КулЛиб электронная библиотека 

Мурманский хрусталь [Татьяна Бочарова] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Татьяна Бочарова Мурманский хрусталь

Большой белый самолет бережно нес пассажиров почти сквозь всю Россию рейсом Мурманск-Южно-Сахалинск. Танечка, пяти лет от роду, скрашивала долгие часы полета, рисуя свою семью – брата, себя, маму и папу. Все они были тут, рядом с нею.

– М?

Девочка протягивала картину маме для оценки. Ее подвижное лицо растянулось широкой улыбкой. Оттопыренные ушки, нос кнопочкой, светлые, легкие, как пух, волосы, – казалось все ждало оценки.

– Как изобретательно, милая, – ласково проговорила мама, прогладив дочку по голове.

Брат с другой стороны бросил свой взгляд через светлую макушку сестры и недовольно хмыкнул.

– Как тебе в голову приходят такие глупости?!

Руки людей на рисунке изображались веточками с яркими зелеными листьями. А Дима, как старший и потому серьезный взрослый брат, не мог допустить подобных нелогичных выдумок.

– Я тоже деревце. И ты, и мама, и папа. Только ходячие, – заразительно улыбнулась Танечка своими отсутствующими передними зубками и хихикнула.

Но брат не поддавался, он всегда старался держать взрослое и умное выражение лица.

– Но я это не выдумала, – девочка перешла на шепот и сделалась серьезной, – это деревья мне казали. Стоячие.

Дима фыркнул:

– И когда столько умных людей на планете, ученых, математиков, они бы выбрали поговорить именно с тобой!

– Они говорят со всеми, – удивленно глядела на него Танечка, – но им не все отвечают. Вот ты почему не отвечаешь?

– Потому что я не сумасшедший и не слышу деревьев.

– Тогда вынь бананы из ушей, – искренне посоветовала Таня словами родителей.

Дима заботу сестры не оценил и готовился высказать колкость, но его сбил зычный храп отца. Будить папу не хотелось, хоть он и всегда употреблял снотворное для крепкого сна в дальних полетах.

Отец их – Олег – волевой мужчина, кажущийся строгим и во всем уважающий дисциплину. Именно эти качества позволили ему построить свою империю – сеть магазинов «Мурманский хрусталь» по всей России. Один лишь уголок еще остался без переливчатого звона его изящных бокалов – остров Сахалин.

Приземлившись, они встречали свой багаж, а их – местная корейская пара, державшая дружбу с Олегом и согласившаяся приютить в своем домике у моря детей, пока родители решат все вопросы по открытию нового магазина.

– Привет, – весело протягивала мама, глядя в экран телефона.

Она показывала встречающим по видеосвязи, где они находятся и во что одеты, чтоб легче найтись.

– Привет, Ольга! Рады вашему прилету, – дружелюбно махали руками они, – мы знаем, где вы, тут не потеряться.

Все захохотали. Танюша тоже радовалась и веселилась, показывая в камеру свой блестящий желтый чемоданчик.

Вскоре друзья появились вживую, одарили всех теплыми объятиями и отправились в путь.

Они добрались до бухты Тихой, где, согласно ее названию, царили умиротворение и покой. Соленые волны ласково и беззвучно лизали берег, горные пики величественно молчали, а туман стелился змеями между гор. Только в доме, одиноко стоявшем тут, слышался смех и разговоры. Трещала горячая печь, посвистывал газ на старенькой плитке и булькал ароматный тыквенный суп, щедро начиненный приправами.

Пока готовился ужин, дети решили осмотреться на побережье и прогуляться со скучающей на привязи собакой Лаймой. Освобожденная дворняжка весело запрыгала, высовывая розовый язык, и пустилась бегом по камням, утаскивая за собой серьезного Диму, держащего ее на поводке. Танечка бежала за ними, хохоча и хлопая в ладоши.

– Ого, – вдруг она остановилась, как вкопанная и у незнакомых ей деревьев с зелеными гладкими стволами, – я таких еще не видела. Что это?

Таня завороженно глядела на деревья. Лайма тоже остановилась, словно специально давая девочке время на знакомство.

– О том я и говорил, глупышка, – бурчал Дима, – ты ничего еще не знаешь. Кто захочет с тобой разговаривать?

Таня ласково обхватывала тонкие часто-стоящие стволы, нашептывая что-то. Затем обернулась и сказала брату:

– Это господин бамбук.

А увидев растерянный вид мальчика, пояснила:

– Он мне сказал. Сам.

По Диме пробежали мурашки. Он взглянул на устрашающую высоту деревьев и их живое шелестение.

– Не говори глупостей!

Он обернулся. Откуда они пришли? Обернулся в другую сторону, в третью. Разные деревья сомкнулись вокруг них густо. Заблудились? Чертова псина затащила их в самую чащу. Темнело.

– Пошли домой, – проговорил Дима тихо, чувствуя, как он волнения кружится его голова.

– Почему ты не хочешь с ними поздороваться? – любопытствовала сестра.

А Диме меньше всего сейчас хотелось, чтоб зеленые исполины ожили.

Вдруг сухие ветки захрустели под кем-то поблизости, кусты зашевелились.

– Лайма, фас! – вскрикнул испуганный мальчик.

Лайма послушно бросилась на незнакомца, виляя хвостом и облизывая кудрявого мужчину. Худощавый, немного испачканный он трепал собаку по макушке и весело улыбался, клича зверя по имени.

Таня подбежала к нему не страшась, видя, что Лайма чует в нем друга, и чесала собаке спину.

– Что вы здесь делаете так поздно? Заблудитесь, – проговорил странник больше Диме, затем обратился к светлой девочке, протягивая ей свою грубую работящую ладонь, – я дядя Рома. А ты?

– Я Танечка.

– Танечка, – он ласково повторил ее имя, проглаживая по легким пушистым волосам.

Ей казалось, что взгляд незнакомца наполнен большим смыслом, который он хочет ей передать. Но странник молчал. Наверное, она вообразила себе какие-то глупости…

Дядя рома хозяйски снял с Лаймы поводок и повел всех обратно к береговой линии.

– А вы здесь рядом живете? – спросила девочка дядю Рому, – Лайма вас знает. Но… я думала наш домик здесь единственный.

Кудрявый мужчина мягко улыбнулся:

– Природа мой дом.

– Вы будете спать на улице?

Таня поежилась от осенней прохлады и выпустила изо рта пар. В их домике горел уютный свет и звенели радостные голоса.

– Может быть вы с нами поужинаете? – обеспокоилась девочка.

– Не говори глупостей, – буркнул Дима, привязывая Лайму.

Таня ахнула и огорчилась, глазами извиняясь за брата перед странником. Но он ей так же глазами ответил, что не обижается.

– Спасибо добрая девочка, – мужчина погладил ее по макушке, – я отужинаю тем, что приготовила для меня природа.

– Он так всегда говорит, – посетовала Таня.

– Потому что ты, – решил оправдаться брат, – всегда их совершаешь!

– Ты умный мальчик, – признался дядя Рома, – ответь же, что для тебя глупости?

– Это когда, – задумался Дима, – когда человек делает что-то неправильно.

– Да-а, это верно. Но что если бы люди всегда все делали правильно? То есть только так, как до этого?

Дима растерянно почесал голову. Тонкий Танин голосок вступил в беседу:

– не происходило бы ничего нового.

Дядя Рома довольно улыбнулся и похлопал девочку по голове.

– Вот например, по небу лететь человеку – ну разве не глупость несусветная?!

Он гулко посмеялся и хитро смерил Диму глазом:

– А кстати, как вы добрались до острова?

Тот стал бордовым точно спелая вишня.

Кудрявый мужчина подошел к валунам водорослей, выброшенных на берег, и очень скоро выудил оттуда серебристую увесистую рыбку.

– Видишь, – потряс он ею, глядя на светловолосую девочку, – тебе не о чем беспокоиться. Природа щедра и никогда не оставит без крова и еды.

– Откуда вы ее достали?! Так же не бывает?

Дима подбежал к водорослям, разбрасывая их в стороны.

– Видишь ли, дорогой мальчик, – запел странник, – эдак ничего не отыскать.

– А я тоже хочу что-нибудь найти!

Весело подбежала к кучам и Танечка. Странник продолжал:

– Во-первых, природа дает только необходимое. А у тебя уже есть ужин, – он махнул рукой на дом, – а во-вторых, ты слишком умный для этого…ум тебе не позволит отыскать то, что он считает невозможно отыскать.

– Как это понимать? Слишком умный, – фырчал Дима, резко раскидывая мокрые зеленые ленты.

– Это значит, что ты все знаешь, твой ум уже все раскрасил. Солнце желтое, а море синее. Твой мир – раскрашенная раскраска. И в нем все будет так, как уже было, если только…не научиться отбрасывать указы ума и снова делать свой лист чистым.

– Ого!

Танечка отряхивала от водорослей ракушку, прикладывая ее к своей ладошке, чтоб увидеть ,насколько та больше. Розовая, волнистая, внутри перламутровая она завораживала своей красотой.

– Вот ты, Танечка, – заговорил кудрявый мужчина, – можешь отбрасывать указы ума и делать чистый лист.

Танечкины глаза заискрились.

– Но это не рыба! – вскрикнул Дима.

– Я не хотела рыбу, я хотела что-нибудь на память.

– И я думаю, – задумчиво откликнулся странник, – эту вещицу тебе дали не просто так…

– Нам пора домой, – запачканный и недовольный Дима дернул сестру за плечо.

Дядя Рома склонился над ней и поспешно шепнул:

– Мне о тебе рассказывали. Рассказывали, что ты можешь всех спасти. И теперь я вижу, что это так.

Через несколько шагов удивленная Танечка переспросила:

– Кто?

– Ты знаешь, – ответил ей странник и мигнул.

– Пойдем, – шептал ей брат, – не разговаривай с ним больше. Странный дядька.

– Я буду приходить к вам, если позволите, – махал дядя Рома им вслед.

На следующий день мужчина по своему обещанию явился вновь. Танечка и Лайма обрадовались, а Дима был настроен враждебно. Но стоило дяде Роме завести околонаучную беседу об устройстве ловушек на крабов, как мальчик тоже проникся к нему интересом. С тех пор они стали добрыми друзьями.

Однажды в лесу они вместе собирали бруснику. Таня шла и гладила стволы разных деревьев, и затем замерла, обняв одно их них.

– Она вообразила, что разговаривает с деревьями, – шепнул Дима дяде Роме, ехидно хихикнул.

– А ты не веришь? – мужчина хитро смерил его глазом.

– Но…но ведь… – замямлил мальчик.

– А что бы тебя убедило?

– Ну как…если бы я это сам услышал.

– Видишь ли, дорогой мальчик, это место в твоей раскраске уже раскрашено. Цвет – это твое знание. А ты хочешь, чтоб там щелк! – он звонко щелкнул пальцами, – и появился другой цвет. Но так не получится. Сначала тебе нужно сделать чистый лист, то есть подвергнуть свои знания сомнению, убрать этот цвет.

Дима смотрел на него волнительным взглядом. Если знаешь, что кошки едят мышей, мамы поют самые ласковые колыбельные, а деревья стоят молчаливо и неподвижно, поддаваясь лишь ветрам, разве можно взять и перестать это знать?

– Не держись за свои мысли, – взял его за руку дядя Рома и подвел к дереву, у которого стояла Таня, – они полезут тебе в голову, а ты их откинь. Будто ты пока ничего не знаешь.

Дима не хотел обнимать дерево, как чокнутый. Но когда это сделал дядя Рома и мальчик оказался в меньшинстве, выглядело, будто это с ним что-то не в порядке. Мысли настойчиво лезли, как муравьи на торт, но Дима уже дал себе слово попытаться их отбросить и старательно это делал.

– Ди-и-има, – пролетел вдруг сквозь него ветром звук.

Он распахнул глаза, отринул от дерева.

– Это ты?! – он толкнул в плечо сестру.

Она непонимающе глядела на него. Дядя Рома улыбался:

– Ты молодец.

Дима тревожно озирался по сторонам. Нет, это ему почудилось! Нет никаких говорящих деревьев! Пусть уж его раскраска будет раскрашена, как прежде!

– Пойдем домой, – он взял Лайму и убежал.

– Ничего, пусть он привыкнет, – успокаивал мужчина расстроенную девочку.

– Они обо мне вам рассказывали? – спросила она, на что мужчина мягко кивнул.

Девочка замялась:

– Тогда вы казали, что я могу всех спасти, но…признаться честно, я не совсем все понимаю.

Ее светлые глазки пронзительно смотрели на кудрявого мужчину.

– А что знаешь?

– Я знаю, что люди забыли свои корни, забыли, как их посадить в землю. Соединиться с природой. Ведь мы одно, – девочка задумалась, – и они часто говорят мне, что единственный день, когда хрустальный город не спит и меж людьми на всей Земле есть связь, дыхание солнца растопит сердца. Тогда вы обретете воспоминания.

– Твой брат очень смышленный мальчик, – он хитро смерил ее глазом, – может задать эту загадку ему?

Вернувшись ко двору с одиноким домом у моря, они беседовали до самой ночи, ожидая свечение планктона. Дядя Рома пообещал им показать. А пока он, как человек, близкий с природой, в чем ни у одного из слушателей уже не было никакого сомнения, рассказывал, что люди отключились от своего источника, хотя он всегда был и есть им доступен. И потому мы ищем новые источники энергии – бензин, электричество, газ…но все это подходит нам настолько же, насколько и ромашке. А мы, в свою очередь, остаемся голодными, и оттого злыми, и оттого ненасытными, и оттого стремящимися отобрать друг у друга. Оттого люди страдают, воюют, разрушают свой дом – свою планету. И долго ли она еще выдержит наши нападки? Все мы словно разряженные телефоны, горячо желающие включиться, но забывшие как.

А самая большая сложность заключена в том, что по-настоящему включиться мы можем только как единый организм – всем вместе. Словно мы доски одного корабля, который затонет, если хоть к ком-то обнаружится пробоина.

– Это невозможно, даже и думать забудьте, – вертел носом Дима, кидая в море камушек.

– Оставь свой лист чистым и тогда все возможно, – мягко положил ему на плечо свою ладонь дядя Рома, – природа дает подсказку. Это значит, все возможно в единственный день, когда хрустальный город не спит и меж людьми на всей Земле есть связь и дыхание солнца растопит сердца.

– Глупости какие-то, – бурчал Дима, – в толк не возьму, о чем это.

Таня вздохнула.

– Нет ни дня, чтоб все люди были объединены. Все ссорятся на уроках, дерутся на переменах. Учителя ругают учеников. Родители – своих детей. Дети – и родителей, и учителей. На работе взрослым тоже достается…

– И страны ругаются, – поникла Танечка.

– Да что там страны, – Дима поучительно затряс рукой, – даже Анна Семеновна ругается в столовой, если кто не доест ее стряпню. А с виду уж такая добрая женщина!

– Так и есть! – подтвердил дядя Рома, – но это все так есть во все остальные дни. Не зря сказано, что этот единственный…

– А вы приходите к нам в школу, дядя Рома, Анна Семеновна вам в любой день свой характер покажет.

Дядя Рома посмеялся.

– А хрустальный город, – тоненьким голоском вступила Таня, – это город сплошь из стеклянных небоскребов? Есть такой?

– Стеклянный? – недоуменно вылупился на нее брат.

– Ведь стекло и хрусталь одно и то же, – растерянно протянула девочка.

– Одно и то же! – передразнил ее брат, – Глупости не говори. Папа бы тебя вразумил. Хрусталь намного более звонкий, сияющий. Это лед!

– Лед? – переспросила Таня.

– Хрусталь – это крусталь, кристаллом, что в переводе с греческого и есть лед, – пояснил брат с умным видом.

Девочка задумалась:

– Тогда это ледяной город…есть на Земле город изо льда?

Дима тоже задумался и скоро лицо его озарилось светом:

– Ведь верно…ледяной город. Это зимний замерзший город. Наш Мурманск, например. Но почему не спит? И что зимой может быть за день, объединяющий всех людей?..

Теперь уже девочка озарилась идеей, хлопая в ладоши:

– Да ведь это же новый год! Все празднуют. Все ждут подарков. И все любят друг друга.

– И не спят, – подтвердил Дима, изумленный, как туманные слова вдруг обретают смысл.

– Действительно, – подхватил дядя Рома, – только в этот день люди всей планеты живут в унисон. И сердца их максимально открыты, чтоб посадить в них зерно любви. Дыхание солнца.

– Но новый год празднуют ночью, солнышко спит, – встревожилась Таня.

– Но дышит, – хитро заулыбался Дима, к которому обратились все взоры.

Он поглядел на пытливые взгляды и пояснил:

– Дыхание солнца – это северное сияние.

– Какой ты умный, – зааплодировала сестра, подпрыгивая.

– Солнце не зря является главным божеством во многих религиях, – соглашался кудрявый мужчина, – его дыхание могущественно и может вдохнуть истину в тех, кто по-настоящему открыт и чист. А новогодняя ночь – это единственное время, когда все люди максимально открыты друг к другу. Мне становится понятно…

– Понятно все, – перебил его Дима, – кроме того, как можно заставить всех людей явиться в Мурманск в новогоднюю ночь.

Таня закрылась ладошками, приготовляясь плакать, но дядя Рома отвечал в противовес:

– А это и не нужно. Нужно лишь, чтоб послание долетело до других. Мы же все связаны, как единый организм. Расстояние для нашей мысли не препятствие. Тем более, – он прервался, вглядываясь в Диму, – наверняка ты лучше меня знаешь эти научные опыты.

– Какие?

– О связи частиц.

Дима почесал голову и в раздумьях схватил камень, чтоб бросить в воду.

– Стой! – Таня крепко схватила его ладонь своими маленькими ручками.

Он чуть не выбросил в море ракушку, найденную ею.

– Частицы, когда-то взаимодействовавшие, а позже разделенные на любые расстояния, все равно синхронно меняют свои состояния.

Таня слушала его завороженно, раскрыв рот.

– То есть если ты, Танечка, откроешься для дыхания солнца, а потом подумаешь обо мне и передашь свою любовь, то я, даже не видя северное сияние, почувствую это же дыхание. А потом подумаешь о другом человек, о третьем, десятом…

– Словом, обо всех, – с сарказмом заметил мальчик.

– Но…– пролепетала Танечка, разводя руками, – со всеми я не знакома…

– Вот именно, – торжествующе проговорил Дима, – уж здесь вы не будете спорить, что это невозможно?

Танечка закрыла лицо руками, собираясь плакать.

– Есть у меня идея, – задумчиво заговорил дядя Рома, – вот как раз тут недалеко на японских островах проводили эксперимент.

Дима заинтересовался.

– Обезьяны не ели бананы с песка, тогда человек научил одну из них мыть фрукт. Обезьяна научила этому свою семью, затем других обезьян, живших рядом. А затем, когда этому обучилась сотая обезьяна, то мыть бананы резко стали вообще все особи популяции. Даже те, кто находился на других островах. И опыты ставили неоднократно. Результат всегда одинаков – как только навык осваивает сотая обезьяна, его тут же осваивают все остальные.

– «Эффект сотой обезьяны», – киванием подтвердил Дима, что слышал о таком.


– Так я думаю, – продолжал дядя Рома, – достаточно будет передать это определенному количеству людей, тогда и остальные научатся подключать к источнику свои корни и обретут вечное счастье и любовь.

– О! – оживилась Танечка, загибая пальцы, – Я знаю Ванечку, Анечку, Сашеньку, Вовочку, Сонечку, Лешеньку, Людмилу Сергеевну…

Она считала всех своих друзей из детского сада, а так же нянечек, поваров, охранника и даже садовника.

– 33 человека, – гордо вскидывая подбородок, заявила Танечка, – сколько осталось?

Она обратилась к брату, так как математику он любил и отлично считал.

– До ста? – переспросил он, – шестьдесят семь. Но мне кажется, это не сработает.

Дядя Рома мотал головой:

– Не сработает. Людей много. Сто людей – это слишком малая часть. Нужно больше. Думаю…хотя бы сто тысяч.

– Сто тысяч? – переспросила Танечка, пытаясь осмыслить цифру, – а сколько осталось до ста тысяч?

– Девяносто девять тысяч девятьсот шестьдесят семь, – монотонно заявил Дима.

– Сколько?! Это же еще больше, что сто! Нечестно!

Танечка залилась горькими слезами, лишь повторяя сквозь них:

– Люди навсегда останутся злыми и несчастными. Это нечестно, нечестно.

– Ну вот нюни распустила. И без тебя мокро, – Дима махнул рукой в сторону моря.

Дядя Рома подошел и обнял ее, выжидая, пока она успокоится.

– Когда человек плачет, значит, его лед внутри тает. Ты очень добрая девочка.

Она подняла на кудрявого мужчину свои мокрые трогательные глазки.

– Но что теперь с нами будет…– всхлипывая, пропищала она, – у меня нет столько друзей. Да и за всю жизнь столько не собрать.

– И все-таки деревья в тебя верят. А они мудрые. Значит, у них есть основания. И ты тоже в себя поверь.

– Но это…– она запнулась, оглядываясь на брата, – это невозможно.

– Невозможно, – дядя Рома сказал задумчиво, полувопросительно, – когда-то в детских сказочках, тебе, наверное, читали, как волшебницы связывались по заколдованному блюдцу с другими людьми. Это была магия и выдумка автора. Словом, такая связь в жизни была невозможна. А сейчас?

Танечка задумалась:

– Когда мы сюда прилетели, мама созванивалась с нашими друзьями по видеосвязи. По телефону.

– Верно. Это одно и то же. Так это возможно или нет?

– Ну, – она подумала еще немножко, – сейчас да. А раньше было невозможно.

– Вот именно. Значит любое невозможно – лишь временно. Любое невозможно – это лишь «пока не знаю как».

Таня тут же засияла радостной улыбкой, будто и не плакала. Она запрыгала и стала хлопать в ладоши, только ракушка мешала, которую она теперь не выпускала из своих рук.

– Я подарю это тебе, – на радостях решила таня, вручая кудрявому мужчине розовую раковину, – нет, подожди.

Она приложила ее к губам, шепнула в нее и, озорно хихикнув, вручила ее снова.

– Ты ее слушай, когда соскучишься. Там теперь не только маленькое море, но и маленькая я, – она засмеялась.

– Спасибо, добрая девочка, – он приложил раковину к уху.

– Слышно? – затаила дыхание она, – я говорю, что люблю тебя.

– Точно! – вдруг громко воскликнул он, – Если бы найти сто тысяч таких ракушек. Сто тысяч каких-то предметов, которые бы пригодились в новый год, шепнуть туда так же и отдать людям, то они получат твое послание. Они получат дыхание солнца…и тогда…

– Но это, – фыркнул Дима.

– Тссс, – не дал ему высказаться дядя Рома, – чистый лист. Помнишь? Чистый лист.

Таня заговорщицки подмигнула ему.

1 ноября, когда на туманном острове Сахалин выпал первый снег, как раз напоминая о скором приближении нового года – праздника, когда люди, наконец, смогут по-настоящему обрести счастье, дружная семья хрустальщика вылетела домой.

Таня волновалась. Поскольку плана еще не было.

– Вода с газом, без газа, чай, кофе, сок томатный, апельсиновый, яблочный?

Подъехали к ним любезные стюардессы с побрякивающей тележкой.

– Кофе и воду, – густым голосом попросил папа.

Он всегда пил перед сном кофейку, а в воде растворял снотворное.

– Кофе с молоком, – ласково сказала мама.

А дети взяли сок. Но Танечка не могла его пить, вместо этого она, серьезная, грызла карандаш.

– Что-то ты у нас больно серьезная, – добродушно пропела мама.

– Мне надо спасти всех человеков, – искренне поделилась с ней дочка, – вот скажи, что всем требуется в новый год?

– А, загадка! – охотно подхватила мама, – Ладно, мне нравятся загадки. Попробуем. Что нужно на новый год…хорошее настроение!

– Нет, – мотала головой девочка, – что можно руками пощупать.

– Тогда мандарины!

Танечка задумалась.

– А откуда они попадают на стол?

– Из магазинов. А в магазины из разных стран. Марокко, например, или… Так это верный ответ или нет?

– А мы можем до нового года полететь в Марокко?

– Это невозможно, – буркнул Дима.

Мама заулыбалась и мягко сказала:

– Ну да…маловероятно.

– Это неверный ответ, – объявила светловолосая девочка, – что еще всем нужно?

– Ну, – мама задумалась, – еще шампанское. Все пьют шампанское под бой курантов.

– А оно тоже из Марокко?

Мама засмеялась:

– Из разных стран.

Папа глухо усмехнулся в кулак, высыпая себе в воду белый порошок, и хитро поглядел на всех:

– Знаешь, доченька, что на самом деле всем нужно? Хрустальные бокалы, – вдохновенный тон его показывал, как он влюблен в свое дело, – ведь в самый волшебный момент, когда бьют куранты и люди загадывают свои самые сокровенные желания, как бы они по-твоему сбывались без маги переливчатого хрустального звона?

Таня смотрела на него абсолютно восторженно и хлопала в ладоши:

– Так ты волшебник, папочка!

– Конечно, – довольно соглашался он, – и к тому же волшебные бокалы наши не в каком-то там Марокко, а нашем родном Мурманске, на центральном складе, откуда мы скоро развезем их в магазины по всей России. В этом году у нас большая партия – целых сто тысяч!

– Папочка! – вскрикнула Таня в нетерпении, – Можно ли мне с моими друзьями на них поглядеть до отправки? Устрой нам эскурсию!

– Исключено, – нахмурился папа, приобретая свой привычный суровый вид, – это бьющийся товар!

Он устроился в своей полетной подушке и сомкнул глаза, прекращая тем самым все обсуждения.

Олег был волевым мужчиной и слово его являлось законом. Но всего только одна у него имелась слабость – Ольга, его жена. Золотисто-рыжие локоны ее, словно сияние поленьев в домашнем очаге, растапливали его сердце. И только она могла так с ним поговорить, чтоб он на все согласился.

И действительно, детям с Танечкиной детсадовской группой удалось пробраться на склад с экскурсией. Там они подсыпали папе его же снотворное, когда он демонстрировал бокалы, выгадав время, рассчитанное Димой. Затем дети шепнули в каждую коробку из шести предметов слова любви. Это оказалось непросто и очень утомительно, но Таня так красочно сумела описать, для чего они это делают, что энтузиазм их побеждал усталость.

Хрустальные бокалы распространились по стране с притаившимися в каждом из них послании. По плану Танечка должна была подумать обо всех своих друзьях в новогоднюю ночь и тогда бы каждое послание наполнилось спасительным дыханием солнца. Родители уговорились встречать праздник, охотясь за северным сиянием. Словом, все шло хорошо.

Снарядившись теплой одеждой и запасясь вкусными угощениями и чаем с морошкой, в единственный день, когда хрустальный город не спит, наше дружное семейство отправилось в ночь искать сияющее дыхание солнца, что растопит людские сердца.

С неба валил снег. Крупные белые хлопья облепляли машину и щедро засыпали дорогу. Геомагнитный прогноз обещал на сегодня мощное сияние, но необъяснимое волнение вдруг охватило Танечку.

– Мы же его увидим, да? – шепнула она брату.

– Ты видишь, что творится?

– А что творится? – девочка непонимающе хлопала глазками.

– Снег. Снег, облака. С такими препятствиями не увидеть даже самое мощное сияние.

– Так, кто там уже отчаялся? – твердым голосом гаркнул отец.

А мама ласково подхватила:

– Мы едем в то место, где по прогнозу облака должны разойтись как раз в полночь.

Папа ехал медленно, снег стоял стеной, не позволяя разгоняться. Наконец, они остановились.

– Ух, вот это погодка.

Мама стала доставать из пакетов еду и напитки.

– Тут же облака! – вскричала Таня.

– Что делать, милая? 30 минут осталось, нам нужно уже хоть как-то расположиться. С природой не всегда удается договориться.

Глаза девочки наполнились слезами беспомощности.

– Ну что ты, – успокаивала ее мама, – снег пройдет и все мы увидим. Просто позже.

– Нет, сейчас надо! Это важно!

Она выбежала из машины, проваливаясь в снегу. Вокруг было темно, ни одного фонаря, ведь они специально приехали туда, где бы огни города не засвечивали сияние. Мама и Дима выбежали за ней.

– Ты куда? А-ну вернись, замете! – мама злилась, что с ней происходило крайне редко.

Они нашли девочку, обнимающую черный ствол ели. Дерево молчало, зимой они сонные и неразговорчивые.

– А-ну вернись, я сказала, – ругалась мама, – ты что устроила?!

Наконец, деревья откликнулись и девочка протараторила:

– Поехали прямо до первого поворота налево. Там будет сияние. Поехали!

– Уже нет времени, остаемся здесь, – твердо говорила мама, – кто знает, будет там что-то или нет?

– Я знаю! Я знаю! Деревья знают! Там нет облаков! Мы успеем!

– Таня! Прекрати это, – она настойчиво тянула ее за руку, – ты фантазерка, и это неплохо, но иногда…иногда, надо же понимать…иногда это просто глупости!

Мама посмотрела на Диму, ища в его глазах поддержку. Он растерянно молчал. Таня тоже глядела на него умоляюще. Он опустил взгляд в снег, не выдержал. Не хотел ничего говорить, не хотел выглядеть глупо. Он-то, в конце концов, взрослый и умный мальчик.

Таня горько расплакалась, плетясь к машине и не веря, что так бессмысленно все и закончится.

– Мам… – вдруг вступил Дима, – я ей верю. И мы еще успеем.

Мама глядела непонимающе.

– Если бы не глупости, – продолжал он, – на свете не произошло бы ничего нового.

Таня его крепко обняла и они отправились прямо по дороге до первого поворота налево. Однако не доехав до него им пришлось остановиться – на дорогу намело высоченный сугроб.

– Мы сделали все, что могли, – сообщила мама.

Таня не могла больше злиться и расстраиваться. Мама была права – они сделали все, что в их силах

Наверное, деревья ошиблись, она ведь только маленькая пятилетняя девочка. Могла ли она всерьез спасти человечество? Вряд ли. И она решила делать хотя бы то, что она может – любить своих близких. Любить тех, кого знает, кто рядом и далеко. Если бы каждый так делал, это бы тоже стало спасением. Девочка улыбнулась.

Они разлили бутылочку детского шампанского по хрустальным бокалам, прослушали речь президента и звонко чокнулись, загадывая свои самые сокровенные желания.

Вдруг Таня обратила внимание, что на машину уже не сыпется снег. Она нетерпеливо выбежала на улицу и широко раскрыла рот. Перед ней предстала картина невообразимой красоты. Небо озарилось невероятной силы северным сиянием! Все ночное полотно залило яркими зелеными и розоватыми красками, переливаясь по нему, словно трепещущийся флаг по ветру!

– Получилось!

Таня хлопала в ладоши и бегала из стороны в сторону, перечисляя:

– Я люблю мамочку, я люблю папочку, люблю Димочку, Ванечку, Анечку, Сашеньку…

Она перечисляла всех своих друзей и хрустальные бокалы с их шепотом, наполняли людей дыханием солнца. Они вдруг начинали плакать горько-горько – лед, окутавший их души, таял в эту морозную зимнюю ночь.

– Я люблю вас, люди, – кричала Танечка, у самой у нее тоже текли слезы из глаз, а все тело наполнялось невиданным светом и теплом, – я всех вас люблю, люди. Природа нас любит. Мы одно. Мы одно. Почувствуйте это!

И вот уже люди, не испившие из хрустальных бокалов, тоже начинали ощущать, как любовь наполняет их до краев. Они плакали, таяли, обнимали тех, кто рядом. Вспоминали тех, кто далеко. И каждый человек на планете почувствовал себя любимым и любящим.

Люди наполнились счастьем, энергией, пониманием, что всего нам уже достаточно. С того самого дня воцарились на свете мир и гармония. Каждый смог увидеть и реализовать свои таланты, а технологии стали безопасны для природы. Завершилась навеки гонка за лучшей жизнью, поскольку она наступила уже здесь и сейчас.