я ж тихохонько, ― на пороге комнаты показался крепкий мужичок небольшого роста в ватнике и шапке ушанке ― сарайный. Он не спускал глаз с кошки.

― Как? Да, от тебя навозом несет! ― Пятнаша сморщила нос. ― Ты бы переодевался, когда в дом идешь.

― Некогда мне туда-сюда фуфайки менять, ― насупился Вавила, ― Меня Чуча послала на список поглядеть. И для трех поросят кой-чего купить надо.

― А этим-то чего надо? Может еще и куры тебе поручение накудахтали? ― кошка недовольно зевнула.

― Неа, куры-дуры. Им бы только пожрать, да друг дружку почморить, ― Вавила расстегнул фуфайку. ― Жарко тут у вас.

― Так чего там поросятам-то надо? ― Пыхтыч перечитывал список.

― Гранатов хотят. Очень им шкурки гранатовые понравились.

― А для Чучи что в список записать?

― Ничего не надо. Ей знать охота, приедет Марьюшка или нет.

― Приедет, приедет! Поросята, кстати, от кур недалеко ушли: гранатов им подавай. Ладно, запишу, гранаты в салат тоже пойдут. Пунхт семь: гранаты зейрбан… азребайж… Тьфу ты! Просто гранаты напишу. Сколько штук-то?

― Десять, ― не задумываясь выпалил Вавила.

― Ага! А чего не сто? ― Пятнаша вытянулась всем телом.

― А можно? ― Вавила округлил глаза.

― Наивная ты душа! Напишу шесть штук. ― вздохнул Пыхтыч. ― А банник не придет?

― Не-а. Я к нему забегал, так он на меня нафыркал: иди отсюда, говорит, жук навозный. Обидно!

― Есть у него пожелания?

― Не надо ему ничего. Нонче хозяин дров дубовых заготовил, вот банник и доволен. Веники у него тоже есть. Сидит краснорожий на верхнем полоке в парилке и фырчит оттуда, как Крюк.

― Ладно, запишу и для него подарочек. Пунхт восемь: масло эхкалипта, одна бутылочка. Вроде бы все!

― Может, все-таки запишем «выскас» для Крюка? ― Пятнаша прищурила глаза.

― Нет, Марьюшка приедет с гостинцами, наверняка. Этой наглой ленивой роже точно вкусняшку привезет. А он хоть одну мышь поймал в этом году?

― Пыхтыч, ты за отмороженное ушко Кисино перед нами в неоплатном долгу…

― Ну, мы же помирились. Хватит уже бедолаг мохнатых из себя строить. Вот тебе список, Пятнаша, положи-ка его поверх кошелька на тумбочке. Хозяин без денег никуда не поедет. Подумает, что сам себе написал напоминалочку.

Пятнаша подхватила листочек бумаги и легкой неслышной походкой отправилась совершать диверсию.

До Нового года оставалось четыре дня».


Гена поставил точку:

– Йо-хо-хо, и бутылка рома! ― пропел шепотом сам себе, чтобы не разбудить Василису, и отправился на кухню запаривать корм для свиней. Вода глядишь, и закипела уже.

– Марьюшке точно понравится история про домового и наших кошек.

Геннадий ловко управился с утренними делами, а после вернулся к компьютеру. Перечитав текст несколько раз, выложил его на своей странице в социальной сети, и отправил ссылку в группу марафона.

А в уютном семейном чате появилось сообщение: «Девчонки, я написал новую историю, как вы любите». Гена вновь перечитал текст и вздохнул: ему очень хотелось, чтобы дочка приехала встречать Новый год с папой и мамой.

Пдыщ!

Автор: Сонич Матик

Редактор: Наталья Замковая


Уже второй день после корпоратива в отделе было как-то грустно. По светлому кабинету как мухи летали одиночные вздохи. То и дело кто-то выныривал из-за монитора и смотрел на Анютино рабочее место. Будто его хозяйка могла материализоваться из воздуха.

Инженер первой категории Анна Семеновна Пдыщ эти два дня лежала в больнице. И в ее отсутствие все сразу расклеились. Не то, чтобы проект не шел к завершению. Они обязательно его представят заказчику, но без Анюты как-то не так…

Анна Семеновна появилась в отделе всего полгода назад. Тихая, улыбчивая, она вошла в кабинет за директором, выглядывая из-за его широкой спины. Подавляя смех, тот представил:

– Знакомьтесь, Пдыщ!

В кабинете на шесть инженеров смолк рабочий шелест и бормотание. Только из-за шкафа раздалось смешливое:

– Пиу-пиу!

Как по команде, один за одним, ребята начали растягиваться в улыбке.

– Прошу без хихонек! – почти строго скомандовал директор. – Анна Семеновна Пдыщ – профессионал, будет вашим новым офис-менеджером. Прошу, как говорится, любить… – директор осекся, – хотя, вот с этим поосторожнее! Чтобы не так, как в прошлый раз.

Молодые инженеры повылезали из-за столов, чтобы поприветствовать новую хозяйку кофемашины. Наконец показались и те, которые сидели за шкафом.

Ребята уже неделю страдали без кофе, потому что прошлая офис-менеджер без отработки усвистала на Бали, прихватив лучшего архитектора из соседнего отдела.

Анюта скромно хлопала золотыми ресничками и улыбалась. На щечках ангелочка красовались две симпатичные ямочки. Внимательно рассматривая представляющихся ребят, про себя она отмечала: «Так, Валера – высокий, худенький, надо шарлотку принести. Костя – в очках, сутулится, будем почаще отправлять по отделам бегать. Виталик и… Виталик? Даже сейчас ссорятся – надо рассадить. Петр, Петруха – понятно – рубаха-парень. Иосиф – тоже хорошо! Будет кому тотализатор поручить».

Дело в том, что Анна Семеновна два года проработала воспитателем в детском саду. И как она теперь поняла, мальчики в дошкольной группе совсем не отличаются от мальчиков лет тридцати. И тем и другим нужно помогать, слушать, когда просят, и не отвлекать, когда не просят. Ах, да! Еще вкусняшками угощать!

Закрутились будни проекторские. Анюта хлопотала по хозяйству, закупала мандарины корзинками – «витаминки для мальчиков», украшала холостяцкую берлогу «блестюльками и шуршалками». При этом не забывала внимательно следить за движением исходящих и входящих. Да и кофемашина работала без перебоев, так что инженеры были довольны.

Анна Семеновна сразу приглянулась опытным инженерам. Еще на испытательном сроке они покорились ее тихой власти в кабинете. В принципе, пропала ругань. Когда по телефону или между собой кто-то из инженеров начинал повышать голос, Анюта со своего рабочего места могла посмотреть так, что сердце таяло, и грубый мужлан превращался в деликатного принца. Конечно, сидит такая милая, и глазами хлопает, как тут заорешь? Неловко как-то.

На удивление, с уменьшением мата в лексиконе производительность отдела не сократилась. Да и коммуникационных затруднений с другими отделами стало меньше.

Молодые инженеры несли к Анюте свои проблемы, эмоции, тайны и подарки. Прошел слух, что кто-то даже замуж позвал, но оказалось, что златовласка души не чает в своем муже. Ребят она просто выслушивала, улыбаясь, приободряла и ничего не обещала. Но и этого хватало, чтобы зажигались глаза, и ровно в девять все как штык были на рабочем месте. На радость начальству, отдел за последние месяцы существенно улучшил показатели.

Двадцать четвертого декабря, как обещал директор, состоялся корпоратив.

На каждый отдел – свой столик. Свободные от предрассудков инженеры пришли в джинсах, поэтому на их фоне ярко выделялась стройная Анюта в персиковом облегающем платье до колен и с миниатюрной шляпкой того же цвета на собранных обручем золотых кудрях.

После пафосной поздравительной речи директора коллеги чокнулись бокалами. После долгих уговоров Аня тоже пригубила шампанское. Началась развлекательная программа, и Анюта нашла повод для следующего тоста. А потом уже просила «освежить» бокал без лишних прелюдий.

Через полчаса она пила с директором на брудершафт. Через час бегала за официантом, допытываясь, учится ли он, или гробит свою жизнь на неблагодарной работе.

Ребята несколько забеспокоились, когда после этого она полезла на сцену подпевать сладкоголосому артисту из Мариинки. И, на всякий случай, вытащили Анюту из-за кулис, когда на сцену вышли цирковые гимнасты. К этому времени Пдыщ несколько растрепалась, где-то потеряла персиковую шляпку и лезла обниматься и признаваться в любви каждому встречному. Общаться с ней стало хоть и смешно, но неприятно. Инженеры постарались изолировать офисную фею за праздничным столом.

Наблюдая за пластикой женщины-змеи на сцене, ребята отвлеклись. И обратили внимание на Анютин пустой стул, только когда услышали из холла: «Смотрите, я тоже так могу».

Все шестеро бросились на спасение своей «зажигалочки». Когда первый из них выскочил из зала, он увидел, как Аня, задрав юбку, закидывает ногу на трехметровую искусственную елку, крепко вцепившись в нее руками.

– Пдыщ! – позвал он.

Анюта не отреагировала, она уже по-обезьяньи висела на зеленых синтетических ветках чуть выше своего роста. Но какой-то незримый техник воспринял «пдыщ» как команду, включил иллюминацию на елке под аккомпанемент праздничного фейерверка. Разноцветные фонарики вспыхнули. Пдыщ завизжала. Отцепила руки, прикрываясь от звука разрывающихся петард, и рухнула на спину.

Второй день после корпоратива в отделе было как-то грустно. По светлому кабинету как мухи летали одиночные вздохи. То и дело кто-то выныривал из-за монитора и смотрел на Анютино рабочее место. Будто его хозяйка могла материализоваться из воздуха.

– Я Ане звонил… – сказал Костя, лениво растекаясь перед монитором. Весь кабинет устремил на него вопросительные взгляды. – Муж ответил…

– И-и-и? – в нетерпении спросил Валера.

– Все хорошо, говорит… Извинялся за нее. Говорит, она пить не умеет. Благодарил, что не бросили и в больницу привезли. Сегодня на выписку…

Кабинет снова притих.

– Ну чего, так и будем киснуть? Презентация через два часа, – исполнил роль капитана Очевидность Петр.

– Я текст не выучил… – констатировал Виталик.

– Ну ты и кретин! – бросил в него колпачок от ручки второй Виталик.

– Спорим, таким темпом мы завалим все, что с Анютой за три месяца нафеячили? – сделал решительную ставку Иосиф.

В кабинете повисло молчание. Затем зашелестели бумаги, загудели рабочие голоса. Кофемашина активно зажужжала.

Через четыре часа вымотанные, но довольные ребята вернулись в кабинет в сопровождении директора. Галстуки серпантином разлетались в разные стороны.

Директор хвалил инженеров за отличный проект, за сроки и смелость идей. Откуда-то из-за пазухи он вытянул бутылку «Джонни Уокера» и поставил на стол переговоров. Намекнул, что сегодня можно, и испарился.

Но не успели они раздобыть чашки, – в комнату вошла Она.

– Добрый день, мальчики! У вас все в порядке?

Она снова улыбалась и скромно хлопала золотыми ресницами.

Ребята, обступив Анну, наперебой рассказывали о презентации. Стараясь не привлекать ее внимания, Петр засунул виски поглубже в шкаф.

Лотерейный билетик

Автор: Татьяна Старкова

Редактор: Ирина Фомченкова


– О, баба Тоня! Вы, как всегда, по понедельникам в одно и то же время. По вам можно начало новой недели определять. За лотерейным билетиком?

– И тебе не хворать, милая. За ним, конечно, – со вздохом ответила старушка, отсчитывая мелочь.

– Вот честно, сколько вы уже денег потратили на эти билеты? А рублей двести-то хоть выиграли за этот год? Обман это все, лучше бы на просаженную сумму мандарин себе купили, новый год же скоро. Вам опять с красавчиком или другой попробуете?

– Давай-давай, красненький, с пареньком. Он мне счастье когда-нибудь да принесет. И не в выигрыше тут дело, Света, но тебе не понять. Да и не надо. Сиди, работу свою делай, вон, очередь за посылками образовалась, а в чужую жизнь не лезь.

Баба Тоня вышла из старенького здания почты, прижимая к себе очередной лотерейный билетик. С неба сыпались, переливаясь на солнце, крупные белые хлопья. Хруст снега под валенками успокаивал. Хотелось просто идти и наслаждаться морозным утром, да и торопиться было некуда.

Старушка уже двадцать пять лет жила одна: ни детей, ни внуков, никого. Сын Сережа погиб в автокатастрофе, он тогда только пришел с армии. Заявил матери с отцом, что, как только устроится на работу, женится. Будущая свекровь окрестила избранницу Ленку свирестелкой, и пыталась вразумить сына. Какая может быть свадьба? Девчонка едва школу окончила. Не хотела женщина свою кровиночку так скоро в чужие женские руки отдавать.

В тот вечер мать с сыном в очередной раз поругались. Сережа хлопнул дверью, крикнув, чтоб сегодня его не ждали и что они с Леной будут ночевать в палатке у реки. Но до воды молодые так и не доехали. Взбудораженный ссорой с матерью молодой человек не справился с управлением на опасном участке дороги.

Отец долго винил себя, что дал сыну свой старенький жигуленок. Через год мужчина совсем осунулся и вскоре умер от рака. А баба Тоня во всем обвинила Ленку, выжила ведь, чертовка! Горюющая женщина с годами стала еще ворчливее, замкнулась, от людей держалась подальше, да просто тихо жила в маленьком, уже покосившемся домишке на окраине деревни.

Пенсию старушка получала на почте. И вот однажды женщина увидела там стопку ярко-красных лотерейных билетов. Но не цвет привлек внимание бабы Тони, а молодой улыбающийся мужчина, изображенный на них. На миг все ее тело похолодело ― вылитый Сережка, сынок! И старушка сразу же купила билетик.

Весь вечер женщина то гладила морщинистой рукой заветный листок, то прижимала его к сердцу, пускалась в воспоминания, плакала. К старушке пришло осознание, что возможно она зря наговаривала на девчонку, может быть это она сама, своей слепой материнской любовью оборвала жизнь сына. С тех пор баба Тоня каждую неделю покупала очередной лотерейный билет, приходила домой, молилась и просила прощения у Сережи, у мужа. Паренек на картинке не просто принимал исповедь, он будто стал ее проводником в прошлое.

Сегодня вечером женщина в очередной раз совершит свой ритуал. Но пока на улице светло, нужно натопить печь и украсить маленькую елочку, что принесли соседские мальчишки. Хоть и звала их баба Тоня шалопаями за шумные игры, ребята не обижались и не раз выручали одинокую соседку. Особенно зимой помощь приходилась как нельзя кстати. Тяжело уже стало старушке носить воду с колонки и дрова заготавливать. А сорванцы привезут сразу три больших бидона воды, да дров натаскают в сени ― на неделю хватит. А вчера прибежали с елочкой, маленькой, пушистой. И нашли ведь, не срубили. Оказалось, что на днях большую дорогу чистили от лишней поросли, много молодых деревьев свалили. Вот мальчишки и выбрали там новогодних красавиц.

Дома баба Тоня достала из сарая небольшой обшарпанный чемоданчик и принялась перебирать елочные игрушки. Вот этих зайчиков она подарила Сереженьке на его второй новый год. Он тогда впервые наряжал елку. А огромный синий шар ему папа привез из командировки. Воспоминания захватили старушку и стали уводить ее мысли все дальше и дальше. В глазах появились слезы, но стук в дверь вернул бабу Тоню в реальность, она отложила игрушки в сторону и направилась к двери.

– Бабуля, прости за беспокойство, постучался в первый дом. Еду в город, хотел сократить путь через вашу деревню, но заблудился. Где тут трасса? – на крыльце переминался с ноги на ногу молодой человек, растерянный, но по-доброму улыбающийся.

Баба Тоня смотрела на него, застыв, и не слышала вопроса.

– Я вас напугал?

– Нет-нет, сынок, войди-ка в дом, хоть покормлю тебя, а то больно тощий.

Конечно, не худоба удивила бабу Тоню. Перед ней стоял тот самый парень с лотерейного билета! Ошибки быть не могло, эту улыбку она не спутала бы ни с какой другой. Старушка наскоро приготовила картофельные оладьи, достала варенья-соленья из своих запасов, вскипятила воду и заварила чай, после чего выложила на стол лотерейные билеты.

– Ты? – мягко спросила она.

– Ого, сюрприз! – засмеялся молодой человек, откусывая соленый огурец, – и как, много выиграли?

Пожилая женщина в ответ рассказала ему свою историю. Сердце старушки оттаивало с каждым словом. Накопившаяся усталость и боль, которые она так долго держала в своем сердце, впервые выходили наружу, и становилось легче. Алексей, так звали парня, вызывал доверие, баба Тоня говорила, плакала и не скрывала своих слез.

Молодой человек, неожиданно для себя, тоже разоткровенничался. Он рассказал приютившей его хозяйке дома, что живет с матерью, отца своего никогда не видел, а с восьми лет его воспитывал отчим. На лотерейных билетах парень оказался случайно: друг помог подзаработать во время студенчества. На съемках познакомился с чудесной девочкой ― Настюшей, начали встречаться, вот как раз ездил в соседний город знакомиться с ее родителями.

Говорили по душам они долго. Сквозь пелену слез баба Тоня любовалась симпатичным юношей: «Такие же искрящиеся глаза. Сколько в них было жизни… Прости, Сереженька!» Уехал Алексей уже затемно.

А через неделю бабе Тоне пришло письмо и открытка с текстом: «Уважаемый владелец сорока семи лотерейных билетов „Русская рулетка“, Антонина Макаровна! 31 декабря за вами подъедет машина, чтобы увезти в счастливое будущее. Ведь ваш выигрыш – квартира в Подмосковье и внук Алексей в придачу».

Годовой отчёт

Автор: Евгения Королёва


― Лариса Юрьевна, а если живые придут?

– А живых отправляй домой, пусть после Нового года приходят. Мы с Колей дежурим второго, третьего и пятого. График, кстати, распечатай и повесь на дверь. Не забудь указать, что побои снимаем только до обеда. И эсэмэсни мне, как отчет отправишь. Ну все, с наступающим, дорогая! ― начальница обняла Жанну и, взмахнув норковой шубой, унеслась вниз по лестнице.

– Жаннка, не ссы там! Жмурики все воспитанные, никто тебя не обидит, я договорился! ― раздался с первого этажа голос санитара Коли, а затем хлопнула входная дверь.

И зачем он только напомнил ей, что она осталась одна в здании с кучей трупов? Девушка подошла к окну, посмотрела, как две машины уехали со стоянки, и вернулась к компьютеру. В абсолютной тишине слышно было только, как тикают часы. Жанна включила радио, чтобы избавиться от оглушительной пустоты в здании судебно-медицинской экспертизы.

– Новый год к нам мчится, скоро все случится…

Услышав знакомую песню, Жанна поджала губы: это уже тридцатый Новый год в ее жизни, и почему-то до сих пор в этот волшебный день (и даже в ночь) ничего не случалось. Совершенно ничего. Хоть бы разок что-нибудь пошло не так, как всегда!

Здорово, наверное, вот так, посреди дня, уехать наряжаться к вечернему корпоративу. Все девчонки-лаборантки уже тоже разбежались по домам наводить марафет. А Жанне предстояло доделать годовой отчет и держать оборону в случае внезапных звонков из округа или посетителей, которым тридцать первого декабря вдруг приспичит заглянуть в морг.

Нет, она не наказана и ее никто не притеснял. Жанна сама вызывалась подежурить, для нее это был отличный повод не тратиться на банкет и покупку наряда. Для ее крошечной зарплаты это была непозволительная роскошь. Тем более, что они уже с утра неплохо отметили праздник прямо на рабочей кухне. Жанна любила этот коллектив, здесь она обрела семью, которой у нее никогда не было. И хотя она до трясучки боялась трупов, менять работу не собиралась. Она хорошо знала, как сложно найти место, где люди не строят друг другу козней и не плетут интриг.

До конца сокращенного дня оставалось всего три часа, а потом она сможет вернуться в свою крошечную съемную квартиру и насладиться очередной одинокой новогодней ночью. Жанна с радостью перемотала бы жизнь на десятое января, когда уже можно вернуться на работу и перестать искать внутри себя это чертово новогоднее настроение.

– Насильственных 32, ненасильственных 107. А всего 140. Что за черт? ― спустя два часа Жанна все еще воевала с таблицей, ей все никак не удавалось свести годовую статистику. Какое счастье, что в их маленьком городке за год бывает не так уж много смертей. Что бы она делала, если бы в отчете проходили тысячи случаев?

Радио было плохой идеей: Жанне постоянно казалось, что в коридоре кто-то есть. Дверь в приемную, где она работала, была открыта, но она никого не увидела со своего места. Она выключила музыку и открыла другую таблицу:

– Так. Твердый тупой ― 13, острый ― 7, ДТП ― 10, смерть при пожаре ― 2, повешение ― 1. Вот! ― цифра не сходилась, потому что она не внесла висельника в насильственные смерти. Вообще, ей всегда казалось странной эта логика. Ведь, если человек повесился сам, разве это насильственная смерть? Однако, в каждой профессии свои правила, и в судмедэкспертизе ненасильственной смертью считается только смерть от естественных причин ― от болезни либо от старости.

Жанна радостно подправила таблицу и распечатала отчет. Подписав его за Ларису Юрьевну, шлепнула печать и засунула документ в сканер. Осталось отправить его в окружное бюро, и год можно считать закрытым. В коридоре скрипнула половица, но Жанна решила, что это скрип сканера. Она быстренько прикрепила файл к письму и нажала «отправить», радуясь, что теперь имеет право на законный перекур. Одной рукой она набирала эсэмэску начальнице, а второй искала свой айкос в ящике стола. Успешно справившись и с тем, и с другим, девушка встала, оправила белый халат, сунула телефон в карман и собралась спуститься в курилку.

В коридоре, прямо возле елки, сверкающей шарами и мишурой, стоял хорошо одетый мужчина средних лет. Жанна замерла.

– Здравствуйте. Вы по какому вопросу?

– Даже в морге стоит елка… Удивительно.

Потом он будто очнулся и развернулся к Жанне:

– Извините, здравствуйте! Я муж. Вдовец. Моя жена у вас. Никитенко Олеся Викторовна. Вчера поступила.

Жанна молча кивнула. Никитенко привезли из дома, раковая интоксикация ― увы, довольно типичный случай. Мужчина метнулся к скамейке для посетителей и достал из пакета красивый пушистый плед.

– Вы можете? Можете передать ей? Это ее любимый.

– Извините, я работаю только с бумагами, я медрегистратор. У нас сейчас здесь уже никого нет. А любимый плед вам, наверное, лучше себе оставить. На память.

– Пожалуйста! Я должен сделать хоть что-то. Похороны только второго числа. Она там, совсем одна, ей холодно. Новый год же. Пожалуйста, девушка, милая!

За целый год, что Жанна работала в морге, она ни разу не заходила в те помещения первого этажа, где проводились вскрытия и хранились тела умерших. Для нее все эти смерти были лишь фамилиями в журналах и документах. Но она видела, насколько важно этому мужчине получить ее согласие.

– Ну хорошо. Давайте, я отнесу, ― в конце концов, она может просто отнести плед и оставить его с запиской для санитара. Ей вовсе не обязательно смотреть на труп. Просто положит и убежит.

– Спасибо! Спасибо вам огромное! Укройте ее. Девушка, вы просто ангел! Пусть у вас в жизни все всегда будет хорошо! ― он радостно всучил ей плед и все продолжал благодарить ее.

– Да, хорошо, не переживайте.

Жанна оставила посетителя и спустилась на первый этаж. Жаль, что утренний мартини уже выветрился. Ей бы сейчас не помешала порция алкоголя для храбрости. За дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен» ― длинный пустой коридор с несколькими дверями. Было уже темно, и девушка вдруг поняла, что не знает, где включается свет. Она достала телефон из кармана и включила фонарик. Осветив стены, нашла выключатель. Лампы зажглись одна за другой, и помещение обрело привычные очертания.

Первая дверь вела в небольшую комнатку с кучей труб, отопительными вентилями и прочими неизвестными Жанне штуками ― именно там сотрудники обустроили курилку, поставив туда несколько кресел. Обычно в этой комнате можно было топор вешать: к ним приходили курить врачи из соседних отделений, полицейские, приезжая за документами, не упускали шанс почесать там языки, да и своих курильщиков хватало. Все остальные двери были для нее неизведанными.

Цокая каблуками по кафельному полу, девушка пошла вглубь коридора, прижимая к себе пушистый плед. На дверях были вывески: «секционный зал», «душевая», «помещение для хранения трупов». Оно. Жанна поежилась, потом несмело отворила дверь и вошла внутрь. Нащупав выключатель, она включила холодные голубые лампы и увидела серебристого цвета холодильные камеры, занимавшие всю стену. Она хотела было оставить плед на столе, но потом посмотрела на холодильники и подумала о тех людях, которые там лежат. Каждому из них не помешал бы плед или просто щепотка заботы от близких. Наверное, будет неправильно, если она не выполнит обещанное.

На столе лежала тетрадь с фамилиями и номерами. К счастью, Жанна отлично умела читать медицинские каракули. Она постоянно печатала акты, а данные приходилось брать из медкарт. У санитара Коли почерк был не самый ужасный, и она быстро нашла то, что искала.

Немного замешкавшись с замком, она открыла нужную дверцу и выкатила платформу с телом. Выглядело оно не лучшим образом и было больше похоже на мумию, чем на женщину пятидесяти лет. Жанна знала из разговоров с Колей, что это все рак, он практически сжирает человека. Девушка подумала, что даже рада, что для Олеси Викторовны Никитенко все наконец-то закончилось.

Вскрытия еще не было, так что на женщине была та же одежда, в которой ее привезли из дома ― сорочка и тонкий халат. Да, пожалуй, плед ей и в самом деле не помешает, подумала Жанна и заботливо укрыла тело.

Потом она закатила Никитенко обратно и тщательно закрыла дверцу. Выходя из комнаты, она помедлила. Затем обернулась и сказала:

– Ну, с Наступающим, ребята.

Она поднялась наверх сказать мужчине о том, что его просьба выполнена. Но второй этаж уже был пуст. Жанна посмотрела на часы, украшенные мишурой: 16:12. Можно закрываться и идти домой. Выключив компьютер, она достала из-под стола свою сумку, а потом ее взгляд упал на лоток для входящих бумаг. Он совершенно точно был пуст, когда она выходила из приемной в прошлый раз. Сейчас там лежал чистый лист. Жанна взяла его, и у нее округлились глаза: под листом лежали три пятитысячные купюры и записка: «Спасибо вам за вашу доброту. С Новым годом!»

Жанна рефлекторно огляделась. Свидетелей не было. Она села на стул и уставилась на деньги. Бывало, конечно, что ее благодарили шоколадкой или даже коробкой конфет. Иногда им присылали пироги и торты ― в благодарность или чтобы помянуть умерших. Но сейчас перед ней лежала ее месячная зарплата. И она понятия не имела, что ей с этим делать. Хорошо, что она не обманула этого человека и выполнила его просьбу. И все же… Девушка решила, что надо, наконец, добраться до курилки и хорошенько подумать. Она накрыла деньги листом бумаги, оставив все так, как было, и снова спустилась на первый этаж. Закрыла дверь, ведущую на улицу ― посетителей можно больше не принимать.

В глубоких раздумьях Жанна зашла в курилку, не обратив внимание, что в комнате горит свет. Не глядя плюхнулась на свое любимое кресло прямо за дверью и тут же вскочила закричав. На ее месте уже кто-то сидел. Мгновение спустя раздался знакомый хохот.

– Морозов, ты дебил?!

– Да что я сделал-то? Сижу тут, никого не трогаю. Я ж не виноват, что ты не смотришь, куда садишься.

Жанна раздраженно на него зыркнула и села рядом. Достав из кармана айкос, вставила в него стик и нажала кнопку.

– Ты чего тут делаешь вообще? Жена из дома выгнала? ― затянувшись, внешне она успокоилась, но сердце все еще бешено стучало.

Олег Морозов ― опер, которого она хорошо знала. Сейчас знала. А когда он появился в приемной впервые, она испугалась его до жути. У него был очень суровый вид. Он сел напротив ее рабочего места и начал допрос. Где она работала раньше, как попала сюда, где живет, нет ли судимостей. Потом спросил, как ее зовут. И получив ответ, внезапно снял шапку и улыбнулся до ушей:

– А меня ― Олежка.

И вот такие качели были его обычной манерой общения. Ее всегда бесили его шуточки и тупые розыгрыши. Однажды он на пару со своим коллегой подсунул ей в сумочку пистолет, пока она отлучилась из приемной, а потом попросил показать ее права. Она полезла в сумку и обнаружила там ствол. И парни-полицейские начали оформлять протокол правонарушения. Жанна тогда еще не знала, с кем имеет дело, и испугалась не на шутку. Сейчас она уже привыкла к его закидонам. А что, если деньги наверху ― всего лишь очередной его дурацкий розыгрыш?

– Каждый год, тридцать первого декабря моя воображаемая жена выгоняет меня из воображаемого дома. Традиция у нас такая, ― Морозов заржал. А Жанна вдруг поймала себя на мысли, что она до сих пор не знала, что он холост.

Девушка решила не спрашивать его про деньги, а просто посмотреть, что будет дальше. Она ненавидела, когда он выставлял ее дурой.

Морозов затушил окурок о край кофейной банки и закрыл ее крышкой.

– На самом деле я с подарком. Подснежник привез, ― сказал он извиняющимся тоном.

– Серьезно? Подснежник? Зимой?

– Представь себе, и такое бывает. Компания решила устроить новогодние шашлы, приехали в сторожку в тайге, расчистили поляну под костер и нашли останки. Визуально опознать не представляется возможным, но что-то мне подсказывает, что это наша пропавшая год назад Иванцова.

– Ну зашибись… ― Жанна выпустила дым. ― Я как раз домой собиралась.

– Я собираюсь домой с позавчера, ― снова заржал Олег.

Оформление трупа, заполнение бумаг, протокол первичного осмотра… Возможно, это даже лучше, чем сидеть дома в пустой квартире и мучительно думать, стоит ли ей приготовить традиционное оливье или в очередной раз тупо лечь спать. Тем более, что ее распирало любопытство: вокруг пропавшей год назад девушки ходило столько слухов и версий. Сейчас она может узнать, что же все-таки случилось.

Жанна закатила глаза и фальшиво вздохнула. В этот момент в окно забил свет фар подъехавшей газели. Водитель пару раз просигналил.

– А вот и подснежник доставили, ― Морозов учтиво открыл дверь, приглашая Жанну выйти из курилки.

Они уже стояли перед двустворчатой дверью, через которую тела заносят в морг. Оставалось только отодвинуть засов, когда до Жанны вдруг дошло, какая катастрофа случится из-за этого внезапного трупа.

– Черт! Черт! Я же уже отправила отчет! Я не хочу ничего переделывать! Нет, только не это! ― Жанна буквально застонала от расстройства. ― Морозовчик, дорогушечка, давай, ты ее завтра привезешь, а? Чтобы она уже по следующему году проходила!

Олег хитро на нее посмотрел и открыл двойные двери, впустив морозные клубы пара, которые стали стелиться по полу.

– Заносите!

Жанна сердито стукнула его кулаком в плечо, потом увидела, как Олег положил на стол, стоявший возле холодильников, направление на вскрытие. Почерк был совсем не тот, что в записке в приемной. Значит, те деньги действительно оставил муж Никитенко. Выходит, она только что разбогатела на целых пятнадцать тысяч! Это вполне компенсировало неприятность с отчетом, к тому же, теперь она не боится мертвецов.

Когда они закрыли двери и труповозка уехала, Олег сказал:

– Спокойно, у меня есть план. Мы с тобой сейчас закажем какой-нибудь еды, шампанское у меня в машине. Сидим, встречаем Новый год, как путние люди. Слушаем президента, чокаемся под бой курантов. А после полуночи ― оформляем. И отчет можно не трогать. Кстати, Новый год в морге я еще ни разу не встречал. Как тебе такой расклад?

Жанна заулыбалась. Не самый плохой Новый год в ее жизни, определенно. Морозов вдруг опустился на одно колено прямо в приемнике на кафельном полу морга.

– Жанна, ― серьезным голосом сказал он.

Потом он нашарил что-то в кармане и протянул ей мандаринку:

– Будь моей понятой!


Оглавление

  • Декабрец! Второй сезон
  • Метод Деда Мороза
  • Сказ о том, как Иван со шпротами разговаривал
  • Плохие новости
  • В гостях у русских
  • Про Ассоль
  • Бутылка с сюрпризом
  • Не герберы
  • Вкус праздника
  • Зеленые мюли
  • Новогоднее дежурство
  • Одна тысяча девятьсот пятое чудо
  • Подарок
  • Желание на двоих
  • Зимний садовник
  • Прятки
  • Это, бро, реальность!
  • Карнавальная ночь
  • «Живая» ель
  • Пьяные
  • Одно пророчество
  • Невероятные приключения Риты
  • Дед Мороз в топе ютуба
  • Новогодний гороскоп
  • Бытовое волшебство
  • Следуй за рекламой
  • Мнацакяны
  • Грация
  • Билет на самолет с серебристым крылом
  • Муж на дзынь
  • Рыбка
  • Железобетонные сроки
  • Эксперимент
  • Быть на связи