КулЛиб электронная библиотека 

Психе. Экзистенциально-психологический анализ психического. Патопсихология. Экзистенциально-психологический анализ [Николай Ильин] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Николай Ильин Психе. Экзистенциально-психологический анализ психического. Патопсихология. Экзистенциально-психологический анализ

Об авторе


Умение сказать своё, приемлемо используя учение других исследователей, не обсуждая и не критикуя их точку зрения, – достоинство и особенности автора в изложении основной темы.

В исследованиях он использует феноменологический принцип, принятый в экзистенциальной философии. Эта его приверженность обусловлена поклонению учению Мартина Хайдеггера, изучение трудов которого он посвятил всю свою научную жизнь. По мнению самого автора, он не претендует на научное открытие и в изложении основного материала ставит цель донести до читателя основные положения «психического существа индивида» в свете исторически изменившегося бытия человека на современном этапе его развития. В освещении основной темы автор, с целью соблюдения научного подхода и соблюдения принципов методологии исследования, уклонился от анализа экзистенциальной психологии и использовал «многоуровневый и многоосевой подход», который значительно упрощает понимание изложенного материала.


От автора


Эта книга результат многих лет исследования сущности индивида во многом его многообразии, крайних форм существования, наблюдений его бытия. В предыдущих работах на протяжении двенадцати лет автор подходил к изучению бытия индивида в социуме, его взаимодействии с окружающим мире и отношений. В начале своего творчества автор избегал изучения сферы взаимосвязи индивида и его «бытия-в-мире». Эта сфера практически занята различными течениями психологов, психотерапевтов, практическими клиницистами. Но, за «крайними» формами и их анализом феноменов логического имперического знания остается экзистенциальная сущность индивида и наличное существование в его взаимодействии. Автор утверждает, что анализ этих основ в результате их взаимодействии составляет предмет изучения и трактовки специалистов других направлений.

Отсюда, и мотивы написания этой книги, с использованием феноменологического подхода, для понимания единства психической деятельности и индивидуальной сущности.

В книгу вошли предыдущие монографии автора, поэтому он не приводит основные положения экзистенциализма М. Хайдеггера и других последователей этого учения.

Автор не претендует на академический подход в изложении, не ставит задачу вступить в полемику с другими исследователями. Для понимания основной темы он использует тезисы других авторов, для объяснения изложенного материала.


«Счастлив тот, кто сумел вещей постигнуть причины. Кто своею пятой попрал все страхи людские, неумолимый рок и жадного Ахерона». Вергилий.


Введение

«Творчество, как оправдательная и разъяснительная работа, когда говоря другим, Мартин Хайдеггер постоянно вопрошая, как бы подтверждает сущность собственного бытия».

На ранних этапах формирования философской мысли доминировали эмпирические научные знания. Философы были единственными носителями объяснения естественной действительности, традиционными носителями психической жизни в коллективном сознании.

Эмпирические научные знания основывались на морально-нравственных устоях того времени для понимания текущего. Доминировала «средняя бытийность понятливости», как аксиома человеческого существования. Но в тоже время шло накопление феноменов логического имперического знания бытия действительности.

Проявления индивидуальности в общественной жизни, в коллективном сознании того времени подвергалось остракизму и изгнанию.

Но передовые теологи в поисках «места, смысла жизни, смерти, духа» обратились к индивидууму, как носителю этих категорий.

Святой Августин, Фома Аквинский значительно расширили границы человеческого бытия и индивидуальности, как осознающей своё существование.

Дальнейшее появление научного описательного и объясняющего подхода человека как объекту на основе психических, физиологических и социальных функций не соответствовал развитию новой мысли социального развития общества. Всё большее место в обществе стал занимать человек-индивид, который в капиталистической системе отношений изолированности, эгоцентризма занялся поиском смысла существования, своего места в жизни.

Сформировавшиеся методы научного исследования развития человечества, понимания индивидуальности произошли благодаря новым научным дисциплинам: социологии, психологии и психотерапии.

Основой такого подхода стала научная феноменология, которая на протяжении всего развития человечества являлась предметом связи, понимания, орудием человеческой мысли. Величайшими представителями феноменального анализа были Сократ с его анализом самопознания и выдающийся феноменолог Ф.М. Достоевский.


Основные положения

Феноменология – это методологическое понятие для определения осознаваемых актов экзистенции, на основе феноменов существования индивида.

Основоположник экзистенциализма С. Къеркегор в описании онтологического подхода в своём взгляде на «движение» экзистенции определил, что – «вначале прочь от самого себя, затем проходя через мир, – вновь к себе самому». Этот принцип-закон определяет феноменологию бытия индивида в категориях, атрибутах.

Феноменология в гносеологическом смысле не имеет объективного предмета, а несёт только «содержание», фиксируя способ выявления сущности.

Сущность как категория понимается как онтологическая «нажитость» прошлого опыта и экзистируя индивид открывает свою бытийность в поле осмысления.

Сущность с одной стороны – это всё то, что он уже был, как «память сознания». С другой стороны – это феноменологический опыт, который «есть» и его можно относить не только к прошлому, но и к настоящему и будущему.

В априори, индивид творит «свой мир» и свои ценности, но чтобы убедиться в истинности, целостности, значимости себя самого ему заложено интраспектироваться в «мир», то есть экзистироваться, на основе постоянного трансцендирования, с иллюзией бесконечности, открытости в бытийности.

Экзистенция – это функция сущности для обозначения «бытийности» в мире, как чистое существование. С одной стороны это подтверждения Самости, как категории сущности, с другой – это как обозначение «бытия-в-мире», как «чистое» существование в реальной действительности.

Бытие-в-мире подразумевает осознавание, как принятие того, что вне меня.

«Всякое сознание есть сознание какой-то вещи. Это значит, что нет сознания, которое не полагало бы трансцендентного объекта, или, что у сознания нет «содержания». ( Э. Гуссерль).

Этот уровень есть трансцендентное сознание как безличностная спонтанность. Образно, в экзистенциальной психологии этот феномен называют «полем сознания».

Формирование экзистенциального сознания на ранних этапах происходит за счет накопления бытийного опыта, с овладением жизненного пространства и

формирования социальных ролей. Эти представления, как смысловые структуры, нечто иное в интенциональном значении, чем реальные вещи в окружении индивида, потому что «они несут» в себе значимость и относительность в бытийности индивида.

Будучи базисным феноменом, обладающим множественными атрибутами, самость, как предикт сущности, экзистируя приобретает в поле сознания феномен самосознания. Экзистенциальное сознания посредством этого феномена в поле сознания несёт определяющую имманентную бытийность через свои атрибуты: самоощущение, самосозерцание.

Вектор самосознания при видимой пространственной определенности от самости находясь в поле сознания экзистируя в бытии-в-мире, обязательный атрибут бытийности и через смысловое содержание, что определяется конституированных смыслов определяет отношение к фактичности, то есть сознавание прошлого и настоящего.

Фактичность самосознания представлена самочувствием, как телесной составляющей, принадлежностью к бытийности, как атрибут экзистенциального сознания – присутствие.

Присутствие есть сущее, которое понимается в своём бытии и сущностно относится к этому бытию и в экзистенциальном сознании есть всегда «Я сам». Это условие возможности собственности и несобственности.

Присутствие оперирует объективно-качественными феноменами – ценностями, которые обнаруживают себя в акте эмоциональной интуиции, которая опережает мотивацию, предлагая индивиду нормы должествования и оценок.

В экзистенциальном анализе рассматриваются три группы ценностей:

Это творческие ценности, то есть то, что человек делает, то, что он созидает.

Ценности переживаний – это то, что индивид берет от мира, то есть встречи, опыт отношений и впечатлений.

Ценности позиции – это позиция, которую человек занимает по отношению к обстоятельствам, в ситуации, которую не властен изменить, в которой понимается страдание, которое входит боль, вина и смерть.


Завершая представление о структуре, об экзистирующей сущности, экзистенцальном сознании как определяющий вектор в будущее, но и как самосознание позволило назвать эту систему как «первоначальный проект», который характеризует возможность первоначального выбора экзистенции и её динамических возможностей.

Первоначальный проект система образующая и объясняющая существования бытия в «мирности». Индивид является участником системных отношений. Психический первообраз возникший на фундаменте

жизненного опыта многих поколений.

Психический мир – ареал субъективной реальности, обусловленный степенью значимости для индивида, ранжированный в зависимости от общности групповой принадлежности, с одной стороны.

Важное место в системе стереотипов-значений занимает представление человека об окружающей его действительности, себе самом, своих отношениях с действительностью и окружающими его людьми, то есть «модели мира»

Важнейшей характеристикой экзистенции является незамкнутость и её открытость, способность выйти за пределы возможного. Экзистенция находясь в соотнесении с трансцендентным стремится к коммуникацией с другой экзистенцией. Основным условием экзистенциальной коммуникации является свобода, которая, которая воплощается в принятии решения открыться другому человеку.

Категория свободы – онтологический атрибут, представляющий «Я» в поле сознания экзистенциальными атрибутами как присутствие, принадлежность, причастность. Это имманентные качества категории – отношений.

С другой стороны свобода это имманентная отчужденность от объективности, в проявлении амбивалентности, чтобы сохранить свою аутентичность и смысл существования индивида.

Атрибутом свободы является совесть.

«Наша зависимость от мира уничтожает его зависимость от нас».

Имманентное предчувствие «зависимости», как рефлексия нашего единства с миром, даже в противоположности с ним возбуждают волю как вещь в себе.

«Вся природа – это явление и существование воли к жизни. Формой этого явления служат время, пространство и причинность».

Неутолимая потребность выживания, как причина, по мнению Шопенгауэра неотъемлемое свойство сущего. Он это назвал – Мировой Волей.

«Жить – значит давать персональный ответ».

Мартин Хайдеггер разработал «фундаментальную онтологию» при помощи феноменологического метода, которую он назвал Dasein. Он понимал это понятие, как непрерывное отношение к бытию. Это осознанное движение в «мирность» он назвал бытие-в-мире. Оно связано с конкретной ситуацией, так и с миром в целом. Открытость миру и открытость к самому себе как собственного предмета и понимание себя с точки зрения возможности собственной экзистенции подлинного существования.

Будучи осознаваемым Dasein имеет понимание бытия. Отношение к собственному бытию Мартин Хайдеггур обозначает как экзистенциал «забота», который является предиктом Воли. Далее он предложил понятие «заброшенность» – в конкретную ситуацию мирности – «вот тут».

Dasein в имманентной мирности выступает как экзистенция в категориях и атрибутах, которые определят психическое бытиё индивида.

Экзистенциальные атрибуты как забота, мирность, подручность, наличность обязывают такие категории как присутствие, принадлежность и причастность определиться в категории – отношения.

Эта фундаментальная категория экзистенциального бытия. Отношения находятся в прямой зависимости от мышления. Индивид, внимая принадлежность к бытийности, дополняет повседневное самотолкование волей самости в категорию «Я», как проговаривание бытийность «голос бытийности» (феномен самоговорения).

«Человек мыслит и существует, а существование разделяет мысль и бытие, держит их одно вне другого в определенной последовательности».

Исходя из понимания экзистенции, как категории свободы её атрибутом в бытийности, понимается категория экзистенциальной совести, как «орган восприятия» того, что в данный момент ситуация есть правильная, то есть того, что она соответствует моей сущности. Результатом подтверждения соответствия выступает интегрированная эмоция ( интуитивное чутьё), который может быть предиктом категории счастья.

В основе всякого познания лежит интуиция. «Интуиция – природная, естественная функция, которая компенсирует то, что вы не можете ощутить, почувствовать или осмыслить из-за недостатка реальности. Обладая интуицией, вы, не вдаваясь в детали, стараетесь воспринять ситуацию в целом. Этот атавистический феномен, несмотря на отсутствие в поле сознания индивида в его психической жизни выступает как «страж его сущности».

*

Адекватное понимание человеческой психики достижимо только посредством обращения к истории развития человеческого сознания и лежащих ниже его порога бессознательных, неосознанных психических феноменов.

У каждого человека есть предрасположенность к открытости и диалогу. В отличие от первичной эмоциональности, глубокая эмоциональность так же содержит «голос совести», как интуитивное чутьё на правильное осмысление

ситуации отношений с действительностью, всегда несёт когнитивный компонент, в понимании и занятии позиции.

Связанность человека и мира выступает как совокупность смысловых отношений. Р.Мэй такое свойство сознания назвал интенциональность.

«Интенциональность является мостиком между нами и объектами. Мы субъекты понимаем внешний мир как объективный, частично преодолевается дихотомия между объектом и субъектом

Атрибутом экзистенциальной бытийности с её открытостью является экзистенциальная исполненность как глубокое ощущение связи с жизнью,

подтверждение смысла жизни и внутреннего согласия.

«Смыслом бытия сущего, которое мы именуем присутствием, оказывается

временность». Эта категория рассматривается как модус временности.

Осознание бытийности, как присутствие и отнесение к временности обязывают горизонт понятности смысла бытия.

Присутствие «есть» прошлое по способу своего бытия, которое всегда сбывается из его будущего.

Рассматривая психическое как категорию в её неповторимости, самоценности и независимости каждого как экзистенцию, Карл Ясперс ввёл понятии «историчность» категории онтологической сущности индивида, под которой понимал высвобождение структуры события и экзистенциально –временных условий её возможности. Ценность такой категории экзистенциальной сущности для условий существования психических процессов сознания индивида.

В экзистенциальной психологии принято понятие темпоральности как атрибут поля сознания, в котором переживание времени, сознание времени и слежение за временем.

Страус, говоря о переживании времени, говорит о «живом времени и преходящем, которые связаны друг с другом, как событийность и протекают в конкретное как реальное внутреннее время-событие и объективизированное мыслимое время».

Смысловая близость чего-либо организует «пространственность мира».

Включение личности в пространственно-временную реальность происходит через тело.

«Тело олицетворяет идентичность земного существования моего тела и внутреннего тела – состояния-в теле».

Р. Мэй выделил шесть онтологических характеристик человеческого бытия: центрированность, соучастие, осознание, самосознание и тревога.

Центрированность представляет собой базис индивидуального бытия, Потребность сохранить собственную центрированность, отстаивая себя как отдельное существо, находит себя в самоутверждении, стремлении к соучастию, а так же осознание собственного тела, своих потребностей.

Самосознание обеспечивает способность человека выходить за границы

данной ситуации и жить в терминах возможного, лежит в основе сознания.

Тревога по мнению Мартина Хайдеггера – это трансцендентное состояние постоянного присутствия в настоящем и права на будущее. Она постоянно присутствует, как атрибут подтверждения аутентичности экзистирующей сущности и бытийности. Рефлексируя действительность, уровень тревоги находится в постоянной динамики. При нарастании и конкретизации степени опасности, её осознавании, овладением волей и угрозе смысла существования индивида экзистенциальная тревога модифицируется в категорию страха.

Исходя из онтологии экзистенциальной изоляции, тревога находится в прямой зависимости от самосознания. Экзистенциальная тревога онтологична, как предикт иллюзорности экзистирования, с одной стороны. С другой – тревога, отдаляясь «от себя», в поисках нравственной ответственности, при выборе правильности оценки и решений вступает в область психической (духовной) жизни индивида. Именно тревога является психологическим испытанием внутреннего противоречия психического состояния индивида и в то же время тревога придаёт единое значение психологическому будущему индивида.

«Иметь сферу абсолютного бытия перед своим мыслящим сознанием – это принадлежит сущности человека и образует с самосознанием, сознанием мира, языком и совестью одну неразрывную структуру». М. Шелер.

Действительность – это экзистенциальный феномен. Она переживается в своей ограниченности для реализации возможного. Как атрибут экзистенциального сознания индивида, действительность принадлежит настоящему, открывает высшую возможность свободы для него: «…ему надлежит либо в невозможности ухватить её, либо погрузиться в ничтожество». Отсюда, «мир, как опыт» предстояние духовных сущностей, переживается в действительности настоящего, через соотношения с Ты».

Действительность, переживаясь в своей ограниченности и отчужденности в настоящем с одной стороны, с другой – направлена в будущее как возможность и выражается императивностью, как стигмат Воли. Императив, как призывающий приказ, проводит сущность индивида в свободное пространство за пределы бытия в «мирность» психического, где экзистенциальные категории приобретают новые формы метафизического мира.

«Окружающий мир – это понятие уместное исключительно в духовной сфере». Э. Гуссерль.

Высшее бытие должно обладать «идеобразующим бесконечным духом», разумом, испускающим из себя одновременно и сущностную структуру и самого себя.

Бытие-в-мире как категория экзистенции представлена атрибутами личности, но в метафизическом мире отношений, взаимодействиях с действительностью, временностью приобретает категорию – персональность. Феноменологически она представляет натуралистические, биологические и социальные связи. Она несёт «представительские» функции и в отличие от личности не противоречит детерминации над миром. Персональность в «мирности» это окружающий мир объектов и вещей с их ценностями, в которых должен пониматься окружающий мир как психическая категория. В тоже время «Person должно уважать себя, иметь достоинство, обладать неповторимостью как единственность и уметь оправдать собственные действия перед самим собой». Юнг.

Духовное начало, которое через диалог экзистенции с Миром, индивид основывает своё существование и смысл сущего. Феноменологические категории: «жизнь-смерть», «пространство-время», «забота», «тревога», «воля», «совесть», «одиночество» и другие наполняют духовную жизнь через психическую жизнь.

Индивид в своей духовности несёт персональные экзистенциальные мотивации ( по А. Лэнгли):

Установка к бытию, как отношение к данностям существования.

Установка к себе самому, в признании и переживании собственной ценности.

Установка по отношению к тому, что имеет смысл в жизни, – через открытость для будущего.

Поэтому ценности в психической жизни выступают как духовная пища и открывают доступ мира к Person.

Смысл жизни индивида состоит в том, чтобы присутствовать «здесь».

Смысл выступает как долг, как всеобщее, он вменяется (онтологически).

Не будь индивид всеобщим он не смог бы выполнить его. С другой стороны, долг это индивидуальное, существенное только для него одного.

Психическое бытие не имеет отношение к личному бытию, так как личность как данность – свершитель интенциональных актов, связанных единством смысла. Парадокс заключается в том, что понятие психического бытия, выступает как особый образ жизни, относящийся к категории психического бытия, в котором всё подчинено и определено системой отношений.

Персональность, как атрибут индивидуального сознании, стремиться с опытом повседневности приобрести опыт «невозможного», чтобы «выявить и расширить собственные пределы, выйти за границы языковых норм, культурных традиций, социальных полей», чтобы реализоваться в «трансагрессивных стратегиях» за пределами социальности. В этой стратегии персональность уступает компетенции личности, как её атрибут, как духовная категория, как свобода и независимость по отношению к миру.

В отличии от персоны, духовная личность понимается как онтологическая категория, как «самоконцентрация единого бесконечного духа», как опыт познания структуры реального мира, отсюда , личность, в отличии от персоны, понимается, как «активно собирающая себя саму».

Личность надо понимать как непрерывный творческий акт, она слушает «внутренний голос, отсюда «дух, есть свобода, есть акт».

Бессознательной глубине личности присуще интуитивное чутьё в отношении иерархии ценностей, на то какой ответ будет правильным или нет. Этот ответ должен соответствовать степени конгруентности, который должен отвечать на представления у индивида на исполненность интенциональности как «счастье – несчастье», «покой – беспокойство» и т.п. Ответ может вербализироваться в виде внутреннего голоса – голоса совести.

Будучи свободной, личность находится в постоянном диалогическом взаимодействии.

«Диалог – это способ бытия личности».

Амбивалентность личности в диалоге, – «с тем, к кому адресовано обращение и – «от того» кто оценивает, направляет, советует, поддерживает.

«Диалог – это способ бытия личности».

Самопознавая себя, индивид сознаёт себя в собственной личности через категорию поля сознания «Я». Встретив собственное Я, индивид проявляет себя как личность во внешнем мире.

«Неизбежность пребывания в человеческих отношения со всех сторон окружает тебя, и тебе нужно быть в состоянии осторожного внимания ко всем». Лао-Цзы.

Система смысловых отношений психического представляет собой основание для выделения событий бытийности, наделение их определенным значением, установлением связей и отношений, а так же выбором одной из возможностей для воплощения в деятельности, которые образуют горизонты понимания бытия и себя, как смысла жизни.

Бытийность как существование в мирности, как психическое можно обозначить «Универсальными данностями» Р. Качюнаса;

«заброшенностью в мир».

Конечность жизни. Как представление о потере индивидуальности и неотвратимости смерти.

Свобода как необходимость постоянного выбора между разными возможностями, принятие ответственности, границы свободы.

Неизбежность пребывания в сети отношений с другими и базовая экзистенциальная изоляция.

Тревога и вина как универсальные экзистенциальные состояния.

Потребность в осмыслении происходящего в жизни, необходимость связывать прошлое, настоящее и будущее в целостный временной процесс.

Переживание себя активным субъектом собственной жизни.


«Человек должен сражаться, сообразно движущей им воле, быть в одиночестве, и в то же время, – быть всем».

Индивид ищет в одиночестве силу для экзистирования и для её потенции и установлении целей. В экзистенциальном сознании феномен одиночества создаёт иллюзию индивидуальной исключительности, торжества личности над бытийностью, личного пространства и т. п.

«В одиночестве ничтожный человек чувствует себя ничтожностью, великий ум – своё величие».

Людей делает общительными их неспособность переносить одиночество, то есть самих себя.

«Кто не любит одиночества, тот не любит свободы, ибо в одиночестве можно быть свободным.

Но с другой стороны психический атрибут феномена одиночества в особых случаях может стать сигналом-предиктом экзистенциального криза и даже катастрофы.

Экзистенциальная изоляция вызвана непреодолимым разрывом между Я и Другими.


Одним из величайших парадоксов состоит в том, что развитие самосознания усиливает тревогу изоляции.

Эта пустынность окружающего мира является мерой нашего интеллектуального достоинства, для которого вообще служит хорошим мерилом степень нашей способности переносить и любить уединение, на фоне которого «он понимает свою любовь к себе».


« Любовь – не просто результат чего-то влияния, а активное стремление к счастью человека, коренящееся в способности любить».

Фром.

Любовь входит в эмоциональную составляющую духа, в понимании экзистенциального сознания, как и его атрибуты бытия: чувствование,

предпочтение, ненависть и воля, имеющие изначально априорное содержание.

Мартин Хайдеггер вывел категорию бытия-в-мире ради меня категорией «забота», а бытие за-пределами мира, как бытием существования ради нас как имманентная любовь. Только тогда человеческое существование не только имеет множество модусов бытия и потенциальности бытия Мы в смысле любви.

Бытие человека сводится, к всеобщему, к жизнеспособности как производительной единице, к тривиальности наслаждения в сфере психического.

Чувства психического измерения касаются двух областей переживаний:

Отражают телесное состояние, его силы, потребности и сохранение витальных инстинктов.

Переживание моего бытия – в- мире.

Бытийствуя индивид расщеплён в своей сущности – это аксиома экзистенциальной психологии. Как бы он не мыслил себя, мысля, он противоречит самому себе и всему остальному. Все вещи он видит в противоречиях, как результат экзистенциального сущности и трансценденции (в отношении к бытийности).

В соответствии в своей сущности – движении к изменению, индивид в сознании данного движения открывает некую двойственность: мир не окончательно таков, какой он ему представляется.

Мартин Хайдеггер в своём феноменологическом анализе ввёл феномен амбивалентности бытия, как онтологическую необходимость, стигмат экзистенции и одновременно её атрибут.

Осознавая , индивид всегда должен соотносить то, что в поле сознания и того, что больше бытия-в-мире, то есть в его трансценденции. Оно интуитивно, не несёт качеств понимания, то есть понятности. Самосознание собственного тела и своих «первичных» потребностей выражает постоянную заброшенность в настоящее инстинктивно- интуитивное, но в тоже время характеризует базис индивидуального бытия как центрированность, которая и имеет свою феноменологическую представленность как персональность.

Иллюзорность как знаковость экзистенции, её принципа, обязана интуитивному чутью в отношении иерархии ценностей, конгруентности, которые должны подтверждать истинность в диалоге «внутреннего» и «внешнего» через понимание запроса-ситуации, соотнесённой с совестью, как понятность для реализации, с чем и формирует свой мир и своё бытие. Отсюда, диалог надо понимать как амбивалентность, как онтологический процесс и как реальность в психической сфере к которой соотносится личность в диалоге.

Обсессии. Это навязчивости, как осознаваемые феномены потерять контроль над ценностями и смыслом бытия. Зажигая своё жизненное пространство рядом с другими, находясь в зависимости от приятия со стороны других, индивид находится в постоянном диалоге и сомнении, которые становятся потребностями, но как навязчивости, в силу своей значимости, как должествование.

Условием целостности и сохранности личности остаётся постоянное осознание своего способа конструирования мира, как условие обретения на этой основе открытости по отношению представляющим возможностям, то есть свободе, как будущему, которое может случиться. В результате внутреннего осознания происходит внятие внешнего мира и предвидения будущего…

Общеизвестно, что включение личности в пространственно-временную реальность, как психическую категорию происходит через самосознание своего тела, через его атрибут самочувствие, как постоянное присутствие в поле сознания. Этот феномен постоянно присутствует в бытийности , имеет множество психических знаков содержания, инициально реагирует на любые изменения экзистенциальной жизни в феноменах депривации: иллюзии временного отделения Я от «тела». При затруднении экзистирования, личность как существующая «сама по себе», испытывает

угрозу своей целостности и уникальности. Страх собственной деперсонализации ведёт к изменению тонуса и степени отношений в бытийности, сфере ценностей своей сущности, удаляясь в самосознании в «неопределённость подлинности», «от близости к чуждости».

Феноменология этих состояний сопровождается нарастанием

экзистенциальной тревоги, вплоть до состояния страха.

Дереализация окружающего мира по иллюзорным механизмам с потерей

бытийных представлений в психической сфере заполняются ложными фантазиями прошлого.

Феномен дереализации пространственно-временной реальности при нарастании угрозы экзистенциально сущности обязательно создаёт эффект собственной деперсонализации с отдалением внутримирного сущего от экзистенциального бытия с нарастанием иллюзии раздвоения личности. В самопознании происходит встреча с собственным Я и т.д. Эти процессы уже относятся к патопсихологии и не являются темой данного исследования.

*

«Мир» сам есть конститутив присутствия. Ближайший мир обыденного присутствия это окружающий мир. Его присутствие выражено в категории подручного, что определено сознанием и чьё отсутствие переходит в модус навязчивости, как реакция на экзистенциальность, её трансцендентность.

Принимая во взаимодействии, аутентичные решения и воплощая их, индивид одновременно и реализует и творит себя как экзистенция, а психическая жизнь выступает как атрибут бытия сущности.

Экзистенциальная сущность индивида означает «жить с внутренним согласием по отношению к жизни или бороться за него» и в то же время – «существовать»…делать всё возможное для изменения реальности, что бы внутреннее согласие стало возможным в будущем.

Как свободный субъект каждый человек в своей изоляции и одиночестве творит свой мир, «но чтобы получить какую-либо истину о себе, я должен пройти через другого. Другой необходим мне для моего существования так же, как и я для моего самопознания».

Диапазон охваченности индивида коллективным образом жизни, вовлечённость его сущности коллективным подсознанием понятен через психическую жизнь.

Индивида можно понимать как групповое «существо», – с одной стороны,

или как «единицу» группы. Выполняя ролевую функцию, он идентифицирует себя с интересами группы, и этим признавая свою личную заинтересованность в единении. С другой стороны – группа сознательно, либо бессознательно вырабатывает «кодекс», основанный на единстве основных индивидуальных целях каждого члена, заинтересованности друг в друге на основе симпатий и эмпатий, что соответствует представлению о «духовном коммунитете» В.Вундта.

«Дух есть общное произведение человеческого общества».

По мнению В. Вундта « субстракт духовного коммунитета», базирующегося на единстве психических процессов индивидов, таких как воля, чувства, представления и цели возникает по механизму суггестии и индукции, определяющих их объединение.

С рождения психическое бытие проходит в «группах», в которых он научается реализовать себя и в то же время оформляет свои границы возможностей, определяемых его экзистенциальной сущностью.

«Психическое бытие не имеет отношения к личному бытию, так как личность дана как совершитель интенциональных актов, связанных единством

смысла». Отсюда, понятие «жизнь» выступает как особый образ жизни, относящийся к категории психического бытия, в котором всё подчинено и определено системой отношений.

«Человек – всего лишь узел отношений. И только отношения важны для человека». А.С. Экзюпери.

Схематично индивид проживает несколько периодов – самопроектов:

«Я-Ты», «Я-Они», «Я-Мы». Индивидуальность включает в свой психический мир ареал самопроектов как психические переживания, которые выступают категориями социализации индивида и раскрывают многообразие способов бытия.

Абсолютной категорией социализации индивида выступает Язык. Миропроект оформляется через язык содержанием существования.

Такие атрибуты экзистенциального бытия как забота, мирность, подручность, наличность обязывают проговаривать бытийность голосом-речью.

Следующим этапом в понимании основной темы выступает представление о «психическом первообразе» возникшем на фундаменте жизненного опыта

многих поколений, ставшим всеобщим, свойственным всем людям.

В индивидуальном сознании психический первообраз представлен в латентных предрасполагающих к известным идентичным реакциям.

Паттерны – предмет исследования психологов, которые понимают их как осознанный опыт, который проявляется в возможностях, как побуждения и сила, как побуждённые значимостью и, которые объективизируют «резервуар инстинктивной энергии».

В общепринятом понимании психика выполняет важную функцию защиты и охраны наличного бытия и мы должны рассматривать её как представителя и стража витального состояния человека. Её задача, по мнению некоторых авторов, следить за выживанием и самочувствием человека, то есть констатировать бытие.

Основные функции психики:

а). Отражение и контроль витального состояния, которые подразумевают основные потребности: общее самочувствие, чувства, соответствующие определённому состоянию, настроение, удовольствие или неудовольствие.

б). Сохранение информации в чувстве: включают эмоциональные состояния, настроение, удовольствие или неудовольствие, привыкание, склонности, свойства личности.

в). Мобилизация защитных механизмов, с включением влечений, уровня активаций, коппинг-реакций.

Индивид постоянно находится в ситуации бытийности, синтеза прошлого в будущее через мгновение настоящего и таким образом осуществляет себя через психическое бытие. Отражая действительность через психические акты, он отражает витальное состояние с его потребностями, настроением, общим самочувствием, удовлетворением или неудовлетворением. Чувственное восприятие интроецируется вовнутрь, определяя физическую основу индивида в её исполненности, а с другой стороны определяет экзистирование, выражая присутствие сущности в мирности. Психика как «представительный орган» констатирует присутствие, выделяет, представляет в экзистенциальном сознании бытие Я индивида и другого мира. Фактичность самосознания представлена самочувствием, как телесной составляющей, принадлежностью к бытийности, как присутствие.

В конечном итоге процесс переживания продолжается и трансформируется в «самопереживание» с отнесением «чужого» через осмысление и интеграцию в свой «жизненный проект». Это важная категория экзистенциального анализа, как метаморфоза, через феномены осознания, в «поле сознания», самость экзистенциального сознания.

Жизненный проект обозначает всё, что вмещает смысл единства ценностей охвата сущности индивида в его экзистенции. Переживание ценностей прямо связано с базовыми ценностями смысла жизни. Ценности выживания можно отнести к трансценденции смысла жизни, то есть абсолютной категории, которые некоторые авторы относя к «архитипам». Их надо понимать и как паттерны нажитого опыта, которые имеют эмоционально окрашенный атрибут экзистенциального ожидания как феномен и поэтому несёт не только онтологический, но и антропологический признак – отсюда и однотипность аффективно-шоковых и многих поведенческих реакций. Смысловая близость или удалённость переживаний определяет и организует пространственность мира его психической жизни в её диалогизме и темпоральном представлении как экзистенциальные категории.

Описательная психология и психоанализ выделяют феномен «зеркала» как атрибут психической жизни в поле сознания, на котором, в зависимости от ситуации бытийности разыгрываются сцены отношений, формируется будущее, в диалоге с совестью и нравственности для поиска решений.

Экзистенциальная бытийность в психическом проявлении, в решении конфликтной ситуации, определятся достаточной возможностью Я, предыдущем опытом отреагирования.

Переживание иногда проявляется только переживанием события, но так же самого себя в этом событии. Поэтому событие понимается как осознанный экзистенциал, не только как бытийность, но и как отношение к своей сущности, определяя её значимость и свободу.

В опасности, жизненно важные переживания сигнализируют психодинамическими аффектами, такими как боязнь, беспокойство и другими психическими реакциями, запуская в движение адаптационные системы, компенсаторные механизмы.

«Мы познаём мир и саму необходимость продвижения по Пути через игру оппозиций, открывая для себя все бесчисленные ньюансы нашего опыта».

Лао-цзы.

Методологически, антропология выделяет важную категорию психического существования – психодинамику.

Психодинамика динамически отражает жизненные условия существования человека, мобилизует силы, которые необходимы для защиты жизни и одновременно выступает как связывающее звено между душевным существованием и телом, витальным бытием, то есть в экзистенциальном анализе она – это репрезентация в переживании и выполняет функцию связывающего звена между (ноэтическим) психическим и физическим измерением человека.

Весь период экзистенциальной жизни индивид создаёт некоторые ценности психической жизни как атрибуты смысла существования. Это престиж, власть, нежность, любовь, которые по мнению Ницше и Къеркегора более важные, чем собственное выживание. При угрозе целостности сущности индивида возникают экзистенциальные кризы, которые приводят к изменению психической жизни её функционирования. Особенностью их является не обязательная зависимость от места и времени воздействия угрозы. Кризисы могут возникать в следствии сатурации (накопления) негативных, личностных, онтологически значимых угроз, которые не обязательно затрагивают основные инстинкты индивида, но могут определяться его морально-нравственными принципами.

Формально, по времени и силе экзистенциальные кризы можно разделить на 2 типа:

Первый тип: экзистенциальные «взрывы». Это форма быстрого реагирования на субъективно значимую угрозу. Психически это картина аффективно-шоковой реакции. Клинические варианты психических нарушений хорошо описаны. Нарушается общее течение психического реагирования на жизненную ситуацию. Аффект страха парализует психическую деятельность с отказом личности управлять поведением в данной ситуации.

Феноменологически картина характеризуется актуализацией в поле сознания смысла жизни, чувства свободы и др. Феномен чувства времени становится зависимым от ситуации. На передний план выступает инстинкт самосохранения. Все остальные инстинкты на острие реакции теряют своё значение в поле сознания. Защищая базовые ценности, индивид начинает поиск выхода и выбора защиты целостности сущности индивида.

Второй тип экзистенциального криза – реакция на сатурированные фрустрации, которые в экзистенциальном сознании понятийно не находили своей значимости по механизмам вытеснения, но через некоторое время переросло в новое качество на бессознательном уровне и стало представлять угрозу экзистенциальной сущности индивида.

Обычно основным фактором для формирования этого типа кризиса является изменения экзистенциального пространства (миропроекта) или изменение социальной роли индивида. Измена, предательство, ложные обвинения, внезапная болезнь и многие другие моменты бытия индивида приводят к формированию нового формата психического реагирования.

В зависимости от структурирования и дифференцированности своей сущности индивид онтологически умеет решать кризисные ситуации:

1-ый вариант – экзистенциальный «скачок». Это снижение экзистенциального уровня присутствия с сохранением целостности экзистенциальной сущности, самоценности, но снижается чувство собственного достоинства и изменяется место в социальной иерархии.

Психический компонент этого состояния проявляется обычно снижением эмоциональной жизни, снижением интересов и витальных потребностей, появлением навязчивых состояний, общим фоном тревожности с элементами подозрительности и конфликтности. Снижается общая интенциональность, пересматриваются основные критерии смысла жизни и т.п.

2-ой вариант – модификация экзистенциальной жизни с изменением основных категорий сущности индивида и его феноменологического мира. Этот экстремальный вариант характеризуется невозможностью выйти из психотравмирующей ситуации, с потерей свободы экзистирования и потерей социальной роли вообще. Р. Мэй предположил возможность блокирования (bloking-off) действий и понимания при крайних нарушений экзистенциального функционирования.

Переживание никогда не проявляется только переживанием события, но так же переживанием самого себя в этом событии. Поэтому событие понимается как осознанный экзистенциал, не только как бытийность, но и как отношение к своей сущности, определяя её значимость и свободу в этот эксклюзивный момент.

В опасности, жизненно важные переживания индивида сигнализируют психодинамическими аффектами, такими психическими реакциями как боязнь, беспокойство, нарастанием тревожного фона.

Психодинамические реакции как психические проявления наблюдаются в личностно-экзистенциальном анализе базовых мотиваций:

1-я позиция по отношению к бытию, (по степени выраженности.

Тревога – бегство – борьба – ненависть – паралич.

2-я позиция по отношению к жизни (ценность жизни). Депрессия – отступление – исполнение – ищущая отношений: бешенство – истощение, пессимизм, апатия.

3-ья позиция по отношению к себе (оценка самости). Истерия – отдаление – «оправдание» – гнев – диссоциация.

4-я позиция по отношению к тому, что имеет смысл в жизни (открытость для будущего). Зависимость – занятие позиции «это временное» – провокация – цинизм, возмущение – ступор (оглушение).

Фактор предварительного заключения под стражу являет пример изменений экзистенциального состояния, которые по остроте и неожиданности приводят к крайним психодинамическим реакциям, которые в дальнейшем называются психотравмами, являясь очевидными проявлениями стресса.

Осознание нарушения привычного бытия, острое ощущение потери свободы и личного будущего, рефлексируются психодинамическими реакциями тревоги, острым синдромом ожидания, неопределённости будущего с тенденцией к формированию страха, подозрительности, формированием идей отношения, чувством одиночества, стыда, обиды, вплоть до состояния ужаса.

Фактор закрытого информационного и объективного пространства с элементами депривации, после аффективно-шокового переживания ареста создают у индивида феномен «остановившегося времени», бесперспективность существования при чувстве отсутствия будущего, то есть того чем определяется понятие экзистенциального криза.

Меняется уровень мотивационно-личностного реагирования, включаются процессы адаптации, во вновь открывшемся пространстве. На новом уровне формируются новые межличностные отношение на основе изменившихся интенциональностей.

В систему реагирования включаются психосоматические механизмы стресса – напряжение практически всех систем организма с нарушением гомеостаза.

За «фасадом» общей тревожности формируется новая бытийность, которая через «первичный проект», как экзистенциал присутствия, создаёт новый уровень экзистенции для уменьшения угрозы сущности индивида.

*

20 век в своей массовости физического и психического травматизма войн и катастроф, далеко выходящих за пределы обычной жизни, в силу своей непредвидимости и тяжести выявил необходимость изучения социально-медицинского феномена, который получил название: посттравматическое стрессовое расстройство.

Феноменологически массовые катастрофы, как и войны, обладают коллективной индукцией психотравмы, крайней насыщенностью и влиянием первичного аффекта, длительной диссоциацией психической деятельность, преобладанием в психической деятельности коппинг-реакций.

К диссоциации психики приводит не сама травматическая ситуация, а устрашающий смысл и всеобщий охват угрозы и открывает картину «невозможного ужаса».

Насилие над личностью с чувством беспомощности и безнадёжности по своей силе достигают выраженности экзистенциального криза с переходом на уровень «архаических защит». Наступает регресс личности, вплоть до снижения когнитивных способностей, снижением волевых интенций и утраты любых контактов с реальностью.

Фактор времени трансформирует новую бытийность, и изменяющимися качествами интенциональности, вектором в будущее и отношением к себе.

Психологизация психотравмы на личностном уровне привело к созданию множества классификации переживаний. Примером классификации «собственной работы горя» по фазам предложил Дж. Боулби:

1 фаза – «оцепенение» с переживанием гнева и страдания.

2 фаза – «острой тоски» и поиска утраченного объекта.

3 фаза – дезорганизация и отчаяние.

4 фаза – «реорганизация» с новой степенью адаптации.

Одним из специфических феноменов, описанных З.Фрейдом, является состояние «навязчивого повторения» ситуации, так как психическая травма не может существовать без памяти воспоминаний, патологических паттернов повторений и ассоциаций. Отсюда, может развиться «страстное влечение к переживаниям фабулы психотравмы по психодинамическим механизмам с переносом на текущие события из-за снижения интенционального механизма присутствия сущности в бытии индивида.

Экзистенциальный анализ предполагает, что в «истории жизни» индивида имманентно присутствуют стрессовые ситуации и многие носят характер психотравмы. Они определяют защитные паттерны поведения и выбора его бытия. Психическая жизнь индивида наполнена реминисценциями психотравмирующих ситуаций и являются стигмами формирования личности.

Феноменология экзистенциального скачка невозможна без понимания феномена «озарения», как нового экзистенциального состояния, когда присутствие приобретает качество «предвидения», личностного открытия с переоценкой своей сущности на новом уровне. Обычно эти состояния создают эффект счастья с переоценкой смысла жизни, исключительным чувством свободы.

При видимой понятности причинно-следственных принципов психотравмы и стресса, палитра заинтересованности всех категорий, определяющих экзистенциальную сущность индивида в психической его жизни находит своё присутствие.

Методологически мир, в котором осуществляется бытие индивида в его психическом присутствии можно разделить на три сосуществующих составляющих:

Umwelt – мир объектов и вещей, существующих независимо от нас – это невидимая в абсолюте целостность, в которой индивид экзистенциально реализуется, куда направлена его интенциональность и через «психе» видит и понимает окружающий мир. По сути своей он объективен, но субъективен экзистенциально, так как сущностно трансцендентален через волю, а самосознательно не может быть полностью присутственно адекватен индивиду. Отсюда, понимается амбивалентность экзистенциирования как онтологическая категория его бытия.

Mitwelt – структура отношения с другими индивидами. Это наиболее чувствительная и значимая сфера, в которой индивид экзистенциально реализует себя, подтверждает свою сущность, находит себя как «желающего, хотящего, думающего и верящего». Над индивидом давлеет субъективный

интерес как трансценденция сознания. Он думает и существует «внутри сущностно, отстраняясь от объективности. Осознавая мир отношений, у индивида формируются атрибуты ответственности за свои поступки, интенции должествования и т.п. – оформляются фундаментальные категории экзистенциального сознания совести и вины. Психическая жизнь ярко представлена в противоречиях, столкновениях индивидуального и коллективного сознания, личного и общественного.

Индивид находится в поиске самого себя, смысла своего существования и использует себя как объект, в психическом присутствии, отходя от своей сущности, чем создаёт условия для стресса.

Eigenwelt – структура, отражающая внутреннее отношение с самим собой.

Это структурообразующая, фундаментальная структура, определяющая целостность индивида. Она сущностно трансцендентальна как самость, осознаваема на уровне категории «Я», фундирует такие категории психического бытия как «жизнь – смерть», «пространство – время», «забота», «тревога», «воля», «одиночество» и многие другие. Это те категории психической жизни, которые как атрибуты экзистенциального бытия обязательны как присутствие сущности в экзистенциальном сознании в категории «Я – есмь».

Взаимодействие возможно только при условии понимания и конгруентности, как онтологическая необходимость. Степень потенциального реального согласия между моим миром и «его» миром находится в сфере психического общения на основе понимания и эмпатии. Понятность психического бытия само есть бытийная определённость присутствия.

Осознавая свою сущность в присутствии через понятность себя – есть первичное качество экзистенции. Быть самим собой посредством осознавания себя через присутствие «в мире» – есть онтологическая структура «мирности».

Онтологическое сущее всегда существует способом психического бытия в мире через Person с интенцией к определенности в модусе «средней повседневности присутствия», как психическая категория.

Усредненная понятность создаёт иллюзию общего мнения с формированием «общественного сознания», которое обусловлено законами общественного развития средств воздействия в информационном поле посредством внушения и индукции, в котором реализуется психическое присутствие индивида.

Психическое присутствие, как экспликация экзистенциального сознания, представлено категорией Инсайта – «как внутренний взгляд о себе и мире». Атрибут этого феномена – «Я говорение», как говорящим «о себе самом».

Самоговорение – атрибут самости, его представительство в самосознании как категория «Я».

Способность индивида к «открытости миру», как онтологическая потребность к диалогу в психическом пространстве понимается как индивидуальность – Личность. Это социально-психологическое понятие активно разрабатываемое в экзистенциальном анализе.

Личность надо понимать как атрибут трансцендирующей сущности и через самость присутствует в поле сознания, в котором она понимает себя как «бесконечность», но со свойственной ей амбивалентностью ограничена категориями возможности. Будучи свободной категорией, которой она является, личность находится в постоянном диалогическом психическом взаимодействии. «Диалог – это способ бытия личности».

Амбивалентность личности выражается в диалоге с тем кому адресовано обращение и от того кто оценивает, направляет, советует, поддерживает, то есть что определено системой межличностных отношений психической жизни индивида.

Самопознавая себя, индивид сознаёт себя в собственной личности через категорию «Я».

Выработанные ценности, как качественные феномены бытийности , имманентно сопровождаются психическими атрибутами – эмоциональной интуитивностью, как акты должествования и феноменологически присутствуют в поле сознания.

Эмоции обязательный атрибут психической жизни, как сопровождение текущего осознавания, для сопровождения феноменологических экзистенциалов, таких как тревога, страх, любовь, ненависть и многих других.

Эмоции индицируют состояние бытия-в-мире, постоянно присутствуют в поле сознания, но основоположники экзистенциального анализа не рассматривали их как категорию, которая бы являлась определяющей в бытии индивида.

Постоянное диалогическое взаимодействие в психическом бытии с внешним и внутренним присутствием определяет категорию личности, которая онтологически специфична и категорична по определению.

Архаичность её состоит в интуитивном чутье в отношении иерархии ценностей в бытии, определяя её ответственность во взаимодействии внутреннего и внешнего на принципах конгруентности, постоянства и непрерывности.

В методологическом понимании в психическом бытии «личность существует сама по себе и для себя и в этом её эгоцентризм. В ней есть некая несообщаемая другим внутренняя суть и глубина, благодаря которой она осознаёт себя, свою целостность и уникальность. Но, в то же время, личность открыта: по вертикали – по отношению к трансцендентному, к нематериальной сфере ценностей и смыслов, и по горизонтали – по отношению к миру и людям».

Внутренне ощущение связи с жизнью, переживание смысла существования, внутреннее согласие – феномен экзистенциальной исполненности, которая формируется как интегрированная эмоция («счастье»), обладающая побудительным мотивом для поступка.

«Психическое бытие не имеет отношение к личному бытию, так как личность дана, как совершитель интенциональных актов, связанных единством смысла». Отсюда, понятие «жизнь», выступает как особый образ жизни относящийся к категории психического бытия, в котором всё подчинено и определено системой отношений

Индивида условно можно понимать как «групповое» существо» – с одной стороны или как «единицу» группы. Выполняя ролевую функцию, он идентифицирует себя с интересами группы, этим признавая свою личную заинтересованность в единении. С другой стороны – группа вырабатывает сознательно либо бессознательно «кодекс», заинтересованности друг в друге на основе симпатий и эмпатий, что соответствует представлению о «духовном коммунитете» В. Вундта.

В тоже время «коллективная психика» в которой индивид выступает как индивидуальность, (по мнению некоторых авторов) не более чем маска, которая инсценирует индивидуальность, в соответствии с ролью, которая подсказана и ожидаема «коллективной психикой» и должна рассматриваться как социальный конформизм, как следствие требования к приспособлению и потребностям существования экзистенции. Создаётся «общественная личность» с её атрибутом – невозможности полной самоидендификации, в понимании самоутверждения сознательной сущности.

В изложении основной темы заслуживает определённого внимания понятие наличного сознания, как атрибут присутствия в настоящем, образно понимаемое «оком сознания», но по сути представляющим психическую жизнь индивида, которая как «представительный орган» констатирует присутствие, выделяет, представляет в экзистенциальном сознании бытие Я индивида и «другого мира».

*

Экзистенциальный анализ это антропологический тип научного исследования на основе феноменологического подхода. Этимологический тип исследования психической жизни индивида, как сущностная оценка значения и характеристика человеческого бытия, находится в прямой зависимости от представления экзистенциального существования индивида с его атрибутами на основе основных категорий экзистенциализма.

В нашем имманентном мире через деятельность трансценденции в её атрибутах творческой активности деятельности открывается тайна бытия – тайна любви.

Онтологическое развитие от рождения до смерти сопровождается этой важной категорией бытия-в-мире в психической жизни индивида. «Любовь к матери, родным, близким, партнёру, детям и «к себе» во всём их многообразии, через внутреннюю силу моего «Я» навязывает мне существование мира, в котором есть добро и зло».

«Я» – носитель и вектор в метафизическом бытии психической категории «Счастья и Любви» и в индивидуальном бытии становится категорией смысла жизни…».

Заключение

В изложенном материале автор не претендует на полноту раскрываемой темы. Отбросив описательный принцип исследования, он применил методологический подход с многоосевым, многоуровневым структурированием, принятым в онтологической феноменологии, на основе феноменов, принятых понятий, категорий и атрибутов экзистенциального анализа.

Бытие индивида представлено трансценденцией экзистнциальной сущности в её категориях и атрибутах как бытие-в –мире в присутствии за его пределах в отношениях с действительностью через категорию «Я», диалог экзистенции с миром в поиске смысла существования. Брошенный в действительность индивид встречает себя в поле сознания как личность.

«Окружающий мир – это понятие уместное исключительно в духовной сфере» по мнению Э.Гуссерля. Индивид, как субъект, сам себя выбирает в столкновении и противостоянии с действительности во всех её формах.

Метафизическое пространство обусловлено интенциональностью с духовным представительством на основе воли в диалоге с бытиём посредством языка в психодинамическом стоянии.

Осознание происходящего в поле сознания, как присутствие, определено имманентным состоянием экзистенциального сознания как категорией сущности через его экзистенциалы.

Многообразие психической жизни в его метаморфозах как метафизическое бытие выходят в действительности за рамки фактов и законов природы, где он находит «правду о себе и через правду приходит к правде о других».

В общепринятом понимании психика выполняет важную функцию защиты и охраны наличного бытия человека и мы должны рассматривать её как представителя и стража витального состояния человека.


Патопсихология души.

Экзистенциально-психологический анализ


Санкт- Петербург

2020 год


От автора


Этот научный опыт есть очередная попытка совершить научное исследование человеческого бытия методом экзистенциального анализа.

На протяжении многих лет работы врача-психиатра он искал объяснения психических расстройств у своих пациентов. И только по прошествии многолетней практики и поиска в трудах выдающихся ученых, он приблизился к пониманию трагедии душевных расстройств у них.

Автор в изложении основной темы опирается на системный подход экзистенциального анализа Мартина Хайдеггера, а также его последователей: Карла Ясперса, Альфреда Лэнгли и других ученых.

Автор благодарит их за искренность и помощь в написании этой книги.

P.S. В книге не указываются личные данные пациентов, а также автор уклоняется от прямого цитирования других исследователей и философов, стоящих на экзистенциальных позициях.

В предлагаемом труде использован материал из ранее изданных книг автора.


Патопсихологический анализ


Исходя из методологического принципа, автор предлагает отказаться от термина экзистенциальная психопатология. Автор основывается на положении К. Ясперса, что экзистенциальный анализ базируется на субъективизации жизни как конститутива, что выражается в единстве индивида и его феноменологического мира.

Психопатология – психиатрическая, медицинская категория, которая объясняет и устанавливает психическое расстройство у человека. Её сущность – феноменологическое объяснение человеческого бытия при расстройствах психической деятельности на момент обследования для установления диагноза и поиска лечения.

Многовековая история формирования психиатрии как медицинской дисциплины базировалась на описательном методе с выделением признаков психической деятельности в определенные категории для установления психических расстройств.

Индивид при таком методологическом исследовании не рассматривается как уникум, становится структурированным на составляющие, теряя свою сущность.

Психопатологические феномены иллюстрируют Patos психического заболевания. И только последнее время благодаря бурному развитию психоаналитического и экзистенциального анализа психопатологическая феноменология как инструмент получила заслуженное место в исследовании

душевных нарушений.

Все новое – продолжение и развитие, начавшегося ранее, в прошлом, уже состоявшемся, где можно найти много нового. История формируется на основе фактов и позволяет, анализируя тенденции развития и опираясь на прошлое, видеть будущее.

Первый период психиатрической помощи – «Усмирение и презрение».

Болезнью называли «уклонение от нормального жизненного процесса жизненного процесса, происходящего под влиянием ненормальных условий (болезненных причин) и нарушений регуляторной способности организма».

Второй период – клинико – наблюдательный. Преимущественно описательный подход к оценке и классификации.

Третий период – медико-социально-терапевтический. Нозологический принцип. Методы обоснованной и целенаправленной терапии и реабилитации. Развитие психофармакологии в 20 веке не только привело к целенаправленной терапии основных психических заболеваний, но и в фазе регресса основных признаков нарушений «увидеть» картину нарушений в их развитии.


Основные положения и понятия


М. Хайдеггер практически заложил основы экзистенциального анализа, которые он принципиально разделил на онтологическое направление, занимающегося рассмотрением бытия индивида вне природы и социальной детерминации, и персоналистическое направление, которое рассматривает индивида, как социальнодетерминированного, включенного в «мирность» атрибутами бытия.

Разработанные им общефилософские понятия он наполнил новым содержанием на основе феноменологического принципа и подхода.

Для понимания своего учения он ввёл основные атрибуты, категории, понятия и, которые он помещает во многоосевую структуру, в иерархической зависимости всех составляющих.

Разработанная им феноменология – это методологическое понятие, фундированное осознаваемыми актами экзистирования на основе феноменов, которые являются предметом экзистенциального анализа.

Общепринятой категорией является Бытие-в-мире, как осознанное принятие того что вне меня.

Своим учением М. Хайдеггер преодолел методологический подход психологов того времени о разделении мира на субъект и объект на бытие-в – мире как трансценденции и через эти понятия – «существование вместе с такими же как я существами».

Фундаментальное условие самой сущности индивида – это субъективность, как категория, стоящая над субъектом, имеющая свои атрибуты и стигмы.

Субъективность онтологична по принадлежности и по сути феноменологична априори. Феномены – это субъективная форма и структура существования, определяющие проект мира с одной стороны, как понятие, принятое в экзистенциализме и существование как бытие-в-мире и за пределами мира, – с другой. Эта имманентно заложенное условие существование индивида, определяется понятием трансценденция.

Это онтологическая категория, эндогенный психический феномен, интенциональный акт. И в рассмотрении основной темы займет ведущее место.

С другой стороны – существование есть феноменологический опыт, как предикт памяти, позволяет существованию обособиться от обязательного экзистированию в бытии и самому говорить за себя.

Феноменологический опыт, как «память сознания прошлого», представления о настоящем и проекция будущего определяет категорию сущности индивида, которая в экзистенциальном анализе некоторыми авторами представлена онтологическим понятием эссенция.

Эссенция – это знание о себе, опыт бытийности, нравственности, предикт совести. Она атрибут бытийности и обязана иметь интенциональную направленность, несёт качества пространственности и временности в бытии.

Понимаясь из сущности как атрибут , эссенция «творит свой мир», свои ценности.

Отсюда, имея заложенную природой основу в постоянном трансцендировании с интраспекцией в «мир», то есть за пределы своей сущности, исследователи называют этот атрибут экзистенцией сущности индивида.

Сущность с одной стороны – это всё то, что он уже был – это «память сознания», то есть, это то, что было. С другой стороны – это феноменологический опыт, который «есть» и его можно относить не только к прошлому, но и к настоящему, но и как предикту будущего. Сущность – базисная категория не только экзистенциализма, но и любого философского учения.

Бытие – в- мире подразумевает того что вне меня. С одной стороны индивид не может выйти за пределы своей сущности как его онтологический опыт и сам себя выбирает в открывающемся ему мире.

*

Бытие-в-мире подразумевает осознавание, как «принятие того что вне меня».

«Схватить в целостности и единстве переживания нерациональный мир, рождающийся в сознании шизофреника, невротика, ребенка» (по К. Ясперсу), невозможно без основной категории экзистенциального анализа

– экзистенциального сознания.

«Всякое сознание есть сознание какой-то вещи. Это значит, что нет сознания, которое не полагало бы трансцендентного объекта, или, что у сознания нет «содержания». (Э. Гуссерль).

Этот уровень есть трансцендентное сознание, которое выступает как безличностная спонтанность, как атрибут и в экзистенциальном анализе

называется «полем сознания». Оно оформлено отражением вещей внешнего мира, полученных в результате воздействия на рецепторы индивида.

На ранних этапах развития индивида идет накопление бытийного опыта. Он овладевает жизненным индивидуальным пространством, наполняет его социальными ролями. Эти представления, как смысловые структуры несут интенциональное значение своей значимостью для бытийности.

Атрибутом бытийствующей экзистенции выступает система смысловых отношений, которые формируют устойчивые связи – экзистенциалы.

Система смысловых отношений (экзистенциалов) подразумевает

спрашивание – атрибут экзистенции. Спрашивание определяет связи и

отношения в выборе возможности экзистирования в бытии-в-мире, то есть деятельности, как онтологической сущности.

Всякое спрашивание есть познающее искание. Имманентно ему присуще атавистическое качество, существа человека – интуитивное сознание. Оно онтологично, присуще каждому, но присутствует в сознании у каждого индивида в разной степени. Этот феномен образно называют интуитивным чутьем.

Методологическую картину экзистенциальной сущности необходимо дополнить категорией самости.

Самость , экзистируя, приобретает в поле сознания категорию – феномен самосознания. Оно сопровождает имманентную бытийность своими атрибутами, как самоощущение, самосозерцание.

Фактичность самосознания представлена с феноменом самочувствия, как телесной составляющей, принадлежностью к бытийности, категорией присутствия.

При видимой пространственной определенности самосознания «внутри» поля сознания проект сопровождает бытийность. В зависимости от нахождения индивида в экзистирующей бытийности, самосознание находится в состоянии запрошенности «временностью», обязательным атрибутом экзистенции бытия. Запрашивая себя, индивид строит отношения к себе самому, находящемуся в поле сознания, в его проекте и в этом отношении он имманентно относит себя к «иному». В горизонте проекции сознания экзистирующая сущность присутствует в том «хронотропе» запрошенным тем смысловым содержанием, которые определены понятием конституируемых смыслов, которые определяют отношения к фактичности, то есть обязательным условием – сознаванием прошлого в настоящем. Этот фундаментальная категория – экзистенциальная амбивалентность, к которой мы будем обращаться неоднократно в изложении основного материала.

Осознавание бытийности, как присутствия и отнесением к временности и пространственности, как феноменами, фундирована потребностью


исходящей экспликации времени, как «горизонта» понятности и временности.

Понимание самого присутствия, как сознания бытийности – есть экзистенциальное бытие.

Присутствие экзистенциально подразумевает индивидуальное пространство, как категорию и как атрибут бытия сущего, которое как присутствие наполнено смыслом.

В своем онтогенезе индивид к году интуитивно осознает «других», их наличность и причастность к себе. К пяти годам индивид формирует представление о себе в «мире» его окружения – микросоциуме. Он начинает борьбу за пространство вокруг себя. Самосознание, как трансценденция обязывает утверждать свою экзистенциальную сущность.

В юности индивид активный участник «социальных игр», носитель категории «Я» в поиске согласия с самим собой.

Осмысление, внятие, схематически, как структура, подразумевает в себе строгую последовательность: Восприятие, принятие, предпринимание, прорабатывание и проговаривание.

Система смысловых отношений подразумевает спрашивание, для определения связей и отношений в выборе возможностей экзистирования в бытии-в-мире, то есть деятельности, как онтологической сущности

Система онтических феноменов, находящихся в постоянном поиске смысла сущности бытия-в-мире М. Хайдеггер обозначил термином Dasein наполняет собственное бытие смыслом существования, отражает единство горизонта времени с заброшенностью в прошлое, выражает основную имманентную тенденцию экзистенции – определение будущего для преобразования себя в своем мире. Наделение существующего и собственного бытия смыслом феноменологически сопровождается чувством времени, причастности к миру – есть атрибут экзистенциального сознания.

Феномен пространственной принадлежностипервичная, фундированная основаэкзистирующей сущности.


Искажение чувства времени это атрибут категории смысла жизни, единства экзистирующей сущности, которое находится в постоянном ундулировании.

К категории Dasein М. Хайдеггер относил онтологию одиночества, как экзистенциальную исполненность, понятийно включающую внутреннее согласие смысла жизни с глубоким ощущением связи с экзистенциальным бытием – «реальностью».

«Dasein есть не что иное, как бытие временем».

Близкое, далекое, прошлое и настоящее, которые определяют категорию «временность» – атрибуты Dasein.

Смысловая близость или удаленность чего-либо в экзистенциальном сознании организует «пространственность мира». Только внешняя жизнь подчинена необходимости, а экзистенция, как внутренняя жизнь, свободна и принадлежит ему одному. Отсюда и онтологическая амбивалентность – эгоцентризм, как онтологическая сущность априори и das Man – с другой.

«Судьёй и помощником» в сохранении экзистирующей сущности выступает феномен Dasein – совесть.

Это онтологический феномен, зовущий против воли и смысла, исходящий «от меня и все же сверх меня». Будучи запрошенным ситуацией времени в бытии и призванный к ответу на запрос, индивид должен дать ответ в соответствии со своей совестью. Это важнейшая категория экзистенциальной психологии, экзистенциал самосознания. Смысловые структуры спрашивания

феноменологически фундирована самостью, которая является экзистенциалом самосознания и имманентно входят в категорию Dasein.

Фактичность самосознания определяется «матрицей» конститутрованных смыслов по отношению к «реальности», находящейся в сознавании прошлого и настоящего. Отсюда категорию присутствия надо понимать как экзистенциальное бытие со свойственной ей амбитенденцией к постоянному изменению и повторению экзистенциалов.

Бытие-в-мире фундаментальное понятие выраженное в единстве самости индивида и его феноменологического мира (Dasein).

Методологически мир, в котором осуществляется бытие индивида можно разделить на три сосуществующих составляющих:

Umwelt – мир объектов и вещей, существующих независимо от нас – это невидимая в абсолюте целостность, в которой индивид экзистенциально реализуется, куда направлена его интенциональность, что бы видеть и понимать окружающий мир. По сути своей он объективен, но субъективен экзистенциально, так как сущностно трансцендентален через волю, а самосознательно не может быть полностью присутственно адекватен индивиду.

Mitwelt – структура отношения с другими индивидами.Это наиболее чувствительная и значимая сфера, в которой индивид экзистенциально реализует себя, подтверждает свою сущность, находит себя как желающего, хотящего, думающего и верящего». Над индивидом давлеет субъективный интерес, это трансценденция сознания. Он думает и существует «внутри» сущностно, отстраняясь от объективности. Осознавая мир отношений, у индивида формируются атрибуты ответственности за свои поступки, интенции должествования и т.п. – оформляются фундаментальные категории экзистенциального сознания совести и вины.

Отношение как атрибут присутствия в метафизическом мире, можно понимать как отношение к другому как к средству экзистенциального бытия, но если индивид находится в поиске самого себя, то использует себя как объект. Отсюда отношения двух индивидов подразумевает изменение их как открытие взаимноосознаваемости. Eigenwelt – структура, отражающая внутреннее отношение с самим собой.

Это структурообразующая, фундаментальная структура, определяющая целостность индивида. Она сущностно трансцендентальна как самость, осознаваема на уровне категорией «Я», фундирует такие категории как «жизнь – смерть», «пространство – время», «забота», «тревога», «воля», «одиночество» и многие другие, которые определяют экзистенциальную сущность индивида.

*

Индивид постоянно находится в состоянии синтеза прошлого и будущего

через момент настоящего. Идеи, как феноменальные атрибуты мышления

скрывают по сути интенциональные бесконечности в смысловом понимании,

так как экзистенциальным бытие момента и через внятие-осмышление включаются в принятие решения через паттерны.

Мышление интенционально и с одной стороны отсылает нас в сущностную область памяти, воспоминаний, а с другой – обуславливает сущностное присутствие, благодаря синтезу, как категории, создающего бытийное устройство сущего, которое экзистирует.

«Нужно сказать и мыслить о том, что сущее есть». (Парменид).


Обязательным атрибутом экзистенциального сознания является способность оценивать противоположности, то есть индивид обязан представлять и осознавать качественные различия представляемого. При всей очевидности, бытие индивида с его духовной наполненностью, причастностью и значимостью как имманентными атрибутами субъективизма сушностной бытийности часто становятся антогонистическими. Индивидуальность, в смысле имманентной экзистенциальной изоляции, онтологична и представлена феноменом экзистенциальной тревоги. Это трансцендентное состояние постоянного присутствия в настоящем и права на будущее. Она постоянно присутствует, как атрибут бытийности.

Исходя из экзистенциальной изоляции, в котором «сознание реальности» само есть способ бытия-в-мире, в котором онтическая сущность через свое присутствие среди другого сущего экзистенциальная тревога представляет

сущность индивида, сохраняя ее целостность в феномене иллюзии угрозы самосознанию и самости.

При нарастании и конкретизации степени опасности, ее осознавании, овладением волей и угрозе и смысла существования индивида тревога модифицируется в категорию страха.

Экзистенциальная тревога онтологична, как предикт экзистирующей сущности, с одной стороны. С другой – тревога, отдаляясь от самости, в

поисках нравственной ответственности, при правильности оценки и

решений, наполняется смыслами и теряет онтологический смысл, что приводит ее в разряд патопсихологических феноменов.

*

В поле сознания Dasein присутствие индивида в бытии-в-мире понимается как категории «Я»-есмь, которая пространственна, несет качества присутствия и временной определенности феноменов присутствия сущности. Проявление экзистирующей самости в понимании категории самосознания-осознания сущности через категорию «Я». Это способ бытия через идеи и внятия-осмышления для принятия решений, то есть это новый уровень присутствия – от «повседневного толкования» присутствия к осознанию сущности к исканию для осуществлению себя в «настоящем от исполненности».

Выходя на новый уровень, напоминаем, что экзистенция фундирована в Dasein феноменом самости и его атрибутом категорией Я сущности индивида. В экзистенциальном анализе этот диалектический синтез рассматривается, как диалектическая открытость Person самой себе и миру.

« Я есмь Он, которого Я люблю,

Он, которого Я люблю, есть Я».

Открытость индивида – это его «Я» , где он сталкивается с задачей обнаружения у себя сущности и смысла существования. Атрибутами сущности для «Я» выступают ценности, как онтические категории духовности индивида, что и являет онтогенетическую особенность человека, а факты свершенного в прошлом определяют смысловые цели-интенции будущего..

Можно заключить, что ценности – это атрибуты Воли.

*

Общая перцепция органов чувств создают психофизиологическое представление о «действительности» на экране поля сознания, как имманентную мирность. Создается эффект амбивалентности. С одной стороны экзистенциальный образ во всем значении – как присутствие бытия-в-мире, а с другой – имманентный образ «мирности», с её похожестью,

отчужденностью, вневременностью, как причастность.

Онтологически субъект не может выйти за пределы своей сущности, но экзистенциальная сущность человека такова и в чем заключается психологическая исключительность человека, что индивид сам себя выбирает в свободе, отъединяясь от экзистирующей сущности в бытии-в-мире. Это двойственность как амбивалентность – атрибут экзистенциальной свободы, как онтологический признак.

Категория свободы онтологический атрибут, соединяющий Я в поле сознания с бытийным присутствием, причастностью, принадлежностью, образуя такую категорию как отношение. С другой – свобода это свойственная ей имманентная отчужденность от объективности, чтобы сохранять свою аутентичность и смысл своего существования. Атрибутом свободы является совесть.

М. Хайдеггер трактует совесть не как этический, а как онтологический феномен, в котором совесть выступает как феномен Dasein и зовет индивид к «самому себе».

Совесть обнаруживает себя как забота, при сём она имманентно независимая составляющая экзистенциального сознания, бытия – в –мире.

Она присутствует в осознаваемом мире, оперирует нравственными категориями, по сути, её функция – сохранение единства и целостности сущего – самости. Совесть это одна из функций Person.«Голос совести» духовно-нравственная категория и выходит за бытийность сущего. С другой

стороны, эта категория контролирующая возможность будущего. Совесть – чутье в отношении согласованности и соответствия между собственной сущностью и ценностями в данной ситуации.

Осознание бытийности в экзистенциальной аналитике подразумевает экзистенциальную зависимость от сущностного мира других в тебе. Переживание ценностей как соотнесение бытия другого со своим собственным бытием подразумевает «Я» индивида как мерило экзистенциирования. Индивид имманентно сознает существование другого,

как категорию «Ты».

Категория «Ты» сущностно трансцендентна, наполняет сознание индивида смыслом и значимостью. Иногда завладевает самостью индивида, его трансцендентальностью и волей, как крайность. Система отношений «Я» и «Ты» наполнены персонализированными атрибутами экзистенции как забота, мирностью, взаимность отношений и т.д.

Категория «Ты» как фактор субъективности крайне близка совести, как её образующая, которая через «Ты» в поле сознания наполняется голосом совести, определяя смысл существования индивида.

Голос совести имманентно в поле сознания несет качество неустойчивости. Феноменологически он атрибут «Я» и его императив, но при отчуждении становится атрибутом других таких как «Ты» или «Они» в поле самосознания Dasein. Отражая другой уровень отношений и зависимости, этот голос сопровождает осознанный императив Воли нового бытия.

*

«Значение слова есть способ его употребления. Ибо этот способ есть то, что мы усваиваем, когда данное слово впервые входит в наш язык».

Функция языка онтологична. Формально-коммуникативное назначение языка на раннем эта развития индивида – «мостить» пути для всякой воли к мысли. Осознание того, что сделал индивид, остается в словесно-зрительной памяти индивида, фундируя существование его в будущем, через паттерны, как структуры реагирования. С другой стороны в онтогенезе формируется осознание причастности как присутствия сущности индивида в представлении «мирности», то есть того что «Есть» и того что «Ничто». Забота, мирность, подручность, наличность как атрибуты Person имманентны в проговаривании бытийности.

Знаковым моментом экзистенциального присутствия является феномен самоговорения, как «голос разума». Имманетная бытийность в своей причастности и присутствия как «бытия-в» находится её проговариваемости.

Но индивид , внимая принадлежность к бытийности, Волей самости через «Я-говорение» присутствует в бытийности, потому что только феномен «Я»

императив речи в поле сознания Dasein.

Для освобождения бытийного смысла сущего развернутого в его феноменальном основосоставе в экзистенциальном сознании присутствует диалог как «Я»-говорение. Это онтологическая категория присущая каждому индивиду, сопровождающая его на протяжении всей его жизни. Эта знаковая категория экзистенциального бытия и будет подробно освещена в изложении основной темы. По фабуле это может быть констатация текущего момента с комментариями, директивные установки, нравственная оценка ситуации и отношений и многое другое. В поле сознания озвучиваются диалоги разных уровней экзистенциальной жизни и отношений: «Я», «Он», «Ты» и других.

Антогонизм и амбивалентность феноменов этих диалогов в поле сознания отражают психодинамику индивида в его экзистенциальной жизни.

Но все эти диалоги есть подтверждение метаморфоза в прояснении экзистенциальной самости для естественного отправления повседневного самотолкования присутствия с одной стороны и сохранения целостности индивида с другой.

Нужно понимать, что высвобождение структуры события возможно только онтологически-диалогическими структурами экзистенции, что находит подтверждение в Dasein, в котором онтология возможного внутримирного сущего ориентирована на прояснение идеи бытия вообще.

*


В метафизическом мире многочисленные модусы бытия индивида находятся в зависимости от потенций бытия миропроектов реальности,

которые относят к категории «мирности».

Бытие-в-мире как существование ради индивида, разработанное М. Хайдеггером по принципу восхождения сущности до бытия –в-мире в феноменологическом сопровождении выносит экзистенциальную осознанную бытийность за пределы его сущности для раскрытия в будущем.

М. Хайдеггер разрабатывая тему категории времени видит Dasein как бытие временем. Время это не то, что происходит во вне меня, в мире, но «это есть

я сам». Аналогично он рассматривает на основе и тему пространства. «Пространство окружающего мира отнюдь не пространства геометрическое. Оно в существенном отношении определено моментами близкого и дальнего. Главным является переживание смысловой близости или удаленности, так что находится не в пространстве, а само структурирует, организует «пространственность мира».

Онтологическая уникальность человека в его стремлении к самопознанию через свободу происходит в поиске различных способов бытия в мире через потенциальные модусы с отчуждением сущности ради потенциальности бытия Мы. Имманентный смысл бытия любого индивида во взаимодействии

с другими индивидами это создавать самого себя как личность, а с другой стороны – как феномен сообщества индивидов.

Взаимодействие возможно только при условии понимания и конгруентности, как онтологической необходимости. Степень потенциального реального согласия между моим миром и «его» миром находится в сфере общения на основе понимания и эмпатии. Понятность бытия сама есть бытийная определенность присутствия. Нарушение этих условий будут рассмотрены в раскрытии основной темы.

«Сознание есть сопровождение сущности к бытию».

Осознавая свою сущность в присутствии через понятность себя – есть первичное качество экзистенции. Быть самим собой посредством

осознавания себя через присутствие «в мире» – есть онтологическая структура мирности.

Онтологически сущее всегда существует способом бытия-в-мире через Person с интенцией к определенности в модусе средней повседневности присутствия.

Ведущее умение бытия в виде варианта средней бытийной понятности создают степень потенциального реального согласия – эмпатии общего сопереживания, соучастия – идентификации с другими. Это носит название интенционального способа бытия-в-мире.

Усредненная понятность создает иллюзию общего мнения с


формированием «общественного сознания», которое обусловлено законами общественного развития средств воздействия на информационном поле посредством внушения, индукции.

Бытие индивида в экспликации экзистенциального сознания представлено категорией Инсайта – «как «внутренний взгляд» о себе и «мире». Атрибут этого феномена – «Я говорение», говорящем «о себе самом». Самоговорение – атрибут самости, его представительство в самосознании как категория «Я».

Вовлеченность индивида в поле общественного сознания приводит к отлучению Dasein от экзистенциальной сущности с уходом в категорию das Man носителем общественного сознания.

Способность индивида к «открытости миру», как онтологической потребности к диалогу в экзистирующем сознании понимается как индивидуальность – Личность. Это социально-психологическое понятие, применяемое и в экзистенциальном анализе.

*

Социальная направленность личности определяется трансценденцией к абстрактному «другому», через которого индивид стремится познать себя в постоянном присутствии «в другом».

Личность надо понимать как атрибут трансцендирующей сущности и через самость присутствует в поле сознания, в котором она понимает себя как «бесконечность», но со свойственной ей амбивалентностью носит границы категорийности. Будучи свободной, личность находится в постоянном диалогическом взаимодействии. «Диалог – это способ бытия личности».

Амбивалентность личности в диалоге с тем к кому адресовано обращение и от того кто оценивает, направляет, советует, поддерживает. Самопознавая себя, индивид сознает себя в собственной личности через категорию «Я».

Выработанные ценности, как качественные феномены бытийности, имманентно сопровождаются эмоциональной интуитивностью, как акты должествования и феноменологически присутствуют в поле сознания.

Эмоции обязательный атрибут экзистенциальной жизни, как рефлексия от

«моментальности» реагирования, текущего осознания, до сопровождения феноменологических экзистенциалов, таких как тревога, страх любовь, ненависть, зависть и многих других. Эмоции индицируют состояние бытия-в-мире, косвенно комментируя бытие.

*

«Человек-индивидуум переживает изоляцию, эгоцентрически поглощен собой и призван вести мучительную борьбу за жизнь, защищаясь от предостерегающих опасностей. Человек личность, тот же человек, преодолевает свою эгоцентрическую замкнутость, раскрывает в себе универсум, но отстаивает свою независимость и достоинство по отношению к окружающему». Н. Бердяев.

Развитие самосознания индивида с его атрибутом имманентно является основой изоляции, которая находится в прямой зависимости от экзистенциальной тревоги и угрожает его самосознанию. Постоянное диалогическое взаимодействие и обмен с внешним и внутренним определяет категорию личность, которая онтологически специфична и категорична по определению. Архаичность её состоит в интуитивном чутье в отношении иерархии ценностей в бытии, определяя её ответственность за взаимодействие внутреннего т внешнего на принципах конгруентности, постоянства и непрерывности. Личность не имеет содержания, потому что она «инстанция способная обходится с содержанием». А. Меркурио считал, что в «самости содержится проект идентичности человека как Личности…».

В методологическом понимании «личность существует сама по себе и для себя и в этом её эгоцентризм. В ней есть некая несообщаемая другим внутренняя суть и глубина, благодаря которой она осознает себя, свою целостность и уникальность. Но в тоже время личность открыта: по вертикали – по отношению к трансцендентному, к нематериальной сфере ценностей и смыслов, и горизонтально – по отношению к миру и людям».

По мнению Р. Кочюноса личность должна отвечать семи «универсальным данностям»:

Заброшенностью в мир осознанности как представления нахождения в


«миру» со всеми атрибутами раздвоенностью, причастностью как Личность, ролевым представительством, ответственностью перед другими.

Конечностью жизни, как новой категорией «реальной составляющей» существующей в бытийности.

Свободой, как необходимость постоянного выбора между разными возможностями, границы свободы, принятие ответственности за сделанные выборы.

Неизбежность пребывания в сети отношений с другими людьми и базовая экзистенциальная изоляция и отсюда амбивалентность как атрибут экзистенциальной сущности.

Тревога и вина как экзистенциальные состояния – имплицитные атрибуты Личности, индицирующие её состояние.

Потребность в осмыслении происходящего в жизни, где настоящее и будущее представляют временной целостный процесс как смысл существования, как мотивация, осознанная трансценденция, а далее будущее как имманентное предназначение сущности.

Присутствие моей сущности как бытие-в-мире держится сущностно в отдалении и этим подразумевается пространственность и определенность события. При этом «другое» имеет бытийный род присутствия и имеет экзистенциально-онтологический смысл.

«Мир» сам есть конститутив присутствия. Ближайший мир обыденного присутствия это окружающий мир. Его присутствие выражено в категории

подручного, что определено сознанием и чьё отсутствие переходит в модус

навязчивости, как реакция на экзистенциальность, её трансцендентность.

Принимая во взаимодействии аутентичные решения и воплощая их, индивид одновременно и реализует и творит себя как экзистенцию.

Переживает себя активным субъектом собственной жизни.

При всём индивид обязан, по определению, иметь качество самодистанциироваться, потому что он самотрансцендентен. Поэтому В. Франкл, ввел дополнительно способность индивида к самоопределению.

Внутреннее ощущение связи с жизнью, переживание смысла существования, внутреннее согласия – феномен экзистенциальной исполненности, которая формируется как интегрированная эмоция, обладающая побудительным мотивом для поступка».

Связанность человека и мира по мнению некоторых авторов есть совокупность смысловых отношений, которые в сознании индивида приобретают свойство – интенциональность. (по Р. Мэю).

«Интенциональность является мостиком между нами и объектами. В интнциональности частично преодолевается дихотомия между объектом и субъектом». Отсюда «Я» означает способность человека осознавать свободу в управлении деятельностью. Бытие означает, что не Я являюсь субъектом, а «Я являюсь существом, которое может осознавать себя как субъект происходящего».

Ближайший мир обыденного присутствия это окружающий мир, понимание бытия-в-мире невозможно как изолированное «Я» без других.

В экзистенциализме субъект и объект не совпадают и с присутствием и миром, но событие есть определенность всегда своего присутствия. Это онтологическая истина, проводник для понимания границ научной методологии понимания основной темы – познания бытийного способа бытия-в-мире.

*

Экзистенциальный анализ основоположников экзистенциализма уклонялся от представления «коллектива» и общества, так как основой познания и методологии было изучение индивида, его сущности.

Для анализа ключевой темы изложения необходимо выйти за пределы основных понятий и категорий экзистенциального анализа бытия-в-мире и рассмотреть сущность индивида как «жизнь с внутренним согласием по отношению к жизни или как бороться за него».

Авторами предлагается понятие – «первоначальный проект», как нередуцированное основание, фундаментальная установка человека по отношению к бытию, глубинное отношение к самому и миру… .»

По Г.Марселю личность противостоит обществу Быть личностью означает «выступать против обезличивающего общественного и брать на себя ответственность за свои действия».

Социальная психология на основе своих принципов и методик активно

исследует общественное устройство, используя многофакторные подходы, включающие историю развития общества, его традиции, национальные, профессиональные, культурно-религиозные и другие направления.

Социальные психологи разработали принципы функционирования общественного мнения, носителем могут быть группы людей, объединенные социальными или экономическими идеями.

В истории любого общества во времена экономических и социальных кризисов особо интенсифицируется «общественное мнение», которое занимает сознание индивидов, объединяя их «идеями», манипулируя своими членами для достижения «общего блага» и т.п.

Социальные психологи, тяготеющие к описательной методологии, вводят метафорические термины определяющие социальное сознание.

Выдающий исследователь коллективного сознания Густав Либон ввел понятие «Душа толпы», как самостоятельно существующий комплекс, эмоционально насыщенных идей-целей толпы, часто далекой от сущности индивида этой толпы.

Поль Рентьяр основал принципы социальной групповой психологии, описав явления социальных феноменов как эпидемий, которые объединили миллионы людей, куда в частности отнёс «любителей сериалов», болельщиков и др. Он описал обычаи, традиции, ритуалы, которые, несмотря столетия, претерпели трансформации и составляют образ жизни многих.

«Коллективное сознание – термин означающий совокупность всех сознательных актов и содержания сознания, которые свойственны каждому члену человеческой группы». (dic. Academic ru).

«Коллективное сознание – совокупность общих у членов одного и того же общества интересов, верований, убеждений, чувств, ценностей и стремлений». Э. Дюркгейм.


«Коллективное сознание Вселенной тождественно понятию Бог – есть непроявленное коллективное сознание и опыт всех живших и ныне живущих людей». К. Юнг.

Приведенные определения понятия коллективного сознания – подтверждение различных подходов авторов к пониманию этой категории общественного развития.

Проводником единения людей в категории общества и формирования коллективного сознания выступила культура, как категория бытия-в-мире «одного-двух-других». Атрибутом культуры выступила религия, как явление общественного сознания, как алгоритм поиска смысла жизни и адаптации в обществе, как нравственный эталон ….

«Психика обладает единым субстратом по ту сторону любых различий в сфере культуры и сознания, субстратом, который я назвал коллективным сознанием. Эта бессознательная психика общая для всего человечества состоит из не осознаваемых содержаний, а из латентных предрасположений к известным идентичным реакциям».

Приведенный пример понимания коллективного сознания как единства и разных сфер и есть методологическая ошибка многих авторов. Некоторые предлагают понимать даже личное бессознательное как приобретенное в результате личного опыта. Другие отрицали как результат личный опыт, относили к унаследованному генетически, на основе передачи многообразного коллективного опыта людей, передаваемого от поколения к поколению, что входит в представление о «коллективном бессознательном», атрибутами которого является мифология, фабулы вероучений, истории войн и катастроф и многое другое.

Коллективное бессознательное, по мнению других авторов, представляет собой тип психических явлений, которые в отличие от индивидуального бессознательного является носителем филогенетического опыта развития человечества, передающегося по наследству посредством «межпоколенческой эволюции». «Индивидуальное сознание – это надстройка над коллективным бессознательным, которая одна и та же у всех человеческих существ и состоит из структурных осадков той психической деятельности, которая несметное количество раз повторялась в жизни». Кардинальные методологические ошибки такого подхода кроются в разделении коллективного и индивидуального, в статичности структуры, материалистичности подхода понимания основной темы.

Особое место в описательной психологии уделяется такой категории как «Душа».


В поле сознания лежит основа всего видимого «объемлющего» и проявляет существование и смысл сущего через видимое – Окружающий мир. Это ближайший мир обыденного присутствия, в котором через «модусы заметности, навязчивости и назойливости» осмысляется смысл и цели присутствия. Сознательное и бессознательное, в методологическом понимании, дополняются до целого самостью, определяя этим индивидуализированное «Я» в поле сознания, в котором, как комплексном факторе, отражена совокупность бессознательных импульсов, влечений и опасений. Эго выступает субъектом адаптации, которую обеспечивает его воля.

Следующим этапом в понимании основной темы выступает представление о психическом первообразе в метафизическом бытии индивида.

В индивидуальном сознании психический первообраз, «возникший на фундаменте жизненного опыта многих поколений, ставшим всеобщим» представлен в латентных предрасположениях к известным идентичным реакциям.

Здесь необходимо остановиться на трансакционном анализе Эрика Бёрна.

По его утверждению, «общественная жизнь по большей части развивается в форме игры». Это последовательные действия, подчиняющиеся индивидуальным, а не социальным программам. «Индивидуум, обособленный от общества , может организовать своё время двумя путями: путем деятельности или путем фантазии». Потребность в узнавании , через признание присутствия другого человека, стремление к упорядочиванию в форме игры для сохранения физического и психического равновесия.

В терминах социальной психиатрии нужно получить:

Первичное внутреннее вознаграждение,

Первичное внешнее вознаграждение,

Вторичное вознаграждение,

Экзистенциальное вознаграждение.

Причем два первых типа вознаграждений он рассматривал с позиций «защиты».

В изложении основного материала будут использованы некоторые аспекты трансакционного анализа теории личности и социального действия.

Консолидация отношений больших масс и народов, как способ регулирования их через паттерны общественного сознания, происходит через формирование «законов» морали, нравственности, культурных ценностей.

*

Психический первообраз, как внесознательное «психе», является безлично и

коллективно и представляет совокупность бессознательного. В методологическом понимании интенция наполняет сознание смысловым содержанием цели и воли, атрибутами которых выступают идентификационные свойства экзистенции, такие как сопричастность, зависимость, конформизм, уступчивость, привязанность, социабильность, подчинение, тождественность и многие другие, которые отражают новый уровень экзистенциального бытия как социально-психологические характеристики существования индивида.

Абсолютной категорией социализации в метафизическом мире индивида выступает Язык.

Бессознательные процессы находятся в компенсаторной связи с сознанием, но в опосредованных отношениях.

Индивид находится в игровой ситуации различных ролей, что приводит к усилению тонуса экзистенциальной тревоги, к боязни потери своей сущности.

«Отказываясь от свободы, надеясь избавиться от невыносимой тревоги, люди прячутся за частоколом догм и групп» коллективно и индивидуально».

Исполняя свою потенциальность, индивид сталкивается с проблемой идентичности, конгруентности экзистенции и «реальности», что находит свое выражение в тревоге, фундаментальной категории экзистенциальной сущности, когда терпя неудачу исполнения, индивид попадает в состояние вины, которая является онтологической категорией экзистенциального существования. Беря на себя ответственность за свои действия, при нравственной боязни, при наличии онтологической неуверенности в адекватности, индивид фундирует экзистенциальную тревогу, как категорию метафизической бытийности.

Тревога несёт в себе множественность качеств и атрибутов. Амбивалентность как альтернатива тревоги выявляется компонентом иллюзорности оценки в осознании и Dasein в целом. Появляется экзистенциальное состояние навязчивости, как производное амбивалентности – присутствие «там» и «здесь», «Мирность» – присутствие в «миру» с одной стороны как реализованная свобода, с другой – страх перед действительностью, которые компенсируются целью и волей, чтобы выступать против общественного и брать на себя ответственность за свои действия». (по Г. Марселю).

Паттерны как осознанный опыт проявляются в возможностях, как пробуждения и силы. Они носители, атрибуты экзистенциала темпорализации. Она означает первичный выход – из – себя в единстве феномена будущего, прошедшего и настоящего, которые М. Хайдеггер назвал «экстазом» или преображением темпоральности. Динамичность экстаза времени в бытии-впереди-себя, как категория будущего, продолжающееся прошлого и бытия-с как настоящее.

«… с другом как событийность и протекание, а конкретное, как «реальное» внутреннее время-событие и объективизированнное, мыслимое время, как наполнение бытия». (Страус).

Бессознательные процессы «психе» находятся в компенсаторной связи с сознанием, но в опосредованных отношениях.

«Мир» – это структура значимых отношений, в которых существует индивид и в создании которых он принимает участие, создавая его.

Отсюда, понятие «жизнь» выступает как особый образ жизни, относящийся к категории психического бытия, в котором всё подчинено и определено системой отношений.

«Психическое бытие не имеет отношение к личному бытию, так как личность дана, как совершитель интенциональных актов, связанных единством смысла». Отсюда, понятие «жизнь» выступает как особый образ жизни, относящийся к категории психического бытия, в котором всё подчинено и определено системой отношений. Несмотря на элементы иррациональности такой оценки с позиций экзистенциализма в системном подходе экзистенциальной психологии такие суждения находят многих последователей. В изложении основного материала эти положения будут использованы.

Индивида условно можно понимать как групповое «существо» – с одной стороны или как «единицу» группы. Выполняя ролевую функцию, он идентифицирует себя с интересами группы, этим признавая свою личную заинтересованность в единении. С другой стороны – группа вырабатывает сознательно либо бессознательно «кодекс», заинтересованности друг в друге на основе симпатий и эмпатий, что соответствует представлению о «духовном коммунитете» В. Вундта.

«Человек – всего лишь узел отношений. И только отношения важны для него». А.С. Экзюпери.

«Мы можем знать самих себя только как проекция наших потенций в действии». В то же время «коллективная психика», в которой индивид выступает как индивидуальность не более чем маска, которая инсценирует индивидуальность, в соответствии с ролью, которая подсказана и ожидаема «коллективной психикой».

С рождения психическое бытие индивида проходит в «группах», в которых он научается реализовывать себя и в тоже время оформляет свои границы возможностей, определяемых его экзистенциальной сущностью.

Нечто неисполненное, как следствие столкновения требования к приспособлению и потребностям существования экзистенции, приводит к невозможности полной самоиндификации (самоутверждения сознательной сущности) , создается категория «общественной личности», которую К. Юнг назвал Персоной, которая как актерская маска воплощает социальную роль, выполняемую человеком в обществе.

Воздействуя на других и получая ответ, индивид находится в постоянном взаимодействии в метафизическом бытии. Трансцендентное сознание, как и другие экзистенциальные категории, находятся в постоянном ундулировании.

Заслуживает определенного внимания наличное сознание, как атрибут присутствия в настоящем, образно называемое «оком сознания». Это важное понятие, которое будет представлено в изложении основной темы.

Вышеизложенное, представляет моменты необходимости для понимания экзистенциального анализа патопсихологии экзистенциального бытия на всех уровнях онтологии индивида. Рассматриваемые метаморфозы экзистенциальной жизни будут проанализированы как основные категории сущности, трансценденции, Dasein, Бытие-в-мире, через категории экзистенциального сознания и его атрибуты, категории метафизического бытия, некоторые социально-биологические аспекты человеческого бытия.

Экзистенциальный анализ не относится ни к психологии, ни к психопатологии, ни к клиническим исследованиям, ни к какому-либо объективному исследованию, его результаты в первую очередь должны быть переведены на язык патопсихологии.

Под экзистенциальным анализом надо понимать антропологический тип научного исследования, но не как философская антропология, а как феноменологическая антропология. Этимологический тип исследования, как сущностная оценка значения и характеристика человеческого бытия, принцип экзистенциального анализа: «Схватить в целостности и единстве переживания больного нерациональный мир, рождающийся в сознании шизофреника, невротика, опираясь на экзистенциальное реагирование, метаморфозы трагического, борьбу за единство своей сущности в бытии через бытие-в-мире».

Экзистенциальный анализ использует два типа научного знания:

Первый – дискурсивное индуктивное знание в смысле описания,

феноменологическое знание в смысле методическое использование

феноменологического содержания для синтеза и анализа.

В патопсихологии отклонения нельзя понимать исключительно с негативной точки зрении, то есть как ненормальность. Они, напротив, представляют новую форму бытия-в-мире. Экзистенциальный анализ дает представление о миросодержании индивида, фактам имеющим отношение к мирам, которые лежат в основании его жизни, то есть как данная форма или конфигурация экзистенции познает устройство мира, осваивает мир или пребывает или существует в данном мире. Более того, миросодержание указывает на способы которыми экзистенция выходит за пределы мира.

«Источник перемен в действиях и поступках. Но в действительности человеческие акты выходят за рамки фактов и законов природы».

Акты человеческой воли обнаруживают присутствие «невидимого существа».

В нашем имманентном мире через деятельность трансценденции в её атрибутах творческой активной деятельности открывается тайна метафизического бытия – тайна любви.

Онтологическое развитие от рождения до смерти сопровождается этой важной категорией бытия-в-мире. Любовь к матери, родным, близким, партнеру, детям и «к себе» во всем их многообразии, через внутреннюю силу «моего «Я» навязывает мне существование мира, котором есть добро и зло». Категория «Я» – носитель и вектор в метафизическом бытии категории «Счастья и Любви» и в этом мире в сознании становятся категорией смысла жизни. Таким образом, вовлеченность в такое состояние «души» являет связанность нашего единства, которое исходит из вне… . К миру высших ценностей … жажду трансценденции».

«Мерилом отношения к своей плоти является первым мерилом моих качеств как личности». Метаморфозы этих отношений под эгидой инстинктивности объясняют трансформацию экзистенциальной трансценденции, создающей историчность индивида.


«Одновременно плоть стремиться захватить власть над нами – овладеть нами, лишить нас своей воли» Габриель Марсель.

Стремление обладать ценностями, которых у нас нет, невозможность заиметь их в данный момент порождает страдание. Опасение потерять то, чем индивид уже обладает, порождает страх.

Страдание и страх антагонисты категории свободы, фундаментальных категорий сущности и самости. Свобода свободна, если индивид ментально устанавливает нравственные ограничения в собственном бытии, поэтому противостояние страданий и свободы пример амбивалентности экзистенциального бытия. Благодаря динамическому течению внутренней жизни бытие не является состоянием, а есть «процесс вечного обновления, непрерывного рождения – «быть значит быть в пути».

В этой борьбе со злом за спасение души в борьбе, ставка в которой – бытие, и заключается смысл жизни.

По мнению многих экзистенциальных аналитиков, развитие общества, развитие цивилизации как выражение отчаяния человека, потерявшего цель своего существования, страх и отчаяние порождают болезнь внешней активности. Стремление вырваться из оков материи к духовной свободе, эта борьба, которая ведётся во имя того неназванного и стихийного, что кроется на дне каждой человеческой души приводит постоянно к поиску тишины и одиночества, обязательным качествам метафизического бытия, где он находит «правду о себе и через правду приходит к правде о других».

В изложенном приведены категории, атрибуты некоторые качества экзистенций, которые образуют метафизическое пространство индивида в его феноменологическом мире с метаморфозами в процессе самопознания и сознания, как постоянное движение и изменение экзистенциальной жизни индивида. Данный материал позволит читателю погрузиться и понять основную тему.

*

В общепринятом понимании психика выполняет важную функцию защиты и охраны наличного бытия человека и мы должны рассматривать её как представителя и стража витального состояния человека. Её задача, по мнению некоторых авторов, следить за выживанием через самочувствие, то есть констатировать бытие человека.

Обзор функций психики:

а. Отражение (контроль) витального состояния. Здесь подразумеваются потребности: общее самочувствие, чувства соответствующие определенному состоянию, настроение как удовольствие-неудовольствие.

б. сохранение информации в чувстве – включают эмоциональные состояния настроение, удовольствие-неудовольствие, привыкание, склонности, свойства личности.

в. Мобилизация защитных механизмов, с включением влечений, уровня активаций, коппинг-реакции.

Индивид постоянно находится в ситуации бытийности, «синтеза, определяя в будущее через мгновение настоящего» и таким образом осуществляет себя таким. Отражая действительность, он отражает витальное состояние с его потребностями , настроением, общим самочувствием, удовлетворением или неудовлетворением. Чувственное восприятие интроецируется вовнутрь, определяя жизненную основу индивида в миропроекте, а с другой стороны определяет вектор экзистирования присутствия сущности в мирности.

Этот диалектический обоюдный процесс будет присутствовать при рассмотрении патопсихологических механизмов метаморфозах бытийности.

Психика как «представительный орган» констатирует присутствие, выделяет, представляет в экзистенциальном сознании бытие Я индивида и «другого мира».

Фактичность самосознания представлена самочувствием, как телесной составляющей, принадлежностью к бытийности, как присутствие.

Процесс переживания в метафизическом пространстве переходит на следующий этап – «самопереживания» с отнесением «чужого» через осмышление и интеграцию в свой «жизненный проект».

Жизненный проект означает всё, что вмещает смысл единства ценностей охвата сущности индивида в его экзистенции. Переживание ценностей прямо связаны с базовыми ценностями, смыслом жизни. Ценности выживания можно отнести к трансценденции смысла жизни, то есть к абсолютной категории, которые некоторые авторы относят к «архитипам». Их надо понимать и как паттерны (нажитому опыту), которые имеют эмоционально окрашенный атрибут экзистенциального ожидания как феномен и поэтому несут не только онтологический, но и антропологический признак – отсюда и однотипность аффективно-шоковых и других поведенческих стигм.

***

В метафизическом пространстве методологически выделяют категорию – психодинамика. В методологическом понимании она отражает динамически жизненные условия существования человека, мобилизует силы, которые необходимы для защиты жизни в бытии индивида, связывает душевное существование с телом, то есть выполняет функции связывающего звена между (ноэтическим) психическим и физическим измерением человека.

В экзистенциальном анализе психодинамика это категория экзистенциального сознания, это репрезентация переживаний в определенных ситуациях, уровень которых будет рассмотрен в процессе изложения.

Переживание никогда не проявляется только переживанием события, но также переживанием самого себя в этом событии. Поэтому событие понимается как осознанный экзистенциал, не только как бытийность, но и как отношение к своей сущности, определяя её значимость и свободу.

Говоря об окружающей среде человека и его собственном мире, мы отказываемся от конкретных зон того, что существует в объективном мире. Мы исходим из трансцендентных структур мира экзистенциального сознания индивида, которые уходят своими корнями в саму природу времени и её раскрытие через будущее, свершившееся и настоящее. Однако, в оценке бытия индивида в метафизическом мире, мы используем мир не только в трансцендентном, но и «объективном» смысле, когда говорим о «длительном сопротивлении мира», об «искушении мира», «уходе из мира»и т.д.

В ситуации опасности для бытия индивида, жизненно важные переживания сигнализируют психодинамическими аффектами, такими как боязнь, беспокойство, тревогой и страхом, запуская в движение адаптационные системы, компенсаторные механизмы.

Ганс Селье в 1936 году в своей работе «Общий адаптационный синдром» лабораторными методами доказал, повышение активности коркового слоя надпочечников как «синдром ответа на повреждение как таковое».

Дальнейшие исследования стресса, особенно, выраженное его проявление – дистресс, показали запредельную реакцию гормональной системы на всех уровнях, с реакцией всех органов и систем человека и как результат, к возникновению заболеваний или обострению хронических болезней.

*

Под стрессом понимается состояние психофизиологического напряжения, как совокупность неспецифических адаптационных реакций организма на воздействие различных неблагоприятных факторов-стрессов (физических или психических), нарушающих его гомеостаз.

Разделение стресса по происхождению, на физический и психический, подвинула ученых к исследованию психологического стресса и выделению такой категории как психическая травма.

Психический стресс понимается, как «неспособность адекватно оценить ситуацию, когда индивид попадает в такое «информационное поле», в котором он не может принять решение из-за перегрузки». Переживание стресса в его аффективных, эмоциональных и когнитивных компонентах, сопровождают восприятие стресса и определяют его динамику, причем выделяют 3 общих составляющих элемента этого процесса:

1.неожиданность для экзистенциального бытия.

2. неготовность индивида к экзистенциальному присутствию как бытие-в-мире стрессового фактора … , который в дальнейшем будет определять и присутствовать в поле сознания, нарушая движение трансценденции.

3. невозможность (как феномен) предотвратить дискордантность сущности и экзистенции, что определено в понимании стресса-потерей контроля за угрозой сущности индивида.

Экзистенциальное существование в метафизическом мире в состоянии стресса испытывает заблокированность из-за нарушения конкордантности в затруднении идентичности экзистенции и феноменов бытийности в экзистенциальном сознании. Терпя неудачу исполнения, экзистенция испытывает затруднение в выходе за пределы своей сущности в миропроекте. Появление чувство вины подтверждает изменение основных категорий сущности в состоянии угрозы для её целостности с приобретением невозможности адекватного функционирования в поле сознания. Резко возрастает экзистенциальная тревога. Базовые ценности сущности также подвергаются пересмотру. В изменяющемся экзистенциальном сознании категория свободы поступает в зависимость от фабулы психотравмы.

*

Первоначально изучалась ярко выраженная психотравма как «Аффективно-шоковая реакция». Это острая реакция на стресс развивается в результате чрезвычайно сильной одномоментной психотравмы на интенциональность через миропроект. Примером может служить фактор ареста, смерть близкого человека, сообщение об измене супруга и другие.

Психическая реакция носит крайне эмоциональный характер, с выраженным моторным компонентом и характеризуется общими диссоциативными нарушениями, описание которых не входит в изложение данной темы.

Эмоция в экзистенциальном анализе понимается, как «свободное недетерминированное чувство». Оно внутренне свободно, имеет основу, но не причину. Её основой является ценность. Именно она запускает эмоцию.

«Это не реакция, а своего рода внутренняя речь, ответ на диалог с сущностью». Эффективная составляющая эмоциональности соответствует определению эмоций, которые отражают дискордантность, в форме слабо дифференцированных, но сильных переживаний, особенно на начальных этапах расстройств.

***

В определении DSM – 3 психическую травму может вызвать любое переживание, провоцирующее аффект и прежде всего ситуация утраты, страха и стыда. Эти феномены относятся к аффективно-шоковым реакциям, при которых личностно-экзистенциальный эффект доминирует, затрагивает сущность индивида, нарушая экзистенциирование индивида, самосознание и как следствие категорию Я, пространственно-временное присутствие..

Общепринятой остается понимание «психотравмы как переживание стресса, в следствии события, которое лица воспринимают как угрозу своей жизни».

Такая трактовка понятна в понимании, так как лишена субъективизма, в следствии возможности объективизировать нарушения гомеостаза, в результате «посттравматического стрессового расстройства».

*

В метафизическом мире индивид создает собственный мир, в котором существует в своем экзистенциальном сознании. До вмешательства сознания «бытие в себе» индивида есть нечто хаотичное, «тупое, слепое и тяжелое». Человеческое Я преображает через действие собственный мир.

В экзистенциальном анализе первичный аффект психотравмы рассматривается как информационная агрессия создающую кратковременную неопределенность бытия с феноменом непредвидимости, как свойство времени, которое нарушает непрерывность, выбивает прежнее существование из колеи, ставит его лицом к лицу с ужасностью, всепоглощающим страхом.

Первичный аффект психотравмы «вторично» оценивается. Происходит мобилизация «коппинг-потенциала». Переживание первичного аффекта находит внутренний резонанс в когнитивной оценке, со «звучанием» в экзистенциальном сознании сущности, как впечатление для принятия волевого решения, которое аттестуется этапом самопереживания, «через предикт совести».

Принятие решения о защите определяет дальнейшую стратегию выбора способа психической защиты:

Реагирование на уровне ситуационных реакций;

Модификация личности как длительный результат диссоциации процесса экзистирования с регрессом основных категорий экзистенции – нарушение памяти, пространственно-временных нарушений, вплоть до собственной идентификации.

Исследователи отмечали, что после психической травмы всегда появляется феномен вербализации, который относится к экзистенциальной категории диалогизма (самоговорению), как симптом отражающий диссоциацию экзистирования на всех её этапах.

Диалогическая открытость для мира и самого себя – это основа для исполнения бытия. Поэтому каждая блокада переживания психотравмы,

приводит к разрушению интроекции миропроекта («нарушению единства внешнего и внутреннего»), то есть потери основы для экзистирования. Феномен вербализации это признак блокады, выражающийся в «застревании» фабулы психотравмы, а в терминологии психологии – «борьбы горя», которая сопровождает дальнейшее бытие индивида на всем периоде нарушения.


В экзистенциальном анализе выделяют особые изменения фактичности, как сознание прошлого в настоящем, в их конституированных смысловых априориях. Экзистирующая сущность присутствует в том хромотропе «того времени», в котором переживается психотравма как личностное горе.

Более доступным объяснением понятийности психотрамы могут служить принятые в личностно-экзистенциальном анализе базовые мотивации:

1-ая позиция по отношению к бытию.

Тревога – Бегство – Борьба – Ненависть – Паралич.

Выбор мотива личностно-волевые возможности мобилизованные

экзистенциальным кризом.

2-ая позиция по отношению к жизни (ценность жизни).

Депрессия – Отступление – исполнение – ищущая отношений:

Бешенство – Истощение, пессимизм, апатия.

3-ья позиция по отношению к себе (оценка самости).

Истерия – Отдаление – «Оправдание» -Гнев – Диссоциация.

4-ая позиция по отношению к тому, что имеет смысл в жизни (открытость для будущего).

Зависимость – Занятие позиции: «это временное» – Провокация – Цинизм – Возмущение – Ступор (оглушение).

Приведенные личностные реакции, эмоциональное сопровождение, поведенческие моменты рисуют картину базовых мотивах как разнообразные варианты бытия экзистенциональной сущности в метафизическом пространстве.


***

Весь период своей экзистенциальной жизни индивид создаёт «некоторые ценности – престиж, власть, нежность, любовь», которые, по мнению Ницше и Къеркегора более важные, чем собственное выживание.

Открытость мира и будущего является онтологической категорией индивида, связи его прошлого и будущего, выявлением его интенциональной потенции. При угрозе целостности сущности индивида возможны экзистенциальные кризы, как метаморфозы экзистенциального бытия, которые приводят к изменению основных категорий бытийности сущности. Особенностью их проявления является не обязательная зависимость от места и времени воздействия психотравмы.


Кризисы могут возникать в следствии сатурации (накопления) негативных, личностных онтологически значимых угроз основам, которые составляют морально-нравственные принципы личности, её экзистенциального миропроекта.

Формально, по времени и силе экзистенциальные кризы можно разделить на 2 типа:

Первый тип: экзистенциальные «взрывы». Это форма быстрого реагирования на субъективно значимую угрозу (аффективно-шоковая реакция) Феноменологическая картина характеризуется актуализацией в поле сознания категорией смысла жизни, экзистенциальной свободы. Феномен чувства времени становится зависимым от ситуации, вплоть до чувства остановки времени – «застывшее время». Острая эмоциональная реакция – страх, превалирует над тревогой. Страх и отчаяние парализует внешнюю активность, остро теряется смысл своего существования, все подчинено инстинкту самосохранения, который доминирует в поле сознания над фабулой психотравмы. Это феноменологическая картина острого начала.

Защищая базовые ценности в метафизическом пространстве, индивид начинает поиск выбора защиты целостности своей сущности.

Второй тип экзистенциального кризиса – реакция на сатурированные фрустрации, которые в экзистенциальном сознании не находили своей значимости, но «экзистенциальный взрыв», трансценденция запускает процесс, в котором бессознательное начинает доминировать, заполняя экзистенциальное сознание, находящееся в состоянии диссоциации, иллюзорно-фобическими переживаниями. Основными представлениями для формирования этого типа кризиса является изменение экзистенциального пространства – миропроекта.

В зависимости от онтической структурированности и дифференцированности индивид умеет решать кризисные ситуации.

Схематично способы решения универсальны:


1-ый вариант – экзистенциальный «скачок». Это снижение экзистенциального уровня реагирования с сохранением целостности экзистенциальной сущности. Снижается интенциональность, самость в самоощущении, самосознание вообще. Происходят личностные изменения со снижением чувства собственного достоинства и социальных претензий.

Психотравма претерпевает трансформацию по законам психологической защиты с переработкой и вытеснением в прошлое и т.д.

2-ой вариант – модификация экзистенциальной жизни с изменением основных категорий сущности, миропроекта индивида в его феноменологическом мире. Этот экстремальный вариант характеризуется невозможностью выйти из психотравмирующей ситуации, с грубым снижением уровня экзистенциального бытия, категорий сущности, нарушением баланса «внешнего – внутреннего» в интроекции, в экзистенциальной исполненности, с модификацией личности, потерей социальной роли в семье и обществе на длительный срок.

В.И. Медведев предложил разные типы отношения к самому себе в ситуации стресса:

Первый тип – отношение к самому себе «как к жертве» экстремальной ситуации. Фиксация на нём усугубляет стресс. Это отношение можно назвать как «примитивно эгоистическим» по форме. Этот образ вступает в антогонистические отношения с сущностью индивида категорией совести в экзистенциальном сознании, создаёт «порочный круг», обедняет экзистенциальное бытие в метафизическом пространстве индивида, препятствует его развитию.

Второй тип – сочетание отношения к себе как к «жертве» с пониманием себя «как ценность» доверенной себе же. Такое отношение можно назвать объективно-индивидуальным, что отражает способность сохранения личности.

Третий тип – отношение к себе как к одному из ряда людей, находящихся в психотравмирующей ситуации, что способствует сохранению эффективной деятельности при стрессе.

***

Эмиль Крепелин в своей монографии «Психогенные душевные расстройства у арестантов» впервые выделил и описал клинические картины психических расстройств у заключенных. Особенностью этих состояний является причинность проявлений в зависимости от времени, ситуаций и личностного реагирования на психогению, а также описал множество конверсионных проявлений при этих состояниях.

Фактор ареста и предварительного заключения. Острота происходящего, часто неожиданность, резкая смена окружения феноменологически оценивается как катастрофа. Крайняя аффектация на арест, нарушение стереотипов бытия, изменение отношений с окружающими, как противоположность социального присутствия, вплоть до личной изоляции, является очевидным фактором возникновения стресса и развития психотравмы.

После острого периода переживания первичного аффекта происходит осознание неотвратимости нарушения бытия, особенно катастрофичность категории свободы с выраженным аффективным компонентом и реакцией оппозиции. Психодинамика представлена проявлением тревоги, синдромом ожидания угрозы жизни, потери будущего. Нарастают и формируется категория страха, идеи отношения, стыда, обиды приводят к пониманию безысходности ситуации, отсутствию будущего в экзистенциальном сознании.

Фактор закрытого информационного и объективного пространства, социальная изоляция, нарушение стереотипов бытия как миропроекта создают в поле сознания феномен «остановившегося времени», бесперспективности существования, то есть того, что определено понятием экзистенциального криза.

Объективно меняется уровень мотивационно-личностного реагирования. Начинается процесс адаптации во вновь открывшемся пространстве. Экзистенция проходит этап формирования новых экзистенциалов для реализации в бытии с трансформацией миропроектов в новых условиях функционирования, наполняя категории, понятия, атрибуты содержанием в соответствии с экзистенциальным сознанием в метафизическом мире.


В систему реагирования включаются психосоматические механизмы стресса: напряжение практически всех систем организма для восстановления гомеостаза организма.

Индикатором вовлечения «телесности» в систему адаптации и снятия напряжения выступает психика с экзистенциалом «самочувствие» и её атрибутом – тревога.

Фактор времени трансформирует новую бытийность, и изменившемся качеством интенциональности, экзистенциалом – вектором «в будущее» и

отношением к себе. Соответственно меняется представление о «мире», как нажитость прошлого и изменяющемся экзистенциальным пространственно-временным осознанием.

Это представление носит название «первоначальный проект» и отражает изменение выбора экзистенции на новом уровне для уменьшения угрозы сущности индивида.

***

В общественном сознании многих развитых стран длительно формируется представление о феномене «Постравматическое стрессовое расстройство».

Очевидность интереса связано с массовостью, представленностью этого феномена в последние столетия, необходимостью социальной и медицинской оценки и оказания им помощи.

В DSM – 3 к посттравматическим стрессовым расстройствам относятся «только те ситуации, когда изменения в психическом состоянии, были связаны с чрезвычайными травматическими событиями, далеко выходящими за пределы обыденной жизни. К ним относятся «войны, вооруженный разбой, захват заложников и пытки, изнасилование, техногенные катастрофы». Причем, обыденные житейские проблемы типа развода, финансовый крах, относятся к «расстройствам адаптации», которые индивид мог предвидеть и, в некотором смысле ожидаемы. Естественно, клиническая картина и течение их отлично от проявлений посттравматических стрессовых расстройств, которые протекают в большем разнообразии и большей степенью охвата экзистенциальной жизни индивида. Длительность этих нарушений может продолжаться многие годы с рецидивами, трансформироваться и конвертироваться в другие расстройства органов и систем.

Феноменологически массовые катастрофы как и войны обладают коллективной индукцией психотравмы в коллективном сознании, крайне насыщенностью и влиянием первичного аффекта, длительной диссоциацией психической деятельности, преобладанием в психической защите коппинг-реакций. «Сумма возбуждений» не может быть отреагирована в этот временной период и поэтому трансформируют или переносят эту энергию в нечто соматическое.

Психологизация психотравмы на личностном уровне привела к созданию множества классификаций переживаний. Примером классификации «собственной работы горя» по фазам предложил Дж. Боулби:

1 фаза – «оцепенение» с переживанием гнева и страдания.

2 фаза – «острой тоски» и поиска утраченного объекта.

3 фаза – дезорганизация и отчаяние.

4 фаза – «реорганизация» – новая (иная) степень адаптации.

В фазе «острой тоски» происходит осознание реальности утраты с реакцией тревоги, беспокойства с иррациональной степенью реагирования. Экзистенциальное сознание в поле сознания испытывает крах самосознания, разрушается бытие-в-мире, связь внутреннего с внешним присутствием, угроза сущности представляется неотвратимой, теряется смысл существования, как реакция на потерю индивидуального пространства, начинает доминировать в сознании интуитивное чутьё, как представитель инстинкта самосохранения, нарушается пространственно-временное присутствие с преобладанием вектора прошлого и т.д. и т.п.

К диссоциации психики приводит не сама травматическая ситуация, а устрашающий смысл, в котором событие приобретает в сознании индивида.

Насилие над личностью с чувством беспомощности и безнадёжности по силе вызывают экзистенциальный криз с переходом по времени на более

низкий уровень «архаических защит», что приводит к регрессу личности, вплоть до снижения когнитивных способностей, снижению интенциональной заинтересованности с уходом из бытийности. Одним из специфических феноменов описанных З. Фрейдом, является феномен «навязчивого повторения». Травма не может существовать без памяти воспоминаний (реминисценций), патологических паттернов повторений и ассоциаций. При блокировании экзистенции психотравматическим воздействием, индивид теряет устойчивые отношения с сущностью, то есть «внутренней жизнью». Внешние стимулы «мирности» заполняются «страстью» переживаний доминирующих в поле сознания с фиксацией фабулы психотравмы с отреагированием на текущие события с элементами бредообразования преследования и отношения, что приводит к замкнутости бытия и изоляции.

Невозможность выйти из психотравмирующей ситуации, потеря свободы выбора экзистенциального пространства, изменение векторов экзистирования, кризис самосознания – это онтологические закономерности бытия сущности в этом процессе.

Психотравма в феноменологическом понимании экзистенциального анализа к структурированию и изменению сущности индивида – это драма и даже трагедия существования индивида с обязательным ущербом для бытия и его окружения. Наглядным примером являются метаморфозы основных категорий всех составляющих сущность индивида и его феноменологического мира, приведенные в личностно-экзистенциальном анализе.

***

Длительный период психопатологического анализа достиг своего кризиса.

Маньян , Эскироль, Фальре, Капгра создали частное представление о психических нарушениях, создали психопатологические картины болезней от инициальных проявлений до конечных состояний, Появились клинически очерченные психические заболевания: гебефрения, парафрения, кататония, дизнойя, везаническая деменция и д.р.

Общая эволюция идей переросла в идею единства процесса, которую сформулировал в 1900 году Э. Крепелин в понятие эволюции деменции или «раннюю деменцию». Э. Блейлер разработал новый подход в учении «основного заболевания». Он изменил представление о «деменции и изменении мышления и аффективной жизни», ввёл понятие аутизма, как фундаментального расстройства и назвал заболевание – «шизофрения». Конституциональный период, в основе которого находится идея совокупности способов реагирования, мыслей, поведения, которые стоят у самых истоков личности больного – такова концепция Кречмера. Этот подход был подробно разработан Минковским, Клодом, Майером.

Следующий этап – понимание основного заболевания как «реакции», подробно разработанное Бонгоффером, Биринбаумом, Ланге, Куртом Шнайдером, который медленно определил феноменологический период, благодаря влиянию психоаналитического учения и экзистенциализму, который из философского учения, основанного на феноменологических принципах в методологии, развил психоаналитическое направление в психологии и психиатрии.

Особенностью их подхода, заложенному в экзистенциальной феноменологии, не претендовать на этиопатогенез психических заболеваний. Наиболее сильное влияние феноменологический подход в настоящее время наблюдается во Франции, как родины современных экзистенциалистов.


*

На современном этапе психиатрия это область медицина, медико-биологического его направления. Основной её задачей является выявление, установление диагноза, лечение и профилактика психического заболевания у больного.

В методологическом подходе для установления психического заболевания рассматривается 3 вопроса:

Синдромогенез проявлений.

Синдромокинез, как подтверждение выявленных нарушений.

Синдромотаксис.


В оценке заключения о нарушения психического состояния основным критерием является категория «психическое здоровье».

Среди множества подходов к оценке этой категории остановимся на критерия предложенных ВОЗ.

Психическое здоровье это «психосоциальная адаптация и психический

комфорт в реальной и социальной действительности … и соответствует нулевой вероятности психической болезни или психической нестабильности».

Социально психологические характеристики позволяют понять категории психического здоровья. К ним относятся:

Чувство постоянства и идентичности переживания в идентичных ситуациях.

Критичность к себе и своей собственной психической продукции и её результатам.

Соответствие психической реакции силе, частоте средовых воздействий, социальных обстоятельств и ситуации.

Способность самоуправлять поведением в соответствии с социальными нормами, правилами и законом.

Способность планировать собственную жизнедеятельность и реализовать это.

Способность изменять способ поведения в зависимости от смены жизненных ситуаций и обстоятельств.

На современном этапе развития психиатрической помощи в отечественной психиатрии существует системный подход с учетом накопленных мировой психиатрии научных знаний, многовекового опыта и знаний практической психологии и других дисциплин.

Выдающийся психиатр академик А.В. Снежневский разработал патогенетическую, синдромологическую систему оценки психических расстройств в соответствии с тяжестью заболеваний, их развития.

Общепризнанная классификация расстройств представляет:


1.Психоорганические расстройства.

2.Судорожныерасстройства.

3. Парамнезии.

4.Помрачение сознания. (делирий, аменция, сумерки).

5.Кататонические, парафренные, галлюцинаторно-параноидные.

6.Паранойяльные расстройства, вербальный галлюциноз.

7.Невротические (навязчивые, истерические, деперсонализационные, сенестопатические, ипохондрические) расстройства.

8.Афективные (депрессии, маниакальные) расстройства.

9.Эмоциональные гиперэстезии.

Психические расстройства проявляются различными уровнями представленности у индивидуумов с психическими нарушениями.

Для практического применения они объединены в классификацию психических болезней МКБ -10.

Основные критерии установления диагноза основываются на изменении основных характеристик психической деятельности индивида в течении жизни. Следствием этих нарушений проявляются в следующих формах:

Психический маразм.

Тотальное слабоумие.

Амнестические расстройства.

Регресс личности.

Снижение уровня личности.

Дисгармония личности (шизофрения).

Изменение личности.

Изменения «Я».

Истощение психической деятельности.

*

Сущность психопатологии в феноменологическом объяснении психических расстройств, постановке диагноза. Но психопатологические феномены на современном этапе не получили достаточного научного объяснения физиологического, психологического и философского.

Задача экзистенциального анализа в объяснении психопатологических феноменов в понимании экзистенциальной философии.

Исходя из методологического принципа исследования, следует отказаться от термина экзистенциальной психопатологии. Предлагается термин – экзистенциальная патопсихология, так как следует исходить из того что экзистенциальному аналитическому исследованию подлежит субъективная жизнь индивида как конститутивит, как единство сущности его феноменологического мира как (Dasein) бытие-в-мире.

В представлении общей патопсихологии экзистенциалисты исходят из механизмов взаимоотношений экзистенциальной сущности и бытийности, в понимании «реальности» в поле сознания. В результате нарушений взаимодействия нарушается сенсорный поток, изменяется уровень формального сознания. Этот феномен называется дискордантностью.

Возрастает уровень экзистенциальной тревоги. Мобилизуется значимость категории самосознания, ментальные образы его доминируют самость, заполняя поле сознания значимыми и актуальными для сохранения сущности категориями.

По мнению Жака Дериды, «онтогенетически ни один феномен не утрачивается, а переходит на другой уровень в экзистенциальном сознании и сущности вообще».

Отреагирование на изменение своего состояния приводит к реакции реальной тревоги, которая наполняется иллюзорными образами конкретных ситуаций психодинамических механизмов, с изменением представления реального времени. Индивидуальное пространство, как присутствие смыслов, уменьшается в зависимости от временного фактора. Баланс между прошлым в настоящим смещается в прошлое и наполняет смыслом текущее, то есть отношение к фактичности все больше склоняется к иллюзорном представлению в экзистенции.

Антогонизм и амбивалентность как атрибуты психодинамики присутствуют в двойственных оценках Я-говорения, чем подтверждают нарастающую раздвоенность самости и категории «Я».

Экзистенциальная тревога нарастает раньше, чем тревога экзистенциального бытия, которая трансформируется в чувство страха при экзистенциальных кризисах, достигают степени панических реакций или ступора.

*

Экзистенциальное бытие, как присутствие, миропроект с взаимным узнаванием, интенциональным благополучием является незамкнутостью, открытостью трансцендентности, возможностью выйти за пределы самого себя в метафизическом мире, без кризиса бытийности, что создает возможность соотнесение сущности индивида для коммуникации с другой экзистенцией. Воплощаясь в свободе принятия решения во вне, индивид обретает себя как трансценденция, «как дарованный себе в ней».

Через видимое-объемлющее, через диалог экзистенции и Миром, индивид основывает свое существование и смысл сущего.

Патопсихологию психических нарушений можно рассматривать, используя два подхода:

Онтологический – когда «внутримирное» сущее утрачивает контроль над представлением индивидуальной идеи бытия вообще.

Персоналогический принцип – как личностная оценка пути достижения экзистенции.

Приведенные подходы к патопсихологии психических нарушений, в их сочетании создают множество картин бытийности в метафизическом пространстве бытийности индивида, что подтверждает онтологическую диалектику человека.

*

Самосознание индивида контролирует изменение внутреннего мира, но по своему назначению не может объяснить причину изменений. Условием целостности и сохранности личности остается постоянное осознавание своего способа конструирования мира как условие обретения на основе открытости по отношению представляющимся возможностям, то есть «свободе», как к будущему, которое может случиться. Результатом внутреннего осознания происходит восприятие внешнего мира и предвидение будущего…

Знаковым внутреннего осознания имманентно как присутствие, как трансценденция, через самоощущение и самочувствие, остается присутствие собственного тела. Этот феномен не является выраженным эффектом, инициально реагирует на любое изменение экзистенции в форме иллюзии своей сущности, временного отделения Я от «тела», как предикт стресса.

Иллюзорность как знаковость экзистенции, обусловлена интуитивным чутьем, бессознательным актом бытия, в отношении иерархии ценностей, их конгруентности для подтверждения истинности происходящего.

Включение личности в пространственно-временную осознанность в метафизическом пространстве происходит через тело. При затруднении экзистирования, личность испытывает угрозу своей целостности и уникальности, в присутствии смыслов как индивидуальное пространство.

Страх собственной деперсонализации, как атрибута самости ведет к деперсонализации себя во внешнем мире, то есть в психическом первообразе, когда нарушается когруентность экзистенции – конфронтации идентичности экзистенции и реального бытия. Личность замыкается в себе, погружается в мир тревожных фантазий и страхов.

Личность открыта по отношению к трансцендентному, сфере ценностей.

При затруднении экзистирования, по механизмам блокирования происходит замена обыденного присутствия в психическом бытии, полной самоидентификации на представления сущностного опыта. Крайней формой проявления блокирования экзистирования является феномен дереализации окружающего мира с иллюзорными атрибутами.

Изменения экзистенциальной жизни онтологически обязательны в феноменах деперсонализации и дереализации.

Индивид создавая себе ложную картину сомнения в экзистенциальном сознании, через совесть как феномен Dasein, « зовет индивида к самому себе» против его воли. Амбивалентность личности, как динамическое отношение и взаимодействие в бытийности, отдаляясь от внутреннего сущего создает иллюзию раздвоенности в ряде феноменов бытия-в-мире.

Симптомы «дежа вю и жаме вю» обязательны в картине острого состояния.

Отчужденность, зависимость, управляемость, как экзистенциалы, доминируют в поле сознания, создавая эффект несвободы, отчуждая источник своих мыслей и действий от своей сущности. Индивидуальное бытие теряет свою центрированность в категории заботы. «Я» как субъект происходящего интравертируется в свою сущность с потерей персоналогической способности осознавать свободу в управлении деятельностью, как субъект происходящего в бытийности. Теряя уверенность в собственной идентичности индивид становится «наблюдателем собственного поведения и собственной речи.

Потеря осмысленности, с потерей желаемого будущего, изменяет субъективное течение времени. Индивид замыкается в настоящем.

Наступает феномен кризиса, как реакция на блокаду пути к подлинному бытию. Dasein как трансценденция (по Л. Бинсвангеру), теряет единство горизонта времени. Прошлое как заброшенность утрачивает, и как крайний вариант, отрицает настоящее. В поле сознания устанавливается Хаос.

Бытие-в-мире все более заполняется иллюзорными образами фантазий воображения прежнего опыта – псевдореминисценциями.

Вспышка ирреальности как следствие недостаточности перцепции внешнего мира приводят к эффекту умножения и столкновения пространственно- временных схем в наличном сознании и образованию патопсихологических феноменов нарушений психосенсорного синтеза, иллюзий узнавания.

Инсайт – внутренний взгляд о себе и мире. Это атрибут самосознания, поля сознания. Это комлекс- эффект, который является атрибутом осознания «Я», как личности, отражает запросы бытия сущности в диалоге, обращен на сохранение единства сущности. Достоинство диалога в амбивалентности.

Условно, первый уровень – знаковость представления присутствия в миропроекте, констатация обыденности и витальности, как экзистирующей сущности. Этот уровень онтологичен и фундаментален, по сути, индицирует сущность в её самости, не несёт в себе вектора временности,так как принадлежит настоящему в поле сознания. Знаковость представления присутствия – самоговорение, есть осознание причастности как присутствия «моей сущности» в представлении «мирности», то есть того что есть, и того что «Ничто». Этот феномен понимается как имманентная мирность и наполняет поле сознания индивида.

Этот принцип, основанный на конгруентности и определяющий целостность и идентичность трансценденции, ляжет в понимании патопсихологии психических нарушений.

Другой уровень внутреннего голоса – голос совести, онтологический ответ экзистирующей сущности на иерархию ценностей.

Голос совести феноменологический атрибут Я и его императив и имманентно в поле сознания ундулирует в зависимости от трансценденции экзистенции.

При отчуждении от бытийности, как интенциональный акт миропроекта становится атрибутом «других», таких как Ты или Он или Они, оставаясь в поле собственного осознавания. Модусы отчуждения сущности, ради потенциала бытия «Мы», вступают в систему отношений и зависимости, которые определяются категориями психического. Изменение уровня отношений и зависимости, как угроза бытийной сущности в ситуации экзистенциального стресса, сопровождается голосом, как осознанным императивом Воли на угрозу целостности. Для освобождения бытийного смысла сущего и экзистирования, развернутого в его феноменальном основесоставе возможен диалог.

В ситуации экзистенциального стресса онтологические атрибуты диалогизма, такие как антогонизм и амбивалентность создают феномены нового уровня.

Голос совести как атрибут Я «присваивается» оппонентом экзистенциального криза – Ты, Он или Они. Я в поле сознания относится на периферию, теряя связь и зависимость от самости. Создается угроза сущности и её целостности.

Амбивалентность в потере личностного участия в диалоге совести,

отчуждении от самости в поле сознания приводит к императивному влиянию оппонента в диалоге, потери волевого контроля в принятии решений, с элементами бредовой оценки отношений, которые относятся к патопсихологическим нарушениям.

В этой ситуации экзистенциал присутствия обнаруживает себя зов заботы со

своими атрибутами – экзистенциальной тревогой, совестью и чувством вины.

Совесть, как согласованность и соответствие между собственной сущностью и ценностями в данной ситуации, вступает в диалог со свободой, которая теряет аутентичность, как смысл существования, потерей будущего.

Зов совести как онтологический феномен зовет индивидуум к самому себе, к его сущности, а с другой стороны к присутствию как бытие-в-мире как трансценденция, через навязчивые сомнения и тревогу в мирности. Компоненты этих феноменов также составляют патопсихологические расстройства.

Обсессии, экзистенциальная тревога, диалогизм это атрибуты экзистенциальной сущности как экзистенциал, трансцендируя в амбивалентности присутствуют в экзистенциальном бытии.

Индивидуальная аутентичность с внутренней свободой присутствия и автономностью бытия в индивидуальном пространстве это интенциональный способ бытия в мире, как Person, который представляет экзистенциал сущности в психическом бытии во взаимоотношениях, деятельности, бытийности.

Самоидентификация как самоутверждение сознательной сущности онтологически как категория оформляет одиночество, как категорию сущности, когда её наполненность в экзистенции должно соответствовать психическому первообразу. Но экзистенциальный анализ отрицает полную возможность такого соответствия из-за психодинамической конструкции бытия-в-мире. Категория одиночества в ситуации экзистенциального криза на фоне первичного аффекта приобретает в экзистенциальном сознании фактор нарушенного присутствия – стагнации самости с бытием, что в психическом бытии становится определяющим фактором многих патопсихологических феноменов. Индивид, находясь в диалоге с другими индивидами, через их экзистенциалы, ища согласия и находясь в зависимости общения, испытывает сомнения, которые становятся потребностями – как навязчивости. Они как осознаваемое опасение потерять контроль над ценностями бытия и смыслом бытия-в-мире. Навязчивые сомнения как имманентные качества экзистенции в ситуации экзистенциального криза, в замкнутом экзистенциальном пространствепереосмысливаются негативными фабулами тревоги и страха ипроецируются в сознании как патопсихологические бредовые идеи разного спектра и значения.

Баланс бытийствующей сущности и бытия-в-мире абсолютное условие ундулирования экзистенциального сознания тонуса Dasein.

Возможные формы дистонических расстройств, представлены крайними вариантами:

Гиперформа – прошлое и будущее центростремительно направлено к настоящему . Бытие занимает всё поле сознания, сущность индивида доминирует через самость без категорий совести, сомнений подменяются условностями сиюминутности. Самосознание, как запрошенность временностью, как отношение к самому себе доминирует в бытийности, изменяя индивидуальное сознание ценностями обыденности. Смысл жизни ограничивается витальными потребностями насущного. Психическое бытие подчиняется системе отношений, но без личного бытия. Самодистанциирование, как и взаимная осознаваемость в поле сознания заметно снижается. Пространственно-временные категории ограничены сиюминутности и ситуации мирности настоящего. Психическая бытийность представлена стрессовыми ситуациями, межличностными конфликтами, инстинктивными мотивами.

Гипоформа – сдвиг феноменологической представленности в метафизическом пространстве. Основное – это снижение тонуса экзистенциальной жизни бытия-в-мире. Вектор времени направлен в прошлое. Начинается процесс переосмысления основных ценностей с замыканием индивидуального пространства, как результат пересмотра

присутствия смыслов. Происходит инверсия отношения к фактичности в самосознании – с «обращением настоящего в прошлое». Диалог голоса совести, свобода как атрибут смысла жизни занимает всё поле сознания и сопровождается феноменом тревоги и навязчивыми повторениями.

Парадоксально, но в этот период острого переживания angst он находит себя в мире. Мир в его повседневной привычности отступает от человека. Тревога обнажает присутствие индивида в мире. Но этот мир напонен аффектом тревожной странности, как Нечто внушающее страх, потому что оно неродное, а далее враждебное и т.д и т.п.

Это чуждое исходит из общего состояния ангедонии – беспросветного состояния полного безразличия. Феномен деперсонализации на начальных этапах озвучен в самосознании индивида, но под тяжестью нарастающего распада интенциональности теряет свою актуальность.

*

По мнению Р. Мея возможно блокирование экзистенциального функционирования. Наглядным примером экзистенциального блокирования выступает феномен, клинический вариант – Аутизм. Крайней формой этого феномена является непонимание бытийной реальности и её восприятия. Самосознание заполнено воображаемыми ментальными иллюзорными феноменами, представляющие «обрывки»-паттерны, случаев, навыков практики отношений, которые обычно неадекватны ситуации.

Индивид теряет интенциональную связь с бытием-в-мире. Утрачивается смысловая цельность, мотивированная деятельность. Онтогенетическая структура наполнена иррациональностью с видимой одноплановостью в легких форма аутизма. Коммуникация с другой экзистенцией крайне затруднена, Индивид «живет» в соотнесении с трансценденцией самого себя. Внешняя жизнь не имеет категории необходимости, как и смысл жизни вообще. Внутренняя жизнь абсолютно свободна, но принадлежит только ему одному. Духовная жизнь блокирована.

Блокирование бытия сущности в мирности надо понимать как нарушение единства экзистенциальности, возможности бытийности через трансценденцию, наполнить своё сознание смыслом существования черезкатегории и его атрибуты. Потеря единства экзистенциальности – этодискордантные нарушения прежде всего структуры и функций.

Нарушения экзистенциалов М. Босс разделил на 4 группы заболеваний:

Заболевания, где основным является соматическое.

Заболевания, где основным являются нарушения экзистенциалов пространственности и темпоральности.

Заболевания, где основным являются нарушения экзистенциала настроенности.

Заболевания с ведущей составляющей в виде нарушения открытости и свободы Dasein.


При некоторой схематичности и формальности, классификация М. Босса позволяет, исходя из эпистемологии, использовать её для оценки этих заболеваний.

Научная психиатрия призывает работать только с проявлениями болезни, не отвлекаясь на поиски концептуальных объяснений её причин. Последние классификации в области психиатрии свели психические заболевания к феноменологическому аспекту, но только к тому, что выявляется в речи пациента.

Для патопсихологии самым богатым источником данных является шизофрения. Исследования этого заболевания можно найти в трудах врачей всего человечества и, которые продолжаются до сих пор.

Феноменологических подход практически единственный способ оценки и выявления нарушений при этом заболевании.

Единым является признание основного нарушения-феномена, предложенного Блёйлером и положенного в название этого заболевания – схизис – расщепление. Это общий для этого заболевания процесс, который начинает и заканчивается катастрофой индивидуальной жизни.

Своеобразие заболевания в феноменологическом многообразии течения заболевания. Инициальный период – потеря витальности, когда самочувствие показывает снижение жизненной силы, потерю влечение к жизни. Реакция экзистенции – тревога и страх смерти. Индивид не может найти причину этого состояния. Он начинает искать её и находит.

Этот период поиска работает по механизмам психотравмы, что в своё время привело к появлению нозологического объяснения шизофрении состоянием стресса и т.п.

Но феноменологический анализ добавляет:

– потерю единства в экзистенциальном сознании мыслей и чувств, вплоть до бессвязности, что является проявлением диссоциации, как нарушение интенциональности в результате блокирования трансценденции экзистенции, экзистенциальном пространстве бытийности, как нарушение конгруентности экзистентности в самосознании – идентичности представления сущности в миропроекте с пространственностью мира.

«Я» теряется в ощущениях самосознания собственной идентичности с нарастающей отгороженностью и отчужденность «тела» а потом и «духа».

К. Шнайдер в 1938 году предложил для понимания клинической картины шизофрении симптомы первого ранга, которые он отнёс к феноменологическим явлениям, а не как клиническим. Негативная симптоматика (апатия, абулия, ангедония и др.) качественно представлена в жизни каждого человека, но в экзистенциальном сознании больного доминирует, вытесняя в бытийности другие категории, выражая основные проявления эндогенного заболевания.

По мнению некоторых авторов: «Когда при обработке временного потока происходят сбои, восприятие мира теряет стабильность. Восстановить ощущение стабильности мира помогают шизофренические симптомы. Бредовые идеи играют роль подпорок, которыми человек пользуется для ремонта упавшего здания стабильного мироощущения».

Антропология выделяет важную категорию метафизического бытия психодинамику. Если рассматривать психическую сферу шизофренического процесса, особенно в инициальном периоде, то невозможно не принять, репрезентацию психодинамикой экзистенциальными нарушения как психотравму, с онтологическим решением кризисных ситуаций с экзистенциальным взрывом, психологической защитой и других форм реагирования при экзистенциальном кризисе.

Позитивной продуктивной симптоматике, существующей в психическом

мире, как бы свойственна нетривиальная комплексность и многомерность. Рефлексивное сознание «больного» способно демонстрировать больше силы, чем рефлексивное сознание условно здорового индивида, что подтверждает психодинамическое их происхождение. Защищая свой разрушаемый внутренний мир в осознанном антогонизме и амбивалентности в атмосфере психодинамического аффекта боязни из-за нарушенной интенциональности и конгруентности, индивид вступает в состояние «длительного сопротивления уходящего мира, искушения мира». Распавшаяся связь Я и мира наполняется иллюзорными представлениями об окружающими индивидами, наступает этап пересмотра отношений, формировании обсессий, навязчивых сомнений и как «разрешение» кризиса – стойкой параноидной структуры, с идеями отношений, преследования и величия. При нарастании процесса самосознание наполняется психодинамическими реакциями защиты и доминирования феномена диалогизма. Но при схизисе, ослабление субъективности в поле сознания внутренний голос «покидает» самость, становится независимым от экзистенции и как «агент совести» определяет отношение с волей и интенцией. В психопатологии это ведущий синдром Кандинского – Клерамбо (психического автоматизма), который сопровождается многими облигатными симптомами.

*

«Остается признать, что феноменальный опыт человека закрыт для всех, кроме него самого».

Начиная с «описательной психологии» Гуссерля, феноменологической психиатрии Карла Ясперса появилась возможность для анализа «душевного состояния» при шизофрении. Экзистенциальный анализ, с его феноменологическим методом раскрыл многогранность, динамизм, структуру нарушений, позволил увидеть картину расстройств щизофренических процессов и биполярных расстройств.

Регистр психических нарушений, предложенный А.В. Снежневским от «психического маразма – до истощения психической деятельности» не позволяет полностью применять феноменологический анализ в оценке этих

нарушений. Феноменологический метод исследования невозможен из-за затрудненности диалога с больными находящимися в «психическом маразме, тотальном слабоумие, амнестических расстройствах, регрессе личности», из-за алекситимии – невозможности пациенту найти слова для описания своего состояния, которые объясняются нарушением обмена информации, что нарушает диалог исследователя с пациентом. Когнитивные нарушения, расстройства памяти и другие органические процессы создают невозможность феноменологического анализа.

*

Патопсихологическая оценка в экзистенциальном анализе невозможна без чувства воплощённости в теле. О телесности говорят как о ключевом параметре феноменологического опыта. В онтологическом развитии индивида телесная оболочка метафизическая «душа» формируется на телесной представленности и существует мнение, что субъект-тело – точка отсчета в восприятии мира, то есть через тело индивид является субъектом для связи с миром. Отсюда, такие категории, как самочувствие через индивидуальное сознание оформляет психический первообраз в бытии.

Представление о собственном теле в экзистенциальном сознании может подвергаться метаморфозам с иллюзиями отражения нарушения бытия-в-мире на различных уровнях трансценденции. Причем, экзистенциальные кризы могут переноситься даже из личного присутствия индивида в бытийности, переносясь в самость и через самочувствие искажая представления о теле. В самосознании формируется «ипохондрия».

По степени описания это одно из древнейших состояний описанных исследователями. В ранние периоды в эту болезнь включали многие состояния, которые в дальнейшем получили свою нозологическую принадлежность.

В феноменальной представленности ипохондрические нарушения могут входить во многие симптомокомплексы: от эмоциональной гиперэстезии – невротические расстройства – паранойяльные – парафренные. Единственным условием остается то, что ипохондрические нарушения относят к фундаментальным представительствам сущности, отсюда происходит такая гамма феноменальных метаморфозов в патопсихологии.

*

По степени представленности в истории психиатрии описательной феноменологии следует отнести, наряду с ипохондрией, – истерию.

Истерия, начиная с древнегреческого описания философами и врачами, находилась в состоянии постоянного внимания и изучения. Начиная с 19 века, когда медицинская психология развила представление о личности, она получила клиническое место в психиатрии.

«Расстройства личности и поведения в зрелом возрасте» – это статистическая классификация психических расстройств, включающие различные клинические модели поведения, с тенденцией к устойчивости, с характерным образом жизни и взаимоотношением с окружающими… .

Общепризнанно, что причина таких нарушений носит «биологический» характер, то есть нужно искать органическую основу. Учитывая обычно стойкие социально-психологические проявления личностных нарушений, при которых «страдают» окружающие и близкие, необходимо признать, что индивид часто сам сознаёт и признаёт «особенности своего характера» и иногда испытывает страдание в связи с этим. Это стремление обладать ценностями, которых у него нет, приводят его к поиску маргинальных форм поведения с нигилизмом, часто негативизмом, вплоть до терроризма.

С позиций экзистенциального анализа эту группу заболеваний нужно отнести к «заболеваниям с ведущей составляющей в виде нарушения открытости и свободы Dasein».

Общими для всех видов личностных нарушений является дефицит экзистенции, условно в форме стойкого дефекта. Отмечается ущербность осознавания своей сущности в присутствии в «мирности» бытия. Идентификационные свойства экзистенции в «психическом первообразе» оперируют внесознательными психическими категориями, отсюда частые отсутствие сопричастности, зависимости, конформизма, привязанности, то есть категорий нравственности, отсюда и часто использование в характеристики психопатической личности такого качества как «нравственное уродство».

Person, как повседневное присутствие личности в бытии, в силу дефицита экзистенции в самоидентификации в самоутверждении сознательной сущности находится в постоянном согласии (конгруентности) бытия-в-мире.

Но, этиологически, в связи с дефицитом интроспекции, это невозможно, отсюда и множество конверсионных проявлений в картине Person.

Потеря пространства, защиты и опоры, утрата переживания близости, для психопатической личности вызывает чувство ненависти, а иногда и ярости.

Следствием этих переживаний является агрессия. Дефицит экзистенциального бытия создаёт условия для социальной нестабильности, создания конфликтных ситуаций.

Агрессивное присутствие возникает, когда опасности подвергается самоценность, свобода и самость. Возникшее чувство безысходности ускоряет мотивацию агрессии, вплоть до цинизма. «Агрессия – это особая фора доминирования, в которой собственные интересы ставятся выше интересов другого. Для сохранения находящейся под угрозой фундаментальных условий экзистенции включаются коппинг-реакции.

Агрессивность в феноменальном смысле может иметь вектор вовнутрь.

Как коппинг-реакция этот агрессивный мотив мобилизует аутодеструктивные механизмы, в форме стойких навязчивых состояний, конверсий, но также в самооценке, утраты смысла жизни и как крайний вариант суицидальные тенденции, которые рассматриваются суицидологией.

Экзистенциальная психология при анализе психопатических личностей использует изучение феномена – инсайт. Патопсихологический анализ позволяет выявить структуры, которые определяют мотивировку, волевую направленность личности. Особо выражены напряжения в переживании свободы личности, чувства независимости, изменения критических категорий в отношении с окружающими и к самому себе. Эгоцентризм и крайняя форма – эгоизм, обязательное качество отношения присущее в патопсихологии этих проявлений

***

Вышеизложенное не претендует на детальное изложение научного подхода к проблеме патопсихологии. Но предложенная трактовка, по мнению автора, имеет право на существование с позиций экзистенциального анализа.

Для изложения материала автор использовал понятия предложенные Мартином Хайдеггером, приверженцем которого он является, а так же сторонников его теории, выдающихся авторов экзистенциального анализа в психиатрии и психотерапии. Выделение патопсихологии в отдельное направление феноменологического анализа объясняется особенностями, метаморфозами наблюдаемыми при психических нарушениях в рамках клинической психиатрии. Заинтересованность и динамика изменений основных категорий экзистенциальной жизни, взаимоотношения различных уровней бытия индивида легли в основу некоторых нозологических форм.

«… исследуя структуру бытия-в-мире, мы понимаем психозы как особые модусы трансценденции, …. как модификации фундаментальных или сущностных структур и структурных связей бытия-в-мире как трансценденции». Карл Ясперс.

*

Надеюсь, что заинтересованный читатель найдет в этой книге то, что сможет объяснить ему некоторые аспекты в его бытии.


Оппонируя Экхарту Толле.


Автор эссе о трудах популярного в новое время исследователя человеческой души Э. Толле не ставит своей задачей критику его мировозрений, а посредством диалога предполагает проанализировать основные положения его взглядов на духовную сущность человека.

Стиль его повествования носит «энергетический» характер, в обращении к источникам основных религиозных учений, с выделением некоторых их положений заставляет читателя доверять автору.

В его первых трудах прослеживается тяготение автора к психотерапевтическому анализу, которые в последующих работах занимают всё большее место, чем он и приобрёл заметную славу и стал основоположником нового направления в психотерапии.

Изложение основных положений его теории это обращение к «новым горизонтам человеческого сознания и самоопределения».

*

Обращение Э. Толли к онтологии сознания это обращение к основным тенденциям современного научного подхода в изучении индивидуума.

Обращение к экзистенциальному анализу – это дань популярному направлению современной психологии. Он комментирует свои выводы обращениями к столпам различных религиозных направлений: ветхого завета, дзэн-буддизма, иудаизма.

В изложении основного материала Э. Толи использует многие термины и понятия принятые в экзистенциальном анализе.

Оппонируя его взглядам в оценке духовной составляющей человека, автор использует основные положения своего подхода, изложенные в его трудах.

«Примиритесь с настоящим моментом и посмотрите, что произойдёт, что вы сможете или решите делать, а точнее, что будет делать через вас жизнь».

В своём понимании категории сознания он близко подошел к экзистенциальному анализу, принятому в этом направлении.

«Хотя сознание нельзя познать, вы можете начать осознавать его как самого себя». В тоже время он не только пользуется многими категориями

экзистенциализма, но и использует его методологию исследования.

В методологическом исследовании он рассматривал категорию разума, как

организующий принцип в возникновении формы, которая является атрибутом сознания и воплощается в «проявленный мир».

Разум в его понимании больше чем мысль, так как это его атрибут, средство и форма.

В методологическом понимании мысли предшествует осознание и понимаемое, как «пространство, в котором проистекает мысль, эмоция и чувственное восприятие». Он считал, что определить себя с помощью мысли нельзя, чем далее обратился к экзистенциальной феноменологии.

Он проводит аналогию Осознанности как Присутствие. Несмотря на то, обе эти категории относятся к экзистенциальному сознанию индивида, они являются в тоже время разными в принадлежности к Сущности индивида и её экзистенции. Осознанность наполняет Бытие, а Присутствие – трансценденцию в бытии-в мире сущего через особую категорию Dasein!

Dasein – фундаментальная категория экзистенциализма (по М. Хайдеггеру),

представляет собой осознанное Бытие индивида через его сущность, фактичность присутствия в бытийности и априорной смысловой матрицы, как экзистенциальное априри, которое определяет его фактичность.

Категории сущность, через свой атрибут самость трансцендируется формируя свой мир через бытие-в-мире, через экзистенцию, как особый способ бытия, запрошенным обращенным к нему смысловым содержанием, на который он должен дать ответ. Это вертикальная проекция.

Методологически существует горизонтальная проекция Dasein как присутствие, представительство в осознаваемой «мирности», через множественные категории экзистирующей сущности бытия-в-мире, категории пространства и времени и многие другие, которые понимаются как метафизическое пространство.

Особое место в бытийности занимают психическая категория, отражающая систему отношений экзистенциальной сущности и окружающего мира.

Эти отношения образуют особые качества в экзистенциальном сознании,

которые и рассматриваются в работах Э. Толли.

В экзистенциальном анализе Присутствие можно отнести к категории

выходящей за рамки осознанности, в представлении поля сознания или более широкое наличное сознание, а также интуитивное сознание, которое относится к категории экзистенциального сознания.

Особый отношение складывается у Э.Толли к такой атрибуту как действие, которое он относит «хоть и необходимым, но лишь второстепенным фактором в проявлении внешней реальности», которому он придаёт «модальность» побуждающую приятием, удовольствием и энтузиазмом».

Он отрицает хотение, а отдаёт предпочтение удовольствиям, которые относятся к психофизическим качествам, то есть психическим категориям.

Но в экзистенциальной психологии действия относят к имманентным атрибутам экзистенции, которые определяют сущность индивида.

«Человек есть то, что он делает». А Камю.

«Сознание – это разум, организующий принцип, лежащий в основе возникновения формы. … Сознание воплощается в проявленный мир, то есть становится формой…». Это очень поверхностное определение.

По его мнению, «мысль становится обязательным условием существования», что является категории условности научного познания, где следствие поменяет причину, а форма основу. В то же время он правильно связывает Бытие с сущностью через присутствие как реализацию «я есть», подчеркивая категорию Бытия в его субъективности, которому «до переживания реальности Бытия – один шаг, не более».

Индивид постоянно находится в состоянии синтеза прошлого и будущего.

Э.Толли рассматривал категорию Время в форме физического («часового») и психологического времени. Причём, последнее он анализировал в метафизическом и психическом пространстве. «угрызение совести, борьба с чувством вины» он связывал с ложным представлением о себе. Он считал, что прошлое и будущее «владеют нами безраздельно, мы не желаем ценить и признать Настоящего, не желаем, что бы Сейчас вошло в нашу жизнь». И в тоже время он выводит: «Психологическое время – это отождествление с прошлым и навязчивое проецирование в будущем».

Он справедливо наделял психологическое время «свойствами вашего сознания».

Но в представлении экзистенциальной психологии: «Бытие живет временем». Справедливо, что психологическое время атрибут экзистенциального сознания. Следует понимать Настоящее как «момент экзистенции, в котором Сейчас отражение в поле сознания. Осознание Настоящего создаёт просвет не только в потоке мыслей, но и в непрерывности прошлого и будущего.

В экзистенциальной психологии присутствие «есть» своё прошлое по способу своего бытия, которое всякий раз сбывается из его будущего. Таким образом, прошлое не следует за присутствием, но идёт всегда уже впереди его. Это яркий пример парадокса экзистенции.

Справедливо его понимание Будущего как «навязчивую иллюзию», созданному умом.

Он считал, что Сейчас это «единственная постоянная величина, с помощью которой можно «войти в вечное и неограниченное царство Бытия».

«В стороне от Сейчас спасения нет и быть не может». Исходя из его представления о психическом бытии «подлинное спасение – это самореализация, покой, жизнь во всей её полноте. Это возможность быть собой, ощущать в себе добро». Далее: спастись – значит познать Бога, как свою сокровенную сущность… свободу от страха и страданий, от ощущения недостаточности и нужды, от всех желаний и стремлений». Этот постулат отправляет нас к психотерапевтическим канонам.

Заслуживает внимание представление Э.Толли о Любви. Он обращается к евангелисткой трактовке Любви как состоянию Бытия. Любовь присутствует в вас как чувственная реализация единства.

В теории Мартина Хайдеггера бытие за пределами мира, как существование «ради нас», обозначается как категория «любовь». Он понимал, что человеческое существование не только имеет множественные модусы бытия, но в его основе находятся множественные потенциальности бытия, к которым он относил потенциальности бытия МЫ в смысле любви.

Стремление целостности, возвращение к единству Э. Толли представляет как влечение между полами, как потребность мужчины к женщине, а женщины к мужчине и рассматривал, как «единение с противоположной энергетической полярностью». И далее эти отношения он видит как любовь, которая придаёт смысл вашей жизни, и благодаря которой вы определяете свою идентичность. Эти заключения следует отнести к категории социальной психологии.

В экзистенциальном анализе принято представление о непрерывности бытия индивида, его экзистенции с её атрибутами: сознанием, пространственностью и временем.

Сознание – сопровождение сущности к бытию. Феномен составляет бытие в феноменологическом смысле и через понимание в экзистенциальной бытийности осознаётся – осознаётся как присутствие.

Онтологически присутствие как экзистенциал бытия-в-мире, отдаляясь (дистанцируется) от первоначала, определяет феномен пространства, в понимании экзистенциального анализа феномен размещение.

Осознавая своё присутствие, структурируя его в смысловом бытии сущего, экзистенция несёт экзистенциал временности, который онтологичен, как модус временности. Прошлое по способу бытия производное бытия-в-мире, которое «сбывается из его будущего».


«Настоящий момент, как живое вневременное внутреннее пространство» в понимании Э. Толли можно отнести к категории поля сознания, которое он понимает как статическую единицу и этим отрицает динамизм трансценденции в её сущности, метаморфозы метафизического пространства, психического бытия индивида Эта методологическая ошибка порождает следующие ошибки в изложении основной темы.

В своём изложении он обращается к представительскому атрибуту экзистенциального сознания «Я», которое он относит к «предшествующему всем формам, всем отождествлениям»?

В экзистеальной аналитике Самость, экзистируя приобретает в поле сознания феномен самосознания и через атрибуты самоощущения и самосозерцания представлены в поле сознания категорией «Я». Она атрибут сущности индивида, онтическая категория духовности, чем подтверждает онтическую особенность человека, через «Я-говорение» высказывается о себе самом в диалоге в бытийности. Атрибутом «Я» является голос совести, который в диалоге разных уровней «Я», «Он», «Ты» и других озвучиваются. Антагонизм и амбивалентность этих феноменов определяют степень угрозы экзистенциальной сущности.

«Слушай голос в голове» – в его понимании это способ позволяющий выйти за пределы бытийности и выступить в качестве свидетеля происходящего.

Э. Толли невольно в своём поиске, анализе присутствия, говорит об онтологической категории в экзистенциальном анализе – диалогизме.

Диалогизм, как знак представления присутствия, выступает в самоговорении. Это онтологическая категория присуща только человеку.

На привычном уровне это констатация обыденности и витальности в своей повседневности. Забота, мирность, подручность, наличность это атрибуты Person и находятся в проговаривании бытийности. Следующий уровень – императивно-комментирующее волевое действие, как экзистенциальный акт голоса совести и Эго. Причем, «зов» всегда голос принадлежит «прошлому», но всякий раз сбывается из будущего.

Феноменологически он атрибут Я и его императив, но при отчуждении становится атрибутом «других», таких как Ты или Он в поле собственного Я,

как наличие или «зависимость экзистенции индивида от сущностного мира других в тебе».

«Присутствие есть сущее, которое случается среди другого сущего».

Э. Толли подробно разрабатывает отношения мыслей и присутствия, «как наблюдающего сознания». Мысли в его понимании, это «крохотная частица» Разума, присутствие выходит за рамки представлений о себе, отсюда справедливо его заключение, что «мышление – это лишь малая часть сознания». Далее, рассматривая влияние мысли и присутствия, он считает, что мысли создают «непрозрачный экран» из понятий, ярлыков, образов, слов, суждений и определений, что искажает присутствие, как бытийность, создавая её иллюзорность, нарушая экзистенциальный первообраз метафизического мира, что являет угрозу сущности индивида.

Э. Толли обращается к понятию Просветления, категории даосизма, как «состоянию целостности и единства, а следовательно, покоя».

Отстранившись от потока сознания индивид погружается в «большее присутствие» и становится созерцающим присутствием, как категорией ума.

Через созерцающее присутствие индивид посредством поля осознанности выходит на новый уровень метафизического пространства, в котором создаётся иллюзия понимания сознания, проявленного мира, содержания поля сознания.

Категории бытия: время как Прошлое, Настоящее, Будущее, эмоциональное присутствие, категория Я, «телесность», психическое бытие представляются в новом виде и составляют Бытие индивида.

Осознавая индивид всегда должен соотносить, то, что в поле его сознания, с тем, что «больше», то есть бытие-в- мире, то есть то, что неосознанно в данный момент, создаётся феномен амбивалентности.

Амбивалентность бытия, как онтологическая необходимость человека и одновременно атрибут по определению, сопровождает индивида в бытии-в – мире. «Двоякое» присутствие составляет условие для существования многих категорий бытия в метафизическом мире, особенно в психическом присутствии.

О двойственности психического бытия Э.Толли постоянно упоминает, рисуя картины социальной жизни индивида.

Он обращается к эмоциональной составляющей индивида, но с некоторой противоречивостью.

«Помните: эмоция – это телесная реакция ума…. Эмоция – это усиленный и активно проявляющий себя первообраз….Эмоция стремится подчинить вас себе, и, как правило, ей это удаётся – пока вы не достигли достаточной степени присутствия». Все эти характеристики более приемлемы в психотерапевтической практике.

В экзистенциальной психологии чувства как эмоции это индикаторы и сопровождение всех индивидуальных переживаний. Представление, что чувства это сила (власть), с которыми надо считаться и, что это основа и сила мотивации – популярное заблуждение, поскольку они «безграничны, часто противоречивы и аморфны и исключительно субъективны».

Воспринимая ситуацию через информацию, в «точке пересечения» переживания со своей сущностью, через диалогическую открытость, формирует осознание впечатления как понимания и занятия определенной позиции, на что индивид даёт «аффицированность» как ответ.

Э.Толли подробно освещает категорию боли, к которой он относил «обиду, ненависть, жалость к себе, чувство вины, гнев, депрессию, зависть».

В то же время «любовь, радость и покой он относил к глубинным состояниям Бытия, которые определяют «три аспекта состояния внутреннего единства» с ним.

Если категории боли выражают атрибуты экзистенциального состояния присутствия в метафизическом мире, то последние характеристики это атрибуты свободного состояния «духа» его эмоциональные составляющие.

Он рассматривал вариант накопления боли, как аккумуляции и превращении в «невидимую сущность», которую он назвал эмоционально болевым телом.

Это болевое тело «стремится выжить» и, неся большую энергию «оно возьмет над индивидом верх и будет жить посредством вас».

Отсюда, потеря вашей идентичности вызывает страх, паралич воли к победе над болью.

Несмотря на некоторое противоречие в методологии, феномен, описанный Э. Толли, нашел поклонников в психотерапевтическом направлении.

И здесь, следует обратиться к понятию экзистенциальной тревоги – фундаментальной категории, феномене.

Между замыслом и действительностью, между идеалом и фактической обстановкой существует постоянный антагонизм, порождающий тревогу, неудовлетворённость. «Бытие – это то, что существует и не даёт удовлетворение».

Благодаря этому динамическому течению внутренней жизни бытие не является состоянием, а есть процесс вечного обновления, непрерывного рождения – «быть значит быть в пути».

Экзистенциальная тревога онтологична, как предикт экзистирования. Экзистируя в бытийности, отдаляясь от сущности, присутствуя в поле сознания, выбирая правильную оценку и принимая решения индивид выходит на уровень индивидуального духовного существования, создавая в противоречиях психическую жизнь

Психический первообраз формируется на фундаменте жизненного опыта близких, окружающих, которые являются носителями многих поколений.

Система стереотипов – значений занимает представление человека об окружающей нас действительности, себе самом, своих отношений с этой действительностью и окружающими людьми и которая как экзистенция создаёт модель мира.

Экзистенциальное сознание, будучи свободным, никогда не является узником заданного миропроекта. Способность выйти за пределы экзистенциальной сущности благодаря свободе с другой экзистенцией (индивидуумом) возможна осознанию своего Я».

Мартин Хайдеггер вывел аксиому: «Присутствие есть сущее, которое

случается среди другого сущего». Это положение он относил к метафизическому бытию индивида, которое уже имеет «новые» категории Бытия, которые он относил к категории «мирности».

Тревога постоянно присутствует, как атрибут аутентичности бытия и сущности в метафизическом пространстве.

Обращаясь к психическому существованию Э. Толли справедливо выделяет феномен отношений между субъектами как главную категорию бытия в действительности. Он, следуя понятиям экзистенциальной психологии, отмечает двойственность «порожденную умом» на «я» и «себя», на объект и субъект и связывает все конфликты и проблемы с этой причиной. Откуда он отводит уму функцию сопротивления, борьбы за право контроля над болью, как «личный аспект, так и коллективный».

Ум, который управляет «вашей жизнью» он относит к категории Эго. По его мнению Эго не имеет внутренней связи и «нацелено на преодоление глубокого внутреннего страха и ощущения недостаточности».

Односторонний подход этих положений не соответствует принятым экзистенциальной психологии.

Метафизической характеристикой психического функционирования для индивида является незамкнутость, открытость, возможность выйти за пределы экзистенции, без кризиса бытия, что обусловлено трансценденцией сущности в коммуникации с другой экзистенцией. Воплощаясь в свободе принятия решения во вне, индивид обретает себя как трансценденция «как дарованный себе в ней».

Брошенный в действительность индивид встречает себя в поле сознания как личность. Личность – способность индивида к «открытости миру», как онтологическая потребность к диалогу, определяется стремлением к абстрактному «другому», чтобы познать себя в постоянном присутствии «в другом».Самопознавая себя, индивид сознаёт себя в собственной личности через категорию «Я».

В экзистенциальном сознании категория «Я» при условии открытости миру, звучит «голос совести». В нём выражение жизни в других как самовыражение, личная идентификация, подтверждение смысла жизни с одной стороны, а с другой подразумевается когнитивный аспект – понимание и занятие позиции в будущем.

Э. Толли, говоря о взаимоотношения действительности и бытия индивида, как противостояние и даже сопротивления, борьбы с негативными отношениями, как формой психического существования крайне ограничивает существование индивида.

Психический первообраз, как внесознательное «психе», является безлично и коллективно и представляет совокупность бессознательного. В методологическом понимании интенция наполняет сознание смысловым содержанием цели и воли, атрибутами которых выступают идентификационные свойства экзистенции в метафизическом пространстве действительности, такие как сопричастность, зависимость, конформизм, уступчивость, привязанность, социабильность, подчинение, тождественность и многие другие, которые отражают новый уровень экзистенциального бытия как социально-психологические характеристики существования индивида. Поэтому, по мнению некоторых аналитиков «психическое бытие не имеет отношение к личному бытию, так как личность дана как совершитель интенционных актов связанных единством смысла».

Отсюда, жизнь выступает, как особый образ присутствия и относится к категории психического бытия, в котором всё подчинено системой отношений.

В антропологии выделяют категорию психодинамики, которая рассматривает жизненные условия с позиций защиты как психического и физического в противостоянии через переживания стресса.


По его мнению, он справедливо отмечает, что «когда Эго угрожает опасность, сопротивление возрастает и приводит к таким негативным состояниям как гнев, сильный страх, агрессии, депрессии и тому подобное».

К психической картине реальной опасности «ум останавливается, вы становитесь полностью присутствующим в Сейчас и вашими действиями начинает управлять нечто такое, что намного сильнее вас».

Он выводит категории проявленного и непроявленного. Эти категории возможно нужно отнести к осознанному присутствию, причем, непроявленное осознаётся через органы чувств. Эти спорные категорию лучше отнести к бессознательному, интуитивному, что находятся в компетенции психотерапевтического интереса.

Таких аналогий можно привести достаточно много. Выводя категорию внутреннего тела, он связывает его с непроявленным и говорит, что оно «эманирует» сознание. Такое заключение можно отнести к философии дзэн-буддизма.

Рассматривая категорию сдача, он говорит о внутреннем сопротивлении, как «ментально-эмоциональом сопротивлении, с ощущением отделенности от проявленному миру форм. Выделяя эту категорию, он вводит феномен отдельности, как феномен «основу идентичности Эго … обособленности от других людей, от того, что вас окружает, от здесь-и-сейчас».

Способность индивида к «открытости миру», как онтологической потребности к диалогу в экзистенциальном сознании понимается как индивидуальность – Личность. Это социально-психологическое понятие, приемлемое к применению в экзистенциальном анализе. Э. Толли в изложении основного материала использует личностные категории.

Самопознавая себя, индивид сознаёт себя в собственной личности через категорию «Я».

Аутентичная личность с автономностью и внутренней свободой обязана иметь способность отвечать за себя и нести нагрузку со смысловой ответственностью в метафизическом мире. Взаимодействие в экзистенциальном присутствии возможно только при условии понимания и конгруентности, то есть соответствии представлений мирности и самосознания в его категории Эго.


Э.Толли, в психическом окружении индивида выделяет «влияние культурных факторов, связанных с местом проживания и историческим периодом на который приходится ваша жизнь».

В психологическом аспекте он выделяет внешнюю цель, которая относится к будущему, в которой запланирована бытийность индивида во всём её многообразии. Внутренняя цель направлена на углубление вашего Бытия в «вертикальном измерении, вне временного Сейчас».

Заслуживает внимания выделенная им категория: «коллективный эгоистический ум», который он считал «как самое опасное, безумное и разрушительное из всего, что есть на Земле». Эта категория социальной психологии и не рассматривается в этой книге.

Э. Толли предлагает вывод, что «большинство людей либо вообще не переживало состояний присутствия, либо крайне редко ….они переживаются между сознанием и бессознательным, или лишь между разными уровнями бессознательного». Экзистенциальная психология не допускает существования такого феномена, так как такие варианты Бытия являются биологически невозможны, но, в определённой ситуации психотравм, вероятны.

Противоречивым и амбивалентным следует считать его заключение: «Бытие не может стать объектом знания. В нём субъект и объект сливаются в одно целое». Наверное, содержание его труда – это и есть исследование, в какой-то мере, Бытия человека во многих сферах.

Неожиданным и противоречивым заключением Э. Толли является: «Вы не- отделимы от вашего сознания, и не существует никакого объективного мира за его пределами». Такое заключение можно отнести к крайнему субъективизму. Но в своём трактате он излагается феноменологией экзистенциальной психологии, которая исходит из дуалистического подхода антологии человека. Хотя бы его «его паттерны эго сопротивления, контроля, жадности, защиты и нападения» следует относить к действительности, «мирности», которые выходят за пределы бытия-в-мире и подразумевают реальность вне себя.

По его мнению «многие люди слишком прочно идентифицируют себя с явленным миром. Они несут в себе слишком много остаточного сопротивления, слишком много страха, слишком сильную привязанность к эмоциональным переживаниям».


Он объясняет эту зависимость отношением со своим «я». По его мнению, вам приходится раздваиваться на «я» и «себя», на объект и субъект. «Эта порожденная умом двойственность является основной причиной всех ненужных осложнении, проблем и конфликтов».

Решение экзистенциальной стагнации он находит в отказе идентифицировать себя с мышлением и стать «наблюдателем своих мыслей и поступков», особенно выработанных умом постоянно повторяющихся паттернов, а так же ролей эго».

Не комментируя психотерапевтический позыв данного, следует прокомментировать его обращение к положениям экзистенциальной психологии об экзистенции одиночества.

«Возникновение объединяющего поля сознания между людьми – это самый существенный фактор во взаимоотношениях». Но нарушение взаимоотношений как проявление невозможности конгруенции – конфронтации экзистенции и мирности, создают условия нарушения интенциональности, что приводит к изоляции бытия с обращением к самосознанию, как единственной форме бытия. Одиночество становится формой существования. Если на какое-то время личность находит способ присутствия «в себе», движущей силой будет не хотение, а удовольствие.

По мнению Э.Толли «хотение рождается из заблуждения Эго, которое видит вас отдельным фрагментом, отрезанным от силы, лежащей в основе сущего». Можно согласиться и принять такую точку зрения для объяснения онтологического объяснения категории одиночества, как имманентного фактора экзистенциального существования.

Экзистенциальная психология представляет, что индивид ищет в одиночестве «прежде всего силу, восстанавливающую наше спокойствие и нашу энергию».

«В тишине одиночества находишь самого себя, находишь правду о себе. И именно через правду приходишь к правде о других…».

Но Э. Толли относит одиночество как феноменологическое представительство души.

«Духовный человек отличается от нас тем, что может выдержать изоляцию: он как духовный человек, стоит выше настолько, насколько он может выдержать изоляцию». В. Франкл.


Ещё раз повторяем, что «динамическое течение внутренней жизни бытия не является состоянием, а есть процесс вечного обновления, непрерывного рождения. Экзистенциальная психология понимает эго, как психическую категорию, в его свойствах, состояниях, действиях. Неспособность переносить одиночество заставляет некоторых индивидов быть общительными. Их неспособность переносить одиночество объясняется неспособностью «переносить себя». «Кто не любит одиночества, тот не любит свободы».

Э. Толли достаточно проанализировал феномен страдания как психическую категорию. Психические феномены страдания можно объединить «экзистенциальной триадой» – это боль, вина и смерть.

При вине человек занимает позицию по отношению к самому себе. Вина – психическая категория совести. Пререгатива человека, его основа заключается в способности формировать и реформировать себя. Ответственность за метаморфозы индивида через совесть и её представительство «стать виноватым и с ответственностью превозмочь вину».

«Приятие страдания – это свидание со смертью. Встретиться с острой болью, принять её, сосредоточиться на ней – всё равно, сознательно принять смерть». Эта метафора смерти косвенно отражает присутствие категории смерти в экзистенциальном сознании. Memento mori. Помни о смерти!

Психический феномен смерти дополняет основные категории бытия, сопровождает экзистенциальное присутствие, инстинкта самосохранения.

В семи «Универсальных данностях» Р. Корчюнас говорит о «конечности жизни» как категории, которая обязательна в онтогенезе любого индивида, как и тревога, вина, свобода, прошлом, настоящем, будущем как целое и так далее и тому подобное.

На начальном этапе бытия индивида категория смерти в его сознании на «заднем» плане и актуализируется в ситуациях стресса и психотравмы, но на закате жизни мысли о конечности существования (смерти) присутствуют независимо от ситуации бытийности и приобретают в присутствии фоновый фактор экзистенции.


Заключение.

Экхарт Толле создал «простую и вневременную попытку открыть человеку дорогу от страданий к миру». Нужно признать достаточно популярный стиль изложения текстового материала. Читатель, который не зная основные положения буддисткой философии, познакомится с категорией «присутствия», самосознания, основами психодинамики. Его обращение к самоанализу, в «единстве со всей жизнью» через Сейчас и вневременное пространство. Современно звучит его обращение к Богу как «единой жизни внутри вне бесчисленных форм».

Понятный язык изложения с метафорами, с использованием экзистенциальных положений бытия индивида создаёт впечатление доступности понимания жизни, а неназойливые рекомендации выхода из болезненных ситуаций прибавляют весомости

Преобладание стиля над содержанием создаёт иллюзию некоторой исключительности, чем заслуживает популярность. Безусловно, книги Экхарта Толли заслуженно входят в ряд бестселлеров 20 века.

«Счастлив тот, кто сумел вещей постигнуть причины. Кто своею пятой попрал все страхи людские, неумолимый рок и жадного Ахерона».

Вергилий.


Содержание.


«Психе». Экзистенциально-психологический анализ. Стр 2 – 27


Патопсихология души. Экзистенциально-психологический анализ.

Стр 28 – 78


Оппонируя Экхарту Толли. Стр 79 – 93