КулЛиб электронная библиотека 

Юленька [Артур Грабовски] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Артур Грабовски Юленька

Глава 1. Тот, кто приходит, когда что-то ломается

Общежитие располагалось в одном из тех зданий, что невозможно найти с первого раза в запутанных питерских переулках. Улица начиналась не с того дома, причудливо сворачивала и пыталась завести не туда. Юлий еще раз сверился с адресом, накарябанным шариковой ручкой на запястье: сомнений быть не могло, вот он, пятнадцатый дом с невзрачным фасадом и свежей плиткой на крыльце. Юлий постоял немного, озираясь в надежде увидеть хоть одну живую душу, что могла развеять его сомнения.

«Тоже мне, элитное общежитие», – пронеслось у него в голове, когда он еще раз посмотрел на невзрачные окна постройки явно постсоветского времени, выделяющейся своей безликостью на фоне старых и благородно обветшалых зданий вокруг. Впрочем, наверняка примерно так оно и должно было выглядеть – будто заплатка на любимых брюках – новая и чистая, но совершенно не подходящая ни по цвету, ни по текстуре к оригинальной вещице.

Привычным движением пригладив волосы, как ему казалось, уродливо торчащих во все стороны, Юлий поднялся по ступенькам и дернул за ручку. Дверь оказалась закрыта. Он прислушался, вгляделся в ее зеркальную поверхность, беззастенчиво отражающую его растерянную пучеглазую рожу с синяками под глазами и «аристократической» бледностью. Внутри не прослеживалось никакого движения и даже света, кажется, не было.

– Ну прекрасно, – буркнул Юлий, снова оглядываясь в поисках каких-нибудь объявлений или вывесок, – хоть бы график работы повесили…

Время было раннее, но буклет, который ему выдали сразу после зачисления, сообщал, что общежитие для иностранных граждан работает круглосуточно и «всегда готово разместить студентов с европейским комфортом».

Раздраженно поправив тяжеленную сумку на плече, Юлий решился и пару раз громко постучал. Ничего не произошло. Несколько секунд он так и стоял, замерев и напряженно прислушиваясь, чувствуя себя по-идиотски. Неужели он все-таки перепутал здание? Юлий постучал снова – на этот раз настойчивее и даже приложил дверь точным ударом ботинка. Это заставило стекло в ней жалобно задребезжать. Не успел он насладиться этим чувством вымещенного раздражения, как раздался скрежет замка, и Юлий едва успел отскочить назад, чтобы не получить дверью по своему породистому шнобелю.

– Ты че ломишься, придурок?!

Из открывшегося проема высунулся мужик – лысый, хмурый, явно не очень-то дружелюбно настроенный. Невысокий, коренастый, с квадратной челюстью и невзрачной наружностью, он был одет в спецодежду и явно отлично понимал, как пройти в треклятое общежитие в отличие от самого Юлия.

– Э-э-э, – от неожиданности Юлий не нашелся, что сразу ответить, и мужик понял его замешательство по-своему.

– Иностранец очередной, – хмыкнул тот, доставая из куртки пачку сигарет. – Оkay, лупоглазый, what are you fucking doing?!

– Ich lebe hier, – процедил Юлий, отчего-то сразу раздражаясь. – Вообще-то.

То, что его приняли за неспособного связать двух слов по-русски иностранца, кольнуло сразу по больному – всю сознательную жизнь Юлия мотало как говно в проруби, и статус неместного закрепился за ним с детства. Не самый завидный, надо сказать. И вот теперь какой-то слесарь или вроде того – и тот заранее его определил как «очередного нерусского».

Юлий с вызовом уставился на мужика:

– Это общага?

– Ага, – тот плечом открыл дверь шире и выудил из кармана рабочей куртки мятую пачку сигарет.

Он неторопливо прикурил, видимо, выдерживая драматическую паузу.

– Вход с другой стороны, с проспекта. Но такие интеллектуалы, как ты, простых путей не ищут? – его цепкий взгляд прошелся по Юлию сверху вниз и обратно. – Или murkel просто заблудился?

Признаваться, что заблудился, не хотелось – мужик вел себя нахально, даже нагло. Видимо, страдал синдромом вахтера. Юлий проследил за клубами дыма, тут же повалившими в его сторону, и тоже достал сигареты.

– А здесь что? – он кивнул на заднюю дверь, неторопливо прикурив. – Вход для прислуги?

Вообще-то, оскорблять с порога было не в его правилах. Наверное. Правила часто менялись, а язык без костей не поспевал за ними.

Мужик осклабился – неприятненько так, будто знал что-то такое, о чем Юлий еще не догадывался. Такая улыбка могла обещать большую беду, если бы тот боялся неотесанных работяг в пыльных куртках, с дешевыми сигаретами и такими же дешевыми понтами. Юлий сразу решил, выучить пару слов на немецком, работая в общаге для иностранцев, любой дурак может.

– Какой языкастый. Ну-ну, – между тем выдал мужик, делая пару финальных тяжек. – Давай пиздуй, гений, через королевский вход, за ручку провожать не буду.

– А что, тут нельзя пройти насквозь? Я же уже здесь!

Юлий и сам не понимал, для чего сейчас нарывался, продолжая эти пикировки. Но внутри уже начали свою любимую пляску черти – хотелось что-то доказать этому мужику, непонятно только что и зачем. Обычно все-таки Юлий так реагировал на своих одноклассников или хотя бы сверстников.

Это не было упрямством – скорей попыткой самоутвердиться. В школе ему частенько доставалось – и за фриковатую внешность, и за дурацкое имечко, поэтому привычка демонстрировать в ответ зубы была буквально впаяна в него с младших классов. И если теперь в словесной дуэли он мог превзойти кого угодно, его умение уесть словами никогда не было равно физической силе. Откровенно говоря, Юлия частенько поколачивали. Не то чтобы ему это нравилось, и он, даже не успев начать учиться, уже пытался обзавестись кровным врагом. Вообще-то Юлий, наоборот, планировал стать в университете кем-то другим, новой версией себя – более крутой и успешной, ведь тут никто не знал, например, какие смешные очки он носил в детстве, не помнил, как за него заступалась сестра, да и вообще не имел ни малейшего представления, кто такой Юлий Миронов.

А этот тип явно мешал его планам.

– Насквозь может пройти только хуй через кулак, а ты обойдешь здание и потопаешь к комендантше, – в голосе отчетливо слышалось раздражение. – Мне не надо потом выслушивать, что «эти пришлые» по всей общаге слоняются и не знают, на какую койку свою изнеженную задницу пристроить.

– Не слышал сочетания слов «хуй» и «кулак» с двенадцати лет, аж ностальгия, – широко улыбнулся Юлий. – Вроде треков «Onyx». Провожать не нужно, – он демонстративно затушил сигарету о дверной косяк и щелчком отправил окурок к ближайшей урне.

Попасть в цель не удалось – обгоревшая сигарета отрикошетила от бортика и приземлилась в полуметре от его обуви.

«Ну и лох», – заключил он про себя, а сам криво усмехнулся, будто так и было задумано.

– Откуда приехал-то? – неожиданно спросил мужик, игнорируя его неудавшийся красивый жест. – Акцент неочевидный какой-то.

Он тоже бросил сигарету под ноги и наступил на нее своим грязным ботинком.

– Польша, – неохотно отозвался Юлий, – но вообще-то я здесь родился, уехал в 90-е, когда тут все разваливаться начало. Это не акцент, – добавил он упрямо, – я русский.

На самом деле, никаким русским он, конечно, не был – кровей намешалось немало, начиная с бабушки Ады, но откровенничать не хотелось.

– А тут все студенты откуда? Европа?

Вопрос этот был задан с тайной надеждой. Если корпус полон тех, кто по-русски не разговаривает, есть шанс наконец прижиться. Все последние годы Юлия окружали те, чей язык он хоть и понимал, но все равно оставался иностранцем.

– Да кого тут только нет, – махнул рукой мужик, давая понять, что не планирует распространяться на эту тему. – Еврей, значит, – заключил он, снова внимательно оглядывая Юлия. – Ну оно и видно.

Это снисходительное заключение окончательно вывело из равновесия. Юлий решительно шагнул вперед, намереваясь пройти внутрь, минуя своеобразного охранника. У него почти получилось, когда его больно цапнули за плечо, дергая обратно.

– Какой непослушный murkel! – недовольно выдал мужик и тряхнул его, едва не сбивая с другого плеча сумку. – Перед сверстниками выделываться будешь, пацан. Вали, кому сказал, – он для верности загородил собой проход.

– Руки убрал! – Юлий отступил на шаг, чтобы сохранить равновесие. – Пожалуй, задний ход – не мой выбор, – заявил он, растянув губы в откровенно издевательской улыбке, – так что оставляю это для тебя, раз так о нем печешься!

Он поправил ремень сумки и помахал рукой, намереваясь больше не встречаться с этим мужиком никогда.

– Ты тоже задний ход береги, murkel, – фыркнул ему в спину тот, прежде чем скрыться за злополучной дверью. – Бесплатная мудрость, так сказать.

Юлий, полный гневных мыслей, показал закрытой двери средний палец и отправился обходить здание. Продолжая в голове спор с мужиком, он добрался до парадного входа, который выглядел не сильно лучше заднего, но здесь, однако, была и табличка с часами работы, и тетка на входе, проверявшая его документы целых полчаса. Тетке он тем не менее понравился. Получил звание «хороший чистенький мальчик», ключи от комнаты на втором этаже и обещание, что сосед у него тихий.

Тихий сосед обнаружился валяющимся на кровати. «Вот это шпала!» – восхитился всегда комплексующий по этому поводу Юлий. Он так и не дотянул до «выше среднего», хотя родные подавали большие надежды.

Шпала на кровати назвалась Витей. Витя учился на втором курсе, красил волосы в черный цвет и одевался как-то странно. Разбирая свои вещи, Юлий пытался понять по соседу, кто он – гот, гламурный мажор, панк или просто сумасшедший, но не смог. Наряду с черными волосами, висящими странной паклей, у Вити были в ушах чуть ли не бриллианты, а на руке – огромная татуировка, сделанная откровенно паршиво. Юлий и сам давно подумывал о татухах, но хотелось что-то крутое, качественное и со смыслом. У соседа же от запястья до локтя громоздились какие-то вензеля, буквы – то ли недоделанные, то ли полустертые. Не круто.

– Я был в Польше как-то раз. Проездом, – сообщил Витя мимоходом. – Унылая страна.

Не согласиться с этим было невозможно, и Юлий невольно улыбнулся. А потом Витя потянулся, скрипнув своими длиннющими конечностями, сел и близоруко прищурился.

– Выпить есть? – поинтересовался он. – У меня есть баклашка, начатая, правда.

И тут Юлий как-то сразу понял, что с соседом они поладят.

***

Так и случилось. Витя и правда оказался тихий, немного странный, но вообще-то отличный. Он курил практически не останавливаясь: в форточку, в вентиляцию душевой, в вытяжку над маленькой плитой на две конфорки. Юлий тоже курил, так что это было отлично. Помимо этого, Виктор к своим двадцати двум годам умудрился объехать всю Европу (стопом или подвязывался на сезонную работенку), занимался фотографией, спал только в дневные часы и никогда не спрашивал лишнего. А покорил он тем, что не удивился «девчачьему» имени, а только кивнул, впервые услышав его, будто бы Юлий представился Славой или Пашей. Словом, с соседом поразительно повезло.

С его же слов Юлий узнал, что контингент в общаге в целом подобрался приличный – тут не было стихийных непрекращающихся попоек, ора под гитару, пьяных драк, философских споров в кухне и дележки провизии, что входили во все мифы о веселой студенческой жизни. Так называемые иностранцы, что заселяли остальные комнаты, в подавляющей своей массе, если не изъяснялись, то вполне хорошо понимали русскую речь, поэтому проблем с коммуникацией так же не возникало. Причиной тому было то, что все они по факту приехали из ближнего зарубежья, еще совсем недавно бывшего Советским союзом. Впрочем, об этом не нравилось вспоминать никому, поэтому поляки, литовцы, латыши, украинцы, казахи, армяне и так далее – все они были гордыми иностранцами и выгодно повышали рейтинг университета, принимающего студентов «со всего мира».

Справедливости ради, стоило отметить, что немцы и даже англичане тоже встречались, но сложно было представить, как их сюда вообще занесло.

Институт был маленьким гуманитарным придатком одного из крупнейших университетов города, но, судя по наблюдениям Юлия, народ сюда попадал по какому-то неопределимому признаку. Вероятно, это был пофигизм. Большинству его новых знакомых было безразлично практически все на свете, и Юлий впервые в жизни заметил за собой совершенно новое – потребность в социальной активности. Не прятаться от окружающих, как это было в школе, а напротив – общаться, гулять, пить и быть в центре каких-то событий.

Это удалось не сразу. Первые несколько недель все окружающие будто бы обживались на новом месте, не торопясь сбиваться в компании или парочки. Все изменилось, когда его соседа Витю приехали навестить вернувшиеся из какой-то зарубежной поездки друзья. У них оказалось много алкоголя, веселых рассказов, и вскоре к ним в комнату уже стучались другие студенты. Так, благодаря чужим по сути людям (друзья Вити ушли под утро и больше не появлялись), Юлий обзавелся кучей новых знакомых, которые после вечеринки перешли в разряд приятелей, а также изменились представления о «приличном» контингенте общежития. Все это более чем устраивало Юлия – новая страна, новая жизнь и новые люди вокруг. Он ни раз думал о том, что его первая встреча с общагой оказалась совершенно не показательной. Быдловатый мужик совершенно не отражал ту действительность, что находилась внутри этого здания.

Мужика, кстати, звали Дима. Юлий узнал это в первый же день, когда пожаловался Вите на не слишком теплый прием. Дима заведовал хозяйственной частью и был то ли плотником, то ли слесарем, а может даже и сантехником. Витя и сам не был уверен, в чем заключалась должность, описав ее обтекаемым «его зовут, если что-то не работает», Юлий был рад, что у них работает все – звать Диму не хотелось.

С первой встречи они больше не разговаривали, но Юлий частенько видел коренастую фигуру – из окна или в конце коридора. Почему-то не замечать его не удавалось. И, если сперва Юлий специально осматривался, опасаясь столкнуться со своим «врагом», то через какое-то время стал замечать за собой, что, выходя из комнаты, ищет его глазами намеренно. Он не мог объяснить для себя эту странную тягу к слежке ничем, кроме интереса. Отчего-то после того короткого разговора перед дверями, ему показалось, будто он то ли не все понял, то ли не все сказал.

Вероятно, виной тому был взгляд, что он поймал лишь однажды – долгий, внимательный и любопытный. Да, именно любопытный, но не такой, будто Дима смотрел на него, как на какую-то диковинку, был в этом его взгляде какой-то вопрос или даже подозрение. Юлий шел тогда мимо и даже заметил его, зависнувшего на стремянке под потолком, не сразу – обернулся на матерный возглас и застыл, пришпиленный этим вот самым взглядом к месту. Он даже не сразу отвел глаза, хотя отчего-то ужасно смутился.

– А, это ты, murkel, – будто бы безо всякого интереса протянул тогда Дима и тоже отвернулся, на чем их короткая встреча закончилась, потому что Юлий выскочил из коридора как ошпаренный.

Так прошел месяц. Юлий сближался с другими студентами, более-менее регулярно посещал пары, читал, слушал музыку, гулял, если позволяла погода, и в целом жил лучше, чем когда бы то ни было до этого.

Слежка за Димой стала чем-то вроде необходимого ежедневного ритуала. Юлий даже пытался вести какую-то мистическую статистику из серии: увижу его – неудачный или удачный день будет. Статистика, правда, не выдерживала никакой критики. Дима в своем грязном комбинезоне попадался ему независимо от погоды, настроения преподавателей и других жизненных обстоятельств. Он просто был. Его присутствие в общежитии ощущалось на каком-то сверхфизическом уровне. А, когда Юлий выяснил, что Дима так же живет здесь, получив комнату от работы, этому нашлось и логическое объяснение.

Неизвестно, как бы и дальше складывалась жизнь в общежитии, если бы однажды Юлий не сломал форточку. Стоило признать, что старые рамы давно просились на свалку или хотя бы к надежному мастеру, а с той частотой, с которой их открывал и закрывал то Юлий, то Витя, чтобы покурить, даже удивительно, что окно так долго держалось. Вити в тот день не было – он угнал на пару дней куда-то за город, и Юлий наслаждался одиночеством.

Форточка не выдержала в семь вечера. Открыв ее в очередной раз, Юлий услышал треск, хруст и в итоге у него в руках оказался деревянный прямоугольник со стеклом внутри. Приладить форточку самостоятельно не удалось, заткнуть книгой – тоже. За окном как назло начался вечерний холодный дождь, и ничего не оставалось, как звать того, кто «чинит, если что-то не работает».

Юлий спускался к консьержке с плохо скрываемым волнением. Ему предстояло снова общаться с человеком, который за последний месяц успел превратиться для него то ли в талисман, то ли в загадку. Юлий чувствовал себя неуверенно и от того заранее был готов дерзить, наезжать и всячески отстаивать свою состоятельность.

– Здрасьте, – кивнул он старушке, что даже не оторвала взгляда от книжонки, когда он подошел. – Валентина Петровна, у меня форточка сломалась. Может кто-то починить?

Он специально сказал «кто-то»: почему-то назвать Диму просто именем без фамилии, которой он не знал, язык не повернулся. Формально они не были знакомы, и Юлий подумал, есть что-то противоестественное в том, чтобы использовать имя человека, пока тот не назвал его тебе сам.

Валентина Петровна подняла вверх указательный палец, но глаза ее продолжали хаотично бегать по строчкам. Пару долгих секунд она очевидно дочитывала до точки, после чего нехотя проворчала, глянув на него поверх очков:

– А я говорила тебе, Миронов, не курить в комнате, – отчего-то именно его Валентина Петровна звала исключительно вот так – «Миронов», но это не звучало показательно строго, скорее ей просто нравилось, как звучит его фамилия. – И Витеньке сто раз говорила. Хорошие же ребята, молодые, красивые, а травитесь этой дрянью! Дергали небось форточку эту туда-сюда, чай смолите не меньше Димки, только он-то пропащий парень, а у вас вся жизнь впереди, – она причитала и причитала вполголоса, пока наконец не подсунула Юлию под нос большую тетрадь с засаленными краями. – Оставь заявку тут, починит.

Юлий оглядел нестройные записи – разными почерками и пастами: «скрипит кровать в семнадцатой», «сломался порожек», «в душе слабый напор» – все это действительно подходило под определение «когда что-то не работает», но все равно выглядело любопытно. Юлий чувствовал себя так, будто теперь обладал каким-то особенным знанием – ведь эта тетрадь могла сообщить, чем был занят Дима и где.

Две последние записи походили на совсем свежие, хотя даты возле них не стояло. Поймав болтающуюся на шнурке ручку, что явно не первый раз была присобачена к тетради, потому что вечно терялась, Юлий аккуратно заполнил все столбцы.

– А когда придут? – поставив закорючку в графе подписи, спросил он.

– Как только, так сразу! Ты ж не один такой безрукий, вас тут полная общага, – беззастенчиво хмыкнула Валентина Петровна, не стараясь подбирать слова.

«Аромат обмана», – прочитал про себя Юлий, украдкой глянув на обложку читаемой ею книги и решительно вычеркнул две заявки, что числились над его.

Глава 2. Тот, кто будет тебя рисовать

Ждать все равно пришлось долго. Юлий умудрился залепить окно листом бумаги и скотчем, который, впрочем, все время норовил отклеиться вместе с облупляющейся краской на рамах.

Еще в голову пришла запоздалая мысль об уборке. Ни он, ни Витя обычно не были озабочены вопросом порядка – комната давно погрузилась в состояние близкое к хаосу. Разматывая клубок из джинсов-трусов-ремня-футболки, Юлий терзал себя за это – какая разница вообще, что подумает какой-то Дима? Тем более – Дима, который его в первый же день чуть ли не на драку вывел. Кровать все же заправить стоило. В итоге, спустя час, усталый, замерзший из-за бесконечного сквозняка и до предела заведенный Юлий сидел на застеленной кровати, глядя в стену. Отвлечься от ожидания никак не получалось.

Наконец-то в дверь грубо постучали и тут же распахнули ее, не дожидаясь приглашения. От неожиданности Юлий взвился с места и застыл, запоздало ощущая, как к лицу прилила кровь и зашумело в ушах от участившегося сердцебиения.

– Можно не вставать, – вместо приветствия хмыкнул Дима, проходя в комнату.

Критично оглядевшись, он остановил свой взгляд на Юлие – по темным глазам было невозможно понять, что он думает, а лицо ничего не выражало, кроме сдержанного недружелюбия. Юлий ждал какой-то очередной подколки или издевательского замечания, но Дима просто повернулся к окну и легко оторвал его импровизированную заглушку с форточки.

– Инженерное решение, – все-таки выдал он, выкладывая на подоконник немногочисленные инструменты, что поочередно извлек из кармана.

– Этим рамам лет как моей мертвой бабуле, – зачем-то пустился в оправдания Юлий, – их давно пора поменять целиком!

Он забрался с ногами на кровать, взял книгу и раскрыл ее с независимым видом. Как назло, это оказался учебник по мировой художественной литературе – первый том. Все там написанное было Юлию и так известно. Изображать заинтересованность не получалось.

– Сможешь починить? – вдогонку спросил он сварливо. – Я не собираюсь тут мерзнуть, на дворе не май-месяц!

Дима ничего не ответил на это, принялся внимательно изучать место поломки. Отчего-то Юлия раздражало его равнодушно-отстраненное лицо, но сейчас он не мог сказать, почему. Словно он подспудно ждал чего-то особенного, а встреча не спешила оправдывать его ожидания.

Вдруг Дима молча развернулся и пошел к двери.

– Ты куда? – вырвалось у Юлия.

– Петли новые нужны, – будто бы неохотно пояснил Дима. – Когда купишь, запишись в журнальчике, поставлю.

– Что? – Юлий подорвался с кровати и в два шага догнал его. – Какие еще нахрен петли?! Где их покупать?! Сейчас девять вечера, блин, мне что всю ночь с открытым окном спать?!

От возмущения он забылся и даже умудрился поймать уходящего было Диму за куртку.

– Я тебе не мамка, че ты за меня хватаешься, как за ее юбку, – поднял тот брови, оборачиваясь.

Вблизи черты его лица выглядели не такими грубыми, как казалось раньше, к тому же Дима был явно моложе, чем думалось на первый взгляд. Видимо, сказывалась привычка бычить и хмуриться, а морщины последнего не прощают.

– Попроси Вальку, она тебя определит в другую комнату пока, – Дима скучающе почесал щеку, покрытую темной щетиной, – а петли в хозяйственном купишь. Еще вопросы, murkel?

– Какие петли? – надулся Юлий, отступая. – Я что, похож на того, кто в этом шарит?!

Что-то было не так. Юлий не мог объяснить, что именно, но их разговор будто не был обычным переругиванием между «рабочим классом» и «интеллигенцией», ему все время чудился какой-то дополнительный подтекст. В Диме – его словах, движениях, насмешливом взгляде. И этот подтекст он никак не мог уловить.

– Нет, ты похож на маленького наглого ушлепка, что почиркал другие заявки, чтобы я скорее к тебе прибежал. Мнишь себя самым умным? Значит, и в петлях разберешься.

Дима проговорил это так, будто видел Юлия насквозь с его странной манией, взглядами в спину и наблюдениями из окна. В одной фразе было столько неправды и правды одновременно, что стало до смерти обидно.

– Я тебя не ждал, – соврал Юлий, но, только сказав, понял, каким наивным враньем это прозвучало. – Я не виноват, что окно сломалось.

Дима вдруг улыбнулся – снисходительно, как будто наконец-то добился от непослушного малыша согласия съесть кашу перед мультиками.

– Идём, – скомандовал он, – погреешься у меня в каморке. Заодно посмотрим, может, найдутся какие-нибудь петли подходящие.

Остроумно пошутить на это не удалось, Юлий быстро влез в кеды и поспешил за Димой по коридору. Шаг у того был широкий и резкий, но поспевать за ним было несложно – Юлий и сам перемещался стремительно, будто вечно гонимый попутным ветром.

Каморка оказалась в другой части здания – видимо как раз с той стороны, куда Юлий ломился в свой первый день здесь. В конце коридора были двери без опознавательных знаков. Одну из них Дима открыл резким поворотом ключа. Вспыхнула лампочка на потолке, и Юлий неожиданно для себя ахнул.

Он ожидал здесь увидеть что-то грязнорабочее – бутылки, плакаты с голыми бабами на стенах, гору облузганных семечек и переполненную пепельницу. Что-то, что показало бы ему, что дополнительный подтекст он сам себе надумал.

На стенах вперемешку с каким-то инвентарем висели полки с книгами – не боевики в мягких обложках – альбомы по искусству, труды философов, что-то из классики. Рядом висела гитара и несколько черно-белых снимков, судя по всему, что-то из прошлого века.

– Да ладно… – выдохнул Юлий, пораженно застыв на пороге.

Его внимание привлекли сваленные в углу… холсты?

– Ты рисуешь, что ли? – он вытаращил глаза.

– Ну посмотри, раз интересно, – вместо ответа предложил Дима, наливая воду из баклашки в маленький электрический чайник.

Когда тот тихонечко заурчал, нагреваясь, Дима обошел замершего на месте Юлия, небрежно сгреб рисунки и вывалил их на кровать, удивительным образом умудрившись ничего не помять. После этого он ногой подцепил ящик из-под стола и, присев на корточки, принялся изучать его содержимое. Запчасти, в которых тот ковырялся, Юлия не интересовали, в противовес рисункам – любопытно было до жути. Но демонстрировать это по-прежнему не хотелось, поэтому Юлий осторожно присел на край кровати и вначале лишь скосил взгляд на разбросанные листы.

Юлий не был знатоком живописи, предпочитая музыку и литературу, но заглянуть в творчество знакомого – это казалось ему равносильным увидеть душу. Рисунки были странными: будто созданными в спешке, но в тоже время законченными. Иногда – несколько карандашных штрихов, иногда – яркие полосы акварели. Во всем, угадывалась одна и та же рука, но разное настроение: где-то злость и тревожность, где-то, наоборот, покой, почти медитация. Забив на приличия, Юлий вовсю увлекся – брал листы в руки, подносил ближе и снова отодвигал, крутил, пытаясь понять, как композиция должна выглядеть по замыслу, если это была абстракция.

Были здесь и портреты – грубые неидеальные лица. Они особенно привлекали внимание – за каждым виделся не только характер, но и отношение художника.

– Охренеть, конечно, – пробормотал Юлий, не представляя, что еще сказать.

Дима действительно оказался с двойным дном, но понятнее от этого не стал. Он поднял голову, посмотрел сквозь прищур, скривил губы в ухмылке. Юлий невольно подумал, что такое лицо обязательно кто-то тоже должен нарисовать. Было в нем что-то отталкивающее и вместе с тем привлекательное, заставляющее удерживать взгляд.

– Ну-ка, дай-ка я сейчас попробую, – пробормотал Дима и потянулся за блокнотом.

Кажется, их посетили удивительно схожие мысли. Вот только Дима тут же принялся за их исполнение – он присел на край стола, покусал кончик и без того обгрызанного карандаша, пока его глаза бегали по лицу Юлия, словно тщательно ощупывая.

– Свет дерьмо, – посетовал он, но все-таки начал быстро рисовать.

Щелкнул, вскипев чайник. Далеко в коридоре хлопнула дверь. Карандаш продолжал шуршать по бумаге.

У Юлия затекла нога от неудобной позы, но он не решался пошевелиться. Это было так нелепо, невовремя, абсурдно. Его же беспокоило окно и только, почему он вообще сидел здесь? Почему момент неуклюжей вежливости прошел так быстро, и чем можно было назвать происходящее сейчас? Юлий не считал себя излишне увлекающимся человеком, творческим фанатиком, что замирал бы, впечатленный пришедшей в голову идеей или захваченный вдохновением, но отчего-то очень хорошо понимал и чувствовал нечто особенное в этом моменте, что нельзя было нарушить глупым вопросом и даже кивком головы.

Тем неожиданней был сердитый возглас:

– Херня!

Дима выдрал листок, зыркнул на Юлия так, будто он больше всех разочаровал его в жизни и отшвырнул блокнот. Он как ни в чем не бывало присел к ящику с инструментами, начал копаться там с не меньшим увлечением, чем когда рисовал.

– У меня чай закончился, – вспомнил он, когда Юлий наконец завозился, вытягивая затекшую ногу.

– У меня есть, – Юлий смотрел неотрывно на валяющийся теперь на полу листок, борясь с желанием перевернуть его и посмотреть, что же там так не понравилось Диме.

– Слушай, – начал было он, но вдруг сообразил, что они так и не представились друг другу. – Меня зовут Юлий.

Он уже давно привык произносить свое имя громко и не без вызова – понял, что бормотание не помогает сгладить эффект, который оно вызывает обычно.

– Ага, – вопреки ожиданиям Дима не рассмеялся, едва это услышал, однако тут же испортил произведенный эффект: – Юленька Миронова, кажется, так в журнале и было записано.

Не успел Юлий возмутиться, Дима поднялся, протянул ему ладонь для рукопожатия и продолжил со злой иронией:

– Ну кто я, ты уже в курсе. Можешь просто подзывать меня свистом или кричать «эй, ты»…

Рукопожатие было предсказуемо жестким, грубым – как у работяги, а не художника.

– Не называй меня так, – отчеканил Юлий, не отнимая руки, – это у тебя в штанах Юленька.

Слова вылетели быстрее, чем он успел о них пожалеть – слишком часто в школе ему приходилось давать такой ответ.

Дима заржал так, что сразу захотелось вырвать из его лапы ладонь и хорошенько ему вмазать. Впрочем, держал тот крепко, и чем дольше это странное рукопожатие длилось, тем двусмысленнее становился разговор:

– Не называть? А то что?

– Думаешь, ты первый такой остромный у меня? – Юлий, гонимый разгорающимся внутри гневом, шагнул к нему вплотную и сердито прищурился.

Кисть уже болезненно ныла, выгнутая под неправильным углом, но он наплевал на это. Бояться чего бы то ни было он разучился еще в первом классе.

– Такой, – выделил Дима, – да. А еще думаю, как ты вообще выжил в школе с таким имечком, раз не научился нормально на это реагировать? – грубовато оттолкнув Юлия от себя, так что тот едва не повалился обратно на кровать, он разжал пальцы.

С минуту Юлий возмущенно пыхтел, потирая запястье и думая, то ли броситься драться, то ли просто уйти, но отчего-то продолжал сидеть. Нужно было как-то поставить Диму на место и вообще постоять за себя.

– Чай принесешь-то? – опомнился тот, кажется, наконец выудив из ящика нужные детали.

– У меня не только чай есть, – выдал Юлий нарочито небрежно, – или ты еще и не пьешь? Тогда таких мне точно раньше не встречалось.

В нем проснулась извечная жажда выпендриться на пустом месте и доказать что-то про себя. Что он не какая-то там Юленька и не ботаник с дурацким именем. Казалось бы, теперь это не требовалось повсеместно, но вот появился этот Дима, и Юлий тут же сделал стойку.

– «Не только чай» есть и у меня, – закатил Дима глаза. – Если хочешь чего погорячее, я тебе налью, муркель, – последнее слово, ставшее уже почти привычным для него обращением, он явственно переиначил на русский лад, так что звучало даже мило.

А потому бесило еще больше.

– Наливай! – Юлий скрестил руки на груди. – Чего тянуть-то?

Он и сам не понимал, о чем говорит, но идти за чаем, а потом его здесь чинно попивать, казалось чем-то неправильным, даже глупым.

– И правда, – многозначительно выдал Дима и выудил из ящика стола початую бутылку.

Вопреки ожиданиям, это не было какое-то дешевое пойло, а очень приличная бутылка коньяка, судя по акцизным маркам разлитая не в России. Пока Дима наливал алкоголь прямо в чайную кружку и передавал ему, Юлий отметил, что пора было уже понять, – все в этой комнате и этом человеке оказалось не таким, как ему думалось.

– Сигары нет, уж извини.

– Как так вообще вышло? – не удержался Юлий, отхлебнув коньяка и запоздало вспомнив, что он сегодня почти ничего не ел. – Ну, – он сделал неопределенный жест рукой, – ты ведь не совсем слесарь…

Некоторым вопросам суждено остаться без ответа. Бывают вопросы невысказанные, а есть те, которые задавать просто не имеет смысла, когда вы знакомы не больше часа. Определенно, чтобы дать ответ, Диме нужно было рассказать всю свою жизнь, но он этого явно не планировал.

Юлий осекся под его цепким взглядом. На глаза снова попался забытый рисунок, который он так и не увидел.

– Посиди пока, – взял Дима со стола только что найденные детали и вышел, оставляя Юлия одного.

Конечно же, Юлий мгновенно метнулся к рисунку. От алкоголя на голодный желудок его сразу чуть повело, но любопытство было сильнее.

– Да ладно… – пробормотал он, глядя на страннно-сердитое, но все-таки свое лицо.

Дима нарисовал его мелкими штрихами, выделив все недостатки по мнению Юлия – здоровенный нос, глаза навыкате, не по-мужски мягкие губы. От рисунка шли какие-то неясные эмоции – Юлий на нем был будто не своего возраста – непонятно только, старше или младше, но другой. Юлий хмурился, не понимая, что не так.

– Я не такой, – решительно объявил он в тишине. – Не такой грустный.

Снова ведомый болезненным любопытством, он цапнул блокнот, из которого был выдран «неудачный» рисунок, и пролистал. Здесь, в отличие от холстов, наброски разной степени законченности изображали только одного человека. В основном Дима просто рисовал его лицо в профиль, но были и другие, более абстрактные иллюстрации, вроде замершей в пустом коридоре фигуры, отличимой лишь по характерно торчащим в стороны вихрам.

Дима был поехавшим, определенно. Абсолютно конченным… Ведь он постоянно рисовал его – Юлия.

Глава 3. Тот, кто не станет шутить


Юлий стоял посреди Диминой комнаты, чуть покачиваясь в такт бешено стучащему сердцу. Впервые за многие годы ему стало дико страшно. Этот блокнот не мог означать ничего хорошего, совершенно точно.

«Ты ведь тоже за ним следил!» – напомнил Юлий себе, но собственные тайные взгляды казались сейчас безобидной игрой.

Дима же был маньяком, психом. Недаром Юлий его сразу заметил – это было чувство опасности, а не интерес. Надо немедленно валить отсюда, бежать, не оглядываясь, потому что этот блокнот…

Юлий снова перелистал тетрадку имени себя. Что это все означало на самом деле? Он не знал и подозревал, что лучше будет не узнать никогда, а надо сейчас же сбежать отсюда. Но продолжал стоять, прислушиваясь к тишине коридора. И когда за дверью послышались тяжелые шаги, Юлий испытал одновременно и ужас, и облегчение.

Дверь открылась, Юлий вздрогнул, но не выпустил блокнот из рук, каким-то мазохистским решением позволяя застукать себя на месте преступления. Они встретились взглядами – темные глаза смотрели настороженно и вместе с тем испытывающе. Дима будто бы ждал сигнала, какой-то реакции…

– Починил я твое окно, – сообщил он, закрывая за собой дверь.

– Ага, – Юлий не сводил с него напряженного взгляда, с силой сжимая блокнот.

Казалось, если смотреть неотрывно, то сработает как с диким зверем – какой-то магнетизм остановит его от прыжка. Будто Диму можно было контролировать с помощью взгляда!

– А… – Юлий нервно облизнул пересохшие губы, – я тебе что-то должен? Ну за материалы или там вообще…

Это прозвучало кошмарно неловко, он и сам почувствовал, как щеки заливает краской. Надо было только кивнуть и уйти!

Дима неспешно обошел его, с громким шумом скинул инструменты, что держал в руке, в тот самый ящик, где копался до этого.

– Натурой беру, – немного запоздало отозвался он и нагло усмехнулся.

Его лицо в этот момент показалось Юлию ужасно некрасивым, перекошенным от этой самодовольной кривой улыбки. Не хотелось оставаться с этим человеком рядом, но вместе с тем поразительным образом еще меньше хотелось уходить.

– Нам надо поговорить! – чуть истерично выдал Юлий.

Он и сам понимал, что просто сойдет с ума, если не разберется с этими рисунками немедленно. Эти многозначительные взгляды и ухмылки его нервировали и пугали. А еще – Юлий ненавидел чувствовать себя идиотом, но именно таким был рядом с Димой, теперь – в еще большей степени.

– Не ори, – рыкнул тот и, потянувшись, вырвал блокнот из непослушных пальцев.

Юлий проследил, как Дима выдвинул ящик стола и закинул туда злополучные рисунки.

– Нечего брать чужое без разрешения, вот че я тебе скажу, муркель, – сказал он таким тоном, будто объяснял ребенку, а не говорил со взрослым парнем, которого хотел то ли убить, то ли поиметь – и хотя Юлий не очень-то понимал причину второго, почему-то других вариантов в его голове просто не находилось.

Пока он гнал от прочь эти опасные мысли, Дима стащил с себя рабочую куртку, достал вторую чашку, плеснул себе коньяка.

– Еще будешь?

Вот теперь точно надо было тут же свалить, а еще лучше – донести на извращенца. Но Юлий всегда отличался ослиным упрямством. Отчего-то уход сейчас виделся ему каким-то позорным бегством. Будто тем самым он уронит свое достоинство в глазах Димы. Почему вообще в этой ситуации надо было заботиться об этом, Юлий в тот момент не задумался.

– Буду! – он с вызовом шагнул вперед. – Наливай!

Юлий подсунул Диме свою кружку, после чего забрался с ногами на кровать, так как другой поверхности, куда примостить свой зад в комнате просто не было. Для этого пришлось скинуть кеды, но так как он принял решение, что сбегать не будет, это было скорее провокационным жестом, чем потребностью в комфорте.

Дима наблюдал за ним, не меняясь в лице – все такая же немного насмешливая, но между тем хмурая рожа.

– О чем же ты поговорить хочешь? – выдал тот свое любопытство, когда пауза затянулась.

– А то ты не знаешь! – тут же огрызнулся Юлий. – Я же видел блокнот.

Вслух произнести все свои подозрения было все-таки страшно. А еще – унизительно. Вместе с тем Юлий не хотел, чтобы Дима понял, как его зацепили эти рисунки, будто это давало над ним какую-то власть, хотя это именно Дима попался на чем-то постыдном, преступном даже, а не наоборот.

В голове у Юлия в тот момент была полная каша.

– И че?

В отличие от него самого, Дима не был ни сконфужен, ни возмущен. Он пожал плечами, сделал лицо такое, что кому-то возможно не составило бы труда поверить – ничего предосудительного он не делал.

– Там я, – с нажимом выдал Юлий.

– И че? – повторил Дима.

Он тяжело опустился рядом на кровать, скосил глаза на Юлия, но голову не повернул. Тот не выдержал и пихнул его в плечо.

– Почему там только я?!

Дима перехватил его руку, сжал за запястье – не больно, но ощутимо.

– Ну интересная у тебя рожа, зацепила, – выдал тот, прищурившись. – Хочу – рисую, нельзя, что ли?

Почему-то ответ с «зацепила рожа» как-то разочаровал. Юлий обиженно вырвал у него руку и насупился.

– Похер мне, – буркнул он, – хочешь рисуй, хоть дрочи, если есть нужда!

Он взял свою кружку и сделал большой глоток, тут же поперхнувшись – коньяк был горький, крепкий, раздирающий горло до слез.

Дима помолчал, будто бы обдумывая его слова, при этом лицо его стало таким отрешенно-каменным, что стало еще больше не по себе.

– Допил? – наконец грубо поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, отобрал у Юлия кружку. – Иди к себе тогда, моя работа сделана.

Снова стало обидно, а самое главное – Юлий вообще не нашелся, что сказать на это. Он взвился с места как ужаленный и выскочил в коридор, хлопнув дверью. Уже у своей комнаты он застыдился – сбежал все-таки, а ведь так хотел выглядеть крутым. Впрочем, если быть честным, Дима сам его выгнал.

В голове немного шумело от коньяка.

«Может, стоило просто извиниться?» – думал Юлий, пялясь на прилаженную назад форточку, пока наконец не уснул.

Снились ему чужие рисунки, что смотрели на него с рекламных щитов, газет, графити. Снился он сам – одинокий в черном и пустом коридоре.

***

На следующий день вернулся Витя, жизнь снова вошла в свою колею. Юлий не стал рассказывать ему о своих открытиях, сохранив чужой секрет. С виду все было как прежде. Но только не для Юлия. Тот день стал поворотным в его студенческой жизни, и забыть произошедшее, как и отменить его, он уже не мог.

Теперь слежка за Димой из безобидной в общем-то игры превратилась в параноидальную зависимость. Всякий раз выходя из комнаты, Юлий опасливо озирался. Он еще больше боялся быть обнаруженным и в тоже время, наоборот, хотел этого. Часто по дороге в университет он представлял себе, что случится, если они с Димой снова столкнутся. Будет ли это неловко? Случится ли разговор? Или оба сделают вид, что ничего не было? И как вести себя? Кивнуть? Пройти мимо?

По своему обыкновению, Юлий не знал, чего хотел больше, – замять эту историю или все-таки докопаться до правды. Мысли о блокноте не отпускали. Стоило только вспомнить эти рисунки, Юлий чуть ли не заливался краской. Было в этом что-то запретное, извращенное, но и опасное, конечно, тоже. Стоило, наверное, заявить о своей находке куда-то, но, когда однажды он представил себе, как идет в милицию и там рассказывает про мужика с его портретами, это желание тут же отпало. Меньше всего хотелось выглядеть посмешищем еще и в глазах людей закона.

Все эти нервные мысли изрядно портили Юлию жизнь. Он плохо спал, стал раздражительнее, много курил и все больше злился. В этот период Дима стал объектом почти что его ненависти – впервые кто-то занимал мысли Юлия, где раньше был только он сам.

Однако Дима больше ему не попадался, и это злило еще больше. «Скрывается, потому что стыдно», – самодовольно улыбался Юлий, сам понимая, что это определение точно не подходит Диме. Чего-чего, а стыда тот явно не испытывал – даже в тот момент, когда понял, что его грязный секретик раскрыли. Если бы Юлия застукали за чем-то подобным, он бы удавился, а Диме, похоже, было совершенно нормально выглядеть в чужих глазах каким-то извращенцем. Будто за ним стояла такая сила, какую неспособны пробить никакие сплетни и мнения других людей. Юлий так не умел.

Они не виделись недели три, пока не случилась очередная большая пьянка в общаге. Стоял ноябрь месяц – праздничные дни, и уставшие от учебы студенты решили устроить пир. Кажется, у кого-то был день рождения, но Юлий даже тогда не был уверен, у кого. Все просто собрались на общей кухне – алкоголя было много, как и народу. Юлий, к тому моменту уже прочно влившийся в студенченскую общину, тоже пришел.

Сидящего в углу Диму он заметил сразу и даже постарался уследить за лицом, чтобы не выдать ни своего удивления, ни волнения, которое стыдной волной тут же разлилось по телу. Это было так мерзко – дрожать как трепетная девица при виде какого-то мужика, что Юлий сразу решил: пусть Дима только скажет ему что-то – сразу отгребет. Это его, Юлия, территория, так что бояться ему было нечего.

Однако за весь вечер Дима не сделал ничего, за что к нему можно было бы прицепиться. Травил через стол своими темными глазами, бросая тяжелые, но короткие взгляды, так что даже поймать на них его было нельзя.

Сам же Юлий красовался: громко смеялся, умничал, то и дело шутил, пытаясь буквально объять всех присутствующих своим обаянием. Под залихватские крики соседей и однокурсников зачитал Саваша на отличном немецком, выпил пару рюмок водки на брудершафт… Но в очередной раз бросив взгляд туда, где сидел Дима, Юлий обнаружил его место пустым.

Тут же накатило разочарование. Юлий помрачнел, понимая, что весь его разухабистый спектакль не произвел на единственного важного для него зрителя никакого впечатления. Думать о том, зачем было вообще производить какое-то впечатление на Диму и не лучше бы радоваться отсутствию у того интереса к своей персоне, он не стал. Вечеринка тут же показалась глупой, окружающие – недостойными его внимания, а собственное поведение – ребячеством. Юлий быстро свернул разговор с одним незнакомых ему ранее, который сам же начал, и осторожно пробрался к выходу. Возникло острое желание оказаться где-то вне всей этой шумной тусовки, глотнуть свежего воздуха, может, послушать другую музыку – что-то тихое и лиричное.

Он выскользнул в коридор никем не замеченный и выдохнул.

Нужно было определиться, чего он хотел: то ли наведаться к Диме и что-то ему предъявить, то ли закрыться у себя в комнате, то ли нырнуть в унылую питерскую ноябрьщину, чтобы проветриться. Последний вариант обещал выдуть из головы все глупости, поэтому Юлий направился на улицу.

Огонек зажигалки гас все время, пришлось завернуть за угол, чтобы прикурить, а там – семь шагов до злополучной двери. Юлий не смог себя остановить, чтобы не оставить на ней грязный отпечаток подошвы.

Морось сыпала на лицо, от холода стало сводить пальцы, а все тело – мелко дрожать, когда Дима наконец открыл дверь.

– Все красуешься, муркель? – с откровенным смешком поинтересовался он.

– Тебе же нравится! – с вызовом брякнул Юлий, сам не понимая, зачем снова нарывается. – Или что?

Он глубоко затянулся и выпустил струю дыма прямо в лицо Димы.

– Нахрена ты приперся сегодня? – спросил он раздраженно. – И без того тухлый вечерок был.

«Какого хрена я вообще тут делаю?» – отчаянные звоночки буквально орали в его голове, но Юлий всегда был слегка ку-ку – и в хорошем, и в плохом смысле.

– Ну ты отлично изображал веселье, – тихо и будто бы угрожающе отозвался Дима. – Вот только пиздец тебе, и ты это знаешь.

В следующую секунду он резко шагнул вперед, выбил из пальцев Юлия сигарету и, вздернув его за ворот рубашки, затащил внутрь.

Дверь за ними закрылась: Юлий не ожидал, что после сумрака улицы здесь внутри окажется так темно. Повинуясь железной хватке, он слепо шагал вперед и мог лишь дезориентированно махать руками, когда ноги заплетались.

Внутри у Юлия разливалось какое-то мрачное удовлетворение. Будто целью его жизни было доказать, что Дима – неуправляемый псих – и вот наконец доказательство получено. Отчего-то мыслей о самосохранении в этот момент у него не возникло, хотя сама ситуация была, конечно, опасной.

– И что теперь? – нахально отозвался он, когда Дима затолкал его в свою комнату.

– Это ты сам решай, – хмыкнул тот. – Со мной все понятно, я ж дрочила и пидор. Или просто сожрать тебя хочу, – он усмехнулся так, что стало понятно – точно, хочет. – Хрен знает, что ты там еще нафантазировал.

Дима стащил с себя ботинки и только сейчас Юлий с ясностью осознал, что одет тот совсем не так, как он привык видеть. Рабочую робу сменила широкая толстовка с капюшоном и джинсы. Без привычного облачения Дима скинул разом лет пять, став больше похож на обычного человека, чем на монстра из университетской каморки.

Юлий выдохнул, вдруг решив для себя, что ничего страшного не случится. От чего возникла такая, не соответствующая никакой объективной реальности мысль, он не знал, но сразу стало легче.

Он легко прошелся по комнате и уселся на кровать.

– А на самом деле? – он кивнул Диме. – На съедение я не согласен. Есть что-то еще в меню?

– Вкусный хер, – Дима похлопал себя по ширинке.

Юлий сразу подумал – тот нарочно так сделал и сказал: похабно и грубо, чтобы смутить его, и, хоть каждый парень неоднократно слышал такие шутки, это все равно подействовало.

– Ты перепутал, это моя реплика, – не остался он в долгу. – Обычно сосут у меня.

Это было полнейшее вранье. Опыта ни в ту, ни в другую сторону у Юлия не было, но признаваться в таком он не собирался даже под страхом смерти.

Но сейчас страха тоже не было. Вероятно, из-за алкоголя или упрямства ему хотелось докрутить ситуацию до максимума, посмотреть, как далеко могут завести их с Димой взаимные провокации. Впервые в жизни он мог только догадываться об этом.

– Правда? – может, Дима и не поверил ему, но подыграл. – И как это было?

Он сел рядом, неожиданно осторожно чуть сдвинув ногу Юлия в сторону – тот по своей обыкновенной привычке всегда пытался занять как можно больше свободного пространства. Это прикосновение смутило куда больше нарочито пошлых слов, и Юлий немного растерял свою самоуверенность, прежде чем пустился сочинять.

– Всего не упомнишь, – лениво протянул он, откидываясь на кровать, – когда круто, а когда и не очень, сам знаешь, это особе мастерство. Однажды…

Юлий врал вдохновенно. Чего-чего, а болтать на любую тему он любил и умел. Вряд ли кто-то другой усомнился бы в его рассказе, но Дима был не «кто-то другой». В какой-то момент Юлий наконец осознал, что лежит на кровати у предположительного манька и рассуждает о минете. И тут же запнулся и покраснел.

Он завозился, чувствуя себя неуютно под чужим взглядом – пытливым, тяжелым, выжидающим.

– И что было дальше? – поторопил его Дима, вдруг прилаживая ладонь ему на колено – твердо так, без малейших колебаний, чуть сжал и провел снизу вверх, будто поглаживая. Хотя больше это напоминало захват, а не ласку.

Юлий дернулся и весь сжался. Вот оно – теперь уже точно нельзя было отрицать характер Диминого интереса. Юлий подумал было разобраться в своих собственных эмоциях по этому поводу, но времени на это не было.

– Ты не заставишь меня, – выдал он срывающимся голосом, – я не стану ничего делать!

Было неважно, что он сам пришел к Диме, терзаемый неясными чувствами, и что он сам только и делал, что пытался вывести его на более откровенные действия и эмоции. Было важно, что Дима обозначил себя – без шуток и угроз, по-настоящему, из преследующей Юлия мифической тени становясь угрозой реальной.

– Так ты пошутил, что хочешь, чтобы я тебе отсосал? – вдруг прямо спросил Дима.

Вопрос прогремел как разорвавшаяся бомба. Юлий вытаращил глаза, съехал к краю кровати и подтянул колени к груди. Со стороны это наверняка выглядело совсем глупо, но он уже не мог думать о том, как бы еще покрасоваться. В голове тут же предстала картинка того, что предлагал Дима, и от этого стало так жарко и волнительно, что Юлий чуть не задохнулся, просто забыв вовремя вдохнуть.

– Я… Ты серьезно?! – он наконец задышал. – Ты этого хочешь?! И сделаешь?!

– Муркель, – Дима вздохнул, – я похож на человека, который шутит?

Он снова протянул руку и поймал Юлия за лодыжку, дернул на себя, так что тот упал на спину, теряя координацию. И тут же снова задохнулся, придавленный весом тяжелого тела, что навалилось на него. Щеку обожгло прикосновение щетины, в губы горячо толкнулся чужой язык.

Юлий не хотел отвечать. Ничего крутого не было в том, что небритый мужик, не считаясь с твоим мнением, целует тебя. Да и поцелуем это назвать было трудно. Юлий тут же оказался весь в слюне, поту и с неожиданно стоящим членом. Димино желание было настолько очевидным, животным и конкретным, что Юлий даже растерялся. Он не мог представить, что его могут хотеть вот так. И это возбуждало еще больше. Отвечать толком не удавалось – Дима полностью завладел ситуацией, и все, что мог Юлий, надеяться, что его стояк останется незамеченным.

Наверное, это было какое-то психическое отклонение, из тех, что называют «девиациями», дабы смягчить диагноз. Определенно точно он не должен был так реагировать, как и приходить сюда, но, видимо, чувство самосохранения отправилось следом за здравым рассудком – Юлий буквально горел изнутри от этих жадных, нетерпеливых прикосновений, от грубых ласк, от собственного жалкого «не надо», на которое Дима не реагировал.

Он стянул джинсы Юлия до колен, облобызал бедра, накрыл член ртом сквозь трусы и так сильно сжал ягодицы, что не оставалось сомнений, какие красноречивые синяки должны будут остаться завтра на тех местах, где хозяйничали его пальцы.

Хотелось заорать, но кричать, что тебя насилуют, когда чужой рот насаживается на твой член, казалось несколько странным. Однако Юлий чувствовал себя именно так – с его телом сейчас делали лишь то, что хотели, а он сам оказался полностью подчинен чужому яростному желанию.

На задворках сознания мелькнула мысль, что все это совершенно неправильно, но тут же пропала, снесенная напрочь внезапной волной оргазма. Юлий не продержался и минуты, кончив в рот Димы, не предупредив его и не отстранившись.

Эффект был таким мощным, что его даже слегка подкинуло на кровати. Тело из напряженного сделалось мягким и будто совершенно лишенным мышц. И только сердце стучало отчаянно-бешено, словно он только что сдал экзамен. А скорее – провалил.

Какое-то время он лежал, оглушенный своими чувствами, когда наконец понял, что Дима не планирует на этом останавливаться. Он почти содрал с Юлия рубашку и теперь мокро целовал грудь и ключицы, притираясь пахом к бедру. Его руки казались очень горячими, а движения – чуть сердитыми, будто Дима был недоволен чем-то.

И это тут же отрезвило. Юлий вдруг сообразил, что Дима наверняка все это затеял не из соображений благотворительности, и за минет придется чем-то платить.

«Натурой!» – подсказал он сам себе и тут же начал уворачиваться.

– Хватит! – пришлось заорать, чтобы хоть как-то привлечь внимание Димы.

От его возгласа тот вздрогнул и поднял голову. Чужие брови недоуменно сошлись на переносице, но вопреки грозному виду, он поинтересовался спокойно и даже мягко:

– Что случилось, муркель?

– Это! – Юлий вытаращил глаза. – Ты что думаешь, я буду делать это с тобой?!

Разумеется, Дима именно это и думал, но вот так просто сдавать оборону Юлию казалось неправильным. Он понимал, что теряет контроль над ситуацией (строго говоря, этого контроля у него никогда и не было), и это пугало.

– Нет, – твердо заявил он, отползая от Димы и пытаясь разобраться в расстегнутой рубашке.

Дима выглядел несколько дезориентированным: огляделся, потер ладонями лицо, стащил с себя толстовку.

– Жарко, – нехотя пояснил он, потому что Юлий в ответ на этот жест еще больше напрягся. – Мокрый весь.

После этого Дима поднялся и облачился в привычную взгляду рабочую куртку. Порыскав по карманам, он выудил пачку сигарет.

– Чтобы, когда я вернусь, тебя тут и след простыл, – предупредил он, прежде чем скрыться в коридоре.

– Какого вообще… – начал было Юлий, но его никто не услышал.

Он застыл на кровати со спущенными штанами, весь мокрый, будто оттраханный, и злой. Злило его одновременно собственное дурацкое поведение и реакция Димы. От чего-то стало обидно, что тот вот так ушел и даже не попытался… уговорить Юлия, что ли. Будто тем самым разрушилось какое-то очарование момента, хотя вообще-то никакого очарования в том, что тебя лапает малознакомый мужик, быть не могло.

Юлий сердито оделся, хмурым взглядом оглядел комнату, особенно – кровать. Ты смотрелась кошмарной уликой и выглядела настолько развратно-вызывающей, что у Юлия тут же снова потяжелело в паху.

– Нет уж, – сердито сказал он сам себе и быстро вышел, стараясь не думать о том, что это снова больше всего похоже на бегство.

Глава 4. Тот, кто вывезет тебя за город в черном мешке

После этого случая жизнь Юлия превратилась в ад. Если раньше Дима в его жизни ограничивался идеей слежки, то теперь его образ оброс вкусом, запахом и, что самое существенное, тактильным ощущением. Стоило Юлию отвлечься от насущных дел, как в голову потоком рвались воспоминания, и приходилось прилагать все усилия, чтобы это не отражалось немедленным каменным стояком.


Хуже всего бывало по ночам, когда отвлекающих факторов в виде занятий или друзей не было. По ночам Дима делал с ним все то же самое, что в тот вечер. И еще больше – в голове Юлия. Это было невыносимо. Первые дни Юлий пытался бороться с этим, презирая себя за извращенные, грязные фантазии, но каждый раз сдавался. Ожесточенная дрочка тем не менее не приносила желаемого облегчения. Каждый раз, сжимая член, он понимал, что почвы для полноценной фантазии слишком мало – он хотел знать, как именно Дима бы делал с ним то и это. Потому что Дима был совершенно непредсказуемым.


К концу первой недели Юлий измучил себя до предела. К середине второй – сдался. Он придумал себе обманный маневр – надо извиниться. В тот раз он повел себя глупо и по-детски. Необходимо обсудить сложившуюся ситуацию, расставить все точки над «i» и тогда уже уйти – с гордо поднятой головой, а не сбежать в мокрых трусах, как в тот раз.


На самом деле, он понимал, что это лишь предлог, чтобы увидеться, но к тому моменту ему было уже не до вопросов морали. За неполные две недели он успел накрутить себя до предела.

Он пошел к Диме привычным путем – со стороны улицы. В этот раз стук вышел какой-то совсем жалкий, и, разозлившись на себя и свои нервы, Юлий принялся тарабанить по двери со всей дури, будто вымещая на ней и злость, и нервное напряжение, и все свои желания.

Однако сколько он не ломился, ему никто не открывал. Выдохшись, Юлий устало прислонился лбом к холодной поверхности. В возникшей тишине, что после устроенного им шума, казалась просто гробовой, он пытался услышать, что происходит внутри, но никаких звуков с той стороны не доносилось.


Скурив сигарет пять в бессмысленном ожидании и окончательно продрогнув под ноябрьским ветром, Юлий вернулся к себе в комнату.


– Дружище, ты в порядке? – будто бы по инерции спросил Витя, увидев его на пороге.


Он редко спрашивал, и Юлию немедленно захотелось сбежать от этого сердобольного тона и сочувствующего взгляда. Сейчас он даже вскочил, выскочил на встречу, практически загораживая собой проход в комнату.


– Угу, – буркнул Юлий, вытряхиваясь из куртки.


Только забросив ту на стул в углу, он заметил, что Витя не один в комнате.


– Юльчан, это Артур, – проследив за его взглядом, Витя обернулся через плечо и неуклюже взмахнул руками. – Сорян, я думал, ты надолго свалил. Вот и это…


Это было так непохоже на его вечно расслабленного и пофигистичного соседа, что Юлий тут же нахмурился, уставился на неизвестного настороженно и изучающе.


Чуть полноватый, круглолицый, с огромными очками в половину лица Артур сидел на Витькиной кровати, поджав под себя одну ногу. Клетчатая рубашка и вельветовые брючки смотрелись модно, а вот покатые плечи, какие-то детские, покрытые светлым пушком руки и пухлые губы, выделяющиеся на лице, – все эти излишне мягкие черты добавляли ему той женственности, которой было принято стесняться, если ты двадцатилетний парень. Артур был похож на карикатурного ботаника с тем лишь отличием, что глаза его смотрели на Юлия с такой злостью и воинственностью, будто тот позаимствовал такой взгляд у кого-то вроде Димы.


Витя и раньше таскал в их комнату своих многочисленных друзей-приятелей, но обычно они оказывались повеселее и с бутылкой. Юлий нахмурился, пытаясь сообразить, что в данном случае не так, как обычно, потому что атмосфера была нездорово напряженная, и тут же разозлился сам.


– Что не так? – прямо спросил он и вдруг осекся. – Да ладно?! – почти по слогам выдал он, вдруг увидев все в самом неожиданном для себя свете.

Юлий тут же взорвался:


– Да так, блин, не бывает же! Это же не американский фильм!


– Не ори, – подал с кровати неожиданно глухой голос Артур. – Всех позвать хочешь?

– Юлик, ну че ты, правда, – забормотал следом Витя, переступая с ноги на ногу.


Казалось, он готов провалиться сквозь землю, но чего он стеснялся больше, было не ясно – свежего засоса на шее или своего стремного парня.


– Мы свалим сейчас, – пообещал Витя тут же, но новый знакомый перебил его, продолжая прожигать Юлия взглядом:


– Никуда мы не свалим. Пусть сам валит, если что-то не устраивает. Это и твоя комната тоже, – хлестко и прямолинейно заявил он.

Это Юлию понравилось. Обычно роль того, кто не уступит и сантиметра своих прав, была у него, но вот такой подход от парня вроде Артура не мог не вызывать уважения.


– Я не должен был быть здесь, – признался Юлий, – у меня тоже все сорвалось.


Сказав это вслух, он будто наконец сам себе признался во всем. Сразу накатила какая-то жуткая тоска.


– Отшили? – с пониманием хмыкнул Артур, тоже заметно расслабляясь.


– Не знаю, – Юлий уселся на свою кровать. – Это сложно.


– Ну разумеется, – Артур только закатил глаза, – не помню, чтоб у кого-то было просто.

Витя, так и замерший посреди комнаты, шумно выдохнул и счастливо улыбнулся.


– Я знал, что вы подружитесь! – простодушно заявил он.


– Это вряд ли, – Артур послал Юлию кислую улыбочку. – Он каждый день пялится на тебя, я его уже три месяца ненавижу.


– Ой, ну конечно, – Витя смущенно взлохматил волосы. – Юльч, а че у тебя сорвалось? Я не знал, что у тебя это… Ну шуры-муры с кем-то…


– Я тоже не знал, – Юлий скривился, – пока… неважно.


– Ой, да хрен с тобой, – закатил глаза Артур, – рассказывай уже, Вите ж интересно! Все испортил, так хоть развлечешь жалобами про свою девчонку. Наверняка там все так "сложно", потому что она не дает!


Тут пришло время Юлию шокировать публику:


– А это не девчонка, а мужик, – он эффектно улыбнулся, наблюдая, как у Вити округляются глаза.

Тот пару секунд глупо пялился на Юлия, пока сердито не пульнул в него попавшейся под руку книжкой.


– Да хорош издеваться! – совершенно искренне возмутился он. – Я думал, мы друзья!


Юлий молча вытянулся на кровати, продолжая свое выступление, и скосил глаза в сторону Артура, не без удовлетворения отметив, что глаза его загорелись любопытством.


– А он не врет, – протянул Артур с интересом. – Вить, сядь, не мельтеши! Или лучше винища нам принеси, тут человеку явно накатить надо.

Витя послушно притащил винища, и Юлий отстраненно отметил про себя, что этот здоровенный лось как-то уж слишком гармонично смотрится в такой вот послушной роли. Природа явно раздавала внешность и характеры, следуя самой странной логике.


Они быстро выпили за знакомство, и Юлий начал свой сумбурный рассказ.


– Он псих. И ты – тоже, – безаппеляционно выдал Артур в конце. – Все кончится черным мешком и лесом на границе области.


Юлий был бы готов с ним согласиться, если бы не внутренняя убежденность, что все не так однозначно.


– Дима отвалил, как только я сказал, что не хочу, – заметил он.


– А потом ты сам приперся! – Артур закатил глаза. – Очень умно!


– Много ты понимаешь! – буркнул Юлий, обидившись. – Ты меня не знаешь!

– И не уверен, что хочу знать, – колко ввернул Артур, заставив Витю схватиться за голову.


– Ну че вы начинаете снова…


– Ты из тех самовлюбленных засранцев, что всегда мнят себя самыми умными, я прав? – продолжил Артур, не обращая на чужие причитания внимания. – Кончай провоцировать мужика, если не хочешь огрести проблем, серьезно. Все просто!

Все это звучало очень правильно и разумно, но Юлий не любил, когда ему указывают, что делать. Он считал себя самым умным. Уж точно умнее Артура.


– А вы чего? – перевел он стрелки. – У тебя, оказывается, бурная личная жизнь, а я и не в курсе! – зацепил он Витю. – Мы, вроде, друзья были.

– Ну ты тоже ничего мне не рассказывал, – неохотно заспорил тот. – К тому же, у нас во всей общаге больше геев нет. Кто ж мог подумать, что у нас тут радужная община сформировалась? Ты вообще не похож!


Артур потянулся, чтобы успокаивающе похлопать его по коленке.


– Витенька, у тебя никто не похож, – скривился он. – Удивительно, что ты вообще парней от девчонок отличаешь.

От этого Юлия тут же затошнило. Он не причислял себя к геям, не собирался быть на кого-то похожим, не хотел вообще анализировать все это дерьмо. Дима вызывал у него вполне конкретные желания. Все. Не потому что был мужиком или бабой, а на уровне вкусов и запахов.


– Я ни в какую общину не вступаю, – озлобился он, – и парня не искал, это случайно получилось. Мне вообще плевать, какой у него пол, я об этом не думал!


– Станет не плевать, когда он достанет из штанов свой половой аргумент, – заржал Артур. – Охренеть, ты наивный!


– Разберусь как-нибудь, – бросил тот в ответ, допивая вино.


Юлий наивным вообще-то не был. Ему правда было в тот момент плевать. Он хотел – этого было достаточно.

– Блин, я тебе даже завидую, – вздохнул Артур. – Никаких тебе метаний, хочу и буду!


Юлий кивнул, будто принимая решение, и подорвался к двери.


– Эй, ты куда? – опешил Витя, тоже подскакивая с места.


– Пусть идет, – Артур дернул его за руку.


Юлий хотел ответить что-то едкое в ответ, пожелать на прощание чего-нибудь обидненького, но в голове уже формировался план, а потому он лишь обернулся за курткой и понесся по коридору.


– Валентина Петровна! Валентина Петровна! – на подлете к стойке, где пряталась за очередным романчиком, комендантша, заголосил он.


– Ты чего разорался, Миронов?! – возмутилась она тут же, чуть не выронив книгу.


– Дайте мне журнальчик! – Юлий вцепился в столешницу. – Мне надо заявку оставить…


– Господь с тобой, совсем мозги прокурил свои, так пугать бабку! – та шутливо замахнулась на него той самой замусоленной тетрадкой. – Чего сломал-то опять? – спросила она и ее рука застыла на полпути к Юлию.


Он завел максимально унылую и долгую историю, которую придумал по пути сюда, нарочно добавляя все больше и больше дурацких подробностей. Валентина Петровна любила истории, но те, в которых убийцей был садовник, а Клаудия вышла замуж по принуждению. Историю Юлия она желала поскорее пропустить мимо ушей.


– Ой, разбирайтесь сами, – сдалась она наконец и передала ему тетрадь. – Но имей в виду, Дима выходной сегодня.


Юлий недоуменно кивнул, впитывая эту информацию. Он никогда не задумывался, что Дима, как и все обычные люди, занимается чем-то еще, кроме того, что находится в общаге. Его присутствие было чем-то неизменным, основой их микромирка.


– Он не здесь? – вопрос глупо повис в воздухе.


– Выходной, Миронов, что не понятного я сказала? – Валентина Петровна сердито глянула на него поверх очков.


– Хорошо, – Юлий распахнул тетрадь и, когда старушка отвернулась, недолго думая написал большими буквами через все графы: "Murkel".


– Скажите ему, когда придет, что это важно, – попросил он, возвращая тетрадь, и, не дожидаясь ответа, вернулся обратно.

В комнате он напоролся на вовсю сосущихся на кровати Артура и Витю.


– Какого хрена?! – в этот раз Артур уже взвился с кровати и налетел на него. – Ты же ушел!


Витя пролепетал что-то доброжелательное, пытась прикрыть свой голый торс скомканным одеялом. Артур тоже был не слишком-то одет.


– Ты что, гандоны забыл? – не унимался Артур. – Вот тогда!


Он припечатал рукой грудь Юлия, и тому ничего не оставалось, как удержать пакетик.


– Сколько вам надо времени? – смирился он ради Вити.


Тот правда был отличным соседом и хорошим другом, портить ему личную жизнь не хотелось. Пусть даже она была с таким Атуром.


– Блин, ну сходи, погуляй, хотя бы на час! Поищи мужика того!


Артур уже выталкивал его как мог.


Оставшись в коридоре, Юлий понял, что забыл куртку, но еще раз тревожить влюбленную парочку ему не хотелось, и он бездумно вышел на улицу. Как был – в свитере поверх футболки, джинсах и кедах. Холодно стало сразу.


И сразу же его окликнул полузнакомый парень, который, кажется, раньше учился, но сейчас ушел в академку. У общаги часто ошивались такие половинчатые студенты, и Юлий посчитал, что эта компания ему подойдет лучше "радужной общины". Он метнулся в вестибюль и, пока Валентина Петровна дремала над книгой, стянул с вешалки какой-то рабочий ватник. Только вернувшись на улицу и натянув его, он уловил будто бы смутно знакомый запах дешевых сигарет. Похоже, одежда была Димина, а может, Юлий уже окончательно свихнулся на этой почве.


Впрочем, у того парня была бутылка какого-то дешевого коньяка, так что времени размышлять не было. Через полчаса они уже шатались в небольшом парке около общежития и распевали песни, разделив на двоих наушники и плеер.

К дверям общежития Юлий практически подползал, обтирая чужим ватником каждый угол и каждое дерево. Было уже заполночь. Дверь открыть ему не удалось – ноги и руки не слушались. Юлий решил немного перевести дух и подождать, пока голова перестанет кружиться. Он присел на ступеньки, прислонился спиной к двери и прикрыл глаза. В ту же минуту он уснул.




***


Пробуждение было резким и неприятным – Юлий сразу же ощутил боль в затекшей шее и холод, который буквально сковал все его тело.


– Вставай, говорю, муркель. Жопу отморозишь, – услышал он над собой знакомый сердитый голос.


Его как куклу вздернули на ноги, и Юлий тут же осел в чужих руках. В голове было все еще мутно, к горлу подкатывала тошнота. Он завозился, захныкал жалобно, ощущая неприятные позывы.


– Погоди, сейчас проблюешься. До толчка дотерпи, а то Валька устроит тебе потом за сюрприз на ступеньках.


Слабо понимая, где он и что, Юлий позволил завести себя внутрь, перед глазами то и дело темнело, он хватал воздух ртом, пока наконец не согнулся над унитазом.


Он не помнил, сколько времени просидел так – упираясь коленями в кафельный пол и прощаясь с дешевым коньяком и остатками своей гордости, но когда голову сунули под ледяную воду, сознание вернулось почти мгновенно. Юлий заорал, затрясся, проклиная своего мучителя.


– Не ори, муркель, быстрее отпустит. Первый раз нажрался, что ли?


На шею легла теплая твердая ладонь, заставляя снова склониться к раковине, и Юлий подчинился – зажмурившись, позволил холодным струям течь по затылку и щекам.


– Все, хватит с тебя.


Юлий понял, что его больше не удерживают, и, вцепившись все еще непослушными пальцами в край раковины, выпрямился. В зеркале отразилось его помятое измученное лицо и Димино – хмурое, озадаченное, будто бы даже встревоженное.


– Я тебя провожу, – после небольшой паузы сообщил Дима. – Жить будешь.


– Куда проводишь? – нахмурился Юлий, все еще плохо понимая, где он находится. – Я никуда не пойду.


Горло саднило после всех приключений, говорить было неприятно, но упрямство было сильнее. Он отлично помнил, что собирался разобраться с Димой раз и навсегда, что бы это ни значило, и отступать не желал.


– Я тебя искал, – сообщил он Диме мрачно, – где ты шляешься?

В ответ на эти слова тот расплылся в едкой ухмылке.


– И зачем я тебе вдруг понадобился, муркель? Починить что-то или, может, созрел на очередной минетик?


Сейчас Юлию сложно было распознавать оттенки, а потому слова Димы угодили прямо в цель.


На остатках сил, а скорее – на дурости, он развернулся и с размаху двинул Диме. Попасть по лицу не удалось, вышло как-то между шеей и подбородком, но Юлия это не остановило – он налетел с остервенением, помня правило из младших классов: будь быстрее, отчаяннее и злее, тогда от тебя отстанут.


Однако Дима не был школьником и вообще-то не приставал. Да и Юлий хотел вовсе не драки, а разговора и, может, чего еще. Но снова запутался в эмоциях, где он попеременно Диму то ненавидел, то хотел до одури.

Спустя пару не особенно метких ударов Юлий понял, что Дима ему не отвечает, лишь неуклюже уворачивается и терпит, как, если бы Юлий был ребенком или другим хрупким существом, нападки которого скорее просто смешны, чем сколько бы ни было угрожающи. Наверное, их силы действительно были не равны, но такое поведение еще больше распаляло – Юлий чувствовал отчаяние и бессилие, противоречивые чувства так переполняли его, что хотелось орать и бить, пока вся эта пылающая смесь эмоций не выйдет из него.


Он был буквально счастлив, когда Дима не выдержал и таки отвесил ему оплеуху. Удар был точным и очень болезненным, Юлий едва не заскулил от облегчения.


– Кончай истерить, – рыкнул Дима устало. – Всю общагу на ноги поднимешь воплями своими.

– Я никуда не уйду, – сердито повторил Юлий, чувствуя, как щека полыхает. – Мы во всем разберемся!


Эти слова, оплеуха, выпитое, все навалилось как-то резко. Он выдохнул, прикрыл глаза и вдруг понял, что сил что-то выяснять на самом деле почти не осталось. Орать и драться уже не хотелось. Хотелось, чтобы все решилось как-то само, желательно – без его участия.


Юлию вдруг стало невыносимо жалко себя. Какого фига вообще он должен что-то решать? Как вообще так вышло, что он блюет под руководством подсобного рабочего, с которым у него какой-то недороман? Он совершенно не заслужил всего этого дерьма, что все время обрушивалось на его голову с детства. И даже здесь, в университете, каким-то образом он умудрился попасть в самую абсурдную историю из возможных.


– Как же погано, – проныл он, утыкаясь Диме лбом в грудь, – из-за тебя теперь так погано. Ненавижу.

Какое-то время Дима стоял столбом, но вскоре притянул Юлия за плечи крепче к себе, чмокнул неуклюже в висок. От этого жеста Юлия окончательно развезло, он едва не повис на Диме, не желая двигаться с места.


– Я твой первый мужик? – спросил вдруг тот в повисшей тишине.


Его резкие слова отразились от стен туалета и прогремели в голове, как приговор.

Сил хорохориться и врать уже тоже не было.


– Я тебя убью, – пообещал Юлий, – что-то скажешь про это – точно убью!


На деле, он с большей радостью умер бы сейчас сам. У него не осталось стойкости, чтобы терпеть насмешки по поводу своей неопытности.

– Кишка тонка, муркель, – Дима снова клюнул его в висок. – Ты поговорить хотел, нечего теперь румянцем заливаться.


Юлий засопел возмущенно, понимая, что возразить на это решительно нечего.


– Нет у меня никакого румянца! – вставил он из вредности, а Дима продолжил:


– Я почему спрашиваю – ты ж вроде считаешь, что я дрочила-маньяк. Преследую-рисую-трахаю, так? А в общаге мальчиком по вызову работаю, потому что криминальный тип – с судимостями не берут на нормальную работу. Пока все правильно?

Юлий застыл. Дима обрисовал все с предельной точностью – и результаты объективных размышлений, и панические мысли, и страхи.


– Все правильно? – Юлий поднял голову. – У меня вся коллекция?


Он криво улыбнулся. Тут же отчаянно захотелось, чтобы все это было неправдой и нашлось какое-то очень простое объяснение, которое бы сразу же упростило и его историю тоже. Ведь запасть на кого-то нормального можно, а на такой вот криминальный список – нельзя.

– Ну я не самый благонадежный типок, это правда, – Дима отразил его улыбку. – Но подвала с замученными жертвами у меня нет, а рисую я просто для удовольствия. Как и трахаюсь.


Он поднял руку и погладил Юлия по щеке – осторожно так, боясь спугнуть.


– Я не знаю, что ты такое, но смазливая морда твоя мне ночами снится, а руки чешутся нарисовать. Но вот то, что у тебя коленки трясутся от страха при виде меня, вообще не доставляет удовольствия.

– Ничего у меня не трясется! – предсказуемо взъелся Юлий. – Я тебя сам искал вообще-то!


Слова Димы про сны с его участием как-то сгладили эмоции насчет возможного криминала, который тот не спешил отрицать.


"Ну и что?" – выдал спасительную отмазу разум. Сейчас Дима не вел себя как маньяк, и этого оказалось достаточно.


– Идем? – Юлий с вызовом выгнул бровь. – Или хочешь в толчке зависать?

– Куда идем-то? – скривился Дима. – В мою стремную каморку? Или ты соседа выгонишь? – прямолинейно уточнил он.


– Похер, – честно ответил Юлий.


И ведь правда было "похер". Он не строил иллюзий насчет того, что с ним дальше произойдет. Более того – он хотел только этого и очень хорошо понимал, что тыква не превратится в принцессу. Они не пойдут на свидание, не обсудят кино. Никаких тебе морских прогулок по Неве, уток в парке, романтики на колоннаде собора – все то, чем занимались его сверстники, не подходило под их сценарий.


– Похер, – повторил Юлий.


Дима лишь коротко кивнул.

Димина каморка не изменилась с его последнего туда визита. Юлий застыл посреди, немного смутившись своего отчаянного порыва. Покосился в сторону кровати – похоже, ее никогда не заправляли. И белье не меняли тоже.


Юлий кивнул сам себе и надавил носком на пятку, стягивая один за другим кеды. В этом было что-то фаталистическое, будто он принял решение не заняться первым в своей жизни сексом, а пройтись по канату или прыгнуть с парашютом. С одной лишь разницей: здесь не было ни страховки, ни парашюта. Но кое-что все-таки было.


– Вот! – он шагнул к Диме и припечатал его грудь гандоном, как это сделал Артур. – Не потеряй.

В ответ его едва не опрокинули на кровать, впечались в губы губами, так что аж жарко стало. Юлий зажмурился, обвил руками чужую шею, прижался крепче, чтобы ближе и сильнее чувствовать жар, что исходил от Димы.

– Первый раз больно, муркель, – предупредил тот.

Но Юлий уже твердо все решил на этот счет.

– Похер.


Глава 5. Тот, с кем ты долго не протянешь

– И он тебя трахнул, – бессердечно припечатал Артур.

Они сидели в комнате Юлия. Витя задерживался, закрывал спешно хвосты в универе, чтобы свалить до конца семестра куда-то за бугор. Он вообще все время куда-то ездил – в другие города, в область, на разные мероприятия в Европе. Артур ждал его, развалившись на кровати, и расспрашивал Юлия. Вероятно, от скуки.

Тому было что рассказать, но делиться не слишком хотелось. После того раза, который «похер», у них с Димой установились странные, но вполне стойкие отношения.

– Мы встречаемся каждый день почти, – сообщил он осторожно.

– Романтический период? – Артур листал иностранный музыкальный журнал. – Куда ходите?

– В его кровать, – с вызовом отозвался Юлий.

– Вы не встречаетесь, – сообщил ему Артур, рассматривая субтильного парня с гитарой на фото.

Музыкант был так похож на рокерского стиля девчонку, что, если бы не просвечивающая сквозь тонкую майку мальчишеская грудь, Юлий бы никогда не определил его пол верно.

– Вы тоже, – из вредности объявил он, – Витя вечно в разъездах. Без тебя.

Артур прожег его своим фирменным злым взглядом и промолчал.

Юлий не стал продолжать. Объяснять что-то не хотелось. Их с Димой связь была основана не на сексе, а именно на притяжении – каком-то почти космическом. Физическое превалировало, да, но, приходилось признать, что даже молча курить рядом, им было в кайф. Когда у Димы было хорошее настроение. Или у Юлия. В двух встречах из трех все очарование вечера портил либо один, либо второй, либо оба сразу. Юлий не мог это объяснить логически. Создавалось ощущение, что по воздуху пускали разряд, который раскалял до белизны нервы, и погасить их можно было только сексом.

Юлий не очень-то разбирался, но все-таки догадывался, что в идеале секс – это не попытка друг друга убить в процессе. А у них с Димой происходило именно так. Сам Юлий был будто и жертвой, и агрессором одновременно. А еще – манипулятором. Дима и правда сходил по нему с ума, и Юлий знал это.

Опытность оказалась делом наживным. Уже на третий раз он вполне освоился и с граничащей со слабоумием храбростью провоцировал Диму. Он и сам не мог бы точно сформулировать, что именно и как делал, это выходило само собой: один взгляд или оброненный равнодушный комментарий заводили его любовника до предела. В такие моменты Юлий только и успевал, что задуматься, не случится ли так, что в этот раз все кончится смертоубийством, но тут же все забывал, заткнутый яростным поцелуем или развернутый лицом в подушку. И это был чистый кайф.

Объяснить такую странную страсть Артуру было невозможно.

– Ну и что ты думаешь делать? – снова полюбопытствовал тот.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну ты же понимаешь, долго вы так не протянете, – Артур пожал плечами. – Разбежитесь, если не найдете другие точки соприкосновения.

Это прозвучало как выдержка из статьи о психологии отношений из какого-нибудь подросткового журнала, но Артур умел произносить даже глупости с таким видом, будто разъяснял великие истины.

– Какие еще «другие точки»?! – сердито подскочил на месте Юлий.

– Досуг, – Артур закатил глаза. – Вам нужно потусоваться вместе. Как все нормальные люди делают.


***

Повод потусоваться вместе появился как по заказу. В конце той же недели знакомые Юлия устраивали концерт.

В то время каждый второй играл в какой-нибудь группе, а то и в двух, а каждый первый был знаком с музыкантами. Это была вечеринка каверов – каждый коллектив должен был, помимо своего творчества, сыграть еще какой-нибудь широко известный хит. Ход был хороший – каверы любили все. Вход оказался свободный, и Юлий, которому нравились такие мероприятия, а еще – в пику Артуру, решил, что заставит Диму пойти тоже.

– Я хочу послушать, – объявил он с порога. – Задолбало сидеть в четырех стенах! Пойдем!

Дима смерил его хмурым взглядом.

– Так иди, – буркнул он. – Я тебе за каким хреном там понадобился?

Было очевидно, что идея не вызвала у него никакого энтузиазма, но Юлий не планировал так просто сдаваться. Он подошел и, упершись Диме в плечи, склонился над ним, заглядывая в лицо.

– Почему нет? – просто спросил он.

– По кочану, – хмыкнул тот, перехватывая его руки. – Мне и здесь хорошо. С тобой.

– Там ты тоже будешь со мной, – Юлий выразительно поднял брови. – Ты же любишь музыку! Я не хочу идти один, я знаю только музыкантов.

Это была относительная правда: на бесплатных концертах всегда находились знакомые. Желающих потусоваться хватало с избытком. Да и группы выступали по полчаса каждая, остальное время зависали с публикой в баре.

– Там будут сплошь студентики, – протянул Дима с сомнением. – Дергаться под музыку я не умею, веселиться – тоже. Ты пожалеешь, что позвал меня с собой. Скорее всего я просто нажрусь и зажму тебя в туалете, – в подтверждение своих слов Дима положил ладонь ему на ягодицу и потер сквозь джинсы.

– Договорились! – легко согласился Юлий.

Такая концовка вечера его вполне устраивала.

Перед клубом стояла толпа в очереди на вход. Его сразу же окликнул знакомый и позвал в свою компанию стоящих ближе к дверям. Юлий вопросительно посмотрел на хмурого Диму.

– Пойдешь к студентикам? Или слишком старый?

По дороге они выпили по банке пива, и в голове Юлия уже порядочно гудело. Хотелось веселья, отрыва, пить и общаться.

– Пошли! – не дожидаясь ответа Димы, он потащил его к парням.

Половина из них была с инструментами, другая – тоже с пивом.

Подвыпившие молодые компании всегда отличаются чрезмерной радушностью – любой первый встречный тут мог оказаться лучшим другом спустя десять минут знакомства. Но очень важно было пройти своеобразный фэйс-контроль. Как правило, это было несложно: если ты такой же бухой и веселый – скорее всего тебя мгновенно принимали за своего. Однако после обмена традиционными приветствиями, объятиями и похлопываниями по спине с Юлием, ребята удивленно воззрились на Диму. Точнее – Юлию так показалось, что взгляды были настроженными, а молчание неудобным.

– Мужики, это Дима, – представил он.

Обернувшись, Юлий оценил сердитую рожу, но не придал этому значения.

– Здарова, – кто-то с запозданием вскинул руку в приветствии, и это стало своеобразной отмашкой для остальных – они представились наперебой, обменялись короткими рукопожатиями.

К счастью, в этот момент двери клуба наконец открылись, и все ринулись внутрь, несмотря на крики охраны, что надо сперва показать сумки и документы. Клуб был маленьким – сцена, барная стойка и несколько столов с диванами у стенок. Танцпол пока пустовал. Знакомые Юлия тут же заняли ближайший к сцене столик, кто-то побежал к бару за пивом, на сцене начала собирать свое оборудование первая группа, послышались нестройные звуки настройки инструментов.

Юлий плюхнулся на диван, закурил и через минуту уже оживленно обсуждал с соседом концерт, на котором, как выяснилось, они оба были два месяца назад. К болтовне присоединились другие парни, и Юлий расцвел.

Он был в своей тарелке: его слушали, он говорил, алкоголь повышал градус беседы.

Когда со сцены послышались первые аккорды, все уже были достаточно заряжены, чтобы приветствовать вышедших криками.

Юлий тоже подскочил, крикнул и обернулся к Диме, взглядом говоря: «Круто как!»

Если он и заметил неладное, то не осознал с чем это связано – они только пришли, Дима просто не успел еще расслабиться. Но когда песен через пять Юлий не обнаружил Диму рядом, то почувствовал укол обиды. В конце концов, они пришли отрываться, и Дима мог бы хотя бы постараться не портить ему вечер своим настроением. То, что Юлий сам уговорил его пойти, он уже успел забыть. Сейчас, подогретый алкоголем и уверенностью в себе, он не собирался бегать по всему клубу, чтобы уговаривать Диму повеселиться.

Первая группа отыграла свое, вышла готовиться вторая. Юлий сходил в бар, взял еще пива и снова вернулся к знакомым. Минут через двадцать он уже прыгал у сцены, подпевая каверу на Курта Кобейна. Парень на сцене пел очень неплохо, и Юлий вместе с остальной публикой его очень поддерживал. В толпе его нашли Витя с Артуром – тоже уже веселые и пьяные. Песни сменялись, стаканы в его руках – тоже. В какой-то момент Юлий просто-напросто забыл, что пришел сюда не один.

– Какие планы после? – проорал ему на ухо Витя. – Там гитарист вроде всех зовет к себе. Поедем?

Юлий хотел уже было согласиться, но вдруг вспомнил про Диму. Внутри неожиданно кольнуло неприятное предчувствие. Он отошел от сцены, огляделся, достал телефон и тут понял, что номер Димы у него даже не записан.

Он прошелся по клубу, нервно озираясь. Дима не обнаружился за столиками, у бара его тоже не было. Свалил? Юлий начал злиться. В конце концов, это была его первая просьба, и Дима мог бы проявить понимание и… уважение? Звучало как-то глупо. Юлию не так-то и нужен был Дима на концерте, скорее это он пытался отдать дань каким-то неписанным правилам, или… Юлий не успел додумать свою мысль, как обнаружил знакомую широкую спину.

Дима еще не ушел. Он направлялся быстрой походкой в сторону выхода. Юлия он явно не искал и прощаться не собирался. Злость тут же застлала все доводы разума. Юлий кинулся за ним и с размаху вцепился в плечо, заставляя обернуться.

– Ну и куда ты?

То, что Дима уже очень пьяный, Юлий понял сразу. Глаза были красными, взгляд тяжелый. Впрочем, увидев Юлия, тот расплылся в неопределенной улыбке:

– Муркель, вспомнил про меня? Чего хотел?

– Чтоб ты сходил со мной на концерт вообще-то! – истерично выдал Юлий, тут же заводясь от этого насмешливого тона и вопроса.

– Я сходил, – Дима хмыкнул, – играют говно. Клуб – тоже.

Он отхлебнул пива из стакана, чуть проливая себе на грудь. Юлию вдруг стало как-то обидно за все сразу: за музыкантов, которые были вообще-то не так и плохи, за клуб, за публику и больше всего, конечно, за себя, хотя он к происходящему по сути не имел никакого отношения.

– Это начинающие группы, – заявил он, прикуривая, – и играют нормально.

– Среднее говнецо, – согласился с ним Дима.

Это вывело Юлия из себя окончательно.

– Люди занимаются творчеством, стремятся к чему-то! – он сам не заметил, как повысил голос. – Не сидят в убогой каморке, а что-то делают! Но проще, конечно, обосрать!

На самом деле, Юлий так не считал. Точнее, он, в силу собственного характера, тоже думал, что все эти группы скоро канут в небытие, да и наверняка половина местной публики тоже так считала, но все-таки что-то в этом всем было. Какая-то живая энергия, сила, которая с одной стороны наполняла каждого, а с другой – объединяла. Юлий, наверное, мог все это объяснить бы Диме, но вместо этого облаял его.

Дима пожал плечами, кивнул, хлебнул еще пива и повернулся, чтобы уйти. Где-то на подкорке Юлий, понимал, что лучше ему позволить это сделать, но злость и обида были сильнее.

– Да какого хрена?! – он дернул Диму на себя.

Тот покачнулся, снова чуть пролил пиво – теперь уже на ноги Юлию.

– Какого хрена?! Обязательно вести себя как полное мудло?! – распалялся Юлий все больше. – Мы вообще можем провести нормально один вечер?! Один хренов вечер! Это рок-клуб, не опера, блин, и не балет! Обязательно строить из себя полного придурка?!

В глазах Димы промелькнуло что-то нехорошее, но Юлия уже было не остановить. Краем глаза он заметил, что вокруг них уже собралась небольшая группка любопытных. Среди них были и Витя с извечным Артуром. Это отчего-то злило еще больше.

– Что, блин, опять не так-то?!

Дима по-прежнему молчал, и Юлий, пытаясь вывести его из равновесия, ткнул кулаком в плечо. Не ударил, а именно ткнул, как бы проверяя на реакцию. В тот же момент Дима, цапнул его за запястье и потащил к выходу.

– Погодите-ка! – им дорогу тут же преградил Витя, вырастая перед Димой длиннющей шпалой. – Что происходит?

– Свали-ка, Елисеев, – Дима отодвинул его свободной рукой.

– Нет уж, стой! – Витя тогда вцепился в Юлия. – Куда это ты его ведешь? Я лучше пойду с вами!

Юлий мысленно застонал. Никакой защитник ему сейчас был не нужен.

– Да все в порядке, – попытался он объяснить Вите.

– Ага, я вижу, – Витя хмуро смотрел на Диму.

– Расслабься, рыцарь, мы поговорим только, – огрызнулся тот, все еще с силой сжимая руку Юлия.

– Тут говорите! – упрямо заявил Витя.

– Вить, ну честное слово… – Юлий закатил глаза. – Все нормально, никто никого не убьет.

За Витей с недовольным лицом топтался Артур. Его, похоже, не слишком радовала эта акция по спасению соседа. Юлий и сам был готов сгореть от стыда. Сейчас он привлекал внимание совсем не так, как любил.

– Мы уходим! – заявил он и сам пошел к выходу, увлекая Диму за собой.

Внутри все кипело от гнева. Прохладный воздух улицы немного привел в чувства, но не настолько, чтобы хотя бы отойти на приличное расстояние от клуба. Юлий влепил Диме куда-то в ухо, рванулся в сторону:

– Ненавижу! – проорал он.

– Пасть закрой, – гаркнул ему в ответ Дима.

– Да пошел ты.

Отчего-то Юлий внезапно послушался – заткнулся и замер, наблюдая, как тот достает сигареты и прикуривает. Юлий по-прежнему злился, но сейчас его злость из неконтролируемой переходила в холодную и расчетливую. Теперь он был намерен выбить из Димы раскаяние, и был для этого действенный способ.

– Повеселился? – выплюнул тот спустя примерно минуту молчания.

Юлий не отозвался, глянул на него ледяным взглядом, демонстративно скрестил руки на груди. Дима этого ненавидел.

– Опять начинаешь? – цыкнул он. – Ну давай-давай. А еще лучше пиздуй обратно в клуб, тусуйся, отдыхай.

– А что нельзя? – Юлий сузил глаза. – Проблемы с тем, чтобы повеселиться?

Он понимал, что Дима на взводе и злить его еще больше не стоило. Но при этом собственная злость и обида за испорченный вечер искала выход.

– Ты думал, что я счастлив не выходить вечерами из твоей комнатушки?!

– Не нравится, не приходи, епт, – Дима тоже и не думал осторожничать со словами. – Тут тебе явно лучше: вот только не ебет никто пока, но это временно. Еще пара пивасиков и кто-нибудь точно трахнет!

Он с силой втоптал ногой окурок в асфальт и, сунув руки в карманы, двинулся прочь от клуба. Юлий недоуменно огляделся, будто рядом был тот, кто мог бы ему подсказать, что происходит, и кинулся за Димой.

– Это что сейчас было? – требовательно поинтересовался он. – Я нихрена не понял!

Он снова встал перед ним, преграждая дорогу. Юлий явственно ощущал, что что-то ускользает от его внимания.

– Я тоже! – рыкнул Дима. – Нихрена не понял, зачем ты меня сюда позвал! Чтобы показать, насколько я пустое место? – он попытался обойти Юлия. – Иди дальше красуйся перед веселыми и творческими, такими перспективными, мать твою, ребятами.

– Я позвал, потому что люблю концерты и хотел пойти с тобой! – взорвался Юлий. – Так делают люди – ходят куда-то вместе, чтобы повеселиться! И ты каждый день в общаге видишь всех тех же людей, вообще-то!

Он не понимал, что так сильно задело Диму, и от этого чувствовал свою правоту только сильнее.

– Меня все это достало! Почему надо лаяться каждый раз?!

– Ах достало значит?! – в тон ему отозвался Дима.

Он снова пошел было вперед, но спустя пару шагов вернулся, встал напротив, испепеляя взглядом.

– Вот скажи мне, муркель, люди ходят вместе куда-то с какой целью? – с внезапно обретенным мрачным спокойствием спросил он.

– Ради новых впечатлений, например, друзей, – осторожно отозвался Юлий, чувствуя подвох, – повеселиться, хорошо провести время…

Он сглотнул. Дима его сейчас пугал больше, чем когда орал.

– Ну да, я-то уж точно хорошо провел время, простояв пару часов в стороне и наблюдая, как ты веселишься и общаешься с друзьями, – хмыкнул тот. – Меньше всего это было на похоже на «вместе», муркель, ради чего ты меня сюда притащил? Чтобы я почувствовал себя бесполезным куском дерьма? Ведь тебя так восхищают все эти творческие и перспективные! Не то что я, со своими погаными рисунками, правда? О таких новых впечатлениях ты говорил?!

Когда он договорил, Юлий понял – это конец. Если он сейчас не скажет или не сделает чего-то, что все исправит, Дима просто уйдет и на этом все закончится. Впервые он говорил прямо и на чистоту, и Юлий даже не подозревал, что под этой маской невозмутимой угрюмости сидит некто, незнакомый ему, наполненный такой ужасающей звенящей пустотой. Страдающий от собственной никчемности, серой жизни, похеренных возможностей… Потерявшим то, что есть у всех молодых – веры в светлое будущее, в новый день, в неожиданный успех или счастье за поворотом. Дима знал, что был на дне, но если раньше Юлий верил в какую-то особенную вескую причину, великий мотив, фатум – что-то, чем можно было бы оправдать просранные возможности и убогую работу, то теперь он понимал – Дима просто неудачник, расплачивающийся за свои ошибки. Человек без пути и цели. Без скрытых возможностей. Ничтожество.

– Все не так, – твердо сказал Юлий, – я тебя не бросал и не брошу.

Не давая Диме ответить, он шагнул к нему и, наплевав на то, что они вообще-то находятся на улице, быстро прижался губами к губам Димы. Опасаясь, что тот может оттолкнуть его или сбежать, Юлий для верности вцепился в его плечи и сжал их.

Он целовал сейчас со всей отдачей и страстью. И вместе с тем – будто назло всем обстоятельствам, той пропасти между ними, что ему только что показали; Артуру, считавшему, что у их них нет никаких отношений и перспектив. Своим поцелуем Юлий доказывал Диме, себе и всему миру, что это не так. В тот момент он действительно верил в это.


Глава 6. Тот, кто будет тебя защищать

Зима пришла в Питер внезапно – как и всегда. Если еще вчера ты мог выскочить на улицу в кедах и легкой куртке, то сегодня был вынужден влезать в ботинки и кутаться в шарф, чтобы не окалеть от пронизывающего ветра и сыплющегося на голову мокрого снега. В одно мгновение улицы замело, и вместе с привычным плотным туманом это создавало крайне заунывное настроение.

Именно поэтому вылезать из-под одеяла не хотелось совершенно. Юлий, окончательно обнаглев, курил прямо в кровати, стряхивая пепел в чашку – ту самую, что была и для чая, и для виски. Он наблюдал за тем, как Дима, непривычно воодушевленный, возился с новой лампой, пытаясь приладить ее и настроить свет, и от этой картины его самого немного разбирала гордость.

На самом деле, он не планировал этот подарок – просто наткнулся случайно на объявление. Они тусовались у одного знакомого в спальном районе – здесь знаменитые питерские парадные выглядели совсем как обычные провинциальные подъезды, а их стены были исписаны, обоссаны или испещрены остатками клея и бумаги, из-за которых даже новые объявления частенько терялись. Юлию нравилось читать объявления – некоторые из них заставляли ржать в голос, а потому, пока курил, он частенько выискивал что-нибудь интересное. Так он и нашел эту лампу и тут же решил, что она обязательно нужна ему. Точнее Диме, который все время мучался и напрягал глаза в своей темной каморке.

– Круто, – Дима наконец закончил и, усевшись рядом, отобрал у него сигарету. – Спасибо, муркель.

– Как ты научился всему этому? – поинтересовался Юлий.

О прошлом Димы он по-прежнему не знал почти ничего, хотя с начала их отношений кое-что выяснить все-таки удавалось – какую музыку тот любит или где бывал. Все это тем не менее не очень сочеталось в голове Юлия с чисто техническими и практичными знаниями, которые были нужны Диме для работы. Сам Юлий оставался закоренелым гуманитарием, не способным ничего сделать собственными руками. Дима же, казалось, мог буквально все.

– Батя научил, – пожал плечами Дима. – Ну и руки из нужного места растут, – он криво улыбнулся. – Жизнь заставит – и не такому научишься. Особенно, когда котелок слабо варит. Не всем дано в университетах учиться.

Казалось, Дима очень легко относится к своему вынужденному положению, но Юлий видел в его позе и скованных движениях некоторое напряжение после этих слов. Видел он и то, что это неправда. Дима вовсе не был ограниченным или глупым. Он слушал хорошую музыку, читал книги, разбирался в искусстве. Это очень примиряло Юлия со собственными чувствами. Всякий раз, когда он задумывался о том, что они с Димой из разных миров, тут же вспоминал, что миры эти не черно-белые.

Это же он и пытался объяснить Артуру, который вместе с Витей требовал объяснений после случая в клубе. Оправдываться было не в характере Юлия, но Диму все равно приходилось иногда «защищать».

«Стоит ли оно того?» – скептически пожимал плечами Артур.

Юлий злился, потому что тому было легко говорить, когда рядом был Витя – самый беспроблемный человек в мире, в отношениях с которым нечего было взвешивать – одни очевидные плюсы.

– Ты мог бы зарабатывать рисунками, – заметил Юлий, – современное искусство сейчас на подъеме. Ты бы отлично смотрелся – таинственный художник с темным прошлым.

Он улыбнулся, представляя себе это. Юлий правда так считал, потому что Дима вообще хорошо смотрелся. Его притягательность крылась в вечно хмуром лице, в резких движениях, каком-то зверином нутре. Юлию нравилось это, и он думал, что другим тоже понравится.

– Сказок перечитал, что ли? – Дима отчего-то вдруг рассердился. – Кому я нужен со своей мазней? Пачкать бумагу – это еще не искусство.

Такое заявление Юлия удивило, он не ожидал, что Дима может сомневаться в своих способностях. Сам Юлий не мог дать профессиональной оценки его творчеству, но отчего-то был безаппеляционно уверен, что рисовал Дима очень хорошо.

– Да брось ты…

– Это ты брось. Если бы каждый посредственный художник мог зарабатывать, – Дима закатил глаза. – У меня даже образования нет. Меня выперли из художки!

– Дим, у тебя талант, это же очевидно! Кому нужна эта художка…

Он бросил это необдуманно, как человек непробиваемо уверенный в своей правоте. Это нытье начинало раздражать – что за глупые установки, ограничения, попытки придумать оправдание своим неудачам?

– Ты в этом ничего не смыслишь, так что заткнись, – рыкнул Дима зло.

Раньше бы Юлий обязательно завелся от такой реакции, но сейчас усилием воли заставил себя промолчать. Их с Димой ссоры и так вспыхивали по любому поводу и без, и, если была возможность избежать стычки, Юлий старался ее использовать.

– Если бы я каждый раз слушал тех, кто меня затыкает и дает другие дельные советы, я бы никогда не оказался здесь, – он выразительно поднял брови.

– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, – проворчал Дима. – Это какое-то достижение – наперекор всем спать с мужиком, у которого нет будущего? Ну говори тогда дальше, что мне еще нужно сделать, чтобы тебе не так стыдно со мной водиться было. Учиться пойти, потом – отсюда съехать…

– Что ты знаешь про «стыдно водиться»? – искренне рассмеялся Юлий. – Я сменил пять школ в разных странах! Как-то раз месяц ходил с изображением хуя на рюкзаке – ее вывели несмываемой краской! Красной.

Сейчас об этом вспоминать было легко. У Юлия и правда получилось начать новую жизнь вернувшись в Россию, так что вера в то, что изменить можно все, в нем была крепка.

– Так вот с чего все началось… – Дима хитро прищурился, разом успокоившись.

Он забрался к Юлию под одеяло и вытянулся рядом, чтобы Юлий мог устроить голову у него на плече.

– Я всех бил, – заявил он будто бы невпопад. – У меня даже кличка была «verrückt». Правда, из-за этого тоже три школы пришлось сменить, а потом мы вернулись в Россию.

Юлий застыл. Дима раньше ничего не рассказывал о себе, и спугнуть этот неожиданный момент откровения не хотелось. Не часто выпадал шанс узнать чуть больше о самом Диме и его жизни, и упускать его Юлий не собирался.

– Вот откуда языки, – улыбнулся Юлий, – и вот почему все так – мы оба вернувшиеся потому что.

От этой мысли стало вдруг очень тепло. Казалось, общее эмигрантское прошлое объединяет по-настоящему их с Димой, объясняет их связь.

Юлий перекатился и улегся на него сверху.

– Наверное, ты бы меня бил в школе, – проговорил он, склонившись над Диминым лицом. – Ты и в первый день хотел вдарить, я видел.

– На самом деле, нет, – протянул Дима, пустившись в воспоминания. – С такими умненькими, как ты, мне делить было нечего. Хотя им было пофиг, – что я, что другой драчун, который его в унитаз головой окунал, – всех одинаково боялись. Помню, был в средней школе у нас один такой мелкий, лупоглазенький, на мышонка похожий – боялся меня, придурошный, а я просто подружиться с ним хотел. Его доставали много, я хотел защищать.

– Ты потому на меня запал, что ли? – Юлий подозрительно прищурился. – Тоже защищать потянуло? Может и те, что меня донимали в школах, тоже хотели дружить со мной? Или чего другого…

Он поиграл бровями. Настроение сделалось каким-то игривым. Юлий представил себе маленького Диму – такого же хмурого и сердитого как сейчас который мечтает защищать слабых на самом деле. Образ в голове не клеился, от чего становилось смешно.

– Я никого не донимал, – возразил Дима. – И дружить не хотел. Просто бил его обидчиков, а он убегал, едва я появлялся ближе, чем на десять шагов.

Он замолчал, смотря на Юлия в упор.

– Думаешь, я запал? – он будто бы задумался, однако ответ прозвучал как-то уж совсем серьезно. – Ну да, наверное, можно сказать и так. Хотя я скорее сдохну, чем позволю кому-то тебя обидеть.

Очевидно, после такого признания Дима смутился, он поднял голову и потянулся, желая скрасить неловкую паузу поцелуем. Юлий сжалился, сам поцеловал его – крепко и жарко, благо позиция располагала самому задавать темп и вести, что вообще-то с Димой тоже было редкостью.

Они целовались долго, как-то даже вдумчиво, никуда не торопясь и не форсируя события. В такие моменты Юлий поражался той нежности, которая на самом деле была в Диме и которую наверняка никто, кроме него, не знал. В нем всегда чувствовалась сила и настойчивость, но Юлию каким-то образом удавалось ее смягчать, хоть и редко.

Стало жарко, и Юлий чуть отстранился, чтобы снова посмотреть в лицо Димы. Тот выглядел сейчас особенно привлекательно – как расслабленный дикий зверь, отдыхающий после удачной охоты. Юлий отбросил дурные ассоциации про волка и овечку, решив, что это уже слишком.

– Я и сам кого хочешь обижу, – сообщил он, дразняще проводя кончиком языка по губам Димы, – не думай, что меня надо стеречь.

– Да, ты прав, это бесполезно, – заявил вдруг тот. – Стереги-не стереги, если ты сам захочешь сбежать от меня, я ничего не смогу сделать.

Голос его прозвучал глухо и грустно, но с такими твердыми интонациями, будто Дима действительно верил – их будущее предопределено.

– А ты захочешь, – заключил он.

Эта уверенность Юлию не понравилась. Всю свою жизнь он только и делал, что бунтовал против любых посягательств на собственную свободу и выбор. На каждую фразу родителей, учителей или сверстников, в которой ему приписывались какие-то качества, он выдавал вагон аргументов против, чаще всего из чистого упрямства.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – заявил он сердито. – Ты не мог предположить, что я вообще приду к тебе тогда, что пересплю с тобой, что останусь. Так что нечего и тут судить.

– Не мог, – согласился Дима. – Я был уверен, что ты близко ко мне не подойдешь.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Юлий ждал продолжения, но Дима не собирался спорить дальше, хоть за его словами чувствовалась какая-то недосказанность. Она повисла над ними, будто сгусток чего-то гнетущего, вязкого, грозящего вылиться на их головы грязной и отвратительной жижей.

Дима опрокинул Юлия обратно на спину и чмокнул в висок.

– Давай спать, – предложил он, закрывая неприятную тему, и Юлий был этому очень рад.

Только уснуть не получалось. Он лежал, придавленный Диминой тяжелой рукой и смотрел в пространство. Юлий хмурился, думая, что в чем-то Дима был, конечно, прав. Юлий слабо себе представлял свою дальнейшую жизнь, но совсем не мог представить вариант, где они с Димой вместе старятся. Справедливости ради, он в принципе не думал о старости. Но слова Димы затрагивали в его душе больше, чем он готов был признать.

Их отношения давно вышли за рамки простых встреч ради секса. Возможно, они не были такими с самого начала, Юлий не знал. Но в тот момент он понимал особенно ясно – их связь уже поднялась выше, они находятся в области чувств. И это значило многое.

Юлий никогда не думал о влюбленности раньше. Его натура была слишком поглощена собственной независимостью и жаждой превосходства: отличная учеба, но не задротство, не изгой в школе, а выделяющийся на фоне серой быдло-массы – вот были его приоритеты. Но сейчас, слушая мерное Димино дыхание, он впервые в жизни задумался о том, что сам значит для другого человека и что тот значит для него. Юлий неожиданно для себя обнаружил нечто очень тонкое, уязвимое и трепещущее, но определенно живое. Чувство, которое у него прежде не возникало, – страх навредить чужой душе. Слова Димы, хоть и не были прямым признанием, говорили о многом. И вместо довольства властью над чужой волей, Юлий теперь ощущал страх и трепет. Он знал, что и Дима боится не меньше его. И тем сильнее хотел сберечь то, что появилось у них двоих и что так легко было разрушить.

***

Удивительно, но какое-то время казалось, будто подобного разговора с ними никогда не случалось – они снова ругались и мирились, никуда не ходили вместе и засыпали в одной кровати. Жизнь шла своим чередом, где слова о любви слишком громкие, чтобы сотрясать ими повседневность. Можно было сказать, что все было хорошо, пока однажды, выползая с утра из Диминой комнаты, Юлий не забылся совсем – вышел не через двор, а просто в вестибюль, где тут же наткнулся на Валентину Петровну.

К сожалению, она еще не успела погрузиться в «Иллюзию счастья», что лежала «домиком» на столе, а с подозрением разглядывала журнал, который с некоторых пор был заполнен его, Юлия, зашифрованными посланиями для Димы. Он выдумывал разные проблемы и поломки, помечая такие заявки злополучным «murkel», давая тем самым понять, во сколько и где они встретятся. Дима не сердился, хотя, конечно, каждый раз просил так больше не делать.

– Меня выпрут, – ворчал он при встрече, а Юлий только закатывал глаза – он был уверен, что ни одному человеку в мире, кроме них двоих, не сдался этот замусоленный журнал.

Валентина Петровна выдавала его по первому требованию, а потом и вовсе переложила на соседний стол, чтобы ее не отрывали от чтения, поэтому Юлий не очень-то палился. Тем неожиданнее было сейчас встретить чужой неодобрительный взгляд.

– Ты чего это тут в такую рань таскаешься, Миронов?

– А что? Нельзя? Хочу и таскаюсь, – огрызнулся Юлий в ответ, еще до конца не проснувшись и не сообразив, как подозрительно он выглядит.

– Ну-ну, – Валентина Петровна оглядела его с ног до головы, покачала головой. – Ты к Диме ходил, что-то срочное? И что же ты снова сломал? Ты у нас рекордсмен, Миронов, возможно пора из твоей стипендии вычитать…

Только после этих слов Юлий сообразил, что совершенно позабыл о конспирации. Он бросил беглый взгляд на часы – время едва подбиралось к семи утра.

– Я… – Юлий запнулся, мозг вообще не соображал. – У меня кровать сломалась, – буркнул он, стараясь как можно скорее ретироваться.

– Судя по всему, Дима тебе свою уступил. Вот же молодец какой, – Валентина Петровна смотрела проницательно и любопытно – в кои-то веки действительность была сравнима с ее любимыми любовными романами и возбуждала неподдельный интерес.

– Работник года, ага, – совсем смутившись ее тона, Юлий выскочил на лестницу.

Он осознал, что его, кажется, только что спалили, когда уже поднимался наверх.

– Витя, – залетев в комнату, растолкал он соседа, – мне пиздец!

– Наверняка, – из-под одеяла высунулась взлохмаченная голова Артура, – какого хрена ты тут забыл?

– Свою жизнь? – огрызнулся Юлий. – Я здесь живу.

– Не-а, – отозвался тот, – ты здесь хранишь вещи, а живешь ты с маньяком-слесарем.

– И теперь об этом будет знать вся общага, кажется, – мрачно сообщил Юлий, плюхаясь на свою кровать.

– Как это случилось? – Витя как обычно ничего не понимал. – Мы никому не говорили.

– Валентина Петровна, – объявил Юлий, как будто это все объясняло.

– Кто это?

– Внизу охранница, она знает!

Витя сделал страшные глаза, Юлий со стоном пару раз приложился головой о стенку.

– Ей никто не поверит, – выдал через минуту раздумий Артур. – В это вообще никто не поверит, если своими глазами не увидит.

– Да, ты прав, – вздохнул Юлий, хотя волнение все равно сковывало его с ног до головы.

Он чувствовал, что накосячил и притом серьезно, а главное – ничего было не исправить.

– И почему я только поперся в вестибюль?! – страдальчески воскликнул он. – Всегда ведь через заднюю дверь линяю, а тут…

– Расслабил булки, бывает, – Артур пожал плечами. – Не истери, нормально все будет.

– Что будет, если начнется разбирательство? – Юлий не истерить не умел. – Начнут спрашивать, все выплывет наружу, Диму уволят, меня исключат, будет скандал…

– Ты слишком долго жил в Польше, здесь всем плевать, никто не станет ничего делать или выяснять, пока твой Дима тебя не убьет, – Артур махнул рукой.

– В Польше нас бы уже сожгли на площади за греховное поведение, – закатил глаза Юлий.

– Почему бы вам не съехаться? – предложил вдруг Артур. – Сняли бы квартирку – всем удобно и не надо прятаться.

– Что за бред?

– Почему бред? Вы встречаетесь, все ночи проводите вместе, ты и к сессии готовишься у него в комнате, так в чем проблема?

Юлий промолчал, но задумался. Глупо было утверждеть, что их отношения с Димой – недолгий роман. Они относительно давно и плотно проросли друг в друга, Юлий не помнил уже, как жил в общаге до всей этой истории. И недавнее признание Димы тоже говорило о многом. С другой стороны, они никогда не разговаривали о каком-то совместном будущем, не строили планов, а возможно, стоило бы.

После слов Артура Юлий предсказуемо загрузился еще и этой темой. Он без конца представлял в своей голове то милую квартирку на двоих с Димой, то ругал себя за идиотский сентиментализм, понимая, что надо знать меру во всем. И одно дело – трахаться с сомнительным типом, другое – жить с ним, вести хозяйство и платить коммуналку.

– Не накручивай себя, – заключил Артур. – Нужно решать проблемы по мере их поступления.

Проблемы, однако, настигли их совсем не сразу.

***

Заскочив в общагу пообедать, Юллий решил рассказать Диме, что произошло утром. Тот слушал, мрачнея с каждым словом.

– Муркель, я же просил, чтобы ты не высовывался, когда Валька там караулит, – удрученно мотнул головой он. – Вот вроде умненький с виду, а котелок, похоже, тоже слабо варит.

Прозвучало очень обидно, и, конечно, Юлий рассчитывал услышать что-то совсем другое – в духе Артура.

– Да что она сделает?! – немедленно заупрямился Юлий. – Бабка с порно-романами! Она наверняка уже все забыла, да и вообще, какое кому дело? Мы оба совершеннолетние, имеем право!

– Это у таких чистеньких мальчиков, как ты, много прав, – скривился Дима, – у таких, как я, этих привилегий нет.

– Прекрасно!

Юлий предсказуемо разозлился. Ярлыки, которые Димы так любил на всех вешать, раздражали сверх меры, тем более сейчас, когда Юлий и так чувствовал перед ним вину, которую совсем не хотелось признавать.

– Я не собираюсь всю жизнь прятаться по кустам! – запальчиво заявил он. – Если какой-то Вальке что-то не нравится, можем съехать!

– С катушек? – фыркнул Дима, неожиданно развеселившись. – Ты уже, похоже!

– Ой, да иди ты!

– Юль, ну ты гонишь просто, – Дима недоуменно посмотрел на него. – В смысле, съехать? Я че, по-твоему, чисто по кайфу тут сижу? Ради антуража? Были бы бабки, давно бы съехал.

Несмотря на привычную грубость выражений, Юлий сразу заметил, как загорелись у Димы глаза и потеплел голос – он не верил в озвученную идею, но она ему явно нравилась.

– Было бы желание, – поддел его Юлий. – Надо попробовать. Вдвоем снимать дешевле. Я хочу жить самостоятельно.

Дима на это только нахмурился – недоверчиво, с насмешкой, но без возражений.

Юлий же, вдохновившись идеей, уже не мог остановиться. Всю следующую неделю он занимался расспросами всех знакомых, как и где можно найти квартиру, у кого был какой опыт, стоимость, условия, возможности. Окружающие не понимали, с чего бы это понадобилось срочно съезжать, когда ему достался самый идеальный сосед во всем общежитии. Объяснять что-то Юлий не планировал, ограничиваясь туманными ответами про личную жизнь и личное пространство.

Дима скептически выслушивал все его рассуждения, но Юлий, уже успев изучить его хорошо, замечал все. Дима хотел жить вместе, он мечтал свалить из общаги, но очевидно не верил, что это возможно, смирился со своей невеселой судьбой. И Юлий решил, что сделает все, чтобы доказать обратное. Казалось, стоит только показать Диме кусочек сбывающейся мечты, как вся его жизнь, их жизнь, пойдет по совершенно новому – правильному курсу.

Проблема была в деньгах, которых, как предполагал Юлий, у Димы было немного. У самого Юлия деньги тоже не то чтобы были. Но у него были связи и цепкий ум. Через неделю он уже писал на заказ курсовые, рефераты и взялся за парочку дипломов. Прокорпев над ними еще пару недель и заработав синяки под глазами в половину лица, он собрал нужную сумму. Теперь, даже если Дима совсем на мели, они могли позволить себе два месяца съема. А дальше, как решил Юлий, время покажет.

К Диме он в тот вечер шел, полный волнений и восторга одновременно. Его переполняла гордость за проделанную работу и страх, что Дима только посмеется над ним.

«Убью на месте!» – тут же решил Юлий, представив себе, как Дима одним своим насмешливым взглядом перечеркнет все его старания.

План был постой: поставить Диму перед фактом. Юлий так и не смог себе вообразить картину, где они вдвоем как парочка ходят и смотрят квартиры. Вместо Димы с ним ходил верный Витя, который, казалось, был готов поддерживать любые начинания – идеальный напарник для такой волнительной операции. Витя не спрашивал, не осуждал, не давал советов. Проводя время с ним, Юлий в очередной раз думал, что Артуру незаслуженно повезло и что Витя мог бы найти себе кого-то посимпатичнее внешне и внутренне. Но, сказать об этом вслух, означало бы обидеть Витю, а это не мог сделать ни один человек, у которого есть сердце.

– Я снял дешевую квартиру, – заявил Юлий Диме с порога, – переезжаю через неделю. Уйдешь со мной? Здесь недалеко.

Последние слова он произнес с меньшей уверенностью, чем хотелось бы. Все-таки страх, что Дима откажется, оставался.

– Куда я денусь, – ответил тот тут же – не раздумывая, не сомневаясь.

Дима подорвался с места, порылся в ящике, но как-то будто бы для вида, и, вытащив оттуда конверт, нетвердой рукой передал его Юлию.

– Тут должно хватать на несколько месяцев точно, а там может, еще подработку найду, – Дима отвел взгляд.

– Охренеть! – выпалил Юлий, тут же забыв все свои сомнения.

Он кинулся на Диму, затыкая его смущение поцелуем. Дима хотел этого – на самом деле хотел вырваться отсюда, верил, что у них все получится, возможно, только благодаря Юлию и верил. Это стоило всего на свете.

За поцелуями они не заметили, что Юлий уронил конверт, и деньги разлетелись по полу. Сейчас это оказалось неважно – деньги совсем не имели значения, ведь у них было то, что ими никак не измерялось – странное, необъяснимое чувство, оглушающее, но заставляющее хотеть жить эту жизнь.

– Покажешь хату? – спросил Дима часом позже, когда они собирали по комнате одежду и купюры.

Вместо ответа Юлий бросил ему ключи.


Глава 7. Тот, кто будет тебя ревновать

Квартирка была небольшая, однокомнатная, в старом фонде, с высокими потолками и двумя огромными окнами. С большим общим коридором и колоритными соседями, как и все бывшие коммуналки. Ванная, объединенная с кухней, советская мебель – все это казалось таким несущественным после каморки в общаге.

Как внезапно свалившиеся проблемы, вроде отсутствия самых тривиальных вещей, например, кастрюли, утюга или стиральной машинки. Тем не менее они как-то выкручивались, постепенно обрастая бытовой пылью и иррационально радуясь этому. Благо, Дима был рукастый и какой-то очень земной, несмотря на творческую жилку, а потому с ним оказалось нестрашно.

Две зубные щетки, импортный гель для душа, один комплект постельного белья. Пачка пельменей и три банки пива по акции, потому что Диме всегда было мало одной.

Теперь Диме хватало света, чтобы рисовать, а Юлию не нужно было записываться в журнале, чтобы договориться о встрече. Они расталкивали друг друга по утрам, соревновались в худшем на вкус кофе, спорили из-за уборки, но почти два с половиной месяца были безоблачно счастливы.

Все изменилось один весенним утром, которое, казалось, не предвещало ничего плохого. Юлий как обычно отправился на пары, Дима – на работу. Уже собираясь домой, Юлий напоролся на Витю, которого теперь видел очень редко. Впервые в жизни друг улыбался при встрече как-то блекло и будто не совсем искренне. Юлий сразу почувствовал неладное.

– Артур ушел, – Витя не умел скрытничать, – я не знаю, почему.

Это поразило Юлия до глубины души. Ничего не понимая, он чиркнул смску Диме, что будет поздно, и потащил Витю в бар – запивать горе и выяснять, как так могло получиться, что самого лучшего человека на свете бросили. Витя идти не хотел, но Юлий его не спрашивал. На него сразу обрушилась какая-то странная смесь из чувства вины, злости и отчаяния. Будто бы он мог как-то помешать случившемуся, но из-за того, что он бросил друга одного, все похерилось.

– Без тебя тоска, конечно, – не улучшал его морального состояния Витя. – Мне какого-то унылого француза подселили, он на меня жалобу написал, что курю в комнате, – продолжал рассказывать он, нарочно избегая разговора, ради которого они выбрались.

Юлий хотел знать все, непонятно почему воспринимая случившееся как собственное поражение.

– Что конкретно произошло? – в лоб спросил он.

– Я не знаю, – вздохнул Витя, – наверное, я что-то не понял, не заметил.

.

– Ты – лучшее, что случилось с этим миром! Мир вообще тебя не заслуживает, тем более – этот Артур!

Витя жестом остановил его. Благородство не позволяло ему лить грязь на близкого – хоть и в прошлом – человека. От этого Юлий распалялся все больше. Хотелось немедленно найти этого Артура и бить головой об стену, пока с носа не слетят очки, пока башка не проломится.

– Юльчик, поверь, я заботился о нем и никогда не спорил, – Витя пожал плечами, – но…

– Он небось еще сказал какую-нибудь хрень типа: «Дело не в тебе, дело во мне», – закатил глаза Юлий.

– Да нет, – Витя улыбнулся, – он сказал, что дело как раз во мне, – и он решил, что я ему не подхожу.

– Вот урод! – Юлий был готов убивать. – Только пусть попадется мне, я расскажу, что ему подходит, а что – нет!

– Не надо, Юлич, – Витя снова был сама доброта и всепрощение, – насильно мил не будешь. Все хорошо.

Ничего не было хорошо, Юлий отчетливо понимал это, будто бы растворяясь в чужой печали. Это было так внезапно и странно – будто бы ему в глаз попал маленький кусочек стекла, который колол и резал, заставляя снять розовые очки и увидеть этот некрасивый мир без прикрас. Где люди не подходят друг другу, где денег осталось на пару недель, где твой сожитель никак не может найти работу. Он даже не задумывался обо всем этом раньше и теперь сидел пришибленный всем этим.

– Тебе, наверное, заждались, – Витя глянул на часы и извиняюще улыбнулся. – Нет, я не пытаюсь слинять, правда.

Юлий глянул свой телефон – Дима молчал. Непонятно было даже, видел ли он ту смс.

– У тебя-то все хорошо? – поинтересовался Витя.

– Кажется, – неловко улыбнулся Юлий, чувствуя какую-то усталость от всего услышанного. – Знаешь, Витя…

– Я найду кого-то получше, да-да, – Витя махнул рукой, – правда, Юль, не стоит.

– Это он тебя не стоит, – твердо объявил Юлий, когда они прощались.

– Я рад, что у тебя все сложилось, – улыбнулся Витя, – но ты лучше не пропадай так надолго, без тебя все не то.

Юлий пообещал не пропадать и отправился домой в самых невеселых мыслях. Сейчас особенно сильно хотелось поскорее оказаться рядом с Димой и убедиться, что у них действительно все хорошо, что это не пустые слова, что у них получилось.




***

В коридоре было темно, и лишь полоска света из кухни выдавала чье-то присутствие. Юлий привычно потянулся к выключателю, но тот щелкнул вхолостую – лампочка не загорелась.

– Перегорела опять, что ли, сволочь? – ругнулся на нее Юлий и едва не запнулся о Димины ботинки, что тот имел обыкновение ставить прямо у входа.

Дима вышел на шум – как всегда хмурый, с банкой пива в руке.

– Ты поздно, – констатировал он.

– Я ж предупредил, – Юлий для весомости потряс телефоном, который тут же извлек из кармана. – Ой, он сел, похоже.

Маленький кирпичик и правда не подавал признаков жизни, хотя обычно батарейки хватало надолго.

– Или ты его выключил, чтобы не мешал, – выдал Дима что-то странное, постоял немного и вернулся в кухню.

– Я видел Витю, – сообщил Юлий, входя на кухню. – Артур бросил его.

Юлий не помнил уже, в курсе ли Дима про его соседа, но сейчас это было неважно. Его самого терзали невеселые мысли, а выпитое только усиливало недовольство.

– Как можно бросить того, кто совершенно идеальный? Неглупый, симпатичный, интересный? Ты вообще видел этого Артура? – наседал он на молчаливого Диму. – Да он должен был молиться, что ему так повезло с мужиком!

– Не то что тебе, да? – буркнул тот, отхлебнув еще пива. – Что же ты не остался с этим идеальным Витей, а домой пришел?

Это не звучало, как насмешка, но Юлий не сообразил сразу. Не заметил, как сильно напряжен Дима, как его пальцы сжимают жестяную банку, какой недобрый у него взгляд.

– Я думал с ним еще побыть, но он слишком милый и типа справляется сам, – продолжал в том же духе Юлий, тоже взяв себе выпить, хотя ему уже было достаточно. – Он и на Артура не в обиде – реально святой чувак!

Юлий обреченно покачал головой. Ситуация с другом его угнетала все больше.

В шкафчик рядом врезалась пустая банка – просвистела над ухом и, произведя много шума, скатилась под ноги.

– Че за… – Юлий ошарашенно уставился на нее, пытаясь осмыслить, что произошло.

Он перевел взгляд на Диму. Тот глядел из своего угла так, будто вовсе не хотел промахнуться.

– Я не милый. И не святой, – отчеканил Дима.

– Я в курсе. Как и я, – Юлий прищурился. – Спасибо, что напомнил. Но обязательно это так демонстрировать?

Он нагнулся и подцепил банку двумя пальцами. Несколько последних капель пива упали на пол. Юлий вопросительно глянул на Диму, предлагая объяснить, что происходит.

– Необязательно. Можно сразу тебе промеж глаз вломить, – рыкнул Дима. – Я тебе не тупая домашняя псина, что будет дома ждать и хвостом вилять, когда бы ты не пришел.

Такие всплески агрессии случались с ним и раньше, но Юлий списывал их на дрянной характер и не придавал большого значения. Дима частенько злился, когда он ходил в клубы или встречался с друзьями, но это было понятно и даже ожидаемо – Юлий старался не злоупотреблять, все-таки чаще предпочитая провести вечер в компании Димы, нежели вписки с малознакомыми людьми. Но сегодня он просто выпил с близким другом – ничего криминального. Даже предупредил заранее!

– Моего друга бросил парень, – медленно проговорил Юлий, усаживаясь напротив Димы, – я должен был поступить как мудак и тоже бросить его, потому что ты дома сидишь и злишься непонятно на что? И да, что-то я не заметил, что ты рад меня видеть, – он криво улыбнулся, – так нахуя торопиться? Чтоб получить промеж глаз?

Он понимал, что зря провоцирует Диму, но в тот вечер настроение было и так паршивым, и хотелось получить что-то хорошее – уверенность, что у них с Димой не случится так, как других. А Димино раздражение, наоборот, подливало масла в уже немалый огонь злости Юлия.

– То, что ты никуда не торопился, я уже понял, – процедил Дима. – Ведь то друг, а я хуй пойми что, правда? Меня можно и бросить. Посижу тут один, подожду, когда ты поможешь всем страждущим! Вот только зачем было тогда вытаскивать меня из общаги, съезжаться, быт налаживать, если так скучаешь по соседу?

Он выпалил это все и подорвался с места, громко хлопнув дверью в комнату, чтобы через минуту выйти оттуда с собранной сумкой. Только когда он начал обуваться, чертыхаясь в темноте, Юлий понял, что это все не дурацкая шутка.

– Какого хрена?! – Юлий выскочил за ним. – Ты вообще что делаешь?! Ты реально уходишь?!

Он был так ошарашен этой Диминой реакцией, что не мог даже подобрать нужных слов. Дима действительно собирался свалить, и Юлий никак не мог уложить это в своей голове. Ведь это Дима любил говорить о том, что Юлий первый его обязательно бросит.

– Ты что серьезно?! – он нашел в темноте Димин локоть и с силой дернул, заставляя обратить на себя внимания. – Тебе надоело меня ждать и ты уходишь?! Это нормально у вас – кидать хрен пойми с какого перепугу?!

– Я тебе пояснил, – Дима тут же застыл, как человек, который только и ждал, что его остановят. – Ты просто только себя слышишь. Прикинулся белой овечкой, а я мудак, значит?

В темноте было плохо видно, но Юлий отлично представлял себе, как сейчас Дима обиженно хмурится, мнется с этой своей сумкой – он не умел делать красивые жесты и уже наверняка жалел, что перегнул палку.

– Не хочешь быть мудаком – не веди себя как мудак, – уже спокойнее сообщил ему Юлий. – Я сказал – был с другом, значит – был с другом. Ты психуешь так, будто я с ним трахался. Ты не бросишь меня из-за этого, – уверенно произнес он. – Так никто не поступает. И ты не такой. Я тебя знаю.

Он и сам не понимал толком, почему говорил эти слова. Казалось, если добавить уверенность в голос, Дима, как дикое животное, поверит именно интонациям и не станет вдумываться в смысл.

– Я откуда знаю, что ты с ним делал? Трахался или просто пригрел на груди, одинаково бесит, – признался Дима ревниво. – Ты мне отписку дал – буду поздно, а потом телефон вырубил. А после заявляешься и с порога начинаешь рассказывать, какой Витя прекрасный! Я в свой адрес комплиментов никогда не слышал, знаешь ли. У тебя все такие, мать их, замечательные, один я ничего не стою!

Юлий застыл, оглушенным этим обидным признанием. Дима был прав – комплименты у них были не в ходу, но такие уж выстроились отношения. Он и сам не мог представить себе, чтобы Дима пел ему серенады или писал стихи. Его чувства выражались иначе – в потеплевшем взгляде, в прибитой полке, в требовании надеть шапку и вот в такой сцене ревности.

– Все замечательные, – кивнул Юлий с улыбкой, радуясь, что в темноте Дима ее не мог увидеть, а то наверняка психанул бы еще больше. – Но я с тобой. Это чего-то стоит, как считаешь?

Вместо ответа Дима бросил сумку на пол и разулся.

– Когда я тут вечерами один, я сатанею, муркель, – уже спокойнее, но с ощутимой тоской в голосе сообщил он. – Представляю тебя в компании всех этих молоденьких, подающих надежды, и каждый раз боюсь, что ты либо не вернешься, либо придешь только вещи собрать.

– И тем не менее вещи собрал ты, – холоднее, чем того хотел, сказал Юлий. – Не надо меня этим пугать, я тебе не девочка сопливая.

Юлий знал, что сейчас Диме, наоборот, нужно участие и тепло, но его собственное эго только что попрали. Хотелось как-то наказать Диму за это, хотя разумом Юлий и понимал, что тот не хотел ничего плохого, а лишь шел на поводу своих эмоций.

– А я не пугаю, – качнул головой Дима. – По мне лучше свалить самому, чем ждать, что ты уйдешь.

Он вздохнул, потянулся к Юлию, пытаясь обнять его – резко, порывисто, неласково, так как умел.

– Ну психанул я, муркель, прости. Ты – самое лучшее, что у меня есть. Мне без тебя и жить-то не хочется. Когда тебя нет рядом, я места себе не нахожу, – признания все лились и лились из него, будто Диме жизненно необходимо было выговориться прямо сейчас.

Юлий мысленно дал себе пинка. Когда Дима говорил ему такие вещи, становилось стыдно. В сознании Юлия давно закрепилось, что подобные слова – признак слабости, и меньше всего ему хотелось вынуждать Диму проявлять ее. Но это было только, когда он слушал собственный разум. Гораздо чаще ему с какой-то мстительной злостью хотелось доводить Диму либо до скандала, либо до вот такого излияния. Каждый раз он понимал, что играет с диким зверем, но эта игра была слишком азартной, чтобы от нее отказаться.

Дима говорил, что он – лучшее, что случилось в его жизни, и Юлий знал, что это так. Вот только это «лучшее» было совсем не хорошим, и Дима это тоже понимал.

– Ты не без меня, – проговорил Юлий, обнимая в ответ. – Я здесь. Запомни уже и смирись. И поздоровайся так, чтобы я поверил, что ты скучал.

Дима тут же вжал его в стену, сминая губы жадным движением. Это действительно было похоже на какой-то животный голод – дикий, собственнический, полный нетерпения и плохо сдерживаемой страсти поцелуй. Дима вцепился в его плечи, будто боялся, что Юлий решит вдруг вырваться.

– Я тебя никогда не отпущу, – жарко выдохнул он в ухо. – Ты мой.

– Не отпускай, – отозвался дразняще Юлий, чувствуя, как внутри все снова вскипает, но уже не от гнева, а от предвкушения.

Это было одной из причин его провокационного поведения с Димой. Они не знали другого способа помириться, кроме секса, и каждый раз это был полный улет.

Юлий прогнулся в его руках, прижимаясь пахом к бедру Димы, чуть потерся о него, прямо говоря о своем желании. Ему еще с порога хотелось отвлечься и забыть все проблемы Вити и вообще весь мир, и Дима отлично знал, как заставить его помнить только свое имя.

Он редко отвлекался на долгие прелюдии, но Юлию никогда этого и не требовалось – он любил, когда Дима набрасывался на него, вот так как сейчас – прямо в коридоре стаскивал джинсы, грубо облапывая задницу, разворачивал спиной к стене, заставляя упереться в нее руками. Жесткая ладонь огладила живот, нетерпеливо дергая вверх свитер, и Юлий тут же стащил его, бросил куда-то под ноги. Дима тут же потерся носом между лопаток, прикусил влажную от пота кожу, дернул Юлия за бедра.

– Смазка, Дима, – простонал Юлий, но Дима, недовольно рыкнув, лишь сунул палец ему в рот, заставляя облизать.

– Обойдешься, – цыкнул он, наскоро смазывая вход его слюной.

Этого было мало, чтобы сделать проникновение гладким, благо Юлию было не привыкать к этой тянущей боли, что всегда сопровождала первые толчки. Впрочем, ему даже нравилось это.

Дима навалился на него, так что Юлий едва не въехал носом в стену, вставил резко и сразу до конца, крепко матюгнулся, сдерживаясь пару секунд, прежде чем начать двигаться.

Юлий не успевал толком дышать или подстроиться. Поменять позу на более удобную тоже не было возможности, как и облегчить свою боль, которая никуда не девалась. Но на самом деле это было не нужно. Когда Дима брал его вот так – без разговоров и подготовки, все становилось неважным.

Юлий и сам не понимал, как так выходило, что грубое, почти бездумное соитие вызывает в нем такой чистый кайф. Дима сейчас не делал ничего для того, чтобы Юлию было хоть сколько-нибудь комфортно, но при этом давал ровно то, что требовалось: сильные толчки, посылающие по всему телу колющие каждый нерв волны. Кровь в венах кипела, тело, даже если бы Юлий того хотел, не было способно ни на какие еще действия, кроме как усвоение очередной дозы кайфа. Сильнее, глубже, быстрее. Пожалуй, это действительно была наркомания – зависимость, от которой невозможно избавиться и которой нельзя насытиться. Одно радовало – она у них с Димой была общая на двоих.

Юлий чувствовал, что его ноги не держат, разъезжаясь в стороны, он скользил по полу, пытался цепляться трясущимися пальцами за совершенно плоскую стену и только благодаря Диме еще оставался в вертикальном положении.

– Давай, – простонал он на очередной толчок внутри себя, понимая, что и он, и Дима уже близки к развязке.

Тот снова издал то ли рык, то ли просто стон, рванул Юлия за волосы, толкаясь до упора, кончая в него и заставляя Юлия самого содрогнуться в острой вспышке удовольствия. Ноги не держали, хотелось обессиленно распластаться где-нибудь, что они почти и сделали – немного придя в себя, Юлий обнаружил, что сполз по стене и упирается коленями в пол.

– Отнести тебя в кроватку? – чуть насмешливо прошелестел Дима около уха.

– Нет, ты ж опять без презика мне вставил, так что вначале в ванную, – проворчал Юлий, впрочем, без искреннего раздражения.

– Далеко идти было.

– Угу.

Наверное, это было самое романтично-неуклюжее, что они себе позволяли – неловкая толкотня в ванной, Юлий, завернутый как младенец в полотенце, одна сигаретка на двоих. Идиллия.

– Удостоверился? – спросил небрежно Юлий, когда они дошли все-таки до спальни. – Мне кажется, ты своим членом проверяешь, не было ли там еще кого, пока я не дома.

Это было отвратительно грубо, но по этой части Юлий не уступал Диме. При всем своем уме и образовании такта и приличий в нем было немного. Он рухнул на кровать, не заботясь, что полотенце осталось на полу и что покрывало все в крошках от вчерашних чипсов.

– Дырка все равно разработанная, хрен ли там поймешь, – Дима улегся рядом, всем своим видом сообщая, что шутка ему не понравилась.

Создавалось чувство, что страх измены перманентно сидел в нем и в готов был выйти наружу в любую минуту.

– Я убью его, – выдал он будто бы в продолжение безобидной перепалки.

– И меня заодно, – в тон ему отозвался Юлий, – я знаю.

Иногда ему казалось, что Дима подспудно этого хочет – убить. Его уверенность, что Юлий обязательно заинтересуется кем-то еще, искала свой выход постоянно.

– Но правда в том, что меня не интересуют мужики, – все-таки признался Юлий, – совсем.

– Тебя постоянно кто-то интересует, – махнул Дима рукой. – Витенька вон, Артур, новая группа, знакомый из Варшавы. Может, не в сексуальном плане, но все же.

Юлий почувствовал, что ссора, только-только утихшая, грозит пойти на второй круг и нужно срочно закончить разговор.

– Давай спать, а? – он забрался под одеяло и подкатился к Диме.

Тот любил засыпать в обнимку, несмотря на свой темперамент, поэтому такой прием действовал безотказно.

– Спи, муркель, спи, – смиренно вздохнув, пожелал Дима.

Юлий знал, что тот еще долго не уснет, но не стал отвечать – уткнулся носом ему в подмышку и почти сразу отрубился.

***

С Артуром Юлий столкнулся через несколько дней после той встречи с Витей. У Юлия была свободная пара, и он решил провести ее с толком – позаниматься в соседней с университетом кофейне. Приближалась летняя сессия. На улице было пасмурно, на душе – как-то тоскливо, и он рассчитывал уединиться в тепле с конспектами.

Артур сидел за столиком в углу, уткнувшись в «Дом на краю света» Каннингэма. Юлия он не замечал. Первым порывом было выйти, не здороваясь, но Юлий не был бы собой, если бы сбежал, не разобравшись.

– Какого хрена?! – он резко дернул пустой стул с соседнего столика и эффектно приземлился напротив Артура.

Тот подскочил от неожиданности, тем самым вызывая мрачное удовлетворение.

– Ты не только в спальни так врываешься? – поинтересовался он недовольно.

– Какого хрена, я спрашиваю?! – Юлий уложил локти на стол и впился в него недобрым взглядом.

– Люди встречаются, люди влюбляются, но не всегда женятся, – развел руками Артур, – это жизнь, ты не знал?

– Ты его бросил! – Юлий начал закипать. – И не говори, что Витя виноват, он не может быть виноват, это ты!

– Я и не говорю, – Артур поправил очки, отложил книгу и окинул его внимательным взглядом. – Наши отношения были обречены с самого начала. Не понимаю, что конкретно тебя так удивляет?

– Это несправедливо, – выдал Юлий то, что крутилось в его мозгу все это время. – Витя славный! Ты его не заслуживал, а он не заслуживал того, что ты его бросил. Но почему-то именно Витя был без ума от тебя, а теперь страдает после разрыва. Что он вообще в тебе нашел?!

Артур злобно прищурился, будто собирался сказать что-то неприятное. Правда, тут же его лицо исказила горькая ухмылочка.

– Неожиданно, правда? Сам задаюсь этим вопросом все время.

– Тебя это забавляет, что ли? – Юлий дернулся, готовый уже врезать ему. – Как так можно?!

– Если Бога нет, то все дозволено, – закатил глаза Артур, – нас этому еще в средней школе научили.

– Мораль была обратная!

Артур пожал плечами, будто бы не собираясь спорить с ним. Разговор зашел в тупик. Отчего-то Юлию казалось, что Артур начнет оправдываться, обвинять во всем Витю, но тот, похоже, признавал все свои грехи. Только не раскаивался.

– Ты никогда не найдешь лучше него, – обреченно произнес Юлий.

– Может, и не найду, – согласился с ним Артур. – Но это ничего не меняет.

– Но как? – Юлий снова повысил голос. – Как можно самому отказаться от самого лучшего?! Разбить сердце такого золотого человека! Я не понимаю просто!

– Понимаешь ты все, – Артур мотнул головой, сверкнув стеклами очков. – Иначе сам был бы сейчас с каким-нибудь хорошим и добрым парнем, а не с больным на всю голову психом. Мы с тобой одинаковые.

Юлий на это сначала фыркнул, затем рассмеялся – громко так, вкрадчиво, отъехал назад на стуле, скрипнув по полу ножками. Впрочем, эта кинематографическая демонстрация его презрения не произвела на Артура никакого впечатления – он, как ни в чем не бывало, потянулся к книжке, видимо, решив, что разговор закончен.

– Я не такой, как ты! – Юлий все-таки не выдержал. – Я бы Витю не бросил!

– Да что ты? – не поднимая на него взгляда, хмыкнул Артур. – Ты это сделал, когда съехал с общаги!

– Я… – Юлий запнулся. – В смысле? Это-то тут причем!

Снова с силой захлопнув книгу, Артур быстро проговорил:

– Это ты виноват. Во всем! Знаешь, что первым сказал Витя, когда ты свалил? Он предложил мне тоже съехаться!

– Я ничего не понимаю, – Юлий схватился за голову, – это же ты сам мне подкинул идею жить с Димой!

– Ага, – Артур помрачнел, – оказывается, ты слушаешь мои советы.

– Витя, может, просто из вежливости предложил, – произнес Юлий, пропуская мимо ушей слова Артура.

– А я из вежливости предложил расстаться, – отбил тот, нервным движением пододвигая к себе остывший кофе.

Повисла неловкая пауза, во время которой Юлий отстраненно наблюдал, как Артур методично собирает осевшую пенку ложкой и отправляет ее в рот.

– Тебе не понять, – заговорил Артур, отводя взгляд. – У тебя поступки не соотносятся с логикой и здравым смыслом. Но оно и понятно, ты нашел того, от кого у тебя срывает башню. И это не далеко не Витенька.

– Я не хочу, чтобы он страдал, тем более – из-за тебя, – упрямо сказал Юлий.

– Никто не хочет, но все страдают.

– Он бы тебя никогда не бросил!

– Тут нечего сравнивать, – буркнул Артур раздраженно.

– Что это значит?

Артур отложил ложку и устремил на него внимательный взгляд.

– Витя может быть сколько угодно идеальным или не быть таковым, это не имеет значения, если не рвет башню.

– Ты сам сказал, что вы были влюблены!

– Люди делятся на два типа, – мученически вздохнув, пояснил Артур. – Есть те, кого бросают, а есть те, кто всегда уходит сам. Вот и думай.

– Я никого не собираюсь бросать! – сообразил Юлий. – Не надо нас равнять.

– Как скажешь, – улыбнулся Артур.

Юлий почувствовал, как внутри снова все закипает. Какого хрена этот мудак, бросивший его лучшего друга, вообще смеет говорить все это?!

– Я серьезно, – прошипел он, сжав кулаки, – не надо решать за меня, кто я и какой!

– Я знаю, какой ты, – фыркнул на это Артур, – с самого начала понял. Я тебе не нравлюсь, да. Это ничего страшного. Ты мне, кстати, тоже не нравишься. А еще мне не нравится, когда кто-то лезет не в свое дело, – он тут же снова зло прищурился. – Витя хоть трижды может плакаться у тебя на плече, но это не значит, что ты смеешь мне что-то предъявлять. Ты тоже не знаешь меня! Больше того – ты даже не знаешь своего святого друга Витю! Не знаешь, какой слюнтяй и идиот он в отношениях! Какой он инфантильный, обидчивый, легкомысленный! И что он даже не хотел трахаться, потому что это якобы грязно. Лучше просто только целоваться, как целочки, и ходить за ручку…

Артура несло, он все продолжал свою яростную исповедь, вываливая на Юлия все подробности своих отношений, а тому лишь оставалось слушать.

Когда Артур замолчал, Юлий задумался. Он мог бы снова начать орать, аппелируя к святой душе Вити и другим идеалам, но после слов Артура это стало бессмысленно. Хотелось понять.

– Ну хорошо, ты говоришь, не такой уж он хороший бойфренд, но ведь все мы не сахар! – заспорил Юлий. – Уверен, он мирился и с твоими дерьмовыми качествами. И у нас с Димой так же – мы оба психи, но ведь когда есть чувства…

– Вот именно, – Артур кисло улыбнулся. – Но даже это не гарантирует вечную любовь. Но можешь не переживать, твой Дима никогда тебя не бросит. Это уж наверняка.

– Тебе откуда знать? – закатил глаза Юлий.

– Тебя даже я бы не бросил.

Юлий оторопел и уставился на Артура немигающим взглядом.

– Что за бред? – все-таки выдал он.

– Забудь, – мотнул головой Артур и спешно засобирался.

– Нет уж!

После слов о Диме в груди странно кольнуло.

– С чего ты вообще взял, что я переживаю за это? – Юлий зацепился за больное. – У нас с Димой все прекрасно.

Артур уже поднялся и закинул сумку на плечо.

– Через пару месяцев поговорим, – вместо прощания туманно сообщил он.


Глава 8. Тот, кто тебя никогда не бросит

Из комнаты снова раздался вопль. Юлий сердито клацнул зубами и детским жестом прижал к ушам ладони, хоть это и не помогало создать нужную тишину. От усталости строчки уже плыли перед глазами и сосредоточиться было крайне сложно – гул телека то и дело врывался в сознание, заставляя невольно цепляться за эти звуки и прислушиваться.

– Дима! – проорал Юлий, не выдержав. – Можно тише!

– Муркель, да я уже сам нихуя не слышу, – отозвался Дима в ответ.

– Сходи проверь слух, – буркнул Юлий себе под нос, снова утыкаясь в учебник.

Летняя сессия навалилась, как водится, внезапно вместе с несвойственной Питеру жарой, самыми классными тусовками и тотальным безденежьем. Весь апрель и май Юлий пытался совместить учебу и подработку со своей странной семейной жизнью и друзьями, но к июню этот режим пережевал его и выплюнул, оставив прямо к экзаменам слабым, опустощенным и буквально ненавидящим весь мир. Изо дня в день хотелось лишь напиваться, но наскрести денег на пиво становилось все сложнее.

Дима снова матюгнулся – не громко, но раздраженный Юлий любой шорох сейчас был готов принять за шум.

– Ты надо мной издеваешься?! – ворвавшись в комнату, воскликнул он. – Мне все это выучить к утру надо, можно не орать?!

Дима, сидя по турецки прямо у телевизора, виновато улыбнулся.

– Муркель, – прошептал он, – я могу только съебаться, если тебе надо тише.

– Или сделать это! – Юлий подошел к телевизору и щелкнул кнопкой выключения. – Если я не сдам завтра на «отлично», никакой повышенной стипендии не будет, – он выразительно посмотрел на Диму. – Экзамен надо сдать, понимаешь?! Насосать на него не получится!

– Ты мне уже пять раз сказал об этом, – буркнул Дима, явно тоже начиная сердиться. – Предлагаешь мне в тишине посидеть, посмотреть в стену? Я ж тебе вообще не мешаю!

Юлий издал мученический стон и потер виски.

– Если бы не мешал, я бы к тебе не цеплялся!

– Вот именно, что ты просто цепляешься, – парировал Дима. – Я не виноват, что с этими потолками такая слышимость!

– Просто выруби его, – процедил Юлий снова.

– А что мне делать тогда? С тобой уроки поучить?

Юлий знал, что в любом случае сдаст на «отлично», но не хотел нервничать. Ему нравилось поражать преподавателей своими ответами, выделяться на фоне остальных студентов, и для этого основной материал надо было знать как основы арифметики, и ориентироваться во всех дополнительных источниках.

– Займись чем-то! – раздраженно бросил Юлий. – Ты же не маленький, чтобы веселить тебя! Просто. Дай. Мне. Тишину, – отчеканил он каждое слово и вернулся на кухню.

***

Конечно, Дима ушел. Нет, вначале он долго собирался, бренчал ключами, шуршал одеждой, пытаясь двигаться бесшумно, а затем все же свалил, оставляя Юлия в квартире одного.

Шли часы. Вначале Юлий наслаждался долгожданной тишиной, но продуктивность не прогрессировала – теперь он слышал, как тикали часы, и от этого с каждой минутой становилось все более одиноко и вообще как-то разом жалко самого себя. Он почувствовал себя таким усталым, глупым и потерянным, брошенным в самый трудный момент, что не заметил, как всхлипнул, а потом и вовсе начал давиться слезами. Стоило остаться одному, как все, что он запихивал поглубже, не имея времени обдумать как следует, вылезло разом наружу и хлынуло из него. Будто Дима был ножками от стула, на котором он сидел, и сейчас Юлий грохнулся на пол, осознавая, какая пропасть на самом деле их разделяет.

Рука сама потянулась к телефону.

– Ты говорил, он никогда меня не бросит, – вместо приветствия сообщил Юлий в трубку.

Артур помолчал несколько секунд, после чего отозвался со вздохом:

– Диктуй адрес.

Он появился спустя минут сорок с бутылкой дешевого вермута и соком.

– Довел мужика? – не здороваясь, выдал он, но тут же осекся, увидев опухшее унылое лицо Юлия. – Не может быть… – протянул он пораженно. – Как такое вообще возможно?!

Юлий неопределенно пожал плечами. Он уже не был уверен, что приход Артура сюда – хорошая идея. В любую минуту Дима мог вернуться, и тогда скандала было бы не избежать.

Артур тем временем продолжал дотошно осматривать его и квартиру.

– У меня завтра экзамен, – отозвался Юлий, когда Артур выставил на стол бутылку.

– Ты знаешь все лучше препода, – отмахнулся Артур, – а что не знаешь – сообразишь сам.

– Нет, вообще-то! – разозлился Юлий.

Такой подход к делу его всегда бесил.

– Нет?

– Нет, чтобы все знать, надо учить! Я не родился с этим знанием!

– А твой слесарь, видимо, так не считает, – догадался Артур. – Понимаю, для него это все на уровне астрофизики.

Юлий поморщился. Он не собирался сидеть здесь, бухать и поносить Диму, а Артур, видимо, собирался делать именно это.

– Мне нужна повышенная стипендия, – по привычке сказал Юлий.

– И совместить это с пролетарской семьей не получается? – Артур сел на Димин стул и спросил, хмурясь: – Совсем хреново, да?

Сейчас Юлию было стыдно за свою минуту слабости, однако соврать он уже не мог.

– Достало все, – он вскрыл бутылку, что принес Артур, оглядел грязные чашки в раковине, после чего просто сделал пару внушительных глотков прямо из горла.

– Эй, полегче, – Артур взволнованно дернул его за руку. – Запей хоть!

Запивать вермут не хотелось. Юлий достал из холодильника остатки колбасы, нарезал ее прямо на столе, сдвинув учебники в сторону.

– Стаканов нет, а чашки грязные, – запоздало пояснил он.

– Я уже понял, что быт у вас хорошо налажен, – съязвил Артур, но, очевидно, мыть чашки и ему не хотелось, потому он тоже хлебнул из горла.

– Если Дима вернется и увидит тебя здесь, он тебя убьет, – сообщил Юлий хмуро. – Я серьезно.

– Чудно! – Артур хлопнул в ладоши. – И почему же?

– Он очень ревнивый.

– И?

– И ему похрен, что у нас с тобой ничего нет, – Юлий закатил глаза. – Он как-то чуть не ушел, когда я посидел в баре с Витей.

– Мило сообщить мне об этом сейчас, – потянул Артур. – Что ты собираешься делать со всем этим?

Он неопределенным жестом обвел грязную кухню, но говорил, конечно, о Диме. Сам он здесь смотрелся совершенно неуместно – хорошо одетый, чистый, без следов усталости или проблем на лице. Юлий ничего не знал о нем: чем занимается Артур, сколько ему лет, откуда вообще взялся. Он даже не помнил, откуда у него этот номер. Было странно пить и откровенничать сейчас с почти посторонним для Юлия человеком.

– Я не знаю, – пришлось признать очевидное. – Все идет своим чередом. Я не хочу ничего менять.

– Уверен? – Артур деловито поправил очки.

– Да не знаю я! – гаркнул Юлий.

Он схватился за голову и так застыл, пряча от Артура свое лицо. Казалось, тому достаточно встретиться с ним взглядом, чтобы понять все.

– Давай поговорим, – вздохнув, предложил тот. – Тебе просто нужно выговориться, станет легче.

Его голос был уверенным и спокойным, без любопытства или насмешки.

– Да что говорить?! – взорвался на это Юлий. – Я же, кажется, умный! И так все понимаю!

– Это спорный довод, – фыркнул Артур и все-таки встал, чтобы вымыть пару чашек, – но допустим.

– Думаешь, я когда-то мог себе такое представить? Спал и видел, как живу с мужиком, у которого темное прошлое и такое же темное будущее? Что влюблюсь, как ты говоришь – в слесаря? Что вообще влюблюсь?

– Ты метил в принца Уильяма или на худой конец – в Гарри, – с пониманием кивнул Артур.

– Я вообще ни в кого не метил! – рубанул Юлий. – Мне все это нахрен не упало!

– Ты сказал, что влюбился, – заметил Арутур.

– Нет. Не знаю. Наверное, – Юлий поджал губы. – Ну, а что это еще тогда?

– Страсть? Похоть? Шизофрения?

– И это все – тоже. Я для него – все, понимаешь? Вообще весь мир, – он с несчастным видом посмотрел на Артура.

– Это как раз понятно. А он для тебя?

– Тот, кто перевернул все, – признался Юлий. – Я никогда не был так ни в чем не уверен, как сейчас. Тотально. Моя учеба – куда ее деть, если я выбрал это? – он кивнул на грязные тарелки в раковине.

– Но ушел-то Дима, – заметил Артур, – значит, ты не все на свете.

– Он ушел, чтобы не мешать, – буркнул Юлий. – Он вернется, я просто психанул.

– Просто да непросто, – Артур поставил перед ним чистую чашку. – Ты бы видел себя – мученик. Тебе плохо тут, очевидно, нужно что-то менять. У вас с Димой как вообще?

– Нормально, – Юлий не хотел ничего добавлять к этому, но Артур смотрел пристально, как на допросе, а внутреннее напряжение уже дало сбой после выпитого. – Я не знаю. Хреново. Круто. Странно, – он принялся сыпать словами, пытаясь и сам разобраться, что же все-таки у них с Димой происходит.

– Он кошмарно ревнивый, патологически. Но мне это нравится даже, хотя и не всегда. Я немного ссу, что он действительно может убить из ревности. Я не помню дня без ссоры, и дня без секса. Думаю, он не способен меня ударить, но способен прибить. Он любит меня – так же шизофренично, как ревнует. И очень злится, что у меня якобы есть все, а у него – ничего. И всегда настороже, всегда ждет, что я его предам, уйду, трахнусь с кем-то еще.

– А ты? – тихо спросил Артур. – Ты-то что?

– А я сперва был в полном охренении, – принялся рассказывать Юлий. – Тоже как шизойд, или, как ты говоришь, рвало башню. Знаешь, когда только и можешь думать о том, как это будет с ним? Что он сделает, как будет трогать, как это случится… – он нервно облизнул губы. – А потом, когда это все начало происходить, я… Я не знал, что можно так подсесть на другого человека. На то, что он делает с тобой. Понимаешь?

– Это зависимость, Юль, – Артур кивнул. – Ты и сам знаешь, еще немного и тебе пиздец – полный и бесповоротный.

Юлий закрыл лицо руками.

– Ты подсел, да. Но согласись, с каждым разом кайф все быстрее заканчивается. С ним ты совсем скоро будешь на дне, Юль, как настоящий наркоман, – продолжил Артур. – Просто посмотри вокруг. У вас нет денег, да? Скоро будет нечем платить за хату. Куда вы пойдете? Вернетесь в общагу?

– Дима ищет работу, – заторможенно отозвался Юлий. – Еще одну.

– Ну и как? Успешно? – Артур скептически хмыкнул. – Судя по тому, что ты написал уже троим из моей группы курсачи за деньги, не очень-то у него с поисками.

Это была не совсем правда – Дима регулярно находил какие-то халтурки, подрабатывал то тут, то там, грузил, таскал, чинил, строил, вот только денег за такой труд платили совсем мало. Нормальную работу найти не получалось. Как и рисовать. Юлий не помнил, когда последний раз видел Диму с карандашом и блокнотом.

– И что? – с вызовом посмотрел на него Юлий. – Бросать его, потому что бедный? Это твоя жизненная позиция?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – с нажимом произнес Артур. – Ты хочешь его спасти, отмыть, вытащить на свет Божий и все такое. Но на деле ты только получаешь свою дозу, а проект «Сделать из слесаря человека» стоит на месте.

– У нас не только секс вообще-то! – разозлился Юлий. – Он художник, он разбирается в искусстве покруче твоего! – Юлий наконец сообразил, что Артур учится на истории искусств – именно там Юлий недавно писал курсовые за деньги. – И он не слесарь!

– Он утянет тебя на дно.

– И ты этому обрадуешься, да? Скажешь «я же говорил, что невозможно»! – уже орал Юлий. – Но я хочу это хреново «невозможное»!

Артур явно планировал сказать еще что-то, но тут в общем коридоре хлопнула дверь, и они оба застыли, напрягая слух.

– Это он?

– Соседи, – не слишком уверено отозвался Юлий.

Сердце разом подскочило и понеслось, стало страшно и между тем жарко. Шаги по коридору отдавались эхом в голове, Юлий уже буквально слышал звон ключей, тихий скрежет и щелчок открываемого звонка.

– Мимо прошли, кажется, – выдохнул разом как-то побелевший Артур.

Заметив это, Юлий вдруг прыснул и громко беззастенчиво заржал. Адреналин ударил в голову, заставив разом встрепенуться, ощутить приток сил. Сразу стало так легко, несмотря на чуть дрожащие от страха ноги.

– Обделался? – поддел он Артура, отсмеявшись. – Тебе лучше уйти, – тут же припечатал он.

– Да уж, – тот дернул плечом. – Не хочется попасть в криминальные хроники.

Он замолчал, нахмурился. Рука со стаканом дернулась было вверх, но он передумал пить еще.

– Я за тебя волнуюсь, – будто сквозь силу сказал он. – Не то чтобы я не мог оценить всю эту романтику прокуренной кухни, но твое место не здесь.

– Это не тебе решать, – немедленно оскорбился Юлий.

– Да я не об этом даже, – отмахнулся от него Артур. – Юль, я серьезно. Если отбросить все твои чувства, упрямство, наркоманский зуд в твоей заднице и благотворительность, насколько это опасно? Насколько он может быть опасен?

Артур сцепил пальцы вокруг кружки, сжал ее. Сейчас он смотрел особенно внимательно, настороженно даже.

– Не насколько, – твердо отозвался Юлий. – Он не опасен для меня.

Говоря это, Юлий даже не врал – в глубине души он верил, что Дима не способен на какую-то излишнюю жестокость или настоящее преступление. Со всей серьезностью вообразить, что тот сможет причинить ему физическую боль или вообще убить, Юлий никак не мог.

– Это разновидность ксенофобии, – продолжил он. – Ты не знаешь, какой Дима на самом деле, а я знаю. Да, он слесарь с мутным прошлым, но еще – он художник с тонкой душой.

– Он весь блокнот твоими портретами исписал, – скептически заметил Артур. – Вы тогда даже знакомы не были!

– Да он просто влюбился!

– Между влюбленностью и манией тонкая грань, – снова заспорил Артур. – Твоя виктимность до добра не доведет.

– Я не какая-то безмозглая дура, – тут же ощетинился Юлий. – Я все контролирую!

А вот это уже была откровенная неправда. Он контролировал Диму не больше, чем тот – его. У них все было на уровне животных инстинктов, все мерилось взаимным притяжением.

– Ты ничего не контролируешь, – озвучил это Артур. – И ты умный – это тоже проблема.

– Почему?

– Глупый не задается всеми этими экзистенциальными вопросами, как известно, – пожал плечами Артур, – там достаточно хорошего секса. Тебе – не достаточно, но и без него уже не хочется. Не хотелось бы мне быть твоим следующим парнем, мне его жаль.

– Почему? – снова не понял Юлий.

– Потому что он будет такой как Дима, – пожал плечами Артур. – После героина травка не особенно круто вставляет, я полагаю.

– Я не собираюсь расходиться с Димой, – упрямо процедил Юлий. – И кажется, ты планировал уходить, – с нажимом добавил он.

– Да-да, – Артур будто бы не замечал направленной на него злости. – Славно посидели, зовите еще, – он поднялся, сделал пару финальных глотков из бутылки. – Это я тебе, пожалуй, оставлю. Удачи на экзамене!

Не дожидаясь ответа, он пошел к двери. Юлий из упрямства не стал его провожать. Дверь хлопнула, и он снова остался один.

***

Часы без Димы тянулись мучительно. Тот явно не торопился домой, обидевшись капитально. Юлий из упрямства не звонил и не писал ему. Экзамен не учился, Юлий сердито засунул учебники и конспекты в сумку. То, что он все сдаст, сомнений не было – главное было в принципе дойти до аудитории и не проспать.

Слова Артура, что он наркоман, подсевший на близость с Димой, не давали покоя. Из всего их диалога это, пожалуй, было самым верным замечанием. Юлий и сейчас тосковал без Диминого присутствия. Дело было не только в сексе. У Димы была своя особенная энергетика, атмосфера, которую он создавал вокруг себя и на которую подсел Юлий. Каждый внимательный взгляд в его сторону, каждое простое движение, вроде поданной чашки или легкого касания губ у виска, дарило Юлию то самое удовольствие и то ощущение нужности, без которого жить ему уже было бы тяжело.

– Это ведь не побег от одиночества, – сам себя уверял Юлий, нарезая круги по пустой квартире. – Ты всю жизнь один, дело в другом.

В чем конкретно дело было, он не знал, как не знал доподлинно, не передумает ли Дима возвращаться. Устав маяться, Юлий все-таки набрал его, попеременно ругая себя за слабость и волнуясь, ожидая, что же Дима скажет ему.

Когда тот поднял трубку, сразу стало ясно – он пьян в стельку.

– Муркель, – почти промычал он в трубку. – Выучил уже уроки?

– Где ты? – резко спросил Юлий.

К переживаниям этого вечера добавилось еще одно, и это совсем не радовало.

– А хуй его знает, – заплетающимся языком сообщил Дима, после чего, судя по звукам, то ли упал, то ли просто уронил телефон.

Какое-то время в трубке раздавалось лишь громкое шуршание, но наконец Дима вернул к уху телефон:

– Алло! Муркель!

– Не ори, я нормально слышу, – Юлий поморщился. – Ты планируешь возвращаться? – прямо спросил он.

– Хах, сегодня муркель в роли верной женушки, надо же, – Дима пьяно хохотнул. – Муркель, да разве ты от меня отделаешься так просто?

– Тогда хрен ли ты шатаешься непонятно где? – сварливо отозвался Юлий, чувствуя, как внутри все потеплело: Дима любил его, что бы там ни говорил Артур. – Мне вставать рано, если хочешь чего-то… – он сделал эффектную паузу. – Поторопись, если хочешь!

– Муркель, я бухой, – тут же опечалился Дима. – Я нажрался, – повторил он для верности, будто Юлий мог его плохо расслышать.

– Давай я тебе такси вызову? – Юлий прикинул, сколько у него наличных. – Только объясни нормально, где ты находишься.

Дима кое-как описал место – с трудом Юлий определил адрес. Такси стоило неукупных денег – из-за разведенных мостов, пришлось выгрести почти все, что оставалось до конца недели. Благо, водитель хотя бы помог вытащить Диму из машины, но вот до квартиры пришлось тащить его самостоятельно.

– Я такой бесполезный, муркель, – жаловался Дима по пути. – От меня одни проблемы. Я тебя недостоин.

Юлий не отвечал – сил переубеждать его уже не было. Хотелось лишь, чтобы этот долгий день закончился и даже секса никакого уже было не надо.

Впрочем, едва добравшись до подушки, Дима сразу отрубился. Только Юлий все вертелся с боку на бок, пока наконец, обессиленный, не задремал.

***

– Отличникам дадут какой-то бонус от губернатора! Надо только подать заявку, – объявил с порога Юлий, стаскивая кеды и проходя в кухню. – У меня идеальная зачетка, так что прохожу под это. Сессия закрыта!

– Умненький муркель! – Дима улыбнулся ему. – Когда уже профессором станешь?

– Мне предлагали уже что-то там на кафедре делать, я отказался, – Юлий скривился. – Не хочу сидеть с этими старыми девами и покрываться пылью.

Дима на это промолчал и встал, чтобы поставить чайник. За окном бушевала зелень, стоял жаркий летний день. Юлий счастливо подставил лицо под солнечные лучи. Сегодня у него было отличное настроение и железная уверенность, что впереди все лето, а значит – сплошное счастье. Только что он сообщил родителям, что проведет каникулы в России, и, кажется, такой вариант их вполне устроил – наконец-то непутевый сын нашел друзей.

– Вечером идем отмечать конец сессии с пацанами, – сообщил Юлий, забирая из рук Димы горячую чашку. – Пойдешь с нами?

Он спрашивал ради приличия. После того случая на концерте, Дима никуда не ходил, где были знакомые Юлия по университету, и Юлий, в целом, понимал, почему.

– Пойду, – вдруг согласился Дима, но, увидев вытянувшееся от неожиданности лицо, хохотнул и махнул рукой: – Да шучу, нахрен мне сдались школьнички твои. У меня вообще планы.

Юлий аж подскочил, удивляясь еще больше. Чуть чай не пролил.

– Это какие еще? – ревниво протянул он.

Дима снова заржал.

– Такие, – припечатал он. – У меня планов не может быть, что ли? Не только Юленька у нас – деловая колбаса. На собеседование пойду. Может, возьмут на этот раз в нормальное место.

– Что за место? – Юлий тут же отчего-то напрягся.

Все это время Дима по-прежнему брал разные подработки, но все так же не слишком преуспевал. Их с Юлием это напрягало, но в то же время концы с концами сводить удавалось. Они не заглядывали вперед, не ждали экономического кризиса и не боялись повышения цен. Денег кое-как хватало.

– Я тоже думаю устроиться куда-нибудь на лето, – попытался он смягчить собственный грубоватый тон, – но не придумал еще, куда.

– В бар неподалеку, – легко признался Дима. – Вышибалой. Как думаешь, подойду? – он приосанился, демонстрируя свой голый торс во всей красе.

– Лучше тебя им точно не найти, – Юлий закатил глаза, но после искренне улыбнулся – это звучало лучше стройки или склада, где Дима подрабатывал раньше.

– Там музон, как ты любишь. Смены ночные в основном, но зато хорошо платят, – начал перечислять Дима. – И от дома недалеко.

– Круто! – Юлий отсалютировал ему чашкой. – И наверняка еще и бухло халявное. Я буду приходить к тебе, – тут же пустился он в рассуждения, – и тоже найду работу. Родители меня летом не ждут, – он широко улыбнулся, – и сами в Россию не собираются.

Это на самом деле была особенно важная новость – Юлий при всем своем бунтарском характере не представлял, как бы отреагировала мама, узнав, что он снимает квартиру с другом. И что в этой квартире только одна кровать.

– Так разве кому-то сейчас твоя писанина нужна, профессор? – улыбнулся Дима. – Или ты тоже ручками поработать хочешь?

– Пошляк, – фыркнул Юлий, оценив намек. – Но вообще-то именно так. Я мог бы тоже делать что-то… Такое.

– Какое? – Дима продолжал подшучивать над ним. – Тупое?

Определение действительно не находилось – Юлий просто-напросто не имел представления, чем хотел бы, а главное – мог заняться. В чем-то Дима был прав. Хотелось что-то крутое, о чем было бы не стыдно рассказать.

– А им там бармены не требуются? – прикола ради спросил он.

Дима нахмурился, воспринимая его слова серьезно.

– На бармена учиться надо, – почесал затылок он. – Но я могу спросить…

– Мне всегда нравилось, как они мешают свои коктейли, болтают со всеми, слушают чужие изливания, сами оставаясь темными лошадками! – продолжил Юлий шутливо рассуждать. – А что, это тема!

– Так ты болтать хочешь или работать? – тут же ощетинился Дима. – Я не хочу, чтобы к тебе мужики клеились!

– Это часть работы бармена, не знал? – хитро улыбнулся Юлий. – Хлопать глазами и разводить клиентов на дорогие коктейли. Как считаешь, смогу я?

Все это сейчас казалось бредом и шуткой, но в тоже время, представив себе такую работу, Юлий почувствовал интерес. Он любил общаться с людьми, любил культуру клубов и баров и не боялся учиться чему-то новому, если это была не физика.

– Не сможешь, – мстительно вернул Дима. – Я тебе шею тогда сверну.

Но идея уже захватила Юлия и от нее стало сложно отказаться так сразу.

– Погоди, ну если серьезно, флиртовать вообще-то совсем не обязательно.

– Рассказывай мне теперь, – Дима отобрал у него чашку и допил уже остывший чай. – Сиди дома лучше, читай книжки.

– Я пойду с тобой! – Юлий уже все решил. – Хрен с ним, с отмечанием сессии, она легкая была. Если возьмут нас обоих – это то, что надо вообще! Ты сможешь выгонять тех, кто будет ко мне приставать, – ввернул он, чтобы Диме понравилась идея. – Даже бить их сможешь – официально. И перестанешь наконец сходить с ума от ревности – я же буду у тебя на виду. Все от этого останутся в одном только выигрыше!

Идея и правда казалась отличной. Юлий хотел общения, хотел чем-то заниматься и хотел, чтобы Дима не психовал более того лимита, который ему выделил Юлий. Осталось только уговорить Диму и владельцев заведения.

Неизвестно, что понравилось Диме больше – то, что Юлий хочет работать вместе или что он не пойдет на вечеринку, но настроение у него явно улучшилось после этих слов. Он утащил Юлия в кровать и продержал там так долго, что они едва не опоздали на запланированное собеседование.

– Меня тоже берут! – счастливо сообщил Юлий курившему возле бара Диме спустя полчаса от назначенного времени. – Даже корочек никаких не понадобилось!

– Да кто бы сомневался, – усмехнулся Дима. – У тебя ж язык без костей.

Тут Дима был прав. Юлий мгновенно нашел общий язык с владельцем бара, который был всего на несколько лет старше его. Владельца звали Саня, он был высоким (выше даже Вити), простоватым на лицо и, судя по всему, всегда чуть выпившим. Юлий очаровал его своей наглостью и непосредственностью. Саня не собирался набирать барменов без опыта, но, очевидно, обладал деловой хваткой и мгновенно сообразил, что такой парень за стойкой привлечет клиентов одной своей харизмой, а научить его смешивать коктейли будет нетрудно.

Юлий сиял от открывающихся перспектив. И был буквально готов обнять весь мир. Однако рядом стоял только Дима, поэтому Юлий, не долго думая, полез к нему.

– Знаешь, – горячо зашептал он, – смены ведь ночные, и далеко не всегда есть посетители… Мы могли бы с тобой устраивать тут черт-те что! У тебя случались фантазии про барменов, а?

– Цыц, муркель! – Дима состроил недовольное лицо, хотя было видно, что он и сам не против пообниматься – вот только делать это на улице было все же не лучшей идеей. – Это работа, я ее с трудом нашел, а не как ты!

– Не будь таким скучным, – тут же надулся Юлий.

Дима не умел заигрывать и флиртовать. Его козырем были хлесткие и грубые комментарии в нужный момент, а не словесные пикировки. Юлию все же иногда недоставало последнего – что-что, а блеснуть красноречием он действительно любил.

– Ничего, скоро повеселишься за стойкой. Будут всякие петушилы тебя развлекать, – продолжил Дима в своем репертуаре.

Юлий было подумал, что тот снова не в настроении, но Дима хлопнул в ладоши и рассмеялся.

– Нет, ну ты, конечно, хорош, муркель! Фантазии про барменов. Если получится – трахну тебя прямо за стойкой, будь уверен.

– Буду ждать, – Юлий сверкнул глазами.

Это действительно казалось очень крутым.


Глава 9. Тот, в кого все влюбляются

Вечер в баре только начинался, а Юлий уже окружил себя толпой. Все наперебой заказывали пиво, коктейли, спрашивали, как у него дела, рассказывали про себя.

Как и предполагал Дима, да и сам Юлий, проблем с тем, чтобы привлечь клиентуру у него не было. Сперва Юлий растрезвонил, где работает, друзьям из универа и общаги, а потом уже на эту веселую атмосферу потянулись и другие посетители. Саня был в восторге от своего нового бармена и той прибыли, которую тот приносил. Юлий со своими остротами, болтовней и ярко-выраженной индивидуальностью оказался курицей, несущей золотые яйца. В его смену народ всегда заказывал в разы больше, чем в другие.

Юлий мгновенно освоился на новом месте. Работа полностью соответствовала его натуре. Он был в центре внимания и все обращались только к нему. Наконец-то его амбиции находили выход не только на учебных семинарах, но и в жизни. За последние месяцы затворничества с Димой он успел заскучать по активной социальной жизни и теперь отрывался.

– Ты снова меня удивил, – сказал ему Артур, пришедший в один из первых вечеров посмотреть на его новое рабочее место.

– Ага, – Юлий с довольным видом пожал плечами. – И еще удивлю, будь уверен.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Артур. – Как он согласился на это?

Он кивнул головой в сторону двери, где на высоком стуле воседал Дима.

– Так ведь я на виду, и можно наблюдать за мной неусыпно, – так же весело отозвался Юлий. – Все в плюсе.

– Я рад за тебя, – Артур поднял свой стакан с пивом, – это достойно тоста.

Они чокнулись, и Юлий опрокинул в себя стопку. Вообще пить на смене было не лучшим решением – Юлий любил сохранять трезвую голову, однако сама обстановка расслабляла, как и политика начальства – Саня не запрещал барменам выпивать, наоборот, даже поощрял это.

«Клиент должен чувствовать, что вы на одной волне, – инструктировал он Юлия в первый рабочий день. – Так что если настроение не очень, девчонка не дала, еще какая хуйня, накати – не порти людям настроение недовольной рожей. Это его работа – пугать ебалом». Последнее, конечно, же относилось к Диме, и можно было не переживать – в каменных лицах тот действительно был специалистом.

– Не работа, а мечта, – с долей иронии прокомментировал Артур, когда Юлий цапнул со стойки чужие опустошенные стопки и сунул их под струю воды, чтобы сполоснуть вместе со своей. – Почему не пиво? Не боишься окосеть?

– Мне некогда цедить его, – Юлия раздражал этот все знающий тон. – Ты же видишь, я кручусь тут.

– Скоро ты превратишь это место в клуб имени себя, – с пониманием кивнул Артур, – поразительно, как ты все к рукам прибираешь. У меня, наоборот, ничего не задерживается. И никто.

– Кто в этом виноват? – незло поддел его Юлий. – Витя уехал на все лето в Европу, здесь не появится, можешь не переживать.

Юлий и сам не переживал ни о чем. Дима, конечно, был в переменчивом настроении от того, что регулярно наблюдал внимание к Юлию от незнакомых людей и его ответные положительные реакции. Но расправой за флирт с клиентами только грозился. В реальности не страдал ни Юлий, ни постетители. А Юлий флиртовал.

– Это точно открытый ящик Пандоры, – прокомментировал Артур, когда понаблюдал минут двадцать за работой Юлия.

Юлий не нашелся, что ему ответить, к тому же его окликнул клиент. Нет, это не был гей-бар и половина поклонников хотела его не трахнуть, а подружиться. Но сути это не меняло.

– А если тебе кто-то понравится? – не отставал Артур. – Что будешь делать? Он ведь с тебя глаз не спускает, – не нужно было уточнять, кого тот имел в виду.

Юлий глянул в сторону входа. Вообще-то он не всегда был под прицелом Диминого взгляда – когда в баре было людно, работы было много у обоих, к тому же толпа перекрывала Диме обзор. После таких смен тот нервничал больше обычного и частенько допрашивал Юлия с пристрастием, приставал ли кто к нему. Однако в этом был особый смак – пересказывать Диме истории, иногда приукрашивать их, чтобы пощекотать нервы. Впрочем, Юлий не злоупотреблял – ему казалось, он четко знал, где та самая грань дозволенного, которую не стоило пересекать.

– Я не ищу себе проблем, – парировал Юлий. – Если я и понравлюсь кому-то всерьез, это меня не интересует.

Правда была в том, что за неделю, что Юлий пробыл здесь, никто в действительности не пытался его склеить.

– Ты говоришь это сейчас, – улыбнулся Артур. – Посмотрим, что ты скажешь, когда тебя зацепит кто-нибудь.

Юлий не воспринял тогда его слова всерьез. Ему нравилось внимание, но не нравились мужики. Он вообще не был уверен в том, что у него такая ориентация. Дима был исключением.

Впрочем, иногда задумываясь над этим, Юлий понимал, что сам вообще-то так давно не смотрел на девчонок, что уже забыл, как это бывает, когда интересует размер груди и стройность ног. Дима сильно изменил его.

***

Это случилось в самый обычный четверг. Юлий только-только заступил на смену и вместе с напарником расставлял стулья на баре, как распахнулась дверь и в помещение ввалились три парня примерно его возраста.

– Мы открыты! – Юлий тут же широко улыбнулся. – Давайте сразу сюда!

Компания была не против. Ребята и без того оказались немного навеселе, но как раз таких клиентов здесь и ждали с распростертыми объятиями – они жаждали продолжить вечер в более отвязной обстановке, что всегда сказывалось на выручке самым благоприятным образом.

– Три светлых, пожалуйста, – обратился к Юлию самый высокий из них.

Юлий сразу оценил приличный прикид – пиджак, рубашка, брюки, часы и портмоне, из которого тот достал деньги, чтобы бросить на стойку. Не клубная одежда, скорее – офисная.

– Нефильтрованное? – тут же предложил Юлий что подороже. – Или обычный лагер из-под крана?

Он ухмыльнулся, как бы намекая, что выбор очевиден.

– Рекомендуешь? – парень ответил на улыбку. – Чем оно лучше обычного?

– Тут зависит от вкусов, – Юлий уже отработанным жестом достал бутылку из холодильника. – Нефильтрованное более терпкое, насыщенное. А лагер – ну это лагер. Обычный пивас.

– Я, кстати, слышал, что если кега давно вскрытая, то это моча, а не пиво, – встрял другой парень – щупленький, какой-то всклоченный, одетый значительно проще: в обычные футболку и джинсы.

Они расселись вдоль стойки, и только тот, что делал заказ, остался стоять, благо рост позволял чувствовать себя вольготно. Он даже мог облокотиться о стойку, рассматривая надписи на бутылке.

– У нас все свежее, – отрубил Юлий. – Просто предлагаю выбор. К нам часто заходят ценители.

– Эй, Макс, ты ценитель или как? – хохотнул третий – явно представитель одной из молодежных субкультур: с подводкой на глазах, длинной челкой на половину лица и пирсингом во всех видимых частях тела.

– Ценитель, – деловито кивнул Максим, пододвигая к себе бутылку. – Берем такое тогда. Сколько нужно доплатить?

– Три сотки, – Юлий быстро выставил остальные бутылки, поочередно открыл их ловкими движениями и прокрутил «барник» в пальцах.

Юлию ужасно нравились все эти выпендрежные жесты, которым он успел научиться. Казалось, в этом и был особый шарм работы за стойкой.

Обычно такие компании начинали с разговора между собой, а потом Юлий, слушая их краем уха, вклинивался в беседу с каким-нибудь неожиданным, остроумным или провокационным высказыванием. И после этого клиенты становились его.

В этот раз ситуация складывалась примерно так же. Он прибирал за стойкой, парни обсуждали недавно вышедший фильм Нолана, и Юлий, который уже успел с ним ознакомиться, тут же встрял со своим комментарием. Пара фраз – и он уже стал частью беседы. Одним из приобретенных за барной стойкой хобби Юлия было определять людей по их внешнему виду. В случае же с этой компанией он был в недоумении. Парни очень отличались друг от друга, что их могло объединять, он не мог сообразить.

– Том Харди, конечно, охренительный мужик, объявил «неформал», – вот это мощь! Я бы ему дал.

Юлий замер на секунду, мгновенно улавливая направление беседы. Впервые за всю его работу кто-то из клиентов в открытую заявил подобное.

– Ты бы любому дал, Лёш, – Макс закатил глаза, – мне он кажется тупым.

Юлий прищурился, пытаясь понять, оборот ли это речи или все-таки нет.

– Не всем нравятся интеллектуалы, как ты, – Лёша нисколько не обиделся. – Эти заумные речи – на меня тоску наводят. В мужике главное маскулинность.

– Как у того на входе? – встрял лохматый, потягивая пивко.

Парни многозначительно переглянулись, а Лёша состроил нарочито мечтательное выражение лица.

– Такие обычно до мозга костей гетеросексуальны, но да-а-а, – протянул он. – Это именно то, что нужно.

Юлий почувствовал укол – то ли ревности, то ли, наоборот, гордости, что его мужика сочли притягательным. Впрочем, от этого стало лишь любопытнее – хотелось выяснить, что это за компания такая, что не стесняется вести подобные темы за стойкой бара.

– Дима у нас парень хоть куда, но не советую с ним флиртовать, мальчики, у него рука тяжелая, – с невозмутимым выражением лица вклинился он снова в беседу.

– Не понаслышке знаешь? – Максим сверкнул глазами.

Он быстро оглядел Юлия, так что можно было даже не уловить его оценивающего взгляда. Юлий, конечно, заметил.

– Может быть, – он позволил себе загадочную улыбочку.

Это произвело должный эффект. Теперь внимание всей компании было полностью его.

– Это мы удачно зашли! – присвистнул Лёша.

– Слышу эту фразу каждый день по сто раз, – ввернул тут же Юлий.

– Выпьешь с нами? – Макс задумчиво посмотрел на него.

– Легко, – тот тут же налил себе пива.

– Расскажешь, как тебя сюда занесло?

Это был самый популярный вопрос, и Юлий упражнялся в фантазии, придумывая всякий раз новую историю про себя.

– Я задолжал местной мафии и теперь вынужден работать на них год бесплатно. Выбора не было, иначе б меня убили, – с самым серьезным выражением лица сообщил он.

– Вот дела, – Максим доверительно понизил голос. – Ты просил без уважения?

– И не предложил дружбы! – тут же подхватил Юлий, узнав цитату.

– Какой справедливости ты тогда ждал? – продолжил Максим, пародируя манеру всемирно известного крестного отца.

– Я был юн и невиннен, – переиначил Юлий на свой лад. – Он таких никогда не имел, а он имел их всех!

На этом все не выдержали и дружно расхохотались.

Вечер продолжился в том же духе. Юлий общался легко и свободно, сыпал шутками, спаивал клиентов и постепенно напивался сам.

Через час разговор из невинного перешел в откровенный. Юлий не заметил, как это случилось, но тема секса неожиданно стала главной в их беседе. Началось все относительно невинно – с нового перечисления знаменитостей, с которыми хотелось бы переспать при случае. Когда словестный бой между Брэдом Питтом и Орландо Блумом закончился, Максим поинтересовался между делом:

– Так, а кого бы ты назал?

– Никого, – вынужденно признался Юлий, – внешность неважна.

– Только размер! – заржал Лёша.

– Тактильные ощущения, – отмахнулся от него Юлий. – Либо рвет башню, либо – нет, – вспомнил он слова Артура.

Взгляд сам собой скользнул в Димину сторону.

– И у тебя уже есть такой? – спрашивая это, Максим чуть наклонился вперед. – Если что, извини за любопытство. Я просто собираю статистику.

Только сейчас Юлий увидел его – точнее, разглядел. Будто бы все это время он воспринимал лицо Максима, как и всех обычных клиентов, что приходили и уходили, а он их особо не запоминал, как сквозь дымку – этакий фильтр восприятия. Но сейчас Юлий увидел довольно симпатичное лицо: высокий лоб и скулы, аккуратный тонкий нос, четко очерченные губы. У Максима были карие, будто бы чуть прищуренные глаза, ямочка на подбородке и странноватая улыбка – уголки рта тянулись вниз, а не вверх, придавая ей то ли грустный, то ли ехидный оттенок. Максим был коротко, но аккуратно острижен, а в левом ухе у него едва заметно поблескивало маленькое золотое колечко. Он не смотрелся педиковато, скорее выглядел человеком следящим за собой, немного щепетильным к своей внешности и внимательным к деталям.

Это был тот самый случай, когда существует ровно один верный ответ. Вопрос был задан конкретно, у Юлия имелся конкретный ответ. Напускать тумана смысла не имело – за связь с мужиком в этой компании никто не стал бы бить рожу. Скорее даже это вызвало бы только больше уважения.

Вопрос был задан конкретно и честный ответ – все, что требовалось в этой ситуации. Это было правильно и благородно.

– У меня никого нет, – ответил Юлий, глядя куда угодно, только не в сторону Димы. – А что за статистика?

– Сколько приходится счастливых отношений на каждого симпатичного гея, – хмыкнул Максим. – Вот видишь этого уродца, – он кивнул на своего друга, что действительно был наименее миловидным из них всех. – Ваня уже три года встречается с лучшим мужиком на этой планете! И посмотри на нас с Лёшей…

– Да вы просто завидуете, – беззлобно огрызнулся Ваня.

– Конечно, завидуем, Ванечка, – подхватил Лёша. – Твой Сёрежа не псих, не абьюзер, не торчок, классный мужик с баблом и огромным членом. Таких днем с огнем не сыщешь больше!

– Некорректно поставлен вопрос, – чуть нервно усмехнулся Юлий. – Сколько счастливых отношений на каждого? Будто бы предполагается, что симпатичному положено их иметь несколько.

Он заткнулся, понимая, что говорит сейчас в стиле «кто о чем, а вшивые – о бане».

– И что, торчок с огромным членом может очень осчастливить кого-то!

– А ведь и правда, – хохотнул Ваня.

– Я утрирую, конечно, – Максим повертел в руках бутылку, и внимание Юлия вдруг зацепилось за его пальцы – длинные и ровные, с аккуратными ногтями. – Но вот взять, допустим, тебя. Почему ты один?

Сказав это, он чуть склонил голову на бок, улыбаясь этой своей непонятной улыбкой и поглядывая на Юлия с затаенным интересом. Максим не демонстрировал его очень явно, но Юлий буквально чувствовал исходящие в свою сторону флюиды – такие ровные и спокойные волны чужого обаяния. Максим не сказал прямо «ты симпатичный» или «ты нравишься мне», но во всем этом коротком диалоге явственно слышался подобный подтекст, какой-то флирт на высоких вибрациях – ты можешь сделать вид, что и не заметил его вовсе, если захочешь.

Юлий в очередной раз ступил на опасную дорожку сделки с совестью. Нет ничего плохого в том, чтоб пофлиртовать с незнакомцем. Это никого не обидит и ни к чему не обяжет. И, как следствие, не приведет ни к чему плохому.

– У меня характер хреновый. Со мной непросто.

Немного правды скрасит ложь и притормозит чужие намерения относительно него. Юлий мог поверить в это, потому что очень хотел.

– Такая же проблема, – вздохнул Максим.

– Ты просто идеалист, – вклинился Ваня. – Тебе подавай и умного, и красивого, и с чувством юмора. Обычные «педовки», как мы, не устраивают, – последнее было сказано как-то очень уж злобно.

– Да нет же, Максик у нас верит в настоящую любовь! – издевательски протянул ему в тон Лёша.

Юлий даже поразился тому, как это обиженно прозвучало, но вдруг с ясностью понял – эти ребята вовсе не были друзьями, скорее объединись в «стаю» по принципу ориентации. И двое из трех были влюблены в одного человека.

– Давай-ка нам еще по одной, – Максим потянулся к портмоне. – А то уже в горле от этой сухой науки першит, – весело заключил он.

Он платил, он вел себя уверенно, он невольно притягивал взгляд. Именно он был стержнем этой компании – сомнений не оставалось.

Юлий затолкал поглубже мысли о том, зачем ему вообще вся эта информация о клиентах, которые, вполне возможно, больше никогда не появятся в его поле зрения. Но было поздно. В нем уже вспыхнул интерес и азарт. Перед ним стоял парень, в которого были влюблены сразу двое, и этот парень заинтересовался именно Юлием. По-хорошему, этого было достаточно, чтобы потешить собственное эго. Но Юлий не умел довольствоваться малым. Впервые в жизни его не самая праведная натура обнаружила еще одну сцену для своего проявления – чужие сердца. В Максима были влюблены как минимум двое, Юлий хотел, чтобы тот влюбился в него. Про второй аспект этого решения он не думал, потому что именно интерес делал ситуацию опасной. На какую-то секунду Юлию стало любопытно, а как именно проявляется плохой характер Максима, и это решило дело.

– И что плохого в том, чтобы не довольствоваться малым, а хотеть для себя самого лучшего? – Юлий выгнул бровь. – Я понимаю такую позицию.

Он, снова красуясь, выставил перед троицей бутылки.

– В том, чтобы понять, а что есть самое лучшее, – философски изрек Лёша. – Каждый раз будешь думать, а то ли это или…

– Нет предела совершенству, – кивнул Максим. – Но в моем случае я хотя бы знаю, как совершенство выглядит.

Он мельком глянул на Юлия, будто бы адресуя последние слова ему, хотя это вполне можно было бы принять за разыгравшуюся фантазию.

– У совершенства есть какие-то параметры, по которым его можно опознать? – нарочито небрежно поинтересовался Юлий. – Рост, вес, показатель IQ?

Краем глаза он все-таки глянул в сторону Димы, но в баре уже хватало народу, и сконцентрироваться не получилось – мимо все время сновали другие посетители.

– Это ж индивидуально, – начал было Леша.

– Я поэтому и спрашиваю, – пожал плечами Юлий, – кто как определяет?

– В мужике главное яйца, – хмыкнул Ваня. – Если вы понимаете, о чем я.

– Ну тут, правда, каждому свое… – Лёша гнул свою линию.

– Ты не понял вопроса, – мягко улыбнулся ему Максим и будто бы задумался. – Улыбка, манера речи, жестикуляция. Когда цепляешься глазом, и уже не можешь оторваться от чужого лица, потому что хочется рассмотреть его. Это не красота, скорее – обаяние, харизма. Изюминка! Без нее не может быть совершенства.

– Красивые слова какие, – хмыкнул Юлий, – многие наивные идиотики ведутся на них, а?

Он окинул Максима насмешливым взглядом. Он уже понимал, что его игра началась. В Максиме определенно было много всего интересного, но покорить его было интереснее всего – чтобы тот забыл о том, как крут он сам, восхищаясь чужими качествами.

– Все без исключения, – признал тот, возвращая Юлию ухмылку. – Это скучно.

– Ой, ну началось, – от Вани не укрылось возникшее в воздухе напряжение. – Лёх, похоже, у нас с тобой мужика прямо из-под носа уводят. Снова.

Такое заявление предсказуемо задело Юлия – он был не все и не «снова». Всем своим видом изобразив равнодушие, он переключился на других клиентов, подошедших к стойке. Но к разговору, конечно, прислушивался.

– Тебе-то что переживать. Тебя дома ждут, – буркнул Лёша. – Вот как они это делают?! – он обвинительно ткнул пальцем в Юлия.

– Учти, Макс, с тебя как минимум еще одно бесплатное пиво, ты обещал!

Пока они препирались, Максим молчал, не спуская с Юлия взгляда – и хоть было любопытно, о чем тот думает, Юлий сосредоточил все свое внимание на работе.

– Повторить? – Юлий вернулся к ним минут через пятнадцать.

Он ловко забрал пустые бутылки и вопросительно уставился на Максима. Он знал, что провоцирует, и не собирался останавливаться на половине пути. Мысль о том, что этот парень прямо сейчас думает о возможности чего-то большего с ним, будоражила и толкала на что-то нехорошее.

– Постоянные гости говорят мне, после которой порции я обязуюсь им не наливать ни при угрозах, ни при мольбах. Хоть в ногах валяйся – не подействует. У вас, ребята, есть такой лимит в крови?

– Чтобы его достигнуть, нужно что-то покрепче пива, – многозначительно заметил Максим.

За это время он успел снять пиджак и закатать рукава рубашки, что придавало его образу еще пару очков. Максим явно шарил, как и чем мог зацепить, и беззастенчиво пользовался этим.

– А что тебе больше нравится – угрозы или мольбы?

– Ни то, ни другое не подействует, если я не захочу, – Юлий положил руки на барную стойку и чуть наклонился вперед, останавливаясь в паре сантиметров от лица Макса. – Так тебе дать еще пива?

Он выгнул бровь, замечая краем глаза округлившиеся глаза Лёши. Похоже, тот понял, как именно «они» это делают. Только повторить все равно не смог бы.

– Я бы не отказался от чего-нибудь другого, – Максим не стушевался, не занервничал, его взгляд очень прямолинейно сообщал, что он имеет в виду под такой формулировкой. – Но вообще-то, когда лимит превышен, спрашивать обычно совсем не хочется. Разве у тебя не было таких ситуаций? В баре, – тон его внезапно переменился, он обвел стойку глазами, изображая неподдельный интерес. – Никто не буянит?

Ко всему прочему этот засранец снова достал бумажник и положил его перед собой, как бы подтверждая, что все это время вел речь о напитках крепче пива и ждал, что Юлий ему предложит.

– Если кто-то позволяет себе буянить, то с ним разговаривает Дима – не я, – Юлий кивнул в сторону выхода. – Его работа – обеспечивать мой кофмфорт и безопасность. Коньячку, мальчики?

Юлий широко улыбнулся. Сейчас он чувствовал себя хозяином положения, но этого было мало. Хотелось признания. Ни мольбы, ни угрозы его не интересовали – только поверженный противник, чтобы гордо отказаться. Наверняка.

– Только, если ты выпьешь с нами, – Максим ответил на улыбку. – Но я сомневаюсь насчет выбора. Давай лучше текилу.

Юлий пожал плечами, как бы говоря этим – все по желанию клиента. Он поочередно обмакнул в соль, а после выставил на стойку четыре стопки, разлили текилу и выложил на них ломтики лайма.

– Пожалуйста.

– Нет, подожди, – Максим красноречиво протянул ему руку.

– Ты в курсе, что мексиканцы не слизывают соль с руки? – поддел его Юлий, сделав аккуратную дорожку между указательным и большим пальцем.

– Да, это забавный ритуал, придуманный русскими. Но кто мы такие, чтобы игнорировать традиции?

– Вы еще слижите соль с друг друга, – съязвил Ваня. – Или слабо? – он зыркнул на Юлия, пододвигая две стопки к себе поближе.

– Мне – нет, – невозмутимо отозвался Максим. – Но зачем смущать бармена, – он подмигнул Юлию.

– Я еще не обзавелся привычкой лизать неопознанные объекты, – отбил тот.

Юлий понимал, что пока они просто болтают, это легко можно списать на обычное общение с клиентами. Но, если Дима обнаружит его, касающимся языком другого мужика, наступит локальный апокалипсис.

– Но вы, мальчики, не стесняйтесь, – Юлий широко улыбнулся, – я с удовольствием посмотрю, как вы оближите друг друга!

– Ну уж нет, – воскликнул Лёша, округлив глаза. – Я слишком хорошо представляю, чего касались их языки!

Максим вопросительно глянул на Ваню, нарочито невинно похлопал глазами…

– Ой, да вы просто не умеете веселиться, – тот тоже протянул руку.

Через десяток секунд они выпили. Зрелище и правда оказалось довольно забавным – Юлий проследил, как несколько неуклюже Максим и Ваня поочередно слизали соль с ладони друг друга. Он ожидал какой-то неловкости, возможно смущения, но нет – оба произвели эти манипуляции довольно раскованно, будто бы даже искренне, с неподдельным удовольствием. Ваня довольно хохотнул и вдруг, цепко ухватившись Максиму за рубашку, притянул к себе и прижался к его губам своими. Поцелуй был коротким, даже невинным, но при этом полным порыва и затаенной страсти, что неудобно вдруг стало самому Юлию.

– Отношений нет у меня, а сосешься с Максом снова ты, – Лёша пихнул Ваню в плечо и глянул на Юлия в поисках поддержки.

– Ну, может быть, когда у тебя будут отношения, тогда и с Максом удастся пососаться? – предположил Юлий.

– Такими темпами их не будет никогда, – буркнул Лёша.

Юлий был склонен с ним согласиться. Правда, сегодня он неожиданно осознал, что отношения с мужиком вообще-то завести легко. До этого вся его история с Димой казалась Юлию скорее чем-то экстраординарным, тем, что могло случиться только с ним. Но вот сейчас он наблюдал целых трех парней перед собой и был уверен, что каждый из них с радостью пошел бы за ним и в постель, и во что-то большее. Это действовало на Юлия странно. С одной стороны, он чувствовал власть, с другой – растерянность. Он будто стоял на пороге целого мира, который, оказывается, все это время прекрасно существовал совсем рядом, пока он ютился с Димой по каморкам и однушкам.

– Круто? – поинтересовался он у Макса, не уточняя, про текилу он говорит или про поцелуи.

– Рекомендую, – деловито отозвался тот. – В этом прелесть быть геем без отношений. Никто не скажет, что ты шлюха, если так развлекаешься.

Казалось бы, он ни на что не намекал.

– Это ты снова про Машу, – догадался Ваня. – Да, девушкам сложнее сохранить пуританский образ. У нас знакомая есть, – пояснил он для Юлия. – Любит хорошо потусоваться.

– Танцевать голой на стойке, например, – ввернул Лёша.

– Именно поэтому она ходит в гей-клубы. Ей нравится отрываться, но она не хочет спать со всеми подряд, – пояснил Максим, будто бы продолжая давно начатый спор.

– Я тебя умоляю!

– Ваня, ты больше шлюха, чем Маша, смирись!

– Это все потому, что у меня мужик есть. И вы завидуете, – повторил Ваня ранее сделанное заявление.

Их разговор запетлял, они обсуждали каких-то знакомых, но по большей части разговор крутился в области морали. Юлий старался отвлечься и не слушать, потому что эти беседы возвращали к оценке собственного поведения, он отходил к другим клиентам, но тем не менее, его тянуло к этим веселым и болтливым парням, к этому интригующему Максу – будто они были неожиданным мостиком между его жизнью и другой, полной чего-то нового, необычного, о чем он и знать не мог, но хотел.

Пришло время Диминого пива. В отличие от барменов, охране пить не полагалось, но добрый алкоголик Саня разрешал им выпить два за вечер, но не подряд. Дима обычно подходил к середине смены и в конце. Юлий в тот день успел позабыть об этой особенности их работы и, продолжая то ли флиртовать, то ли отшивать Макса, разливал текилу и рассыпал соль.

Он травил какую-то похабную байку, которая совсем не имела ничего общего с его жизнью, но язык у Юлия всегда был без костей, а фантазия не знала границ. Атмосфера поменялась мгновенно. Юлию даже показалось, что стало холодно. Он сразу понял, что это Дима наконец видит его не издалека – от входа. Внутри все замерло, но упрямство было сильнее. Юлий хлопнул рюмку и слизнул соль, как ни в чем не бывало.

– На крепкий алкоголь уже перешел? – Диме очень плохо удавалось строить из себя что-то, поэтому он даже не пытался – оглядел и Юлия, и замершую троицу таким враждебным взглядом, что стало даже им не по себе.

– Пиво потягивать неудобно за стойкой – выветрится, пока ношусь туда-сюда, – Юлий же мог изобразить что угодно: непринужденность и веселый тон, когда сердце грохочет в груди, как ненормальное.

«Ты не сделал ничего плохого, чтобы так нервничать», – напомнил он самому себе, наполняя Димин бокал пивом.

– Не пизди, я вижу, как ты носишься, – грубо подметил Дима. – Там пацан уже полчаса докричаться не может, чтобы ты ему налил.

– Так обслужи его, – ляпнул в ответ Юлий. – Раз переживаешь за пацана.

Меньше всего ему хотелось сейчас, чтобы Дима его отсчитывал перед клиентами. Особенно – перед Максимом.

Он с независимым видом поставил на стойку бокал с пивом и тут же напоролся на взгляд Димы – тяжелый и недобрый. Юлий вдруг испугался, что тот исполнит сейчас что-нибудь, устроит сцену. Внутри все похолодело.

– Обслуживать – это по твоей части, я могу только выкинуть его отсюда, – в своей манере отозвался Дима, забирая пиво.

Настроение резко упало. Юлий понял, что Дима наверняка это так не оставит, и сцена случится, но уже дома. Это могло бы отбить охоту флиртовать с Максимом у кого угодно, но только не у Юлия.

– Так почему ты один, говоришь? – он развернулся обратно к их компании. – Не умеешь ухаживать?

– Наоборот, он слишком хорош, – опередил с ответом Ванечка.

– Слишком? – Юлий дернул бровью.

– Все мгновенно влюбляются!

– Тогда в чем проблема?

– Бытовуха, – Максим пожал плечами. – В нее обычно скатываются все отношения. Ревность, ссоры, разочарование. Можно сказать, что я просто опасаюсь ввязываться во все это.

– Ты просто не встретил того самого, – покачал головой Лёша. – С кем тебе будет пофиг на эти мелочи.

Максим пожал плечами. Юлий же, отвлекшись на разговор, не заметил, как Дима снова исчез из поля зрения. Но едва это произошло, он выдохнул с явным облегчением, на что Максим тут же обратил внимание:

– Он не очень-то мил, да? – проявил он то ли сочувствие, то ли любопытство.

– Пожалуй, да. В Диму не влюбляются мгновенно, – заметил Юлий.

В голове тут же возникла мысль, что сам-то он влюбился в Диму как раз мгновенно, но Максиму об этом знать не стоило.

– Но так влюбляются только идиоты, – припечатал Юлий, – я не путаю стоящий член с эмоциями.

Это тоже была относительная правда. Он до сих пор не мог разобраться в природе своей связи с Димой, где основой всегда был именно секс. В такие моменты, как этот, Юлию особенно не хватало собственной безупречности, которую он так здорово разыгрывал перед окружающими. За его идеальным фасадом скрывалась та еще позорная тайна, раскрыть которую он не представлял себе возможным.

– Кто вообще может в него влюбиться? – Максим поморщился, а сидящие рядом с ним приятели дружно заохали.

– Много ты понимаешь!

– Тебе не нравится, потому что вы два самца – борьба за территорию, все дела.

– Фу, Вань, ну и пошлятина!

– Да при чем здесь… – Максим удивленно развел руками. – Далеко не всем нравится хамство и грубость! Он просто облаял нас всех, что в этом сексуального?

Юлий отвел взгляд, не будучи настолько уверенным в своих актерских способностях. В этот момент он ненавидел Макса. Юлий понимал, как со стороны выглядит Дима, он и сам раньше подумал бы ровно так же. На таких не западают парни из хороших семей, с образованием, с перспективами – хорошие мальчики. Юлий хорошим не был.

– Гораздо проще конечно выбрать кого-то обыкновенного, – все-таки не удержался от комментария он, – и удобного, я понимаю.

– Бред, – фыркнул Максим. – Обыкновенный, удобный – что за унылые крайности?

– Ну он имел в виду…

– Да понимаю я, что он имел в виду, – перебил Максим, отчего-то раздражаясь. – Что вот такой быдло-гопник может быть классным. Ну наверное. Хотя я не верю в это «гадкий снаружи – хороший и добрый внутри». Просто странно заключать, будто на фоне него все остальные люди меркнут.

– А я не верю в наоборот, – из вредности объявил Юлий, – всегда есть подвох у тех, кто с виду положительный и хороший.

Тут он даже не соврал, припомнив историю Артура и Вити. Она все еще не давала ему покоя, побуждая на длительные невеселые размышления.

– Да, понимаю, – Максим смерил его долгим и внимательным взглядом, и Юлий будто бы увидел в его глазах отражение собственных смурных дум.

Словно Максим знал, что говоря это, Юлий имел в виду и себя тоже, и каким-то образом разделял это переживание.

– Все мы немного с гнильцой. За это и выпьем, – Максим поднял стопку, возвращаясь к своему веселенькому настрою.

Юлий выпил за это тоже, но у него самого настроение было уже окончательно испорчено. Последний разговор вернул его из придуманной реальности в существующую, где все было неоднозначно и сумеречно. Больше он не пытался переманить внимание Максима и компании на себя, занимался больше другими гостями. Время было уже позднее, все сильно выпили. Юлий не заметил, в какой момент Максим с друзьями собрались уходить. Кажется, тот пытался найти его, чтобы попрощаться, но Юлий был занят. Юлий проследил только за тем, как эта троица нетвердой походкой миновала Диму. Внутри осталось странное чувство тоски. Юлий думал о том, что эти парни, выходя сейчас из бара, возвращаются к своей жизни, где все было в разы проще и веселее, чем у него. Подспудно он понимал, что наверняка ошибается, но мрачные мысли уже крепко утягивали его в тянущую душу тоску. Юлий хотел тоже вот так уйти в новый день, оставив грязный бар позади.

Когда пришло время закрывать смену, он чувствовал себя вымотанным и раздраженным.

– Мне нужно еще пару минут, – сообщил он Диме, не глядя, когда заметил края глаза, что тот подходит к нему.

– Тяжелая смена, муркель? – на удивление сочувствующим тоном поинтересовался тот. – Эта сладкая троица просто прилипла к тебе, наверняка чокнуться можно такой сброд развлекать…

– Зато выручка хорошая, – парировал Юлий.

– Ты строил из себя клоуна, хихикал тут с ними, – Дима между тем не отставал. – Если бы не работа, я бы давно начистил рыло каждому.

– Из-за ревности? – на автомате поддержал беседу Юлий, хотя, конечно, она все больше раздражала.

– Из-за того, что они – сборище дегенератов. Лобызались тут, паясничали… Нормальные люди от них шарахались, – продолжал Дима.

Юлий до этого защищал Диму перед Максимом, но тот сейчас совсем не был хоть сколько-то хорошим и добрым. Его слова про компанию, которая пробудила в Юлии столько новых мыслей и эмоций, про поведение самого Юлия, которое было очень даже искренним, задели. Юлий ощутил себя так, будто он стоит на канате и его шатает из стороны в сторону. Принципиально важно было сохранить баланс, чтобы не упасть.

Но он, конечно, не сказал ни слова, сосредоточившись на работе – нужно было досчитать кассу, подбить цифры отчет и скинуть деньги в сейф.

Уже выходя из бара в прохладу ночи рука об руку с Димой, Юлий вдруг понял, что единственное, чего он сейчас по-настоящему хочет, это узнать, бывает ли по-другому.


Глава 10. Тот, кто не станет рисковать

– Как же круто выспаться! – Юлий вышел из душа и притащился на кухню, где Дима уже сражался с плитой за их совместный завтрак.

Выходные у них случались нечасто – оба брали много смен, чтобы больше заработать, но хотя бы раз в неделю можно было законно отдыхать. После нескольких бессонных ночей подряд проваляться в кровати до полудня было обязательным условием хорошего начала дня. Дима тоже был доволен и что-то негромко насвистывал.

Взяв у него из рук чашку с кофе, Юлий углубился в телефон, где светилось несколько непрочитанных смсок.

– О, сегодня какой-то поэтический сбор вечером! – оживился он. – Знакомый парень собирается читать свои стихи на конкурсе!

Дима покосился на него, но ничего не сказал. Юлий тут же спросил в сообщении, где планируется мероприятие, во сколько и кто там будет. Туда собирались многие его знакомые, и Юлий, конечно же, загорелся тоже. Последние дни в баре хоть и были оживленными и веселыми, не приносили должного удовлетворения. Юлий начинал скучать от однообразия клиентов и их тем для бесед – хотелось увидеть и услышать что-то новое.

– Короче, там начало в семь вечера, – объявил он Диме. – Мне надо до этого еще заскочить в бибилиотеку – сдать книги. А у тебя какие планы?

– Никаких, – буркнул Дима.

Он выставил на стол сковородку с яичницей и тут же молча принялся за нее.

– А мне вилку? – оторвавшись от телефона, поинтересовался Юлий капризно.

Он частенько позволял себе подобное, так как Дима никогда не возражал – казалось, тому даже нравится эта игра в беспомощность, нравится заботиться и опекать.

– Встань и возьми себе сам, – на этот раз огрызнулся Дима. – Тут слуг нет.

Только сейчас Юлий заметил резкую перемену в его настроении.

– Что-то не так?

Ответом Дима его не удостоил, хотя Юлий уже подозревал, в чем именно заключалась проблема. Раздувать скандал не хотелось. Отыскав в раковине грязную вилку и кое-как отмыв ее под тоненькой струйкой воды – в общем максимально демонстрируя свои страдания и независимость, Юлий вернулся за стол. Ели они в полной тишине.

От Димы исходили волны плохо скрываемого раздражения. Юлий знал, что сейчас любое слово подожжет фитиль и взрыв случится незамедлительно, поэтому старался не делать лишних движений. Меньше всего хотелось поругаться еще и в выходной день.

– Я помою посуду, – объявил Юлий, поднимаясь. – Ты кофе допил? Вспомнил! – он хлопнул себя по лбу. – Витек писал – просил забрать какую-то посылку, он из Европы отправил. Надо на почту еще забежать успеть!

– Беги-беги, – мрачным тоном отозвался Дима. – Посуду я сам помою, у тебя слишком много дел.

Юлий рассудил, что лучше не усугублять ситуацию и сделать вид, что он не замечает ни тона, ни провокационных слов.

– Ладно, – кивнул он. – Тогда пойду собираться. Может, ты хочешь со мной прогуляться? – предложил он как ни в чем не бывало.

– Нет, спасибо, обойдусь, – Дима даже не посмотрел на него.

Юлий проглотил и это. Он зашел в комнату, поморщился от бардака, в котором было не так просто ориентироваться. Правда, тут вина у них с Димой была общая – ни один, ни второй не умели поддерживать порядок.

– Надо бы постирать шмотки, Дим! – крикнул он из комнаты, когда понял, что чистая футболка у него есть только одна, а носки опять придется сушить или над газом, или высунув в окно, благо солнце стояло высоко.

– Что-то еще? – раздался за спиной напряженный голос. – Шнурки погладить?

– Дим, можешь вообще ничего не делать, я не заставляю, – не выдержав, Юлий огрызнулся. – Просто ты же все время жалуешься, что тебе нечем заняться. Мог бы сделать что-то полезное.

Едва сказав это, он понял, что зря.

– Я не имел в виду, что ты ничего не делаешь, – попытался Юлий тут же сгладить ситуацию, – все нормально, правда!

Он шагнул к Диме, собираясь если не словами, то, например, объятиями как-то усмирить его. Тратить еще несколько часов на ругань и выслушивание чужих обид он не собирался – хотел выйти из дома в нормальном настроении, а не после очередной выволочки и криков.

– Все хорошо, – уверенно сказал он, положив Диме ладонь на плечо.

– Нет, не хорошо, – тот грубо сбросил его руку. – Хотя, конечно, если тебя все устраивает, то кто я такой, чтобы спорить?

– Дим! Ну не начинай! Давай хотя бы в выходной не будем ссориться. На работе успеем полаяться.

– Это не я начинаю, – упрямо процедил Дима – ему, кажется, напротив, приспичило поругаться. – Это ты сваливаешь в наш единственный выходной!

– Но у меня планы, – Юлий скрестил руки на груди, пытаясь защититься от Диминых нападок.

– А просто провести со мной время ты не думал? – рыкнул тот.

– Я и так все свое время с тобой провожу! – взорвался Юлий. – На работе, дома, везде! Круглые сутки! Что ты еще от меня хочешь-то, я не понимаю просто?!

На самом деле, понять Диму было несложно – совместная работа в их случае не означала общения, зал, полный людей и стойка разделяли их почти непреодолимо. Но Юлию сейчас уже было не до логики. Он был таким же взрывным, как и Дима, и так же не любил, когда ему указывали, что делать и как думать.

– Извините, пожалуйста, что у меня есть в жизни что-то, кроме душной работы и нашей квартиры! – рявкнул он сердито. – Что я хочу, чтоб это «что-то» было!

– Ясно, – процедил Дима. – Я тебе надоел! – заключил он.

Юлий мученически застонал, наблюдая его бесцельные метания по комнате.

– Не в этом дело, – заспорил он. – Просто жизнь не зацикливается на работе и доме!

– Так не зацикливайся, иди – отдыхай! – гаркнул Дима. – Раз я для тебе просто часть интерьера!

– Часть интерьера не орет без причины, – бросил в ответ Юлий. – Обязательно надо портить настроение с самого утра? У тебя ведь тоже выходной, мог бы заняться чем-то приятным!

Настроение уже было хуже некуда. Казалось, этому не будет конца – Дима так и продолжит цепляться ко всему и ссориться без причины – неважно, как они живут и где работают.

– Так я и хотел заняться чем-то приятным – провести выходной с тобой! – Дима сел на кровать и как-то устало сгорбился. – Муркель, мне мало. Я все время вынужден с кем-то или чем-то делить тебя, а времени, когда ты только со мной и для меня – его ведь просто нет.

– Но… – начал было Юлий, но Дима не дал ему сказать.

– Каждый раз ты говоришь, что у тебя свои планы, ты находишь их, цепляешься за них, придаешь им важность… Знаешь, я ведь любые планы отменил бы ради тебя, – признал наконец он и развел руками.

При этом Дима, сидящий посреди этого их бардака в растянутой домашней футболке, приобрел какой-то жалкий, даже жалобный вид. Этот Дима не имел ничего общего с тем мордоворотом, что отшивал людей на входе в бар и которого хотели или боялись.

– Это нечестно, – Юлий поджал губы. – Ты так говоришь, будто единственный здесь чем-то пожертвовал ради другого. Но все совершенно наоборот.

Попрекать Диму собственными жертвами было не слишком-то благородно, тем более, по факту они оба выбрали лучшую жизнь, уйдя из каморки в общаге, но Юлий уже был слишком заведен.

– Ты все время рассказываешь, какой ты и что ты. Как насчет меня? – он выгнул бровь. – Вообще-то, ты меня знаешь не первый день и в курсе, что я люблю активную жизнь, так всегда было. Вот, – он ткнул пальцем в кровать, – еще час назад я был только для тебя, припоминаешь? И вчера после смены, когда я был усталый, как собака! И перед сменой – тоже. Я не жалуюсь, секс – это круто, но не надо говорить, что меня для тебя нет. Это неправда.

Дима не нашелся, что ответить на это и только хмуро молчал, пока Юлий переодевался.

– Я постараюсь прийти пораньше, – пообещал Юлий, подходя к нему.

Он наклонился за коротким примирительным поцелуем, но тут же оказался повален на кровать. Дима жадно присосался к его губам, навалился сверху, блокируя движения.

– Это единственная чистая футболка! – Юлий вытаращил глаза. – Поаккуратнее!

Говорить такое Диме было совершенно бесполезно, и Юлий это отлично знал, но выйти на улицу в одежде, пропахшей сексом и потом, он тоже не мог. Иногда Юлий всерьез думал, что одежда в квартире ему не нужна в принципе – Дима мог наброситься на него в любой момент без предупреждения.

Поэтому он уперся Диме в грудь руками, запротестовал, пытаясь вырваться.

– Дим, давай не сейчас! Только же трахались! – возмутился он, когда освободиться не получилось.

В этот раз ругань не подогрела в нем страсть, а наоборот, растревожила припрятанные ранее мысли о собственной свободе и чужом, поглощающем его, собственничестве. Складывалось впечатление, что не найдя аргументов и устав пытаться выиграть в словесной баталии, Дима решил добиться своего грубой силой.

– Хватит! – заорал Юлий, когда уговоры предсказуемо не подействовали. – Дима! Хватит, я серьезно!

Заметив недобрый Димин взгляд, он тут же подумал о том, что отказывать своему парню в сексе – вообще-то последнее дело.

– Минет, – твердо объявил Юлий. – Не больше. Я хочу успеть сделать еще что-то сегодня. Вечером можешь как угодно меня иметь, слова не скажу!

После Юлий успел пожалеть о своих словах: Дима будто в отместку, как с цепи сорвался, позабыл о любых осторожностях и толкался в рот Юлия так, будто тот был заправской проституткой, умеющей с ловкостью заглатывать чужие болты. Юлий не умел и не особенно горел желанием учиться чему-то подобному – минет для партнера был в его глазах скорее необходимостью, чем тем, что доставляет ему самому кайф. Однако сейчас он готов был проклясть все на свете, потому что ревел, захлебывался и задыхался, но терпел из какого-то мазохистского упрямства, понимая, что это – и часть условия его относительной свободы, и часть наказания. Если бы Юлий не считал, что Дима, на самом деле, в своем праве, никогда не допустил бы подобного. Впрочем, не то чтобы у него было много возможностей вырваться. В какой-то момент он даже запаниковал, от того, каким ужасным и бесконечным ему кажется этот процесс, от того, как обидно было, что Дима действовал вот так безжалостно, наплевав на его, Юлия, удовольствие и комфорт.

Кончал Дима тоже долго, прижимая голову Юлия к самому основанию его члена – так, что дышать уже было невозможно.

– Пиздец, – пробормотал Юлий, когда кое-как вытер рот краем одеяла, и даже он сам не понимал, что конкретно сейчас комментирует.

Футболка в итоге все равно оказалась кошмарно испорченной – в слюнях, сперме и поту. Мятая, будто трахали ее, а не Юлия.

– Вот теперь пиздуй, куда хочешь, – подшутил Дима.

Он устало и сыто повалился на кровать, а Юлий кинулся на кухню и заперся там, пытаясь перевести дух. Выглядел он кошмарно – с заплаканными глазами и опухшими губами, лохматый и какой-то потасканный, что было правдой, учитывая все произошедшее.

Кое-как приведя себя в порядок, Юлий сделал единственное, чего так хотел сейчас – сбежал из квартиры, даже не попрощавшись.

Только через пару улиц Юлий смог немного успокоить собственные нервы, выдохнуть и собрать мысли в кучу. Он зашел в кофейню, взял кофе (гораздо дороже, чем позволял себе обычно), прикурил сигарету и уже трезвым взглядом уставился в зеркало, висевшее на ближайшей стене.

Несколько секунд он разглядывал себя с неподдельным интересом, пока на лице не начала расползаться довольная улыбка. На него смотрел очень и очень интересный парень. С опухшими (явно не просто так) губами, блестящими, чуть шальными, светлыми глазами, и при этом – в белой строгой рубашке. Футболку пришлось закинуть в стирку, и все, что у него оставалось чистого – одна приличная вещь «на выход». Обычно Юлий предпочитал одеваться проще и комфортнее, но сейчас, наблюдая себя со стороны, он с удивлением обнаружил, что стиль «развратный интеллигентный парень» ему подходит просто идеально. Ворот рубашки не до конца скрывал свежий засос, и от этого образ становился очень интригующим. В таком виде прийти на любую тусовку означало стать звездой вечера. Юлий с довольным видом допил кофе и отправился по своим делам. Хорошее настроение вернулось.

«А с Димой разберемся после», – решил Юлий отложить проблемы на потом. Впереди его ждали новые события и встречи.

***

На подходе к кафе, где должен был состояться поэтический конкурс, Юлий понял, что телефон вот-вот сядет.

«Телефон садится, буду вечером, не теряй!» – скинул он быстро Диме и тут же услышал, как его окликнул знакомый по университету.

– Ты все-таки пришел! – воскликнул тот. – Мы уж думали, ты совсем забросил такие движухи. Бурная личная жизнь?

Юлию хотелось было огрызнуться, что это не его дело, но он лишь скупо улыбнулся.

– Захотелось немного проветриться, – выдал он нейтральное.

– А ты не хочешь поучаствовать тоже? Как я понял, там будет свободный микрофон после конкурса, – объявил парень.

– У меня ничего с собой нет, – покачал головой Юлий, – да и желающих наверняка хватит.

– У тебя в голове тонны стихов и текстов, – приятель постучал его пальцем по лбу, – ты же самый умный на потоке!

– На всех потоках, – поправил его Юлий, усмехнувшись. – Посмотрим, может быть тоже выступлю, если публика не слишком упьется к тому моменту. Или я сам не упьюсь.

Мысль надраться без Димы была привлекательной. Юлию хотелось какой-то развязности, отрыва и куража. Он закатал рукава рубашки, расстегнул ворот и, поймав внимательный взгляд, направленный на свою шею, непринужденно улыбнулся.

– Пора начинать! – объявил он и, никого не дожидаясь, пошел ко входу в заведение.

Уже в самом разгаре вечера он вдруг наткнулся взглядом на знакомую высокую фигуру – Максим пробирался через зал в его сторону. Казалось, он то ли не увидел, то ли не узнал Юлия, а потому пришлось окликнуть его, когда тот поравнялся с их компанией:

– И ты здесь, – Юлий удивленно оглядел его безупречный внешний вид.

Максим дернулся от неожиданности, обернулся с не очень-то довольным выражением лица, но оно тут же смягчилось, когда он сообразил, кто перед ним.

– Ах, это тот самый таинственный бармен, что то ли скрывается от мафии, то ли работает на нее, – он улыбнулся, и Юлий снова невольно зацепился взглядом за его необычную улыбку. – Как дела?

– Неплохо, сегодня я не за стойкой – значит, уже отличный день.

Про себя он подумал, что Дима, как оказалось, удачно выбрал время, чтобы доказывать, кто тут главный. Стоять перед Максимом совсем в другом образе, чем на работе, Юлию нравилось.

– Ты участвуешь? – он кивнул на сцену, где сейчас никого не было, но скоро должны были появиться очередные поэты, коих сегодня было немало.

– Я? Нет, что ты, – Максим фыркнул, замотал головой. – Выгуливаюсь вместе со своей латентно гомосексуальной компанией, – он махнул куда-то в сторону, показывая тем самым, где находились его друзья. – Тут чей-то приятель выступает, если честно, я понятия не имею, кто он такой!

В этот момент на сцену вышел новый участник конкурса, поэтому Максиму пришлось чуть наклониться и понизить голос:

– Прости, я спешил в уборную. Может быть, еще увидимся сегодня, – быстро проговорил он и бросил ненавязчиво, прежде чем ретироваться: – Классно выглядишь, кстати.

Юлий не успел ничего ответить от удивления. Такой простой искренний комплимент его несколько ошарашил. Дима не говорил таких слов. Он говорил: «я хочу тебя» или «я убью тебя», что равнялось примерно тому же.

Но услышать простое «классно выглядишь» тоже было приятно. Юлий вернулся к своим знакомым, взял себе еще выпить и прислушался к словам со сцены. Надолго его не хватило. Через несколько минут он уже искал взглядом Максима.

Юлий не обманывался: ему хотелось познакомиться поближе с этим парнем. Максим притягивал его внешне, манерой общения, мимикой. В голове тут же возникла ассоциация с «совершенством», про которое упоминал сам Максим. Юлий скривился. Максим не был совершенством, но это ничего не меняло.

Дождавшись очередного перерыва, Юлий, протиснувшись через толпу, вышел на улицу. В помещении было кошмарно душно и дымно, поэты ему не нравились, хотелось проветриться. И проверить, заметит ли его уход Максим и выйдет ли следом.

Максим не подвел: он выскочил на улицу спустя минут пять, Юлий даже заскучать не успел.

– Фух, ну жара там, – возвестил он, будто бы ни к кому не обращаясь, хотя на ступеньках у входа, кроме него и Юлия, никого не было.

– И послушать толком некого, – кивнул Юлий ему, – рифмы какие-то убогие, темы – ни о чем. А где твои верные влюбленные в тебя друзья? Нашли настоящую любовь?

Он нарочито равнодушно оглядел Максима, про себя отмечая, что тот хорош не только в полутьме бара, но и при свете.

– Ваня остался со своим парнем. Он ревнивый у него вообще-то, даже слишком. Редко отпускает куда-то, поэтому Ваня и идет во все тяжкие, – припомнил Максим ту историю с поцелуем. – А Лёша тут, он меня и затащил сюда. Вообще-то мы не друзья вовсе, нас на самом деле мало что связывает, но мне нравится тусоваться с себе подобными, – он явно намекал на их ориентацию. – Это какой-то стайный инстинкт, видимо.

– Не люблю стадо, – скривился Юлий, – какая разница, кто у тебя в постели? Это не делает человека хуже или лучше. Для меня выбор в пользу мужика не дает никаких дополнительных очков. Может, даже и убирает парочку.

Он и сам не понимал, для чего говорит это. Сообщество из «себе подобных» его и пугало, и притягивало к себе одновременно. Пока он был только с Димой, казалось, это что-то личное, семейное даже. Теперь, узнав Макса и остальных, Юлий невольно думал, как бы сложилась его жизнь, если бы он сперва обнаружил в себе слабость к своему полу, а уже потом влюбился.

– Я не люблю вешать ярлыки, – попытался объяснить он, – с детства пошло. Особенно, когда на меня вешают.

– Какие мы нежные, – беззлобно поддел его Максим. – Ну гей и гей, мне вот пофиг. А тебя, похоже, это как-то беспокоит, – он спустился на пару ступенек и встал перед Юлием. – Так или иначе, нас таких притягивает друг к другу, уж не знаю, какой-то радар срабатывает или что-то другое.

Он развел руками, как бы демонстрируя себя. Что это значило, было не очень понятно.

– Меня не это притягивает, – Юлий поджал губы, – нет цели познакомиться с каждым.

Он был уверен в том, что говорит. Дима точно ни к кому не тянулся, кроме Юлия, и в этом было что-то настоящее и правильное.

– А с кем хотел бы? – Максим улыбнулся. – Ты ведь сказал, что один. Извини, если это не мое дело, но как ты вообще пришел к мысли, что тебе мужчины нравятся?

Юлию хотелось какого-то легкого флирта, что был у них прошлый раз, а не долгих задушевных разговоров о его «бывших» отношениях, которые вообще-то настоящие, но признаваться Максиму в этом все еще не хотелось.

– М-м-м, дай-ка подумать, – Юлий почесал подбородок, – как же это было? Может, мне понравился мужчина?

Он насмешливо глянул на Макса, надеясь тем самым увести беседу от опасных берегов.

– Ну, если тебе понравился какой-то один конкретный мужчина, это еще ни о чем не говорит, – пожал тот плечами и тут же полюбопытствовал: – Так и что с ним? Ничего не вышло?

– Все вышло, – Юлий поиграл бровями, будто бы речь шла исключительно о сексе. – И было очень круто!

Тут он даже не соврал: в первый раз Дима был и внимательным, и даже нежным. В вопросах секса Юлию было точно не на что жаловаться.

– Но что-то пошло не так? – продолжал допытываться Максим.

– С чего ты взял? – не выдержал Юлий.

Весь этот разговор ему совсем не нравился, а чужая проницательность раздражала. Максим задавал неудобные вопросы – те, на которые Юлий просто не мог сказать правду. Приходилось врать.

– Вы же не вместе.

– И что?

– Почему ты бросил его? – Максим сделал шаг вперед, отчего они почти сравнялись в росте – Юлий, стоя на две ступеньки выше, лишь немного превосходил его.

– С чего ты решил, что это я бросил его? Может…

– Потому что не верю, что кто-то в здравом уме откажется от тебя, – перебил его Максим и потянулся, чтобы поправить ворот Юлиной рубашки.

Засос он, конечно, не мог не заметить.

– Скажи еще, что ты бы меня никогда не бросил, – закатил глаза Юлий, вспомнив слова Артура.

Такие заявления отчего-то не льстили, а наоборот, злили. Он видел в этом очередной ярлык, который не хотел примерять к себе из чувства противоречия.

– Все сложно, – в итоге неопределенно ответил Юлий. – Иногда бросают самых лучших парней на планете.

– Бывает, да, – кивнул Максим задумчиво, явно пялясь на оставленный Димой след. – Вот только «лучший» понятие крайне субъективное. Все хотят для себя лучшего, но для каждого это «лучшее» разное. Ты далеко не лучший, я бы даже сказал, ты – самый худший кандидат на роль парня.

Вдруг он поднял глаза и встретился с Юлием взглядом.

– Думаю, на самом деле, он тебя, конечно, не отпустил и не отпустит, – выдал Максим уверенно. – Проблема в том, что ты хочешь быть свободным.

– Не помню, чтобы искал помощи у ясновидящих, – поджал губы Юлий, – но хорошо. Что еще видит твой третий глаз? Пиковый король и валет сражаются за меня в казенном доме? Но дальняя дорога приведет меня к любви, что предначертана на небесах? – он выгнул бровь. – Мы сами решаем, свободны или нет, иначе какой смысл?

Чем больше говорил Макс, тем труднее было контролировать себя. Юлий хотел возражать, ругаться, доказывать непонятно что и зачем.

Максим поднялся еще на одну ступеньку, оказываясь совсем близко.

– Ну так решай, – тихо, но твердо проговорил он. – Впрочем, ты уже выдал себя, когда сказал мне, что у тебя никого нет. Но я уточню для ясности, ты свободен, Юленька? Не вообще, не завтра, а прямо сейчас?

Этого делать не стоило. Юлий и так был заведен, а услышав пренебрежительное обращение, совсем взбесился. Только Дима мог так называть его! Даже Артур позволял себе максимум «Юлю».

– Достаточно свободен, чтобы засунуть Юленьку тебе в задницу! – прорычал он, хватая Максима за плечи.

Не давая ему прийти в себя, Юлий стащил его с лестницы, действуя на одной только злобе и кураже.

– Побьешь меня? – Максим даже не пытался сопротивляться, будто был готов к чему-то подобному. – Ты же понимаешь, что я не дам тебе сдачи? Но можешь, конечно, вдоволь поколотить меня, если это как-то поможет самоутвердиться.

Про себя Юлий подумал, что высокие парни от чего-то слишком уверены, что никто их не может достать. Впрочем, Максима он и правда достать не смог бы.

– Откуда имя узнал? – мрачно поинтересовался Юлий, отпуская его. – Еще информация обо мне?

– Тут полно твоих знакомых, но они, конечно, не знают о тебе ничего интересного, – спокойно отозвался Максим. – Не только ты умеешь завязать диалог с кем угодно, – он примирительно улыбнулся, несмотря на то, что Юлий продолжал хмуриться.

– И что бы ты хотел узнать? – Юлий скрестил руки на груди. – Спросить первоисточник, значит, наверняка избежать искажений.

Он достал сигарету, прикурил, подумал, узнавал ли Дима о нем что-то, и понял, что тому будто бы хватило одного взгляда, чтобы прочитать все.

– С тобой-то все ясно: умный, красивый, сможешь охмурить любого в этой кафешке, включая охранников и другой персонал, – Максим нарочито небрежно махнул рукой. – Мне про мужика твоего интересно.

Он не стал уточнять или задавать вопросы, но Юлий понял, что именно его интересовало: что в Диме было такого особенного, что вскружило ему, несколько гомофобно настроенному парню, голову.

– Увести хочешь? – хохотнул Юлий. – Не выйдет, он уже выбрал свой сорт наркоты. Скажем так, противоположности притягиваются.

Его раздирали противоречия. С одной стороны Макс нравился ему и хотелось охмурить его, с другой – ему нравилось оставаться загадочным, занятым другим загадочным мужиком, а еще – тянуло поделиться. Юлий, при всем своем уме, на самом деле не был особенно скрытным и очень любил поговорить о себе-любимом.

– Скорее – я сочувствую ему, – Максим проследил за тем, как Юлий выдохнул дым. – Не хотел бы я оказаться на его месте.

Он заявил эта так честно и прямолинейно, что было даже не особо обидно. Хотя тот факт, что Максим, похоже, не собирался в него влюбляться, иррационально задевал гордость.

– Может, в этом все и дело? – Юлий пустил дым колечками. – Никто на самом деле не хочет быть на месте Димы, а разговоры про обаяние, ум и привлекательность – только пустой треп?

В этом тоже была своя правда. Он не мог представить себе, что кто-то еще на самом деле стал бы с ним жить, готовить еду и считать общие деньги.

– На самом деле – все хотят, конечно, – возразил Максим. – Просто не все понимают, что ты никогда никому принадлежать не будешь. И чем крепче тебя держишь, тем быстрее ты убежишь.

После этих слов Максим будто опомнился, глянул на открывшуюся дверь кафе, кому-то махнул.

– Извини, мне пора возвращаться. Ты, как я понимаю, домой?

Юлий глянул на часы. Если он сейчас вернется домой, Дима будет очень доволен.

– Кажется, ничего интереснее не предлагают, – равнодушно пожал плечами Юлий. – Стихов я уже наслушался.

– Ну я мог бы предложить тебе погулять по ночному Питеру или посидеть в каком-нибудь баре, поболтать за ужином и выпивкой. Можно отбросить все это – поехать ко мне сразу, – перечислил Максим как ни в чем не бывало. – Но я не любитель предлагать, когда есть риск, что мне откажут.

– Чтобы не испортить себе статистику? – фыркнул Юлий.

– Чтобы испортить ее тебе, – вернул Максим. – Я не буду тем, кто в тебя влюбится.

– Ты ошибаешься, – покачал головой Юлий, – влюбленные не ходят за мной караваном, видимо, тоже не хотят портить статистику.

Он докурил, затушил сигарету и внимательно оглядел Максима.

– Мне по душе те, кто не боятся рискнуть, подчас даже всем, что у них есть, – объявил он весело, – в такое хочется влюбиться!

– Поэтому я и спросил тебя сразу, – Максим достал из кармана небольшой прямоугольный кусок картона и протянул Юлию. – Позвони, если захочешь рискнуть всем.

Сказав это, он все-таки ушел, оставляя Юлия на ступеньках одного. За ним уже захлопнулась дверь, а Юлий продолжал глядеть на номер мобильного, что был размещен на визитке вместе с электронной почтой и именем.


Глава 11. Тот, кто тебе поверит

– Как ты понял, что тебя привлекают парни?

Юлий валялся на кровати с книгой, но его мысли были далеки от поворотов сюжета. Закладкой служила странная визитка Максима, по которой нельзя было понять, рабочая она или для таких случаев, как с Юлием. Никакой должности или названия компании там не было. По-хорошему, ее надо было выбросить в тот же день, но Юлий сохранил. Зная себя, он не исключал, что однажды все-таки соберется набрать этот номер просто из любопытства.

– У тебя ведь были другие партнеры передо мной. Как это случилось?

Он отложил книгу и уставился на Диму, который впервые за долгое время что-то чиркал в блокноте. Этот выходной они проводили дома, вымотавшись за рабочую неделю.

– Да немного их было-то, – Дима наморщил лоб, видимо, стараясь припомнить. – Ну, был один в художке, – без особого энтузиазма сообщил он. – До того, как меня выперли. Он мне рисунки свои обнаженные подсовывал и все хотел меня тоже «ню» нарисовать.

– Ого! – Юлий аж подскочил на месте. – И что – нарисовал?

Представить Диму, позирующим перед художником голым, у Юлия не получалось, однако он тут же почувствовал, как внутри кольнуло ревностью.

– Нарисовал, – ухмыльнулся Дима, – но рисунок себе оставил. На память.

– А первый раз? – решил допытаться Юлий, хотя тема оказалась не самая безобидная.

Стало интересно, был ли у Димы выбор, тусовался ли он с «себе подобными» как Максим, например. Представить это было трудно, как и любое прошлое Димы до общаги.

– Первый раз в старшей школе еще, – Дима перевернул лист. – Там вообще странно было. Он про меня сразу все понял, доставал, нарывался, а мне и руку не поднять на него было, потому что сынок директорский. Поэтому вместо того, чтобы драться, мы трахались.

Он повернул к Юлию блокнот, демонстрируя наскоро сделанный набросок: длинное лицо, уродливый подбородок, большой рот. И очень красивые глаза. Даже по неточному рисунку это было видно.

– Его Вася звали, я по нему потом еще три года сох. Он меня вроде как в армию провожал, обещал, что дождется, но, конечно, хрен там, – увлекся рассказом Дима. – У них там какая-то своя туса образовалась – все геи, он в восторге был. Вместе по клубам таскались, не боялись, что побьют. Нашел там себе другого мордоворота.

– А ты в армии типа никого не нашел? – нарочито небрежно поинтересовался Юлий. – Два года же.

От Диминых рассказов его бросало в жар и холод, будто история Васи должна была обязательно повториться и с ним тоже. От этого Юлий начинал иррационально злиться – он не был каким-то там парнем из прошлого и не собирался пополнять ничью статистику.

– Ну, тем временем я не горжусь, – мотнул головой Дима. – Я был придурком, который другим жизни не давал. Вспоминать тошно, – он захлопнул блокнот и отложил его в сторону.

Было ясно, что распространяться Диме на эту тему не хочется, что, конечно, давало волю фантазии. В голове Юлия тут же возникли калейдоскоп из картинок разной степени пошлости.

– Чего ты вдруг решил это обсудить? – Дима почесал бритый затылок и в свою очередь поинтересовался с затаенной угрозой в голосе: – У тебя ведь никого до меня не было?

– А ты меня потому выбрал, что ли? – тут же ощетинился Юлий.

Встреча с гей-тусовкой в нем породила еще и такого рода комплексы. Все там явно сменили не одного партнера, и тем самым будто имели больше прав рассуждать об отношениях и прочем, чем Юлий.

– Если бы знал, что не первый будешь, не подошел бы, что ли?

– Я и не подходил, – напомнил Дима. – Ты не моего полета птичка, я так-то вообще ни на что не рассчитывал.

– Допустим, – кивнул Юлий. – Но потом-то понял, что рассчитывать есть на что. Так важно быть первым?

– Да, – признался Дима. – Первым и единственным. Знаешь, что мне Вася тогда написал? Я навсегда запомнил, хоть и порвал его письмо сразу. Что лучше бы он не знал, что бывает по-другому. Когда ему стало с чем сравнивать, я ему стал не нужен.

– Я тебе не Вася, – процедил Юлий сердито.

Дима вроде бы и не сравнивал, но Юлий знал, чувствовал, что параллель Дима все равно проводит. Это бесило особенно сильно.

– И не надо прибедняться, – продолжил он зло, – как я погляжу, ты каждый раз выбираешь якобы не своего полета птичек, и птички эти дают тебе вообще-то! Удобная позиция – это не я, это они сами! Нихрена подобного! – распалялся он все больше. – Если бы я не заметил твой интерес, ничего бы этого не было!

– Ну и чего ты бесишься? Сам же спросил, – Дима понял его по-своему. – Не ревнуй, муркель, все это в прошлом. И я знаю, что ты меня не предашь, – как-то невпопад заключил он, хотя было понятно, что он снова намекает на этого Васю, который не давал ему покоя целых три года.

Юлий попытался себе представить их с Димой отношения через три года – это казалось слишком впечатляющим сроком. Стало иррационально любопытно, помнил бы его Дима дольше или, наоборот, легко бы отпустил?

– Мы не можем знать, что случится, – выдал Юлий фаталистически, – может, это ты меня предашь завтра.

Он смотрел на Диму, хмурясь. Юлий не обманывался, он понимал, что Дима не так прост, несмотря на всю внешнюю хулиганско-дворовую ментальность. Юлий помнил и про рисунки, и про жизнь не в России, и про то, что самого его изначально зацепило даже не либидо, а какая-то тайна, которая была в Диме. И вовсе не криминального характера. Дима не был «слесарем», как утверждал Артур. Сейчас, спустя почти год их непростых отношений, Юлий знал, что, несмотря на кажущуюся собственную власть над Димой, он не мог быть до конца уверен хоть в чем-то. Да, Дима при любом удобном случае повторял, что Юлий – его единственный смысл жизни, но порой казалось, что это удобная маска, уже сросшаяся с лицом, и, если ее снять, там может оказаться нечто совсем другое.

Юлий не знал, хочет ли, чтобы однажды эта маска исчезла. Ему самому было удобно в той реальности, где он был призом, а Дима – его счастливым обладателем.

– Нет, муркель, я не предам, – тихо отозвался Дима. – Ты говоришь, я прибедняюсь, но правда в том, что выбор всегда за тобой. Художник без музы существовать не может, а муза приходит и уходит, когда ей вздумается. Я почти бросил рисовать, потому что моя муза стала реальной, но, боюсь, рано или поздно ей захочется убежать. Знаешь почему?

– Почему? – на автомате отозвался Юлий.

– Потому что художник из меня не очень.

– Или потому что в реальности муза так себе, – скривился Юлий. – Типа со стороны всегда представляешь себе какое-то совершенство, а на деле – живой неидеальный человек, а никакая не муза. И мне похер, какой ты художник, я с тобой не поэтому.

Юлий прикусил язык, но было поздно. Если сейчас Дима спросит, а почему Юлий, собственно, с ним, ответить будет нечего. Стоило сворачивать разговор, и Юлий потянулся за спасительной книжкой.

Но Дима не стал спрашивать, видимо, каким-то образом чувствуя, насколько это опасный вопрос. А, может, ему было неважно, что удерживает Юлия рядом. Главное, что они были вместе.

– Мне очень повезло, – улыбнулся Дима. – Но в этот раз я свою музу не проебу. Ты от меня никуда не денешься, муркель, – почти безобидно заключил он.

Однако Юлий понимал, что за этими словами стоит вполне реальное предупреждение: Дима просто так его не отпустит.

***

– Собираемся с пацанами свалить на все выходные в Карелию, ты как?

Артур и Юлий сидели в кофейне. Это был редкий день, когда Юлий смог спокойно уйти из дома, без Диминых укоризненных взглядов. Юлий набрал книг в библиотеке, прогулялся по району и теперь сидел с Артуром, которого давно не видел. Тот будто несколько изменился, был не таким язвительным как обычно, только что вернулся с какого-то московского музыкального фестиваля и был полон новых планов. Август в этом году был на редкость жаркий для Питера, все, кто мог, старались уехать из города.

– А что там? – поинтересовался Юлий без особого энтузиазма.

Он прекрасно понимал, что не поедет.

– Ну как, что? Палатки, шашлыки, купание голышом, бухлишко!

Звучало неплохо.

– Зацени! – Артур достал электронный фотоаппарат и начал листать на маленьком экранчике фотографии из предыдущей вылазки.

На снимках в водах озера сияло солнце, зеленели сосны, от камней так и шел жар, а вечерний костер манил уютом и весельем. Юлий буквально кожей ощутил весь кайф свежего незадымленного воздуха, его прохладу и чистоту.

– Едем на первой электричке, дальше до деревни, потом идем километров семь, там встаем и все – свобода!

– У меня ничего нет, – зачем-то сообщил Юлий, – палатки там, спальника…

– Найдем! – махнул рукой Артур. – Если готов, это не проблема.

Юлий подумал, что никогда раньше не ночевал в лесу и не помнит, когда вообще в последний раз был на природе. Он задавал Артуру еще какие-то вопросы бытового характера, понимая, что это не имеет смысла – Дима не потащится с ним в такую даль.

– Меня Дима не отпустит, – в итоге признался он.

– Знаю я, – скривился Артур, – не понимаю, как с таким недоверием вы все еще вместе.

– Тебе не понять, – привычно отмахнулся Юлий.

Но Артур был в слишком хорошем настроении в тот день, поэтому не стал цепляться. Наоборот, даже:

– Знаешь, ведь то, что вы уже так давно вместе – это же показатель, – заметил он, – и, может, ты с ним договоришься? Было бы круто, правда, Юлич, подумай! Никакого пиздеца не будет, парни все наши, зовем только проверенных, кто не станет делать хрень и не испортит все. Там еще и лодка, может, будет, а если нет – тарзанку я тебе гарантирую!

Артур был загорелый, оживленный, свободный, с блестящими глазами и в предвкушении новых летних приключений. И Юлий неожиданно понял, что хочет поехать – тоже купаться, загореть, петь песни у костра и запомнить из этого лета что-то кроме библиотеки и бара.

– Я постараюсь, – твердо пообещал он, – я хочу свалить из города.

По пути домой Юлий продумывал план – он не тешил себя иллюзиями, что Дима спокойно и без скандала отпустит его потусоваться на несколько дней так далеко от дома, а потому отчаянно соображал, какой повод покажется тому достаточно весомым для отъезда.

– Родственница? – Дима почесал затылок. – Я думал, у тебя тут никого нет.

– Так это не тут, – как ни в чем не бывало сочинял Юлий, – а в Карелии. Это другой регион вообще!

– Далеко, – удрученно заметил Дима. – И на сколько тебе нужно уехать? Муркель, еще ж с работы отпроситься надо!

– Да это фигня, – Юлий не стал говорить, что уже уточнил у сменщика насчет перспективы поменяться сменами. – У меня семейные обстоятельства, должны отпустить без вопросов.

– Главный вопрос во мне, да? – хмыкнул Дима понимающе. – Вот же нашел ты себе ебаря – отпрашиваться приходится…

– Ну-у…

– Так, – Дима хлопнул ладонью по столу, – что ты в самом деле, муркель, из меня какого-то монстра делаешь? – актер из него был не очень, и Юлий видел, что обида, которую тот сейчас пытался изобразить, была притворной. – Если надо к родным, значит – надо, спрашивать моего разрешения не нужно.

Юлий мысленно поздравил себя с легкой победой, но все равно внутри неприятно кольнуло. Он впервые намеренно обманывал Диму, и никаких хороших чувств это не вызывало. Их отношения, хоть и были не самыми простыми, всегда оставались честными. Юлий знал, что Дима бы не соврал ему даже в самой мелочи. Внутри сделалось погано.

– Знаешь, – начал было он, решаясь прямо сейчас плюнуть и все отменить, остаться дома, чтобы не запачкать то, что у них с Димой было враньем в угоду своему эгоизму.

Юлий помедлил всего пару секунд, подбирая слова. В этот момент звякнул телефон – от Артура пришла радостная смс, где он сообщал, что нашел палатку, спальник и пенку. «Обещают жару под тридцать, шубу и угги оставляй дома!» Юлий невольно улыбнулся, читая это, но тут же заметил хмурый Димин взгляд. И это решило дело.

Он отбил ответ, что будет вовремя, и повернулся к Диме с легкой улыбкой:

– Не хочешь посмотреть какой-нибудь фильмец?

***

В Карелию выезжали засветло. Накануне Юлий спал плохо, все время думая о том, что, если Дима решит его провожать, то план побега с треском провалится. Но тот таких идей не высказал – у Димы в этот день стояла смена, ему надо было выспаться. Юлий собирался в полутьме, стараясь не шуметь и постоянно бросая на спящего Диму тревожные взгляды.

«Это всего один раз», – повторял он про себя как мантру. «Вернусь быстро, он ничего не заподозрит, а потом поговорю с ним. Выберу удачный момент, все объясню, и больше врать не придется». Он не до конца верил в успех такого предприятия, но успокаивать себя было приятно.

На вокзал он прибыл взвинченный и нервный. Покупал билеты и шел к турникетам, дергаясь и постоянно оглядываясь, будто Дима вопреки всем законам физики мог мгновенно переместиться сюда и теперь следил за ним.

Выдохнул Юлий только на перроне, где уже собралась большая компания с рюкзаками и пакетами – веселая, шумная, без заморочек и оставленных дома обманутых ревнивых парней.

– Хреново выглядишь, – сообщил ему Артур, критично оглядев.

– Плохо спал, – отозвался Юлий хмуро.

– Что ты пообещал ему за три дня свободы? – поинтересовался Артур как бы между делом, но тут же осекся, прищурился и медленно проговорил: – Не может быть. Ну нихрена ж себе!

– Что именно?

– Ты не сказал ему! – поразился он. – Ты сбежал, не сказав, куда! Что же ты ему наплел?

– Еду помочь тетке, – буркнул Юлий.

– Ты в курсе, что крепостное право отменили пару веков назад?

– Я не хотел лишней ругани, вот и все. Я не делаю ничего плохого.

– Ну, да. И что дальше? Будешь врать, чтобы выйти в магазин за пивом?

– Это всего один раз! – вспыхнул Юлий. – И не тебе меня судить!

– Я не сужу, Юль, но не надо говорить, что это нормально.

– Это мое дело.

Артур только покачал головой, но больше комментировать не стал. Пока ждали электричку, Юлий несколько раз порывался все бросить и вернуться. Затея уже казалась полным бредом, не стоящим вранья.

Он немного успокоился, когда поезд тронулся. За окном замелькали сперва промышленные районы, потом новые многоэтажки, и через полчаса все наполнилось зеленью, свежестью и солнцем. В первый час парни отсыпались после раннего подъема, и Юлий, утомленный своими переживаниями, тоже быстро отрубился. Под мерный стук колес, уносящих его все дальше от Димы и города, спалось на удивление крепко.

Он проснулся, когда они были уже далеко в области, а вагон значительно поредел. Юлий потянулся, огляделся, увидел еще сонные, но уже посвежевшие лица своих попутчиков, освещенные солнцем, и вдруг улыбнулся. Кто-то вытащил из чехла гитару, раздались первые нестройные аккорды. В этот самый момент он понял, что вообще-то оно того стоило.

Дальше его подхватил бешеный поток из впечатлений, знакомств, разговоров и событий. До следующего пункта назначения они добирались на попутках, потом долго шли по лесу, рискуя заблудиться, но все-таки вышли к озеру, застрявшему между почти отвесных светлых скал. Все происходило так, как он и представлял себе, только лучше, потому что по-настоящему. Артур устроил обещанную тарзанку. Они много купались, прыгая с опасной высоты в прохладную воду, грелись под солнцем, готовили на костре, пили, болтали и молчали. Юлий очень быстро забыл о своем тревожном утре, снова становясь центром внимания в компании, периодически ловя на себе одобрительные взгляды Артура.

В середине дня он написал Диме, что у него все хорошо, но связь плохая и созвониться не получится. Не дожидаясь ответа он отключил телефон, решив взять от этих выходных все.

К вечеру все разбрелись по палаткам, чтобы переодеться для прохладной ночи. Вскоре планировался первый вечер под звездами. Расходиться раньше полуночи никто не собирался.

– Вот это жизнь! – объявил Артур, прикуривая и выпуская в уже холодный воздух тонкую струйку дыма.

Они с Юлием сидели на еще теплых от солнца камнях, смотрели на воду и неторопливо пили пиво. Стояла тишина, какую невозможно услышать в городе. Сейчас казалось, что их островок в лесу плывет где-то один через бескрайние просторы Вселенной, а суета с работой, учебой, общественным транспортом и поднятием цен в магазинах не имеют над ними никакой власти.

– Да, круто, – согласился Юлий. – Даже лучше, чем я думал.

– Я рад, что ты смог вырваться, – продолжил Артур, – для нас с тобой это могут быть последние такие выходные.

– С чего ты взял? – Юлий удивленно посмотрел на него.

– Витя возвращается, – сообщил Артур, глядя куда-то поверх вершин сосен, – учитывая все обстоятельства, вряд ли мы теперь сможем гулять счастливой троицей.

– Ого…

Юлий устыдился тому, что за какие-то два с половиной летних месяца успел напрочь позабыть своего лучшего друга. Витя колесил по Европе и СНГ, иногда просил забрать какие-то посылки на почте, но вообще-то никак больше не проявлял себя. Как дела у Юлия, он тоже не спрашивал.

– О да, – хмыкнул Артур. – Скоро все снова изменится.

– Думаешь, он все еще злится на тебя? – неуверенно спросил Юлий – он и сам не знал, что на душе у Вити.

– Не думаю, но это все равно будет слишком неловкая встреча, – Артур поморщился. – И нет смысла делать вид, что все хорошо – как раньше все равно уже не будет. Так что можно считать эти выходные еще и прощальной вечеринкой. И она идеальна!

Он отсалютовал Юлию банкой с пивом.

Юлий кивнул, понимая в тот момент, что Артур говорил вовсе не о времени, когда они с Витей были парой, а о двух летних месяцах после – когда они с Юлием вопреки всякой логике успели подружиться.

Дни в Карелии пролетели быстро и весело. Как и обещал Артур, никаких неприятных эпизодов не случилось. Каждый делал то, что хотел прямо сейчас – спал, ел, вел беседы или сидел в одиночестве, наслаждаясь единением природой. Вечерами все собирались у костра, пели песни, болтали о жизни, откровенничали, спорили и строили планы на годы вперед. Казалось, ничего плохого не может случиться ни с кем из участников этих ночных посиделок, потому что сама Вселенная была сейчас с ними в согласии.

Засыпая в последнюю ночь и глядя на светлый потолок палатки, Юлий неожиданно для себя произнес:

– Спасибо.

– Не за что, – отозвался Артур. – Тебе это было нужно. В будущем тоже обращайся в случае чего.

Юлий подумал о том, что, если это была их прощальная вечеринка, то она действительно была идеальной – такой, какую, наверное, запоминаешь на всю жизнь.

***

Возвращались в город они в воскресенье заполночь. Прощались все очень тепло и уже строили планы на следующие выходные. Там маячил какой-то фестиваль, кто-то звал заодно заехать посмотреть пещеры и водопады. Юлий добирался на последней электричке метро, усталый, пропахший лесом, солнцем и костром. В голове бродили какие-то странные, еще до конца не оформившиеся мысли.

Парадная их с Димой дома встретила его тишиной и холодом. Юлий поднимался на свой этаж, казалось, целую вечность и столько же искал ключи. Открывая дверь, он был уверен, что Дима сегодня не дома.

Волнение, что отступило на эти долгие три дня, вернулось, едва он расслышал бурчание телевизора. Сердце замерло, а Юлий застыл на пороге, чувствуя себя вором, еще не пойманным с поличным, но уже слышащим полицейские сирены в соседнем квартале.

Заглянув в как всегда темный коридор, он быстро скинул кеды, тут же юркнул в кухню, где торопливо сбросил с себя одежду и тут же забрался в ванну. Уже стоя под душем и усиленно намыливаясь, он заметил движение за занавеской.

– Муркель? – позвал его Дима. – Ты чего шкеришься? – он сунул к нему небритую морду.

– А? Привет! – Юлий состроил страдальческое лицо. – Я так употел, пока доехал, жесть просто! Мечтал об этом всю дорогу!

– Я даже не слышал, как ты вошел, – почесал Дима затылок. – Так поздно уже, я ждал-ждал, мобила вырублена как всегда, решил, завтра уж приедешь…

– Да я забыл про мобилу, там связи-то толком не было, вот и села. Меня уговаривали еще на ночь остаться, но я к тебе торопился, – соврал Юлий. – Думал, ты со смены придешь, обрадуешься. А ты че халявишь-то?

– Отпросился, – Дима все еще выглядел растерянным.

– Может, уже залезешь сюда, а то дует, – намекающе дернул бровью Юлий. – Или ты не соскучился?

Уговаривать Диму было не нужно: он тут же стянул с себя футболку и шорты, залез в ванну и прижал мокрого Юлия к себе.

– Я пиздец как соскучился, – заявил он и подтвердил свои слова нетерпеливым поцелуем.

Уже позже, разгоряченный душем и изголодавшимся по нему Диме, Юлий лежал в кровати, глядя в белеющий в сумерках потолок, который отчасти напоминал ему крышу палатки. Он думал об этих трех украденных днях свободы и о том, что Артур был прав, – они больше никогда не повторятся.

Юлий и сам не понимал, что испытывал тогда, кроме облегчения, что Дима ни о чем не догадался.


Глава 12. Тот, с кем ничего не получилось

Шаткий мир рухнул спустя три дня.

Утро началось с смски от Вити:

«Юлич, я вернулся в Питер. Когда встретимся?»

– Неужели нужно мчаться к нему немедленно? – снова пытался устроить Дима скандал, едва Юлий сообщил, что уходит с утра пораньше.

Чтобы задобрить Диму, он намыл посуду и приготовил завтрак, но того эти подвиги совсем не впечатлили, особенно на фоне открывающейся перспективы снова просидеть дома одному в выходной день.

– Только он поманил, ты бежишь уже, – ворчал Дима, поедая яичницу. – Что я по-твоему должен думать, муркель?

– Что мой лучший друг, которого я не видел почти три месяца, вернулся в город и я хочу с ним увидеться? – Юлий выгнул бровь. – Откуда вообще ревность? Ты прекрасно знаешь, что я с Витей жил в одной комнате целых два семестра. Если бы мы хотели с ним чего-то сделать вместе, возможностей была масса!

Димина ревность в целом скорее нравилась Юлию, но вот в такие моменты вызывала только недоумение. Витя никогда не проявлял в отношении Юлия никаких чувств, кроме дружеских, да и сам у него ничего не вызывал. В Вите будто вообще не было ничего сексуального. Узнав Артура получше, Юлий иногда задавался вопросом, как так вообще вышло, что они сошлись? Но спросить подходящего случая не было.

Дима обиженно замолчал, так как ответить на это ему было решительно нечего. В его взгляде отчетливо читалось: «Снова бросаешь меня ради каких-то там лучших друзей». Юлий намеревался это игнорировать. В конце концов, он просто устал из раза в раз доказывать и объяснять одно и то же. С боем выбивать себе пару часов свободы.

С Витей они встретились у общаги и сразу решили, что лучше прогуляются, чем будут торчать в душных заведениях.

– Тебе нужно заново проникнуться духом северной столицы! – уверенно провозгласил Юлий.

– Душком, ты хотел сказать, – Витя такой любви к городу не разделял.

Питер как назло под конец лета снова сделался грязным и пасмурным. Загорелый Витька смотрелся на его фоне каким-то карикатурным пятном.

– Рассказывай давай, где пропадал все это время! – потребовал Юлий.

– Везде, – Витя будто бы смутился. – Германия, Швейцария, Люксенбург. Заскочил во Францию еще, а добирался через Польшу и Чехию.

– Ого, – присвистнул Юлий. – Неслабо.

– Надо было, знаешь, уехать туда, где тебя никто не знает, чтобы, вроде как, найти себя, – пробормотал куда-то в сторону Витя.

Юлий недоуменно уставился на друга. Обычно тот на такие темы не распространялся.

– Что-то случилось?

– Ну, Артур меня бросил ведь, – Витя чуть укоризненно улыбнулся.

– Да, но…

Юлий осекся, понимая, что сейчас чуть не выболтал что-то лишнее и лучше бы этого не делать.

– Мне хотелось, – Витя продолжил, видимо, не заметив его осечки, – просто не видеть то, что напоминает обо всем этом. Понимаешь?

– Понимаю, – осторожно проговорил Юлий.

– И у меня получилось, – Витя широко улыбнулся.

– Забыл его? – с надеждой спросил Юлий.

– Не забыл, понял! – Витя снова расцвел. – Я понял Артура, понял себя. Мы не подходили друг другу, по крайней мере, тогда, когда встречались. Да и сейчас наверняка тоже, я – точно не то, что нужно Артуру.

– Да почему?

– Знаешь, – Витя пожал плечами, – я даже думаю, что ты и то лучше бы ему подошел, чем я.

– Чего?! – Юлий вытаращил глаза.

– Ты вызываешьу всех сильные эмоции, а я – слишком спокойный, – развел руками Витя, – я ведь недаром уехал в Европу – там мне больше по душе. Наверное, однажды я туда насовсем уеду.

Юлий представил себе Витю в маленьком, к примеру, немецком городке, где-нибудь в предгорье Альп. Живущего с симпатичным парнем и двумя пушистыми собаками. По утрам – бег, свежая газета, кивки соседям. Местный книжный клуб или, может, даже церковь. Летом – фестивали старых рок-команд. Витя был прав – это то, куда не вписался бы ни Артур, ни сам Юлий.

– Я, кстати, собираюсь до учебы еще раз свалить, на фест в Хельсинки! – сообщил ему Витя. – И потом хочу еще на пароме до Стокгольма, и, может, немного погонять по Швеции. Взять тачку и прокатиться. Ты как? Я слышал, ты теперь посвободнее.

Юлий не стал открывать другу правду про то, что свобода его была одноразовая и только благодаря обману.

– А кто играет? – спросил он ради интереса.

Ответ Вити заставил его мысленно застонать. В Хельсинки приезжали действительно крутые команды, программа обещала незабываемые впечатления.

– И все это в поле под открытым небом, – продолжал соблазнять его Витя. – Три дня музыки, пива, крутейших тусовок! У тебя все равно европейский паспорт, осталось только билет купить – и все! Самое то, чтобы проводить лето!

Юлий представил себе это. Рев гитар, крики толпы, сама дорога в компании таких же воодушевленных людей. Поехать хотелось. После тех выходных в Карелии привычная жизнь казалась ему лишенной красок. «Может, снова соврать про тетку?» – пришла спасительная мысль, но он решительно отверг ее.

Это было уже слишком. Он пообещал Вите подумать, хотя и понимал, что снова обманывать Диму не станет.

***

Уже вечером пришло еще одно смс, на этот раз от Артура:

«Скинул фотки тебе на мыло».

Это было проблемой, однако сердится на Артура Юлий не мог – учитывая их «прощальную вечеринку» было ясно, почему тот не мог просто скинуть архив на болванку или флэшку и передать при личной встрече. По-хорошему, можно было вообще забить на эти фотографии, но соблазн снова окунуться в ту атмосферу лета и беззаботности, что сопровождала дни в Карелии, оказался слишком велик.

Так как в их с Димой квартирке интернета не было, на следующий день Юлий потащил с собой на работу ноут, чтобы подключиться из бара, как уже делал несколько раз.

– Витя собирается в Финку, – зачем-то поделился Юлий, пока они шли. – Там концерт крутейший.

Дима не изменял себе ни в постоянной ревности, ни в хмуром выражении лица.

– Ну и пусть пиздует, – грубо отозвался он. – Может, на этот раз вообще не вернется.

– Я же вернулся. И ты, – пожал плечами Юлий.

– Не жалеешь? – задал Дима неожиданный вопрос. – А то может, как Витя, мечтаешь свалить куда-нибудь?

Юлий сразу вспомнил Витино предложение. Универ, друзья, даже поднадоевший бар, Дима – все это настолько крепко стало частью жизни, что Юлий не представлял, как можно захотеть бросить это все навсегда, но вот свалить на время… Казалось, очень заманчивым.

– Нет, – твердо ответил он. – Знаешь, что бы ни было, а Питер останется мои домом навсегда. Если я когда-то уеду, то обязательно вернусь снова.

Дима смерил его странным взглядом, но ничего не сказал.

Уже позже, пристроив ноут в каморке и сунув в него провод телефонии, Юлий вдруг осознал, что ответил на Димин вопрос совсем не то, что тот хотел услышать.

– Я не жалею, потому что у меня есть ты, – пробормотал Юлий безразличному ко всему ноутбуку. – Ну конечно…

Интернет работал плохо, фотки грузились медленно, а потому Юлию пришлось притулить ноут на закрытой кеге и вернуться в зал, где уже собирались первые посетители.

Смена шла как обычно. Юлий на автомате шутил с клиентами, наливал, смешивал и взбалтывал коктейли. Мысли снова и снова возвращались к предложению Вити. От того буквально веяло духом странствий, дальней веселой дорогой, приключениями. Не опасными, а кайфово-медитативными, каким был сам Витя. Юлий представлял себе быструю машину и бесконечную трассу где-то посреди Европы: хорошая музыка, ветер за окном, маленькие тихие городки для ночлега и кофе на заправке. Ехать вперед и не думать ни о чем конкретном, только наслаждаться меняющейся каждую секунду картинкой. Здесь у него не менялось ничего, несмотря на бесконечную череду посетителей. Все они давно слились для Юлия в одну безликую пьяную массу.

Мимо него протиснулся Дима, отправляясь на свой законный перекус в подсобке. Юлий послал ему незаметную для других улыбку. Попытался представить себе, какое можно было бы организовать путешествие с Димой, но не смог. Тот изо дня в день говорил о том, что для него важен лишь сам Юлий – единственная муза и радость в жизни.

Однако помечтать ничего не мешало, и Юлий все крутил эту мысль в голове, невольно придавая Диме из фантазий нехарактерные настоящему черты.

К реальности его вернул громкий звук из подсобки – будто бы от удара. Юлий тут же испугался за ноутбук, тот мог запросто свалиться на бетонный пол, если Дима оказался не слишком осторожен. Про фотки он в тот момент не вспомнил. Пока, застыв на пороге, не увидел вначале вмятину в перегородке между залом, а потом и Димино лицо – все перекошенное от злости. Ноутбук был в порядке – стоял все там же, догрузил фотки, слайд-шоу из которых демонстрировалось теперь на экране.

Внутри все оборвалось и вместе с тем бахнуло мрачное: «Я так и думал». Юлий будто бы ждал и хотел этого момента, как любой преступник, втайне мечтающий, чтобы его поймали. Шум из зала стих, заглушенный ровным гулом в голове. «Это конец», – мысленно сказал сам себе Юлий.

– Пока ты не скажешь ничего, что будет не поправить, хочу, чтоб ты знал, я не спал ни с кем там, не целовался и не флиртовал, – ровным голосом объявил он, очень стараясь не сорваться в панику.

– Ты мне соврал, – Дима не смотрел на него, он гипнотизировал взглядом сменяющие одна другую фотографии. – Как же так, муркель?

Это было несправедливо.

– Ты сам меня вынудил, – вырвалось у Юлия тут же. – Я просто не мог сказать правду! Ты бы меня никуда не пустил!

– Это, конечно, было важнее, – Дима мотнул головой в сторону ноутбука. – Достойная причина, чтобы соврать, – процедил он.

– Да! – упрямство взяло верх над разумом. – Что мне оставалось делать? Ты знаешь меня, я не умею сидеть взаперти!

Юлий скрестил руки на груди и сердито уставился на Диму. Да, ничего хорошего во вранье не было, но у него просто-напросто не было выхода.

– То есть, это я виноват? – Дима шагнул в его сторону. – Как у тебя все удобно получается.

– Да, ты, – Юлий не собирался идти на попятную. – Ты всегда недоволен, всегда против! Ты хочешь, чтобы я был только для тебя!

– Какое удивительное желание! – гаркнул Дима. – Зато ты нихуя не хочешь быть для меня. Я тебе вообще не нужен! Тебе нужны друзья, клубы, тусовки, библиотеки, что угодно, кроме меня!

– Я не твоя собственность, Дима! У меня есть свои желания и мечты!

– Именно это я и сказал.

На экране появилась фотка Юлия в обнимку с улыбающимся Артуром. Не выдержав, Дима захлопнул крышку.

– Это уже не первый раз, – выдал вдруг он. – Как давно ты дуришь меня?

– Всего раз, – Юлий выдержал его мрачный взгляд. – Ты прекрасно знаешь, где я и с кем. Ни одной ночи я не провел не дома или не на работе с тобой. Тебе не в чем упрекнуть меня, только в этом, – он кивнул на ноутбук. – И я не жалею. Это были крутые выходные, где я мог делать только то, что хочу, и не переживать, что получу за это по башке, потому что тебе что-то не нравится. И это правильно.

Он сглотнул. Дима должен был понять его сейчас, ведь Юлий говорил простые разумные вещи. Да, он был, наверное, самым ревнивым человеком на свете, но сейчас речь шла не о неверности. Сейчас Юлий воевал за свое право жить так, как ему хотелось.

– А что насчет той ночи, когда ты выгнал меня? – прищурился Дима. – Я думал, накрутил себя… Но тогда в нашей квартире точно кто-то был. Ты решил, я такой идиот, что даже следы убирать не стал. А я просто не хотел в это верить!

С каждым словом он распалялся все больше, заметался по крошечной каморке, грозя сломать все вокруг.

– Артур заходил меня успокоить, – признался Юлий, – не ищи то, чего нет.

Он уже успел позабыть о том случае. Казалось, сессия осталась далеко позади, столько всего случилось с тех пор.

– Ах, успокаивал! И как же? – рыкнул Дима. – Я-то тебе мешал, конечно!

Он пнул кегу, все-таки сваливая на пол ноутбук.

Это стало поворотной точкой. В глазах у Юлия потемнело, он сжал кулаки и, наплевав на то, что они на работе, которой запросто могут сейчас лишиться, заорал:

– Прекрасно! По-твоему выходит, что я шалава, только и мечтающая запрыгнуть кому-то на хуй! Ты везде так и ищешь тому подтверждение! Будет тебе это подтверждение – радуйся!

Он рванул с крючка куртку и, не прощаясь, выскочил из бара, продираясь сквозь толпу пьяных, веселых и свободных людей.

Спроси его тогда, почему он это сделал, Юлий точно не нашел бы, что ответить, кроме матных выражений. Он был слишком зол на Диму и банально хотел отомстить ему, а заодно что-то доказать себе. Порой наши действия меняют все. Это был тот случай. Неизвестно, как повернулась бы история, если бы в тот момент, сердито прикуривая на ходу и быстрой походкой удаляясь от бара, Юлий набрал бы другой номер в своем телефоне.

Ответили ему после третьего гудка, когда Юлий еще не успел передумать.

– Я готов рискнуть, – сообщил он просто.

***

Максим вызвал ему такси, благо еще было не слишком поздно для развода мостов, так что добираться до его дома Юлию пришлось недолго. У парадной он прикурил, наслаждаясь тишиной спального района – после шумного бара и вообще центра здесь царил какой-то умиротворяющий покой.

Юлий глянул на окна, пытаясь определить, какое из немногих еще светящихся принадлежит Максу. Набирая номер, Юлий не задумывался, который час и потревожит ли он кого-то – он просто хотел то ли спасения, то ли мести, и Максим обязан был с этим помочь. Максим казался свободным.

Тот встречал на пороге в халате и мокрыми волосами.

– Я как раз в клуб собирался, – сообщил он вместо приветствия.

– Изменил ради меня планы? – Юлий замер перед ним.

– Нет, надеялся уговорить тебя пойти тоже, – закатил Максим глаза. – Заходи, а там определимся.

Юлий не был уверен, что после всего пережитого хочет отправиться в клуб. И еще меньше в нем было уверенности, что представления о хороших клубах у них с Максимом совпадают.

Он прошел внутрь, не очень понимая, как теперь следует поступить. Он практически не знал Максима, но в этом ему виделось то самое спасение: говорить сейчас с тем же Артуром или Витей не хотелось – каждый из них обязательно вставил бы неизбежное «я же говорил».

У Максима была приятная квартира – чистая, современная, совсем не такая, что снимали они с Димой. Юлий с какой-то обреченностью подумал, что неплохо смотрелся бы в окружении этого интерьера.

– Итак? – Максим дошел с ним до кухни и вопросительно поднял брови.

– Мы поссорились, – скривился Юлий. – Я обманул Диму, и он узнал правду.

Похоже, это было совсем не то, что Максим ожидал услышать. Юлий это понял по вымученной улыбке – такой, будто у кого-то свело зубы.

– Чай, кофе? Что-то покрепче? – Максим жестом предложил ему присесть.

Юлий плюхнулся на стул, тут же уронил голову на руки, пряча лицо от чужого любопытного взгляда.

– Понял, – послышался звук звякнувших бокалов, Юлий почти на автомате потянулся за поставленным перед ним алкоголем и, даже не уточняя, что это, отпил.

Вино было приятным и терпким на вкус.

– Давай начнем с простого, – Максим сел напротив. – Ты ему изменил?

– Нет! – Юлий тут же вскинулся, расплескивая вино по столу. – Ты вообще меня считаешь кем, блин?!

Он сердито уставился на Максима и вдруг увидел в его глазах свое отражение. Ну да, кем ему считать Юлия, когда тот сам заявился к нему посреди ночи?

– Нет, – уже спокойно добавил он. – Я поехал на выходные за город с друзьями, соврал, что был у тетки. Дима нашел фотки.

– Как я забыл, что он из тех повернутых мудаков, что ревнуют к воздуху, – кивнул Максим. – Почему ты просто не позвал его с собой, раз уж тебе скрывать нечего?

– Он бы не поехал, – глухо отозвался Юлий.

– Почему? – Максим задавал неудобные вопросы и сейчас очень походил этим на Артура. – Ты же даже не предложил, правда?

– Мы давно вместе, – проговорил Юлий, отводя взгляд. – Сперва я пытался как-то его, ну, приобщить, – он поморщился, понимая, как странно и немного жалко звучит это, – но потом забил. Мы из разных… – он покачал головой, – видимо, из разных вселенных просто.

Говоря это, Юлий чувствовал какое-то несоответствие, фальшь, будто сейчас он озвучивает не свои настоящие мысли, а навязанные кем-то – обществом или здравым смыслом – идеи. В душе он не считал, что они с Димой так уж не похожи или что у них очень разный «культурный контекст». Скорее разные акценты этого контекста, будто Дима приглушил в себе то, что в Юлие, наоборот, стояло на максимуме. Юлию все время казалось, что эти «настройки» можно изменить, и тогда их жизнь наладится.

Впрочем, сейчас стоило признать, что ничего у него не получилось. Он тяжело вздохнул, допил вино и посмотрел на Максима долгим взглядом.

– Он считает, что я только и жду случая, чтобы перепихнуться с кем-то на стороне, – объявил он жестко. – Я подумал, можно и оправдать чужие ожидания.

Слушая его, Максим сосредоточенно водил пальцем по столу, то ли пытаясь стереть капли вина, что пролил Юлий, то ли – сложить из них какой-то рисунок.

– А я, значит, отличный вариант для вот такого вот перепихона? – он склонил голову набок, будто заново рассматривая Юлия.

– Вроде бы ты предлагал именно это, – Юлий выразительно поднял брови. – Позвони, когда захочешь рискнуть всем, – процитировал он.

– Нет, – усмехнулся Максим, – это другое.

Он облизал палец и, не смотря на Юлия, протянул:

– Быть просто членом, на который можно прыгнуть, чтобы отвлечься, мне не особо хочется.

– А чего же тебе тогда хочется? – с вызовом переспросил Юлий.

– Я хотел быть тем, ради кого ты решился бы соврать. Не получилось, видимо, – Максим залпом допил вино.

– Похоже, «не получилось» – мое второе имя, – Юлий, не спрашивая разрешения, прикурил сигарету. – На самом деле, ты не просто член, раз уж мы откровенничаем, – проговорил он спустя пару затяжек. – После тебя я в принципе задумался о возможности обмана. Но ничего не получилось, как ты верно подметил.

Он сжал кулаки от какого-то бессилья.

– Знаешь, я почти год пытался всем и каждому доказать, что получится! – с горечью произнес он. – Знал бы ты, сколько раз я слышал, что это тупик и ничего не выйдет!

Юлий закусил губу. Стало обидно до слез. Казалось, ничего непоправимого не случилось – он не изменил Диме, не порвал с ним, но внутри уже будто бы все случилось. От этого хотелось выть. Перед глазами вставали все разговоры с Витей и Артуром, что твердили ему про «ты с ним долго не протянешь» – и как паршиво было сознавать сейчас, что они все-таки оказались правы.

– Не стоит так убиваться, это трагедия на ровном месте, – тон Максима не был сочувствующим или понимающим, скорее – холодным и немного раздраженным, будто он говорил не самые приятные для него слова. – Думать об измене и изменять – две разные вещи. Ты ему не изменял и, очевидно, что не хочешь расставаться. Сейчас вернешься домой, и, поверь мне, вы помиритесь. Тебе даже делать ничего не придется.

– Почему ты так уверен в этом?

– Я знаю такие парочки, – пожал Максим плечами. – Он тебя не отпустит, но не потому что будет держать – потому что ты сам этого не допустишь. Он тебе со своей ебанутой ревностью нужен не меньше, чем ты ему. Это будет длиться годами, пока тебе наконец не опротивет выбивать себе раз за разом свободу любой ценой. Тогда ты, может быть, и уйдешь. Но это точно случится не сегодня и уж тем более не из-за меня.

Максим и сам не понимал, что нажал туда, куда не стоило нажимать. Сочетание клавиш «я знаю, кто ты и что будешь делать» срывало Юлию башню не хуже Диминых ласк.

– Ты ничего не знаешь обо мне, – рыкнул Юлий, взвиваясь из-за стола. – Мысль об измене – и есть измена, что бы ты не думал, гуляя по своим клубам!

– Тогда почему бы не сажать человека за мысль об убийстве? Ты умный, должен эту разницу хорошо понимать, – Максим отодвинул бокал Юлия с краю, чтобы тот не разбил его. – Успокойся, – он поднял голову. – Тебе не нужны разговоры по душам, секс на самом деле тоже не нужен. Чего ты тогда от меня хочешь?

Было видно, что слова Юлия задели и его тоже.

– Наверное, мне просто некуда больше было податься, – обреченно произнес Юлий, падая обратно на стул.

Вся ярость после ссоры с Димой улетучилась. Сейчас у него осталась только какая-то вековая усталость и полная растерянность. Юлий понимал, что как раньше быть уже не может, но и не представлял себе будущего тоже. Год назад, когда он вернулся в Россию, он не мог предположить, что его жизнь повернется так круто и в такое русло. И сейчас, сидя на кухне у малознакомого человека, больше всего Юлий хотел какого-то обнуления, возможности не решать, другого шанса на другую жизнь.

Максим на это ничего не ответил, он налил им еще вина, достал дорогой сыр и оливки. Юлий вдруг понял, что давно не ел ни того, ни другого – у них с Димой на такое, как правило, просто не хватало денег. Юлий никогда не страдал от этого, но сейчас и сыр, и оливки показались ему такими вкусными, что он чувствовал некоторое сожаление – будто бы другая жизнь была совсем рядом, а он по какой-то причине упускал ее, даже в таких вот мелочах и простых удовольствиях. Это было такое, казалось бы, неуместное сейчас наблюдение, что Юлий даже улыбнулся.

– Так или иначе, я рад тебе, – все-таки заключил Максим после затянувшейся паузы. – Оставайся сколько нужно.

– Спасибо, – искренне отозвался Юлий. – Я только залижу раны и высплюсь.

Обещая это, он понимал, что ни Максим, ни Витя с Артуром не смогут решить за него, как поступить в этой ситуации. Юлий наконец добился того, за что боролся изо дня в день с самого детства – он, и только он решал, как распорядиться собственной жизнью. И впервые ему это не нравилось.


Глава 13. Тот, кто все ломает

Утро началось с головной боли и не принесло желанного облегчения и ясности мысли. Юлий вынырнул в реальность, пытаясь поймать улетучивающиеся после сна мысли и образы. Всю ночь его мучили какие-то призраки из подсознания, кто-то звал его, кто-то преследовал. Похмелье было скорее эмоциональным, чем телесным, накануне он выпил не особенно много. По-хорошему имело смысл поспать еще, чтобы все-таки прийти в себя хотя бы физически, но нервное напряжение оказалось слишком велико. Мозг отказывался отключаться, мучая его невеселыми думами, и Юлий понимал, что забыться сном уже не получится.

Он сел на диване и огляделся. Максим еще спал, завернувшись с головой в одеяло, и Юлий с любопытством заглянул в расслабленное сейчас лицо, с удивлением понимая, что он впервые видит его без характерной улыбочки. Забавно, что во сне многие становились непохожими на себя в жизни, будто бы снимали дневную маску, становились честнее и от того беззащитнее. Сейчас вчерашнее спонтанное решение приехать сюда казалось странным. Юлий не хотел спать с этим человеком. Точнее, может, и хотел бы, но точно не при таких обстоятельствах. Вспоминая их первую встречу с Максимом в баре, Юлий только покачал головой. Тогда невозможно было предположить, что все закончится таким нелепым образом. Он тогда представлял себе все иначе. Их знакомство с Максимом должно было продолжиться флиртом, прогулкой, ухаживаниями, может даже сексом – да, но не мрачной исповедью посреди собственной разрушенной жизни.

Юлий припомнил вчерашний вечер – они допили вино, и Максим уехал, оставив его в квартире одного. Юлий сразу завалился на разложенный заблаговременно диван и вырубился, раздавленный своими переживаниями. Тогда он был не способен думать ни о чем и был благодарен судьбе за понимающего Максима, за возможность спрятаться от своей жизни хотя бы на эти несколько часов. И, хоть за ночь его плачевная ситуация никак не поменялась, Юлий радовался, что у него случилась эта передышка. Ни в одном другом знакомом ему месте он бы этой возможности не получил.

Потянувшись к телефону, Юлий обнаружил двадцать пропущенных звонков – два от Сани, своего начальника, и восемнадцать от Димы. Стало совсем погано. Он совершенно забыл про работу и чувство стыда мгновенно затопило его. Определенно, в баре ему больше не будут рады. Как глупо было сбежать и даже не отзвониться!

Ответственность за собственные поступки и решения снова сковала его, так что не хотелось даже шевелиться. Юлий мечтал сейчас просто исчезнуть, чтобы весь тот кошмар, который он успел наворотить, пытаясь просто жить, исчез вместе с ним. Чтобы не надо было объясняться, извиняться или слушать увещевания других. Тишина и пустынность квартиры Максима была сейчас идеальным убежищем для него.

Телефон в ладони завибрировал, и, глянув на экран, Юлий застонал. Дима будто следил за ним или просто чувствовал на каких-то своих сумасшедших вибрациях. Откладывать неизбежное больше не имело смысла – Дима не успокоится.

Тихонько, чтобы не разбудить Максима, Юлий выбрался в коридор и все-таки поднял трубку, еще не зная, что скажет ему.

– Муркель, – раздался измученный голос Димы, он облегченно выдохнул прямо в динамик: – С тобой все в порядке? Где ты?

– Все в порядке. Что ты хотел?

Юлий по привычке ушел от ответа. Объяснять сейчас Диме, кто такой Макс и почему Юлий оказался именно у него этой ночью, не хотелось. Такое Дима не понял бы никогда. Пожалуй, вряд ли такое вообще кто-то сумел бы понять.

– Я волновался, – голос у Димы и правда был очень встревоженный. – Когда ты вернешься?

Юлий не спешил отвечать. Он прикусил губу, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься волна из обиды и противоречий. Он не знал, то ли бросить трубку, то ли сказать Диме что-то грубое, то ли просто разреветься от того, что он не понимает, что теперь делать со всем этим.

– Муркель, – Дима снова выдохнул в трубку. – Я глаз не сомкнул, очень хочу тебя увидеть и убедиться, что с тобой все в порядке.

Дима говорил с ним так, будто его волновал только Юлий – его безопасность, а их ссора осталась где-то в прошлом и совершенно не имела значения. Но не для Юлия. С ним совершенно точно все было не в порядке.

– Я жив-здоров, – все-таки ответил он.

– Когда ты придешь? – настаивал Дима. – Я жду тебя. Ты же придешь домой, муркель?

Его тон и слова будто лишали Юлия силы воли. Он помнил свою вчерашнюю решимость и желание распоряжаться своей жизнью, но сейчас это обретенное им право будто снова утекало из него по крупице. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох.

– Приду, когда тебя там не будет, – было очень сложно выговорить подобное, но Юлий заставил себя.

Какое-то время Дима молчал. Нужно было просто бросить трубку, но Юлий не мог решиться.

– Юленька, – резануло по нервам, – не делай глупостей, пожалуйста, – умоляющим тоном проговорил Дима. – Приходи домой, мы все обсудим. Я не сержусь на тебя. Клянусь.

– Нет, – Юлий прочистил горло, и голос прозвучал увереннее, – ты боишься, что я не вернусь, и поэтому говоришь так.

Правду говорить оказалось легче, чем Юлий предполагал. Та власть, которая была у него все это время над Димой и которой он пользовался, сознательно доводя того до исступления, чтобы получить очередную (как это называл Артур) «дозу» в постели, могла выражаться и так – тоже. Дима был готов сейчас на все, лишь бы Юлий вернулся, потому что тоже был наркоманом. Юлий знал это, но все равно слушал его.

– Да, я боюсь, – признался Дима. – Больше всего я боюсь, что ты не вернешься. Но я этого не заслужил, муркель. Да, я тоже виноват, я был груб, прости, но ты обманул меня, мне было тяжело это принять. Мне казалось, что у нас с тобой просто не может быть секретов друг от друга. Я доверял тебе больше, чем самому себе, понимаешь?

Это укололо больнее всего – чужое разочарование и будто бы вынужденное смирение. Будто Юлий оказался недостаточно хорош, чем от него ожидали, но его готовы принять обратно с этим вот обнаруженным изъяном.

– Так доверял, что полез в ноутбуке моем копаться, – не выдержал Юлий, вытирая неожиданно скатившуюся по щеке слезу. – Как будто так и хотел найти что-нибудь.

– Неправда, – перебил его Дима. – Мне было скучно, я ничего не искал… Извини, что взял без разрешения твою вещь, но я просто не думал, что у тебя какие-то от меня секреты!

Чем дольше длилась их беседа, тем быстрее Юлий терял свои позиции в ней. С каждой секундой уходила и уверенность в своей правоте, как и понимание того, что делать дальше.

– Их бы и не было, если бы ты давал мне больше свободы, – заспорил Юлий, уцепившись за эту мысль, как за спасательный круг. – Я…

– Скажи мне, где ты, – снова перебил его Дима. – Я приеду за тобой. Мы все обсудим, муркель. Все будет хорошо, обещаю.

– Я сейчас в чужой постели и в чужой квартире, – сообщил Юлий нарочито безэмоционально и резко. – Все еще хочешь приехать?

Он весь сжался, ожидая реакции Димы, будто тот и через телефон мог как-то достать его.

– Ты говоришь так специально, чтобы сделать мне больно, – хрипло отозвался Дима. – Ты бы так никогда не поступил, муркель.

– Я тебе не изменял, – вырвалось у Юлия против воли.

– Я знаю. Я верю.

– Но я сказал правду. Я переночевал практически у первого встречного, только чтобы не видеть тебя, – добавил Юлий упрямо. – Я серьезно думал о том, чтобы изменить с ним.

– Думать и сделать – разные вещи, – выдал неожиданно Дима. – Ты только мой. Так всегда будет.

В ответ на эти слова Юлий, не сдержавшись, всхлипнул. Его охватило такое бессилие, что сопротивляться больше оказалось невозможным. Он просто сдался: назвал адрес, бросил трубку и, не прощаясь с Максимом, сбежал из его квартиры.

В ожидании Димы Юлий сидел на лавочке под еще зеленой кроной деревьев и курил вторую сигарету подряд. Мимо шли равнодушные к его судьбе люди, начинался новый свежий августовский денек. Какая-то бабка проворчала на него, что он "проклятый наркоман" и пожелала сдохнуть. Юлий в общем-то был с ней солидарен.

Юлию отчаянно хотелось сейчас встать с жесткой скамейки и отправиться куда-то гулять – идти бодрым или, наоборот, размеренным шагом, затеряться в толпе, просто дышать городом и не думать ни о чем и ни о ком. Он представил в красках, как доберется до набережной, может, возьмет банку пива и будет неспешно ходить, наблюдая за течением волн, а вокруг не будет никого, кто бы потребовал от него ответа за слова или действия. Не будет бара с клиентами, начальника, не будет волнующихся друзей, Димы.

Он даже встал, огляделся, уже было прикидывая направление, куда отправится, но тут подъехало такси. Хлопнула дверь машины, будто щелкнул затвор, и Юлий оказался под прицелом Диминого взгляда.

«Тебе это нужно не меньше, чем ему», – пронеслись в голове слова Максима. Юлий криво улыбнулся: тот не мог этого знать – Юлий и сам не знал, что ему нужно на самом деле.

Дима выглядел кошмарно – лицо казалось серым от усталости, глаза – безумными. Он пару секунд пилил Юлия пристальным взглядом, а потом шагнул к нему и, схватив за шею, поволок к такси. Только когда его грубо запихали в машину, Юлий осознал, что все его слова, мысли и желания не имели для Димы ровным счетом никакого значения.

«Ты только мой. Так всегда будет».

– Ты обещал, что мы все обсудим, – напомнил Юлий слабым голосом, понимая уже, что это бесполезно – Дима держал его за локоть, будто готовый к тому, что он в любой момент сбежит.

– Я соврал, – хмыкнул Дима, не смотря на него. – Прямо как ты.

– Ясно, – мрачно выдал Юлий и отвернулся к окну.

Таксист подозрительно покосился на них, попытался взглядом спросить у Юлия, все ли в порядке, но напоролся на Димин – агрессивный и безкопромиссный. Пробормотав что-то, кажется, тоже про наркоманов, он вырулил из двора, больше не интересуясь нелегкой судьбой своих пассажиров.

За стеклом замелькал тот самый мир, в который Юлий чуть было не сбежал только что. Рядом на сидении развалился Дима. Он выглядел сейчас будто бы расслабленно, даже чуть улыбался, но Юлия было не так просто обмануть. Он знал: Дима напряжен, напуган, почти в панике. Они вернутся домой, и он закрутит гайки туже, чем было до.

«Ты обязательно сбежишь», – это были его же слова. Юлий упорно смотрел в окно, но видел теперь в нем не манящий, полный впечатлений живой мир, а свой заостренный профиль – выдающийся нос, упрямо поджатые губы и ясно смотрящие глаза. Дима знал, что однажды Юлий уйдет, даже ждал этого. Почему? Из-за своей несостоятельности или не верил в искренность Юлия? Печать драмы будто бы всегда лежала на их союзе, но понять причину ее появления не получалось. Если подумать, то каждый, кто знал их историю, заведомо приписывал ей печальный конец, и только Юлий до хрипоты спорил, что все случится иначе. Из чистого упрямства.

Юлий отвернулся от окна и уставился на Диму. Перед ним сидел мужчина неопределенного возраста и рода деятельности – небритый, короткостриженный, помятый жизнью. Совершивший немало ошибок в прошлом, озлобившийся, недоверчивый и грубый. Знакомый до последней черточки и морщинки. Тот, кто приходит, когда что-то ломается.

Юлий хмыкнул на эту иронию. Сам Юлий, похоже, приходил когда надо было что-то сломать. Например, привычную жизнь завхоза в студенческой общаге. «Ты только мой». Юлий знал только одного человека, кто мог с уверенностью так сказать про него. Это был он сам.

Такси медленно припарковалось у их с Димой подъезда. Выходить не хотелось. Юлий хмуро смотрел, как Дима расплачивается. Раньше они не позволяли себе таких трат, но сегодня, очевидно, был особенный случай.

Дима глянул на него с подозрением, будто оценивая, может ли Юлий сбежать сейчас. Тот в ответ раздраженно дернул плечом.

– Никуда я не денусь, – буркнул Юлий, первым распахивая дверцу машины.

У подъезда он дошел до скамеечки, сел и прикурил. Он все делал неторопливо, пытаясь оттянуть неизбежный момент, продлить те несколько минут перед уже готовящимся взрывом, зная впрочем, что это все было бесполезно – он уже упустил свой шанс сбежать. Дима курить не стал, только пилил его взглядом, но молчал, ждал.

По лестнице Юлий поднимался, как на эшафот. Спокойно, смиренно. Внутри однако уже сжималась тугая пружина из нервов. Он знал, что еще немного и Дима сорвется. Оставалась буквально пара шагов.

Юлий едва не перелетел порог от толчка в спину, зажмурился, когда хлопнула дверь, охнул, когда его схватили за волосы. Он замер, понимая: началось.

«Он псих. И ты – тоже. Все кончится черным мешком и лесом на границе области», – вспомнились некстати слова Артура.

«Он не опасен для меня», – эти свои слова Юлий тоже хорошо помнил.

– Ну и? Что же ты сделаешь? – напряженно проговорил он, застыв и не делая попыток вырваться.

Устраивать потасовку сейчас, когда он сам своими ногами пришел сюда, было бы как минимум странным. Юлий хотел контролировать хотя бы это, быть ответственным и последовательным. Если получится.

Он слушал тяжелое дыхание Димы за спиной. В полутьме коридора оно казалось особенно зловещим и не предвещало ничего хорошего. Мелькнула мысль, что не стоило вот так сбегать в ночь и оставаться у Макса, оставляя Диму наедине со своими демонами.

«Он не сделает ничего непоправимого, не рискнет». Юлий усмехнулся этой мысли – Дима слишком хотел его себе, чтобы сорваться в точку, откуда уже не будет возможности вернуться к «жили долго и счастливо». Он не решится на то, что нельзя будет исправить или оправдать.

Первым, что сделал Дима, это вытащил из его кармана телефон. Продолжая крепко держать Юлия за шиворот, он открыл журнал звонков и набрал последний исходящий номер.

– Потолкую с твоим спасителем, – голос Димы был холодным и твердым, как у человека, сделавшего непростой выбор, но ни за что не собирающийся его изменить.

Максим долго не отвечал, очевидно, что еще спал, ведь прошло совсем немного времени с того момента, как Юлий ушел из его квартиры. Юлий мысленно взмолился, чтобы тот так и продолжал спать, оставаясь в неведении относительно дальнейшей судьбы его внезапного гостя.

– Ты решил, что ночных приключений с тобой мне мало и нужно продолжить рано утром? – раздался в трубке его сонный голос.

– Какие ночные приключения? – тут же рыкнул Дима.

– Кто это? Где Юлий? – не сразу сообразил Максим. – Он телефон потерял?

– Лучше бы он его потерял, – мрачно заключил Дима. – Рассказывай, что вчера было, – потребовал он. – Удалось выебать Юленьку?

Судя по тревожному молчанию в трубке, Максим наконец понял, с кем говорит. Юлий попытался выкрутиться, но Дима держал крепко. Внутри все кипело от гнева и унижения. Особенно неприятно было то, что Максим по сути не знал его, и уж тем более – не знал Диму.

– Послушайте, – начал он осторожно, – Дима, да? Где он? С ним все в порядке?

– Он дома, в полном порядке, говорит, ты к нему яйца подкатывал. Вот хочу узнать поподробнее, что к чему.

Дима мрачно усмехнулся.

– Ты сейчас же положишь трубку или пожалеешь, – Юлий не узнал свой голос.

Он прозвучал не хрипло, не резко, но как-то скрипуче. Будто бы говорил не он сам даже, а что-то изнутри его. Казалось, еще немного, и это он, а не Дима сделает что-то нехорошее.

– Юлий?! – Максим в трубке услышал его. – Где ты? Назови адрес, я сейчас же приеду!

– Не надо приезжать, – оборвал его Юлий, – я сам разберусь с этим. Дима, повесь трубку прямо сейчас.

– Заткнись, – рыкнул тот почти ему в ухо. – Ты уже разобрался со всем сам. Моя очередь.

– Дима, вы все не так поняли, – зачастил Максим. – У нас с Юлием ничего не было, ему нужна была помощь, я не мог оставить его в беде. Будьте благоразумны!

– Нахуй иди со своими советами, козел! – гаркнул Дима. – Еще раз узнаю, что ты к нему сунулся, ноги тебе переломаю, понял? Юле не нужна твоя помощь, у него есть я.

Он сбросил вызов и, размахнувшись, запустил телефоном в стену. От удара тот развалился на части.

– Ну и что это были за угрозы? Один раз вильнул жопой и сразу смелый стал? – Дима тряхнул Юлия, больно заламывая ему руку.

– Отпусти, – поморщился тот.

В голове у него гудело, и все мысли, что сформировались во время поездки в такси, улетучились. Осталась тупая злость. На Диму, на их ссору, на всю эту некрасивую сцену с Максимом, на Артура и Витю, которые оказались правы. И на себя, что никак не мог определиться с тем, кто он такой на самом деле.

– Ты останешься здесь, – Дима впихнул Юлия в комнату и толкнул на кровать. – Я заберу у тебя телефон и ключи, – подтверждая свои слова, он вывернул его карманы, забирая связку с ключами.

Телефон он тоже поднял, хотя было очевидно, что от него уже не было никакого толка – Дима его безнадежно разбил в пылу гнева.

Юлий забрался с ногами на кровать. Поднял глаза на Диму, но не увидел его. Перед его мысленным взором снова встали все и каждый, кто говорил ему, что он будет делать, пытались решать за него с самого детства. Определяли его как ботаника или бунтаря, как того, кому не место рядом с Димой, или как сейчас – силой оставляли с собой рядом. Все, с кем он не соглашался.

– Нет, – твердо сказал Юлий, как говорил много раз до этого.

Дима его не слышал. Он быстро сходил на кухню, принес воды, сунул Юлию стакан в руки.

– Я позабочусь о тебе, – пообещал он. – Ты только мне нужен. А я – тебе. У нас все будет хорошо.

– Нет, – повторил Юлий, отпив немного. – Ты не знаешь, что мне нужно.

Это звучало внутри него колоколом, заглушая все другие чувства, даже чувство самосохранения. Дима очевидно сейчас был не в своем уме, и стоило бы подыграть ему, согласиться, но Юлий так не умел никогда. Как и в тот раз, когда он впервые в общажной каморке нарывался на его гнев, не зная, чем это может обернуться, так и сейчас он не держал язык за зубами.

– Знаю, – упрямо процедил Дима. – Тебе нужна хорошая выволочка.

Юлий не сразу успел среагировать, только разжал пальцы от рывка, опрокидывая стакан и разливая воду на себя и кровать. Дима скрутил его, уткнул мордой в подушку, явно намереваясь прямо так трахнуть – без ласк и какой-либо подготовки. Больше всего это походило на настоящее изнасилование, но Юлий даже не нашел в себе сил как следует заорать – он промычал в подушку треклятое «нет», будто еще надеялся, что это сможет остановить Диму.

Пока Дима возился с его джинсами, Юлий несколько отстраненно и даже равнодушно подумал о том, как же они до этого докатились и почему то, что происходит сейчас, казалось ему вполне закономерным итогом. Ответа он не находил, да и времени на это уже не было. Голую кожу обожгло прохладным воздухом, и Юлий, улучив секунду, когда Дима убрал руки, перевернулся на спину.

– И что теперь? – слова вырвались сами собой, будто Юлий даже в таком положении со спущенными штанами не мог не провоцировать его. – Заткнешь меня своим членом?

Он выгнул бровь. Внутри нарастала какая-то веселая храбрость. Ему вдруг захотелось этого – чтобы Дима сделал все, на что его можно раскрутить такими вот подначками, будто это вернуло бы Юлию тот самый контроль над Димой, который был ему привычен.

Дима наклонился к нему, ухватил за подбородок и поцеловал – грубо, сердито, собственнически.

– Шлюха хитрая, – припечатал он, когда смог оторваться. – Сам только этого и ждешь или снова скажешь, что я не знаю, что тебе нужно? Я знаю.

Он навалился сверху, снова вжимаясь в его губы своими.

Юлий ответил. Дима был прав: он хотел этого. Он любил Диму, любил их странную неправильную связь, их безумный секс, заменяющий все остальное в жизни, как это делает сильный наркотик. Юлий целовал Диму в ответ, чувствуя, как по венам течет то, что наполняет его самым большим кайфом и то, что раз за разом отравляет его – их разрушительная опасная любовь. И дело было не в том, что Дима собственник, не способный на компромиссы, дело было в том, что Юлий тоже не был способен на них.

– Я люблю тебя, – проговорил он вслух то, что крутилось в голове.

«Но это пора остановить», – осталось неозвученным.

После этих слов Дима сразу смягчился. Он выдохнул с явным облегчением, провел ладонью по его лицу. В его глазах Юлий видел отражение собственной больной зависимости.

Этот раз напомнил ему их первый, почти спонтанный секс – тогда, когда Дима просто отсосал ему, поддавшись порыву. Больше не пытаясь давить или заставлять, он целовал и наглаживал Юлия, будто извиняясь за все сразу.

Юлий же думал о том, как мало Диме нужно для покоя и счастья – доказательство того, что он нужен. Увы, самому Юлию требовалось гораздо больше. Не для счастья, а для самой жизни.

– Сделай все, что хочешь, – произнес он, поймав лицо Димы в ладони. – Абсолютно все.

И Дима сделал.

В тот момент Юлий чувствовал себя одним из его рисунков, любовно и тщательно вырисованных в замусоленном блокноте. Почти маниакальное восхищение, зародившееся когда-то лишь на бумаге и воплотившееся в жизнь. Муза, ставшая заложником своего избранника.

Юлий так и не узнал, чем в свое время привлек этого художника, почему из всех прошедших через общежитие людей Дима выбрал именно его – тогда еще совсем неприметного приезжего первокурсника. Почему он сам ответил ему взаимностью, он тоже не знал.

«Снится мне твоя рожа», – кажется так тогда сказал Дима, и этого хватило им обоим. Хватало.

Сейчас, выгибаясь под его руками и губами, подставляясь под каждую ласку и отвечая на каждый поцелуй, Юлий будто сплетал в своей голове прошлое с настоящим, завязывая его узлом из противоречивых чувств, поступков, слов и ночей, проведенных вместе.

Юлий захлебывался стонами, увязая все больше и больше в их одной на двоих с Димой воронке, что тянула и тянула из них обоих все, что у них было, кроме друг друга, – стремления, увлечения, друзей, саму жизнь. «После героина травка уже не так вставляет» – так почему бы тогда не накачаться им до смерти? Позволить себе отпустить любой возможный контроль, признать зависимость и не пытаться управлять тем, чем ты управлять не в силах. Больше всего на свете Юлий не терпел жить по указке других, и сейчас он самостоятельно выбрал самоотдачу и падение. Если эта зависимость может разрушить его, у нее есть этот шанс. Сегодня. Один шанс, чтобы уничтожить его волю навсегда или отступить, не сумея сделать это. Он не станет сопротивляться, он позволит забрать его полностью и, если эта наркота окажется сильнее его и не отпустит – пусть так и случится.




***

Его отпустило ближе к вечеру. В комнату пробрались сумерки – выходило, что они с Димой провели в постели все утро и весь день. Почти не разговаривая, только меняя позы, ритм, страсть и нежность.

Юлий лежал на спине поперек кровати, мокрый от пота, подрагивающий от очередного оргазма и уже не способный, кажется, двинуть ни одним мускулом. Дима рядом был не в лучшем состоянии. В комнате было душно как в парилке, но сил подойти к окну, чтобы пустить хоть немного воздуха, не было.

Они выкурили одну на двоих сигарету, стряхивая пепел прямо на пол, запили никотин водой. Оба молчали, оглушенные всем произошедшим. Казалось, сил не осталось даже на пару слов.

Молчание разрушил Юлий.

– Я хочу поехать на фестиваль в Хельсинки, – произнес он, глядя в потолок, и сам поразился, как звонко сейчас прозвучал его голос после всех хрипов и стонов, что он издавал несколько часов подряд.

Не дожидаясь ответа Димы, он поднялся, подошел к окну и открыл форточку. Свежий воздух хлынул ему в лицо, будто только и ждал этого момента.

– Хочешь – едь, – неожиданно согласился Дима.

– Вот так просто?

Юлий прикурил новую сигарету и затянулся так сильно, что дым обжег горло.

После всего произошедшего такой ответ казался злой насмешкой. Будто Юлий и правда вел себя как распоследний идиот, сочиняя истории про тетку.

– Я не могу запереть тебя навсегда, как бы мне того не хотелось, – пояснил Дима. – Если тебе так важно считать, что ты волен поступать, как хочешь, хорошо.

В этой его, казалось бы, почти безобидной фразе заключалось все. На самом деле Дима считал, что поступать как хочет Юлий не должен. Ничего не менялось и не могло измениться, и не важно врал он или говорил правду.

Юлий повернулся к нему, посмотрел с прищуром:

– Ты ведь никогда не перестанешь, – сообщил он. – Как и я.

Надо было что-то добавить про то, что они еще смогут договориться, если попытаются, что достаточно доверять друг другу, уважать, спокойно разговаривать, не тянуть все время одеяло на себя, но Юлий не стал. Он знал – недостаточно. В их с Димой случае даже этой сильнейшей наркоманской любви оказалось недостаточно.

Он выбросил сигарету в окно и вернулся в кровать. Все, что оставалось сейчас, – выспаться.




***

Юлий проснулся, когда только занимался рассвет. Он долго лежал, глядя, как трепещет штора на ветру у оставленной открытой им форточки. Рядом спал Дима – хмурый, какой-то серый и мрачный. Он был тяжелый и неподвижный будто камень – Юлию еле-еле удалось выползти из-под него. Но даже после этого он медлил. На потолке мерцали легкие тени от деревьев за окном, звуков почти не долетало. Юлий повернулся к Диме и несколько минут пристально разглядывал его, пытаясь запечатлеть в памяти. Это было бесполезно – верный образ не складывался. Дима был слишком живым, и при мысли о нем всплывала не эта погруженная в сон громадина, а его резкие движения, быстрая походка, злая или нежная улыбка, сильные руки, пронзительный взгляд. Будто бы в подтверждении этому Дима завозился, нахмурился, пробормотал что-то недовольно.

«Пора!»

Юлий подпихнул ему под руку комок одеяла и свою подушку – еще теплую, пропахшую их одним на двоих запахом. Дима ткнулся в нее носом и снова затих.

Юлий медлил еще пару минут, заглянув на кухню и вглянув на свое отражение в зеркале. Вид у него был, как ни странно, не такой уж помятый, скорее серьезный и собранный. Плеснув в лицо холодной воды, он еще раз глянул на себя, потом кивнул и вышел.

Собирался он быстро и методично. За год жизни в Петербурге он так и не обзавелся большим количеством вещей – было не до того. Повезло еще, что сейчас стояло лето, – никаких учебников у него тоже не было. Только ноут, чудом выживший после падения. Благо, Дима принес его из бара домой. Запихнув в две спортивные сумки последние вещи, Юлий застыл посреди квартиры, понимая, что хочет оставить что-то Диме на память о себе, но не представляет, что. Они не дарили друг другу никаких символических подарков.

Заметив на подоконнике свой разбитый телефон, Юлий горько усмехнулся – вот и символ всего, что случилось с ними. Оглядев его, он оставил его там же и прикрыл окно, чтобы Диму не продуло.

Юлий закрыл дверь и вышел, не оглядываясь, ключи ему были не нужны.

Вызвать такси без телефона не получалось, так что тачку пришлось ловить просто на улице. Юлию повезло – какой-то добрый мужик, что ехал в нужную ему сторону, заметил его и подкинул до соседней от названной им улицы за символическую плату.

Вылезая из машины, Юлий вздрогнул: он оказался в конце того самого переулка, по которому примерно год назад шел, пытаясь отыскать вход в общежитие. Тогда он нашел не вход, но Диму. Сейчас стояло раннее утро, людей и машин вокруг не было. Все казалось каким-то призрачным, будто ненастоящим. Юлий медленно брел в сторону задней двери, прекрасно зная, что она закрыта, но отчего-то это паломничество сейчас виделось ему чем-то значимым. Будто надо было завершить этот символический круг, длинною в год.

Общежитие не изменилось. Задняя дверь была также закрыта. Юлий остановил свой внезапный порыв постучаться. Внутри все-таки был какой-то мистический страх того, что она может открыться и оттуда снова высунется хмурая Димина башка, и тогда история повторится. Он мотнул головой, отгоняя этих непрошенных призраков. Дима спал через много кварталов отсюда, прошлое было не повторить и не вернуть.

Юлий медленно обошел здание и поднялся по ступенькам. Он ожидал, что будет закрыто или что его встретит недовольная Валентина Петровна. Ни того, ни другого. Холл был пустым. Постояв в нем минутку, Юлий выдохнул. Казалось, с его последнего сюда визита прошла вечность, так все для него изменилось. Впрочем, здесь внешне не изменилось ничего. Общежитие сейчас будто стояло на паузе, но в любой момент могло прийти в движение, и тогда из коридоров послышится топот и смех, а вдалеке замаячит крепкая Димина фигура в синей рабочей куртке и с инструментами в руке.

Юлий поежился, подхватил сумки и поторопился наверх. В сторону коридора, ведущего к Диминой каморке, он не решился посмотреть.

У дверей комнаты он снова застыл. Показалось почему-то, что сейчас ему преградит путь недовольный Артур, скажет какую-нибудь гадость и вытолкает вон. Этого тоже уже не могло произойти – пары Артур и Витя больше не существовало. Эти двое протянули еще меньше.

Юлий осторожно постучал, нарушая тишину коридора и тем самым будто бы вырывая все вокруг из этого замершего состояния, запуская движение. Дверь открыл заспанный Витя.

– Я поеду с тобой в Финляндию, – сообщил ему Юлий и шагнул в комнату.


Эпилог

На город опустилась ночь. Ее тьма проникала во все уголки и подворотни, спускалась с крыш и накрывала малоосвещенные улицы. Вместе с тьмой пришел и дождь, вынуждающий людей прятаться по домам, но только не в этом городе. Здесь ночь мистическим образом располагала к неожиданным встречам, иногда счастливым, иногда – трагичным. Ночами не спали. Слушали ветер с дождем или рассказы того, кто оказался рядом. Слушали музыку, рожденную в этом городе, способную прогнать тьму из окруженных ею сердец.

В ту ночь было прохладно, влажно и ветрено – начало сентября выдалось щедрым на дрянную погоду. Лето исчезло так скоро, будто его не было вовсе. Питер буквально за три дня перекрасился в любимые мрачно-серые цвета и стал таким, каким многие помнили его, и лишь единицы – действительно любили. Ведь по-настоящему любить можно только, если принимаешь что-то полностью со всеми изъянами, не так ли?

Казалось совершенно невозможно искренне любить этот темный угрюмый город с громкой музыкой из подворотен, грязными дворами, толпами туристов и унылыми окраинами. Город пьяниц, психов и самоубийц. Город, притягивающий людей с разбитыми сердцами. Состоящий из них одних.

В такие ночи эти одинокие сердца особенно часто не спали, смоля сигаретами в узких кухнях, дешевых барах или на крошечных балконах.

Двое, что сидели на подоконнике в незнакомой полутемной парадной у приоткрытого окна, этот город не любили.

Первого из них лучше всего характеризовало бы определение «странник» – всем своим видом он излучал дух человека свободного и не обремененного никакими условиями или обстоятельствами. В его светлой, пусть зачастую и перекрашенной в разные цвета голове будто бы отсутствовали специальные слоты, что вмещали мысли о квартплате, банковских картах, очереди в поликлинику, работе на окладе. Ничего, что требует волнений и ответственности. Он мог писать музыку или таскать коробки за сотку в час, менять города или не менять их вовсе, жить в сквотах или ночевать в лесу, никогда не регистрироваться в соцсетях или помнить наизусть номера аськи всех своих несчетных друзей. Быть удобным незаметным соседом или другом всех людей мира. Он мог пропадать надолго и неожиданно появляться – красивый, воодушевленный, спокойный, как человек, который понял, как ему надо жить эту жизнь. Ему везде было место и не было места нигде. Особенно здесь – в унылом и скучном Питере.

Второй, напротив, подходил этому сложному городу как никто другой – со своей напускной интеллигенцией, пафосным гуманитарным вузом, очками, полузадушенной в детстве астмой и тщедушным телосложением. Он как жить эту жизнь не знал совсем, но мнил себя в этом экспертом и уже тогда точно мог сказать, где его идеальное место. Он думал о будущем и планировал его, как режиссер жаждущий снять фильм по первоклассному сценарию, а в конце – обязательно получить Оскар.

Эти двое, будто встретившиеся на перепутье двух миров, сидели под нервно мерцающей тусклой лампой и негромко говорили о том единственном, что теперь их связывало.

– Так Юлий вернулся в Польшу? – Артур нервно поправил очки.

– Не знаю, – меланхолично отозвался Витя. – Разве это важно? Главное, чтобы он нашел место, где ему будет хорошо.

Повисла пауза – тягучая, липкая, будто кто-то щелкнул пальцами и остановил время, и теперь они оба вязли в этой мерзкой, обволакивающей неловкостью тишине. На полутемной лестнице было не слышно ни звука, словно их окружали сплошь нежилые квартиры.

– Думаешь, здесь ему было совсем плохо? – задал Артур действительно важный вопрос.

Витя задумчиво взглянул на темное небо сквозь заляпанное стекло, неторопливо выпустил парочку дымных колечек к потолку и только после этого снова посмотрел на Артура. Глаза его были такими светлыми, будто они, как и волосы, выгорели на солнце и теперь пронзали до печенок своей ясностью.

– Думаю, ему было по-разному, – протянул Витя все таким же ровным голосом. – Когда-то хорошо, когда-то плохо.

Они оба снова замолчали, невольно разделяя эту ответственность на двоих за чужое «хорошо» и «плохо», как частички какого-то большого пазла, без которых общая картина бы не сложилась.

– С тобой ему точно было хорошо, – уверенно заявил Артур. – Ты отличный друг.

– Лучший – не значит, отличный, – усмехнулся Витя.

– Нет, правда, ты вытащил его, – настаивал Артур. – Сделал то, что не сделал, например, я.

Щелкнула зажигалка, и к потолку поднялась новая струйка дыма. По чуть запотевшему окну бежали быстрые капли – ночной питерский дождь набирал силу.

– Точно не будешь?

– Нет, я же не курю.

– Снова?

Артур отмахнулся. Бросать курить и начинать снова так и осталось его самым постоянным хобби. Некий из раза в раз повторяющий ритуал борьбы между тем, как надо и как хочется. Неприлично внутренне свободному Вите было этого не понять.

– Ты ведь знаешь Юлика: никто из нас ничего не смог бы сделать с этим, если бы он сам не захотел, – вернулся к их разговору тот. – Ни ты, ни я, ни Максим.

– Максим? – Артур даже подпрыгнул на подоконнике. – А это еще кто?

Витя развел руками.

– Его новый парень?

– Скорее – друг. Кто-то, кто смог его понять в тот момент, наверное, – все же пояснил Витя. – Он ездил с нами, веселый такой, общительный парень. Потом он пропал куда-то.

– Красивый?

– Хрен его знает, нормальный.

– Они спали вместе?

– Я свечку не держал.

Разговор снова заглох, как старый мотор, хотя обсудить было нужно еще многое.

– Расскажи что-нибудь еще, пожалуйста, – не удержался Артур. – Про Юлю.

– Что именно?

– Все.

Витя начал с начала: и про встречу в общежитии, и про то, как еще полдня Юлий прятался в их бывшей комнате, вздрагивая от каждого шороха. Он был измучен, но настроен решительно, готовый, казалось, на все.

– Дима так и не приходил? – вклинился Артур.

– Брось, эту историю уже все знают.

– Но что из этого правда?

Судя по рассказам, Дима приходил: ломал дверь, бил стекла, угрожал Вите ужасной расправой, сидел в его комнате сутки в надежде подловить своего беглеца.

– Спустя неделю, как я вернулся, увидел его со стремянкой в холле, – пожал плечами Витя. – Ни слова мне не сказал. Ни разу.

– Значит, для него все вернулось на круги своя?

– Получается, что так.

Во дворе кто-то заорал, сработала автомобильная сигнализация. Пару минут они пялились в темноту ночи, пытаясь разглядеть нарушителей спокойствия, пока разрыв в их коконе не затянулся обратно. Реальности, что была вне окружающих их стен, сейчас не было места.

– А что было потом? После того фестиваля, парома и Швеции, – полюбопытствовал Артур.

– Он взял билеты домой. Сказал, соскучился по родителям.

– А прикинь, если на самом деле он вернулся в Питер? Просто никому не сказал.

– Я бы на его месте так и сделал, – улыбнулся Витя, потушив сигарету.

– Все жду, что сейчас из квартиры высунется его башка, и он заорет на нас, что, мол, либо ебитесь уже, либо хватить секретничать… – Артур отразил его улыбку.

Они оба замерли, представляя эту картину. Казалось, Юлий смог бы оживить любую тусовку, даже такую бесперспективную, что столкнула этих двоих сегодня.

– Хочешь, я тебя подвезу? – вдруг предложил Витя.

– Ты и автомобилем успел разжиться? – дернул бровью Артур.

– На такси подвезу, – усмехнулся Витя. – Пока мосты не развели.

Глаза у Вити были такие светлые-светлые. Слишком светлые для всего этого питерского дерьма. Может быть даже и для всей этой дерьмовой жизни – тоже.

– Мы с тобой не Дима с Юлей, Витя, – покачал головой Артур и спрыгнул с подоконника. – У нашей сердечной истории простой и понятный конец.

– Думаешь, они еще встретятся?

– Нет.

– Нет?

– Думаю… Надеюсь, с ним встречусь я.


После эпилога

Мне действительно удалось встретиться с Юлием. Он не вернулся в Польшу, как мне тогда показалось, а остался в Петербурге, поселившись в одном из концов его необъятного исторического центра. В противоположном тому, где жил раньше.

Когда я первый раз пришел к нему в гости, то поразился атмосфере, наполняющей маленькую съемную квартирку. Она была совершенно Юлина – книги, журналы, диски, видеокассеты, куча исписанных его неровным почерком тетрадей. Никакого порядка. И никакого духа того мрачного жилища, что они снимали тогда с Димой. Угловой дом, окна на шумный проспект. Не слишком уединенно, но очень похоже на Юлия, который так любил всегда находиться в гуще событий.

Мы столкнулись с ним неслучайно, я искал Юлия по старым знакомым, буквально рыл носом землю, поднимая все свои связи в университете, из которого он в итоге перевелся в такой же точно, только другой. Видимо, чтобы просто сменить обстановку. Я нашел Юлия там, где и предполагал – на городской студенческой конференции, посвященной проблеме настолько гуманитарной и никому не нужной, что в ней мог участвовать только такой упертый отличник, как он.

Выступая с докладом Юлий наверняка блистал знаниями и удивлял всех открытиями, но я не слушал его, а только пораженно разглядывал, все еще не веря, что мои поиски увенчались успехом. Он совершенно не изменился, может только еще сильнее похудел, что ему в общем-то шло. Юлий остался при этом таким же дерганным и резковатым, как в нашу первую встречу, когда мои с Витей отношения уже шли в гору, а его – только начинались.

Дочитав доклад, он быстро вышел из аудитории, прекрасно зная, что я непременно последую за ним. На Юлии была рубашка, выпущенная поверх джинс, он смолил извечную сигарету, хмурясь на мрачную, еще не весеннюю погоду. Он накинул тонкое пальто и замотался шарфом – совсем не тот стиль, что был у него на первом курсе, но Юлию подходило.

– Остальные темы – говнище, – сообщил он мне в качестве приветствия, когда мы вышли на улицу. – Я ушел, иначе бы точно уснул.

Я не стал комментировать, что по моему мнению, его тема была тоже не особенно увлекательной. Я был слишком рад его видеть, что позволить себе даже такую безобидную иронию.

– Ты знаешь, – начал было я, но он перебил меня.

– Не надо! Я не стану говорить ни о чем этом.

Он обжег меня сердитым взглядом и упрямо поджал губы. Очевидно, там, где был Дима, ничего еще не отболело, и я не решился терзать его не затянувшиеся шрамы.

– Чего пришел-то? Соскучился? – дерзко поинтересовался он, как обычно выгибая бровь.

– Ага, – отозвался я честно.

Ничего больше сказать я не мог.

Чтобы не молчать, я принялся вспоминать все сплетни про общих знакомых, которые слышал, пока искал его. Юлий слушал сперва настороженно, потом с интересом, постепенно расслабляясь все больше. Поняв, что я не стану спрашивать про Диму, он окончательно оттаял и легко влился в беседу. Оказалось, что он и правда никуда не пропадал, просто умудрился сделать так, что те, кто был в курсе его сложной любовной истории, потеряли с ним связь на долгие полгода. Таких было не так много. Я оказался единственным, кто не сдался и нашел его.

В тот день мы много бродили по улицам, пока окончательно не замерзли, зашли в бар, отогрелись и, казалось бы, должны были навсегда попрощаться, но этого не случилось. Юлия ждали на какой-то сторонней тусовке, он потащил меня с собой. Вечер перетек в ночь, ночь в утро, а наша новая встреча – в череду дней, сложившихся в долгие годы.

Нас быстро закружил водоворот новых знакомых, мест, встреч и расставаний. Предоставленный сам себе, Юлий отрывался как мог, и я старался не отставать от него. В нас обоих била ключом молодость, толкая от одного приключения к другому. Вспоминая сейчас некоторые моменты, я с трудом могу отделить правду от вымысла – слишком много тогда с нами происходило, и только моя сегодняшняя задача – заключить все это в мемуары – помогает не запутаться в этих путанных воспоминаниях.

В чем-то Витя оказался прав: мы с Юлием подходили друг другу больше, хотя и не были парой. Мы меняли города и страны, оба став в какой-то момент кем-то вроде Вити с его хаотичными разъездами. Только Юлия гнали по миру чаще гранты на учебу или практику, а меня – работа. Частенько мы совмещали это или забивали и вместо дела устраивали туризм. Лет через пять после описанных выше событий я поднял свою родословную и в итоге обосновался в Польше. Юлий много плевался по этому поводу, хотя сам там проводил немало времени, навещая родных. Он по-прежнему беззаветно любит Петербург, считая его своей настоящей и единственной родиной. Он даже купил там квартиру, объявив ее своим якорем. Я же уехал, не оглядываясь.

В моей жизни нет и не будет человека ближе и значимее. Я называю Юлия лучшим другом, хотя это и очень спорное, очень неточное определение. Но эта история не для моих самокопаний.

У каждого из нас случались серьезные и не слишком романы, но я не помню ни одного такого, про который Юлий не мог бы со мной поговорить. Только про Диму.

Эта тема так и оставалась табуированной, несмотря на то, что с событий того времени проходили годы, наполненные новыми впечатлениями, местами и людьми. Юлий молчал на эту тему, видимо, приняв внутри себя какое-то особенное решение. Он хранил верность этому решению с присущим ему упрямством. Даже в самые откровенные наши беседы призрак Димы не проникал ни словом, ни намеком. Я уважал его решение и хранил эту верность вместе с Юлием, подспудно зная, что однажды и эта чека обязательно слетит.

Я не знал как и когда, но был уверен – их роман – не та история, что может закончиться единовременно простым переездом и сменой ВУЗа. Вероятно, так думал и Юлий.

Мы оба не ошиблись, и Дима действительно снова возник в нашей новой жизни. Как он умел – внезапно и разрушительно.

Вероятно, однажды, я расскажу про это, но не здесь. История, которую я писал на этих страницах, началась и закончилась в Петербурге, и, как и просил меня Юлий, я рассказал ее честно.


Оглавление

  • Глава 1. Тот, кто приходит, когда что-то ломается
  • Глава 2. Тот, кто будет тебя рисовать
  • Глава 3. Тот, кто не станет шутить
  • Глава 4. Тот, кто вывезет тебя за город в черном мешке
  • Глава 5. Тот, с кем ты долго не протянешь
  • Глава 6. Тот, кто будет тебя защищать
  • Глава 7. Тот, кто будет тебя ревновать
  • Глава 8. Тот, кто тебя никогда не бросит
  • Глава 9. Тот, в кого все влюбляются
  • Глава 10. Тот, кто не станет рисковать
  • Глава 11. Тот, кто тебе поверит
  • Глава 12. Тот, с кем ничего не получилось
  • Глава 13. Тот, кто все ломает
  • Эпилог
  • После эпилога