КулЛиб электронная библиотека 

В черном списке (СИ) [Natalia Klar] (fb2) читать онлайн

Возрастное ограничение: 18+

ВНИМАНИЕ!

Эта страница может содержать материалы для людей старше 18 лет. Чтобы продолжить, подтвердите, что вам уже исполнилось 18 лет! В противном случае закройте эту страницу!

Да, мне есть 18 лет

Нет, мне нет 18 лет


Настройки текста:



========== Глава 1 ==========

Элай мог сто раз поклясться, что больше не будет. Он всегда так и делал. Ему несколько дней назад только исполнилось девятнадцать, а он уже влип в самое крупное говно в своей жизни. Теперь сидел под домашним арестом третий день. Люди отца забрали его из полиции сразу же, пока не успели туда нагнать репортеров. Полностью замять дело отец не обещал — слишком сложно и слишком дорого для репутации выходило. В прессу постоянно просачивались выходки старшего сына Сенатора. Особенно накануне выборов.

Элай и еще пара его приятелей устроили грандиозную попойку, какой и не было в жизни Элая. Отмечали его девятнадцатилетние. Перепутали свою машину с чужой. Элай еще и за руль полез. Врезались в витрину булочной, испортили кучу хлеба и машину тоже. Когда приехали полицейские, Элай ржал как ненормальный.

Прошло три дня. Элай сидел на диване в большой гостиной на первом этаже. Медленно обрабатывал свои длиннющие чистые волосы пенкой. Время шло к обеду, и с кухни несся аромат чего-то вкусного. Элай мечтал о выпивке. Отец закрыл домашний бар на замок. Было скучно, все средства связи отобрали, общаться было не с кем. Папа с утра пропадал с мелким в саду на заднем дворе, отец сидел в кабинете. Со слугами Элай не общался.

Элай закончил с пенкой, аккуратно расчесал волосы. Перекинул их через диванную ручку и улегся на нее головой, закинув ноги на другую ручку. Короткий халатик неприлично задрался, обнажая бледное бедро. Волосы шлепнулись на пол, но пол был чистый. Убирались у них дома хорошо.

Отец вышел из своего кабинета только через полчаса и сразу же на весь дом потребовал чего-нибудь крепкого. Элай все-таки отдернул полу халатика. Если отец хочет выпить — значит что-то решилось. А решалась сегодня судьба Элая. Чертова булочная. Могли бы и получше освещать свои витрины, чтобы их нельзя было спутать с поворотом.

— Переоденься в приличное. — Раздраженно приказал отец и опустился в кресло напротив Элая.

— Что-то случилось? — Элай не двигался. Ему было лень.

— Будешь медлить — плюну на тебя и отправлю за решетку.

Элаю пришлось подняться, причем одной рукой придерживая волосы. Они все еще не высохли до конца, а когда такие длинные волосы сохнут, им нужен покой, а не экстренное переодевание.

— Ладно-ладно. — Элай покрепче завязал халат, неприятно задев шелк ноготком.

Кай, их старый эконом, принес отцу пузатую бутылку. Элай с завистью посмотрел на эту картину, вспомнил о своей принудительной завязке со спиртным. Угрюмо поплелся наверх, в свою комнату. Искать что-нибудь приличное.

— Зачем переодеваться-то? — крикнул он уже сверху.

— Делай, что сказали. — Зло ответил отец.

— Индюк напыщенный. — Буркнул себе под нос Элай.

В комнате убрались. С утра же был бардак. Элай, не снимая халата, натянул недавно купленные рваные джинсы. Еле-еле прибрал волосы в хвост, получившийся ниже задницы. В таком неопрятном виде еще долго рылся в шкафу. Нужна рубашка поприличней. Попадались одни разноцветные тряпочки. Отца лучше уже не злить. Где-то были же эти чертовы рубашки!

Элай нашел сигареты и решил перекурить. Заодно подумать хорошенько, где еще валялась его одежда.

Балкон у него был прекрасный. Большой, застекленный, выходящий на подъездную дорожку, цветочные клумбы по сторонам, большие качели мелкого братика. Элай прикурил, высунулся наружу, жмурясь от полуденного солнца. Жара стояла ужасная в последние несколько дней. Элай бы без запретов отца в такую погоду днями отлеживался дома, наслаждаясь опробованием нового джакузи и просмотром сериалов по телику. Иногда мог поиграть с мелким.

Сейчас настроения не было. Элай затянулся. Дрянное солнце жгло все сильнее, воздух перед глазами плавился. От всего этого и от лающей собаки соседей сразу же заболела голова. Элай оглядел двор. Ворота приоткрыты. Классно, охрана совсем обленилась. Элай присмотрелся лучше. За воротами стояла полицейская машина. Вроде даже не одна. Не причем тут охрана. Элай отшатнулся, спрятавшись от глаз. Прилип к стене, больше чем в метре от стекла, продолжал смолить и лихорадочно думать.

Что решил сделать отец? Зачем приказал переодеться? Значит, по его душу. Значит, ничего хорошего. Отец не замял это дело. Решение совсем не зрело. Оно сразу упало в голову готовым: бежать. К Джонни, хорошему другу. Тот никогда не предаст, у него можно спрятаться. Джонни сам не любил полицаев. Курил траву, охмурил сына сенатора ради своих интересов, теперь сын сенатора этим пользовался, когда ему надо было. Джонни с этого знакомства почти ничего не поимел. Кроме самого Элая.

Убегать надо было через задний ход. Если сейчас там охраны нет. Элай достал еще одну сигарету и опустился на пол. Халат задрался кверху, пояс запутался в дырах джинс. Волосы тоже немного запутались — обычное состояние для такой длины. Выглядело совсем не прилично, не так как хотел отец. Выглядело даже распутно. Но Элай считал, что сексуальность у него врожденная, от папы.

— Элай! — отец умел кричать на весь дом. Элай вздрогнул. Опомнился. Подскочил, с сигаретой забрался в комнату. Первой попавшейся кофтой была броская черная блестящая майка.

— Элай, иди сюда быстро!

Сигарета полетела на пол. Майка оказалась на Элае за несколько секунд. Халат упал вслед за сигаретой. Элай кинулся на балкон, но подумал, что он не умеет прыгать со второго этажа. И лучше ему пожить еще немного, а не разбивать голову о садовые камни.

В гостиной ждали. Через главный вход нельзя — поймают. Спуститься по задней лестнице, мимо комнаты Кая, а там через кухню есть выход.

Элай подхватил лежавшую на кровати сумочку. Вроде, там даже деньги оставались. Наличными. Это лучше, чем кредитка.

Они пошли наверх. В Элае опять разгоралось это жаркое чувство опасности и азарта. Начинало припекать. Под громкий стук сердца и сапог по ступенькам лестницы Элай вылетел из комнаты, побежал дальше по коридору, оставив преследователей позади. В противоположном краю была лестница на мансарду, а была и кухонная, ведущая вниз. Элай уже чувствовал погоню, слышал крики и приказы остановиться. По лестнице он скатился за пару секунд и тут же выскочил через черную дверь в папин сад, на дорожку из гравия.

Сердце ликовало. Он почти сбежал. Элай широко улыбнулся, прямо на ходу усмехаясь.

Усмехался он недолго. Около черного хода за оградой тоже стояла полицейская машина. Элай ее от радости даже не заметил, и в результате его ухмылка оказалась уткнутой в землю. Сумочка отлетела, или это ее пнули. Элая повалили на землю, испачкав майку, волосы и лицо. Элай заматерился, полицейский тоже. Руки скрутили за спиной, заковали в наручники. Подняли с земли, встряхнули и поставили на ноги.

Подоспела погоня. Элай посмотрел еще на троих запыхавшихся полицейских, выплюнул изо рта попавшие туда волосы, попыхтел. Плюнул бы и в этих людей, но воздержался.

— Элай Эванс, — довольно сказал тот, что поймал его, — вы арестованы за вождение в нетрезвом состоянии, угон, хулиганство. Плюс пьянство. Можете хранить молчание, ваш отец уже вызвал адвоката, но имейте в виду, что попытка побега уже зачтена.

Элай бы стукнул себя по башке, если бы мог. Ну не идиот ли?

***

— Что ты натворил? — спрашивал папа, пока Элай настойчиво смотрел, как у него из кармана торчат сигареты.

Комната для свиданий была унылым дерьмом, как и вся эта тюрьма. Отец заплатил кому-то и в результате Элай сидел в просторной камере один. Но было скучно. Тут даже телека не было. Волосы приходилось мыть в раковине. На это занятие уходило несколько часов. И так целый месяц.

— Почему меня не отпускают? — Элай протянул руки к бутылочке колы, которую притащил папа. Подождал, что скажет охранник, который любил все запрещать. Охранник промолчал. Элай забрал колу себе.

— Отец старается никому не навредить.

— Репутацию себе не попортить он старается. — Покивал Элай, попивая газировку.

— Ты же знаешь, что сейчас выборы в округе. — Папа заводился. — Ему все это совершенно ни к чему.

— А мне теперь сидеть из-за этого что ли? Ко мне прокурор приходил, они суд через неделю назначили, обещают меня в асфальт закатать, а отец даже не чешется!

— Сам виноват. — Спокойно ответил папа.

Вот это Элая потрясло. Он вообще родителей не понимал. Они как будто и не хотели его вытаскивать. Отец так вообще сам его сдал. Теперь Элай гнил здесь уже долбанный месяц и еще неизвестно сколько гнить будет. Это Элая не устраивало совсем.

Кола закончилась слишком быстро. Папа нагло закурил. Сигарета со вкусом шоколада воняла знатно. Элаю давали деньги, и здесь тоже можно было многое купить. И курево было, вот только родители как ни странно еще не знали, что Элай курит. Хотя, сюрпризом это не было бы.

Элай был тем уродцем, без которого приличной семье никуда.

— Отец позаботится, чтобы у тебя было все нормально. Даже если посадят.

— Так все-таки посадят?

— Я сказал «даже». Элай, — папа посмотрел на него внимательно, — так нельзя больше. У нас с отцом уже сил нет на все твои выходки смотреть. — Папа нервно курил. — Иногда мне кажется, что все это и к лучшему.

— В тюрьму меня сунуть?

— Поймешь, что все не просто так проходит.

— Меня там трахнут или убьют. Или все вместе.

— Не сочиняй. Никто тебя пальцем не тронет. Где у вас пепельница? — папа обратился к охраннику.

— Пепельниц нет. — Ответили ему.

— Плохо. — Папа забрал у Элая пустую бутылку, выкинул туда окурок.

— У тебя волосы потускнели.

— С чего бы это, правда?

Как же Элая все это бесило. Он сходил с ума. От одиночества, от запертой двери, от постоянно грязных волос, охранников, от пресной еды — от всего. Приходил прокурор. Наговорил обвинений на три расстрела. Но остановился на трех годах. Отец обещал не больше года устроить. Но суть была одна — Элай сядет. Ему уже это прямым текстом сказали. Так что он теперь не спал ночами, проклинал все и всех. И в первую очередь себя.

***

На Олиа висело убийство. Официально. Неофициально — еще черт знает что. Олиа был из тех, кто, как казалось, заключением совсем не тяготится. Олиа даже вставал без проблем в семь утра и умывался холодной водой. Камера у Олиа была большая. Рассчитанная на четверых, но жили в ней двое: Олиа и Миша. Михаэль, но Олиа откуда-то придумал странное имя «Миша». Оно и прижилось. Миша был умным, гибким и сильным. И верным. Олиа же был здесь главным, поэтому спал на нижней полке. Миша и не возмущался.

В семь утра пронзительно звучала сирена. Олиа часто к этому времени уже просыпался. Обычно он лежал и думал. О том, как убедить Тая, не устраивать столько кровищи — доставалось же в итоге и Олиа. Еще завелся стукач, который возомнил себя умнее всех. И опять же прихвостни Тая осмелели и толкали наркоту прямо под носом у Олиа. Его людям и на его территории.

Миша спрыгнул с верхней полки. Кровать покачнулась и Олиа недовольно нахмурился. Миша схватил с тумбочки бутыль с водой и выпил сразу половину.

— Знаешь, что? — проговорил Олиа. — Выловим у себя этих торгашей, да я найду, что с ними сделать.

Миша поставил бутыль на место.

— Людей Тая?

— Да, их. Тай уже сильно высоко себя ставит.

— Хуже не будет?

Олиа тяжело вздохнул:

— Делай, как я говорю и думай меньше.

Олиа откинул одеяло и уселся на кровати. Поежился, обхватив себя руками. Напротив, над умывальником висело зеркало. Зеркало показывало, что пушистые волосы опять намагнитились. Теперь некоторые волосинки торчали вверх. Как антенны. Олиа походил на черта с такой прической. Нет, на чертика. Бледный, с черной гривой и худой до ужаса, как будто его не кормили целый месяц.

Олиа думал почти всю ночь. Проснулся еще час назад. Олиа не любил делиться своим, а Тай лез на его территорию. И Олиа понимал еще, когда все это не делалось так нагло, но Тай по-другому не мог. Тай еще в детстве стремился забрать все игрушки себе. У взрослого Тая все стало только хуже.

Миша быстро переодевался. Олиа пригладил волосы, стянул их в один распушившийся хвост, да закутался в куртку — одна тонкая майка с утра совсем не грела.

— Штаны подай. — Олиа кивнул на свои брюки, висевшие на спинке стула у противоположной стены. — И скажи ребятам, чтобы всех тех, кто наркоту будет толкать, ко мне тащили.

Миша протянул Олиа его штаны.

— И что ты с ними делать будешь?

— Беседу проведу. И тащи крысу заодно. Разберемся со всеми за раз.

Олиа встал и подошел к решетке, уткнулся в нее лбом, посматривая на пространство за ней. Широкое помещение, решетки по периметру в три этажа, два слоя рабицы, делившей все происходящее внизу своей сеткой. Олиа и Миша жили на втором, в самой последней камере ряда, в самой большой и просторной, такой, что и холодильник сюда влез и удобное кресло со столиком. У Тая в соседнем блоке была такая же камера.

Решетки откроют только через двадцать минут, сразу проверка. Как раз и переговорит с начальником смены насчет сегодняшних планов. Надо, чтобы никто не заметил, как некоторые омеги окажутся покалеченными, если и вовсе не мертвыми. Но убивать Олиа не любил.

— Много крови за раз. — Отозвался Миша.

— Не будет крови. — Олиа прислушивался к звукам из других камер. Все просыпались, кто-то уже успел поругаться. — К вечеру чтобы было все чисто, Миша.

— Я понял.

Олиа довольно улыбнулся.

Блок быстро просыпался. До проверки оставалось пятнадцать минут. Олиа не понимал этой утренней суеты. Полчаса для утреннего туалета было даже много. Только время теряли.

Решетки открывались в семь тридцать, и в тоже время начиналась проверка. Миша сразу же выходил из камеры, стоял и ждал. Олиа вышел попозже, окинул взглядом этаж. Все были на местах, всё было нормально.

— Начальник ходит. — Шепнул Миша.

— Сам проверяет что ли? — Олиа скосил глаза в сторону соседней камеры. Там стоял только один омега. Маленький, серенький, как мышка. Точеный, правда, как дорогая статуэтка. Очень милый. С пухлыми щечками и губками. Омежка смотрел в пол, как будто и не слушал перешептывания насчет самоличного явления начальника. Олиа знал: начальник или к омежке, Рену, или к нему. И лучше бы к Рену. Меньше проблем.

Но начальник тюрьмы, красивый тридцатилетний альфа в костюме и в очках отделился от охраны и пошел в их сторону. Олиа внимательно следил за ним, по привычке щуря глаза. Парнишка из соседней камеры тоже поднял голову и даже дыхание затаил. Проверка шла еще только в начале, около лестницы с первого этажа, а начальник был уже здесь.

Остановился около парнишки.

— Нормально все? — спросил он тихо.

— Да. — Парнишка кивнул.

— Олиа! — Громче проговорил начальник. — Пошли, поговорим быстро. — И зашел в камеру, потянув Олиа рукой за собой. Там прошелся до стола, подвигал два горшочка с маленькими цветами, задумчиво оглядел магниты на низком холодильнике.

— Что случилось? — Олиа привалился спиной к решетке у входа.

— Еще ничего, но случится. — Альфа сел в кресло и снял очки, протер их. — На неделе новенькие будут.

— И чего?

— Без трупов, Олиа. — Звучало с угрозой.

— Таю это лучше скажи. Я без дела руки не распускаю.

— Я с Таем поговорю. Один из новеньких важная птица. Сам пацан ненужный, а отец наш Сенатор. Если хоть один волос упадет с его головы, то нам вместе несдобровать. Будет вам тогда с Таем сладкая жизнь.

— Я за Тая не отвечаю.

— Мне плевать. Парнишку не трогайте, иначе его родители тут все разнесут.

— Таких вообще сажают?

— Как видишь, — начальник встал, — ему год дали, надо этот год протерпеть. Поселю к Рену, следи за ними. Чтобы этого никто не обижал, и чтобы он Рена не обидел.

Альфа хотел выйти, показывая, что разговор окончен. Да и проверка приближалась к их камере.

— Знаешь, Нил, — тихо проговорил Олиа, — я только за своими людьми смотрю, за Рена и богатеньких сынков я трястись не буду. И в этом блоке кроме Рена будут только мои люди.

— Заберешь его к себе. — Альфа пожал плечами.

— Если только так. — Олиа кивнул. — Иначе не только волос полетит. Плевать мне на сенаторов-папаш. Я этим местом не дорожу.

— Не зарывайся, Олиа. — Свистящим шепотом пригрозил начальник, приближаясь почти вплотную.

— Не зарываюсь, Нил. Даже и не думал.

========== Глава 2 ==========

— Элай Эванс, — обратился судья, — вам есть, что сказать?

— Нет.

Какой идиот додумался допустить на заседания журналистов? Элай знал. Отец. Совсем уж попахивало маразмом.

— Мы всегда пытаемся дать молодым людям шанс. — Продолжил старый альфа. – То, что прокурор запрашивал для вас три года, было справедливым по закону. Но не по совести. Но и отпускать вас на поруки родителям — слишком мягкое наказание. Я надеюсь, вы за этот год многое поймете. И, самое главное, поймете, что все это сейчас делается не зря.

Даже если бы Элай убил, расчленил и съел десять человек, он бы все равно не желал для себя наказания, все равно не принял приговор. А тем более в такой ерунде. Тем более, когда у него был такой всемогущий отец.

В газетах писали, что сенатор Эванс дорожит буквой закона настолько, что не делает поблажек даже своему сыну.

Элай знал, как сильно прижали отца со всей этой ситуацией.

Когда Элая выводили из здания суда, он чувствовал себя молодой перспективной поп-звездой. Путь до полицейской машины был небольшой, но пару снимков газетчики успели сделать, а некоторые особо ретивые еще и ткнули диктофоном в лицо и попытались задать какие-то там вопросы.

Элай отмахивался и закрывался скованными руками. Полицейские тоже отмахивались. Элая почти кинули в машину и сели следом. Все дружно вздохнули. На пару секунд даже установилось взаимопонимание. Но Элай не хотел, чтобы его что-то объединяло с этими людьми. Он вздернул нос, стиснул дрожащие губы и уставился в тонированное окно.

Дали двенадцать месяцев. Месяц уже просидел. Осталось всего лишь одиннадцать. Это Элай переживет. А потом выйдет и вдребезги разобьет всю репутацию сенатора Эванса, ради которой Элай сейчас так сильно страдал.

***

Федеральная тюрьма Нью-Норден находилась всего лишь в двух милях от дома Элая. В двух. Это было злой шуткой. Элай черный юмор оценил и даже посмеялся. Каких-то две мили разделяли его прежний комфортный мир и эти толстые унылые стены с решетками вместо дверей и кучей неблагополучных личностей. И кто додумался сунуть сюда Элая? Здесь нельзя было пить вино и пиво, нельзя было курить, и здесь совсем не было альф! Здесь было дерьмово.

Элая привезли с утра в глухом грузовике. Его и еще двоих омег. Один был старым и матерым, второй почти молодым, молчаливым и угрюмым. Скользким. Элаю не понравился. Старый смотрел на своих соседей с лютой злобой. Элай впервые был рад наручникам, приковывающих их к сидению, и наблюдающей охране.

После вчерашнего суда, с родителями он так и не поговорил. Про Нью-Норден ему сказали только сегодня. До этого Элай не знал, куда он попадет. Вроде ничего страшного он про это место раньше не слышал. Но раньше Элай и не интересовался такими делами.

Ворот было много, много проволки, видневшийся из небольшого окошечка. Элай долго вертелся, высматривая то, что снаружи, пока на него не прикрикнули.

Наконец-то остановились. Открылась дверь, впуская в их полумрак солнечный цвет. Элай поморщился, даже руку бы приложил к глазам, если бы она была свободна. Количество охраны здорово увеличилось. Элай разглядывал их. Все омеги, но выглядели грозно в этой вооруженной форме.

— Кто здесь Эванс? — спросил один из них.

— Я. — Подал голос Элай.

— Кто «я»?

Тупой что ли?

— Поднял бы руку как в школе, но не могу.

Язву проглотили. Молча отцепили остальных двоих и быстро вывели. Элая оставили на месте. Одного в фургоне. Круто. Большой пиздец в его жизни начинался с какого-то маленького пиздеца. Элай опять выкрутился, пытаясь посмотреть за окно. Как же все было грустно.

В фургон зашел молодой мужчина в сером плаще, который спасал от летней непогоды. Статный блондин в очках. Альфа. Ариец. Около тридцати лет. Кольца на пальце нет. Элай улыбнулся ему.

Этот мужчина уж очень сильно захлопнул за собой дверь, заставляя вздрогнуть и сесть прямее.

— Нил Керхман. — Представился он. — Ты Элай, значит?

Альфа сел на сидение, стоявшее впереди, но лицом к Элаю. С любопытством разглядывал. Элай кивнул, попутно думая, кто же это, черт возьми, такой?

— Ты пробудешь у нас десять месяцев и двадцать семь дней. Хочу, чтобы все было тихо и мирно.

Элай сглотнул вязкую слюну:

— Я тоже хочу.

— Ну вот и отлично! Буду краток: твой отец пожелал, чтобы с тобой хорошо обращались. Охрана тебя не тронет, остальных тоже хорошо попросили. Если будешь слушаться нужных людей, все быстро закончится. Выйдешь и забудешь все это, окей? — альфа даже подмигнул. Элай был в этом уверен.

— Слушаться? — переспросил он.

— Тяжелая задача? — альфа посерьезнел. — Будешь жить в одной камере с омегой, который и муху не обидит. Его тоже не обижай, иначе сам тебя порежу. Северный блок. Находишь там Олиа, его все знают, говоришь, что присоединяешься к нему. Все! Больше от тебя ничего не надо.

— Я ничего не понял. — Элай покачал головой. И вправду, она уже не соображала.

Альфа протянул руку к нему.

— Красивые волосы. Вряд ли протянут здесь.

Элай отшатнулся от руки, защищая свою косу.

— Протянут. — Пообещал он.

— Ладно. — Альфа убрал руку. — Запомни одно, нет, два: не трогаешь Рена и слушаешься Олиа. Все понятно?

Элай кивнул. Вроде, понял. Еще осталось обмозговать информацию. Не трогать одного, слушаться другого. Но кто это, непонятно.

— Есть вопросы? — альфа выпрямился, возвышаясь над Элаем.

— Есть. Вы кто?

Альфа посмеялся.

— Начальник тюрьмы.

Он вышел, приказав уводить Элая. Элай же глупо хлопал ресницами и даже заливался румянцем, как ему показалось. Молодой и красивый начальник был сюрпризом. Может, не все так плохо в этом месте. Вроде, добрый. Даже советы давал. Только чуть-чуть совсем пугал.

Элай, пока думал, не заметил, как от кресла его расстегнули, теперь толкнули в спину, направляя к выходу. Элай передернулся, скрепил закованные руки в замок и медленно вылез наружу. В правой стороне, за высоким забором из сетки все еще был виден плащ молодого начальника Нью-Нордена.

***

— Это твоя форма, тут еще полотенце, мыло, щетка… — миловидный омежка задумался. Элай вздохнул и подул на упавшую перед глазами прядку. И где таких идиотов только набирают? Омежка был совсем молодой, как Элай. Еще совсем нихрена не умел, а уже работать пытался. В результате Элай час ждал, когда этот умник подберет ему форму по размеру. Да и выданное не радовало. Рыжее, некрасивое. Хотя круто, да. Элай не спорил, что вся его жизнь постепенно начала походить на фильм о крутых пацанах. И эта рыжая форма только усугубляла все.

— Сейчас иди на санобработку, там переоденешься, старую одежду сдашь, я запломбирую. — Пацан продолжал все досконально объяснять и делать важный вид. А Элай-то видел, как тот тихонько жвачку жует.

— Санобработку? — Элай приподнял бровь.

— В душе помоешься. — Омежка посмотрел в документы, которые Элай притащил с собой из прежних кабинетов. — В медблоке уже был? Вшей нет, кожа чистая, анализы пока что… — омежка продолжал читать с листочка.

— Я же не с помойки. — Элай уже сердился. Перед ним была какая-то тупая шваль: майка с нарисованным листиком травы, джинсы, как у Элая, в которых его поймали — в крупную дырку. Волосы немного спутанные, глаза черным подкрашены, пахнет странно — смесью запахов, приторно.

— Иди в душ. — Тверже ответил омежка.

— И живее. — Поддакнул охранник от двери.

Они были в небольшом помещении похожем на склад и на больницу. На склад в больнице. Кафель белый, пожелтевший, полки с мочалками и тряпьем, одно окно с решеткой и радио на нем, работающее на самой низкой громкости. Одна из дверей вела в душ.

— Кстати, мелкий, — снова заговорил охранник, — это твой сосед новый.

Элай огляделся. Обращались явно не к нему, хоть и про него. Внимание заострять не стал и пошел мыться. Санитарно обрабатываться. Когда напялил рыжие обноски, крутым парнем себя не почувствовал. Только неудачником. Погладил свои старые вещи и понес их сдавать. Дорогие побрякушки уже сдал в предыдущем кабинете.

Пацан засунул их в пакет, подписал.

— Тебя Элай зовут? — спросил он.

— Видишь же.

— Ты в моей камере будешь жить.

Элай посмотрел на пацана, как на больного. Это он типа здесь не работает, а сидит. Вот это чудо? И что он тогда не по форме? Элай тоже хотел свои джинсы назад.

Пацан улыбался и был рад.

— Рен? — спросил Элай.

— Да. — Пацан кивнул. — Откуда знаешь?

— Да уже сказали. — Убито протянул Элай, вспоминая симпатичного начальника тюрьмы и его слова насчет «не трогать Рена». Так, Рен нашелся, осталось еще одно.

Рен пока что убрал сверток с вещами в коробку.

— Тебя куда сейчас? — снова спросил он у Элая. Элай пожал плечами. — Куда его сейчас? — уже громче. Охраннику.

— На инструктаж и в блок сразу. — Хмуро отозвался охранник. Но хорошо, что хоть отозвался. — Принцесса, пошли дальше.

— Иду. — Элай отдернул вниз свою новую футболку, развернулся, чтобы идти унижаться в очередной кабинет. На инструктаж, значит. Расскажут что-нибудь интересное.

— Элай, — голос пацана прозвучал скомкано, — Нил, — он запнулся, — короче, сказали, что я твой куратор. Я тебе вечером все объясню, хорошо? Через час уже освобожусь.

Мальчик ждал ответа. Элай кивнул.

— Не нарывайся только. — Попросил пацан снова, когда Элай выходил из комнаты.

***

Двери, решетки, двери, решетки — так без конца. Инструктаж сводил к росписи в бумажке. Еще раз приказали ждать куратора и не лезть никуда.

Пришли: блок представлял собой помещение высотой в три этажа. По краям как раз и были три этажа камер, к которым вели лестницы и узкие проходы. Элай бы присвистнул в другое время — в этих тесных каморках жить невозможно было! А еще же куда-то соседа надо было деть. Они издеваются?

Внизу просторно. Стулья, столы и книжный шкаф. Настоящие шахматы, в которые играли двое старичков, даже монополия была.

Местное население было в сборе. Уставились все эти омеги на Элая. Элай занервничал. Это не в новую школу перевестись и стоять новеньким перед всем классом. Это помасштабней будет.

— Эванс. — Объявил охранник, как будто это что-то значило.

Но некоторые зашевелились. Один высокий омега встал. Элай испугался: омега был похож на стортсмена. Но омега придирчиво оглядел его и толкнул другого:

— Олиа скажи, что Эванс здесь.

Этот другой шустро побежал к одной из лесенок. Немая сцена продолжалась, пока омежка не взлетел на второй этаж, пока не добрался до самой дальней камеры и не заглянул туда. Элай думал, что сейчас явится Олиа. Тот, которого приказали слушаться. Посмотрит Элай, что тут за Олиа.

Из камеры вышел худой омега, светивший рыжими штанами, но не майкой. Волосы пушистые, цыганские какие-то. Остального не видно из-за расстояния и сетки. Но молодой. Омега остановился около перил ограждения и посмотрел вниз. И даже оттуда, где стоял Элай, было видно, как тому все лень. Такая медлительность, такое пренебрежение и одолжение в каждом движении. Это оскорбляло.

— Пускай идет сюда. — Прозвучало почти в полной тишине.

Голос у черноволосого был красивым.

Охранник за спиной у Элая довольно вздохнул, буркнул что-то про удачу и попросту ушел. Элай остался один на один с этими отбросами. А он ведь даже драться не умел.

Как и сказали, Элай поднялся на второй этаж и медленно подошел к черноволосому странному Олиа. Тот следил глазами, не прекращая облокачиваться на перила.

Олиа показал на камеру соседнюю с той, из которой вышел он сам:

— Это твоя. Живешь с Реном. Он все объяснит. Рена не трогаешь. Людей Тая я здесь не терплю, леваков и стукачей тоже. Пока сиди в камере.

Олиа еще раз осмотрел Элая, развернулся и ушел к себе. Причем в камеру, которая была нормальных размеров. Но она была такая единственная. Элаю предстояло жить на площади, не дотягивающей даже до размеров кладовой у них дома.

Он медленно забрел в указанное место. Здесь только и уместилось, что двухъярусная кровать, тумбочка и толчок. Куча барахла была повсюду. На полках стояли разные безделушки, на стенах висели картинки, на тумбочке лежала недоеденная пицца и стоял небольшой проигрыватель, от которого тянулись наушники.

Элай приземлился на нижний ярус, который уже был занят

Голова шла кругом: загадок много, ответов нихрена. Рен выбесил, Олиа запугал. Тоска давила страшная, воняло сыром из пиццы и затхлостью.

Элай не мог понять, почему никто к нему больше не лезет. Как же все организованно оказалось у этого народца. Черненького, значит, послушались. Олиа — главный здесь. Еще такой мелкий, как и сам Элай, а уже что-то значит. Олиа его не впечатлил. Совсем не страшный. И угрозы его не действовали.

Все было тихо и мирно. Рабочий день подходил к концу, омеги ходили прямо за дверью камеры, иногда Элай слышал красивый голос Олиа из соседней камеры. Он с кем-то долго разговаривал. Причем говорил тихо и спокойно, слова Элай уже не мог разобрать. Собеседник только поддакивал.

— Давно ждешь? — свежий звонкий голос вырвал Элая из полудремы.

В дверях, навалившись на косяк, стоял Рен. Огромная футболка с огромным листком травы свалилась с одного плеча. Подведенные глаза горели в полумраке. Волосы уже были расчесаны и убраны в шишку, открывая тонкую лебединую шею.

Рен протянул руку к переключателю и зажег вечерний мягкий свет.

— Почему здесь так грязно?

— Грязно? — Рен зашел в камеру, огляделся, аккуратней сложил барахло на столике, утянул последний кусок пиццы и начал жевать, причем продолжил говорить с набитым ртом:

— Извини, я соседей не ждал. Уже привык один.

Элай смотрел на него и ждал. От пристального взгляда Рену стало неудобно.

— Будем жить в дружбе, да? — спросил омежка.

— Будем. — Кивнул Элай.

— Тебя за что посадили?

— Я на чуть-чуть здесь. Меня за хулиганство сюда засунули, через одиннадцать месяцев свалю.

— Я знаю это. Мне полгода всего осталось. Я раньше выйду. — И Рен посмеялся. — Так что тебе рассказать? Вопросы есть?

— Куча. — Кивнул Элай. — Кто такие Олиа, Тай? Ты кто такой? Почему тебя нельзя трогать, а Олиа надо слушаться? Что вообще за нахрен? — Элай чуть не начал пальцы загибать.

Рен смеялся:

— Классно. Столько вопросов. Кто сказал, чтобы меня не трогали?

— Лично начальник приходил.

Личико Рена мило заулыбалось, щечки заалели.

— Уже два дня все гудят, что к нам важную шишку привезут. Нил не хочет, чтобы ты пострадал, поэтому поселил тебя ко мне — я точно никого не трону. Я милый. И к Олиа поближе. Олиа защитит, только попроси его об этом.

— Я не хочу просить.

— Надо. А меня никто не трогает. Ты тоже не старайся.

— И не собирался. Ты тоже шишка какая-то?

Рен сел рядом с Элаем на кровать, вытянул ноги в струночку и сложил руки на животе, зевнул.

— Можно и так сказать, — протянул он, — у меня есть защита. Узнаешь все — сплетни быстро ходят. Слушай дальше лучше: через час ужин, пойдешь со мной, я тебе все покажу. Олиа видел? — Элай кивнул. — Это его блок. Кто не с Олиа, тот здесь не живет. Есть еще Тай. Они с Олиа братья. Тай в южном блоке сидит — там все под ним. В центральном блоке все хуже. Там большинство людей Олиа, но и за Тая много. Драки постоянно, там одни отбросы.

— И меня за Олиа закрепили? — недовольно спросил Элай.

— Ты сам волен выбирать.

— Ты с кем?

— Ни с кем. Я сам по себе. Но это тяжело, у тебя так не получится.

— Почему это? — хмыкнул Элай.

— Убьют. — Пожал плечами Рен. — В ближайшей драке, во дворе в толпе, случайно и не заметно. И никто не защитит. — Рен помолчал. — Олиа сегодня ряды вычищал, так одного парня с утра не видно и никто не знает, куда он пропал. Говорили, он стучит. — Закончил совсем тихо. — Лучше проси о защите, тогда не тронут. У тебя отец важный — за тебя война будет.

Рен внимательно смотрел на Элая, пытаясь донести свои мысли. Элай думал, что важный отец может защитить не хуже местной бешеной шпаны.

— Олиа и Тай братья?

— Да.

— И враждуют?

— Да.

— А тебя почему не трогают?

Рен ехидно улыбнулся и жестом фокусника приподнял футболку, обнажая вздутый живот.

— Еще совсем немного, но округляется. — Пробормотал он. — Беременных не трогают. Это закон.

Элай присвистнул. Все было интересней и интересней. Сюрпризы сыпали один за другим. Пузатый сосед был прямо вишенкой на безумии всего этого дня.

========== Глава 3 ==========

Иногда Нилу Керкхману казалось, что этот малявка Рен единственное, что есть в его жизни. Этот омежка, полюбивший когда-то литературу, следом за ней и дымчатую романтику жизни вольного художника. За Реном по всем углам таскался шлейф наивной романтики.

Рен уже третий год писал роман. До этого были статьи в журналах, парочка рассказов. А однажды солнечным днем, когда Рен был еще школьником, он признался своему соседу — Нилу Керкхману — что хочет написать большую и гениальную вещь. Глаза у него светились энтузиазмом.

Нил любил этого омежку всю жизнь. Когда альфа был подростком, в соседнюю квартиру въехала семейная пара с тонким и мелким сыночком восьми лет. Нил в это время вовсю готовился к последнему учебному году и выпускным экзаменам. Тогда у него еще были серьезные отношения с омегой, на курс младше Нила. Эти отношения длились целых шесть лет, а закончились ничем. Они учились в разных колледжах в разных уголках страны, и любовь умерла, убитая расстоянием.

Остальные отношения совсем не складывались. Нила покидало по миру еще несколько лет, и к двадцати пяти он вернулся домой, в квартиру, где всю жизнь прожил с дедушкой-альфой.

И уже через год понял, что заглядывается на соседа. Рен вырос. Теперь он сам почти оканчивал школу, пытался встречаться с альфой хотя бы на курс старше. Нил убеждал себя, что шестнадцатилетний подросток — это не для него. Слишком старый он для этого юного мальчика.

А в любви теперь совсем не складывалось. Нил строил карьеру, Нил много работал, Нил делал хороший ремонт — лишь бы не сидеть просто так. Рен мелькал перед глазами каждый день. А дедушка уже начал попрекать Нила в отсутствии семьи и хотя бы парочки маленьких Нилов, которые бы порадовали сердце старика.

А они сдружились. Родители Рена были простыми офисными работниками, но замечательными людьми. Любили сына, не противились мечте Рена идти на филологический, всегда были приветливы и с Нилом, и с дедушкой.

А Рен хорошел. Однажды Нил выносил из дома мусор и увидел этого омежку, сидящем на подоконнике в подъезде. В трениках, спадающей с плеч майке отца и со старой пожелтевшей книгой. Волосы на голове еле держались косым пучком. Рен посмотрел на Нила. Глаза у омеги сверкали.

— Привет. — Выдал Рен. — Как дедушка?

— Хорошо.

Нил знал почему он не заводит отношений: ему нужен Рен. А он из маленького пацаненка вырос в очень красивого омегу с пухлыми губками и вздернутым носиком. В красивого, уже восемнадцатилетнего омегу.

— У меня завтра экзамен по литературе. — Рен поднял вверх книгу.

— Удачи тебе. — Нил мусор выбросил и поставил пустое ведро рядом со своей дверью.

— Заходи в гости потом, поболтаем. — Как бы между делом сообщил Рен и уткнулся в книжку.

Рен сдал литературу на отлично, а Нил, отбросил все доводы о возрасте, зашел поболтать. В тот вечер было много шоколадного торта, разговоров и Рена рядом. Родители давно уже ушли спать, не побоявшись оставить ребенка с таким хорошим соседом. Нил знал, что и дедушка уже спит.

В дверях, прежде чем уйти, Нил остановился.

— Послушай. — Попросил он Рена.

— Что…

— Я тебя люблю. Уже давно.

Рен только хлопал своими глазищами. Нил чувствовал себя дураком. Причем ему никогда в жизни не было так стыдно. Он помялся еще немного в двери, скомкано попрощался с шокированным Реном и ушел. Сбежал.

В ночь масштабного выпускного бала родители Рена разбились. Машина слетела с дороги, несколько раз перевернулась и влетела в дерево. Пока счастливый сын радовался празднику, родители, уехавшие пораньше, умирали в реанимации.

У Нила сжималось сердце. Они все поняли, что Рен начал пить. Нил таскал его ночевать к ним, но ночные крики и ругательства мешали старенькому дедушке. Поэтому Нил стал жить на две квартиры, разрываясь между домом и работой.

Рен мог прикончить за день около двух бутылок. Иногда сутками сидел и писал свой роман, попивая вино из горлышка. Рен плакал, а Нил его успокаивал и обещал, что будет рядом. Нил вынул его из ванны с порезанными венами.

Рен не поступил в колледж.

Пришел он в себя осенью. Стал потихоньку жить, занимая деньги у Нила и подрабатывая в бытовом магазине продавцом.

Нилу шло под тридцатник. Он смотрел до сих пор влюбленными глазами на Рена и уже собирался уехать подальше, но только чтобы не видеть и не слышать. Может, тогда и с новой любовью получится.

Нил так думал только до тех по, пока одним осенним вечером Рен не пришел к нему в комнату и не нырнул под одеяло.

— Холодно. — Проблеял омежка.

Нил болел, в выходные отлеживался в постели. Рен с дедушкой за ним ухаживали.

— Уйди, заболеешь.

— Да все равно.

Рен был таким холодненьким. Нил прижал его к себе. Омежка пискнул и заулыбался. После смерти родителей впервые. Нил чувствовал себя развратником, но что-то в нем было сильнее рассудка. Этого момента, этого ответного внимания альфа ждал почти пять лет.

Они стали быстро сближаться уже в физическом плане. Нил подумывал о браке. Но Рена поймали за торговлей наркотой из-под прилавка бытового магазина и все рухнуло. Наивный Рен просто ничего не понимал.

Нил позаботился обо всем, о чем мог. Рен был рядом с ним, Нил знал, что Рен в безопасности. Уменьшил срок насколько мог и взял под свое крыло. Нил позаботился обо всем. И именно поэтому он теперь сидел и смотрел, как Рена отдают замуж за другого альфу. Сам Нил и отдавал.

***

Рен долго собирался с мыслями, прежде чем поставить подпись под документом. За столом сидели Нил и работник мэрии. Своего мужа Рен никогда не видел и не увидит. Но Нил платил немалые деньги за этот брак, который записывался на целых шесть месяцев назад. На то время, когда у Рена еще не было ребенка в животе.

Подпись Рен ставил чуть ли не со слезами на глазах. Столько лет они с Нилом были бок о бок, как знакомые, друзья, потом и любовники, но никогда Нил не обижал его. А тут поставил перед фактом. У Рена теперь был официальный муж, а значит и проблем с объяснением беременности не возникнет. Рен только не понимал, почему Нил сам не берет его в мужья. Рен часто думал, что Нил теперь подумает прежде чем предлагать что-то такое. На Рене теперь как клеймо стояло. И от этих мыслей Рен проплакал не одну ночь когда-то.

Это был пустующий кабинет. Без хозяина. Нил подумывал отдать его под ремонт, потом перевести кого-нибудь из замов.

Когда лишний чиновник ушел, Рен опустился на покрытое целлофаном кресло и спрятал голову в ладонях.

—Ну что с тобой? — Нил подкатил вертящийся стул и сел перед Реном. Лицом к лицу.

Рен глаза разлепил, уткнулся в мятый желтый галстук.

— Ничего.

— Это же формальность. — Нил улыбнулся и погладил Рена по голове одной рукой. — Так лучше, спокойней.

Рен покачал головой:

— Мне неспокойно.

— Из-за чего?

— Все, что происходит. Весь этот спектакль. Ты все дальше и дальше, ребенок этот вообще не вовремя, и все это…Оно меня убивает.

— Все хорошо. Ребенок родится, вы разведетесь. Мы поженимся — все хорошо будет. Знаешь, как дедушка обрадовался. Вчера игрушки мои старые нашел. — Нил коротко посмеялся.

Рен долго смотрел ему в глаза, убрав руки от лица подальше. Нил бы мог сказать, что Рен сегодня выглядит грозно. Волосы он стянул в тугой хвост, густые ресницы как всегда создавали вокруг глаз черный контур. А взгляд был упрямый.

— А отец ему кто будет?

— Я.

— Или муж мой? — Рен поднял бровь. — Думай, дорогой, чья фамилия у него будет. Я от тебя что ли много прошу? Соленых арбузов требую?

Нил взвился. Этим перепадом настроения он всегда пугал Рена. Вскочил, прошелся до окна и обратно, шевеля губами. Снял с глаз очки и протер их кончиком рубашки.

— Проще арбузы посолить. В этом месяце две проверки, дальше — хуже. Олиа с Таем хозяевами себя чувствуют, и ничто с ними серьезного не сделаешь. Вон, Манкейм повесился. Хорошо, что все поверили, что сам. И то нам плохо.

Стукач, на которого Олиа спустил свой гнев. Неделю назад это многих удивило. И испугало.

Тая бросало из стороны в сторону. Из крайности в крайность. У Тая все эмоции на лице были написаны. С Олиа было сложнее. Рен сначала не воспринимал Олиа всерьез и уже целый год вспоминал, как этот омега вежливым голосом объяснял ему что к чему, попутно душа Рена до потери сознания.

Рен подозревал, что Нила Олиа не боится. А Рена просто терпит по своим каким-то соображениям.

Если Тай любил быть на виду, то Олиа - нет. Манкейм пропал тихо и незаметно. Многие даже не догадывались, кто приложил к этому руку.

Иногда Рен задыхался от ненависти к этим братьям. Даже не знал, к кому больше.

— Если так будет лучше. — Пробормотал Рен, подняв взгляд на Нила. — Пока ребенок не родился.

— Можно даже раньше. Ты, может, хочешь чего? Про арбузы говорил.

Рену нравилось, как Нил трогательно иногда о нем заботился. Рен мягко руками накрыл свой твердый живот, обрисовывающийся небольшим бугорком сквозь рыжую майку.

Через пять месяцев Рен родит, через шесть выйдет.

— Не хочу. Меня не тянет на всякую гадость. По крайней мере, селедку вместе с мороженым есть не буду. Рагу овощное хочу, — Рен мечтательно откинул голову на спинку кресла, — как папа делал.

— Я помню. Вы меня кормили этой смесью. Как новенький?

— Он странный.

Нил снова оказался напротив.

— Обижает?

— Нет. Но… Он не понимает. — Рен покачал головой и серьезно посмотрел на Нила. — Олиа терпит, но мне кажется, у нас скоро еще один повесится. Нил, этот пацан зарывается. Скоро его и крутой папа не спасет.

***

На ужин давали тушенную капусту со всякими овощами. Рен уплетал это блюдо за обе щеки, а у Элая даже не было настроения есть. Сегодня была дата — он неделю здесь. Долбанную неделю, которая длилась дольше года. Элай уже понял, что освобождения просто не дождется. Одиннадцать оставшихся месяцев — огромная цифра.

Тут недавно в душе повесился один паренек.

— Тяжело тебе, да? — Рен оторвался от еды, немного приподняв голову, и сверкнул очерченными глазами.

В столовой разговаривали тихо, шепотом, все сидели на своих местах. Почти все. Элай украдкой оглядывался, видел, как ходил Олиа, он очень тихо и быстро шептался о чем-то с охраной. В один день Элай увидел в столовой точную копию Олиа, только блондина с черными отросшими краями. Рен объяснил, что это тот самый Тай, брат-близнец Олиа. И когда этот брат к Олиа и подошел, Элай чувствовал, как все до единого напряглись. Столовая на пару минут замолчала. Ложки звенеть перестали.

Сегодня все было в порядке. Кроме настроения Элая.

— Это ужасно. — Признался он Рену, бросая алюминиевую ложку в тарелку.

— Сходи к Олиа. Неделя уже — это много, ты тут живешь, а ни к кому не присоединяешься. А они ждать не будут. У Олиа терпение заканчивается, это видно.

— Мы говорили уже на этот счет.

— Тебя убьют.

— Из-за отца нет.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! — Элай подышал, успокоился. — Три что ли дня назад, я уже запутался, папа приходил. Отец уже договорился, чтобы меня не трогали.

Вообще-то Элая пока и не трогали. Но и не общались с ним. Один Рен помогал ему не свихнуться. Из камеры Элай выходил в столовую, в душ вместе с Реном, причем в неположенное время. Элай ходил на работу — Рен был секретарем начальника, Элая отправили помогать ему разгружать большой и пыльный архив. Беременный Рен тяжелые папки не таскал. Разве что по одной.

Элай бы и прожил так одиннадцать месяцев. Но он не мог жить в таком замкнутом пространстве. Элай не мог сидеть на месте, Элай любил свободу, а не три стены и решетку их камеры.

Когда пришел папа, Элай расплакался. Папа от него этого не ожидал. Элай ревел, просил помочь ему, а папа стоял перед ним на коленях и успокаивал.

— Не бойся, — говорил он, — никто тебя не тронет. А я отца как-нибудь уговорю — мы заберем тебя.

— Вы уже сюда меня засунули!

— Я стараюсь помочь тебе, как могу. — Папа гладил его по голове, успокаивая. Ласково проводил рукой по косе. — Я тебе шампунь хороший принес, волосы у тебя хорошими останутся, фруктов, еды домашней даже чуть-чуть.

— Пап, ты же куришь. — Элай протер красные глаза. — Отдай мне сигареты.

Папа не стал ругаться. Он просто отдал полупустую пачку.

За деньги здесь можно было купить все, даже наркоту. Деньги у Элая были, но торговать с ним никто не собирался. Как и замечать его. Элаю приходилось все свободное время просиживать в камере. Хорошо, что и Рен тоже мало с кем общался.

— К нам вчера парень приходил, — вспомнил папа, — около ворот три часа простоял. Спрашивал, как тебя найти. — Папа улыбнулся. — Парень твой?

— Как звать? — Элай закурил. Жадно, с удовольствием. Постепенно успокаивался.

— Джонии.

— Друг. Рассказали, где я?

— Да. Если ты не хочешь с ним встречаться, я позвоню и…

— Пускай приходит. Он же собирался?

— Для этого и приходил.

В комнате стояла полупустая пепельница. Элай знал, что здесь есть зал для свиданий, но у него были некоторые привилегии. Дым струился столбом, создавая марево. Элай устало прикрывал глаза. Ему было стыдно сидеть перед папой в тюремной оранжевой форме.

Когда папа уходил, он снова твердо сказал:

— Никого не бойся.

Теперь Элай смотрел на серьезного Рена.

— Ты просто не понимаешь, кто я такой. — Наконец ответил Элай и занялся поеданием рагу. Рен тоже молчал, лишь покачивал головой, как старик.

Многие доели, ждали окончания ужина. Разные голоса гудели по столовой. Рен принялся рассказывать, как много еще работы оставалось в архиве — на месяц бы хватило. Но Рен замолчал на полуслове, испуганно сглотнул.

У Элая сердце в пятки ушло, когда рядом опустился Тай. Элай бросил взгляд на бледного Рена.

— Привет, пузатый. — Тай дружелюбно улыбался и выглядел мило. За всю неделю, которую Элай незаметно наблюдал за Олиа, он не видел ни разу улыбки у того на лице. — Ты из новеньких?

— Я. — Спокойно ответил Элай.

— Тебя Олиа уже подобрал?

— Меня никто не подбирал. — Элай выдержал взгляд глаза в глаза. — Я в ваши игры не играю.

— Придется. — Снова улыбнулся Тай. — Приходи ко мне, пока Олиа тебя не вышвырнул.

Он встал, тряхнув кудрявыми волосами. Провел пальцем Элаю по подбородку.

— Иначе этот псих и тебя прикончит. — Тихо закончил Тай. — Ты уже на волоске, поверь мне.

Тай ушел. Рен так и остался бледным, забыл даже про вторую порцию своего любимого рагу.

— Началось. — Обреченно выдохнул Рен. — Теперь Олиа ждать не будет.

Элай взглядом отыскал Олиа в столовой. Он теребил в руке кусок хлеба и, не отрываясь, смотрел в спину уходящего Тая.

========== Глава 4 ==========

С утра, когда Элай еще не проснулся, но уже стоял у входа в камеру, было холодно. Одна майка не спасала, и он с завистью смотрел на Рена, закутанного в большую для него толстовку. Таким же раздетым был только Олиа. Всего в паре метров от Элая. Но он не стоял по струночке, а привалился к решетке и пил что-то горячее из большой кружки. Беленький жилистый омега тихо говорил с Олиа. С противоположного конца приближалась проверка.

— Не пялься. – Отдернул его Рен.

— Не пялюсь. – Элай перевел взгляд на белые перила ограждения. Потом шепнул: – Не похоже, что он может сделать что-то серьезное.

— Кто?

— Олиа.

Рен скосил глаза и тут же отдернулся – Олиа посмотрел прямо на них. Элай немного завис, продолжал глазеть, пока Олиа сам не хмыкнул и не перевел взгляд на своего соседа, спрятав половину лица за кружкой. Элай завидовал – от чего-нибудь тепленького он не отказался бы.

— Ты просто не знаешь его. – Прошептал в ответ Рен.

— Сколько ему?

— Лет?

— Да.

— Двадцать три.

Элай фыркнул:

— Слишком молодой.

— Тая же видел? Напрягся хоть чуть-чуть?

— Жутковато. – Элай кивнул головой. Офицеры прошли мимо соседней камеры, задержавшись совсем ненадолго, и подошли к ним с Реном. Боковым зрением Элай видел, что и Олиа встал как надо, но кружки из рук не выпустил.

— Олиа хуже. – Успел сказать Рен.

Двое омег-офицеров из охраны, завешенные до зубов всякой херней, в суровой форме, с суровыми ботинками, поравнялись с ними. Один тут же сделал отметочку, и, потеряв всякий интерес, пошел дальше, к Олиа и его светловолосому соседу. Второй задержался.

— Эванс, — монотонно сказал он, — после обеда запись на свидание. Джон Ройс. Идешь?

Ну хоть что-то было в этом дерьме хорошее. Родной понимающий Джонни. Его Элаю не хватало. Глотка нормальной жизни. Не псевдозаботы родителей. Джонни был самым верным лекарством. Свой парень. Папа говорил про него, но Элай не верил, что Джонни и вправду припрется.

— Иду. – Ответил он радостно.

— Правила знаешь?

— Да.

Не трогать, не кричать, не вскакивать. Если конечно ты не из семейства сенатора.

Элай заулыбался. Настроение скакнуло вверх, и день стал ярче. Даже мерзнуть перестал. Он увидел, как ему улыбается Рен и улыбнулся в ответ, пропустив уход охраны и команду расходиться и строиться на завтрак через тридцать минут.

— Эванс, — разбил счастье, похожий на что-то ворсистое, бархатное и тяжелое, голос. – Иди сюда.

Это был Олиа. Который спокойно убедился в том, что его поняли, и скрылся в своей камере. Столбом замерли все: Элай, Рен и даже подручный Олиа, оставшийся около входа. Но ненадолго. Рен тут же толкнул его в спину, шепнув:

— Иди, не надо ждать.

Вокруг, по всем трем этажам блока закипела жизнь. Ходьба и голоса – утренняя возня. Элай бы хотел раствориться в этой суете, чтобы не идти на поклон к местному принцу.

Элай слышал, как его сердце бухает медленно и тяжело. Вот-вот сдохнет совсем. Джонни забылся до лучших времен, до обеда.

Но отец. Имя отца его защитит.

Элай почти уверенно зашел в соседнюю камеру. Самую последнюю в коридоре, бежать некуда. Зашел и немного округлил глаза. Он знал, что она большая, но не настолько же. Больше их с Реном жилища раза в три. Причем тут был нормальный стол, и стул с креслом, старый телек, даже коврик и холодильник. И дверь. Приоткрытая дверь в нормальную, черт возьми, ванную! С выглядывающим толчком и краешком душевой кабины. Элай слюни от зависти пустил. За душ бы он и душу продал. С волос можно было банку жира насобирать. И толчок. Не открытое на всеобщее обозрение когда-то белое чудовище.

Олиа присел на кровать. Уже застеленную, в отличие от кровати Элая. Хорошо, хоть сегодня не отчитали за это.

Элай встал перед Олиа и почувствовал себя до ужаса неудобно. Взял в руки кончик косы и начал теребить его.

— Ты долго у меня здесь живешь. – Начал говорить Олиа. – А не могу понять, что у тебя на уме.

— Отсидеть и выйти.

— Спокойно? – спросил Олиа с каким-то намеком.

Тон был совсем ленивым. Тон мелких чиновников. Монотонный и равнодушный.

Элай кивнул, а Олиа поднялся. Они были одинакового роста. Дюйм в дюйм. Олиа встал так резко, что Элай кончик косы выронил от испуга.

— Будешь помогать мне, и слушаться меня – будет спокойно.

— Мне Тай тоже самое обещал. И…

Олиа поймал своими тонкими пальцами косу и Элай заткнулся.

— Только проблема в том, что живешь ты на моей территории. А тут выбор в одном: или со мной, или не живешь вообще. – Казалось, что Олиа на несколько секунд заинтересовался волосами Элая, но потом отбросил косу. – Думай до вечера. Не знаю, что там Рен про меня наплел тебе. Я не убью, не того полета, но плохо может быть. Иди.

Олиа прошел мимо, повернувшись спиной, взял кружку, которую оставил на столе.

— Не надо меня пугать. – Слова у Элая вышли уверенными.

— Я не пугаю. Иди, а то Миша тебя проводит.

Элай не стал ждать, когда его проводят. Вышел сам.

Утро прошло вяло и кисло. Все это напоминало домашние завтраки. Элая заставляли вставать слишком рано, собирать себя в кучу и тоже к восьми спускаться вниз для приема пищи с дорогой его семейкой. Но дома были вкусные шоколадные пирожные, которых здесь к завтраку не пекли – единственное отличие.

Рен молчал. Элай был весь как на иголках. Прислушивался к звукам через стенку, дергался зря. Когда шли на завтрак, обернулся по десять раз, чтобы бросить взгляд на Олиа. Потом на Элая прикрикнули и он вертеться перестал.

Любопытство съедало.

— Расскажи про близнецов еще. – Попросил Элай уже за завтраком. Рену на выдаче дали в дополнение к каше коробочку с творогом. Элай не любил молочное, а этому нравилось. Тай, кстати, тоже питался не по меню. У Элая глаза даже заболели высматривать. А вот Олиа сидел в зоне видимости, и была у него только одна каша, как будто он тут такая же чухня, как и остальные. Если еще и про убранство его жилища не вспоминать. Кашу Олиа еле ел и смотрел в окно, никого не замечая.

— Что именно? – спросил Рен с набитым ртом.

— Кто они вообще такие, откуда, что сделали?

— Я не справочная.

— Что знаешь. – Элай тряхнул головой. Пятнадцать минут оставалось от завтрака. Потом Рен собирался гулять на улицу со всеми. Элаю советовал не выходить. А Элаю хотелось. Как и купить у кого-нибудь сигарет.

Рен облизал ложку, сверкнул глазами.

— У них папа известен в определенных кругах. В неправильных. Точно знаю, что сидел два раза, теперь живет небедно. Связи старые поддерживает. Понял?

Элай кивнул.

— Поэтому Олиа сразу приняли. Ну а там год за годом и подмял все под себя. До Олиа тут мелкие банды были, крупного – ничего. Олиа сбил всех в одну кучу. Меня когда посадили, Тая еще здесь не было. Нил попросил Олиа меня не трогать, Олиа и не тронул. Потом Тай пришел. – Рен приуныл.

— Все плохо так стало?

— Хуже.

— И сколько же Олиа здесь?

— Пять лет. – Ответ вылетел сразу же. – Еще двадцать осталось.

Элай еще раз глянул на грустного Олиа. Не выглядел он злым совсем. Скорее угрюмым и раздраженным. Элаю стало его жалко. Двадцать лет – целая жизнь. Точнее, двадцать пять. Элай бы повесился. Его психика не выдержит этого года – Элай знал – а некоторым четверть века терпеть.

— Что он сделал? – спросил Элай, уже зная ответ.

— Убийство. Говорят, отчим его хотел изнасиловать и Олиа его зарезал. Мне кажется, Олиа про изнасилование придумал, чтобы дали меньше.

— Он красивый. – Элай снова бросил взгляд на копну черных волос, острые ключицы и бледную кожу. – К красивым пристают. Знаешь, сколько раз ко мне лезли? – он слегка улыбнулся и подмигнул. Рен растерялся. – Ладно, давай дальше. Про Тая.

— Разбой. В прошлом марте появился. Говорят, папа их постарался, чтобы они вместе были. Но лучше бы подальше держал.

— Почему?

— Олиа сразу же Тая убить хотел. Так и приказал. – Рен понизил голос. – Потом передумал, когда его уже избили до предела. Я видел. Я не знаю, за что Олиа так Тая не любит. Таю очень тяжело поначалу было, а потом собрал всех обиженных, да смог от Олиа отделиться. Теперь у нас два главаря. И Тай здесь надолго, так что ждем, кто кого.

— Надеюсь, я раньше выйду.

— Год – ничто. – Светло улыбнулся Рен. – Ты радуйся, что это все пробегает мимо. Так к кому пойдешь?

Элай отрицательно покачал головой, занявшись кашей. До окончания завтрака пять минут – мало.

— Зачем обязательно к кому-то присоединяться?

— Чтобы выжить.

— Бред.

— Элай…

— Постой! Если я попрошусь к кому-нибудь, что мне нужно будет делать?

Рен, казалось, был рад тому, что Элай интересуется всем этим. Рен искренне переживал за Элая, и уж точно знал, что просто так прожить весь срок не получится. Это Элай – новичок – ничего не замечает. А Рен знал – отец-сенатор не защита, а красная тряпка.

— Все, что попросят в обмен на защиту и признание.

— От кого?

— Да от себя же.

— И кто лучше?

— С Таем проще. Поэтому он так быстро и поднялся. Олиа многих не устроил. Но Олиа справедливый. – С уважением закончил Рен.

— Ладно, — Элай отодвинул пустую тарелку на центр стола. – Есть здесь барыга, у которого мне можно сигарет купить? Чтобы без проблем.

Рен покачал головой.

— Элай, — продолжил он, — Если Олиа дал время до вечера, то у тебя его до вечера. Пустых слов никто не говорит.

— Я подумаю до вечера. Там решу. Так с сигаретами никак?

— Нет.

— А можешь ты мне купить?

— Не могу. Узнают.

— И что?

— Я не хочу проблем.

— И что делать?

Элай раздражался все больше. Тут еще и звонок – конец завтраку. Хватит жрать. Нужно идти гулять. И Элай именно за секунду звонка сообразил – он пойдет. Пусть даже ему потом черепушку проломят. И сигарет он найти должен.

— Покажешь мне тех ребят, что торгуют, а я сам разберусь, ок?

Рен посмотрел на него тоскливым взглядом, с каким смотрят на покойника, и кисло кивнул.

— Давно хотел погулять. От этих стен я скоро помру. – Пожаловался Элай, пока они тащились к выходу, в свою колонну. – А я люблю гулять.

Лучше бы он не гулял. Дохрена проволки, серого неба и уныния. Паршиво, душно, куча незнакомых ребят и вооруженной охраны. Тай перекидывался мячиком с другими, вообще ни разу незнакомыми омегами. Элай ушел в другую сторону, туда, где гуляли знакомые лица из их блока, через невидимую черту между двумя армиями. По сути, на территорию Олиа. Рен бегал рядом.

Тай был в просторных рыжих штанах и одной серой футболке, намокшей на спине. Как будто эти братья совсем холода не чувствовали. Даже издалека было видно, какое у Тая гибкое тело. Элай был такой же. Добился этого постоянными растяжками и занятиями гимнастикой. Гибкое тело – в сексе одна радость. Джонни был очень доволен.

Элай сидел на скамейке, дышал относительно свежим воздухом и смотрел по сторонам. Рен показывал на разных парней и рассказывал, кто есть кто. Было интересно, но не увлекательно. Слушать краткую биографии левых людей не хотелось.

— Расскажи про себя. – Перебил Элай.

Рен замолчал.

— Откуда пузо?

— Забеременнел.

Элай хохотнул.

— Бля, остроумно. Ты с начальником спишь и это он тебе подарочек сделал?

Рен покраснел чуть-чуть. Красивое лицо стало не очень красивым. Глазки заблестели.

— Это все не так, как кажется. – Рен прикрыл живот. – Мы больше десяти лет друг друга знаем. А тут так совпало. Он меня любил уже давно, еще до тюрьмы.

— И зачем ты попался?

— Как «зачем»? – Рен захлопал глазами. – Я не знал. Меня хозяин магазина, где я работал, попросил таблетки продавать. Я не знал, что это наркота.

Элаю потребовалось секунд десять, чтобы сообразить.

— Ты идиот.

— Нил так же сказал. Но я вправду не подумал об этом. Я же не хотел.

— Я тоже не хотел напиваться тогда до чертиков. – Выдохнул Элай. – И где сигареты ходят?

— Нет еще их.

И вот тут мимо проходил Тай со своей командой. Мокрый после игры и счастливый. Курил. Остановился перед скамейкой, но совсем ненадолго. Достал из пачки сигарету и протянул Элаю.

— Держи.

— Как Санта Клаус прямо.

Отказаться не было сил. Уже через секунду сигарета была зажата зубами, Тай держал зажигалку, а Элай подкуривал.

— Не дыми на пузатого. – Улыбнулся Тай.

Элай отвернулся от Рена, а на Тая смотрел. На шее небольшой шрамик, как от разреза. Олиа тогда в качестве приветствия сделал или нет?

— Где мой брат ходит? – поинтересовался Тай.

— Я не знаю.

Разговаривать с ним Элаю было спокойней. Тай казался почти добрым, хотя Элай и понимал, что это все игра. Но Олиа представлялся куском льда, к которому лучше не подходить. Заморозит насмерть.

— Передавай привет. – Еще раз улыбнулся Тай и так же быстро, как и появился, ушел.

Элай курил и думал. Рен тяжело вздыхал. Открыл рот только один раз.

— Жопа. – сказал Рен.

***

— Нельзя снять эти побрякушки?

Рыжий бета проигнорировал вопрос. Усадил Элая на стул и ушел к двери. Зал был большой, столиков было много. Заняты шесть. Один из шести – Элай и Джонни.

— Паршивые правила. – Жаловался Элай уже альфе.

— С тебя не снимут? – Джонни указал на браслеты.

— Нет, наверное. – Элай осмотрелся. – Здесь все такие. Упс!

— Что такое?

В противоположном конце зала точно сидел Тай. Посетитель его был похож на среднего зрелого омегу. Подумалось, что папа. Элаю присутствие Тая здесь не понравилось – нервировало.

— Знакомый. Не обращай внимания. – Элай перевел взгляд на Джонни. На нем и сосредоточился. – Что приперся?

— А ты мне не рад?

— Рад. – Честно ответил Элай. – Принес мне что-нибудь?

— Блок сигарет. Пожрать немножко. Лис тебе блинчиков напек.

Элай расплылся в улыбке. Он знал, какие в эти моменты у него на щеках хорошенькие ямочки. Чтобы усилить образ Элай не поленился и косу на стол выложить, устроив на ней кисти рук. Неудобные наручники слабо звякнули. Мешают, конечно, но ничего не поделаешь. А Элай даже помнил, как нашел у Джонни в кровати шлюшку с розовыми вычурными браслетами из секс-шопа.

— Ты настоящий друг, Джонни.

И Джонни попался. Нежно и пошло одновременно начал гладить край его косы. Волосы вообще очень много получали ухаживаний от Джонни. Элай думал, что альфа любил его если и не за отца, то за косу точно.

— Ты знаешь, что нельзя прикасаться. – Элай опустил глаза, следил за пальцами. Пальцы медленно добрались до рук. – Могут свидание прервать.

Джонни погладил мизинчик, очертив каждый сустав, поднимался все выше и добрался до кольца металла, где остановился.

— Знаешь, — он облизнулся, — все это заводит.

— И все равно лучше не нарываться.

— Эти штуки тебя красят.

— Отвали! – Элай руки отдернулся, обратив на себя лишнее внимание. Заметил пустую пепельницу. – Сигарета с собой есть?

— Конечно.

— Так давай я покурю и расскажу историю.

Пока Джонни лазил по карманам, Элай смотрел на Тая. Тот тоже дымил и был поглощен разговором. Со своим посетителем он говорил много, выглядел плохо. Может даже не знал, что Элай тут. Лучше бы было так.

Курить со скованными руками не очень удобно, но Элай замечал по лицу Джонни, как с каждой затяжкой, в штанах у него все меньше и меньше места. Чертов извращенец. В конце концов, Элай расслабился. Даже попытался делать все это сексуальней. Чтобы Джонни еще подзавести.

— Знаешь, — начал Элай, — я же без проблем хотел обойтись, но без проблем никуда. Так что это пиздец полный.

— Что такое.

— Не поспать нормально, не помыться. Я второй день грязный хожу. У меня скоро начнется клаустрофобия, я не жру нормально и не курю совсем. Сосед у меня – беременный от начальника тюрьмы пацан, в соседней камере такой же пацан, но которого все боятся. Вот он обещал меня вечером покалечить. А его брат-близнец преподносит мне подачки ради моего папочки. И это местные короли. Не смейся, — Элай покачал головой, — их действительно воспринимают всерьез. И, как я понял, иногда дело до убийств доходит. Один из близнецов как раз сидит за твоей спиной. Только не оборачивайся.

Было поздно: Джонни повернулся. Что было еще хуже – Тай это засек.

— Джонни! – Элай хотел лично его повернуть, но вспомнил о правилах сразу же. Но и сердитое шипение сработало.

— Балаган у вас. – Прокомментировал Джонни.

— Я тоже так думал, а с сегодняшнего дня я не знаю, что думать. Дай еще сигарету.

Закурил.

— Они здесь все поделились на два лагеря. Одиночек нет. Живых, по крайней мере. За неделю до моего сюда приезда повесился один парень. А оказалось, что его повесили. Знаешь почему?

— Нет. – Джонни тряхнул головой, и улыбка у него сползла.

— Он стучал. Всем и про все. И его убили. Понимаешь?

Джонни еще раз оглянулся. Спалился. Элай бы его убил, если мог. Но сильно много свидетелей здесь. Элай пнул его под столом ногой.

— Красивый мальчик. – Джонни повернулся, а глаза косил, как будто мог увидеть то, что было у него за спиной.

— Ты одним местом всегда думаешь.

— Как и ты, мой милый. Задницей.

— Я про член говорил.

А вместо руки теперь его тело исследовала нога Джонни. Прямо под столом ползла по ножке Элая вверх, насколько позволяла растяжка Джонни.

— Ты это, смотри, чтобы тебя не убили.

Элай хохотнул.

— Я серьезно. – Наклонился вперед Джонни. Потом поймал руки Элая в полете до пепельницы. Замерли. – Будь осторожен.

— Не бойся, Джонни, я выберусь из всего этого дерьма.

***

Из главного корпуса, где был зал для свиданий, они возвращались тоже вшестером. На полпути Элай обнаружил Тая рядом с собой.

— У тебя в кармане сейчас сверток. – Шепнул Тай. – Передай парням из сто шестой.

Через минуту Элай ответил:

— Я не служба доставки тебе.

— Я только прошу. Услуга за услугу.

— Какая услуга?

— Какую попросишь. Могу помочь с проблемами.

Тай обнаглел и уже шел рядом, разрушив стройную колонну. Постоянные остановки давали времени немного передохнуть.

Услуга за услугу.

— Передам. – Согласился Элай.

***

Олиа проигрывал партию и злился от этого. Насколько он был демократичным, но проигрывать обычному неудачнику он не умел. Следили человек десять. Миша пытался подсказывать, но Олиа его не слушал. Миша был еще тупей в этой области.

Рен, лишившись своего нового дружка на время, тоже выполз и сидел в сторонке, поглядывая, что там с партией? Кто выигрывает? Олиа подумал бы, что Рен просчитывает все. Если Олиа выиграет, то будет добрым весь вечер, а, значит, новенький сможет жить спокойно. Олиа иногда поражался тому, как этот паренек переживал за всех.

— Шах.

— Вижу. – Олиа перевел взгляд на доску. Черных фигурок было ничтожно мало. Ферзь и два офицера. Король загнан в угол. Головы ему уже не сносить.

В шахматы его учил играть папа. Олиа всегда считал его большим ребенком, но играл папа замечательно. Олиа просто это любил. У них редко что было нормально. А такие моменты были нормальными. Папа вообще был замечательный временами.

Спасло короля от неминуемой смерти только появление нового действующего лица. Пришел Денни, один из тех, кто был глазами и ушами Олиа. Самый ценный. Жил под боком у Тая, работал раньше в администрации, под боком у Рена. Иногда перепадала информация, которую молчаливо хранил пузатик.

— Отойдем? – попросил он, склонившись ниже.

— Что такое? – проскочили мимо толпы, сделавшей вид, что ничего не заметила. Олиа рукой остановил собравшегося следовать за ним Мишу.

— Эванс со свидания идет. Тай ему что-то передал.

— Что?

— Мне кажется, что колеса.

— Точно не знаешь?

— Нет.

Олиа даже не знал, кто больше отравлял ему жизнь – Тай или этот Эванс. Оба смотрели на него почти с презрением, оба чуть-чуть и побаивались. Одинаковые сволочи. Тая рука не поднялась прикончить за все грехи. Иногда видел в нем брата. И боялся расстраивать папу. Папа же их любил обоих.

— Спасибо, Денни. – Олиа развернулся и пошел обратно. Партия его больше не интересовала. Интересно было полежать на собственной кровати да подождать прихода одного очень непонятливого соседа.

— Я пойду? – спросил в спину Денни.

— К Таю папа приходил?

— Он.

— Иди.

Иногда Олиа думал, что папа Тая любит больше. Иногда эта детская обида душила. Больше всего остального душила. Олиа рассказывал папе, как Тай поступил с ним, как Тай вообще поступал со многими. Папа ничего не сделал. Папа даже больше верил Таю.

— Я проиграл. – Бросил он на ходу. Королю все равно была хана. Скоро Олиа дойдет до кипения, и Тая будет ждать та же самая судьба. Или надавит на папу, и Тая уберут с глаз подальше. Закончится и эта игра в разные королевства под одной крышей.

Рен потащился за ним, долго наблюдал, потом завернул к себе.

Олиа достал из холодильника яблочко. Еда всегда успокаивала. Папа чаще приходил к Таю. А вкусности теперь доставались от Миши в большей степени. Папа извинялся, папа постоянно ласкал его к себе, когда приходил. Тогда даже были и орешки в меду, и что-нибудь совсем интересное.

Новенький кичился своим происхождением. Папа был из семьи законченных алкашей, но лет десять назад спал с большой шишкой. Эта шишка спасла его от долгого срока, а близнецов от детского дома до самого совершеннолетия. Правда, папа забрал сначала Олиа, а потом только Тая – через год. Тай за это как-то обозлился на всю жизнь.

По голоску Рена было понятно, что Эванс вернулся. В приподнятом настроении. Рен опять на него ругался. Олиа было смешно.

— Что делать – то хочешь? – тихо с порога спросил Миша. Вечный спутник, почти второй папочка.

— Крушить и ломать. – Улыбнулся Олиа.

— Мне казалось, ты сегодня добрый.

— Так и есть.

Олиа дожевывал яблоко, смотря на узоры металла верхней койки. Соседи все разговаривали. Олиа спешки не понимал – деваться некуда. Никто никуда не пропадет. Можно, конечно, и завтра дорешать все, а сегодня побездельничать и не портить день. Но спокойного сна тогда не будет. И так без него жил.

— Эванс куда-то заходил сейчас?

— К Дембро.

— Паскуды такие.

Олиа запустил огрызком в сторону урны. Не попал. Встал и прибрался.

— Пошли, поговорим.

Эти двое сидели на койке. Рен тараторил, а Эванс улыбался. Правда улыбка пропала при виде Олиа. Рен заглох.

— Я ненадолго. – Предупредил Олиа.

Сам он прошел в камеру, оставив Мишу в дверях.

— Что тебе надо? – испуганно пискнул Рен.

— От тебя ничего. Я к нему.

Олиа поставил стул перед койкой, сел напротив Эванса. Тот опять вцепился в свою ужасно длинную косу, теребил ее растерянно, может и боялся, но не показывал. Олиа теперь знал, что наглости у этого пацана хватит на троих обычных людей и на одну половинку Тая.

— Я буду за тебя. – Заученно сказал пацан, косясь на Рена. Теперь довольного Рена. Олиа и не знал, что у него такая хорошая пропаганда. Рен, значит, и пользу умел приносить в виде новых кадров.

— А я уже и не про это спрашиваю. Что притащил сейчас?

— Ничего.

— Да что никто не понимает с первого раза? – Олиа вздохнул. – Что ты от Тая передал Дембро?

— Я ничего… — Эванс замотал головой.

Олиа не любил долго возиться со всем этим. Он, вообще, себя в роли головореза никогда не видел. Папа, знавший толк, объяснил, что надо делать не только, что хочешь. Папа приказал командовать и калечить. Папа хотел как лучше.

— Дай ручку. - Попросил Олиа. - Левую.

— З-зачем. – Теперь Эванс и заикался.

Олиа больше не повторял, просто сам оторвал эту тонкую ручку с откусанными ногтями от косы и бегло осмотрел ее. Эванс почти не дышал. Миша в дверях понятливо вздохнул и Рен перепугался, но не вступился, а только отполз подальше, опять закрыв пузо руками, как будто оно надо кому-то здесь.

— Что принес? – повторил вопрос Олиа.

— Я не понимаю, о чем ты.

Олиа сломал мизинец. Косточка аккуратно хрустнула, а Эванс запел фальцетом. Хотелось уши заткнуть. Устраивать крик было рисково, но и для профилактики способствовало. Олиа знал, как многие сомневаются в его способностях. А такие крики доходчиво объясняли каждому последствия заблуждений.

Мизинец выглядел страшно. Очень неестественно, загнутый в другую от обычного сторону.

Пока Эванс приходил в себя, Олиа крепко держал его руку и рассматривал сложившуюся картину. Рен тоже успел покричать. Забился еще дальше, в угол. Эванс заплакал.

— Так что? – спросил Олиа, выждав минут пять точно. Чтобы рассудок хоть немного вернулся.

— Сверток принес. – Проныл Эванс.

— Тай дал?

Эванс стонал и всхлипывал. Хотел прижать руку к груди, но Олиа держал крепко. Коса висела безвольной змеей и отвлекала внимание.

Ответа долго не было, и Олиа схватился за другой палец.

— Тай! – тут же выкрикнул Эванс и дернулся особо сильно.

— Что сказал?

— Просил передать и все.

— Что за сверток?

— Газетный лист, — поскулил, — наркотики, наверное.

— Не понаслышке знаешь, да? – ухмыльнулся Олиа. – Рен, знаешь, за что сидит?

Эванс кивнул.

— Вот и не занимайся этим. Отдал без проблем?

— Они уже ждали.

— Понятно.

Олиа все больше и больше раздражало именно это. Тай везде лез, собственные люди все больше смотрели в сторону, центральный блок напоминал горящий вулкан.

Тай поднимал голову, а Олиа ловил себя на мысли, что хладнокровно желает смерти собственному брату.

Тай подставил этого дурачка, которого теперь Олиа было даже жалко. Заодно слил неудобного Дембро, с которым тоже придется разобраться. Хотя бы нормально поговорить.

— Я не хочу водить общих дел с тобой. – Олиа почти ласково погладил покалеченную руку. – И с завтрашнего дня я тебя здесь видеть не хочу. Скажи Таю, что я тебя ему дарю. Понял?

Дождался кивка и сломал еще три пальца. Раздался натуральный крик. Олиа отпустил руку. Эванс тут же завалился чуть ли не на пол. Рен поддержал его, смотря на Олиа как на врага.

А Олиа считал это хорошим уроком. Да и напоминанием Таю о собственных навсегда кривых пальцах левой руки. Чтобы знал, что грядет.

========== Глава 5 ==========

Большое душевое помещение уже было пустым. Слишком поздно для мытья. Но теплая влажность стояла до сих пор. У Олиа был свой душ, но сейчас совсем не до него. Оставил Мишу спокойно спать. Прихватив с собой Мэтта просто ради приличия, Олиа к отбою оказался в центральном блоке.

Мэтт был рыжим и с веснушками. Характер ужасный. Чем-то напоминал зазнавшегося Эванса. Вот только перед Олиа Мэтт стелился. Особенно после того, как Олиа пару месяцев назад приютил его и спас от Тая.

Связями и договоренностями Олиа оброс со всех сторон. Отбой бывает не для всех в одно и то же время. Иногда Олиа мог выкроить себе лишний час. Ничего страшного в этом не было. В маленьком мирке все свои. Чужих нет. Жаль было, что и Тай такого же положения. Но Олиа сам себя считал виноватым в том, что когда-то рука на него не поднялась.

Перед входом в душевую Олиа остановился. Вся процессия тоже.

— Мы поговорим немного наедине. – Спокойно сказал Олиа.

Мэтт с готовностью привалился к стене и только усерднее задвигал челюстью, пытаясь пережевать свою жвачку. Рука немного пощупала резинку штанов, скрытую длинной футболкой. Достал где-то самодельный ножичек и таскал его. Уже один раз живот себе распорол. Но Олиа знал, что таких балбесов жизнь ничему не учит, тем более Мэтт жил под боком у ребят Тая вместе с Денни, и вдвоем они были отличными мишенями.

Сам начальник ночной смены тоже не стал возмущаться. Бета был на грани перехода от зрелости к старости. Этот был самым адекватным после Артура. Олиа с ним почти подружился. Обещал в его смену ничего не вытворять, в нарды с ним поигрывал иногда.

Душевая была пуста. Только у одной из раковин стоял Тай. С остервенением смотрелся в зеркало, пытаясь одной рукой удержать копну волос, а другой нанести краску на затылок. Почти пыхтел. В полной тишине было слышно, как капает вода из нескольких кранов, да еще гудение множества труб, окутывающих душевые со всех сторон. С запотевших зеркал медленно стекали капли воды. Пол был влажным, в комнате стояла духота.

— Пришел? – Тай не отрывался от своего занятия.

Олиа медленно подошел к нему.

— Я ждал. – Посмеялся Тай.

— Чего?

Пахло аммиаком от краски для волос. Пряди у Тая на голове были похожи на белых жирных змей. В раковине неаккуратно стояла миска со смесью, да и у Тая футболка тоже была покрашена светлыми пятнышками, и он от этого походил на гриб-мухомор.

— Да ладно, — Тай тряхнул головой, — посмеялись над беднягой папенькиным сынком Эвансом. Весело же. А он меня уже и слушается, а! – Тай весело подмигнул. – Теперь мне его отдаешь?

— Не слишком умно было все делать через него.

— Ради шутки.

Тай всматривался в зеркало. Заметил неокрашенный участок на виске.

— Помоги, а?

Олиа взял обычную губку, пропитанную краской, немного повернул Таю голову, чтобы было удобней красить.

— Ради шутки просил Дембро меня убрать?

Тай замер.

— Да он нарик конченный!

— Легкая мишень, да? – слабо усмехнулся Олиа. – Подкупить его за дозу, от которой он сам скорее загнется. Чтобы меня убить! Как пса дворового зарезать, да, Тай?

— Я бы не стал на него надеяться, если действительно захотел.

— Тогда что? Он уже собирался мне кишки выпустить.

— Не выпустил же. – Тай пожал плечами. – Дембро ненадежный совсем. Шутка.

— Шутки у тебя тупые.

Губка полетела в раковину, шмякнулась прямиком в миску. Олиа отошел к самому дальнему крану и открыл воду. Тай все еще не шевелился. Олиа поглядывал за ним боковым зрением.

К Дембро даже прикасаться не пришлось. Только пообещал не забирать наркоту. И он сразу же все рассказал. Причем, руки у него тряслись так, что мало что у него могло бы получиться в этом состоянии. Теперь Дембро, не получив обещанной дозы отсиживался в изоляторе, а Олиа решал, куда его деть, ненужного и лишнего.

Тай был совсем глуп, когда строил подобные по абсурдности планы.

— Что тебя удивляет? – донеслось до Олиа, когда тот брызгал водой в лицо.

— Меня? – Олиа поднял голову. – Твоя наглость.

— Ты меня пытался же прикончить, в первый же мой день, так подло. Забыл? Так что не попрекай меня братскими чувствами.

— Ты знаешь, почему я это делал и делаю.

— Ты тоже. – Отозвался Тай.

Олиа закрутил кран. Тай за все отделался кривыми пальцами на руках и периодическими судорогами. Все это сделали по приказу обезумевшего от злобы Олиа, когда Тай только здесь появился. Олиа хотел его смерти, но это оказалось очень тяжело.

— У меня полно силы уничтожить тебя. – С этими словами Тай встал с табуретки и поплелся в сторону душа. – Все уяснили? Я могу валить?

Он уже стянул на ходу грязную футболку и кинул прямо в лицо Олиа. Было обидно по-детски, но Олиа не реагировал на это.

— Это не твоя сила.

Тай остановился уже в дверях:

— Что?

— Ты очень глубоко во всем заблуждаешься.

Тай дернул дверь. Пожалуй, сильнее, чем надо.

— Посмотрим. – С угрозой ответил он. – Кто кого.

Тай ушел и Олиа остался один. Послышались шорохи, а потом приглушенное шипение воды из самого душа. Олиа снова посмотрелся в зеркало. Это хорошо, что Тай красится в блондина. Видеть его еще и в себе было выше сил.

Тай впервые захотел поднять руку именно на Олиа. Это очень раздражало. Олиа решился: прекратить все эти игры Тая в босса. Босс тут должен быть один.

Олиа врезал кулаком по алюминиевому каркасу раковины. Послышался жуткий звук, каркас прогнулся.

Тай начал весело петь в душе.

***

Мысли Элая были заняты одними нецензурными словами и злостью, которая обещала скоро взорвать его изнутри. Ночь прошла ужасно. Его накачали обезболивающим и нацепили на руку гипс. Поначалу Элаю казалось, что он плавает в вязком невидимом желе и его немного тошнило от всего этого, а под утро отпустило, и боль начала возвращаться.

Он оставался в мед блоке на узкой койке, с которой было очень легко свалиться. За стеной его каморки был рабочий кабинет, постоянно доносились голоса, почти всю ночь. Один раз Элай уловил свою фамилию. Это его немного обрадовало и вселило надежду, что не все в его жизни гавно

К утру рука горела как в огне. Элай скулил, в голову лез образ Олиа, и было страшно.

В восемь утра ему принесли тарелку с кашей и шприц с прозрачным жиденьким веществом.

Вчерашний врач не очень аккуратно всадил это лекарство в вену, зажать ничем не дал, и немного крови побежало по коже. Элай с усилием согнул пострадавшую руку в локте и вопросительно посмотрел на врача, ожидая, что будет дальше.

— Лекарство последнее.

— А дальше как?

— Дальше потерпишь, здоровей потом будешь.

Врач ушел, оставив Элая наедине с кашей. На полу около двери валялась его резинка. Последняя. Все, что осталось от косы, висело безжизненными запутанными прядями. Элай сел на койке, свесив ноги, и волосы упали до пола. Кончики, как солома из веника, подметали пыль. Одежда была грязной и измятой под стать прическе, еще и до душа неизвестно когда дорвется.

Каша была холодная, поэтому Элай ее не ел. Аппетита не было. Сидел, повесив голову, поглядывал на закрытую дверь. За окном, как ни странно, пели птички. Солнце уже светило очень ярко, оставляя на полу яркий квадрат. В такие дни папаша всегда устраивал пикники в саду. Вот только отец там не появлялся, Элай тоже не считал это нужным, поэтому папа брал мелкого, зазывал своих дружков и устраивал вечер потрясающих сплетен. Мелкому это нравилось. Элай братика не понимал. Альфа не должен таскаться всюду за папочкой в десять лет. Даже Элай в этом возрасте уже прятался от родителей по всем возможным углам.

А вот сейчас надо было добраться до телефона, да позвонить отцу и рассказать обо всем, что здесь происходит. Да и какой тут у сенатора авторитет. Видимо, вообще никакого.

Это лекарство, видимо, было слабее и действовало не так сильно. Все еще было больно, перед глазами не плыло. Элай пытался здоровой пятерней расчесать волосы. Но такую длинную копну не всякая расческа брала. Тем более, запутались они так, что, казалось, теперь их только осталось стричь.

Дверь распахнулась неожиданно. Элай лихорадочно начал вытирать глаза от набежавших слез правой рукой.

— Эванс, на выход. – Прогудел один, уже даже со знакомым лицом, охранник.

Элай кое-как собрал в кучу волосы, перекинул все через правое плечо. Под койкой стояли его кеды. И опять же одной рукой было очень сложно их натянуть на ноги. Шнурки не стал завязывать, а просто запихал под язычок, чтобы не мешались.

Резинку подобрал очень резко и сунул в карман, запрятав поглубже, чтобы больше не вываливалась.

Элаю уже было насрать на то, куда его ведут. Если обратно в камеру, то он был бы рад даже несмотря на близость неадекватных могущественных соседей. Если на свидание или мыться, то еще лучше. А если к Таю, если его Олиа действительно выгнал, то и это не пугало.

На одном из переходов, пока Элай стоял, рассматривая свои ноги, спрятав лицо за волосами, и ждал, когда откроют очередную дверь и разрешат идти дальше, охранник толкнул его в бок. Элай покачнуся.

— Прочитай и спрячь. – Охранник протянул листик бумаги в клеточку.

— Что? – Элай поднял голову и повел ей, пытаясь без помощи рук убрать волосы от глаз. Шевелиться он не хотел, помня правила.

— Быстрей.

Правой рукой было не очень удобно разворачивать бумагу. Левая болела меньше, но было очень неприятно и противно. На листочке зеленым фломастером было написано: «Про наркоту молчи». Написано было торопливо и неаккуратно. Элай подумал на Тая, сунул листик в карман и снова свел руки за спиной, поморщившись, когда задел гипс.

***

Кабинет обыкновенный. Дизайн в минимализме и все довольно скромно. Элай на один взгляд умел определять стоимость вещей. Эта мебель была сделана из опилок, а кое-где и из пластика. Конечно начальник тюрьмы – не сенатор, но и это было слишком. Но Элай и сам сейчас на себя не походил. Это был его первый раз в жизни, когда он выглядел жалко.

Уже знакомый по первому далекому дню альфа с запахом собственности Рена. Альфа слегка крутился в кресле и тихо разговаривал по телефону. Он хмурился, на переносице залегла глубокая морщинка. Элай долго смотрел на начальника, поэтому и не заметил еще и кресло в уголке, на котором сидел Олиа. Забрался с ногами, медленно постукивал пальцами по коленям.

Элай еще раз неосознанно попытался пригладить волосы и услышал смешок, прилетевший с кресла. Начальник на это оторвался от телефона. Сначала зло посмотрел на Олиа, потом на Элая, кивнул на ближайший стул.

— Сядь. – Прозвучало спокойно, но строго.

Элай сел. Незаметно вытащил резинку правой рукой, но на этом и остановился. Даже обычный хвост он собрать не в состоянии. Он еще раз взглянул на Олиа, тот скучающе смотрел в ответ.

— Да, здесь. – Вклинился в эти переглядки голос Керхмана. – Поговори.

Альфа прямо по гладкой столешнице отправил телефон в сторону Элая, в противоположный конец стола. Элай словил телефон, но выронил на пол многострадальную резинку. Телефончик был еще кнопочным. С таким малыш – Элай игрался еще ребенком. Ухмылку сдержать не удалось.

— Элай? – голос отца его опалил, как только трубка оказалась рядом с ухом.

— Да, пап.

— Объясняй, что произошло.

Элай обвел взглядом собравшихся. Керхман все еще хмурился, Олиа насторожился. Это было видно по тому, как он напрягся. Элай все больше верил в себя, и уверенный голос отца поддерживал его.

Элай приосанился и еще раз попытался пригладить волосы.

— Разберись, а? – попросил он в трубку. – Ты мне обещал, что все нормально будет, а не так хуево, как сейчас. Мне тут, блядь, пальцы сломали ни за что!

Элай бы еще больше прибавил слов, но лишние уши смущали.

— Просто так ничего не делают, Элай. – Ответил отец. – Будь поспокойней, не ссорься ни с кем. Тот, кто это сделал - поплатится. Я разберусь.

— Почему бы тебе просто меня не забрать? – раздражению Элая уже не было придела. Олиа опять хмыкнул, и опять получил предостерегающий взгляд от Керхмана.

— Через несколько месяцев выборы. Сейчас слишком горячо.

— Мне плевать.

— Мне нет.

— Тебе, бля, что дороже?

Элай не понимал, как так можно. Видел бы отец сейчас своего сына. Обычно самого красивого, к которому сватались куча сынков политических друзей отца, к которому клеились кучи альф. Волосы так вообще отдельной темой были.

Теперь спутанные грязные волосы похожи на рваные тряпки, роба мятая и грязная, как и сам Элай. Еще и пальцы сломаны. Даже Олиа был чистеньким и опрятным, а Элай свой внешний вид уже растерял.

— Мне дороже вся семья, а не ты один. Тебе советую тоже думать о других, а не о себе. Виновный поплатится, кем бы он у вас не был, с начальником вашим я договорился. Все проконтролирую. Ты доволен?

— Нет.

— Как всегда. Раз все понятно, разговор окончен.

Прежде чем Элай успел возразить, послышались гудки. Отец всегда был таким. И он тоже мало о ком думал, когда командовал. Может, его работа сделала его таким, но и в семейных делах он оставался жестким. Только пару раз Элай видел, как папе удавалось растопить эту суровость и как отец превращался в безвольного подкаблучника.

И если Элай был хоть как-то удовлетворен разговором, остальным он не очень нравился.

— Ну что ж? – Керхман поднялся со своего места. – Переломы зафиксированы, акт составлен, завтра пойдет туда, куда надо. А это уже дополнительный срок, все как надо. Может даже перевод. – Альфа добрался до Элая и забрал у него свой телефон. – Я тебя просил, Олиа, не играться?

— Просил. – Олиа кивнул.

— Доигрался. Эванс сегодня возвращается на свое место и его никто не трогает, ясно? Пока тебе же хуже не стало.

— Папочка сильно припугнул? – хохотнул Олиа. – Какую подлую душонку надо иметь, чтобы вот так прикрываться, а, Эванс? Как же тебя вообще сюда засунули такого?

— Рассказать? – не сдержался Элай.

— Послушаю. – Олиа кивнул.

— Заткнитесь оба. – Керхман снова зашагал по кабинету. – Тебе добавят лет пять, а если Эванс еще пострадает, так у меня еще труп нераскрытый есть.

Элаю бы больше нравилось, если бы Олиа испугался или вообще как-то прореагировал. Но тот был спокоен как удав. Только ноги спустил с кресла и поставил на пол. Так и посидели в тишине, пока начальник не вернулся на свое место. Тогда Олиа встал, медленно подошел к столу и сел напротив Элая.

— Какие волосы длинные. – Заметил он. – Лучше бы ты его в душ сводил лишний раз. Знаешь, Нил, — Олиа все смотрел на Элая, а сам обращался к начальнику, — это всего лишь какой-то перелом. Тебя даже смерти не трогали. Тай сколько уже передушил, не знаешь? Шестерых, семерых за год? Я знаю, кто такой сенатор Эванс и еще много могу про него узнать если захочу. А еще если захочу, к тебе проверка нагрянет, много нехорошего найдет. У Эванса, вот, тут наркоту, которую он от Тая притащил. А ты же знаешь, какой мистер Холкин неподкупный, так что вы, Нил, с Эвансом пострадаете очень сильно. А еще Рен есть, я же тронуть его могу. Этого не боишься? – Олиа повернул голову в сторону Керхмана.

— Не посмеешь.

— Очень много посмею. – Покачал головой Олиа. – Просто не трогайте меня. Пусть Эванс живет, если глупости творить не будет. Могу в душ свой пустить в качестве пардон, вшей смоет. А вот сроками мне не угрожайте. У меня тоже папочка есть на всякий случай.

========== Глава 6 ==========

На часах было девять вечера, когда Рену надоело раскладывать пасьянсы на стареньком компьютере, который к тому же еще и виснул. Йогурт в бутылке закончился. Рен сходил до урны, выкинул баночку и посмотрел на дверь кабинета Нила. Нил сидел там уже три часа, велел сторожить, никого не пускать и никуда не уходить. Но это было уже сильно долго. Рен переживал, к тому же уже давно хотел кушать, а запасы йогурта не спасли. Да и у Нила было подозрительно тихо, а за окном уже темно.

Руководствуясь всеми этими мыслями, Рен поскребся в дверь и приоткрыл ее.

В кабинете было очень темно. Нил закрыл жалюзи, свет не включал, только настольную лампу со слабой лампочкой. Нил сложил ноги на стол, завалился в кресло и пил пиво из бутылки. Правой рукой он водил мышкой по столу и смотрел в светящийся монитор.

Рен чуть не подавился возмущениями насчет пива, ног и мотания нервов.

— Я уже устал ждать. – Недовольно протянул он.

Нил посмотрел на него. Если пространство стола было освещено, то вот дверь и то место, где стоял Рен, прятались в темноте. Нил глупо и совсем по-идиотски похлопал глазами, потом поставил пиво на стол и убрал ноги.

— Это ты? – спросил он.

— Я есть хочу. – Рен обошел стол и Нила, заглядывая в монитор. В лучшем случае он ожидал увидеть тот же надоевший пасьянс, а про худшие думать не хотелось. Была открыта страничка с фотографией какого-то мужчины и его биографией. Мужчина был важным и красивым, вот только староватым для Рена. Похож был на хищную птицу. Профилем немного напоминал Нила.

Нил встал с места, убрав пиво еще подальше, за стопку папок.

— Садись. – Махнул он Рену на кресло. – У меня тут бутерброды были в сумке.

Рен завалился в кресло, откинулся на спинку, слегка оттолкнулся ногами от пола и медленно развернулся. Нил копался в ящиках около окна. Шуршали какие-то пакетики, пока на свет не появился контейнер с зеленой крышечкой и стопочка бутербродиков. Рен прокрутился еще два круга и развернулся к столу. Перед ним оказался кусок пирога и куски хлеба с колбасой. Он переложил три кусочка колбасы на один хлеба и откусил сразу половину. Нил за это время подтащил поближе еще один стул.

— А это кто? – у Рена взгляд снова упал на монитор.

— Отец Эванса.

— Элая? Я гляну?

— Смотри.

Рен прокрутил страничку вверх-вниз, посмотрел на парочку фото и на описание жизненного пути сенатора Эванса. Два брака: один короткий, второму уже шестнадцать лет. Двое детей от второго мужа. Элай аж девятнадцати лет и какой-то десятилетний Эдвард. Элай не говорил, что у него есть братишка. Хотя, он много чего не говорил. Постоянно болтал о всякой ерунде. Смешно и интересно, правда, но про себя не говорил.

— Зачем тебе это?

— Тяжело объяснить.

Рен уже свернул ссылку с сенатором Эвансом и полез на другой сайт. Туда, где было кучи информации для будущих родителей. Рен там был даже зарегистрирован. Болтал иногда с другими омежками или читал статейки.

— Я на тебя за пиво не ругался, так что объясняй.

Нил фыркнул под носом.

На сайте ничего не происходило, да и с прошлой недели полезных статей не появилось, так что Рен взял еще один бутербродик и повернулся лицом к Нилу. Тот подпер голову рукой и молчаливо смотрел на Рена.

— Это из-за Олиа? – серьезно спросил Рен. – За то что он Элаю пальцы сломал?

— Не знал, что они поцапаются. С Мэттом же он поладил.

— При чем тут Мэтт?

— Они с Эвансом похожи.

— Мне Эванс Тая напоминает. – Жуя, ответил Рен. – Хотя Элай добрее.

Нил отрицательно покачал головой, кривя губы в усмешке. Потом снял очки, рассеянно их протер и, сужая глаза, снова уставился на Рена.

— Слушай, а Олиа что-то будет? У Элая же родители крутые, должны же ему помочь. – Рен разволновался. – Сказать Олиа, чтобы больше так не делал, ну или нас не трогал хотя бы. Ты звонил его отцу?

— Звонил.

— И что?

— Ничего. Олиа не простой мальчик с окраины, чтобы с ним можно было разобраться. Сенатор требует из-за этих пальцев давать делу ход, а Олиа настоятельно этого не хочет. А мне нужно угодить обоим.

— Но это же сенатор.

— А это Олиа. И еще непонятно, кто кого сделать может.

— И никак? – Рен разочарованно качнул головой.

— Почему? Эванса вернули хотя бы на место. Олиа обещал пока не трогать. Извинился даже, только по своему, конечно. Все-таки с ним о многом можно договориться. Завтра с утра будем принимать меры.

— Какие?

— Не скажу.

Нил так загадочно и страшно улыбнулся, что Рен куском пирога подавился. Закашлялся и замахал руками. Нил испугался, вскочил и постукал его по спине. Рену стало смешно, что только усугубило положение. Спас его стакан с водой. Противный кусок провалился дальше.

— Много не пей.

— А что? – Рен отдал остатки воды.

— Она грязная, отстойная, для цветов стояла.

— Чай мне тогда сделай.

— Сейчас поставлю.

Нил ушел в приемную, туда где был электрический чайник и кружка Рена в ящичке. Сам Рен удобнее устроился в кресле, запрокинул голову и медленно поглаживал живот пальцами.

Он уже несколько лет писал роман, постоянно переписывал все на десять раз, старался сделать лучше. Под койкой стояла коробка с тетрадями. Их было уже несколько десятков, а к концовке Рен еще не приблизился. Начиналось все это как абстрактная вещь, но несколько месяцев назад туда неожиданно забрался образ Олиа. Рен не смог выкинуть его из головы и, вооружившись новыми тетрадками, начал вписывать его с самого начала. А теперь думал про Элая и понимал, чего ему еще не хватало для полной картины. А еще то, что нужно заканчивать старый, все-таки выкинув оттуда Олиа, но делать новый, и написать про всех, кого встретил Рен в последнее время. И это будет очень грустный рассказ. Хотя тюрьму он лучше уберет, но драмы оставит. Что – нибудь про перечеркнутые судьбы.

Рен улыбался. Ему понравилась идея.

— Ты чего? – Нил поставил перед ним большую кружку, от которой валил пар.

— О романе думаю.

— И чего надумал?

— Этот закончу и новый напишу.

— Про что хоть?

—Про то, как ты меня замуж выдал. – Резко ответил Рен и спрятался за чашкой чая.

Нил в тишине медленно обошел его и оказался за спиной, так же медленно и нежно приобнял Рена. Немного неловко из-за мешавшего кресла. Рен недовольно дернул плечом, а Нил прижимал все ближе и даже добрался до живота, где слегка стал гладить по нему, уже вздутому.

— Когда нас разведут? – Рен смотрел на золотистый чай в кружке, отражавший свет настольной лампы.

— Сейчас не время. – Зашептал ему на ухо Нил. – Эванс и Олиа постарались сильно. Перед родами, Рен. Я сегодня здесь ночую, останешься со мной?

— Да. Как скажешь. – После минутного молчания так же тихо ответил Рен.

***

Преимущество верхней полке Элай нашел сразу. Он просто свешивал с нее волосы, и они спокойно сохли, пока Элай спал. Но тут ночью разболелась рука, а мысли в голове роились до сих пор, поэтому спать не получалось. Рена не было, Элай лежал в тишине и темноте, прислушиваясь к тому, что происходит в соседней камере. Разговоров слышно не было, но легкая активность присутствовала. Только несколько раз Элай слышал смех и не мог понять, кто смеется: Олиа или его белобрысый сосед.

К утру волосы все равно не высохли, хоть и висели свободно в воздухе всю ночь. У Рена на столике стояли небольшие часы. В полседьмого Элай все-таки поднялся и к семи натянул на себя одежду одной рукой, пытаясь в полумраке не попутать перед и зад. Под подушкой нашел пачку с сигаретами и засунул в карман штанов. На плечи накинул теплую кофту, которую привез папа.

Когда в семь прогудела сирена и зажегся свет, Элай уселся на койку Рена, открыл пачку с печеньем, опять же одной рукой, раскрошив немного на койку. Стряхнул на пол ладошкой. От кофе Элай бы сейчас не отказался. Пакетики с растворимым были, а вот горячей воды не было.

Но полчаса еще не прошло, а повторная сирена прозвучала очень коротко и решетки глухим эхом клацнули по всему блоку, открылись.

— Построение! – прозвучало сразу с нескольких сторон громкими голосами, которые могли поспорить с воем сирены.

Оставалось еще десять минут на сборы, но Элай пробыл здесь совсем немного, поэтому сильно и не удивился такому. Может, это и в норме. Он быстро, как смог, стянул волосы резинкой, только усугубив этим положение своей прически, кофту не снял, а вышел прямо в ней. Покрутил головой, стараясь влево, в сторону камеры Олиа не смотреть. Остальные потихоньку выползали, а на первом этаже, на площадке с парой диванчиков, было слишком много охраны для простой утренней проверки.

Олиа в проход вылетел как пуля из ружья, растрепанный и не в форме, а в обрезанных до колен протертых джинсах и белой майке. Волосы выглядели так, как будто в них молния ударила. Пушистые прядки практически парили в воздухе, и через них просвечивался яркий свет настенного фонаря.

Элай засмотрелся.

Олиа тем временем свесился с перил ограждения и громко свистнул. Элая это немного умилило, и он улыбнулся, пытаясь эту улыбку спрятать.

Кто-то из охраны среагировал:

— Чего свистишь? – послышалось снизу. – Денег не будет.

— Что за кипишь?

— Построение утреннее.

— Ага. – Олиа недоверчиво кивнул головой и неожиданно посмотрел на Элая, как бы сообщая, кто в этом построении виноват.

— Встань на место. – Снова донеслось снизу. – Сейчас подойду.

Элай видел, как Олиа взволнованно отвернулся от перилл, замер, о чем-то думал, и кивнул сам себе в конце - концов. Элай смотрел, и не мог понять, что сегодня в нем другого, не такого, как в прошлые дни, как все те дни, что он стоял рядом с ним на построениях и проверках. Сейчас Олиа был ожившим. Даже на лице эмоции сменялись очень быстро. И выглядел он сейчас очень молодо. Даже не двадцать три, а на восемнадцать.

Если проверка всегда шла с противоположного крыла, то сейчас вся эта куча охранников была везде, и в противоположном конце, и в середине, на всех этажах, и у камеры Олиа в первую очередь. Миша тоже вышел, посмотрел на своего хозяина и отошел подальше.

— Что происходит-то? – Олиа по правильному встал около входа.

— Внеплановый обыск.

— Что? – Олиа непонимающе сузил глаза.

— Не мешай, Блейз. – Отозвался бета с седыми усами, который остался стоять перед входом в камеру, когда другой забрался уже внутрь и причем, судя по звукам, нехило там орудовал, обыскивая. – Начальник приказ с утра дал.

— Керхману на голову что-то упало что ли?

Бета не ответил. Элай как мог косил глаза и старался не пропустить информацию мимо ушей.

В молчании прошли все десять минут. Олиа с Мишей больше не заикались ни о чем, а Элай поглядывал то на них, то на электронные часы, висевшие внизу. Все это шло чертовски медленно. Элай стал уставать. И все это было для него жутко неудобно. Еще и Олиа, с которым он только сутки назад сцепился, стоял в каком-то метре, почти плечом к плечу, вот только сейчас отодвигаться было уже не время, а Олиа все равно на Элая внимания не обращал. Пальцы ныли, как будто чувствуя своего обидчика рядом.

— Так, — второй охранник вышел из камеры с пакетиками в руках. – белый порошок, — поднял один пакетик, —телефон, отмычки, карточки пластиковые, — уже другие пакетики. – Убежать хотел что ли?

— Как? – спокойно отозвался Олиа.

— А это я не знаю. Пошли, Олиа, к начальнику.

Все это закончилось только через час. Почти двадцать человек из блока увели вслед за Олиа. У Элая в камере ничего не нашли кроме сильно заточенного карандаша Рена и зажигалки. Списали с рук, сделав вид, что ничего не видели. В камере оставили бардак, а Рена все не было, поэтому ближайший час после завтрака Элай планировал потратить на уборку.

***

Рен проснулся от громких голосов, слегка пошевелился, прогнулся в заболевшей спине и подтянул плед повыше.

— Заткнись и сядь! – проорали голосом Нила. Рен открыл глаза. Было по-утреннему светло. Свет был холодным и чистым, лился через открытые жалюзи и делал обстановку в кабинете легкой и прозрачной. Нил орал на человека, которого Рен сначала не узнал, но потом присмотрелся и понял, что это Тай. Тот был взбешенным, и садиться не собирался.

— Ты знаешь, сколько вся эта хрень стоит?! – орал Тай, тыкая пальцем в сторону обычной картонной коробки.

— Не интересует. Сядь.

Рен окончательно растерял остатки сна и попытался подняться. Хотя бы сесть. Только тогда заметил, что в ногах у него, на диванчике, сидит еще и Олиа, не в форме, а обносках своих старых джинс и футболке. Сидит, наблюдает за руганью Нила и Тая и ухмыляется.

— Отпусти одеяло. – Рен подергал плед, стараясь выдернуть его из-под Олиа.

— Проснулся. – Олиа привстал. Рен забрал плед, завернулся в него сильнее и отполз в противоположный конец дивана. Нил и Тай тоже перестали друг на друга орать. Нил встревожено смотрел на Рена, Тай – на коробку.

— Послушай, Тай. – Заговорил Нил. – Тебя никто из нас не просил браться за все это дело. Наркотики я больше не потерплю. И мне срать, как ты теперь со своими поставщиками будешь разбираться. Я тебя еще раз на этом если поймаю, то на всю жизнь здесь гнить останешься.

Тай рассерженно пыхтел.

— И куда ты все это добро хочешь деть? – вступил в разговор Олиа.

— Не ваши заботы.

— Пускай вернет обратно, это же куча денег.

— У вашей семьи есть деньги. – Нил бросил взгляд на Олиа. – Уроком будет. Чтобы ничего запрещенного больше. Это я вам обоим. Ни телефонов, ни тем более никаких ключей и карточек. Без убийств, без драк, без покалеченных пальцев у богатых засранцев, понял, Олиа? А то вы забылись уже.

Тай неожиданно засмеялся. Рен напрягся и подавил желание полностью спрятаться под пледом. Это были не те разговоры, которые он привык слышать. Он не хотел знать, какие дела у Нила с этими двумя, и не хотел слышать, как Нил с ними разговаривает. Было страшно за Нила.

— Так это ваши терки! – Тай перевел взгляд между Нилом и Олиа. – Что меня – то приплели?

—Кто через Эванса дурь Дембро подкинул? – снова тихо спросил Олиа. – Ты же знал, что я взбешусь, значит, чего-то хотел этим добиться, да? – Олиа склонил голову набок. – Думал, тебе боком не выльется?

Тай переводил взгляд с Нила на Олиа. Рену казалось, что тот растерян. Впервые он видел кого-то из близнецов в таком состоянии. Вся бравада слетела за секунду, и Тай теперь только беспомощно смотрел по сторонам.

— Чего вы хотите? – наконец-то спросил он, но уже глухим и безжизненным тоном.

Олиа лишь пожал плечами, а Нил молча встал, в полной тишине подошел к двери и открыл ее, громко проговорив в приемную, где наверняка дежурил кто-то из охраны:

— В карцер отведи.

Рен видел, как Тай нервно дернулся. Олиа приоткрыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Лишь отвернулся к окну и стал смотреть в него, высматривая что-то интересное за стеклом.

Нил сам подтолкнул Тая к двери, почти в руки конвою, и сам закрыл за ними дверь. Хлопнул ей громко и уставился на Олиа. Тот смотрел в окно. Рен ожидал следующего акта спектакля. С Тая уже сбили спесь. Остался Олиа. В какой-то мере Рен был горд за Нила.

— Меня туда же? – через минуту Олиа медленно повернул голову и посмотрел на Нила. Следил за ним, пока тот возвращался в свое кресло.

— Ты же догадался из-за чего это?

— Из-за Эванса. – Олиа кивнул.

— Из-за твоих вчерашних слов. И да, тебя туда же, до конца недели, пока наш общий знакомый мистер Холкин тут с проверкой ходит, после которой он еще долго здесь не появится, как ты не старайся. Устраивает тебя такая версия?

Олиа качнул головой:

— Не очень.

— Что же поделать? Чем ты еще вчера мне угрожал? Что Рена тронешь?

Нил посмотрел на Рена, взгляд сделался ласковым, как бы обещал, что никто его все-таки не тронет. Рен глянул на Олиа. Тот прикрыл глаза и сел прямо, как палку проглотил. Ничего не отвечал, хмурился.

— Сам говорил, что это низко – угрожать беременным и бить их. – Почти прошептал Рен.

— Говорил. – Так же тихо ответил Олиа.

— Тогда зачем…

— Мухлевал, доволен? – прозвучало почти как крик, и Рен вздрогнул. Если одного сегодня сдернули с вершины, то другого, видимо, довели. Олиа еще никогда так в открытую не психовал при посторонних. – Я не собираюсь ждать, пока на меня все грехи тут не свешают.

— Ты должен был соображать насчет Эванса, знал же, что он папочке ныть начнет. – Уже спокойней заговорил Нил.

— И что?

—Вот теперь расхлебывай всю эту кашу так, чтобы нас с Реном это не касалось. У тебя будет время. – Нил снял очки, нахмурился. – Если Рен захочет, я думаю, он попробует уговорить Эванса дать отмашку папочке.

— Как? – пискнул Рен.

— Я тебя не заставляю. – Ласково сказал ему Нил. – Но, думаю, Эванс к тебе прислушивается. Слышишь, Олиа, можно все решить проще.

— Это не поможет.

—Тогда не судьба. – Нил развел руками.

— Делайте, что хотите. Плевать. Разговор на этом окончен?

— Да. – Нил покивал головой. – Окончен. Охрана! – крикнул он уже громко, видимо не желая больше ходить до дверей. А секретаря в приемной не было. В это время его замещал Рен, но Рен еще сидел сонный, расстроенный и завернутый в плед. Дверь распахнулась, и Нил строго выговорил еще несколько слов. – Туда же этого.

Когда они с Реном остались одни, Нил устало откинулся на спинку кресла и с мольбой попросил:

— Поговори, пожалуйста, с Эвансом. Не хочу вешать на Олиа еще больше, чем у него есть.

Рен молча кивнул.

========== Глава 7 ==========

Элай сидел в архиве и медленно пролистывал старые пыльные папки. Завтрак только что прошел. Рен так и не явился со вчерашнего дня, поэтому Элай ел в одиночестве. Он покрутил немного головой и понял, что ни Олиа, ни Тая не было. Все были подозрительно тихи и тоже как будто чего-то ждали. Даже густая каша в итоге оказалась интересней, чем все эти кислые люди.

Под конец Элай был рад, когда его отвели в архив и предложили заниматься прежней работой. Пузатого не было, и Элай тяжело уселся на стул у рабочего стола и механически начал пролистывать лежащие там папки. Они с Реном тут почти заканчивали. Элай жаловался на пыль и скуку, а Рен говорил, что это самая лучшая работа здесь. Элай постоянно намекал на то, что можно вообще не работать, но эти усилия уходили впустую.

От пыльных папок пятилетней давности отвлек лязг и скрип двери. Петли были ужасными, а смазывать их никто не хотел. Хоть самому уже масло ищи и все делай персонально. Элай вздернул голову и уставился на вход. Но это был всего лишь Рен в обнимку с пакетом чего-то похожего на пирожки и кучкой бумаг. Лист травы на черной футболке в этом освещении оказался почти желтым, волосы Рена тоже, а глаза виделись жирно подведенными.

— Ты тут уже. – Рен сел по другую сторону стола и сгрузил свои пирожки. Бумажки положил на колени. Настроение у него было плохое. Он хмурился и строил задумчивое выражение лица.

— Ты где был? – Элай захлопнул папку.

— У Нила.

— С утра проверка была.

— Я в курсе. – Рен покивал головой. – И завтра будет.

— Что за нахрен? – Элай передернулся, вызвав скрип у старенького стула.

— Нил сказал, что нам нечего бояться.

— Это из-за того, что ты ему даешь или из-за пуза? – Элай откинулся на спинку и победно посмотрел на Рена. – Видимо, Керхман сильно за тебя жопу рвет.

— Ты зачем так. – Видно было, что Рен совсем этого не ожидал и даже за свой живот схватился и, может быть, и убежать бы попробовал. Элай смотрел и ждал. Очень ему не нравилось это поведение. С пузатиком все считались, а с ним нет. А переспать с кем-то за хорошую жизнь Элай мог без проблем. Если что-то тебе дано, все равно надо пользоваться. Элай помнил молодого симпатичного начальника и не понимал, как они с Реном совсем сошлись. Тот же Олиа, набивший оскомину за пару последних дней, был и покрасивее и характер имел хоть какой-то. По крайней мере, наблюдать было интересно. Рен же – серая мышка. Только красивая. Но и Элай красивый. Очень. И тем более было непонятно, как он оказался в том положении, в котором был сейчас.

Рен же теперь перебирал свои бумажки прямо у себя на коленях. Заодно спрятал лицо за волосами, но как-то подозрительно всхлипнул.

— Я не хочу об этом разговаривать. – Пробормотал он. – Мне бумаги надо заполнить, а ты найди здесь старые дела на эти фамилии, — Рен аккуратно на стол положил маленький список, все еще пряча лицо. — Два последних стеллажа еще надо разобрать и переписать.

— Я не могу. У меня рука сломана. – Просто ответил Элай.

— Рука? – Рен все-таки поднял вверх свою мордашку. – У тебя же…

— Пальцы. – Раздраженно закончил Элай. — Какая разница?

Элай приподнял свою пострадавшую руку. За последние дни взгляд часто останавливался на белом гипсе и бинте, покрывавшем всю ладонь. До сих пор болело и чесалось страшно.

— Со списком ты одной рукой управишься. – Послышался твердый голос Рена. – Если тебе тяжело, могу себе другого помощника попросить. – Рен оторвался от своих бумажек и поднял голову. – Мне через пару часов все это сдать Нилу надо. Побыстрее, пожалуйста.

Элай бы челюсть подбирал с пола, если бы она умела отваливаться. Малыш Рен всегда был добрым, хоть и походил внешностью на какого-то неформала. А так – наивная светлая душа. И эта душа сейчас дерзила. А самым обидным было то, что Рен тут оказался не последней шишкой, и не хотелось ругаться еще и с ним. Не сейчас, когда в голову полезли мысли о примирении даже с Олиа.

Элай схватил листок и ушел за стеллажи. Первым делом встал под массивной вытяжкой, гудевшей здесь постоянно надоедливым фоном, и закурил. Рен не очень любил запах и оправдывал все ребенком, но они еще на прошлой неделе пришли к компромиссу в этом вопросе: Элай курит, но мало.

— Ты ничего не расскажешь насчет утреннего шухера? – прокричал Элай между глубокими затяжками.

— Что рассказывать?

— Ты же с начальником спишь, а не я. Должен знать все.

— Такое бывает. Не редко. Особенно, когда Нил с кем-то ругается.

— И с кем он сейчас поругался?

— Ты знаешь, с кем.

Рен этим и ограничился. Элай прислонился к холодной стене, откинул на нее голову и уставился в потолок. Струйки дыма направлял прямо в решетки вытяжки. Олиа не угодил, раз он и на завтрак не явился. И Тай. Элай довольно хмыкнул – он побеждал.

— Где Олиа с Таем? – еще раз прокричал Элай.

В ответ получил молчание. И только к концу сигареты Рен подал голос:

— Неси уже мне папки. Срочно надо.

— Сейчас. – Элай пододвинул жестяную банку к краюшку ближайшего стеллажа и потушил там окурок. Долго одной рукой доставал из кармана жвачку и распаковывал ее. Закинул в рот. Запахло вишней. – Что недовольный такой-то? Хоть расскажи что-нибудь, а то скучно.

Не дождавшись ответа, Элай принялся искать нужные документы, сверяясь со списочком. За столом шелестел бумажками Рен. Потом к нему кто-то пришел, и начали переговариваться шепотом. Элай переместился немного поближе, но все равно не услышал ничего. Только раздраженно пофыркал из-за того, что от него у кого-то были секреты.

Почти тишину прорезал обеспокоенный звонкий голос Рена:

— Мэтт, ты куда?

— Не лезь. – Раздалось уже рядом. Голос такой паршивый и неприятный на слух. Самоуверенный. Элай оглянулся через плечо и вовремя: тот самый Мэтт появился из-за стеллажа. Весь оранжевый как морковка. Ему надо было волосы в зеленый покрасить. Ботва бы получилась. Не говоря ни слова, он влетел в Элая и прижал к стенке. Лицо было угрожающим, с противной ухмылкой. Элай уронил листик и уже найденные папки на две фамилии.

— Ты чего? – попытался спросить он спокойно и даже чавкнул, обдав пространство приторным въедливым вишневым запахом.

В ответ прилетела боль в области живота. Элай подавился воздухом и готовыми сорваться матами и медленно начал сползать по стеночке, все больше сгибаясь и закрывая живот. Только громко шипел. Ничего не видел. В глазах стояла темнота.

— Ты понимаешь, на кого гнать начал? – спросил омега, оказавшийся прямо рядом с ухом. Элай уловил от него табачный запах, уже смешавшийся с запахом крови во рту. Проморгался, стараясь не двигаться. Врезали сильно. Понял, что сидят они на корточках напротив друг друга. Элай схватился за живот, а этот Мэтт держит в руке что-то странно похожее на небольшой ножичек.

Не успела эта драма разыграться дальше, как рыжего омегу снесло с места. За секунду он улетел из поля зрения и врезался в один из стеллажей с глухим звуком. Элай подумал, что от удара по животу пострадала и голова. Все-таки было больно. Начинало подташнивать, и недавний завтрак давал о себе знать.

Через несколько секунд перед ним появился раскрасневшийся Рен.

— Ты в норме? – Рен тронул его за плечо.

— Что… — Элай попытался встать. Не вышло. – Что вообще здесь происходит?

Тут только заметил, что они здесь не одни. У стены, в которую отлетел его обидчик, Элай заметил еще одного: хорошо знакомого на вид соседа и вечную собачонку Олиа. Рыжий был уже в отключке. Миша, сосед Олиа, присел на корточки и рассматривал ножичек, выпавший от удара на пол.

Через минуту тишины высказался:

— Он бы тебя убил.

Элаю поплохело. Рен удивленно ахнул.

— Ты можешь сюда позвать охранников из неболтливых. Дело будет? – Миша смотрел на Рена.

— Это же Мэтт.

— Я заметил.

— Его Олиа послал. – Рен передернул плечами, отступил назад и посмотрел обеспокоенно на Элая. Элай как раз нашел в себе силы оправиться от удара и мыслить здраво. Привстал и тоже отполз вслед за Реном.

Миша усмехнулся, но голос оставался полностью серьезным.

— Олиа ничего не приказывал. Я бы знал.

Миша все-таки поднял нож. Элай сам не понял, как так получилось, но он спрятался прямо за спину Рена, потом немного замялся и встал рядом, наравне.

— Я сейчас. – Растерянно пробормотал Рен. – Сейчас позвоню. Сегодня Малькольм на смене. Подойдет?

— Отлично, давай быстрее. – Миша спрятал ножик у себя в кармане и наконец-то встал.

Через пять напряженных минут бесчувственная тушка Мэтта исчезла, у Рена в руках появилась кружка чая и все папки из списка, нужные для работы. Ни Рен, ни Миша не посчитали близкую смерть оправданием и Элаю пришлось доделать начатое. Пока он лазил по полкам, эти двое разговорились и уже все, похоже, обсудили.

Теперь Элай сел на свой стульчик, поставил перед собой пепельницу и закурил прямо за столом, считая, что сейчас ему можно. Рен сморщил носик, но ничего не сказал. Элай же потихоньку расслаблялся. Видимо, убивать его сегодня больше не собирались. Руки слабо тряслись.

— Вы мне объясните что-нибудь?

— Нет. Знай только, что Олиа Мэтта не посылал. Тем более убивать. Это не в его духе. – Миша качнул головой. – Олиа потом сам решит, что с Мэттом делать.

— Твои доводы. – Элай бровку приподнял все-таки.

— Это через меня идет, я бы знал. – Отмахнулся Миша. Даже Рен отвлекся от чая и работы и покивал в знак согласия. – Мэтт перебежчиком был от Тая, да и мне никогда не нравился. Значит, не совсем от Тая отбился.

— Внимание хозяйское на себя перетянул, вот тебе и не понравился – Протянул Рен, чуть-чуть кривя губы в усмешке.

— Молчи лучше. А ты слушай, — Миша повернулся к Элаю. – С Мэттом Олиа разберется, как только сможет. Сейчас никто не знает, что здесь точно произошло. Так что несколько дней оглядывайся почаще, да пузатого не подставляй.

— Не называй меня так. – Вставил Рен.

— За тобой присмотрят пока. – Закончил Миша.

— Олиа что ли разрешил? – Рен совсем отбросил в сторону ручку и перестал писать.

— Олиа мне разрешил делать, как я хочу. – И тут Миша совсем страшным голосом продолжил. – Твой Керхман просто наивный идиот, раз думает, что все так просто можно решить. На день-два поможет. Больше – нет. Я вашего Эванса в знак благотворительности сегодня от смерти спас. Чисто случайно узнал, что Мэтта Тай тебя замочить просил. Больше так напрягаться не буду.

С этими словами Миша встал из-за стола и ушел, не дав опомниться. Элай проводил его взглядом, посмотрел на немного ошарашенного Рена и только потом посмотрел на серый столбик тлеющей сигареты. Затушил в пепельнице и подпер голову рукой.

— Это точно Тай. – С уверенностью сказал Рен.

— Что Тай?

— Мэтта послал.

— Я уже понял. – Элай прикрыл глаза. – Так где мне Олиа найти, а то поговорить охото. – С тяжелым вздохом выдал он.

***

Рен не был аккуратным человеком. Элай порядок любил, но сам никогда не убирался. Их камера была самой засранной в блоке. И вот именно сейчас Рен забеспокоился об этом, как только беспокойство по поводу того, что живот уже виден под майкой, наконец-то прошло.

Элай чувствовал себя более менее хорошо. Волосы Рен заплел ему в косичку, отдал одну из своих резинок. Были они относительно чистые и совсем не мешали. Еще Рен принес огромную пиццу, половина которой до сих лежала в коробке на кровати в окружении листочков с неровным почерком Рена. Тот сказал, что пишет роман. Элай пока читать не захотел. Просто половину дня слушал Рена и поедал вкуснятину. Только со злобой спросил пару раз непонятно у кого:

— Когда там папа придет уже?

— В субботу посещения, завтра. – Отозвался Рен.

— Нас субботы не касаются. – Элай отвернулся, задрал голову и начал смотреть снизу вверх в небольшое окошечко. Кажется, на улице собиралась значимая гроза. Как и внутри.

В блоке до сих пор царила странная тишина и настороженность. Почти все сидели у себя, и никто их с Реном не доставал.

Более менее сносное существование нарушили серьезные дяди, что пришли с проверкой, обещанной Реном. Элай выперся в коридор и смотрел, как его обиталище второй раз за два дня переворачивают вверх дном. Хорошо, что с прошлого раза они не убрались. Бессмысленное занятие было бы.

Интересно было наблюдать за Мишей, оказавшегося в паре метров. Олиа не было до сих пор, что было бальзамом для уязвленного самолюбия. Миша был один и расслабленным не выглядел. На Элая внимания не обращал.

Еще интереснее было смотреть на Рена и Керхмана. Стояли и бросали друг на друга взгляды. Элай хмыкать устал. Но перестал, когда удостоился грозного взгляда от начальства.

— Чтобы завтра порядок здесь был. – Выдал Керхман и больше ничего не говорил. Незнакомый дядя в официальном костюме покачал головой в знак согласия и Элай совсем уже заржал в голос, веселясь непонятно от чего.

Добрались до подушки Элая, когда из нее, как подарок на рождество, смачно упал на пол пакет с белым порошком, на муку не похожим. Да и не было у них с Реном муки.

Элай уже устал пугаться всем событиям, которые происходят в его жизни. Равнодушно посмотрел, смеяться прекратил и даже вздохнул. Рен стал бледным, как тот самый порошок и закрутил головой во все стороны, смотря поочередно на каждого.

— Это что такое? – дядя в официальном костюме заинтересовался. Подошел, посмотрел, понюхал. – Так, живо оформляем это!

Керхман как гончая, какие были однажды у отца Элая, сорвался с места, подскочил к дяде и о чем-то быстро заговорил с ним, тот покраснел и отрицательно помотал головой.

— Думаю, нужно хорошо побеседовать. – Мужчина вышел из камеры и надолго задержал взгляд на Элае, даже больше, чем на откровенно беременном Рене. – Молодых людей ко мне на беседу. Живо!

— Мистер Холкин… — начал Керхман.

— И ваше присутствие тоже не помешает. Это же был последний блок?

Керхман кивнул.

Прекрасно, их оставили на десерт. Прямо случайность такая.

Этот день был сильно хорош, чтобы закончиться без какого – либо пиздеца. Кто из близнецов насолил, разбираться уже не хотелось. Хотелось просто открутить им бошки, доесть пиццу и лечь спать.

И все.

И еще Элай увидел довольную улыбку Миши.

***

Он не знал, что даже в этом месте есть такие неуютные комнаты. Начиная с белых стен и заканчивая металлическим столом. Все для удобства гостей. Элай уже сходил с ума от обстановочки. Ничего не понимал. Причем, уже давно.

Первой мыслью было позвонить отцу, но она провалилась совсем по простой причине. Телефона у Элая не было, и никто давать его не собирался. Так-то было понятно, что отец все равно узнает и разберется во всем. И сделает плохо тому, кто сегодня им щедро подкинул пакет наркоты, и кто вчера послал рыжего его мочить.

Рена с Элаем не было. Но он за него и не волновался. Это уже с успехом делал Керхман.

К тому моменту, как дверь пустила в эту унылую комнату еще людей, Элай решил не париться.

— Ваша версия случившегося? – дядя из проверки тоже сел за стол. Керхман, который приперся с ним, остался стоять. Вид он имел задумчивый, и вообще, казалось, что не понимает, что сейчас здесь происходит.

— Вы про пакет? – Элай посмотрел исподлобья

— Да.

— Подкинули.

— Кто? – дядя улыбнулся.

— Миша. Не знаю, как нормально его зовут. Потому что ему Олиа Блейз так сказал.

— Нет. – Дядя уверенно покачал головой.

— Да. – Элай кивнул.

Этот разговор становился все интереснее. Даже смешным до ужаса.

— Это не он. Это вы сами не смогли спрятать хорошо.

— Сами знаете, что не наше. – Элай подобрался ближе. Почти наклонился вперед. Боковым зрением увидел, что Керхман очнулся и хмуро следит за всем этим спектаклем, не спеша вмешиваться. Дядя в ответ смотрел на Элая так, что было понятно, что они все здесь знают, кто на самом деле все заварил. – Что вы хотите? – решил спросить Элай, раз перепираться смысла не было.

— Порядок навести. У вас довольно известный отец, скажу я вам.

— И что?

— Я думаю, все что произошло с вами - это недоразумение.

Элай медленно закивал головой, расплываясь в ухмылке. Это было верно. На недоразумение он был согласен. Не могли же его дорогие соседи думать, что эта захудалая контора, откуда нагрянула проверка, что-то решит. Отец был человеком жестким и любящим власть. Очень многих под себя подмял. Особенно, когда папа начинал наседать ему на нервы.

И Элай, хоть и за счет отца, но был вне любой категории. Элай знал, что может себе позволить большее, чем обычные смертные. Разве что кроме наезда на булочную.

Мысль отрезвила. Элай вздохнул и снова поднял глаза на собеседника.

— Я рад, что вы поняли.

— Другое дело – ваш сосед. – Протянул дядя. – Я еще с ним не говорил, на десерт решил оставить, но тут же уже все ясно, да?

— Это не его. – Тряхнул головой Элай и посмотрел на молчавшего Керхмана. Вот чего он такой мрачный. Боится за Рена. А ведь дядя этот знает, что Рен не при чем. И даже беседовать с ним не собирается. Потому что, в конце концов, нужен ему не Рен.

Чертовы близнецы. У Элая уже голова шла кругом.

— Он уже имел дело с таким. У него статья за распространение наркотиков. Мальчик мог продолжить свое дело.

— Я с ним жил. Ничего он не хранил. – Отрезал Элай.

— Уверены? – Дядя повернул голову.

— Да.

— А я вот нет. Знаете, что он недавно обручился?

Элай кинул взгляд на Керхмана. Но это совсем бред. И Рен ничего не говорил про брак. А Керхман еле заметно качал головой.

— Какая разница?

— Простая схема для получения товара. Фиктивные браки часто…

— И залетел он по-фиктивному, да? – Элай сел поудобней, снова наклонившись вперед, опираясь на локти. – Не гоните чушь и отвалите от нас двоих. Отец мой, как вы заметили, многое может.

— И все-таки вы здесь. – Дядя со скрипом отодвинул стул и встал. Элаю пришлось поднять голову, чтобы продолжить смотреть тому в глаза. – Что-то он не смог сделать.

— Неувязочка вышла.

— Есть сила сильнее вашего отца.

— Какая же?

— Общественное мнение накануне выборов. Да и не уверен, что ему будет интересен такой человек, как ваш Рен, раз он и для сына делает исключения через раз.

— Я говорю: так получилось.

Дядя кивнул. Поправил свои пиджак, по-пижонски стряхнув пыль, скептически осмотрел Элая и вышел из комнаты, напоследок кинув:

— Думайте.

Керхман остался здесь. Но как-то выдохнул и расслабился, хотя оставался таким же холодным. В полной тишине сидеть и ждать непонятно чего было неуютно. Элай еще и устал. Впервые он сам не верил своим речам про отца и его помощь. Перепалка была похожа на блеф с его стороны. И уже было бы лучше согласить на все, что от него требовали и жить спокойно все оставшиеся месяцы. Это же не двадцать пять лет, как у некоторых. Это был всего лишь год, который надо перетерпеть.

— И что? – спросил Элай наконец у Керхмана.

— Завтра суббота.

— Я в курсе. И… — Элай замолчал на несколько секунд, подбирая слова, — я не хочу, чтобы Рен как-то пострадал. - Элай повернулся на табуретке в сторону Керхмана. – Я знаю, что он совсем далек от этого.

Керхман кивнул в подтверждение.

— Я не знал, что он замужем. И не за вами.

— Не за мной. Это долгая история, которую тебе не обязательно знать.

— И что насчет субботы?

— Твой отец придет. — Элай обрадовался. Захотелось улыбнуться и с нетерпением ждать завтрашнего дня. Керхман продолжил. — Звонил вчера мне, вцепился в Олиа, а Олиа вцепился в меня, теперь и за Рена принялись. – Нил медленно подошел к пустующей табуретке и сел на нее. Элаю опять пришлось крутиться. Керхман закурил, достал из кармана платочек и стал стряхивать туда пепел. – Этот человек, который сейчас был здесь, прислушивается к просьбам Олиа и делает так, как хочет он.

— И что хочет Олиа? – медленно спросил Элай.

— Чтобы заявления из-за твоих пальцев не было, чтобы твой отец от него отстал. И тебя.

— Меня?

— У него много послушных собачек. Он хочет еще одну. – Керхман хмыкнул. – Я его запер сейчас, думал, все уляжется и проверку не по графику устроил, чтобы без влияния Олиа все прошло. Что-то недосчитал. – Керхман откинул голову и выдохнул дым струйкой вверх. – Завтра говори своему отцу, чтобы он все прекращал. Из-за вас Рен не будет отдуваться.

— Я не хотел, чтобы так. – Начал оправдывать Элай.

— Тогда завтра поднимаешь белый флаг, окей?

— Поднимаю. – Элай согласно кивнул, поджав губу и повесив голову.

========== Глава 8 ==========

Такие бугристые стены никто не любил. Прислониться к ним нельзя было – спина болела. Но, закутавшись в одеяло, чтобы спастись от холода, можно было спокойно посидеть и подумать. Делать больше нечего. А когда Олиа не знал, что делать, он думал. Скоро все должно было встать на свои места. Верный Миша прислал записку, что все хорошо.

Теперь Олиа сидел, смотрел в противоположную стену маленькой камеры и думал, не много ли он позволяет Мише. Тот все-таки не проникся идеалами бескорыстного служения. Он тоже ждет своего шанса. Из детских воспоминаний вырывался голос Питера: «Не пускай ничего на самотек». Еще Питер говорил, что отношения людей - самая трудная работа.

Питер непродолжительное время даже был мужем папы. Олиа хотел бы видеть в нем отца. Может, и обманул бы свое детское умишко и поверил бы в это, но слишком они с Таем не были похожи на Питера. Даже на папу они не были похожи. Все гены от неизвестного отца. И это был не Питер.

Питер был строгим альфой. Даже им, совсем малышам доставалось от него. Папе еще больше. Подчиненные Питера дрожали перед ним.

Когда близнецам исполнилось по семь лет, они еще жили в Ричмонде, в одной из папиных квартир. Папа тогда опять куда-то пропал. Олиа с Таем привыкли к недельным разлукам, но тут начали тихо похныкивать по углам. Олиа это отчетливо помнил. Может, это был единственный раз, когда они сидели с Таем обнявшись. Сидели под столом и ревели. Присматривал за ними омега, образ которого Олиа почти не помнил. Очень мало значил этот человек в его жизни. Вот Питер приходил к ним каждый вечер и даже читал книжки на ночь, пока ему опять не начинали названивать на телефон. Питер был чуть моложе папы. Ему как раз тогда исполнилось тридцать.

На семь лет они получили огромный вкусный торт и игровую приставку, которой сильно обрадовался Тай. Питер был единственный, кто был с ними в тот вечер. Пока Тай рассматривал картинки на упаковке игрушки, Олиа залез Питеру на коленки.

— Когда папа придет? – спросил он.

— Не знаю. – Ответил Питер, и повисло молчание.

Олиа не помнил, что и как могут понимать семилетние дети, но они с Таем догадывались. Папа с младенчества привил им другую картину мира, совсем неправильную для нормальных людей. Если папа занимался махинациями, в последние годы бегал от полиции – это казалось нормально. То, что они должны не видеться неделями, иногда переезжать – нормально. С самых малых лет папа мягко объяснил им, какая они для него неповоротливая помеха.

Поэтому Олиа задал очень правильный вопрос:

— Он прячется?

Было понятно от кого.

— Да. – Просто ответил Питер. Потом поспешно заставил съесть еще по куску торта, отобрал до утра подаренную игрушку и заставил спать. Они не спали до утра. Вели детский наивный разговор и пытались выяснить, когда вернется папа и во что он опять влип.

Папа пришел на следующий день. Тай повис у него на шее и не отпускал. Олиа тоже хотел, но вдвоем бы они не уместились и Олиа просто стоял рядом. Папа принес им каких-то плюшевых одинаковых зайцев, они единодушно заключили, что игра Питера лучше.

Сейчас Олиа думал, что детьми они были совершенно отходчивы. С таким же упоением, с каким они ждали папу, через несколько часов они играли в приставку.

Питер с папой очень долго разговаривали в другой комнате. А вечером, когда Питер заявил, что им надо спать, что праздники закончились, что завтра их отведут в школу, когда папа добавил, что они скоро опять переезжают, пришли полицейские, которых близнецы по рассказам папы считали злом. Полицейские забрали папу и все это растянулось на пять лет.

Питер сразу сказал, что забирать к себе он их не будет.

— Почему? – наивно спросил Олиа, когда они с Таем в молчании и в напряжении, собирали свои игрушки, и не могли решить, какие взять с собой.

— Не каждый взрослый человек захочет обзавестись детьми. Тем более сразу двумя.

Они поняли. Олиа не хотел брать зайцев, но Тай настоял. Из-за них в рюкзаки не влезли другие игрушки. Питер сказал, что папа не вернется через неделю или две. Папа сидит в тюрьме и придется подождать хотя бы год, пока он оттуда будет вылезать.

— Я буду заходить. – Пообещал Питер, разворачиваясь около двери трехэтажного здания, утопающего в зелени. Социальный работник повел их внутрь. Тай и Олиа вцепились в своих зайцев и смотрели, как Питер садится в свою ужасно блестящую машину и уезжает.

— Это папин муж. – Похвастался Тай социальному работнику. Олиа, помнил, как ему это не понравилось. И как он боялся оставаться в этом красивом, но детском доме.

***

У папы был острый ум, папа был гением, он многое просчитывал. Иногда выглядел наивным в своих амбициях. Олиа в последнее время задавался вопросом, сколько амбиций сейчас было у него. И не заигрывается ли он сам. Но лучше, конечно, было сидеть под теплым одеялом и иметь даже мягкую подушку, чем мерзнуть и сходить с ума.

И Олиа ловил себя на мысли, что лучше сидеть в просторном доме в тепле и иметь столько подушек, сколько захочешь. Он не понимал Эванса, которого вроде бы даже устраивала обстановка. Он даже не жил в обычных квартирах, он жил в роскошных квартирах. Какого хрена тогда он не замечает разницы? Олиа этому удивлялся. Эванс становился интересным объектом наблюдения. Хотелось довести его до грани и посмотреть, где у Эванса черта.

Папа с возрастом терял хватку. Когда его поймали первый раз в двадцать лет, он сумел выбраться на свободу за год. Сдали его тогда собственные родители, наконец-то оторвавшиеся от бутылки. Папа тогда пошел в мошенничество из-за жажды лучшей жизни, а потом, он сам признавался, полюбил ходить по краю. Папа всегда был честен с ними. Даже тогда, когда не надо было. И всегда говорил, что дети – это самая огромная его ошибка. Они не обижались. Тай когда-то сказал, что на такого дурака не получается обижаться. Они все равно видели, как папа старается. Думать о нормальной семье, мысли не было.

Хоть папа попался дважды, но он попался за дело, и он в первый раз сумел как-то сократить десяток лет до года. Олиа за пять лет не оказался на свободе. Он не то что не сумел отмазаться, он не сумел доказать, что никого он не убивал. На тот момент времени никого.

Интересно, Тай когда-нибудь думал, что они еще большие неудачники, чем папа?

Когда им с Таем было по двенадцать лет, папа забрал из детского дома только Олиа.

Питер приезжал к ним иногда. К двенадцати годам Олиа заметил, что он относится к ним с Таем по-разному. Олиа смотрел и понимал, что Питер посчитал его старше. Все из-за того, что Тай всегда больше двигался и говорил. К двенадцати годам Олиа вообще казался белой вороной. Остальные дети с ним почти не общались.

В последний раз Питер приехал к ним с самого утра. Тай еще спал. Олиа проснулся и вышел на улицу. Утро было ранним летним и прохладным. Питер сменил свой автомобиль на еще более черный. Стал носить костюмы и вести себя еще хуже.

Они устроились на детской площадке. Олиа сел на небольшие качели и начал медленно покачиваться.

— Как дела у вас? – Питер присел напротив, на небольшую скамейку, разрисованную цветочками. Закурил.

— Нормально. Проблем никаких, кроме математики.

— А с математикой у вас что?

Олиа улыбнулся:

— Не понимаем.

— Что у вас там понимать? Как к двум два прибавить?

— Синусы, косинусы. – Олиа все больше раскачивался. Утро было приятным. Ради такого можно было вставать рано-рано. Дышалось легко, и было так хорошо, что дух захватывало.

— Забей. – Посоветовал Питер. – Папашка ваш вернулся, скоро всю математику вам из умов выбьет.

Олиа резко затормозил ногами, подняв немного пыли. Остановился и недоверчиво посмотрел на Питера. Тот опустил голову вниз и пускал дым. На Олиа смотрела макушка с несколькими седыми волосинками. Олиа уставился на них. Ему даже стало плохо. Папа тоже уже такой старый, тоже седой?

— Как? – вырвалось из него.

Питер пожал плечами. Олиа сбивчиво дышал. Скоро жизнь должна была поменяться. Было волнительно. Холодный ветерок трепал просторную футболку и пушистые волосы. Освежал голову и мысли.

Из корпуса выскочил Тай. Быстро приближался к площадке. Олиа неотрывно смотрел на него. Питер не видел, поэтому испугался радостного крика Тая и его рук, которые обвили ему шею.

— Вы чего меня не позвали?

— Я тебя будил, ты меня нахуй послал. – Пробормотал Олиа.

— И что?

— Папу выпустили. – Вместо ответа сказал Олиа.

Кроме радостного скулежа он ничего другого и не ожидал.

Папа приехал через несколько дней. Тогда Тай успел первым. Он со своими друзьями не пошел на математику, поэтому успел к приезду папы. Когда со школы вернулся Олиа, улыбка уже слетела с губ Тая. Олиа застал его красным и со слезами на глазах. Сначала на это внимания не обратил. Смотрел на папу. Папа у них был красивым. В добром настроении, любил говорить, что его дети самые красивые, внешностью их неизвестного отца всегда восхищался, но не говорил, кто это.

Но сам был самым красивым омегой, из всех кого Олиа видел за всю свою жизнь. Папа не старел. Ни одного седого волоса не было.

Пока Олиа был в ступоре, Тай прожигал его взглядом. Потом совсем вскочил и выбежал из спальни. Папа немного расстроено улыбнулся.

— Иди сюда. – Мягко позвал он Олиа.

Тут только он уронил сумку, подлетел к нему и, обвив руками, уткнулся носом в шею.

— Собирайся, уедешь со мной. Сегодня же.

— Да. Сейчас.

Это была их спальня. Олиа выбрался из объятий и ушел к своей кровати. Открыл тумбочку и начал собирать свои вещи в пакетик, который долгое время дожидался этого момента. Папа молча сидел на своем месте. Олиа поглядывал на него. Тай не возвращался. Старого зайца Оли завернул в одежду и засунул в другую сумку. Долго собираться не пришлось. Прощаться ему было не с кем. Держаться здесь не за что.

— А Тай – спросил он, только сейчас вспомнив его слезы.

— Он пока тут останется. Я не могу забрать двоих. - Папа сидел на чужой кровати, смотрел прямо в дверь, в сторону Олиа не поворачивался. В воздухе расползалось какое-то странное чувство. Не хорошее. – Это всего на пару недель.

— Ладно. – Олиа составил сумки у себя на койке. – Я собрался.

— Найди Тая. – Попросил папа уже мягче. – Я здесь подожду вас.

Олиа кивнул и ушел. Тай нашелся в туалете. Сидел на полу и пытался курить. Олиа застал его, когда тот зашелся в кашле. Несколько секунд стоял в дверях и смотрел.

— Убирайся. – Выдавил Тай вместе с дымом и опять попытался затянуться. – Ненавижу тебя. Лучше бы ты сдох.

— Папа сказал, что это ненадолго. На пару недель.

— Убирайся.

— Давай попросим его тебя забрать вместо меня. – Предложил Олиа. Ему было совсем нетрудно. Он никогда не жил мыслью о том, что что-то может в его жизни измениться. В отличие от Тая. Тот всегда стремился куда-то, то, что у него было, его не устраивало.

Тай поднялся. Смыл сигарету в раковине, как только понял, что сегодня курить не научится.

— Я просил. – Со злым всхлипом выплюнул он. – Он хочет тебя, потому что ты чертов неудачник. Потому что ты тут прижиться не смог. – Тай теперь смотрел на него.

Олиа ждал долго. Но кроме молчания у них ничего не выходило.

— Папа просил, чтобы ты пришел. – Медленно сказал Олиа и развернулся. С Таем он хотел пересекаться в своей жизни как можно меньше.

Тая папа забрал только через год. И то потому, что Питер снова на него орал.

***

— Привет, Нил. – Спокойно проговорил Олиа, когда Керхман забрался в его маленький мирок. Тот опять стоял перед ним и протирал свои очки платочком. Олиа все еще не понимал, как такому неряхе, как Рен, мог приглянуться педантичный до безобразия Керхман.

— Что ты хочешь?

— Ты о чем? – Олиа только сильнее закутался в одеяло. Дверь осталась открытой, устраивался небольшой сквознячок.

— Твой Холкин пришел. – Нил сердился. – И мне интересно, почему это у Рена был целый пакет дури в камере, и какого хрена, твои шавки на него кидаются!

— Какие шавки?

— Холкин!

— Это логично, — Олиа кивнул, - раз, как ты сказал, они дурь хранили.

— Олиа, — Керхман попробовал зайти с другого бока. Голос зазвучал мягче, Нил присел рядом с ним, прикоснувшись своим теплым боком. – Просто скажи, чего ты хочешь. Я тебя совсем не понимаю.

— Выбраться отсюда. – Пробормотал Олиа.

— Я тебя выпущу. Все равно уже смысла нет.

Олиа посмеялся тихо:

— Совсем отсюда выбраться. – Он повернул голову, с улыбкой посмотрел Керхману в глаза. – Не знаю, каким боком у них наркота взялась, и почему твоему пузатику достается, но я могу поговорить с Холкиным. Только мне нужно быть уверенным.

— В чем? – Керхман щурил глаза. Очки так и не надел.

— Мне Эванс нужен. Мне срочно нужен Эванс. – Олиа снова отвернулся, уставился взглядом в противоположную стену. Такую же серую, как глаза Керхмана. – Скажи ему, что все наладится, если он даст отбой папочке и если сделает то, что я попрошу.

Нил молчал:

— Могу я с ним поговорить. – Предложил Олиа.

Керхман вскочил. Пришлось снова на него смотреть.

— Я сам.

— Тогда дерзай. – Довольно улыбнулся Олиа. – Пока у меня будет Эванс, у тебя будет Рен. Хорошая сделочка, да?

— Ненадолго будет. – Пообещал Нил.

— Мне хватит, поверь. — Олиа улегся на подушку, замотавшись в одеяло, как куколка. – До меня дошли слухи, что Мэтт на Эванса напал. Ты его куда дел?

— За стеной сидит.

— Это не я его послал.

— Мне Миша объяснял.

— Поверил?

— Не очень, но такая версия мне нравится больше.

— Да? Я сам с ним разберусь.

— Нет.

—Почему? – Олиа скосил глаза в сторону, чтобы видеть Керхмана. Тот уже стоял у дверей, хотел бежать спасать своего Рена.

— Мне не нужны трупы.

— Я совсем не хотел. – Протянул Олиа. – Хотя бы поговорить мне с ним? – снова вопросительно посмотрел на Керхмана. Он кивнул. – И Тая не выпускай еще пару дней. Так спокойней будет все, как ты и хочешь. А меня выпусти лучше, если не хочешь беспорядка.

— Позже об этом поговорим.

— Ну давай. – Послушно согласился Олиа.

Он ждал, когда Керхман пойдет по своим делам. Точнее, по делам Олиа. Объяснять Эвансу что к чему. Все-таки Олиа любил милого дядю Холкина. Он помогал решать некоторые проблемы. Да и он немного тут значил. Просто Эванс забыл, что даже у его папы есть сильные конкуренты, которые захотели бы выслушать Олиа.

Он все еще не слышал звука закрывающейся двери.

— Что не уходишь? – спросил, глядя в потолок.

— У нас же нормальные отношения были. – Задумчиво пробормотал Керхман. – Год назад.

Олиа вздохнул:

— Ты поставил на Тая. И проигрался, наверное.

— Теперь ставлю на тебя.

Олиа посмеялся:

— Я подумаю, Нил. Теперь иди, куда собирался. Я жду.

***

За год, после возвращения папы, они переехали и сумели прожить это время почти мирно. Папа даже привел в их новую квартиру альфу, но уже через неделю выгнал. За завтраком, сидел задумчивый. На вопрос о пропаже ответил:

— Он мне больше не нужен.

Так повторялось несколько раз. За год папа снова нашел себе доходное дело, даже зачем-то стал делиться своими мыслями с Олиа, пока тот делал скучные домашние задания и в пол уха слушал все это.

— Хочешь, я куда-нибудь тебя отвезу? – однажды спросил папа, заходя в его комнату и усаживаясь на кровать. Было субботнее утро. Олиа писал сочинение, а папа разгуливал по дому в халате и вслух размышлял о планах на ближайшие дни.

— Куда? – спросил Олиа, не отрываясь от тетради.

— К морю, в Африку, в Европу. Не знаю я, куда захочешь.

— Зачем?

— Твой учитель спросил, почему ты нигде не был, что даже сочинение не смог придумать.

Они писали месяц назад большое сочинение про путешествия. Олиа там придумывал что-то, но проблема была в том, что папа умудрился запихнуть его в очень хорошую школу, а после обычной муниципальной для сирот, немного не получалось.

— Ты на собрании что ли был? – Олиа посмотрел на папу. Тот уже упал на кровати и обнял подушку.

— Они обещали в опеку нажаловаться. – Легко отмахнулся папа. – В общем, если хочешь, я тебя отправлю куда-нибудь. Во Франции хорошо. Я там жил немного. Вино стоящее. Но только дорогое. Вообще всякую дрянь лучше не пей, не оскорбляй мою эстетическую душу.

Папа умел рассуждать и перескакивать с темы на тему. Папа был потрясающе забывчив, и, как Олиа понял, забыл, что у него еще есть и Тай. Только Питер, который к ним явился через год, напомнил. Олиа уже исполнилось тринадцать. Он многое стал понимать и видел, как папа стелится перед Питером. Ни о каких любовных отношениях между ними речи пока не было.

Тая они смогли забрать за две недели. Тай был злым, с Олиа они подрались в первую же ночь из-за какого-то пустяка. Разъяснительную беседу проводил Питер, отправив папу покурить на балкон.

— Вы должны были уже привыкнуть, что ему на вас глубоко срать. – Говорил он, всматриваясь в близнецов. – Обиженных не стройте, раз сами такие дурачки. У вас все есть, живете не бедно, а это лучше, чем у некоторых. И вы не видели, где он рос. – Питер указал пальцем в сторону балкона. – А раз вам не посчастливилось у такого папаши родиться, то сами начинайте соображать. Это кажется, что вы маленькие, а вы не маленькие.

Еще пять лет они прожили без крупных приключений. Папа вроде как исправлялся. Свозил их во Францию. Приобщил к вину. Тай здорово напился, заблудился в отеле, переспал с кем-то. Заставил Олиа помогать отмазываться от папы.

Питер приезжал к ним иногда. Их что-то связывало с папой. Что-то похожее на работу. Потом стал все дольше оставаться у них в гостях, стал снова спать с папой. Завел себе целый штат сотрудников, снял квартиру неподалеку. В Нью-Йорк уже возвращался редко.

Тай влюбился в молодого Гарри, помощника Питера. Гарри жил на три этажа ниже их, в более скромной квартирке, которая опять же принадлежала Питеру.

Олиа на восемнадцать лет получил личный автомобиль. Тай – нет.

Все шло от того, что обычно более благоразумный Олиа, влез во все папины и Питера дела и теперь все больше увязал в этом. Возил какие-то посылки, что-то постоянно передавал. Чувствовал себя курьером. После последнего экзамена надеялся свалить сразу же после выпускного бала. А Питер решил, что он взрослый и послал его в бордель, договариваться о встрече с размалеванной проституткой. Весь смех был в том, что Олиа было всего восемнадцать и дальше двери его не пустили. Потом пришел менеджер этого заведения и сам подогнал этого странного Эла. На удивление, Эл выглядел серой мышкой. Вот только один глаз был вызывающе накрашен, а второй нет.

— Питера знаешь?

— Да.—Спокойно кивнул Эл.

— Завтра приедь к нему срочно. – Олиа залез в карман спортивной куртки, достал флешку. – Это клиенту сегодняшнему отдай.

— Хорошо. – Парень забрал флешку. – Что-то еще?

— Нет.

Олиа быстро уехал оттуда. По дороге пришло сообщение. Под прозвищем «мудак» у него был записан Тай. Просил забрать из больницы, немного с угрозой пожаловаться папе в случае чего. А от папы и так влетало. Было хорошо, что Тай свалил к своему Гарри, а то вообще бы жития не было.

Тай уже стоял на парковке около здания госпиталя и курил, вглядываясь во въезжающие машины. Олиа остановился рядом, заставив Тая отскочить. Тот ругался, но внутри было не слышно.

Тай залез на переднее сидение, уместил свой большой круглый живот.

— Поехали домой.

— Такси не мог вызвать?

— Я, может, с тобой хочу.

— А я нет.

— Мне тяжело, — начал ныть Тай, — папа просил тебя помогать, а ты даже пальцами пошевелить не хочешь. Вот у тебя бы так спина болела, я бы посмотрел. – Тай снова закурил, открыл окно, чтобы вытряхивать пепел. Тут же задул сильный ветер в салоне, стало громче. Олиа приходилось молчать.

— У меня есть мозги, чтобы не залететь. – Ответил он.

— У тебя нет мозгов затащить кого-нибудь в постель. – Довольно протянул Тай. – Так девственником и подохнешь.

Они мало разговаривали между собой. Это было даже лучше. Больше нервов сохранялось в порядке. В молчании доехали до дома. Тай все хныкал, что ему тяжело, пользовался своим пузом, как только мог. Папа уже сам за него ходил за продуктами и таскал вещи в химчистку. Олиа тоже иногда помогал, но Тай только посмеивался над ним.

Высадив братца на девятом, сам поехал на двенадцатый. Питер уже был дома. Ходил в расстегнутой рубашке, прихлебывал что-то из папиного бара. Смотрел свысока.

— К Элу съездил?

— Да. – Олиа пробрался мимо него и пошел к себе. Ночь была бессонной. Хотелось спать.

Питер схватил его за руку. Такое в последнее время было часто. Питер показывал себя хозяином со всеми ними. Влетало даже Гарри с Таем. Им особенно. За пузо.

— Поговорить надо. – Питер потащился на кухню.

— Что опять? – Олиа пошел за ним. По шлейфу из запаха алкоголя. Питер расстраивал его все больше. Это был не тот Питер, который ходил к ним в детстве. Как сказал папа недавно, маскируя синяк тоналкой, сказочка кончилась.

В узком проходе Питер развернулся и схватил его. Сжал руками, как тросточку.

— Ты чего?

— Заткнись.

От Питера жутко воняло спиртом. Он совсем не походил на вменяемого. Олиа много раз видел, как Питер лез к папе. В последний раз своего опьянения начал лезть к Олиа. Олиа с испугу ударил его в пах, и вроде как Питер даже испугался.

От взрослого сильного альфы отбиться было сложно. Тай был прав, что альф у Олиа не было, был только неясный поцелуй с одним из одноклассников, который так ни во что и не перерос.

Давать пощечины Питеру по лицу было бесполезно. Пока тот пытался как-то облапать омежку, Олиа даже сумел наставить ему пару синяков, но все было безрезультатно. В конце-концов, Питер его завалил на кухонную тумбу, больно ударив спиной о поверхность. За спиной у Альфы громко упали стулья на пол.

— Отвали! – еще раз оскалился Олиа.

— Я хочу тебя трахнуть. – Пояснил Питер.

Олиа лежал спиной прямо на ноже. Поэтому его подобрал, немного выгнувшись. Выставил острием вперед резким движением и еще раз проговорил:

— Отвали.

Питер отступил немного, позволил скатиться по тумбе на пол, на собственные ноги.

— Что за животным ты стал? Как падаль последняя.

— Заткнись, мальчик.

— Сам заткнись. Живот проткну, не сдохнешь, а больно будет.

— Да ты маленький еще угрожать. – По-доброму протянул Питер. – Дай сюда ножичек. – Сам оказался ближе и рукой тоже обхватил рукоятку, почти отобрал оружие, пока Олиа стоял неподвижно. Но с ножом было страшно расставаться. И тот, еще нормальный Питер говорил, что сдавать нельзя, даже если страшно.

Олиа сумел ощутимо порезать ему плечо, чтобы успеть добежать до входа. Питер даже не кричал, только шипел от боли. Порез его отрезвил. Олиа стоял в пороге, издалека наблюдал за тем, как альфа пытается собственной рубашкой остановить кровь из пореза.

— Гад мелкий. – Сквозь зубы давил он.

— Проспись лучше. – Посоветовал Олиа. Нож аккуратно положил на полочку для обуви и убежал на три этажа вниз, к Таю.

Тай его неохотно, но принял, послушал, что произошло, рассмеялся.

— Ну, перепил, и что? — он вручил Олиа кружку с кофе. – С целками такие проблемы.

Олиа пил и молчал, посматривая на Тая. Тот собирал свои шмотки в небольшую дорожную сумку. Медленно ходил от открытого шкафа до дивана, где сидел Олиа. Держался за спину, пытаясь хоть как-то уменьшить дискомфорт от большого живота.

Олиа потряхивало от пережитого.

— Ты что делаешь?

— Вещи собираю. Я в больничку рожать поеду.

— Уже?

Тай похохатал:

— Смешной ты. Гарри завтра утром вернется, отвезет меня.

Олиа опять ушел в свои мысли, оставив Тая похихикивать над ним. Тот заполнил сумку. Оттащил ее к двери и сел перед телеком смотреть какой-то фильмец. Олиа потягивал кофе, прикидывал, как ему быстрее свалить от всего этого.

Через час в запертую дверь громко постучали. Стук не прекращался и ко всему этому послышался громкий голос Питера:

— Открывай давай!

Олиа замер, не решаясь встать с дивана. Тай снова заржал. Медленно прошел в порог, встал под разрывающейся под стуком дверью.

— Свали. – Тоже крикнул громко он.

— Открывайте, две бляди маленьких.

— Питер, я сейчас папе позвоню и расскажу. – Пообещал Тай.

Через пять минут все смолкло. Олиа вздохнул спокойно. Тай вернулся на место.

— Пиздец с тобой. – Прокомментировал он и, как не бывало, опять уселся перед телевизором. Олиа только поставил пустую кружку на стол, залез под плед и попытался заснуть.

Разбудил его опять же Тай. Выглядел он очень серьезно и даже бледно. В противоположном конце комнаты, в зоне кухоньки, за столом сидел папа. Олиа быстро сел, осматривая их. Папа и Тай молчали.

— Что? – непонимающе спросил он.

— Питера зарезали. – Ответил Тай.

========== Глава 9 ==========

Элай уже целый час посматривал сверху на то, как Рен бесцельно пялится в пространство и комкает в руках одеяло. Вроде бы он возился со своими рукописями, но они так и остались валяться на койке почти нетронутые. Рен с ним не разговаривал, иногда подходил к дверям, выглядывал в блок, как будто хотел уйти, но снова возвращался на кровать и снова молча сидел на ней.

Рен ему еще неделю назад дал пару небольших книг, что-то из классики. Чтобы убить время, Элай пытался читать, но никогда раньше в жизни этим серьезно не занимался. Только если иногда небольшие статьи, или реклама на улице случайно попадала в поле зрение, ну или сказки для мелкого. Да и загипсованная левая рука не давала нормально сосредоточиться на чтении. Держать книгу одной рукой, да еще и переворачивать страницы, было ужасно неудобно.

Рен после произошедшего был совсем не в духе. Он даже сегодня не пошел в архив или в администрацию, не ушел к своем Керхману, так что и у Элая выдался выходной, который совсем нечем было занять. Было даже страшно. И тягучее неприятное ощущение не пропадало. Предстоящие выходные опять не радовали, а только нагоняли тоску, вечер пятницы вообще повергал в отчаяние. На свежем воздухе он уже не был очень давно. Элай начинал осознавать, какой же он все-таки неудачник.

Элай отложил книгу, перевернулся на бок и свесил голову. Распущенные волосы соскользнули с подушки и упали вниз, размотавшись как клубок. Даже немного закрыли свет от лампы, и лицо Рена оказалось в тени. Глаза были влажные.

— Да ничего на тебя не повесят! – Элая эти сопли уже раздражали.

— Ты откуда знаешь? – хмуро пробормотал Рен после того, как еще с минуту сидел неподвижно и сверлил Элая взглядом.

— Я завтра с отцом поговорю, сказал же тебе.

— И что? – губы у Рена дрогнули немного. Элай и так висел вниз головой, еще и глаза закатил. Чуть не упал с кровати от закружившейся головы.

— Ничего! – ответил он и убрался обратно к себе. Как бы Элай не привязался к Рену, и уже как бы считал его другом, но не мог не признать, что Рен был тупой, хоть и умел различать литературные стили и, в отличие от Элая, учился в школе хорошо. Просто есть люди соображающие, а есть такие милые дурачки, как Рен. Рен даже не понимал, что происходит. Только прекрасно понял, что ему что-то грозит. Винил теперь в этом Элая. Даже не Олиа, который это все и затеял, а почему-то Элая.

Олиа сейчас был главным раздражителем. Раздражал своим отсутствием. За день он так и не появился. А Элай ждать не любил. И неопределенности он не любил. Со стороны Олиа было нагло сначала требовать к себе такого внимания, а потом где-то болтаться уже долгое время. И не один Элай это замечал. В столовой очень многие уже в открытую гадали, где Олиа и Тай, почему на их бедные головы упало столько проверок и потрясений. Думали, что близнецы все-таки решили до конца разобраться, кто из них хозяин. Многие предпочли молча ждать. Некоторые громко ругались, прерываемые еще более злыми выкриками охраны. Только самая верхушка из приближенных братиков отмалчивалась. Зареванный Рен молчал. Элай тоже предпочел только слушать и медленно жевать булочку с корицей..

Рен снизу дернул его за волосы. Те так и висели.

— Что еще надо? – хмуро спросил Элай, глядя в нависший над ним потолок.

— О чем ты хотел с отцом поговорить? – пропищал Рен снизу.— Если ты Олиа еще больше разозлишь, то…

— Я делаю то, что он хочет! Ты доволен? – Элай снова резко крутанулся на бок и свесился с кровати. Уткнулся лицом в милое личико Рена. Волосы достали до пола и принялись собирать с него пыль. – Это ему отец мой нужен, ты – нет. Так что не трясись.

— Ты тогда зачем?

— Тупой ты. – Все-таки вырвалось у Элая.

Он спрыгнул вниз, еле-еле собрал волосы в хвост, перекинул через плечо, чтобы не болтались сзади. Подхватил со столика пачку сигарет и молча ушел, больше не имея никакого желания слушать скулеж Рена. Покурить хотя бы нормально перед сном.

Шел через первый этаж в сторону душевых, там, в небольшой комнатке, предназначенной для стирки, курили все. Если сам душ был открыт только пару дней в неделю, то раздевалка и другие хозяйственные помещения были открыты постоянно. Элай даже спрашивал, почему нельзя оставлять открытым душ, Рен пожимал плечами и говорил, что не по правилам.

В блоке курить было нельзя. Рен рассказывал, что Нил придумал сделать из прачки курилку, потому что не могут несколько сотен человек дымить только во время прогулки, а вот для стирки совсем недавно купили нормальные машинки и отвели отдельное помещение под них.

На первом этаже было много омег. Они мило болтали, что было редко. Потому здешние омеги, меньше всего напоминали омег своим поведением. Элай их побаивался и большинство старался обходить стороной. К одним было страшно приближаться, к другим брезгливо. Элай слышал смех. Видимо, что-то хорошее происходит. Такое веселье – редкость. Большая редкость. Обычно, если веселились, то и веселье выходило злым. И смеялись над кем-то, и всегда в этом был пострадавший. Любопытство неприятно кольнуло, и Элай, незамеченный, побыстрее скрылся в душевой за тяжелой железной дверью, уже на ходу доставая сигарету из пачки.

И замер прямо на пороге.

Около одной из раковин стоял Олиа, тер ладони под потоком воды, майка была грязная, даже с расстояния нескольких метров Элая видел эти странные пятнышки на белом, которые показались ему кровью. Больше никого не было. Даже Миши. Им вообще не пахло. Олиа, все еще в светлых шортах и майке, сливался с белым кафелем, вся грязь на нем выделялась, черные волосы в окружении белого выглядели тускло.

Как только Элай оказался в душевой, Олиа вздрогнул. Очень нервно вздрогнул, как показалось Элаю. Повернулся Олиа очень быстро, а в мокрой руке уже сжимал серенький предмет. Немного пошевелил пальцами, и показалось лезвие. Элай замер в пороге, от неожиданности уронил сигарету на пол. Сердце от страха бухнуло особенно сильно.

— Это ты. – Спокойно выдохнул Олиа, и лезвие снова исчезло. Складной нож перекочевал в задний карман.

Элай кусал губы и не знал, что сказать, пока Олиа вытирал руки полотенцем, потом умывался, совсем повернувшись к Элаю спиной, как будто и не боялся. Элай решился медленно поднять сигарету. Ему было интересно, действительно ли Олиа смывал с себя сейчас кровь.

И чья она?

— Что ты здесь делаешь? – спросил Олиа.

— Курить пришел.

— Так не стой на одном месте и глазами не хлопай. – Олиа повернулся лицом к нему и выжидающе посмотрел. Элай понял, кивнул и быстрым шагом вдоль стеночки пробрался к двери, ведущей в прачку. В этой маленькой комнатке было темно. Лампочка перегорела на днях, новую не вставляли, а на улице уже почти стемнело. Света через маленькое окошечко над потолком не поступало, виделся только свинцовый кусок неба. Элай привалился к стене и щелкнул зажигалкой. Этот огонь освещал почти все пространство. Было так странно смотреть на этот свет. Все казалось таинственным и страшным. Элай курил и думал, что он попал в ловушку. Сам забился в эту комнатку, единственный выход из которой караулит Олиа. Сам попал сюда, сам оказался рядом, с такими людьми, как Олиа.

Интересно, отец добивался этого: чтобы Элай понял?

И темнота здесь уже пугала, а выходить отсюда не хотелось. Поэтому за первой сигаретой сразу пошла вторая, хотя это и было тяжело для Элая. Возникали рвотные порывы, но он их давил. И не хотелось вообще ничего. Элай за последние месяцы устал и ему казалось, что он больше не может тащить на себе самого себя.

—Почему твой отец тебя отсюда не вытаскивает? – Элай и не заметил, как Олиа тихонько открыл дверь и теперь стоит в пороге, загораживая полоску света. Его почти не видно, только черная фигура на белом фоне.

— Тебе это надо? – Элай отвернулся.

— Мне любопытно.

— У него выборы на носу. И я не тот ребенок, которого они хотели. – Честно ответил Элай. – Что-то из истории «в гандоне дырочка была».

— Это как?

— Отстань лучше. – Элай потянулся к жестяной банке и погасил окурок. Прислонился обратно к стене и скосил глаза на Олиа. Нахрена ему все это надо? Лучше сидел со своими радостными обожателями и отмечал победу. Торчит в этих уродских душевых один и даже без охраны, кого-то зарезал, скорее всего, сейчас Элая мучает. – Отец завтра придет. Что мне надо делать?

Олиа молчал.

— Ну? – нетерпеливо спросил Элай, постукивая пальцами по стене.

— Это немного подождет. – Олиа зашевелился. Сложил руки за спиной и прошел вперед, впуская в эту каморку свет. В кармане опасно блеснул складной серый ножик. – Расскажи лучше про Мэтта. То, что в архиве было.

Глаза у Олиа опять сверкали. Теперь отражали свет из-за двери. Олиа прохаживался по полоске света, а Элай стоял в тени, прижавшись к стене.

— Когда меня грохнуть пытались? – Элай сказал и сглотнул нервно. Так же и не разобрались, кто это его так убрать хотел. Может и Олиа. А у него вот сейчас нож. И убивал он уже.

Олиа кивнул, продолжая выхаживать вдоль полоски света. Теперь его лицо полностью закрывали распущенные и еще более пушистые волосы. Нож все блестел. А потом Элай его и вовсе узнал: как раз рыжий Мэтт им и размахивал тогда. Элаю совсем поплохело.

— Что ты хочешь? – уже заикаясь спросил он. Руки сами собой полезли за третьей сигаретой. Сердце заколотилось.

Но Олиа его убивать не спешил. Только теперь повернулся и оценивающе смотрел, вроде бы и не понимая, почему Элай так нервничает.

— Мне интересно. – Повторил он свою фразу. – И я доверял ему. – Олиа повесил голову и резко выдохнул. – И я не могу знать, кто его так настоятельно попросил тебя пугнуть. И сомневаюсь, что это Тай. Ему смысла нет.

— Пугнуть? – уцепился Элай за это слово.

— Тебя никто не решится убить. – Уверенно ответил Олиа. – Даже если будут угрожать, не ведись, тебя не тронут так. Про Мэтта давай.

— Он хотел меня прирезать, пришел твой Миша и вроде бы как спас меня. – Элай быстро прикурил, а потом добавил. – Этим ножом.

- Да, — Олиа кивнул, — Миша у него забрал. Мэтт ничего тебе не говорил?

— Ничего. Так почему меня нельзя убить?

— Твой отец все-таки что-то может. Эванс, ты не мальчик с улицы. Никто не понимает, почему ты здесь, но все понимают, кто ты. Дураков, как ни странно, нет. И никто никого просто так не тронет. Нюансов много, но это система и…

— Я понял. – Перебил Элай.

— Ты же думаешь, что это я? Я не хочу тебе зла.

— Ага, — Элай хохотнул. От нервов. – А это? – он поднял загипсованную руку и помахал ей почти перед носом Олиа, который оказался совсем близко.

— Ты же живой. Короче, скажу всем, чтобы тебя пока пальцем не трогали. Думаю, люди Тая теперь тоже послушаются. – Элай заметил, как Олиа довольно улыбнулся. – Ну а про отца твоего. – Олиа остановился у противоположной стены, повторив позу Элая. Из-за дыма и темноты его теперь почти не было видно. Только голос. – Он же сенатор?

— До выборов. Пока он не просрал их.

— Он все равно может найти человека, которого прячут. У него есть такие полномочия. И связи. Это еще лучше. Завтра скажи ему, что тебе срочно надо, убеждай как хочешь, мне плевать, но информацию достань.

— Что за человек?

— Он в программе защиты свидетелей, поэтому его прячут, поэтому я не могу добраться до него. Сейчас ты докуришь, мы пойдем наверх и я тебе дам кое-что на него.

— Ты его убьешь?

— Нет. – Элаю показалось, что он слышал тихий смех. Не этот безжизненный тихий, но строгий голос, а даже что-то больше похожее на живое. На Тая, наверно, похоже было. – Я не собираюсь его убивать. Хочешь, секрет расскажу?

Элай не хотел, но кивнул.

— Убийства – не мое хобби.

Дальше пять минут они стояли молча. Элай уже докурил и теперь боролся с чувством тошноты и страха перед своим собеседником. Олиа вообще не издавал звуков, и казалось, что его здесь уже нет. О чем думал он, Элай не знал, но было бы интересно узнать. О чем думает такой человек.

— Пошли, Эванс. – Снова своим старым голосом произнес Олиа и первым пошел к выходу. – До отбоя час.

Элай поплелся за ним. Через пустые душевые, через все еще полный блок. Все омеги уже не смеялись, а смотрели на них. Они были похожи на небольшую армию фанатиков отца Элая, которые считали своим высшим долгом голосовать за Сенатора Эванса. Олиа на своих фанатиков сейчас не обратил никакого внимания, пройдя через все помещение и быстро взлетев на второй этаж. Элай плелся медленней. Все смотрел на толпу. Он знал этих омег: в душе совсем не милые создания, второго Рена здесь не было. Тем более было непонятно, как Олиа смог подмять их. Он был эффектным, но это были не подростки, которых легко впечатлить дешевыми фокусами. Элай не понимал это так же, как Олиа не мог понять сам факт наличия Элая в этом месте.

Рен лежал на боку, уткнувшись в подушку, ни на что не реагировал. Элай мазнул по нему взглядом, когда проходил мимо и тут же забыл. Олиа уже скрылся у себя, Элай встал в проходе, не решаясь заходить внутрь. Он и не хотел. Хотел узнать до конца, что нужно Олиа от него и исчезнуть.

Олиа первым делом с брезгливостью скинул с себя футболку, бросив на кровать. Быстро взял со спинки старенького стула форменную оранжевую майку, начал выворачивать. В камере больше никого не было. Точнее, не было Миши. Тихо работал небольшой старенький телевизор, показывающий вечернее шоу, как будто из другой жизни, такое непривычное сейчас.

Олиа же выглядел очень худым, Элай, по сравнению с Олиа, был почти полноватым. Хотя всегда считал свои формы самыми совершенными. Такие, как Олиа были похожи на суповой набор. И даже не идеальный. У Олиа левый бок пересекал длинный ровный шрам, выше красовался лиловый синяк. Элай это толком не разглядел, как Олиа оказался в футболке.

— Что стоишь? – миролюбиво спросил Олиа, как будто они сюда вместе кофе пришли пить. – Сядь, я поговорить все-таки хочу. – Элаю указали на стул, на спинке которого и висела одежда Олиа.

— О чем разговаривать? – Элай медленно зашел внутрь, медленно присел на краешек стула. Олиа сел на свою койку, включил еще и светильник, чтобы было еще светлей, чтобы почти резало глаза.

— Ладно. – Показалось, что Олиа даже расстроился. Элай не мог понять, Ему скучно, что ли? Или несколько дней одиночества подействовали. Олиа никогда не казался ему слишком общительным человеком. – Мне нужно, чтобы твой отец как можно быстрее нашел мне как можно больше информации про одного человека. – Олиа наклонился и выдвинул из-под койки небольшую коробочку, из коробочки достал папку. – Его прячут.

— Как прячут?

— Он в программе защиты свидетелей, хотя ему точно ничего уже не угрожает, но кому-то так выгодней.

— Это кто?

— Это Гарри Лаусенд. – Олиа раскрыл папку и отдал Элаю несколько листочков. – Найди мне его. Здесь есть данные.

Элай листики взял. Была даже фотография молодого красивого альфы. Очень красивого. Это заставило Элая улыбнуться, даже полюбоваться. Возраст только приближался к тридцати. У Элая был несколько месяцев назад тридцатилетний альфа.

— Я не хочу участвовать в этом. – Элай оторвался от фотографии и посмотрел на выжидающего Олиа.

Тот перестал улыбаться, лицо снова стало серьезным, и страх вернулся к Элаю.

— Мы уже договорились. Ты знаешь, что я с Реном да и с тобой сделаю.

— Зачем трогать Рена?

— Продуктивней, а ему хуже не станет.

— Он беременный.

— И что? – Олиа приподнял брови. – Пожалуйста, иди, раз ты все понял. Через неделю жду.

Элай с места не поднялся. Сжал только в руке бумажки, поджал губы, но продолжал твердо смотреть на Олиа, которой все так же сидел напротив и теперь ждал, когда Элай уйдет. Всем своим видом спрашивал: что еще?

— На Рена вечно нельзя давить, на меня тоже. – Прошептал Элай. – Даже если я через год только выйду, ты здесь останешься еще надолго, а отец тебя прикончит. – Элай встал, бумаги уже почти сжал в комок. – Будет тебе все через неделю. – Выплюнул он и кинулся к выходу.

Уже , когда он почти оказался в коридоре, его как будто взрывом отдернуло назад, почти к противоположной стене, туда, где он сидел на тумбочке. Элай ничего не сообразил, ему только стало что-то тяжело дышать. Понял, что почти навалился на другое тело. В последнюю очередь понял, что горло что-то колет.

— Что ты сказал? – раздалось над самым ухом.

— Ты что делаешь? – Элай сглотнул. Горло дернулось и еще сильнее напоролось на лезвие. – Здесь камеры.

— Здесь камер нет. Я знаю, как убить так, чтобы никто не заметил.

Нож точно порезал кожу. Элаю было больно. Больше больно от стального кольца в груди, от страха и невозможности глубоко дышать.

— Ты говорил, что не любишь убивать. – Тихо прошептал Элай, стараясь отодвинуться от холодного лезвия. – Что меня нельзя…

— Теорию я знаю хорошо. Эванс, таких людей как ты ненавидят, не замечал? Не надо так часто упоминать отца, бесит. Хорошо, за год его можно вместе с тобой, папочкой твоим, малышом Эдвардом размазать. Хочешь этого?

Элай уже не мог ответить. Кто сможет отвечать такому психу? Который с ножом к горлу, который руки полчаса отмывает от крови, пальцы ломает. С виду даже выглядит как псих. Худой, нервный, волосы растрепаны вечно, бесчувственный ко всему, эмоций никаких.

Какого хрена Элай вообще с ним познакомился? Как он вообще сюда попал? К этому убийце, который уж точно не один раз убивал. И даже не скрывал почти, и не боялся, даже ничего не чувствовал по этому поводу.

Откуда он вообще имя Эдди знает?

Элаю было очень страшно. Его как будто размазывало, мыслей нормальных почти не оставалось. Руки опустились, отбиваться он даже не думал. Он и орать не пытался, хотя и следовало. За него никто не был, даже Рен не за него. Те омеги, которые сидели внизу, все их соседи, все смотрели на него настороженно. Не принимали. Олиа слушались.

Элай быстро-быстро начал всхлипывать. Олиа, как будто это и ждал, убрал нож и отступил. Элай остался на месте, только медленно опустился на корточки, продолжая реветь, ничего не соображать, согласный уже на все.

— Иди. – Тихо приказал Олиа. Его шаги раздались рядом. Элай поднял голову. Заплаканными глазами увидел только силуэт, стоящий над ним. – Не забывай про осторожность, Эванс. Ты мне еще нужен.

========== Глава 10 ==========

Когда закончил со всем, вытер лицо полотенцем, закрутил краник и отвернулся от стены, посмотрел на Рена. Тот сидел закутанный в одеяло, смотрел щенячьими черными глазами.

– Заплетешь меня? – попросил Элай.

– Сейчас?

– Да. Отец сегодня приходит. Если увидит меня таким оборванцем, разговора внятного не получится. – Элай разгреб на столике завалы из тетрадок Рена, под которыми постоянно терялась его расческа. Большая, деревянная, способная справиться с целой копной спутанных волос. Папа додумался передать ее. Элай уже умел сам обходиться со своими волосами быстро и аккуратно, но одной рукой даже расчесаться было тяжело.

У Элая этот день был одним из немногих, когда он был полностью серьезен. Над Реном, пока тот пытался сделать приличную косу, не подшучивал, вообще сидел молча, смотрел на короткие обрезанные ногти на одной руке и пожелтевший уже гипс на другой руке.

Рен ,когда дошел до кончика косы, уже сел перед Элаем на свою койку, задумчиво переплетал прядки.

– Даже красиво получилось. – Рен поднял на него свои глаза. – Ты вчера куда-то пропал.

– Курить ходил.

– Ты извини. – Рен неловко отвел глаза, взял со столика резинку и закрепил конец косички, аккуратно отпустил. Коса долетела почти до пола. Мазнула по бетонной поверхности самым кончиком. Элай быстро перекинул ее через плечо, чтобы не болталась так низко.

– За что?

– Что я на тебя обижался вчера.

Элай лишь отмахнулся. Об обидах Рена у него голова болела меньше всего, но Рену об этом лучше было не говорить, пускай ему думается, как он хочет. Перестал дуться, и уже хорошо.

Утро было самым обычным. Уже привычным и обыкновенным для Элая. Только эмоциональней и волнительней. Перед встречей с отцом он переживал. Лучше папа. Папа был роднее. Отца Элай не любил так, как надо любить родителей, скорее относился как к начальнику, который много от его требует и ничего не платит за это, или как к школьному учителю. Отец и сам мало обращал на него внимания. Он всегда был таким, только, когда родился Эдди, он стал возиться с младшим сыном, до сих пор некоторые вечера проводил с ним. Папа просил не обижаться, уверял, что сын-альфа для любого отца предпочтительней. Элаю было плевать, он обижаться не собирался, как и требовать внимая к себе. Кредитку отец пополнять никогда не забывал.

Утро было до безобразия обычным, разве что Элай обзавелся действительно красивой прической и привел себя в относительный порядок. Перед самой проверкой в задумчивости нарисовал на гипсе фломастерами Рена цветочек.

Традиционно покосился на Олиа. Стоял, привалившись к косяку, держал в руках кружку, от которой шел пар. Как всегда. Миша был на месте. Не очень довольный. Чем-то напоминал обиженного Рена.

Где-то сорокалетний омега с громким командным голосом, один из главных из местной охраны, уже немного знакомый Элаю, подошел к ним. Элай напрягся, ожидал объявления о том, что сегодня к нему придет отец.

– Снова я почту тебе таскаю. – Усмехнулся тот, протягивая Рену сложенный тетрадный листок. Рен быстро его забрал. Элай знал, что это Керхман ему иногда пишет так. – К тебе сегодня на свидание записывались, начальник запретил.

Рен растерянно похлопал глазами.

– Кто?

– Муж. – Усмехнулся омега, насмешливо приподняв бровь, и больше на Рена внимания не обращал. – Эванс, подожди немного. – По Элаю скользнули взглядом, и пошли в сторону Олиа.

Рен долго стоял на одном месте, даже листочек не развернул, со стороны выглядел разбитым человеком. Элай даже свои проблемы отодвинул на второй план, решив немного подумать и о других.

– Все нормально? – спросил он.

– Да. – Рен кивнул.

– Что за муж?

– Меня Нил замуж отдал за кого-то. – Рен шмыгнул носом. – Наверное, этот человек пришел.

Пока Элай пытался понять эту информацию, Рен ушел обратно в камеру, тихо скрипнула койка, зашелестел листочек.

Элая грубо схватили за плечо:

– Пошли, Эванс, живей. – Этот старший омега повел его вперед, не дав опомниться.

– Куда? – Элай растерянно завертел головой.

– Отец твой пришел.

Элай всеми силами затормозил, вызвав у сопровождающего недовольство, ему еще сильнее сжали плечо.

– Мне бумажку одну надо взять, показать отцу. – Быстро заговорил Элай. Вспомнил, чего Олиа хотел и что сейчас от него ждет.

– Быстро! – омега отпустил его.

Под внимательным взглядом Олиа, который так и стоял, прислонившись к косяку, Элай влетел к себе, схватил со стола брошенные туда вчера листы, остановился, немного подумал, посмотрел на Рена, который молча лежал, на боку, уткнувшись в подушку лицом и незаметно трясся и всхлипывал.

Сейчас точно не до этого было.

Олиа не отрываясь смотрел, как кролик на удава, омега-главный-охранник, не дал долго играть в гляделки, быстро схватил и быстро повел на встречу с отцом.

***

– Где папа? – Элай стоял в пороге, дверь уже захлопнулась. Комната та же, в которой они беседовали и с папой несколько недель назад. Только теперь сидит здесь отец. Один.

– Я попросил его не приходить. На следующей неделе придет.

– А что не сейчас?

– Сядь.

Элай обошел железный стол и сел напротив отца, положил листы на стол, устроил на них руки.

– У нас будет серьезный разговор. – Продолжил отец. – Попытайся не дерзить хоть сейчас.

– Я не… – Начал Элай.

– Послушай пока. – Перебил Отец. – Приоритеты надо уметь выставлять правильно. Если я буду реагировать на каждую твою жалобу, то от меня в итоге ничего не останется. Тебе, думаю, свои проблемы пора решать самому.

– Тебя журналисты опять что ли подловили?

– Это уже не имеет значения. Тебе нужно всего лишь вести себя тихо до конца срока и помириться с тем мальчишкой, на которого ты меня пытался натравить. За его спиной слишком много влиятельных людей. А твое самолюбие моей карьеры не стоит.

– Олиа? – спросил Элай. – Помириться с ним?

– Да, есть люди, с которыми лучше не ссориться, а у этих людей есть любимчики, как твой Олиа. Манипуляторы получше твоего папы. Если они дернут за ниточки, развалится очень много, твое благополучие тоже, так что это в твоих интересах.

– Тебе не кажется, что я уже в такой жопе, что мне плевать?

– Вот поэтому папы здесь и нет. Про твою руку он ничего не знает, потом придумаешь что-нибудь, но не говори, что тебе пальцы сломали. Убеди его, что все прекрасно, потому что я тебя раньше срока не вытащу, а он настоятельно просит. Из-за руки разволнуется сильно.

Элай кивнул:

– Хоть кому-то на меня не срать. Какой нахрен прекрасно?! – Элай подскочил. – Плевать мне на твою репутацию, всем семейством на нее пашите сколько лет, а результат где?

– Успокойся. – Отец даже в лице не менялся.

– С хрена ли?

– Тебе напомнить, как ты старался? Элай Эванс устроил драку, Элай Эванс покупал травку, Элай Эванс трахался с неизвестно кем в подворотне! – отец начинал белеть от гнева. Элай присел обратно, немного стушевавшись. Не трахался он непонятно с кем. Всего лишь отсасывал у Джонни. Даже удовольствия не испытывал. Продул в споре.

– Журналисты выдумывают больше.

– Ты повод даешь.

– Извините, что не угодил! Теперь избавились от меня, что еще надо?!

Элай плакал редко. Раньше. Но накопилось. Вчера легче не стало, только туже все закрутилось. Элай понимал напряжение Рена, понимал, почему он такой. Думал, что у него нервы покрепче, а оказывается, ничем от Рена и не отличается. Чувствовал себя обессиленным.

– Заткнись. – Донеслось от отца уже сквозь собственные неразборчивые мысли. Элай спрятал лицо с мокрыми глазами, наклонился очень низко, потом вообще уткнулся головой в поверхность стола, закрылся руками. Стало темно и немного лучше.

– Я вас ненавижу. – Протянул Элай. – Мне он пальцы сломал. Они сильно болят. Он мне вчера ножом…шею… – Элай сбился на шепот. Отец не перебивал, не шевелился. – Убить хотели недавно. – Сказал совсем себе под нос, чтобы не услышали. Уже не хотел жаловаться. Попросит Олиа помочь. Попросит взять к себе и больше не ссориться.

Молчали долго. Такого никогда не было, чтобы они с отцом сидели рядом, ничем не занимались, а просто молчали. За пресловутыми семейными завтраками такое было, но там они хотя бы еду жевали, да и папа с Эдди болтали, молчания не было.

– Давай договоримся. – Начал более мирно отец. – Ты сам можешь помириться?

– А мне что за это будет? – спросил Элай, все еще прячась.

– Тебе никто больше не будет ломать пальцы.

– Не смешно. – Элай приподнял голову. – Я это тогда для твоего блага сделаю.

– И что ты хочешь?

– Чтобы меня выпустили.

– Этого не получится.

– Почему?

– Я уже пробовал. Тебе осталось немного, потерпи.

– Мне осталось девять месяцев – это много. – Элай протер ладонью глаза, они защипали. – Квартиру хочу после этого всего. Вы мне обещали купить. И машину нормальную, та разбитая совсем.

– Я ее отремонтировал.

– Новую хочу.

– Губу закатать не хочешь?

– Расскажу всем тогда, какой ты плохой. Люди быстро все схавают.

Отец не стал даже злиться. Обреченно усмехнулся, покачав головой. Элай ничего такого и не потребовал, квартиру ему хотели купить на двадцать один, он это знал. Могли и после окончания школы подарить, но Элай соврал, что подал документы в колледж, а сам даже не думал об этом, и подарок обломался. Отец его лично собирался пристроить в следующем году, но не сложилось как-то.

– В кого ты такой наглый?

– Так как?

– Только квартиру пока.

– Ладно. Тем более, я уже договорился. – Элай пододвинул к отцу листы. – Найди для Олиа этого человека и все будет окей.

Отец скептически смотрел на него. Черная бровь с одной седой волосинкой поползла вверх в таком знакомом для Элая жесте. Часто видел в зеркале.

– Слушай, ты чего тогда вообще пришел? Тут такое предложение хорошее: покупай мне квартиру, ищи Гарри, – Элай кивнул в сторону листов, – я больше не буду создавать проблем, могу на каждом углу рассказывать, какой ты замечательный. Классно я придумал, да?

– Зачем твоему другу этот человек?

–Он мне не друг. – Возмутился Элай. – Он мне пальцы сломал! Какой он нахрен друг? Я не знаю, сказал, что надо.

– И ты сразу кинулся помогать?

Элай не хотел говорить про Рена. Было и стыдно, что повелся, пожалел какого-то нытика, да и отец бы не понял, все равно бы не помог, не стал бы рисковать ради Рена.

– У нас уговор. Давай, найди мне этого Гарри. И побыстрее.

Отец долго изучал это своеобразное досье, хмурился, показывая Элаю морщины на лбу, что-то продумывал. Элай здоровую руку сжал в кулачок, надеясь, что сработает, что вообще все сработает: и помощь отца, и договор с Олиа и весь его план.

– Поступишь в колледж. – Выдал отец.

–Что? – брови у Элая поползли вверх.

– Тогда получишь квартиру.

– Сначала квартира, потом колледж.

– Опять обманешь.

– Проконтролируешь. – Элай пожал плечами.

– Ладно. Тогда еще: я на днях принесу информацию, но хочу встретиться с этим Олиа.

–Зачем? – Элай склонил голову на бок. – Я могу попросить его, но не приказать же. – Он усмехнулся. – Мне кажется, он не захочет.

– Все-таки поговори с ним.

– Окей.

Отец листы убрал в свой портфель. Только после этого Элай выдохнул – теперь точно получилось. Вроде, получилось. Могло теперь все стать нормально. Можно даже сегодня попробовать подойти к Олиа, сказать, что отец согласился, спросить про встречу. Можно и заболтать его, втереться в приятели, может быть, если у такой ледышки, вообще есть приятели.

– Папа на следующей неделе придет?

– Да. Я их с Эдвардом на эти выходные за город отправил подальше. Помнишь, о чем договаривались?

Элай кивнул:

– Не жаловаться.

– Да, не нервируй его. И своего друга, который к тебе тоже приходил, лучше не жди.

– Джонни? – Элай вскинул голову. – Почему?

На сердце так неприятно стало. Джонни один из всех его друзей про него не забыл и пришел. Элая это так растрогало. Он знал, что Джонни с ним уже не только из-за бабла родителей, а теперь окончательно убедился. А теперь что?

– Я его попросил не ходить. Ни к чему это. – Получил Элай в ответ.

Отец был так уверен. Отец всегда думал, что он умнее всех. А Элай уже решил, что они нашли общий язык сегодня, и тут обрадовали. Он хотел видеть Джонни.

Пока Элай сидел, открыв рот, отец встал, ножки стула неприятно проскрипели по полу.

– Какое к черту право ты имеешь ему запрещать? – Элай тоже встал, не любил смотреть снизу, уперся руками в стол. – Даже не смей командовать Джонни. Я хочу видеть Джонни! – почти взвизгнул.

– Успокойся, Элай, и сам подумай.

– Ебать я хотел твою репутацию!

Отец постучал в дверь. Элай заволновался, что разговор так и прервется.

– Ты уже это с ней сделал. Можешь звонить ему, но он не придет, я так сказал. – Голос был твердым и уверенным. Под таким голосом папа обычно втягивал голову в плечи и забывал про необходимость настаивать на своем.

– Я хочу, чтобы он пришел!

Дверь открылась.

– Пока, Элай. – Отец повернулся к нему. - Насчет твоей просьбы я все понял.

– Джонни… – уже тихо пробормотал Элай себе под нос, когда отец скрылся в коридоре. Потом крикнул. – Гандон!

Рен забрался в кабинет Нила и тихо прикрыл дверь. Остановился.

– Ты звал?

Нил стоял у окна и поливал цветы из маленькой леечки. Сейчас в обычном сером свитере и в джинсах. В старых очках, новые куда-то дел. Выглядел моложе и проще, чем обычно. Вот только у Рена не было настроения с тех пор, как услышал про визит неизвестного мужа и прочитал очередную записочку от Нила, в которой он даже об этом не упомянул. И о том, что запретил им свидание.

Нил такого сухого вопроса не ожидал.

– Что-то случилось? – спросил он обеспокоенно, ставя леечку на подоконник.

– Ничего. – Рен пожал плечами.

Альфа решил наплевать на цветочки. Про лейку больше не вспомнил, а подошел к Рену и осторожно обнял его. Одна рука оказалась на животе, и Рену показалось, что Нил его слегка поглаживает. Рен зашевелился, отстранился:

– Не надо.

Нил сразу же изменился в лице, стал более сосредоточен и серьезен. Взгляд начал искать подсказки такого настроения Рена, но ничего, видимо, не нашел.

– Рассказывай.

– Все нормально, – Рен обошел альфу, поплелся к ближайшему стулу, – настроения только нет.

– Я тебе шоколадок купил.

Уже через пару минут перед Реном лежали три плитки шоколада с орешками, как Рен и любил. Нил сел рядом, руки уже не распускал и ждал реакции.

– Ты мне свидания запретил? – все-таки спросил Рен. – Все или только это?

Молчание. Нил сидел сбоку, почти за полем зрения. Рен видел только его руки, как напряглись, как задергался палец.

– Рен…

– Обидно, знаешь как? Хоть бы что-нибудь мне оставили, хотя бы решать, а то… Я от тебя ребенка согласен родить, а ты меня замуж за кого-то отдал, теперь запрещаешь мне даже видеться с людьми…Я не могу так с тобой быть, мне обидно, что я вообще здесь!

Нил обнял его снова, не давая больше вырваться. Теперь Рен плакался ему в плечо, в теплый, пахнущий далеким домом свитер.

– Ко мне первый раз кто-то пришел. Никогда не приходил никто.

– Я же тут постоянно. – Нил гладил его по щеке, укачивал, как маленького ребенка.

– У меня даже родителей нет. Эванс постоянно на своих ругается, а мне так обидно. – Рен заныл - Я так к папе хочу…

***

Артур был вторым человеком после Керхмана, хотя и работал только лишь начальником смены. Но Олиа видел в этом человеке харизму. Все видели. И даже заключенные Артура уважали, слушали его всегда внимательно и не перечили. Артур первым увидел в Олиа потенциал. Артур, может, ему и помогал.

Видеть его с утра Олиа было приятно. Улыбался.

– Что ты вчера опять устроил? – Артур прошел вперед, заглянул даже в камеру, подвинув Мишу плечом.

– Тебе тоже привет. – Олиа отхлебнул кофе.

– Керхман если сегодня приедет, ему доложат. Мы же договаривались, что в мою смену никаких расправ.

– Ты мне докладывай тогда, когда твоя смена. За пару ушибов тебе ничего не сделают. Вали на меня, если легче тебе будет.

– Сегодня моя. – Артур посмеялся. Оглянулся, глянул на ждущего Эванса. Олиа уже знал, что у того уже с утра пришел отец. Артур этот взгляд понял. – К тебе тоже родитель после обеда.

После этого Артур махнул рукой на прощание и ушел вместе с Эвансом. Олиа еще долго стоял у входа, смотрел сначала в спину Эванса, потом просто смотрел. По сторонам.

Весь день думал о папе. Тот приходил совсем редко и к Таю в основном.

Тай. Про него почти забыл сегодня. За завтраком сел рядом с Мишей и все время ловил на себе взгляды от людей Тая. Заинтересованные, злые, оценивающие.

– Теперь все ждут твоих действий. – Сказал ему Миша, низко наклонившись над столом.

Олиа кивнул:

– Сегодня.

–Что?

–Керхман приедет сегодня, Артур правильно сказал. Хотя, – Олиа посмотрел в сторону одинокого Рена, Эванс еще разговаривал не вернулся, – хотя, Керхман уже здесь. – Перевел взгляд на Мишу. – Скажи всем, что Тая сегодня выпустят, пускай осторожней ходят. И пускай готовятся. Тех, кто в мою сторону смотрел, тоже сегодня перетяни, спроси напрямую. Или прикажи. У Тая почвы не должно быть.

– Ты слишком самонадеян.

– Нет. Все нормально. С Мэттом что?

– Пришел в себя. – Миша хмыкнул. – Молчит.

– За ним тоже смотрите. За всем смотрите.

Миша кивнул. Олиа вытянул шею, нашел глазами Денни. Сосед Денни тут же постучал его по спине, показывая на Олиа. Олиа кивком позвал его к себе. Денни неуверенно встал, подошел. Обычно они мало общались напрямую. Денни жил в центральном блоке вместе с кучей ребят Тая. Его подставлять сильно не хотелось.

– Что-то случилось? – он остановился около стола.

–Садись.

Денни сел напротив.

– Как обстановка? – Олиа подтянул к себе стакан с горячим чаем, поднес ближе к лицу. Пар ударил в нос.

– Ко мне подходил тот блондинчик, который с Таем постоянно, расспрашивал, что происходит. Кажется, не все в их королевстве гладко.

– Совсем не гладко. – Вставил Миша.

– Тот блондинчик, который тебе нос сломал? – Олиа оторвался от разглядывания кружки и перевел взгляд на Денни. Маленький точеный носик того теперь был немного кривым. Местный доктор совсем не умел залечивать переломы. Денни хмурился. Эту тему он не любил. Олиа хмыкнул, больше про нос решил не спрашивать.

– Он.

– Тогда совсем все замечательно. Сегодня делайте все без меня, завтра и с Мэттом и Таем поговорим. И ты, Миша, – Олиа протянул руку через стол и ткнул пальцем в него. – Будешь защищать мою шкуру.

– А мне? – подал голос Денни.

Олиа улыбнулся:

– Куда же нам без тебя. Ладно, – Олиа залпом выпил горячий чай, который обжог глотку, – сегодня сохраните порядок, завтра посмотрим точнее, что делать.

– А ты?

– У меня сегодня другие планы.

***

В зал для свиданий Артур отвел его лично и даже не в общей толпе.

– Керхман приказал Тая ближе к отбою выпустить. – Артур остановил его перед дверью в зал.

Олиа кивнул. Это самая здравая мысль. Не дать возможности Таю побуянить сегодня.

– Ты наручники не можешь снять? – тихо спросил Олиа.

– Не наглей.

Артур каким-то образом умел балансировать между соблюдением правил и рациональностью. Просто так ничего не нарушал. Керхман в открытую утверждал, что это лучший его сотрудник, Артур только ухмылялся. Сам ровесник Керхмана, относился к альфе по-отечески, как к подростку. На такие мелочи, как чувствительные к металлу руки, внимания не обращал совсем.

Папа всегда выбирал один и тот же столик. Крутил у себя на запястье нормальный, золотой тоненький браслетик. Олиа сел напротив. Папу не видел только месяц, но ему постоянно казалось, что от встречи к встрече папа меняется. Сейчас волосы он стянул в хвост, и на висках у папы Олиа впервые увидел седину. Раньше ее не было. Олиа помнил, как старел Питер, как его волосы угасали, как папа, наоборот, все хорошел и хорошел, вопреки времени.

– Стареть начинаешь? – спросил Олиа.

– Я старый, как черт. – Папа оставил в покое браслет. – Как дела?

– Нормально. – Олиа оглянулся. По субботам этот зал был полным. Те ребята из охраны, с которыми Олиа общался, субботу ненавидели. Слишком много было для них работы. Артур в этот день всегда старался брать выходной.

– Чего ты Тая опять обижаешь?

– Кто тебе доложил?

Папа улыбнулся:

– Я всегда все знаю.

– Тебе стучит кто-то. Я когда-нибудь пойму, кто это. – Олиа вздохнул, подув на прядку волос. Распущенные они становились совсем невыносимы. Жили какой-то своей жизнью. – С Таем все хорошо будет, не бойся. Просто придется ему снять с себя корону. Я его не трону.

– И где он сейчас?

Папу заболтать никогда не удавалось.

– Ну, – протянул Олиа, оглядываясь по сторонам, нашел взглядом нескольких своих знакомых, один омежка, совсем молоденький, увлеченно болтал с молодым альфой. Олиа слабо улыбнулся. – Недавно была проверка, у него как бы отобрали всю наркоту, в карцер посадили.

Папа был недоволен. Тонкие ровные брови поползли вверх.

– Не заговаривай мне зубы. Проверку ты устроил?

Кто же ему стучит? Олиа бы многое отдал за ответ на этот вопрос.

– Я не знал, что он свои колеса прятать не умеет. И, вообще, – он потряс головой, – мы взрослые мальчики, разберемся. Тем более, я его много раз просил дурь у меня не толкать.

– Вы братья.

– И что?

– Должны держаться друг за друга…

Олиа покачал головой. Подошли к той теме, к какой и хотелось бы. Олиа выставил руки вперед, даже немного посмеялся. Остановил папу.

– Я из-за него торчу здесь, это не способствует любви. Он меня тоже ненавидит, думаю, тебе-то он объяснил, почему.

– Олиа…

– Он меня подставил.

– Не наговаривай на брата.

–Да ты хоть раз мне поверь! Он все знает, он знает, что Питер был жив тогда еще!

Как же папа не любил эту тему. Он всегда менялся в лице, он становился другим человеком. Папе не нравилось, когда Олиа начинал обвинять Тая. С годами он все больше и больше начинал волноваться о взаимоотношениях в их странной семейке.

– Давай не будем тратить время, а то у меня Энди в машине один сидит. – Попросил он, снова хватаясь за свой браслетик. – И про Тая тогда не будем.

– Я скоро найду Гарри. – Выпалил Олиа, боясь, что папа и вправду убежит к Энди. – Понимаешь, – он наклонился вперед, – у меня может получиться. Тут у одного новенького отец крупный политик, должен смочь разыскать Гарри. Это Гарри, это, скорее всего, он. Тай не настолько глуп, чтобы из-за одной вредности столько врать. Он покрывает кого-то. Гарри. Если я найду Гарри, как-нибудь докажу, что это он Питера убил. – Олиа все шептал, доводя даже сердце до волнительного стука. Смотрел на папу, выискивал эмоции. Папа только испугался. – Ты чего?

– Гарри его бросил. – Папа покачал головой. – Ты бы видел, как Тай на него обиделся.

– Тогда еще не бросил.

– Через несколько дней.

– Бежал куда-то и от чего-то. – Торжественно подвел Олиа. – Это он.

– Олиа, – папа потер висок, было видно, как ему тяжело это дается. – Тай говорит, что Питер не приходил, ты один утверждаешь, что слышал. Даже никто из соседей не слышал, как Питер кричал. А тот громко кричит. Кричал. – Папа внимательно посмотрел и осторожно продолжил. – Может, тебе показалось?

– Показалось, что я не убивал его? – медленно протянул Олиа. Папа ему уже не верил, давно не верил.

– Я понимаю, вы в последнее время не ладили…

– Я не псих! – Олиа крикнул громко. На несколько секунд в зале установилась тишина. Олиа испугался, что сейчас его уведут. Обернулся, посмотрел в сторону входа, где у стены стоял Артур и тоже смотрел на Олиа. Может даже глаза закатил. Но все было нормально.

– Я не говорю так. – Мягко продолжил папа. – Я не знаю, кому из вас верить. И доказательств много.

Олиа понимал. Ножом он Питера порезал, кровь его у себя на руке оставил, кричал слишком громко, так, что дошло до ушей соседей, бежал как сумасшедший к Таю. Питера убили в то же время. Сразу же, как он вернулся в папину квартиру, как только Олиа решил вздремнуть. Папа вернулся домой с работы через несколько часов, нашел Питера мертвым в луже крови. Тай потом его вместе с врачами несколько дней приводил в чувство. Растертую кровь на запястье у Олиа заметили сразу же и сразу же задержали в тот же день. Больше так и не выпустили.

– Я докажу вам. – Олиа посмотрел на папу. – Я найду.

========== Глава 11 ==========

Элай наивно полагал, что неприятности постепенно заканчиваются, и скоро все будет хорошо. Насколько еще все может быть хорошо, точнее. Оказалось, что после одной бури сразу наступает следующая. Чему Элай был рад, так это тому, что не он сейчас был в центре всего этого. Сейчас идеальным для него было бы место стороннего зрителя. Элай даже приготовился к будущим разборкам, как к интересному фильму с закрученным сюжетом. Однажды ночью Элаю приснилось, как он сидит с попкорном и колой в пустом зале и наблюдается за всем этим спектаклем. Со стороны.

Рен не разделял его спокойствия. Почти каждый день пропадал, про происходящее говорил со страхом. Раздражался, приходил от Керхмана грустным, ложился и сразу отворачивался к стене.

–Что случилось? – не выдержал Элай уже после десяти минут такого поведения Рена.

– Ничего. – Пробурчал тот в подушку.

Вечером, пока Элай пытался расчесать здоровой рукой мокроватые после мытья волосы, Рен разговорился:

–Он разлюбил меня.

Элаю было знакомо такое нытье. В старшей школе он встречался с красавцем-альфой, сыном человека, заправляющего сетью дешевых кафешек в нескольких штатах. Элай почти убедил себя, что это любовь. На окончание предпоследнего учебного года сделал парню подарок в виде себя. Дерек Табернекл был его первым альфой. Потом Дерека родители отправили учиться в Европу, а перед этим Элай застукал свою любовь целующимся с их общим сокурсником. Дерек получил сломанный нос, а сопернику пришлось искать другую школу. Родители у того были совсем не влиятельные, а Элай уже тогда умел руководить своими родственниками. Намного лучше чем сейчас. Сейчас бы тот омега вместе с Дереком посмеялись бы над его жалким положением. Хорошо, что прошло уже два года и все связи оборвались.

Но тогда Элай много слез выплакал.

Заявление Рена было несерьезным. Больше похожим на психоз беременной истерички.

–Почему? – без интереса спросил Элай, готовясь к нытью.

– Он не понимает, чего я хочу. – После недолгой паузы сумел сформулировать Рен. Элай лишь послал ему скептический взгляд. Рену пришлось продолжить. – Когда я забеременел, он не хотел ребенка. Точнее, – Рен помотал головой, – у него могут быть неприятности от того, что мы с ним…это…

– Трахались. – Подсказал Элай, все еще не отвлекаясь от волос.

– От того, что мы занимались любовью. Я думал, он возьмет меня замуж, а он, – Рен захныкал прерывистыми быстрыми вздохами, – он меня…он меня замуж выдал. – Последнее слово растянулось на несколько секунд. Пришлось Элаю поворачиваться в сторону Рена, сидевшего с некрасиво перекошенным ртом, откладывать в сторону расческу.

– Ну что ты, – мило протянул Элай, – он хочет как лучше.

Он слегка приобнял Рена. Сразу же майка оказалась в его соплях.

– Он меня замуж за другого выдал и теперь не разрешает с ним встречаться. – Выл Рен.

Элай гладил его по спине. Смотрел тупо в стену, Рен его все равно не видел. Был занят своей истерикой и надругательством над футболкой Элая. Логики Элай не находил. Зачем Рену видеться с мужем, Элай не знал. У Керхмана сыграла ревность, он запретил. Все было прекрасно в этом случае. То, что выдал замуж - отдельный разговор. Но Рен такая размазня. Сколько женихов Элаю сватали родители, вроде даже имели договоренность, что Элай после колледжа попробует пожить с сыном одного из приятелей отца. Элай разбил этот план тем, что попросту не пошел в колледж.

Керхман не только Рену запретил свидания. Элаю уже было сообщено, что в целях какой-то там безопасности Джонни к нему не пустят. Это сильно расстраивало.

Рев Рена прервал тонкий и короткий вскрик. Такой пронзительный, что уши чуть не заложило. Было похоже на обезумевшую птичку. Элай вздрогнул, почувствовал, как напряглось тело Рена у него в руках.

Вскрик повторился. Элай понял, что кому-то больно. В голову тут же влезли воспоминания об ужасной боли в сломанных пальцах. О самой ужасной боли в его жизни, когда эти пальцы ему сломали. Особенно последние. Когда боль дошла до такого предела, что Элай ее уже и не чувствовал.

Человек кричал от боли.

Видимо, Рен это тоже понял, потому что отстранился, его красная и распухшая мордочка перекосилась еще и страхом вместе с любопытством. Пока Элай соображал, что и где случилось, Рен уже встал и вышел из камеры. Элай кинулся за ним. На первом этаже вместо диванчиков и кресел толпой стояли люди. Впереди Миша, Элай точно это понял. А перед Мишей на коленях стоял Олиа. Держался за живот, видимо он и кричал. У Элая внутри все похолодело от этого зрелища. Он уже принял власть Олиа над всеми здесь. Признал ее непоколебимой и вечной, а тут такое. Еще и Миша, верная псина Олиа.

– Тай. – Пробормотал Рен.

И тут только дошло. Белые, блять, белые волосы. У Олиа не белые волосы, это у его брата, тот самый блонд с такими же непослушными кудрями, живущими своей жизнью. Это был не Олиа, Это был Тай.

В блоке стояло молчание. Миша говорил что-то очень тихо, присев на корточки перед Таем. Потом неожиданно и резко ударил Тая в живот. Кулаком, и еще чем-то металлическим. Блеснувшим на мгновение.

Тай снова вскрикнул. Рен отшатнулся и скривился.

– Сейчас вырвет. – Прошептал он.

Лицо и вправду у него было очень бледным, на шее билась синяя венка, черные глаза блестели от слез, губы были искусаны и выделялись красным. Рен был красив и сейчас. И хрупок.

– Не смотри. – Посоветовал Элай.

Сам он не понимал ничего. Он был здесь недавно, он не умел так быстро соображать, как все вокруг, как Рен, знающий, куда надо кидаться и куда смотреть. Но еще больше Элай не понимал, что происходит. Тай – это даже не он. Тая просто так не могут бить, и тем более, не может он быть один против всех. У Тая часто за спиной вилась свита. Больше, чем у Олиа.

Рен свалил обратно. Встал рядом с унитазом, решая, блевать или нет. Элай ухватился руками за перила ограждения и опять посмотрел вниз. Картинка вроде бы не изменилась. Элай даже не понимал, почему это сборище еще не разогнала охрана.

– Интересно? – раздалось за спиной, и это был не Рен.

Элай испугался и обернулся, вжавшись спиной в перила, но понял, что так еще опасней, вцепился намертво в нее руками. И только потом начал соображать. Олиа, видимо, вышел из своей камеры. Он был привычно спокоен. Все как всегда, даже если учесть, что сейчас избивают его собственного брата.

Олиа тем временем положил локти на перила и со скучающим видом посмотрел вниз. Элай медленно развернулся и отступил назад. Желательно, чтобы его не увидели снизу. Остановился только в пороге своей камеры. Заметил Рена, тот сидел на койке, массировал виски пальчиками. Видимо, отошел все-таки.

Все началось с того, что после недельного отсутствия появился Тай, а Олиа уже успел решить, что корону с братом делить не будет. Элай слышал от Рена, да и от других, что меры безопасности уже усилили. Под шумок этого как раз и запретили многим свидания. Элаю с Джонни тоже запретили видеться. Это специально для него Рен узнавал. Когда сообщал об этом, вообще, был злой на Керхмана. Сказал, что Нилу понравилось так делать.

– Миша, ты перестарался. – Громко заметил Олиа. Внизу его услышали. - Я не просил его так бить.

– Он наглый. – Прилетел снизу довольный ответ Миши.

– Я знаю. – Олиа выдохнул. – Отпусти его. Завтра поговорим. И расходитесь, – зазвучало уже строже, – цирк окончен!

Судя по звукам снизу, приказ начал исполняться тут же. Олиа почти так же как и Рен протянул руку к виску и потер его. Обернулся, встретился взглядом с Элаем.

– Таю надо учиться вежливо разговаривать. – Зачем-то сказал он и ушел к себе, так же быстро, как и появился.

Через час, улегшись в кровать и смотря в темноту, слабо разбавляемую ночным светом, прислушиваясь к звукам большого здания, к лязгу, разговорам по громкой связи, к громким шагам охраны внизу, Элай уловил и недовольный голос Олиа, который отчитывал Мишу за произошедшее. Элая это непонятно почему умилило, он пять минут пролежал с улыбкой, а потом заснул.

С утра Элай только и думал об Олиа и Тае.

– Разве Тай не так же крут? – спросил он у Рена, пока тот заплетал его волосы в косу.

– Видимо, уже нет. – Отозвался Рен. – Олиа всегда был сильнее. Таю можно было столько, насколько Олиа ему позволял. Странно, что многие не замечали этого.

Рен уже заплетал около кончиков. Это позволило Элаю свободно повернуться и посмотреть на него. Рен говорил серьезно. Глаза у него за ночь высохли от вчерашних слез и припухлость сошла. Сегодня Рен был спокоен и собран.

– Олиа здесь дольше. – Рен пожал плечами, шаря рукой по кровати в поиске резинки. – Он и не таких соперников переигрывал. Поэтому я и стараюсь держаться к нему ближе.

– Ты лучше бы Керхмана уболтал, тебя вытащить. – Заметил Элай, отворачиваясь. Рен нашел резинку и теперь слабо дергал его за косу, пытаясь крепче перехватить волосы.

Рен за спиной горько вздохнул, а потом тихо посмеялся.

За завтраком и после, на прогулке, Элай наблюдал не столько за Олиа, как обычно это делал, теперь присматривался к Таю. Он не заметил привычного блондинчика рядом с ним, прототипа Миши Олиа. Тай двигался осторожно и часто одной рукой держался за живот. Если Миша вчера его бил так несколько раз, то, скорее всего, там сейчас был один сплошной синяк. Элай даже заметил в себе мелькнувшую жалость. Мельком взглянул на Олиа. Тот прятал лицо за кружкой с дымящимся кофе, но смотрел в ту же сторону, что и Элай секундой раньше.

На прогулке даже никто не играл в мячик. Не один Элай предпочел забиться в дальний уголок и посматривать из него по сторонам. Элай спокойно курил, подставляя лицо слабому ветерку, волоски, выбившиеся из косы, налипали на лицо, закрывая глаза и мешая курить.

Рен появился с большим пакетом яблочного сока. Сел на скамеечку рядом с Элаем и поставил сок между ними.

– Керхман тебе подогнал? – Элай кивнул в сторону сока.

– Я сам купил. Захотелось что-то.

– Тебе нельзя тяжелое носить. – Элай снова подставил лицо ветерку, закрыл глаза и затянулся, представляя, что у него в жизни все хорошо.

– Как будто кто-то поможет. – Рен тем временем достал из кармана своих штанов тонкую книжечку, свернутую трубочкой, и наполовину торчащую вверх, как будто она вот-вот собиралась вылезти из этого кармана. Рен откинулся спиной на нагретую под солнцем стену, вытянул ноги и решил почитать.

– Я могу помочь. – Предложил Элай.

– Тогда до блока донесешь. – Согласился Рен. – И еще купим, чтобы на всякий случай было.

Элай уже знал, что с беременными спорить неразумно, поэтому согласно кивал.

Олиа был в противоположном конце внутреннего двора. Тоже сидел на лавочке, даже так же как и Рен что-то читал. Рядом пасся Миша, еще несколько малознакомых Элаю человек. И тот блондинчик, который раньше постоянно был с Таем, и которого за завтраком уже с Таем не было.

Элай стал взглядом обводить двор. Тай должен был быть здесь. Работы еще не начинались, да и не работал серьезно Тай. Всех выгнали сюда, во внутренний дворик. Все три блока, кучу людей, которые теперь не знали чем заняться, а охране приходилось следить во все глаза. Особенно, как показалось Элаю, за близнецами. Все уловили эту напряженную атмосферу в их маленьком мирке.

Тай тоже уже не был в одиночестве, какая-то доля сторонников у него осталась. В тени, отбрасываемой зданием администрации на двор, они были не так заметны, как остальные, устроившиеся на солнышке. Тай даже издалека выглядел разозлившимся и похожим на того, кто решил предпринять последний самый отчаянный и неразумный шаг.

***

– Он был в медблоке? – спросил Олиа на ходу.

– Да.

–И что?

– Ничего страшного. Гематомы только.

Олиа резко остановился и развернулся. Миша не успел затормозить и теперь оказался прямо перед Олиа. Слишком быстро. Они почти соприкоснулись кончиками носов. Конвойный, сопровождавший их, уже был наученный всему. Ничего не требовал. Да и до блока они почти добрались, оставался один коридор, уже почти лояльная зона. Остальные тоже могли переждать небольшую задержку в движении, тут даже волноваться не о чем было.

– Просил же только припугнуть.

– Обычно ты не возражал. – Тихо ответил Миша. Он всем своим видом показывал, что в своих действиях он уверен и сейчас. И поделиться, обязательно поделиться своими домыслами, только не здесь.

Олиа продолжил движение. Если Тай сейчас нажалуется папе, тот наругается на Олиа. Они только недавно начали снова нормально разговаривать, после года неловкости и обиды папы, когда Олиа чуть было не убил Тая. Папа же так надеялся, что они все-таки решат держаться вместе. В настоящей ситуации Олиа бы предпочел напористую дипломатию, чем очередные банальные рукоприкладства.

В камере Миша остался на пороге, а Олиа залез в небольшой холодильник, раздвинул пакетики с едой, ища припрятанную бутылку холодного дешевого вина.

– И что ты думаешь? – Олиа первым заговорил.

Миша подыскивал слова и это не нравилось. Миша был против, но боялся говорить. Обычно Миша не боялся, говорил то, что думает, иногда и делал так, как хотел он сам.

– Тай – твоя слабость.

– Да? – Олиа вытащил бутылку и с удивлением посмотрел на Мишу. Слабость? Тот, кого он ненавидит, его слабость?

– Ты слишком уязвим для него. – Миша прошел внутрь. Прошел мимо Олиа, к стене с красивым разноцветным календариком и нескольким картинками, выполненными карандашом, на помятой бумаге. – Позволил бы ты это все кому-то другому, а потом просто попросил припугнуть и даже не трогать? Мне бы позволил?

Олиа отрицательно покачал головой.

– И что бы ты со мной сделал? – допытывался довольный Миша. – Мне кажется, это было бы хуже, чем то, что произошло вчера с твоим братом.

Олиа прикусил губу. Миша его пугал. Чтобы немного подумать, пока потянулся к коробочке с инструментами, нашел яркий выделяющийся штопор. Бутылка была дешевой, но не до такой степени, чтобы открыть ее можно было без штопора. Это вино здесь можно было достать за несколько сотен, возможно, в условиях дефицита, за тысячу. На самом деле, оно стоило сотню. Папа бы никогда не стал пить это. Олиа довольствовался тем, что есть.

– Ты разозлил Тая. – Медленно начал Олиа. – У него есть таланты к борьбе, не недооценивай его. Он сильный. – Пробка выскочила, Олиа отбросил ее в сторону вместе с открывашкой, и сделал большой глоток прямо из бутылки. Холодная смесь алкоголя и красителя заставила передернуться всем телом. – Это Тай. – Продолжал Олиа. – Мой брат. Мой очень хитрый брат, которого я тебе приказал не бить!

– Но…

– Заткнись. Теперь он не будет ждать. И да, он любит насилие больше чем я, и осторожность его не остановит. И он чокнутый. – Олиа сделал еще один глоток. – Он попытается убить меня. Теперь по-настоящему.

Миша молчал. Переосмысливал, видимо. Олиа очень редко на него ругался, а когда ругался, Миша становился похожим на маленького ребенка, который виноват перед папкой. На Мишу было очень не похоже, еще и это наигранное выражение сожаления.

Олиа прошел мимо него, задев плечом, и опустился на кровать. Пружина протяжно скрипнула, сетка прогнулась под ним. Олиа забрался на кровать с ногами, привалился к стене и вцепился в бутылку.

– Теперь сделай так, что бы я знал все то же самое, что знает и Тай. – Приказал Олиа. – И чтобы через час я знал, что он решил натворить, раз он такой тихий с утра.

– Думаешь, что-то…

– Знаю. – Прервал Олиа. – Иди. Если совсем ничего не получится, можешь притащить Тая.

– Тебе безопасно будет оставаться одному?

Олиа на этот раз сделал пару маленьких глотков.

– Я могу себя защитить, если ты об этом. Проваливай.

***

Элай был растерян. Большим пальцем левой руки водил по корпусу старого автомата-телефона. Металл противно поскрипывал под ноготком. Мысли лезли разные. Вроде бы Элай понял, что Олиа специально не стал трогать правую, и что, был бы Элай левшой, было бы совсем плохо. Думал, что если Рен выпьет всю пачку сока, то будет всю ночь справлять нужду. Он и так часто этим занимался. Ребенок у него куда-то там давил.

Отец все пытался объяснять. Началось все с фразы:

– Я не могу найти того человека.

– Как так? – Элай ухватил трубку крепче. Ему показалось, что он ослышался. Отец же мог все.

– Кто-то мешает мне. – Раздраженно голосом отца ответила ему трубка. – Если эти люди могут помешать даже мне, я не хочу связываться с ними. И ты, Элай, не лезь в это. Слышишь?

– В каком смысле мешают? – все еще не понимал Элай. Отец, видимо, решил, что его сын идиот. Вздох показывал именно об этом.

– Кто-то прячет информацию. Не желает, чтобы я нашел этого человека. Или он проходит по засекреченному на самом верху делу, либо кто-то заинтересован в том, чтобы ты ничего о нем не узнал. Точнее, Блейз, ради которого ты стараешься.

Теперь Элай думал о Рене и угрозах Олиа. А Рен ведь успокоился. Когда Элай уходил звонить, Рен спокойно строчил продолжение его романа в свою тетрадку и кушал шоколадные печеньки.

– Ты вообще ничего не нашел?

– Только то, что было еще до его вхождения в программу. Думаю, Блейз сам знает. Гарри Лаусед и Тай Блейз имели общего ребенка. Правда, недолго, оба почти сразу отказались от родительских прав. Через месяц Лаусед пропадает. В это же время началось расследование относительно одной группировки, которой руководил Питер Рейчмонд, отчим твоих близнецов, которого один из Блейзов убил. Значит, Лаусенд по этому делу проходил свидетелем.

Элай молчал и улавливал ценную информацию. Провел особо неприятно пальцем по железке. Голова кружилась от информации. Вот он и узнал, кто такой Гарри Лаусенд. Как он связан с Олиа. Не узнал только, зачем он нужен сейчас. И он действительно не хотел лезть во все это, если тут так все не чисто.

– Элай, ты здесь? – спросил отец.

– Да. – Элай растерянно оглянулся по сторонам. – Здесь.

– Я сам поговорю с Блейзом. Ты не лезь.

– Хорошо. – Элай кивнул на автомате. – Передай, папе, что я его жду. Пока.

Элай сам повесил трубку. Вздохнул, выдохнул, покачнулся на носках и пошел в блок.

Идиотская семейка. Ребенок. Кто бы мог подумать, что у Тая есть ребенок? Вряд ли он его растил, конечно. Отец сказал же, что он отказался от ребенка. И Гарри Лаусенд тоже. Наверное, малышу не повезло с родителями. Может, он даже в детском доме. Были у ребенка родственники, которые могли его забрать или нет?

Элай быстро поднялся на второй этаж. Первым делом заглянул к себе. Рен все так же писал и жевал. Глянул бегло на Элая.

– Все хорошо?

– Да.

Элай не стал заходить, а пошел дальше, набравшись наглости и смелости. Пошел потому, что отец просил не ходить, потому что Элай любил не подчиняться ему. Папа любил учить его. «Ты и с мужем себя вести так будешь?» - спрашивал он.

Элай не ожидал, что Олиа будет сидеть на месте и особенно один. Но так и было. Удивлений за один день Элаю хватило, и полупустой бутылке вина он почти не удивился. Олиа сидел на кровати и смотрел старенький телевизор. Элай замялся в пороге.

– Что-то хотел? – Олиа даже не повернулся в его сторону.

– Можно зайти?

Взмахом руки Олиа ему разрешил. Элай сел перед ним, так же пододвинув стул, как и в прошлый раз. Олиа теперь следил за ним, поднес бутылку и сделал долгий глоток. Элай с завистью смотрел. Видел, как дернулся у Олиа кадык на шее.

Интересно было, Олиа хоть немного пьян.

– Что хотел?

Рукой, свободной от бутылки, Олиа поводил по одеялу и в одной из складок Элай заметил уже памятный ножик. Олиа заметил его испуг.

– Насчет твоей просьбы.

–Какой?

– Гарри Лаусед. – Напомнил Элай. – Мы же договаривались.

–Да, я помню. – Олиа кивнул. Склонил голову по-птичьи. – К тебе сегодня никто не приходил.

Странно, что он так спокойно пил вино здесь. Оно было не дорогим, пахло от него не очень. Дешевка, таких Элай и не пробовал никогда. Джонни из-за своей бедности пил и подешевле этого, но Элая бы никогда не заставил.

– Отец пытался, но он не может. Ему мешают. Так что разбирайся сам. И сам узнавай, кто так не хочет, чтобы ты его нашел.

– Стой. – Расслабленная поза Олиа превратилась в напряженную. Бутылку он поставил на небольшой столик. Сладким алкоголем запахло еще больше. Олиа прикрыл глаза. – Он обычный человек, его никто не может так защищать. – Олиа покачал головой.

– Значит, может.

– Это точно?

– Слушай, - Элай подобрался ближе, – он сенатор, он многое может, а если отец не нашел человека, значит этот человек очень крут. И врать ему нечего. Он мог просто отказать, меня обидеть они никогда не боялись.

– И мешают?

–Да. – Элаю уже надоело объяснять. Олиа все думал.

А Олиа вдруг улыбнулся. И его улыбка все сильнее растягивалась по лицу. Он распахнул глаза и посмеялся. Откинулся на стену и снова схватил бутылку, на этот раз выпив уже слишком много. Кадык ходил под белой тонкой кожей. Виделась пульсирующая венка.

Олиа тихо смеялся.

– Это все хорошо. – Протянул он.

– Отец мне сказал, кто такой Гарри Лаусед. В нем ничего примечательного нет. И в программе он, скорее всего, из-за того, что сдал многих людей, которые работали на твоего отчима. Ты тоже его из-за этого ищешь?

– Эванс, раз он неуловим, значит, в нем есть что-то примечательное. Поверь, его не из-за этого прячут. И не государство его прячет.

– Все равно я ни хрена не пойму. – Элай качнул головой. – Здесь, наверное, все хотят напиться.

– Ты хочешь вина? – Олиа приподнял бутылку.

– Это пародия на вино.

– Мне попался эксперт по алкоголю. Сколько, Эванс, ты выпил за свою жизнь?

Элай улыбнулся:

– Если тебе интересно, меня уже хотели лечить от алкоголизма.

– Давай так, – предложил Олиа, - в холодильнике есть еще одна бутылочка, а ты мне расскажешь еще раз все про Гарри. У тебя мысли очень странные. И интересные.

Через пять минут Элай уже медленными долгими глотками пил из второй бутылки. Он наслаждался вкусом. Олиа все так же сидел на кровати, пока Элай искал и открывал бутылку.

– Знаешь, что? – Элай подошел ближе. – Мне интересно, зачем тебе этот Гарри?

– Он сделал одну плохую вещь. Не высовывайся сильно, камеры еще метр после решетки точно захватывают. Садись рядом лучше.

– Я тебя боюсь. – Признался Элай и снова отпил из бутылки. Как же ему нравился этот вкус. – У тебя нож под рукой.

– Это для того, чтобы меня так просто не убили. – Ответил Олиа.

– Единственный, кто может убить – это ты.

Элай не садился на стул, не садился и на кровать. Он прислонился к стене, там, где точно никакие камеры его не заснимут. Подальше от Олиа – это было самое оптимальное. Олиа улыбнулся и по -детски отрицательно покачал головой, сам смотрел в пол. И ухмылялся.

– Ты убил своего отчима. – Продолжил обвинять Элай.

– А ты пьяным врезался в здание на чужой машине. – Олиа поднял голову.

– Это не одно и то же. Я не люблю насилие. И я не убиваю людей.

Олиа перестал ухмыляться. Лицо у него менялось на глазах. Сердце у Элая от страха забилось быстрее, выход он нашел простой – выпить еще. Осталось только половина бутылки. Олиа уже не пил.

– Уйди, Эванс. – Наконец-то послышался ответ.

– Стыдно, да. Я твоя совесть. – Элай хмыкнул.

– Ты не все знаешь.

Элай засмеялся. Выпил еще. Тепло начало разливаться по телу. Он давно не пил, он даже начинал пьянеть.

– Подойди. – Теперь попросил Олиа.

– Нет.

Олиа одной рукой нашел нож на постели. Элай весь напрягся, и испугался, когда тот нож Олиа одним движение отправил в сторону. Он выскользнул из камеры, чуть было не улетел на первый этаж, но остался лежать на краю площадки.

– Теперь не боишься?

Элай все – таки подошел. Вдоль стеночки, пряча бутылку, боясь камер, которыми Олиа его напугал. Решил, что если начнут убивать закричит и убежит. Или треснет его своим гипсом по голове. Гипс был тяжелым.

Они оказались близко друг к другу. Олиа подался вперед, блестя глазами.

– Я убил двоих человек, Эванс. Самое интересное в том, что отчима я точно не убивал. А Гарри Лаусенд убивал. Я не ищу себе очередную жертву, как ты думаешь. Я всего лишь хочу поменяться с ним местами. А то это херово, когда от своих грехов я смог отмазаться, а от чужих все еще не могу. Это очень обидно, Эванс. – Олиа отодвинулся и сказал громче. – Не трепи об этом. Разница между двумя и тремя мне уже не кажется такой большой.

– Это правда? – тихо прошептал Элай.

– Мне врать смысла нет.

– Охренеть, ты людей убивал.

Олиа приподнял бровь:

– Ты не знал?

– Ты убийца. – Элай отодвинулся подальше.

– Я в курсе, Эванс.

– Ты врешь. Ты убил отчима. Если ты уже убивал, тебе легко было. Ты врешь сейчас, тебя же осудили.

– Эванс, - Олиа встал. Элай отошел еще дальше, но Олиа наступал на него. Его загнали в угол. Элай решил, что будет кричать, когда спина коснулась стены, но рука Олиа вовремя крепко зажала ему рот. У Элая не получалось даже укусить. – Не кричи ты, – глаза у Олиа блестели все сильнее, – я тебе ничего делать не собирался. Ты сам не уходишь и выводишь меня.

Элай замотал головой. Просто замычал, не пытаясь ничего сказать.

– У тебя, наверное, привычка всех выводить из себя.

Элай согласно кивнул.

– Не кричи. – Предупредил Олиа и убрал руку. Потом заговорил все так же шепотом, но уже быстро. – Они бы меня убили, те двое. А я же тоже жить хочу. Ты думаешь, я собирался так жить? Я нормально хотел. Отучиться, работу найти и замуж выйти. Я Питера не убивал и никого я до этой чертовой тюрьмы не убивал и даже не собирался! И я пытаюсь хоть как-то сдерживать здесь все.

Кого-нибудь другого Элай бы оттолкнул, вмазал бы пощечину, но сейчас стоял и молчал. Медленно поднял бутылку, сделал семь глотков. Все в тишине. Олиа тоже молчал и следил за Элаем. Теперь Олиа смотрел на его кадык. Дышал тяжело и губу прикусил. Элаю это сильно не нравилось. Как только Олиа придет в себя, начнет думать, как бы избавиться от свидетеля его слабости. Тогда придется не сладко.

– Курить хочу. – Сообщил Элай.

Это вывело их из оцепенения. Олиа мотнул головой, пару раз моргнул и отступил от него. У Элая из груди исчезло тянущее чувство испуга, но тревога никуда не уходила.

Олиа уже мало обращал на него внимания. Он пошел за ножом. Вышел из камеры и уже собирался нагнуться. Неожиданно для замутненного взгляда Элая быстро метнулась еще одна фигура и слилась с Олиа. Элай ничего не понял, похлопал глазами и сделал шаг вперед.

И замер уже от настоящего страха.

Это был тот хрен, которому наивный Элай передал наркотики от Тая, из-за чего и получил украшение на руку в виде гипса. Этот хрен быстро оказался у Олиа за спиной, ухватил его и вся картина замерла. Олиа начал оседать, а Элай вскрикнул от испуга. Этот хрен повернулся на крик. А у Олиа на боку рубашка становилась красной.

У Элая в ушах зазвенело. Человека, с которым он сейчас разговаривал, убили. И его, наверное, сейчас тоже. Это Элая совсем не устраивало.

Олиа пока не умер. С силой, не похожей на силу умирающего, он ударил хрена в живот и даже сумел сам устоять на ногах. А потом Элай и не понял, как все успело произойти, но нож вместо бока Олиа оказался у хрена в груди. Хрен упал, и вроде, умер. Крови было много, в основном это кровь Олиа, полившаяся из открытой раны.

Элай чуть не блеванул.

Олиа тяжело упал на пол, привалился спиной к ограждению. Рукой подтянул к себе свой ножичек, за которым и вышел. Кровища из раны на боку так и хлестала. Хрен рядом лежал на спине и хрипел. Нож торчал из него рукояткой к верху.

Зашевелиться Элая заставила только пронзительная сирена. Еще громче той, что будила их по утрам. Он почему-то кинулся к Олиа, упал перед ним на колени и уставился на рану.

– Хочешь спасти меня? – Олиа слабо улыбнулся.

– Ты теперь умрешь? – спросил Элай.

– Если еще больше крови вытечет.

Элай понял. Захотел глянуть по сторонам, но взглядом наткнулся на труп и опять чуть не блеванул. Прикрыл рот рукой и пару раз дернулся, но пронесло. Дрожащей рукой приподнял уже наполовину красную футболку Олиа. Рана лежала на линии старого шрама, как будто хрен специально целился. Олиа уже ничего не говорил. Элай не понял, в сознании он или нет. Или вообще все-таки умер.

Поискал то, чем можно эту дырку заткнуть. Подходящего ничего не было. Стянул свою футболку, свернул ее в комок и придавил к ране загипсованной рукой. Олиа вскрикнул от боли и пришел в себя.

– Вот и три. – Слабо проговорил он.

– Чувак еще дышит.

– Значит, повезло. – Олиа повернул голову. – Вот я знал же. – В голосе послышалось раздражение. Элай даже поразился тому, что дырка в боку может еще и раздражать.

Еще через минуту повторилась сирена и набежала куча охраны. Олиа сам оттолкнул Элая, прямо в руки старшему.

– Дай маечку ему новенькую. – Олиа даже посмеялся.

Остальные были предельно серьезны. Старший одним тычком отправил Элая в его камеру, к Рену стоявшему около самой решетки и смотрящего на все с таким видом, как будто ему тоже сейчас надо прочистить желудок. Пронзительная сирена прогудела еще раз. И сразу же с громким лязгом захлопнулись все решетки в блоке. Элай, вцепившись руками в прутья, видел, как этот главный сам сел перед Олиа, даже придерживал футболку Элая, не давая крови бежать и марая свою руку в этой крови. Хрен все так же и лежал. Потом вроде прибежал доктор, но Элай уже не смотрел за всем этим. Его все-таки вырвало.

========== Глава 12 ==========

Рен дал ему свою черную футболку с черепами.

Шума навели много, решетки до самой ночи так и не открылись, с утра тоже. Стрелки часов показывали половину восьмого, но ничего не произошло. Элай и не ждал. Он молча лежал на своей койке, вслушиваясь в громкое сбитое дыхание Рена, и в нарастающий шум недовольства по всему блоку.

Пожелтевший от времени гипс, теперь был в местах буро-темно-красным. Элай так и не смыл кровь. Смотрел он на эти пятна сквозь туман в глазах. У него на руке была кровь Олиа, майка тоже должна быть полностью запачкана. Это же сколько крови может быть в человеке, и как надо было проткнуть Олиа, чтобы столько вытекло? Элай уже давно не был уверен, живой тот вообще или нет. Он знал, что люди чаще умирают именно от потери крови, а не от повреждения внутренних органов. У него в начальной школе был знакомый мальчик с плохой сворачиваемостью крови. Взрослые постоянно за него боялись. Элай слышал, что он умер подростком, но не из-за этого, а из-за осложнений после обычной простуды. Иммунитет тоже был слабенький.

Голова слегка кружилась от выпитой вчера минут за десять бутылки вина. Элай приподнялся, уселся, согнув ноги в коленях и прислонившись к прохладной стене спиной. Растрепанные волосы, слабо скрепленные резинкой в хвостик, накрыли его, как покрывало. Далеко внизу пол немного пошатывался и уплывал куда-то, не давая увидеть себя четко. Только как смазанную картинку. Элай прикрывал глаза.

Рен выполз из своего укрытия, навалился на умывальник, протирал глаза холодной водой. Живот у него за прошедший месяц с небольшим, что здесь был Элай, заметно вырос. Теперь под широкими футболками его было трудно спрятать. И чем больше рос этот ребенок, тем Рен казался все меньше и меньше.

– У тебя какой месяц? – с любопытством спросил Элай просто так.

Рен обернулся, чтобы посмотреть на него. Личико до сих пор у него было бледным и жалким. Сжатые губы указывали на готовую сорваться истерику. В этом случае Рена было лучше не обижать. Только утешать и жалеть. Можно погладить по голове.

– Шестой месяц пошел. – Тихо ответил он.

– Скоро ты отсюда уйдешь. – С сожалением протянул Элай. Потом мотнул головой и заговорил более бодро. – Зачем будить так рано, если все равно ничего не будет? Мы что, без завтрака будем?

– У меня есть еще печенье и сок.

– Не поверишь, но я хочу ту дрянную кашу с комочками, а не печенье.

Элай прикрыл глаза и погрузился в дрему. Он бы еще поспал, если бы ужасно громкая протяжная сирена еще полчаса назад не отбила у него все желание ко сну. И еще, он начинал привыкать к такому расписанию дня. Привычка вырабатывается три месяца. Он столько же за решеткой, если отсчитывать с момента самого первого ареста.

Вместо завтрака в восемь утра за ним пришел один из охранников. Элай уже видел его пару раз в блоке. Видимо, он дежурил только у них, раз появлялся так часто. Он был молод, от него шел такой слабый запах, что было не понятно, омега он или все же бета, удачно выбравший туалетную воду. Во всяком случае, Элаю было плевать.

– Эванс. – Сказал бета-омега, открывая своей карточкой решетку. Она отъехала в сторону медленно и неохотно, немного затормозив, как будто не хотела, чтобы Элай вообще выходил отсюда. – К начальнику.

Рен отреагировал предсказуемо. Речь шла о его обожаемом Керхмане, в отношениях с которым у Рена происходила всякая хрень. Губы омеги капризно изогнулись. Он отошел в дальний угол и уже недобро смотрел на Элая, даже пугая своими черными глазами и бледным лицом. Причины ревновать у глупого Рена не было – вряд ли Керхман позвал Элая, чтобы признаться в любви. Скорее, это будет что-то неприятное. Связанное с недавними событиями. С нападением на Олиа.

В этом Элай сумел уверить себя, пока в спешке пытался засунуть шнурки от потрепанных кед под язычок, чтобы не развязывалось, пока прислушивался к снова нарастающему шуму в блоке. Из-за него.

Интересно все-таки, Олиа умер или нет? И тот, другой хрен? Хотелось, чтобы нет. Все-таки Элай не был кровожадным. Он любил такие ситуации только в фильмах. Собственно, он с ними только там и сталкивался.

На Элая надели наручники. Он с интересом пошевелил руками, но это было еще неприятней, чем разборки с Керхманом и лезущие в лицо волосы. Теперь и его считают опасным. Это льстило, но не хотелось бы, чтобы его приравнивали к полоумным убийцам. Тем более, эти браслеты ужасно натирали руки, стоило только ими пошевелить. Неприятней было только вчерашнее происшествие и липкая кровь, совершенно без запаха, но соленая и ржавая на вкус. Элаю все ночь снилось, как он пьет эту кровь из отцовского бара. Вместо вина, в той бутылки, которую дал ему Олиа.

Чтобы попасть к Керхману нужно было идти далеко, по коридору вдоль массивных дверей в оставшиеся блоки, библиотеку, длинный светлый коридор, ведущий уже в административный блок. Из больших окон здесь была видна пустая прогулочная площадка, солнце светило очень ярко. Из-за отсутствия окон в блоке, Элай иногда начинал забывать, что на улице стоит жаркое уходящее лето. От этого тоже было неприятно. Элай любил теплую солнечную погоду, любил, когда его заливало солнце, любил воду, часами плавать в теплом море или хотя бы в новеньком бассейне, который был на заднем дворе у одного его приятеля, жившего по соседству. Любил нежиться в тепле.

До красивой жизни было две мили и девять месяцев.

Знал бы папа, как унижают его любимого сыночка.

До Керхмана добираться было ужасно долго. Элай уже неплохо ориентировался в этом огромном здании. Знал, они прошли от одного его края до другого. Противные желтые стены и серый пол сменились более приятной обстановкой, похожей на интерьер офиса мелкой компании. Около кабинета Керхмана стоял подсыхающий фикус. Рен что-то говорил про него. Не мог понять, что случилось с цветком, из-за чего он постепенно умирает. За столом секретаря сидел некрасивый молодой омега. По виду – секретарь. Понятно теперь, почему Рен перестал таскаться в приемную. Керхман нашел нового. Охранник, наверное, все-таки бета, сдавил его плечо так, что Элай боялся, что у него останутся там если не синяки, то красные пятна из-за прилившей крови. Вспомнил про кровь и опять поморщился, пытаясь прогнать все эти воспоминания.

Думать надо о солнечных счастливых деньках и о красивых бокалах искрящегося шампанского на приемах у знатных друзей родителей, и о целом фонтане этого чуда. Элай видел это один раз в жизни, в шестнадцать лет, когда папа взял подросшего сына на вечеринку к своему давнему другу, работнику департамента по социальной политики, муж у него вертелся где-то в министерстве юстиции и одновременно строил процветающий бизнес за рубежом. Это Элай тоже помнил.

Он не любил шампанское, но оно всегда выглядело красиво. Но оно кусалось, обжигало язык своими колючими пузырьками, жгло даже больше настоящей ядреной кактусовой водки.

Элай очнулся от мыслей, как ему показалось, из-за щипка, но скорее всего ему только показалось. Все равно он выдал громкое «Ай» и вздрогнул.

В кабинете Керхмана он уже был. Ничего не поменялось, хозяин был все тот же, даже с таким же выражением лица. Добавился еще один человек. Старый, лет сорока. Элай опять не мог сообразить: это омега или бета? Странные все эти работники были. Не пахли совсем. Элай даже повел носом, вдохнул глубоко, чуть не растекся лужицей из-за охеренного запаха молодого альфы. Запаха этого хмыря почти не было. Элай даже свой почувствовал – запах чего-то сладкого и алкогольного. Джонни думал, что это Мартини. Элай плевать хотел, главное, что сладенько.

– Мистер Льюис, офис прокурора. – Представил Керхман скучающим тоном – своим обычным тоном – этого человека. Мистер Льюис официально кивнул.

Наручники с Элая сняли. Элай фыркнул, поправил сползающую резинку и засунул руки в глубокие карманы штанов, спрятавшиеся под футболкой Рена. Керхман футболку узнал, но молчал. Только, пока мистер Льюис из офиса прокурора не видел, вопросительно приподнял бровь. А вообще, складывалось такое впечатление, что не особо он рад видеть здесь ни Элая, ни мистеров омег-бет Льюисов.

Элаю показали сесть напротив Льиюса, за стол, стоящий перпендикулярно столу Керхмана.

– Мистер Элай Лесли Эванс? – спросил Льюис, поправляя тонкой рукой свои такие же тонкие очки. Голос у него звонкий и с акцентом. Каким – Элай не разбирался.

– Ну.

Элай взглянул на Керхмана. Тот погрузился в чтение каких-то бумажек. Тоже надел очки и увлеченно читал. Видимо, решил умыть руки из этого разговора. Жаль, Элай так не мог.

– Давайте сразу к делу: можете рассказать, что произошло вчера в седьмом часу вечера?

Элай взглянул на свой кровавый гипс.

– Какой-то хрен, я не знаю, как его зовут, напал на Олиа. – Элай пожал плечами. – Порезали друг друга.

– Олиа – это… – протянул Льюис.

– Блейз. – Коротко выдал Керхман.

– Вы не знали нападающего? – с сомнением спросил Льюис.

– Видел в блоке и все.

Элай не стал уточнять, что он этому торчку додумался притащить наркотики от Тая. Сам себя сейчас ругал за это. Остальным лучше не знать. Достаточно того, что Керхман, вроде, в курсе. Но молчит. Лучше тоже молчать. Потом Элай понял: Тай захотел так. Торчок бы сам не додумался. Ему смысла никакого не было.

– Вы тоже участвовали в этом? – спросил Льюис еще более подозрительно.

– Нет. – Элай уверенно замотал головой. – Конечно, нет.

– Но вы там присутствовали.

– Они устроили резню напротив моей камеры. Где я, по-вашему, должен был быть? Я Олиа просто заткнул дырку в боку, вот и все мое участие. Знаете, – Элай откинулся на спинку стула, – если из человека вытечет два литра, он умрет. Из него там целая лужа натекла.

– Почему вы тогда не помогли мистеру Дембро, второму?

– Мне на него срать.

– А на Блейза нет? – дурацкая бровь вновь поползла вверх.

– На Блейза тоже, но моя гражданская позиция потребовала спасти кому-то жизнь. – Элай состроил кривую ухмылку. – Наше сознание не объясняет нам принципы своей работы. Видимо, Олиа мне понравился немного больше. Тем более, я его получше знаю.

– Вы разговаривали с ним перед нападением. Так же?

– Ну.

– О чем?

– О литературе, еще о всякой хрени. – Элай опять пожал плечами. – Не вижу связи с вашей работой.

– Давайте, я буду решать? – мило улыбнулся Льюис. Наверное, все же омега. Только омеги могут так себя стервозно вести. Элаю он все больше и больше не нравился. Элай его уже не переваривал. Бесился.

– Давайте. – Охотно согласился Элай.

– Кто-нибудь мог желать смерти мистеру Блейзу. Олиа. – Акцент усилился. Имена этот омега произносил совсем непонятно для Элая.

Мистеру Олиа Блейзу смерти желали как минимум сто человек. Элай себя к этому кружку тоже мог бы относительно отнести. Было бы смешно, если бы Олиа никто не хотел убить. Хотелось сказать про Тая, но Элай понимал, что без него разберутся. Если Олиа не умер, а он, скорее всего, не умер, то сам решит, что делать со своим братиком. И Керхман, видя сомнения, спокойно молчал.

– Я здесь недавно, и я с ним мало общаюсь и не вникаю в его проблемы.

– То есть, не знаете.

– Не знаю.

Льюис из офиса прокурора ему не поверил, но все-таки отстал.

– Сможете в случае необходимости официально дать такие же показания? – спросил он, показывая, что уже собрался уходить.

Элай согласно кивнул. Вопрос формальный. Он обязан это делать, если с него спросят. Тут не отвертишься, как ни хитри.

– Мистер Керхман, – снова исковеркал фамилию омега, – это все. На днях приеду я или мой напарник. Сообщите, когда мистер Блейз сможет разговаривать с нами.

– Конечно. – Керхман кивнул.

Через пять минут Льюиса в кабинете уже не было. Керхман немного повеселел, но все равно был серьезным и отрешенным. Элая никто не прогонял, видимо, он был еще нужен.

– Он омега или бета? – все-таки спросил Элай.

Керхман не выдал интереса на этот вопрос.

– Омега.

– Я ничего не имею в виду, но он сука.

Керхман слабо улыбнулся уголками губ, приспустил галстук и снял очки. Стал моложе сразу лет на пять. Выглядел до того молодо, что Элай бы никогда не поставил его на ту должность, какую он занимает сейчас.

– Характер трудно побороть, Эванс, сам же должен это знать лучше всех. – Керхман встал со своего места. – Он разговаривал с тобой почти мило.

– Не похоже.

– Я давно его знаю. А он знает про твоего отца.

Керхман потянулся к большому телефонному аппарату на столе, нажал кнопку связи с секретарем. Элай понял, что ему пора. Голос омеги из приемной – это определенно был его голос – ответил из аппарата.

– Подождите. – Выпалил Элай, пока Керхман не успел вызвать конвой. – Я хочу поговорить.

– О чем же? – тихо и недоверчиво спросил Керхман, прикрыв селектор ладонью. Секретарь же покорно ждал. Видно было, что сам он с Элаем говорить не хочет.

– О Рене.

Керхман отключил связь и выпрямился. Ослабил галстук еще сильнее и отодвинул ящик стола.

– Ты уверен, что это твое дело?

Элай кивнул. Мысли такой сначала не было. Но решил воспользоваться ситуацией. Рена было жалко и в последнее время становилось за него страшно. Если Рен такой нервный, то и с ребенком могла быть какая-нибудь болячка. Да и бесила Элая эта расхлябанность его соседа. Хотелось снова веселого Рена, а не ноющего беременного омежку.

– Уверен. – Элай уставился в глаза Керхмана, показывая, насколько он уверен. И в себе, и в том, что это его дело.

Как будто не было видно, что и альфа думал о Рене. Не мог бы он, если был спокоен, отреагировать на слова Элая так. Он занервничал. Из выдвинутого ящика Керхман достал белую пачку сигарет и пепельницу. Почти кинул перед Элаем все это и сел напротив. Элай испугался. А Керхман закурил, быстро щелкнув зажигалкой.

– Рену об этом не скажешь. – Поставили условие.

– Мне тоже типа можно? – Элай с соблазном глянул на пачку.

– Бери. Можешь излагать свои мысли, у тебя пять минут. Потом у меня много дел.

Элай тоже закурил. Поставили пепельницу посередине, кабинет наполнился дымом, он медленно пополз в сторону открытого настежь окна.

– Мне и минуты хватит. – Уверенно ответил Элай. – Он беременный, а вы ему все нервы трепете. Он вчера всю эту кровищу видел. Я и то блевал, а ему еще хуже должно быть. И, вообще, знаете как все это тошно? Вы его еще замуж непонятно за кого выдали, и решаете за него. Я бы уже мечтал прибить вас на месте. Это все.

Элай в одну затяжку наполнил полные легкие дыма. Остатки затушил в пепельнице.

– Можете убирать меня отсюда.

Керхман молчал. Выглядел спокойно и курил медленно. Так ничего и не сказал, пока у него не закончилась сигарета и не начал плавиться фильтр. Элай сказал все, что хотел. Злость свою сдерживал.

– Как он себя чувствует? – наконец-то раздался голос.

– Ревет постоянно. – Элай откинулся на спинку, стул немного отъехал назад. Уставился в яркий белый далекий потолок, от блеска этого потолка и солнечного утра из окна моментально заболела голова. Потолок поплыл так же, как и пол совсем недавно. Элай зажмурился. – Вытащите его, пожалуйста, он же такой странный. Он не может смотреть на кровищу. – Совсем тихо закончил Элай, и снова перед глазами встала эта картинка с окровавленным боком Олиа. Это хорошо, что Олиа живой. Еще бы майку кто вернул.

– Мне сейчас некогда с ним много времени проводить. Он к этому не привык. – Признался Керхман.

– Типичная отмазка, когда хотите слиться. Знаю я. – Элай все так же сидел с закрытыми глазами. Так было ему уютней.

– Я люблю его.

– Тогда не ебите ему мозги, чтобы он не ебал мои. Сами нашли ему мужа, как теперь можно ревновать? Да не хотел Рен с ним встречаться, ему просто обидно, что вы такой козел, решаете за него. Я бы вам вилку в глаз воткнул за это. Мне тоже, причем обидно, Джонни мне лучший друг, а вы отца моего слушаете. Все крысы на побегушках. Тошнит. – Закончил Элай.

Уже давно звонил селектор. Настырным нехорошим сигналом. Пришлось открывать глаза и снова смотреть на все вокруг. Керхман курил вторую, опустив голову вниз. Элай довольно хмыкнул. Селектор зазвонил снова.

– Я хочу уйти. – Попросил Элай.

Керхман тоже потушил недокуренную сигарету, нажал на громкую связь.

– Да. – Голос все еще был громким, не подавленным.

– К вам посетитель. Рене, – голос секретаря замялся. Видимо, забыл фамилию.

– Я понял. Пусти. Пускай от меня заключенного заберут.

Керхман быстро пришел в себя. Галстук вернулся на место. Запах выветривался быстро, видимо хорошо работала вентиляция, пепельница и сигареты исчезли в ящике стола.

В дверях Элай столкнулся с шикарным омегой. Это точно омега. Запах самый совершенный из всех, какие встречались Элаю. Настоящий омежий запах. Уже взрослый, папиного возраста, но выглядел потрясающе. Элай с сожалением вспомнил о своем внешнем виде, и стало еще паршивей на душе.

Снова эти ненавистные железки на руках. Секретарь что-то печатал с огромной скоростью. На небольшом диванчике сидел ребенок, с еще неоформленным запахом, не поймешь, кто это, только пахло от него тем омегой, как обозначение, чей это ребенок. По-детски хрупкий, лет пяти, с черными короткими завитушками волос, крутил в руках небольшой разноцветный мячик. Даже не со страхом, а с интересом уставился на Элая, изучая. Чуть голову на бок склонил. Сильно уж напомнил кое-кого своим поведением.

Всю дорогу Элай думал о нем, потом мысли переключились на Эдварда, ему десять, от него уже начинает пахнуть альфой, запах обещает стать солидным, и Эдди обещает вырасти благородным хорошим человеком. Он уже замечательный. Только сильно послушный.

Самым неприятным за это утро оказался звук захлопнувшейся решетки за спиной.

Под вопросительный взгляд Рена, Элай уселся прямо на пол, прислонился спиной к решетке, подобрал свои волосы с пола, чтобы не валялись просто так. Все, это был финиш.

***

– Вы зря пришли. – Нил был все еще мыслями далеко. Думал о Рене и о словах этого пацана. Хотелось не верить, но верить приходилось, потому что врать Эвансу не было никакого смысла. Разве что просто ради самого вранья. Этот мог так. Начать плести интриги от скуки. Хотелось его отселить от Рена, но казалось, что они подружились, а Рен и так слишком долго был совсем один. Нил все еще надеялся, что он со временем станет таким как прежде, каким был еще в школе, до смерти родителей.

Посетитель был такой, которого просто так нельзя было отправить обратно, сославшись на занятость. Нилу было в пору стонать. Эта семья была хуже Эванса с его словами. Омега сам нашел себе место за дальним концом стола и заговорил, закусив губы:

– Я бы хотел его увидеть.

– Он без сознания, наверное. – Нил поправил неровную стопку документов на столе. В окно потихоньку начинал дуть ветер, это хорошо. В его кабинете всегда пахло смесью омежьих запахов. Эванс и старший Блейз носили очень сильные запахи, они подавляли все остальные, оба терпкие, давили на голову. Рен был прекрасным. Милый Рен пах свежо и приятно, как ветерок, дувший сейчас в окно.

Нил понимал, родителям свойственно волноваться о своих детях, но все познается в частностях. Это был не тот родитель, которого бы начало трясти в истерике после такой новости. К Рене Блейзу Нил относился достаточно холодно. Он был слишком категоричным в отношении людей. Ему не нравились люди с пороками, ему не нравились и слишком идеальные, меньше всего похожие на живых людей.

– Вы же знаете, кто все это сделал? – Нил оперся о стол руками и вопросительно посмотрел на омегу. Как же его запах нехорошо смешивается с запахом Эванса. Их подпускать друг к другу нельзя. Слишком давит. – Дембро, тот наркоман, сам бы не стал так делать.

– Что с ним, как раз? – без интереса спросил Рене, спокойно и даже величественно смотря своими огромными серыми глазами. Глаза были молодыми, такой взгляд подошел бы больше подростку. Близнецы часто щурили свои тоже серые глаза, так открыто никогда не смотрели.

– Очень тяжело. Если Дембро не выживет, то…

– Я попытаюсь сделать, чтобы все равно все было хорошо.

– А Тай?

– А он что? – омега напрягся. Нил думал, какого это, разрывать между двумя детьми, которые готовы глотки друг другу перегрызть, лишь бы не жить дружно. Эта сила в Рене Блейзе его поражала. Находиться между двух огней должно было быть очень тяжело.

– Мы же знаем, кто надоумил Дембро к такому неумному шагу. Вас, по-моему, это должно беспокоить больше всех остальных. – Нил вздохнул. – Все-таки придется им расстаться.

– Вы Тая перевести хотите? – с обеспокоенностью спросил омега.

– Лучший вариант.

– Не надо.

– Хотите не досчитаться в скором будущем одного? – Нил обошел стол, сел в свое кресло. Запах давил. Что-то в последнее время он становился чувствительный. Хотелось прижать к себе Рена, чувствовать его свежесть, чем ближе к коже, тем приятней. – На кого ставите? Я на Олиа.

– Я образумлю их.

– Вы это уже год говорите. – Отмахнулся рукой Нил.

– Так могу я увидеть Олиа?

– Он у нас в медблоке, опять распороли только мышцу. Ему везет. Наш медик накачал его лекарствами, вряд ли Олиа что-то соображает. К Таю даже не пытайтесь сегодня попасть, я не разрешу. Если хотите, приходите в субботу. Как всегда, собственно.

Налетел спасительный ветерок. Нил вдохнул полной грудью. Запахи смешались в настоящий коктейль: алкоголь, шоколад, орехи, табак.

– Пустите к Олиа на пять минут. – Со странным, не свойственным ему смирением попросил Рене. – Я долго не задержусь. Меня Энди ждет у вас в приемной.

Вот сейчас он был похож на того, кто боится за своего ребенка. Что бы делал Рен на его месте? Возможно, разнес бы тут уже все, лишь бы увидеть. Конечно, чувства какие-то и у этих людей были. Нил сам с самого раннего утра, когда еще даже на улице темно было, заходил в медблок. Олиа был еще бледнее, чем обычно, совсем белый. Доктор сказал, что потеря крови большая. Как Эванс и говорил. Смыслил все-таки Эванс что-то в жизни.

И Нил сдался:

– Вас сейчас проводят. – С усталостью проговорил он.

***

Почему-то все плыло. Четким было только одно воспоминание. Олиа точно помнил, что это воспоминание. И уже очень давнее. Как его сознание не хотело отключаться, приходилось прокусывать себе губу, когда у него из бока вытаскивали большой кусок стекла от разбитого зеркала. Обезболивающее его тогда не взяло.

– Это хорошо, что ты язык не откусил. – Задумчиво сказал доктор, когда рассматривал его губу. – И что теперь еще и с этим делать?

Теперь перед глазами проносились образы: стекло у него в боку, стекло, торчащее из красного от крови горла, человек еще с минуту хлюпает, пока Олиа смотрит на него издалека, забившись в угол душевой. Самому ужасно больно, от самого плывут кровавые реки к водостоку, сам не может вздохнуть нормально. Но смотрит. Потом еще снится все это в кошмарах. Постепенно проходит. Стекло превращается в нож, воткнутый в грудь Дембро. И опять у Олиа вспорото брюхо, но теперь он сдерживает свои порывы добить Дембро. Боль с ума не сводит, хотя она точно есть. Он смотрит в потолок, на кончик косы Эванса, лежащей на полу, пока тот сидит рядом с неестественным цветом лица. И забавляется разговорами, лишь бы не протянуть руку и не добить этого чертового Дембро!

Больше года назад Тай шептал ему губами с запекшейся на них кровяной корочкой:

– Во что ты превратился?

Слишком много крови в его мыслях.

И он выплывает на поверхность. По затуманенному сознанию понимает, что теперь все эти наркотики действуют. Полусон-полуявь похож на наркотический бред. Олиа прекрасно помнит все эти ощущения от приема наркоты. Ему кажется, что он видит папу, и что папа гладит его по голове. Даже пахнет папой сильнее, чем лекарствами. Папино обеспокоенное лицо с красными глазами совсем рядом, окружено аурой яркого света. Поэтому Олиа морщится и отворачивается. Думает, не умер ли он, но потом вспоминает, что рана далеко не смертельна, а Эванс проявил благородство и спас его от возможной смерти при помощи своей грязной майки. Пол-литра крови он ему точно сохранил и даже не занес заражения, как ни странно.

Папа не исчезает, продолжает гладить Олиа по волосам. Олиа это нравится, ему почти приятно. Жаль, что у него такая слабость, что он не может двигаться.

– Я бы поставил на тебя. – Слышит он папин голос, но вообще не понимает, что это он такое говорит.

Долго об этом думает, но мысли исчезают еще до того, как он успевает в них разобраться.

И папа незаметно пропадает, остается только ужасно яркий свет, режущий глаза.

========== Глава 13 ==========

— О, Господи, что это у тебя?

Не успел Элай войти, как уже оказался в объятиях папы. Папе потребовалось всего несколько секунд на это. Не получив ответной радости от встречи, папа начал оглядывать Элая, и, наконец, увидел гипс, расписанный разнообразными цветочками и кружочками.

— Художественной ценности в этом никакой. – Проговорил Элай, пока папа рассматривал его руку. Элай смотрел на отца, который ограничивался молчанием. Мыслительный процесс ярко отражался на его лице. В невинность этих цветочков он не верил.

—Что у тебя с рукой? – продолжал папа. – Твой отец мне ничего не говорил.

Отец удостоился сурового папиного взгляда. Как только папа отвернулся, одна бровь поползла вверх, обращаясь к Элаю, который в отличие от папы на мелочи не отвлекался. Элай слегка пожал плечами. Рен придумал, как скрыть несмывающийся красный кровавый цвет. Элай лучше ничего не сообразил. Тем более, у Рена была гуашь, а у Элая не было идей.

— Прищемил дверью на неделе. Они тут быстро закрываются. Всего лишь смещение. Отец не знал.

— Гипс из-за смещения?

— Я не знаю, что у местных медиков в головах творится.

— Но гипс старый.

— Отстань, пап. – Элай прибег к своему старому и проверенному аргументу. Высвободился и все-таки отошел от дверей. Сел за стол, как и садился обычно. Отец обычно стоял у стены и подпирал ее своим плечом, как будто без него тут все могло рухнуть на их бедные головы.

— Я хочу знать, что происходит с моим сыном? – у папы это прозвучало почти отчаянно.

— А ты что ли не видишь? – спокойно спросил Элай. – И как твои рейтинги? – он перевел взгляд на отца.

— Поднялись почти на пять процентов.

— Это уже после падения?

— После.

— Но до старого уровня далеко.

—Далеко. – Согласился отец.

Элай закусил губу и расстроено покачал головой, послав отцу грустный взгляд. Потом мигом поменял выражение лица и ухмыльнулся.

— У входа дежурят журналисты?—весело спросил он и дождался подтверждающего кивка. – Мне охранник сказал. – Пояснил Элай открывшему рот папе. – Это многих забавляет. Ты так наберешь еще несколько очков. Когда у тебя выборы?

— В следующую субботу.

— Ровно через неделю. Что потом?

Отец перестал подпирать стенку и подошел поближе. Ничего не рухнуло. Элай кивком попросил его сесть. Взглядом попросил папу еще немного потерпеть этот разговор. Папа понял, и вмешиваться не стал, а отец так и не присел.

— А что может быть потом? – спросил отец уже настороженно. Наигранная расслабленность исчезла.

— Потом уже будет все равно на рейтинги. Меня можно будет освободить.

— Нет, Элай.

— Почему? – Элай наклонился вперед. Попытался заглянуть отцу в глаза. – Почему ты не хочешь?

— Надо отвечать за свои поступки!

—Какие? – Элай наклонился еще ближе. – Эта была безобидная выходка. Пап, скажи ему!

Папа ничего не говорил. Отец глубоко вдохнул и медленно выдыхал. Он всегда делал так, чтобы успокоиться и чтобы опять не сорваться в приступ ярости. Элай мигом понял, чем запахло, и поспешил замолчать. Это случалось редко, но это было страшно. Папа молча подошел и аккуратно положил руки отцу на плечи и одобряюще сжал. Маленькие беленькие ладошки смотрелись на широких плечах отца неестественно и казались до ужаса хрупкими. Элай испугался за папу, но отец быстро успокоился.

— Колесо крутится. – Уже тише сказал он. – Его не остановить, как бы я не хотел. Я добрался до дел маршалов. Твоего Гарри нет в программе защиты свидетелей. Это все. – Потом отец повернулся к папе. – Еще пятнадцать минут, я пока пойду к журналистам. – Почти прошептал он.

— Не лучше нам вдвоем? – так же тихо спросил папа.

— Я справлюсь.

Отец ушел, не попрощавшись с Элаем. Папа остался и теперь смотрел глазами, которые обещали завалить кучей вопросов. Элай полез в карман, нашел смятую пачку с последней сигаретой. Пепельница стояла на подоконнике широкого, но узкого окна из странного желтоватого стекла. Элай подошел к нему. Подоконник оказался на уровне груди. Элай сложил на него локти и закурил только с третьей попытки добыть огонь из потрепанной жизнью зажигалки.

— Я еще уговорю его. – Сказал из-за спины папа.

— Уговоришь?

— Он сам не рад, что ты здесь, но слишком упрям.

Элай вздрогнул, когда ощутил теперь на своих плечах папины ладони. Они были прохладными, походили на приятные кусочки льда.

— Он слишком любит свою карьеру.

— И тебя. – Папа нежно погладил его по плечам. Элай прикрыл глаза. Он любил нежности.

— Не похоже на это. – Пробормотал он.

— Ты вообще ничего не можешь делать рукой? – видимо папа заметил, как Элай мучился с вытаскивание сигареты из пачки. Не давала же папе покоя эта рука. Но сигарета была меньшим злом. Сложнее было обращаться с волосами или заправлять постель. Хорошо, что ему оставили правую руку. Олиа был милостив.

— Я привык. – Ответил Элай.

— За несколько дней? – пальчики на плечах сжались. – Я волнуюсь за тебя, и не хочу, чтобы ты меня обманывал.

Элай курил, стараясь растянуть сигарету. Но хорошее слишком быстро заканчивается. Короткий окурок тлел, выпуская призрачный столбик дыма.

— Возможно, это было не совсем недавно. Я не хотел отца подставлять. – Соврал Элай. – Расскажи лучше, что у вас происходит.

Он хотел домой. В этот чертов дом, который мало любил, несмотря на все его достоинства, размеры и запасы алкоголя. Дома был контроль. Но недавно Элай понял, что несколько лет он ошибочно считал свой дом тюрьмой.

В окне отражалась только другая массивная стена и небольшой кусочек высокого сетчатого забора, за ним еще меньший кусочек их прогулочной площадки. Прошел обед, моросил мелкий дождик, лето постепенно готовило их к своему уходу, выливая последние порции жары. А Элай так и не повеселился этим летом. А такие планы он строил на него. Первое лето без школы. Должно было быть временем абсолютной свободы.

Элай загасил окурок в пепельнице и продолжил смотреть на небольшой кусочек площадки. Пару раз мелькнула рыжая форма. Сейчас все там. Многие в огромном зале, где они разговаривали тот единственный раз с его Джонни.

Папа легко обнимал его, стоял за спиной, позволяя дышать своим слабым терпким и одновременно свежим ароматом. Там определенно была мята.

— Ты должен бросить сигареты. – Серьезно проговорил он в самое ухо.

— Ты на себя посмотри.

— Я бросил.

— На день или на два?

— Совсем. Элай, я хочу тебе сказать одну очень серьезную вещь.

— Вы сейчас заберете меня отсюда, мы поедем домой и вечером накидаемся до беспамятства? – Элай повернулся лицом к папе и привалился к стене. Здоровую руку просунул в карман, а гипс не влез.

— Нет. – Растерянно ответил папа. Они были одного роста. Сейчас Элай слегка казался ниже.

— Тогда что? – спросил он, не особо веря в важность и серьезность.

— У тебя будет еще один брат.

— Вы что, решили осчастливить одну бедную сиротку? Отцу совсем больше нечем рейтинги поднимать.

— При чем тут сиротка? У меня будет ребенок.

Элай немного не понял. Потом понял. Потом опять ничего не понял. Нахрена им ребенок? У них маразм уже начался. Особенно у папы, который глупо улыбался и с огромными блестящими глазами ждал реакции.

— Ты же старый. – Выдохнул Элай.

— Мне всего сорок. – Залепетал папа. – Сейчас хорошая медицина и у нас есть деньги. Возраст не помеха, да я еще не слишком старый. Это я тебя родил рано, поэтому ты сейчас такой большой.

— Я тебя могу уже дедом сделать. Ты в курсе?

Папа кивнул. Протянул руку и погладил с нежностью Элая по щеке.

— Охереть! – Элай поднял голову вверх и уставился в потолок. – Просто охереть! – протянул он. – У вас маразм уже. Отец знает?

— Сегодня расскажу.

— Это еще пять процентов. – Уверенно подтвердил Элай. – Зачем он вам?

— Ты не рад?

Элай не знал, что ответить. Он вырвался из папиных рук. Не зная, куда себя деть в этой маленькой комнатке, заходил кругами. Нервы. Надо срочно сигареты. И коньяк. Здесь определенно нужен был коньяк.

— У тебя нет живота. – Заметил Элай, вспомнив Рена.

— Только пять недель, Элай.

— Это же тебе неудобно будет, спать на животе нельзя, в туалет постоянно хочется. – Элай все вспоминал Рена. – Ты еще не захочешь! – Элай остановился резко. – Не захочешь. – Повторил еще раз.

— Я родил тебя с Эдди. – Мягко ответил папа. – Я знаю, что это такое. Успокойся, Элай. У тебя будет еще один братик. Может быть, ты его полюбишь. Разве это будет плохо? – папа снова неожиданным образом оказался рядом. Элай, совсем не понимая, что происходит, уткнулся головой ему в плечо.

— Я не получился, так вы решили восстановить баланс.

— Эдди уже восстановил баланс, не беспокойся. – Посмеялся папа. – Я еще не уверен, на кого из вас он будет больше похож.

— В семье всегда один урод. – Пробурчал Элай в плечо. – Он до моего уровня не дотянет.

Постояли с минуту. Элай почти смирился с мыслью о том, что Эдди скоро перестанет быть самым младшим засранцем.

— Если и есть у нас в семье урод, то это твой отец. – Неожиданно проговорил папа. – Думаю, новый ребенок, убедит его вернуть на место старого. Во всяком случае, даже королями правят их мужья. Он всегда долго сопротивляется, но ни разу не выстоял до конца.

Под конец речи Элай услышал слабый всхлип, да и руки сильно вцепились в него. Он бы и сам всплакнул. Но позже, возможно после отбоя, когда будет девять свободных часов до утра.

***

Когда родился Эдвард, Элаю было девять лет. Он с нетерпением и с предвкушение ждал брата. Оказалось, что игра не стоила свеч. Эдди не принес Элаю никакой пользы. Только иногда, с периодичностью раз в несколько месяцев накатывали приступы любви к братишке. Сейчас Эдди было десять лет. Тоже родился в мае, за пару недель до дня рождения Элая. Элай уже посчитал и понял, что третий грозится появиться на свет тоже ближе к маю, может, и в этот самый месяц. Родители так странно размножались, с периодичностью раз в десяток лет.

Все эти мысли Элай рассказал после отбоя Рену, но потом понял, что тот уже спит и слушали его разве что пауки в щелях.

А в понедельник, тяжелый первый рабочий день для всех, нагрянула неприятность в лице все того же омеги из офиса прокурора. Только теперь он обосновался не в кабинете у Керхмана, а в небольшой белой комнатке. Допросная – решил Элай. Он сидел смирно с одной стороны столика, а мистер Льюис устроился напротив, и уже как полчаса выносил мозги. Элай начал догадываться, что он каким-то боком попал в разряд подозреваемых в жестоком проделывании дырки в животе у Олиа.

Вот только знакомый охранник, тот с которым Олиа братался больше всего и который Элаю даже нравился, хоть и стоял серьезным у двери, но иногда проскальзывала усмешка, которую мистер Льюис все рано не мог увидеть, а от Элая ее и не сильно пытались прятать.

— У вас были основания желать смерти Блейзу. – В который раз проговорил Льюис.

— Нет.

— Это не вопрос. Я в курсе ваших напряженных отношений.

— У меня со многими напряженные отношения. Уже давно. И они что-то до сих пор живы. Я же не псих.

— Но мистер Блейз вам угрожал.

— Мне многие угрожают. – Элай пожал плечами. – Издержки характера. Вы должны понимать. – Он вспомнил слова Керхмана в прошлый раз про этого омегу и непроизвольно улыбнулся. А вот собеседник немного растерялся.

— Что вы имеете в виду? – спросил он с угрозой еще одного выноса мозга для Элая.

— Совершенно ничего.

—Вы должны знать, что вы несете ответственность…

Дальше договорить не дала открывшаяся дверь. Элай первым делом увидел очередную усмешку на лице его охранника, а потом уже такую же у Олиа. Он был бледным и уже совсем худым до предела, как будто всю эту неделю, что он пропадал, его не кормили.

Дверь так же громко захлопнулась. И пока мистер Льюис не смотрел на него, Олиа подмигнул охраннику, улыбнулся и мигом вернул себе серьезное выражение лица.

— Вы хотели меня видеть?

— Немного после.

— Охрана, видимо, что-то напутала.

Олиа медленно обошел стол, встал за спиной Элая. Неожиданно рядом с ним на столешницу опустились две руки. Олиа оперся о стол и недолго просто молча разглядывал мистера Льюиса. Элай Олиа не видел, только чувствовал неприятный больничный запах, а вот у омеги лицо менялось каждую секунду, пока тоже не застыло в холодной маске.

— Напал на меня Дембро по своей собственной воле, никто его не подкупал. Он наркоман и считал меня виноватым в том, что во время проверки у него изъяли все наркотики, поскольку ходили слухи, что проверку строили из-за меня. Мой брат тут совершенно ни при чем, хотя вы и подозревали его и тщательно все проверяли, поэтому ошибок быть не может. Эванс просто оказался не в том месте и не в то время, но не смог спокойно смотреть на мои страдания и попытался оказать мне первую помощь. На этом его участие заканчивается. Этот благородный поступок уже занесли в личное дело Эванса. – Олиа на секунду перевел дух, пальцы выбили резкий такт по столешнице. — Если что-то в вашей версии будет отличаться от моей, вы примерите прекрасные оранжевые вещи, а также оцените мою гостеприимность, которая вас, уверяю, весьма впечатлит.

Повисла тишина. У мистера Льюиса на лице все еще была непроницаемая маска. Ни одной эмоции.

— Вы угрожаете? – спросил он.

— Да. – Легко согласился Олиа.

— На каком основании?

Вместо понятного ответа Элай услышал только странную для его уха текучую и красивую речь. Он попытался посмотреть на Олиа, но увидел только вблизи висящую на нем как на скелете майку и даже кончик от завязанного бинта, опоясывающего Олиа весь живот. Олиа говорил около минуты. Элай вычислил, что это французский язык. Хотя и мог ошибаться. У них в школе был испанский и Элай его не усваивал.

Мистер Льюис тоже что-то ответил на этом же языке. Теперь понятно, откуда этот акцент.

Когда странный диалог закончился, мистер Льюис заметно погрустнел и начал собираться домой. Сослался на срочные дела и исчез.

Его место занял Олиа, который, однако, внимания на Элая не обратил, а только приподнял майку и осмотрел бинтик.

— Это что было? – задал Элай первым вопрос.

— Он больше не придет.

— Ты знаешь французский?

Олиа посмотрел на него, оторвавшись от разглядывания своего живота.

— Это не такая редкость.

— Я ничего не понял. – Сознался Элай. Ему было чертовски интересно. Организм изголодался по интересным событиям и по сплетням.

— В этом и был смысл, Эванс. – Слабо улыбнулся Олиа. – Это не мои секреты.

В этот же день он и вернулся в блок. Элай хотел рассказать ему новости про Гарри, но сам себя остановил и не смог признать, что струсил. На следующий день, он пытался встретиться с Олиа, но еще в столовой увидел, как они разговаривают с Таем, а весь остальной зал молчит и пытается слушать. После этого разговора Тай ушел разозленным до предела. Пнул по пути ногой скамейку.

В среду после ужина, когда все вернулись с работы, а Элай сидел внизу в кресле, наблюдая за тем, как Рен разговаривает с малознакомым Элаю пацаном с третьего этажа, и одним взглядом заглядывая в книжку, к Элаю подскочил еще один малознакомый пацан. Выглядел он молодо и мило. Глазища были большие, волосы коротенькие и светленькие, а запах напоминал немного зеленые яблоки. Пацан фонтанировал выбросами запаха, так как был на пороге течки.

— Тебя Олиа зовет. – Серьезно сказал он Элаю.

Этот пацан и шел у Элая за спиной, лишая всех отходных путей. Но они и не были нужны. Элай сам хотел когда-нибудь прийти к нему.

У Олиа было многолюдно. Миша лежал наверху и прятал лицо за книжной обложкой. Олиа сидел на своей кровати, навалившись на стену и обнимая руками свои колени. Другой омега, блондинистый, жилистый, аккуратно разрезал самый настоящий торт, ножик сверкал в свете софитной лампы.

— Привел. – Довольно сообщил омежка, пялясь своими глазищами на Олиа.

— Молодец, возьми конфетку. – Отозвался жилистый блондин, одновременно окидывая Элая оценивающим взглядом. Олиа слабо улыбнулся уголками губ, спрятал эту улыбку и уже с серьезным лицом протянул омежке записку.

—Отнеси Артуру.

— Но…

— Иди. – Олиа снова откинулся на стенку. Элаю показалось, что двигаться ему больно. Еще и губу прикусил. Парень ушел, окинув всех и Элая тоже ревностным взглядом.

– Эванс, что там с Гарри Лаусендом? – спросил Олиа тихо.

— Ты все еще его ищешь? – снова встрял омега с ножом.

— Не лезь, Денни. Так что? – Олиа посмотрел на Элая.

— Слушай, — Элай не нашел удобного места для того, чтобы присесть и привалился к решетке. Она сразу же неприятно впилась в спину. – Его там нет.

Олиа сдвинул брови, не понимая.

— Отец добился допуска в их архивы и документы, твоего Гарри там нет, и никогда не было. Он не в программе.

Олиа залип. Элаю показалось, что он не расслышал, но сказано было вполне громко. Вот Денни расслышал, раз бросил на Элая еще один взгляд. Миша наверху тоже. Отложил книжку и прислушивался к разговору. Элай вроде бы все и сказал. И так добавил от себя больше, чем ему доложил отец. Надо было уйти. Но стоял на месте.

— Будешь торт? – нарушил тишину Денни, облизывая нож и смотря на Олиа.

— Мне нельзя. – Так же тихо отозвался Олиа.

— Эванс, это того хера, получается, не охраняют? – Денни переключил внимание на Элая. – Он никакой ни свидетель?

Элай отрицательно мотнул головой.

— А ты уверен был. – Денни ткнул ножом в сторону Олиа.

— Мне папа сказал.

— А он не мог соврать? – осторожно спросил Денни.

— Он все мог. – Кивнул головой Олиа. – А твой отец не мог…хотя бы напутать что-нибудь? – Олиа посмотрел на Элая, сузив глаза. – Или ты соврал мне?

Элай отрицательно медленно покачал головой. Он не врал. Надо бы сказать, что он не врал.

Вернулся этот омежка, неслабо задел Элая плечом, когда заходил внутрь. Он совершенно нагло, походя на довольно кота, залез к Олиа на кровать и очутился рядом. И шепнул что-то на ухо, улыбаясь светящейся улыбкой, одновременно проведя рукой Олиа по груди, ниже к животу, пока Олиа не поморщился.

Денни закатил глаза и особенно сильно рубанул в последний раз ножом по торту. Мальчик вздрогнул. Элай тоже. Он отвел глаза и смотрел теперь в стенку, не знал, куда деть руки.

— Он обязательно тебе сейчас нужен? – строго спросил Денни.

— Ли, иди к себе. – Мягко пробормотал Олиа. Точнее, стараясь быть мягким.

— Я хочу остаться. – Попросился шепотом мальчик, но услышали это все.

— Иди отсюда. Завтра утром придешь. – Олиа одной рукой отодвинул мальчика от себя. Выглядел раздраженным. Денни ненавязчиво поигрывал ножом, сложив руки на груди. Мальчик ушел, еще раз задев Элая плечом.

У Элая был вопрос: «что за херня тут происходит?» Руководствуясь своей безопасностью, спрашивать он не стал. Нет, в его голове давно не было чего-нибудь постоянного. Предубеждений тоже не было, да если на то и пошло, то он еще на прошлых рождественских каникулах отсасывал своему школьному другу. Они оба были пьяны. У Элая уже тогда были проблемы с алкоголем. Точнее, Элай считал, что проблем нет, а вот остальные…

Но нельзя так травмировать его психику! Элай был уверен, что это его травмировало, хотя не смог бы объяснить, почему.

— Эванс, ты не ответил. – Напомнил Олиа.

Элай выгнал все лишние мысли из головы.

— Я не вру. Его не было. Ты не пробовал поискать его просто так?

— Ты уверен в том, что я не пробовал? Гарри Лаусед исчез отовсюду уже пять лет назад.

—Ты не думал, что его убили? – спросил Денни.

— Он жив. – Уверенно ответил Олиа.

— Но отец говорил… – Элай запнулся.

— Что говорил? – заинтересовался Олиа.

— Ну, — Элай прикусил губу, — Тай родил от него ребенка, значит, он не пропал. Может, тебе твой брат не говорил?

Денни засмеялся громко. Олиа только улыбнулся своей привычной улыбкой. Уголки губ поползли вверх и на щеках появились маленькие ямочки.

— Этому ребенку как раз пять лет. И мой брат много что мне не говорит, а я и не рассчитываю на его слова. – Объяснил Олиа, все еще улыбаясь. – Мне казалось, ты заметил нашу любовь друг к другу.

— Заметил.

— Ладно, иди тогда, я подумаю над твоими словами.

***

Через несколько часов, поздним вечером, почти перед отбоем, когда активность утихла, а Рен ушел на ночь к своему Нилу, Элай лежал в полумраке, сложив руки на груди. Мысли путались, разрывались, Элай не знал, о чем подумать в первую очередь и поэтому все путалось: и папин ребенок, и Рен с его ребенком и Керхманом, Тай с проклятым Гарри Лауседод с еще одним ребенком. И, конечно, Олиа. Мутный тип. Считал себя главным. Это Элая бесило. Все-таки было обидно. И за пальцы, и за лезвие у горла, и за все угрозы. Элай не хотел, чтобы было так.

Было очень жалко себя. В груди щемило от жалости, и Элай уже решил ближайший час проплакать, когда неожиданно явился Олиа. Он был один, только в руке держал блюдечко с куском торта. Не стал включать светильник, висевший у Рена над подушкой, а так в полумраке оказался рядом с Элаем.

— Хочешь торт? – спросил он тихо.

Элай не отрывал взгляда от потолка.

— За что мне такая щедрость? – спросил он мрачно.

— Это правда? Про Гарри?

Элай повернулся, приподнялся на локте и почти уткнулся носом в вишенку на кусочке тортика. Тут же нашлось и лицо Олиа с такими глазами, какие были у той милой шлюхи сегодня. Просящие, щенячьи. Злые слезы у Элая тут же пропали. Он хмыкнул.

— Что бы мне врать? – он сел удобнее и притянул блюдечко к себе. – На столике ложка лежит. – Намекнул он.

Олиа послушно подал ложку. Элай начал тыкать ей в тортик.

— Что у вас за праздник был?

— Разве нужен праздник?

— Нужен. – Кивнул Элай.

— Мой третий день рождения. – Олиа уже сложил руки на кровать на уровне подбородка и уложил на них лицо. Элай смотрел на него сверху вниз, как божество на мелкую сошку. – Я еще раз чуть не умер.

— Не умер же. – Пробормотал Элай. — Хочешь, скажу по секрету одну штуку?

—Валяй.

— Гарри Лауседа охраняет не правительство, а твоя семейка. – Элай подмигнул. – Сечешь?

— Нет. – Мотнул головой Олиа.

— Ну и дурак.

— Ты доиграешься.

— Сломаешь еще пальцев? – Элай вскинул голову. – Нравится власть, да?

— Руку. – Ответил Олиа все так же спокойно.

— Что «руку»?

—Сломаю.

Элай был спокойным ребенком. Потом что-то сорвало, в подростковом возрасте. Папа считал, что вылезла наружу омежья сущность, которой у ребенка еще не было. Элай был спокойным ребенком, пока однажды, после очередной домашней ссоры, в которой Элай был и не виноват, и это трехлетний Эдди на самом деле раскидал документы отца, тогда Элай кинул папиной вазой в отцовский бар.

— Ломай!— он протянул руку вперед, в лицо Олиа. Блюдце скинул на пол, и оно там разбилось. Ложку кинул следом. И заплакал как-то резко, без плавного перехода. Просто потекли слезы. — Делай, что хочешь, потому что я уже и так не могу! – зашептал он зло. – По горло сыт всем этим дерьмом!

—Я пошутил. – Не очень искренно одними губами прошептал Олиа.

— Когда горло мне ножом щекотал, когда угрожал или пальцы ломал? Когда ты пошутил? – Элай наклонился ниже, ближе к лицу Олиа, все равно слезы текли, и он уже ничего не видел. – Я тебе так ненавижу, ты бы знал. Так ненавижу тебя. – Элай выплюнул слова в лицо Олиа.

Его как будто потянули за спину назад. Он выпрямился, пока не встретился спиной со стеной, прислонился к ней затылком и всхлипнул.

Молчали. Элай даже не ждал реакции.

Раздался противный резкий гудок.

— Ты на пороге нервного срыва. Я знаю симптомы.

— Сдохни. – Ответил Элай.

— И это не самые приятные слова в моей жизни. – Так же тихо шептал Олиа.— На днях я тебе кое-что покажу. – Пообещал он.

Элай тихо плакал.

Прозвучала еще одна сирена. Совсем как в театре. Олиа не мог больше остаться. Ему нужно было уйти, чтобы успеть к себе, но он тянул до последнего. Потом, в одну секунду сорвался с места и исчез. Элай про себя досчитал до пяти и решетки закрылись.

========== Глава 14 ==========

— Тебе не казалось, что ты безнадежно отстаешь от жизни, пока торчишь здесь? – Элай строил глазки зеркалу. Рассматривал свое лицо со всех сторон. Раскрасневшиеся щеки ему не нравились, мокрые волосы красоты не добавляли. Но ощущение чистоты Элаю было приятно. Убрать бы еще отсюда всех этих людей, чтобы не мешали ему наслаждаться хоть чем-то. По правую руку от него стоял Рен. Только что вышел из душевых, еще вытирал голову неудобным маленьким полотенцем со склада.

Элай оторвался от зеркала и вопросительно посмотрел на Рена. У того тоже щеки раскраснелись, а на лбу вылезло красное пятно. Рен пожал плечами.

— У меня папа беременный. – Сообщил Элай, снова занявшись своим отражением.

На днях всем выдавали новые белые майки. Рен взял на пару размеров больше, чтобы скрыть живот хоть как-то. Живот все равно было видно, а майка сползала с плеч, обнажая острые ключицы. Элай отмечал, что это выглядит довольно развратно.

— Тебе что-то не нравится? – спросил Рен. Он привалился к раковине и сложил руки на груди. То рассматривал пространство просторной раздевалки, заполненной омегами, то поглядывал на Элая.

— Он старый уже. У него же есть Эдди. Зачем ему еще один ребенок?

— И ты еще.

— Я тут лишь сбоку бантик. Так как насчет нашего лузерства?

— Я выйду скоро. И у меня будет ребенок.

—Из одной тюрьмы в другую.

Рен поморщился:

— Не трави душу.

— Эванс! – по левую руку остановился парнишка из свиты Олиа. Вот он выглядел красиво после душа. Весь такой блядский, как будто его только что из-под кого-то вытащили. Хотя, Элай видел здесь Олиа. И Элай знал, какие у них отношения. Олиа мог зажать его в дальней кабинке. Элай уже пару раз слышал оттуда подозрительные звуки. Там просто так никто не мылся.

– Я на тебя поставил десятку баксов. – Сообщил парнишка, во всю уставившись в зеркало, почти уткнувшись в него носом.

— Маленькая шлюшка пришла. – Ласково протянул Элай.

Мальчишка, вроде его все Ли звали, недобро посмотрел на Элая. На плече Элай заметил у него татуировку. Меч, змея – хрень какая-то. На герб похоже. Элай когда-то на пояснице себе бабочку хотел наколоть.

— Я бы тебе глаза выцарапал, но здесь охраны много. – Отозвался паренек.

— Я тоже умею царапаться. Ты на что десятку поставил?

— Так ты не в курсе? – губы Ли расплылись в улыбке. – Я за то, что ты хотя бы до Рождества протаскаешься со своими волосами. Почти никто не верит.

Справа от Элая прыснул Рен:

— Я тоже могу поставить на твою выдержку, Эванс. — Толкнул его Рен острым локтем.

— Джек еще принимает ставки. И он сейчас где-то здесь – Ответил Ли и покрутил головой. Потом сам себе пробормотал под нос. – Все-таки десятка – слишком большая тебе цена, Эванс.

— Моя коса хотя бы десятку стоит. – Элай повернулся лицом к Ли. – А ты за кусочки тортика свою задницу продаешь, подстилочка?

— А ты, — Ли сделал шаг к Элаю, потом прижал своим телом к холодной раковине. Поставил свою ногу между ног Элая, чтобы убежать было сложнее. Ли оказался ниже. Круглые глазища так и смотрел наивно и по-детски, — ты сделал невозможное, мажорчик. При таком папочке и в таком дерьме то оказался. И благодари его за то, что тебя хотя бы сегодня никто не загнул, пока ты волосики свои мыл.

— Ли, отойди. – Протянул спокойный Рен. Даже не пошевелился.

— А то что?

— Даггет! Отойди от него! – Элай перевел взгляд от лица Ли и посмотрел ему за спину. Конечно, охрана. Рен уже все здесь знает, поэтому спокоен. А Элай не привыкнет. Ли ухмыльнулся. Насмешливо поднял руки и сделал шаг назад.

— Все в порядке. – Сказал он громко.

— В следующий раз выпишу предупреждение.

У Ли промелькнуло на лице удивление и испуг. Он отвернулся от Элая, посверлил с секунду взглядом злого охранника и, засунув руки в карманы, ушел, больше ничего не сказав. Рен лишь зевнул. Ему было скучно. Элай смотрел в спину уходящему Ли. Он пошел к выходу, справа от которго стояли лавочки. Так Элай выследил Олиа. Сидел на низкой лавочке. Тоже с полотенцем на плечах. Мокрые волосы выглядели безжизненно и совсем не пушистыми. Ли наклонился низко к Олиа, что-то сказал. Олиа протянул руку и прикоснулся к волосам Ли. Ли оперся рукой о скамейку, другой о колени Олиа. Выставил на обозрение всем свою задницу.

— Чего ты к нему пристал? – недовольно проворчал Рен.

— Я пристал?

— Его дело с кем и за что спать. — Серьезно ответил Рен, поворачиваясь к Элаю. — Я с Керхманом спал. И что бы ты про меня сказал?

— То же самое, что и про него. — Пожал плечами Элай. — Если бы не знал тебя.

— Тогда не говори о Ли просто так. Вообще, побольше держи язык за зубами, если не хочешь больше нарваться.

Ли продолжал лезть к Олиа на глазах у всех. Дело дошло до поцелуев. Какой-то высокий омега закрыл своей спиной Элаю всю картину и пришлось вытягивать шею.

— Даггет! – прикрикнул все тот же охранник. – Предупреждение! Помылся, иди отсюда!

Ли отпрянул от Олиа. Олиа его не спасал. Лишь наблюдал за сценой. Ли пришлось уйти. Олиа же остался сидеть на скамейке рядом с Мишей. Заметил взгляд Элая и с минуту разглядывал его в ответ, совсем не скрываясь.

Почему Элай не замечал Ли раньше? Он жил даже на их ярусе и в их крыле. Получается, всего в нескольких метрах от Элая. Ли появился, по словам Рена, пару лет назад, и сразу же вычислил того, кому можно отсосать за привилегии. Поэтому Элай и не любил таких. Все окружение Элая было равным ему. Все, кроме Джонни, с которым сложилась настоящая дружба. Элай не общался с людьми, которые не могли позволить себе обед за сотню баксов. Или такие люди видели в Элае богатого дружка, как источник развлечений. Или они долго не держались рядом. Развлечения Элая часто были не дешевыми.

А Ли продавал себя и гордился этим. Встретились бы они в других условиях, Ли бы и вокруг Элая вился.

— Мне казалось, Олиа не разведешь. – Заметил Элай за беседой в столовой через несколько дней. Рен не ел. Его мутило с утра. Беседа снова зашла про Ли после того, как он очень сильно толкнул Элая в очереди за подносами.

— Олиа забавляется лишь.

— А Ли меня не любит.

— Потому что не хочет терять нагретое местечко. – Рен усмехнулся. – А Олиа может его запросто прогнать. Ли больше раздражает, хотя, удовлетворяет, наверное, тоже хорошо.

У Элая была течка, и он не знал, что с этим делать. Если говорить честно, он был бы не прочь прибегнуть к услугам того же Ли. Это было похоже на жесткий недотрах. Тело просило секса, и тело было готово к нему. Элай чувствовал свой собственный запах и свою неудовлетворенность. Здесь бы идеально подошел Джонни. Но до него Элай не мог даже дозвониться. Вызов отклоняли. Так Элай истратил все свои звонки, и теперь не мог даже позвонить домой, чтобы узнать, как все сложилось в субботу. Насколько Элай знал всю систему, еще в понедельник утром должны были появиться результаты выборов.

К ним третьим от соседнего столика неожиданно подсел один взрослый омега. Тоже из своих. Он часто играл в шахматы с Олиа, но в приближенную свиту не входил. Элай думал, что просто этот омега умный, что здесь было редкостью, поэтому Олиа обращает на него внимание.

— Слушай, Рен, — сразу же начал он, как только его поднос приземлился на поверхность стола, — говорят на складе поступление. – Омега выразительно поиграл глазами.

— Раньше следующего месяца выдаваться не будут. – Раздраженно ответил Рен. К нему не в первый раз за последние сутки подходили с таким вопросом. Издержки желанной для всех здесь должности. У Элая, как у помощника Рена, тоже один парень поинтересовался. Элаю понравилось внимание, но парня он послал. Все из-за течки и нервов.

— Там хоть что? Новые матрасы уже полгода обещают. У меня из-за наших подстилок синяки вечно на спине.

— Матрасов не было. – Ответил Рен и отправил в рот большую ложку рисовой каши. – Бланки на очередь у Олиа лежат.

— Матрасы бы не помешали. – Встрял Элай, чтобы обратить на себя внимание. – Но если тепло, можно не накрываться одеялом и лежать еще и на нем.

Омега хмыкнул:

— И подавители не помешали бы, да, Эванс.

— Да, не знаю-как-вас-там-зовут. – Элай отодвинул невкусную еду и сложил руки на груди.

— Перси.

Этот Перси им заинтересовался. Рен был только рад. Он устал за последние дни заниматься разбором нового поступления на склад и устал быть беременным. Вечером жаловался на боли в ногах и на течный запах Элая, от которого Рена тошнило.

— Подавители можно купить. – Совсем тихо, склонившись к столу, сказал Перси. – Могу устроить.

— Я слышал про это. Мне платить нечем.

— Брось. – Протянул Перси. Он был взрослым, не таким сопляком, как они с Реном, но глаза были игривыми и лицо молодым и красивым, задорный темный ежик только сбавлял Перси годы. А так, Элай слышал, что у Перси недавно сын вышел замуж. – Ты самый богатый засранец здесь.

— У меня есть только настоящие деньги. Какое они значение имеют здесь? – Элай пожал плечами.

— Касса принимает все. – Перси склонил голову. – О, Кендалл, что принес? – Перси кинул взгляд Элаю за плечи. Элай повернул голову. К ним подошел какой-то омега из кухни. На голове волосы были прибраны в сеточку. Форма была не рыжей, а бледной, как будто выцветшей, бежевой, и на омеге был повязан фартук. Смотрелось все это все равно как-то серьезно. Омега был моложе Перси и сам был слишком низеньким, зато полненьким. Но все равно милым, как почти все здесь. Элай никогда на свободе не видел столько красивых людей. Казалось, что их специально ловят и запирают здесь.

«Красота порочна» — говорил Джонни.

— Привет, Пенсильваль. – Так же ответил Кендалл и сел рядом с Элаем на скамейку. – Держи. – Он протянул Рену небольшую баночку йогурта. Рен радостно улыбнулся, что-то сказал себе под нос и взял баночку.

— А если я залечу, вы мне будете подачки таскать? – спросил Элай.

— А ты залетишь, Эванс? – Кендалл повернул голову в его сторону. Элай же откинулся назад, уцепившись руками за скамейку, чтобы не упасть. Почти подвис в воздухе. – Это не льгота беременным. Могу дать одну баночку. – С намеком протянул Кендалл. Перси с Реном украдкой переглянулись и улыбнулись.

Элай же старался дышать размеренно. Разговор немного отвлекал от страдающего течкой организма.

— Что ты за это хочешь? – спросил Элай.

— Знаешь, Джек принимает ставки…

— Да, слышал, — перебил Элай, — сколько продержится моя коса в этом клоповнике.

— Ох, нет, уже другое. – Кендалл покачал головой. – Теперь вопрос: сколько ты здесь продержишься? Некоторым кажется, что тебя на этой неделе уже собрались выпускать.

— А от меня, что ты хочешь? – раздраженно спросил Элай.

— Узнать, — посмеялся на время притихший Перси, — когда ты выйдешь? Интересно же.

Элай перестал покачиваться и приземлился ногами на пол, оторвал руки от лавки. Все смотрели с интересом. И Рен, и даже соседний стол, за которым был слышен весь их разговор.

— В мае. – Отрезал Элай. – У меня срок до мая.

Он резко встал, схватив рукой поднос с остатками еды. В последний раз окинул взглядом всех собравшихся, и быстро ушел, по дороге кинув поднос на нужный стол с грязной посудой.

***

Элай сторговался с Перси на тридцатку. Перси дал ему три таблетки.

— Я знаю их. – Элай не спешил уходить, но таблетки уже спрятал в кармане. – Этого только на один день хватит.

— Растяни на три. – Посоветовал Кендалл с верхней койки. Тот самый поваренок. Он жил вместе с Перси на третьем уровне.

— Эффекта не будет.

— Эванс, еще никто не жаловался. – Уверено заверил Перси и выставил Элая из его камеры. – Вали уже к себе, поздно в гости ходить.

Элай к себе не пошел. Он еще успевал покурить до проверки и даже посидеть несколько минут в тишине и темноте прачечной комнаты. Элаю было плохо, его ломало, живот крутило, и пища внутрь так и не лезла.

— Ты же не девственник? – спросил у него Рен во время ужина.

— Сам как думаешь? – простонал Элай и закрыл лицо руками. Хотелось выть.

— Если у тебя еще не было никогда альфы, то течки довольно легки. На зуд похожи. Неприятные такие. – Рен передернулся. – Когда альфа под боком есть, тоже нормально, есть кому удовлетворить. Омеге достаточно всего пары раз, и будет легче. А у тебя самое тяжелое должно быть.

— Это как?

— Это когда у тебя долго был партнер, а сейчас первая течка без него.

Джонни. Милый любимый Джонни. Его ежеквартальное лекарство. Элаю он был очень нужен сейчас.

— У тебя так было? – спросил он.

— Так нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Читал.

Пришлось Элаю идти за таблетками. Боялся, что ночью просто не выдержит. И ему надоело чувствовать себя потным, пахнущим, грязным, как шлюха. Душ же будет только через сутки. И еще эта очередь и всякие уловки, чтобы попасть в числе первых. Элай боялся просто не дожить до этого момента.

Во всех душевых, в раздевалке, в маленькой прачке-курилке никого не было. Элай с удовольствием курил. В окошечко красиво проливался красный догорающий свет. Поздний вечер, идущий к ночи, еще совсем летний, несмотря на приближающуюся осень. Этот вечер был старыми детскими воспоминаниями. Совсем старыми. Кусочки, нарезанные в непонятной последовательности. Элай так помнил дедушку, всего лишь один миг, как дедушка держал его на руках. А дедушка умер от инфаркта уже шестнадцать лет назад, когда Элаю было только три. Он так же помнил и свадьбу родителей. И когда до этой свадьбы они с папой жили у дедушек в загородном доме, папа всегда перед сном гулял с ним по большому цветущему летом двору. И было уже холодно, начинали петь цикады, небо чернело. Элай это помнил.

Какого черта у папы трехлетний ребенок в такой час еще не спал? Эдди они и сейчас отправляли в кровать сразу после девяти. Случалось, что иногда Элай ложился спать, когда Эдди уже завтракал. В шесть утра.

Его бедный братик и сейчас уже идет в постель. Как будто не Элай в их семье попал в тюрьму, а Эдди живет в ней всю жизнь. Родители строили из него идеального ребенка. Тот зародыш, который сейчас у папы в животе, даже не представляет, во что он ввязывается.

Элаю было хорошо в темноте наедине с маленьким окошком. Но в последнее время он право на спокойствие не заслуживал. Когда Элай решил прикурить вторую, чтобы настроится на долгую мучительную ночь, его напугали. Дверь резко распахнулась, в комнатку ввалилось два тела, и дверь сразу же захлопнулась. Тела прижались к стене. Эти тела готовы были трахнуться на глазах у Элая.

— Черт, сейчас проверка. – С придыханием прошептал один голос.

Это был Ли, да и второго было узнать нетрудно. Около кого Ли в последние недели постоянно терся? Элай угадал сразу – только Олиа. Да и лицо он Олиа разглядел.

Элай все-таки закурил:

— И вам доброго вечера. – Сказал он и выпустил дым.

Ли вскрикнул и отскочил немного, позволив разглядывать Олиа с головы до ног. Тот прилип к стене. Засмеялся тихонько.

— Мы не одни здесь, крысеныш. – Весело сказал он.

— Какого хуя, мажорчик? – зашипел Ли. – Что ты здесь делаешь?

— Курю. – Ответил Элай, снова затягиваясь. Он сидел у противоположной стены на корточках, напротив Олиа, и его все устраивало.

— А пахнет так, как будто дрочишь.

— У него течка. – Уже спокойней ответил Олиа.

Ли немного успокоился. Элай знал, что им все пропахло. Его алкоголическим запахом. Запахом кабинета отца. Но и запах Ли тоже тихо расползался по каморке. Запах возбужденного омеги, тоже недавно текшего, все еще готового к сексуальным подвигам. От Олиа пахло разве что кофе, который им перепал на ужин.

— Кстати, я сюда первым пришел. – Намекнул Элай. Смотрел он на Олиа, и обращался он к Олиа. Не с истеричным же Ли разговаривать. – Но я не стесняюсь, можете трахаться, если хотите.

Олиа только улыбнулся снова. Он веселился.

— Подрочить хочешь? – Ли сделал шаг к Элаю.

— На тебя что ли? – Элай фыркнул. – Ты, конечно, цветочек, но извини.

— Свали!

— Я хотел бы поговорить с твоим папочкой, м? – Элай снова посмотрел на Олиа. – Мне очень надо. – Добавил он серьезно.

— В другое время никак? – спросил Олиа.

— Я не нашел информации о твоих часах приема.

— Ли, иди к себе. – Вздохнул Олиа. – Уже поздно.

— Нет. – Капризно запротестовал Ли и уставился своими глазами на Олиа. Пока те играли в гляделки, Элай быстро докурил и затушил сигарету в импровизируемой пепельнице. Ну и запашек тут стоял. И накурено, и омежка течный есть, еще и эти любовнички.

— Уйди отсюда. – Уже жестко отрезал Олиа.

Ли пришлось уйти, но теперь Элаю следовало сначала проверять всю свою еду хотя бы на Рене. Ли – мелкий противный интриган. Яд в еде – это прямо его стихия. Прозвучал короткий гудок, слышимый везде. Уже было пора. Скоро проверка, а там и отбой, решетки закроют, пора заканчивать все свои дела.

Элай встал. Медленно. Все-таки у него было не очень хорошее состояние.

— И из-за каких важных дел я прогнал Ли? – спросил Олиа. Он все еще стоял у той стены и не шевелился почти.

— Скажи, ты и не сильно хотел с ним трахаться. – Элай подошел ближе. – Охереть, ты с омегами лижешься.

— И что?

— Мне интересно, это помогает решить…потребности? – Элай подкрался еще ближе. Совсем близко, остановился напротив Олиа, уперся одной рукой в стену. Чувствовал себя неудачником-пикапером. И аромат Олиа чувствовался теперь. Совсем слабый. Легенький, как занавесочки у Элая в комнате. А папа Олиа и Тай так не пахли. Они фонтанировали омежьими феромонами.

— Любое удовлетворенное возбуждение помогает. – Спокойно ответил Олиа.

— Я хочу трахаться. – Честно признался Элай. – Мне даже уже срать на то, с кем. Ли на самом деле довольно аппетитный. У него татушечка классная.

— Эванс, ты меня веселишь.

Элай хмыкнул. Повесил голову. Все мозги уехали на сторону, а нужно было вспомнить много важного. В темноте только ясно выделялись белые новенькие кроссовки Олиа.

— Они стоят около тысячи баксов. – Пробормотал Элай. – А меня называют богатым засранцем.

— Это дешевая подделка.

— Ладно тогда. – Спокойно согласился Элай и поднял голову. Почему Олиа такой странный? И непонятный совсем. – Я хочу от тебя три вещи. – Элай попытался взять себя в руки. Уперся в стену и второй рукой, гипс стукнул по стене. Теперь нависал над Олиа. У того – почти никаких эмоций.

Олиа медленно поднял одну руку, прикоснулся пальцами к подбородку Элая, вторым, зажал его подбородок двумя пальчиками. Хватка моментально стала сильнее. Теперь Элай даже не мог двинуть головой. Заныли сломанные пальцы, почувствовав опасность.

— Я тебе что-то должен? – спросил Олиа шепотом.

— Я из-за тебя многого натерпелся. – Так же шепотом ответил Элай.

— Не больше чем многие.

— Я могу отблагодарить. – Выдохнул Элай. Он приблизился к Олиа и вдохнул воздух в паре дюймов от его шеи. Олиа очень слабо пах. Как будто это бета. Но беты не могут быть такими. Нет у бет такой внешности, какая есть у Олиа. То было совсем не то, что Джонни. На омег запахи других омег никак не влияют на гормональном уровне. Это просто запахи. Как духи. Олиа резко вдохнул и отпустил Элая. – Я та еще блядь.

Шейка была тонкая и бледная. Элай потерся об нее носом. Запаха почти не было. Элаю захотелось укусить Олиа в эту шею. Джонни в предыдущую течку не удержался и прокусил Элаю кожу на шее. Только потом они это заметили. Элаю пришлось идти к папе и спрашивать о последствиях этой почти метки. Но, что к лучшему, все это сошло.

В правую щеку к Элаю прилетела мощная пощечина. Шея оказалась далеко, его голову мотнуло, он бы и упал, если бы его не поймала вторая рука. Элай заскулил, сфокусировал взгляд на лице Олиа. Ничего не понял. Олиа уже слабее ударил его в левую щеку. В глотке появился привкус крови.

— Ты зачем меня бьешь? – удивленно спросил Элай.

— Мозги тебе на место вставляю. – Олиа держал его голову в своих ладонях, как будто боялся, что Элай упадет, если не держать его за голову. Ноги и вправду были ватными. Как-то стремительно темнело. Закат уже в окошечко не светил. Кожа Олиа белела в темноте. Олиа походил на вампира, который сейчас съест Элая.

— Вот черт! – пробормотал Элай. – Меня совсем ведет.

Олиа его отпустил. Элай чуть не упал.

— Ты брал у Пенсильваля таблетки?

— Брал. – Элай полез рукой в карман. Они лежали там. Три маленьких желтеньких. В серебристом блистере.

— Ешь сразу все.

Элай выдавил одну. В темноте было неудобно. Собственный запах раздражал. Олиа горел белой кожей. Собственное поведение напрягало. Элай съел одну, потом все-таки выдавил вторую. Знал же, что нельзя сразу несколько. Этому еще в школе рассказывали. Можно навредить себе. Но Элай больше не мог терпеть.

— Черт! – повторил Элай. – Я уже не могу. Еще немного, и я тебя бы трахнул.

— Ты уверен, что смог бы? – все так же спокойно спросил Олиа.

— Не совсем. – Элай съел все таблетки. Оставалось ждать. – Помоги мне. – Попросил он.

— В чем же?

Элай прислонился спиной к стене рядом с Олиа, потом сполз по ней, снова устроившись на корточках. Обхватил голову руками.

— Мне нужен душ. И у тебя есть телевизор, по местным каналам должны крутить новости. Мне нужно знать про результаты выборов в Сенат. Я еще неделю никуда позвонить не смогу, а мне надо знать.

Олиа почему-то молчал.

— Я хочу увидеть Джонни. – Еще тише закончил Элай.

Со стороны Олиа послышался смешок. А еще через секунду в эту тихую темную комнатку ворвался громкий противный визг сирены. Элай вскинул голову, не понимая в чем дело. Это была не такая сирена, которая будила по утрам или которая возвещала об обеде или построении. Эту Элай впервые слышал. И она его пугала. Олиа тоже вскинул голову, но он, видимо, все понимал. Было темно. Но Элаю показалось, что Олиа напуган.

— Сигнал к построению был? – спросил он у Элая.

И тут Элай понял и еще больше испугался. Даже течка отошла на второй план. Сигнал был давно. А они забыли.

Сирена умолкла на несколько секунд. Потом завизжала снова.

Олиа схватил его за рукав и вытянул из комнатки в раздевалку. Яркий свет после темного помещения ослепил. Олиа тоже сощурился, но пока Элай стоял, Олиа лег на пол. Сирена опять умолкла.

— Ложись! – приказал ему Олиа.

— На пол?

— Да.

— Он же грязный.

Пол был холодным и не очень красивого вида. Элай не хотел вообще к нему прикасаться.

Когда Элай только поступил сюда, Рен все ему пытался объяснить. При тревоге нужно сразу же падать на пол и ждать. Олиа это четко соблюдал. Элай опустился рядом. Приподнялся слегка на локтях, повернул голову, чтобы посмотреть на Олиа.

— Это из-за нас.

— Думаю да. – Олиа прикусил губу.

— И что нам будет?

Элай чувствовал, как его сердце бешено бьется, отдавая в ушах. Добавился еще и посторонний шум у него в голове. И новый приступ дрожи накатывал. Виновата была и течка, и холодный пол.

— Ничего хорошего. – Ответил Олиа. – Смотря, какое настроение у Артура.

— Хреновое должно быть.

Все это было странно. Там за дверью ищут их, а они лежат здесь и ждут, когда их найдут и сделают им плохо. У Элая горела слабая вера в Олиа. Может, он договориться со своим Артуром. Утром на перекличке Олиа всегда мило общался с охранниками. Особенно с Артуром.

— Эванс. – Позвал тихо Олиа через пару минут напряженного молчания. – Твой отец победил.

Элай повернул голову в сторону Олиа. Тот не шутил. Элай не обрадовался. И не расстроился. Это было сейчас для него никак. От победы отца он ничего не ждал. Разве что его не будут обвинять в том, что он все испортил. Отец и не из такого дерьма выбирался. На прошлой компании его обвинили в связях с преступностью. У отца таких связей не было. Разве что его старший сын неожиданно оказался мелким преступником. Вот и все связи.

— Я могу поговорить с Керхманом. – Снова заговорил Олиа. – Он может устроить одно свидание тебе. Неофициально.

Элай улыбнулся.

— Спасибо. – Пробормотал он.

— Я думал об этом уже. – Признался Олиа. – Про твою встречу с другом. Когда ты запсиховал, подумал, что тебе он нужен, а не родители каждую неделю.

— Они меня не поймут. – Элай забыл про ужасный пол и уткнулся лбом прямо в холодную плитку.

Меньше чем через минуту дверь в душевую все-таки открылась. Элай и Олиа одновременно подняли головы. Это был Артур. Он остановился в дверях. Что-то проговорил тихо себе под нос. Но плечи его опустились, немного расслабившись.

— Вы совсем охренели, Блейз? – спросил он.

— Это случайно вышло.

Артур прошел вперед. «Нашел. В душевую» — проговорил он в рацию на плече. У Элая мысли жужжали, как пчелиный рой. И отец, и Джонни, и его собственное положение. Он уставился на ботинки Артура и не пытался смотреть выше.

— Что вы здесь делали? – спросил Артур. В помещение зашел еще один охранник. Кивнул Артуру.

— Просто разговаривали.

—Встаньте. – Приказал Артур.

Элай вскочил быстро. Охраны уже набежало много – пятеро. Элай испугался такого количественного превосходства и остался стоять на месте, медленно оглядываясь. Олиа встал медленней. Легонько коснулся своего бока ладонью и поморщился слабо. Элай и забыл, что у Олиа есть рана в боку. Они с Олиа переглянулись. Видок у обоих был не очень.

— Что делать будем? – спросил низенький и темненький охранник. Тоже омега с запахом жареных орешков. Все они ждали ответа Артура.

— Пускай Керхман завтра разбирается. – Раздраженно отмахнулся Артур. – У нас отбой, снимайте тревогу. Этих в одиночку пока.

— Артур… — попытался Олиа.

— Слышать ничего не хочу.

Больше всего Элай не понимал того, как Олиа смог забыть о проверке. Элай всегда отличался непостоянностью и забывчивостью. Элай мог забыть, что он в тюрьме. Элай мог все. А Олиа был серьезным. Ему было уже не девятнадцать, он и не походил на двадцатитрехлетнего. Олиа казался старше. И Олиа давно здесь. Он-то должен был привыкнуть.

Артур ушел. Элая увел омежка с запахом орешков. Одиночки были последней частью тюрьмы, где Элаю не довелось еще побывать. Теперь оказался. Надежда на спокойную ночь совсем утекла. Течка притупилась из-за таблеток. Но и его уютная кроватка Элаю не светила. Скорее ужасная маленькая комнатка, где воняло из толчка.

Дверь закрылась очень громко. Элай вздрогнул, остановившись посередине. Обхватил себя руками. Немножко даже похлопал глазами, потому что хотелось плакать. Единственный плюс, который можно было извлечь из всего этого – нормально самому удовлетворить себя. И того не хотелось. Тройная доза таблеток напрочь убивала все. Элай бы даже при желании не смог бы возбудиться в ближайшие пару часов. На эту ночь он стал фригидным жалким существом.

========== Глава 15 ==========

Когда Олиа оказывался надолго наедине с самим собой, его разум все больше уходил куда-то в сторону от реальности. Обычно это затягивало. Эванс действовал на него странно в последнее время. Раскрасневшаяся красная мордочка, искаженная некрасивой гримасой, когда тот шептал Олиа всякие гадости, вызывала жалость. По сути, Эванс был глупым парнишкой, считающий, что что-то значит. Значил бы, если бы его отец не решился разменять своего сына на собственную выгоду.

За сломанные пальцы не было стыдно. Несколько минут заменили месяцы воспитательной работы и головной боли. Сенатор Эванс, наверняка, где-то в глубине души оценил это. Только теперь Олиа иногда замечал, как парнишка постепенно учится обходиться одной рукой, как воюет со своими собственными длиннющими волосами, но упрямо даже не думает о том, чтобы их обрезать. И его опять же становилось жалко. Эванс был таким странным явлением здесь. Не было здесь еще таких богатых мальчиков, у которых по идее все уже должно лежать в кармане.

А Эванс не понимал, что по собственной глупости стал разменной монетой.

Олиа на днях поговорил с Керхманом. Тот, по каким-то своим причинам, быстро согласился устроить небольшой сюрприз Эвансу. Олиа добавил еще одного посетителя в свой список. Теперь к нему мог прийти Джонни, а охранник мог просто перепутать их с Эвансом. Олиа казалось, что это Эванса хотя бы порадует немного.

И убедился окончательно в этом несколько часов назад, в тесной темной каморке. Теперь Олиа не мог заснуть. Большое эмоциональное возбуждение заставляло ходить вперед-назад вдоль стены, да полной грудью вдыхать воздух, улавливая из множества других запахов странный алкогольно-шоколадный запах Эванса.

Лукас тоже пах шоколадом. Но только им. И двигался так же как Эванс. И был похож чем-то. Они были разные – Лукас с Эвансом, но сейчас почему-то Олиа вспомнил Лукаса. Еще в той каморке.

Лукас был высоким, выше Олиа и выше Эванса. Волосы были короткие, и когда они встретились впервые, виски были выбриты под ноль, остальное стояло жестким ежиком, волосы даже без лака, которого в тюрьме и не было, не желали опадать. Лукас жевал жвачку, насмешливо надувая пузыри. Из-под ворота тюремной робы, по правой стороне груди и горла вилась большая черно-красная татуировка, переходила на правую скулу и уходила в висок. Левая рука тоже была полностью покрыта узорами, правая только немного – от локтя до запястья.

Потом Олиа узнал, что и половину спины у него занимает татуировка, постепенно перетекающая на грудь и лицо.

Тогда Олиа не знал, как он все это разглядел и запомнил. Он не мог заснуть три ночи подряд, он был ужасно усталым и измученным. Перспективы тогда вообще не радовали. Когда его отправили в Нью-Норден шел первый снег. Питера убили пять месяцев назад. Три дня назад Олиа признали виновным. Тай сбежал из города, и даже папа не знал, где он.

Олиа провалился в странную апатию. Его забрали на фургоне, охранников было двое, но один сидел за рулем, в самой же кабине оставался второй. Молодой омега. Это был Артур, но Олиа его еще не знал. Кожа Олиа очень неприятно реагировала на металл. Из-за тяжелых наручников, приковывающих руки к поясу, появлялась красная сыпь. Даже ноги натирало. Папа позже сказал, что это аллергия на тюрьму. Доктор в лазарете подтвердил просто слабую форму аллергии. Тогда же Олиа непроизвольно чесал запястья, а Артур из-за этого часто недовольно поглядывал на него, но все больше пил кофе из большого стакана и сидел с закрытыми глазами, тоже усталый.

По дороге они заехали еще куда-то. Как позже сказал Лукас, несколько суток ему пришлось пробыть в распределительном центре при окружной тюрьме.

— Недолго ты гулял. – Заметил Артур после того как громко захлопнул дверь фургона и устроил Лукаса напротив Олиа. Артур снова сел на свое место и схватился за кофе. Лукаса и Артура разделяла всего лишь сетка решетки и сантиметров двадцать.

— Мне хватило. – Лукас с первых секунд заинтересовался Олиа. Для начала пнул его по ногам своей ногой. – Ты же должен быть в декрете.

— Я уже вышел.

— Да ладно? – Лукас поменял позу, зазвенел своими цепями. Артур поморщился от этого звука. – И полгода не прошло же.

— Ему четыре месяца.

— И нахрена ты тогда работаешь?

— Кто-то из нас должен зарабатывать.

—Ты даже не потолстел.

— Заткнись.

Артур снова прикрыл глаза. Конечно, он был вооружен, а из Олиа и Лукаса бойцы были не очень. Олиа много умел, Питер учил их с Таем после того как папа вернулся, но наручники здорового мешали. Позже тот же Лукас рассказал, что Артур из военной семьи и все детство провел с отцом в гарнизоне. Шутить с человеком, выросшим на войне, не очень хотелось.

Пять минут они ехали молча. Лукас поймал взгляд Олиа. И просто так отвести не получилось. Олиа не знал, чего хотел Лукас, но сам не хотел показывать хоть какую-то слабость. Потом у Лукаса в сжатом кулаке мелькнуло что-то беленькое. Лукас с усмешкой кивнул вниз. На пару секунд между пальцев показалось бритвенное лезвие.

Олиа медленно покачал головой.

— Артур, — Лукас отвел взгляд первым, — тебе не страшно так работать?

Артур все сидел с закрытыми глазами. Видимо, он очень хотел спать.

— Вы скованы, а у меня есть пушка. Чего мне бояться? – спросил он тихо.

— Я хочу бежать. – Сообщил Лукас.

— Тогда я тебя пристрелю. И если не заткнешься – тоже.

Лукас был старше на целых шесть лет. Лукас уже был в Нью-Нордене, но получил досрочное, продержался только шесть месяцев. Его поймали при попытке покинуть штат и вернули обратно. Лукас сел за наркотики, как и многие. Лукас больше года сидел на героине. За дозу продавал дозы другим. Так и попался. Когда его арестовали, Лукас был никакой. Первые полгода своего срока он провел в больнице. Олиа много ночей подряд аккуратно водил по его темным венам на руках кончиком пальчика.

— Я бы умер, если бы не тюрьма. – Пожимал он плечами. – Так что все только к лучшему. – А потом улыбался ярко. – И не встретил бы тебя.

Они попали в общий блок и на одну работу. Лукаса вернули на прежнюю – к починке всего, что могло сломаться в этих стенах.

— Я три года здесь гайки подкручивал. – Лукас таскал на бедрах пояс и инструментами, поигрывал тупой отверткой и всегда улыбался. Постоянно жаловался на плохие и старые инструменты, рассказывал всякую чушь.

В один рабочий день они разбирали сломанную машинку. Лукас уверенно сказал, что дело в перегоревшей схеме. Это была та самая каморка. Тогда там еще были настоящие стиральные машины.

— Ты только почини. — Выход перегораживал охранник. Альфа – редкость здесь. Вроде, его звали Джефферсон. Он следил за ними и за инструментами. За последнее приходилось отчитываться каждую смену.

— Мы плату не перепаяем. – Раздраженно объяснял Лукас.

— На какой хрен мы вас тогда вообще держим?

— Тот же вопрос. – Ответил Олиа. Он сидел на полу с большой инструкцией к этим машинкам, пытался вычитать что-то интересное.

— Не умничай, Блейз.

Олиа безразлично пожал плечами.

Джефферсон, поняв, что ничего не добьется, ушел. Лукас сел рядом. Инструменты на поясе одновременно звякнули. Олиа оторвался от инструкции.

— Все, он больше до обеда за нами не придет, я его знаю.

Лукас резко, почти в прыжке оказался перед Олиа. Лицо Лукаса закрыло все остальное. Он улыбался, и татуировка из-за этого двигалась, отвлекая на себя все внимание. Одна рука схватила Олиа за затылок, пальцы пробежались по голове, взъерошив и так непослушные волосы.

— А оно надо? – все-таки спросил Олиа.

— Я хочу тебя трахнуть. – Только и ответил Лукас, прежде чем наклонился совсем близко. Он крепко держал одной рукой голову Олиа, совсем не давая двинуться, и целовал тоже сам. Так, как будто после недели голодовки добрался до куска мяса. Напоследок Лукас сильно укусил Олиа за губы и отстранился.

— Мальчик, ты бревно. – Посмеялся он.

— Вот так? – Олиа все-таки задвигался. Оторвал спину от прохладной стены и наклонился ближе к Лукасу. Приблизился к татуировке у него на шее. К красно-черной розе с кучей стеблей и шипов. И укусил Лукаса за самый большой лепесток цветка. Зажал в зубах тонкую кожу и все сильнее сдавливал ее. Рядом все билась венка. Лукас издал слабый стон.

— Тебе немногое надо. – Олиа отстранился.

— Ты маленький извращенец. – Тяжело прошептал Лукас.

— Ты первым начал.

— Я сейчас и продолжу. – Лукас надавил ему двумя руками на грудь, снова спина встретилась с холодной стеной. Олиа прикрыл глаза. Влажный язык Лукаса прошелся по ключице Олиа. Медленно, дразня.

— От тебя не пахнет альфами. Совсем. – Лукас переключился на вторую ключицу. Одну руку запустил Олиа в штаны. Она была совсем ледяной. Олиа вздрогнул. – Ты никогда с ними не спал, — продолжил Лукас, — я это заметил.

Олиа с хрипом выдохнул, когда рука Лукаса стала настойчивей.

— Но я знаю, почему. – Торжественно закончил Лукас. – Ты не любишь альф, ты любишь нас.

***

Прошла ночь. Олиа все-таки заснул и во снах ему тоже снился Лукас. Олиа о нем вспоминал все реже, но иногда Лукас врывался в его жизнь вместе и с другими воспоминаниями, которые полностью одолевали разум.

Олиа знал, что долго здесь он не просидит. Артур все делал по инструкции, а Керхман нет. А его участие в этом было необходимо. Олиа проснулся с утра от громкого стука снаружи, не мог понять, что это. Но знал, что за ним скоро придут. Ему даже становилось весело от этой ситуации. Он впервые так забылся. Даже когда Олиа сумел организовать переселения Лукаса к себе, ночами они почти не шумели. Умели делать все тихо, зажимать друг другу рот и смеяться глазами. Лукас любил засыпать прямо на нем, но даже тут Олиа к концу ночи удавалось отправить Лукаса к себе наверх.

А сейчас просто забылся. Может, во всем был виноват этот редкий шоколадный запах.

К Керхману он попал, как и думал. С самого утра. Нил еще даже не снял пальто. Только носился по кабинету, прижимал плечом телефон, слушал кого-то и попутно пытался все-таки избавится от шарфа и верхней одежды. Кивком показал Олиа на стул. Охранника выгнал за дверь и сам ее захлопнул, закончив разговор.

— Как Рен? – спросил Керхман.

— А, тебя вот это волнует.

— Ваши приключения с Эвансом тоже. – Керхман повесил свое пальто на крючок и сел за стол, откинувшись на спинку своего удобного стула.

— Рен как всегда. – Ответил Олиа. – Эванс с ним возится.

— Да. – Керхман кивнул. – Я не думал, что он так к Рену будет относиться. Парень тем еще эгоистом казался.

— Но все-таки в нем что-то есть. – Олиа склонил голову, с интересом глядя на Керхмана. Все это было неспроста. Нил совсем не обращал внимания на вечерние события, точнее, напомнил и забыл об этом. Значит, нашлось что-то более серьезное.

— Как у тебя с братом?

— Он пытался меня убить. Не очень хорошо, наверное.

— Но ты его не сдал.

— Папа бы ругался. – Пожал плечами Олиа. Это была у них такая шутка. Так он и не мог понять, боялись ли они хоть раз с Таем папу или нет. Детьми – нет. Детьми они слишком его любили и всегда ждали. Когда они уже подростками жили с папой и Питером, то не воспринимали его как родителя. Боялись больше Питера, потому что тот пытался их воспитывать. И карманных денег лишал, и Тая один раз на месяц под домашний арест посадил. А папа Тая пытался спасти. Ругался с Питером, говорил, что тот не ценит свободу, что нельзя так с человеком.

Папа ругался, но и ему тоже попадало от детей. Папа не взрослел совсем.

— Он слушается. – Уверенно продолжил Олиа. – Не знаю, что будет дальше, но пока все хорошо. За ним следят. Он в растерянности от того, что я жив. Не знает, что делать, пока сообразит, я что-нибудь тоже придумаю.

— Помнишь, о чем договаривались?

— Без убийств, да.

Олиа и не собирался убивать Тая. Тогда папа бы точно ругался. Да он и знал, что если в прошлый раз рука не поднялась, то и сейчас тем более. Олиа долго думал, почему так. Понял, что надеется на Тая. Ждет, что возможно когда-нибудь Тай вспомнит, что и Питер стучал в ту чертову дверь, и что Тай сам с ним разговаривал. Тай не объяснил, почему так сделал. Он даже без присутствия посторонних смеялся над Олиа и все отрицал. Впору было задумываться о собственном психическом здоровье. А, может, все-таки он убил Питера и потом сошел с ума и все дальнейшее ему показалось?

Олиа в первый месяц после смерти Питера был спокоен. Как бы Тай к нему ни относился, но должен был сказать правду. Тай не сказал. А папа не смог помочь. В результате вышло двадцать пять лет.

Лукас этому очень удивился. До него долго не доходил весь трагизм ситуации. Уже когда они жили вместе, Олиа залез к нему на верхний ярус и улегся сверху, залез под тонкое одеяло и начал целовать голый, плоский и твердый живот Лукаса. Они это любили. Лукас лежал молча и иногда вздрагивал. Одной рукой мягко гладил Олиа по голове.

— Когда выйдем, будем кричать во весь голос. – Прошептал Лукас, но даже этот шепот был громким для ночного спокойствия.

Олиа остановился и вылез из-под одеяла.

— Выйдем? – спросил он растерянно.

— Восемнадцать месяцев осталось. — Одушевлением мечтал Лукас. – Потом я подожду пару месяцев тебя, и махнем вместе к побережью. Отдохнем.

Олиа лежал на нем, чувствовал всем телом Лукаса и совсем не понимал его. Когда Лукаса вернули сюда, ему оставалось только двадцать три месяца, прошло почти полгода, через полтора года Лукас махнет к побережью, а Олиа…

Олиа все понял, наконец-то.

— Лукас, мне не двадцать пять месяцев. – Олиа прополз по Лукасу выше и теперь устроил подбородок у него на плече. А глазами смотрел в отражающие слабый свет ночных ламп глаза Лукаса.

— Ты сам говорил. – Теперь Лукас растерялся.

— Лет. – Прошептал Олиа. – Не месяцев, а лет. Не будет никогда побережья, Лукас. Точнее, для тебя будет, не для нас. – Олиа провел пальцем Лукасу по щеке. Он любил чертить линии на теле Лукаса, обводить уже существующие, рассматривать яркие вены Лукаса, его татуировки.

Лукас молчал.

— Скажи что-нибудь. – Попросил Олиа.

— Я не знаю, что сказать.

***

Олиа так и знал, что Керхман не отправит его назад в одиночку. Пока что на Олиа держался весь порядок. Если бы Олиа исчез хоть на несколько дней, Тай бы поднял голову. Керхман, конечно, высказал ему все недовольство. Пообещал в следующий раз запереть его вместе с Таем, что тоже бы решило проблему.

— А Эванс? – спросил Олиа после долгой речи Керхмана.

— У меня о нем голова не болит. Пускай неделю посидит.

— А его отец не против?

— Его отец просил всего лишь не калечить больше своего сынка, насчет воспитательной работы он не возражал.

Олиа кивнул. Без Эванса будет немного не то. Он своими выходками вносил что-то живое в обычную жизнь. Эванс после недели изоляции будет не таким. Олиа уже видел. Хотя бы на примере Лукаса. Веселое настроение у него после возвращения пропадало еще на пару недель.

— Рену будет скучно без него. – Заметил Олиа.

Керхман задумался.

Потом отдал Олиа две шоколадки и записку для Рена, пообещал, что подумает насчет Тая и отправил прямо в столовую на завтрак.

Рен сидел один, пил йогурт и поглаживал живот. Даже свои волосики не прибрал в хвостик, и они болтались непослушными прядками, закрывая все лицо. Миша тут же оказался рядом с Олиа. Даже был рад.

— Денни ты нужен.

— Я зайду к нему.

— И звонил Нильсон. Есть зацепка насчет того патологоанатома.

— Ладно, Миша, я разберусь сегодня. – Олиа отмахнулся от него, а сам пошел к пузатому и подсел на пока пустующее место Эванса.

Рен поднял голову, кивнул Олиа. Олиа молча выложил шоколадки.

— Меня от них уже тошнит. – Признался Рен.

— Отдай кому-нибудь.

— Элай их любит. – Рен вопросительно посмотрел на Олиа. Ждал своего друга.

— Керхман хочет держать его всю неделю. – Олиа наклонился ближе. – Поплачься ему, скажи, что тебе скучно, сострой милую мордочку.

— Думаешь?

Олиа кивнул.

— Я постараюсь.

***

Денни встретил Олиа в первые же дни в Нью-Нордене. Денни был единственным человеком, который лично знал папу, и с которым папе пришлось снова встретиться, чтобы обеспечить Олиа хоть какие-то удобства.

— Я работал с ним. – Говорил Денни. – Пока он меня не кинул.

— Он сам все испортил. – Объяснил папа. – И напомни ему, пожалуйста, что это он меня сдал, а не наоборот.

— Только почему-то на свободе он. – Ответил Денни.

После этого Олиа решил держаться подальше от этой парочки.

В Нью-Нордене была странная система. Денни был крупной шишкой. Он был «папочкой» Лукаса, хотел взять под крылышко и Олиа. Он и организовал им с Лукасом совместную работу. Денни уже тогда работал на кухне, работал и сейчас, только уже самым главным. Денни руководил разгрузкой машин с продуктами и в этом Олиа увидел некий плюс.

Уговорил Денни и уже через неделю они ночью с Лукасом лежали под одним одеялом и по очереди играли в змейку на телефоне.

А когда Денни испугался и заупрямился, было уже поздно. Лукас хорошо разбирался в людях, мог указать на любого омегу и рассказать о нем много интересного.

В один день к Олиа в душе подошел Лукас. Рука, полностью покрытая узорами, прижала голову Олиа к перегородке. Но Лукас ему бы ничего не сделал. Олиа знал.

— Ты подмял нашего «папочку»? – зашипел Лукас.

— Денни не мой папочка.

— Он тебе помогал.

— Брось. – Олиа сжал в ладонях плечи Лукаса. – Все хорошо, Лукас. Хочешь снова как прежде жить? – Олиа наклонился ближе и зашептал Лукасу на ухо. Льющаяся сверху вода окончательно заглушала этот разговор. – У нас все есть. У тебя есть сигареты, вкусная еда, скоро привезут тебе машинку и чернила. Сможешь дальше себя разрисовывать.

Олиа снова отстранился.

— У меня есть планы. Хорошие планы, Лукас. И если Денни будет со мной, у него будет все. Как и у тебя. – Олиа улыбнулся. Лукас же стоял, поджав губу.

Семейка Денни его уже не волновала. Они бы никуда не сорвались. Олиа крепко держал Лукаса, Денни тоже не мог просто так уйти от него. И папа немного помог. Олиа пытался переманить на свою сторону весь блок. С одной группой все получилось очень просто. Лукас все так же сливал всю информацию. Омеги же, подкупленные сладостями и сигаретами, готовы были иногда слушаться.

Проблема возникла только с Милом Нельсоном. Омегой серьезным, не желающим делиться своим. И Нельсон не был похож на Денни. Он был упертым и мог все испортить. Олиа еще не было двадцати, он часто ошибался, он не мог пока действовать без папы и Лукаса. Нельсон был сильнее.

Но Нельсон решил его убить. Подкараулил в душевой. Знал, что Олиа не любит очереди и толпу людей. Поэтому выследил уже поздно вечером, совсем перед отбоем, когда Олиа уже надо было бежать на проверку, чтобы опять не сердить охрану.

Олиа за шумом воды услышал шаги и обернулся прежде чем Нельсон сумел воткнуть ему в горло нечто похожее на нож, но сделанное самостоятельно. Олиа сумел увернуться от первого удара и даже толкнул Нельсона со всей силы в сторону старых металлических раковин. Нельсон головой разбил зеркало и на пару секунд совершенно потерялся. От старого зеркала упало несколько осколков на пол. Они разбились на более мелкие.

Олиа дышал резко и загнанно. Ему было ужасно страшно. Лукас об этом и предупреждал. О последствиях для заигравшихся во власть мальчиков.

Нельсон сбил его с ног. И воткнул свой нож прямо в бок.

Потом Олиа показалось, что прошел целый час. Он ясно понял, что сейчас умрет. И сильно рассердился на Нельсона за такой подарок. А тому как будто было мало было просто разрезать ему бок. Олиа чувствовал, как лезвие шевелится в нем. Было больно, но даже одного звука издать не получалось.

Нельсон усмехался. Он пытался вытащить лезвие из Олиа и воткнуть снова, но уже чтобы наверняка.

Олиа рукой нашел на полу большой осколок. Недолго думая, собрал последние силы и всадил его Нельсону прямо в горло. Тот умер сразу, упал прямо на Олиа. Нож так и остался в боку. Олиа еще больше испугался, отползал все дальше от Нельсона, пока не оказался под потоками воды.

И дальше мало что помнил. Потом в течение последующих лет вспоминал. Знал, что пролежал месяц в госпитале за несколько десятков миль от Нью-Нордена. Там Олиа впервые увидел плачущего папу. Папа часто приходил, с кем-то договаривался, и его пускали к Олиа. Папа пару раз привел совсем маленького Энди. Ему шел второй год. Энди был похож на Тая. И на Олиа. Волосы такие же непослушные и пушистые даже еще у такого малыша. Энди воспитывал папа. Тай от него отказался. Папе пришлось усыновить Энди.

Рана заживала дольше, чем месяц. Олиа вернулся в Нью-Норден, к Лукасу. Лукас его успокаивал больше, чем все психиатры, которые приходили к нему.

— Тебе не добавили срок? – с беспокойством спросил он первым делом.

— Нет. – Олиа обнял его, крепко обвив руками. Лукас прижал к себе, сделав больно заживающей ране.

— И то хорошо.

Ночью они долго не спали. Сидели на кровати Олиа под одеялом и тихо разговаривали. Лукас поглаживал его по спине.

— Ты теперь слабее пахнешь. – Лукас нюхал его волосы.

— Нельсон мне все там повредил. – Так же тихо ответил Олиа. – У меня не началась течка, запах слабый и я не рожу никогда.

— Ну, для этого нужен альфа, а здесь с ними туго, а ты… — Лукас замолчал.

— А я отсюда вряд ли выберусь. – Закончил Олиа.

По этой же причине Лукас и пропал. В последнюю их ночь вместе тоже не спали. Лукас уже собрал свои вещи в небольшой пакетик, раздарил оставшиеся богатства, машинку для татуировок оставил для Олиа.

— Решишься когда-нибудь. – Уверенно заявил Лукас, у которого за последние месяцы и вторая рука полностью покрылась крупными цветами.

Лукас долго ласкал Олиа, доводил почти до грани и отпускал, не давая расслабиться. Опускался все ниже, пока не добрался до члена. И не остановился на нем, пустив ход и язык и зубы. Олиа долго выгибался и уже не мог сдерживаться, даже застонал в полный голос, собрал всю простынь в один комок, да и тот весь промок из-за пота, смазки и спермы.

— Когда я тебя увижу? – медленно спросил Олиа, когда Лукас закончил, довел его полного бессилия и сам пластом лежал на Олиа.

Лукас с тоской посмотрел на Олиа.

— Мы не дождемся поездки на побережье, ты же знаешь. Эта любовь не приведет нас никуда. – Лукас поцеловал Олиа, нежно провел пальцем по щеке. – Я не приду к тебе.

========== Глава 16 ==========

Элай в тринадцать лет украл у папы сигареты и закурил. Совсем мелкий засранец Эдвард видел все это и сдал Элая родителям. Отец распорядился запереть его в комнате. Были летние каникулы, и из дома Элай не мог выбраться несколько дней. Удивило только то, что папа втайне от отца прочел небольшую лекцию и для Эдварда о плохой репутации стукача.

Но дома была ванная, и вкусная еда, и пара десятков квадратных метров его комнаты. И компания. Хоть какая-то.

Элай никогда не оставался так долго наедине с собой. В тесноте, холоде, грязный весь и вонючий после течки. Таблетки через какое-то время отпустили. Снова Элай начал гореть от течки. Но и она скоро все-таки прошла. А пот и нехороший запах остался. Просто Элай проснулся от долгого сна, понял, что больше трахаться не хочется. То, что он заперт, что он замерз, хочет есть и волосы снова жирные, и от них пахнет потом.

Больше всего нервировала тишина. Элай подпевал себе под нос песенки, но тихий голос в тишине звучал очень странно и пугающе. Тогда Элай пел громче. И старался больше спать. Все казалось, что он здесь очень давно, про него все забыли. Хотелось уже постучать громко в дверь и орать, чтобы напомнить о себе. Но Элай до такого еще не докатился. Он пока просто лежал ничком на полке, наматывал на руку распущенные сальные волосы да смотрел в потолок. И пел. Про секс в лифте.

Открывшаяся дверь его даже не потревожила.

— Эванс. – Рявкнул охранник, обидевшийся на отсутствие реакции.

Элай вздрогнул от неожиданности. Ощущение вышло такое, как будто он жестко приземлился в реальность из своих мыслей. Там-то он был желанным красавчиком с кучей поклонников, и они были с Джонни в лифте. В стеклянном. Застряли где-то выше двадцатого этажа. Вид на город…

— Эванс, встать! – ворвалось в мысли уже второй раз.

Элай окончательно потерял образ полураздетого Джонни и лифта. Медленно привстал, потом сел. Соображал туго, глаза не видели, как будто он был слепой. А губы про себя все продолжали петь песенку. Черный силуэт охранника на фоне яркого пятна открытой двери выглядел даже величественно. Этот охранник был слишком психованным. Наверное, потому что родился некрасивым бетой, и на него никто не обращал внимания.

— Наконец-то выпустите? – Элай поднялся на деревянные ноги.

— Тебя приказано в зал свиданий.

— Уже суббота что ли? – безразлично спросил Элай.

Он вышел в коридор. После тесного каменного мешка в коридоре дышалось даже легче. Элай втянул в себя воздух, потерся лбом о холодную стену. Ему стало легче. Апатия быстро спадала, и появлялась маленькая радость от того, что его отсюда выпускают.

— Кто ко мне пришел? – опомнился Элай, когда они шли по знакомым коридорам. Они были почти пусты. Часы, висевшие над входом в коридор секции, показывали три часа дня. Обычно в это время все были либо на свиданиях, либо гуляли на улице. Единицы работали, в камерах никто не торчал. Первому блоку в субботу было лучше всех – у них сегодня и душ работал.

Оказалось, что это Джонни. Он отрастил небольшую бородку, но Элай все равно его узнал еще когда взглянул на зал через стекло.

— Джонни. – Расплылся Элай в улыбке, когда сел напротив.

Джонни нахмурил нос.

— Ты выглядишь…странно. И пахнешь. – Джонни втянул полные легкие воздуха, наклонившись как можно ближе к Элаю, зажмурился. Элай сидел без движения и следил за любыми движениями Джонни. – Как ты тут?

— Хреново я тут, Джонни. – Элай повесил голову. – Есть курить? Уже несколько дней без сигарет.

— Закончились что ли? – Джонни залез в карман толстовки и достал пачку сигарет, которые были легче, чем обычно курил Джонни. Но для Элая в самый раз.

— Я в одиночке сидел. – Признался Элай. Джонни тихо передал ему сигарету и зажигалку. Передавать хоть что-то было нельзя, но охрана на такие мелочи закрывала глаза. Да и курить не разрешалось на территории всего здания, но если омеги не сильно наглели, то и такое спускалось с рук. Сейчас хватало и так унижающих Элая перед Джонни наручников.

Джонни обеспокоенно посмотрел на него:

— За что? Если у тебя проблемы…

— То, что ты сделаешь? – Элай резким движение придвинул к себе пепельницу. – Знаешь, в чем моя проблема, Джонни? Я свыкся. И смирился.

— Потерпи до мая.

— До мая еще целая зима. И три течки, а без тебя мне так плохо было. Джонни, для омег хуже вот такой течки ничего быть не может. Вот так надо наказывать. Убил если, тебе там десять течек. Въехал в булочную – одну.

Джонни ухмыльнулся:

— То есть, ты уже искупил свою вину?

— Искупил. – Угрюмо кивнул Элай. После сигареты ему захотелось пить. Может, и не надо было начинать курить сейчас. Он, оказалось, пять дней просидел взаперти, тяги к сигаретам не заметил, потому что с течкой и так было полно страданий. До сих пор вздрагивал от страха. Что же в следующую течку будет? Что он еще вытворит? Окончательно трахнется с Олиа? Не то что бы Элай думал, что весь год проживет как девственник, но Олиа он побаивался.

— Короче, расскажи мне что-нибудь. – Потребовал Элай.

—Что?

—Ты тупой, Джонни? У меня ни телефона, ни интернета. У меня даже телика нет! Что ты, интересно, можешь мне рассказать? Я же все знаю!

— Не кричи на меня. – Немного повысил голос Джонни

— Какие мы нежные. – Элай откинулся на спинку стула. Все. Выбесил.

— Ну ладно. – Джонни потрогал свою бородку. – Земля до сих пор крутится, я нашел заказ, пишу программу под базы данных одной фирмы, дают большие деньги за это. Лишь бы не кинули, но задаток я уже взял. Живу с Лили, у нас вроде все как серьезно.

У Элай неприятно запершило в горле. Он медленно затушил сигарету. Даже не докурил до конца. Сел ровнее. Лили был как заноза в одном месте. Постоянно крутился около Джонни. Его, Элая, Джонни. Постоянно лез везде. Где только можно. И был, хоть и без больших денег, но бешенным красавчиком, на которого вставало у всех.

Лили тогда тоже был в машине, но на заднем сиденье и в отключке. Ему даже штраф не выписали. Вот это Элая больше всего в нем бесило.

— Как? – спросил он. – С Лили?

—Да.

— Ты не мог мне не говорить? – плаксиво продолжил Элай. – Мне и без этого херово.

— А что такого – то? – не понял Джонни.

— Как ты вообще с ним сошелся? Вы почти не общались, и помнишь, он к тебе один раз приставал, так ты сказал, что он слишком бледный и рот у него некрасивый.

— Ну, ты же обидеться мог, если бы я так не сказал.

—Я и сейчас обидеться могу.

—Да это давно было. – Махнул Джонни рукой.

Элай слабо улыбнулся уголками губ, покачал головой, посмеиваясь над Джонни. В последнее время в Элае все чаще просыпался сарказм, и он сам это начал замечать в себе. А в случае с Джонни и Лили ему было просто обидно. Причем, очень. Почти до слез. Когда Элай смеялся, было намного легче не разреветься.

— За что ты попал в одиночку? – после неловкого молчания тихо спросил Джонни. Вспомнил, наверное, начало их разговора. Или решил замять неудобную паузу, увести с опасной темы.

— Долгая история. – Качнул головой Элай, попытался взмахнуть одной рукой, совершенно непривычный к скованности. Из-за браслетов вышло совсем неловко и ломко. В запястье левой руки металл впился очень болезненно. Элай поморщился.

– Я пропустил проверку. – Все-таки раздраженно объяснил Элай Джонни.

—Это как?

— Джонни, ты в прошлом году половину зимы в окружной проторчал. Ты не знаешь, как так можно?

— Мне интересно, как ты вляпался.

— Легко и просто. Как я умею. – Элай улыбнулся уже веселей. – Забыл про проверку, пока был занят приставанием к местному главарю. У меня же от течки мозги всегда плывут. Я не соображаю нормально.

Прозвучал глухой гудок: у них осталось пять минут. Элай слегка засуетился. Почти все время с Джонни потратил на какую-то пустую болтовню. Джонни на гудок не обратил внимания.

— К омеге что ли? – переспросил он.

— Да. – Спокойно отозвался Элай. Джонни знал о его похождениях и обо всех интересных интимных опытах.

— Скажи мне честно: ты тогда с Полом спал? – у Джонни даже глаза заблестели от интереса. Это была загадка похлеще кругов на кукурузных полях. Элай с Полом дружили еще со средней школы, жили в одном районе, в благоустроенном пригороде. Как они на вечеринке в честь восемнадцати лет Пола целовались, видели все, но никто не видел, что было часом позже, в комнате Пола. Никто бы и не заострял на этом внимания, если бы Пол не был стопроцентно омегой.

— Омеги не любят пользоваться членами. – Заметил Элай.

— Значит, было?

— Значит, так.

— А здесь к кому приставал? К тому беленькому, которого в прошлый раз показывал? Тот красавчик, и пахнет охрененно, я тебе как настоящий самец заявляю. Такие умеют трахаться. – Закончил Джонни тихо.

— Ты про какого беленького? – недопонял Элай.

— Ну, ты мне его в прошлый раз показывал, беленький такой, кудрявый. Молоденький еще. Он с папой сидел. Я по запаху сразу понял.

Элай и не спорил, что с папой. Альфы очень хорошо чувствуют омежьи запахи, как и омеги чувствуют альфьи. Он уже и догадался, что тот омега, которого Элаю довелось пару раз видеть, был их папой. Тем почти легендарным в их тюрьме мошенником, про которого чуть ли не каждый знал. А тот маленький пацаненок, сидевший у начальника в приемной, оказывается, сын Тая. Так все логично складывалось в картинку. Ну да, пацаненок тоже был кудрявым. Только вот черным почти как Олиа, а не крашенным блондинчиком.

И тут мысли Элая развернулись обратно, в сторону недавних слов Джонни.

— Ты бы его трахнул? – почти по слогам уточнил Элай.

— А что такого? – невинно поинтересовался Джонни.

— Иди ты в жопу! – Элай опять обиделся и на этот раз даже откинулся подальше и чуть не свалился с сиденья. Спинок здесь не было. Только жесткие круглые металлические сидушки. – Нет, у него здесь брат есть. И тот не блондинчик, а крашенный. Мог бы различать.

— Брат? Он старше или младше?

—Они близнецы.

— Так ты тоже, значит, себе красавчика отхватил?

— Что значит «тоже»? Забудь, Джонни. Я, конечно, понимаю, что ты на все движущееся бросаешься, но здесь даже не заглядывайся ни на кого. Не то место.

Элай говорил уже серьезно. Джонни шутливо вскинул руки. Сдался.

— Просто у него такой запах, Эванс. Ты только не обижайся, но от одного запаха уже встает. Никогда такое не встречал.

—Да, херово дело. – Кивнул головой Элай.

— Эванс, мало времени нам осталось, да? – Джонни за один момент тоже стал серьезным. Элай утвердительно кивнул. – Мы, наверное, до твоего освобождения не увидимся. Терпи, Эванс, хорошо? И тоже не влипай, ни во что не влипай. И будь осторожней с тем своим близнецом. Хорошо?

Элай растерянно кивнул.

— Я тебе сигареты передал, там, на пачке, свой номер написал. Ты же можешь звонить?

— Могу иногда. – Подтвердил Элай.

— Ну вот, звони иногда. Если захочешь.

Элай утвердительно покивал головой.

***

Олиа сидел на узком выступе около большого затемненного стекла, показывающего весь зал для свиданий. Рядом ошивался Берт. Бета из подчиненных Артура. Он медленно прохаживался за спиной, иногда посматривал за стекло, проверяя, все ли в порядке. Олиа же смотрел неотрывно. Зал был полупустым. Но так даже было лучше. Со стороны зала его было не видно, и Олиа без труда всматривался во всех сидящих там. Особенно его сейчас интересовал Миша и сидящий с ним рядом альфа. Миша специально садился рядом со стеклом, чтобы Олиа мог их хорошо видеть. А вот дальше, около другой стены, был Эванс со своим другом. Олиа пару дней назад постарался и нашел этого Джонни. Альфа согласился записаться на свидание к Олиа, а Керхман согласился перепутать их с Эвансом.

У Миши разговор тек спокойно, без перегибов. И Олиа стал больше наблюдать за Эвансом. Тот за десяток минут успел и подуться, и посмеяться, и даже один раз показать свои небольшие клыки альфе, как будто пытался порычать. Альфа тоже был странным. Олиа запахи чувствовал. А запахи альфы для омег вообще пробивались через все преграды. В зале сейчас было шесть альф, и всех их Олиа мог уловить. Альфа Эванса пах вкусно. Олиа запах понравился.

А Эванс был измученным. Это было видно даже отсюда. Наверняка и пахнет не очень. Омегу Олиа через такую преграду учуять не мог, даже если от него несло течкой. Но коса совсем растрепалась. Даже не было понятно, заплетены волосы или болтаются просто так. Самый кончик легонько скользил по полу, когда Эванс двигался. Обычно Элай всегда поднимал свои волосы и не позволял им касаться пола, это Олиа почему-то заметил.

— Мне не нравятся эти махинации. – Заметил Берт, подобравшись ближе.

— Керхман же дал добро. – Пожал плечами Олиа. – Разве тебе не жалко мальчишку? – он повернул лицо в сторону беты, на несколько секунд отвлекшись от происходящего в зале. Бета встал рядом и почти уткнулся носом в стекло. Олиа не любил, когда охрана была слишком рядом. У них у всех, даже у Артура, легко можно было стянуть что-нибудь с формы. И вытащить пропуск, ключи, шокер. Приходилось себя сдерживать. Берт вообще носил электронный ключ от половины дверей здесь в небольшом кармашке, откуда этот ключ выглядывал на доброю половину.

— Мажорчик. – Презрительно сжал губу Берт.

—Но он хорошо держится.

Берт Олиа не нравился, хотя тот и работал здесь только несколько месяцев. Берт был его ровесником, а пытался вести себя как сорокалетний, чем раздражал. Добросовестность не означала педантичности. Вот Артур, не дававший никому поблажек, все равно воспринимался намного лучше.

А Берта Олиа скоро купит. Это вопрос времени.

И то грязное растрепанное существо, которым сейчас был Эванс, язык не поворачивался назвать мажорчиком. Даже местные торчки выглядели лучше. Надо было бы заняться его внешностью, а то решат, что это Олиа его довел. Хотя бы отмыть. Сводить его в первый блок к Таю, где сегодня была горячая вода, или не рисковать так сильно, отдать на часок свой душ. Там хоть и не так тепло, но отмыться при желании можно. А у Эванса, как думал Олиа, желание должно быть.

Громко хлопнула дверь за спиной. Из перехода между корпусами пришел Тай. Олиа не поворачивался. Запах Тая он мог угадать. А почувствовать тем более, тому никогда в живот не всаживали ножи, чтобы у него что-то там сбилось с запахом. Тай цвел и пах. От него на несколько метров несло настоящим омегой. Это чувствовали даже беты.

— Ты что здесь делаешь? – недовольно спросил Олиа, не отворачиваясь от окна. Миша все еще разговаривал с альфой. Иногда бросал быстрые незаметные взгляды на стекло. Миша знал, что Олиа там, они договорились.

— Твои ребята постоянно следят за мной. – Пожаловался Тай.

— Наверное, боятся, что ты снова захочешь убить меня.

Берт отошел подальше. Если бы ему разрешалось, он бы вообще вышел отсюда. Но Артур и Керхман строго приказали присматривать за ними двумя после недавних событий.

Олиа наконец-то перевел взгляд на Тая. У того снова отросли черные корни. Заколка их держала неаккуратно и грозила свалиться, несколько прядок выбились, самые короткие, достающие только до подбородка. Лицо было красноватым. Олиа знал, что Тай еще полчаса назад был на улице, а там с утра держались крепкие заморозки. А самое интересное – на одной щеке явно горел след от сильного удара.

— Тебя побили? – с любопытством спросил Олиа.

— Папа. – Тай отвернулся от него пострадавшей щекой. Присел рядом, у другого края стекла и посмотрел на комнату за ним. Олиа не знал, зачем Тай сейчас пришел, но догадывался. Ему хотелось знать, что на уме у Олиа. Тай все правильно понял и задержал взгляд на Мише. – Папа, — повторил Тай, — пришел разбираться сегодня. Даже Энди не притащил с собой.

Олиа не знал, что папа сегодня приходил. Стало сразу тревожно. Почувствовал слабость – не все он мог здесь узнать.

Тай продолжал скользить взглядом по залу, а потом остановил его на Эвансе и смотрел слишком долго, прищуриваясь.

— Вкусный запах. – Одними губами пробормотал он. – Этим альфой от Эванса в первый месяц несло. Не замечал? – Тай почти прилип к стеклу. – Он уже приходил один раз.

— Тебе это так интересно? – раздраженно спросил Олиа.

— Я бы с ним переспал. – Легко ответил Тай, все-таки отворачиваясь от стекла. – Мне нужно поговорить с тобой. – Улыбка сразу спала с лица, губы сжались в тоненькую линию и даже побелели. Тай закусил щеку, пока ждал ответа.

— О чем?

Тай оглянулся на Берта.

— Меня прижали. – тише сообщил он.

— Я тебя не трогаю. – Заметил Олиа. – Даже если ты меня хочешь убить, я все равно тебя не трогаю. – Повторил он жестче.

— Насчет этого «убить». – Прошептал Тай. – И еще про одну вещь. – Тай снова оглянулся на Берта, выразительно поиграв бровями.

— Я не буду тебе помогать.

— Но…

— Я знаю все, Тай. Если тебя убьют, я не всплакну. Моя смерть тебе тоже ничем не поможет. Наркоту ты здесь продавать больше не будешь в любом случае.

— Они требуют.

— Не мои проблемы.

Видно было, что Тай боялся. Олиа и хотел пощекотать ему нервы. Олиа знал основную суть разговора: Тай теперь не мог толкать наркоту, Олиа с Керхманом не пускали ее сюда, а с Тая требовали. Говорил же папа, не связываться с грязными делами. Но Тай вряд ли кого-то слушал. Если бы делал так, как говорит папа, здесь бы не оказался. И не оказался бы в таком подвешенном состоянии.

В зале прозвенел звонок. Люди задвигались. Альфа и Миша встали. Миша утвердительно кивнул в сторону стекла, зная, что Олиа смотрит. Тай этого не заметил, он смотрел в сторону Эванса и кусал губы. Олиа тоже глянул и даже задержал дыхание на несколько секунд. Альфа нагло целовал Эванса, а тот позволял. Половина людей в комнате смотрели на них. Поцелуй был коротким, потому что целоваться не разрешалось. Эванса чуть ли не за шкирку оттащили. А альфа вдруг замер и завертел головой по сторонам, словно кого-то искал. Пока не уставился взглядом в стекло. Тай тоже пялился на него. Олиа только хмыкнул и перевел взгляд в сторону приоткрытой двери. Там должен был хоть на секунду мелькнуть Эванс, но его не было.

Олиа спрыгнул с выступа на пол, и, когда увидел Мишу, присоединился к нему, больше не обращая внимание на растерянного Тая.

***

Миша достал из холодильника баночку колы и медленно ее открыл, смотря, чтобы пена не вылилась наружу. Колу здесь продавали легально, и стоила она два доллара, когда Олиа на своей должности в ремонтной бригаде зарабатывал всего пятнадцать центов в час. Остальные получали не больше его.

Но Денни через кухню переправлял еще где-то по десятку банок за неделю. В основном Олиа покупал за колу доверие остальных, но всегда одну баночку отдавал Мише. Тот ее хранил несколько дней, выжидая подходящего момента, чтобы наконец-то выпить.

— Я Тая видел. – Миша кинул взгляд на Олиа. Тот уже развалился на своей койке.

— Это все потом. Что Нильсон сказал?

— Ему нужны твои документы. Говорит, возможно есть хорошая зацепка. – Миша сел на стульчик рядом.

— Ты можешь отвечать на вопросы, а не трепаться?

У Олиа заканчивалось терпение. За стеной щебетал Эванс. И даже его голос выводил из себя. Потому что тот сейчас плакался Рену о своей участи. Больше всего Эванса волновали волосы, а только потом все остальное. Рен не отвечал. Ему в последнее время было худо. У него пузо росло каждый день, и Олиа подозревал, что в ближайший месяц он лишится Рена. Керхман сможет добиться, чтобы Рена на оставшееся время после родов сюда не возвращали.

Миша замолчал почти на минуту. Олиа больше ничего не говорил. Тот соберется с мыслями и сам все толково расскажет.

— У твоего патологоанатома уже третий косяк нашли. Первые два списали на ошибку, вроде бы. Там время смерти неправильное стояло. Пару недель назад он очевидному убийству приписал естественную смерть. Нильсон говорит, родственники шум подняли, перепроверили, оказалось что паренек, труп тот, задушен был, а не сам задохнулся.

Олиа привстал. Это было очень интересно. Патологоанатом, смотревший труп Питера, поставил не то время смерти. Олиа это знал, потому что сам видел Питера еще живым тогда. Через час после своей смерти Питер даже пытался вынести дверь в квартире Тая.

— Разбираться будут? – с надеждой спросил Олиа.

— Да. – Миша кивнул. – Ему за последнего, которого задушили, заплатили.

— То есть…

— Все дела перепроверят. – Закончил Миша с улыбкой.

Олиа тоже радостно улыбнулся, снова откинувшись головой на подушку. Эванс все болтал за стенкой, но уже так не нервировал.

— Твой адвокат это знает уже неделю. – Встрял Миша.

— Он мне ничего не говорил.

— Вот именно.

Улыбка снова сползла с лица. Его адвокат был, можно сказать, профессионалом своего дела, но пока из этого ничего не выходило. Тот, который был в начале, когда еще было до суда, не добился ничего. Этот работал уже второй год. Олиа сам ему платил, не привлекая ни папу, ни других. Думал, что все чисто. А теперь все больше ловил и этого на лжи.

— Его перекупили?

— Нильсон не знает.

— Что со временем смерти. Перепроверят?

— Поставят под сомнение. Тебе сейчас надо добиваться доследования. Нильсон говорит, что много времени прошло, время смерти установить невозможно. Но можно добиться эксгумации.

— И что это даст? – совсем мрачно пробормотал Олиа. Раскапывать тело Питера было как-то слишком.

— Можно установить, что смертельную рану и порез на ноге нанесли разные люди. Тогда обязаны искать второго и…

— И найдут убийцу. – Закончил Олиа.

— Тебе останется доказать, что из вас двоих именно ты не виноват. – Миша допил колу. Почти до капли, постучал по донышку, как это делал. Поднялся и пошел в коридор. Внизу стояли урны для мусора. А Олиа бардак не любил.

Олиа почти что трясло от возбуждения. Снова был шанс. И это после того, когда Олиа решил выкинуть все то, что он сумел нарыть за последние годы и просто терпеть оставшиеся двадцать лет. Ему же не было здесь плохо. Он даже иногда чувствовал себя всем довольным. Ему было удобно так жить, и, если бы временами не накатывало чувство сильной обиды и несправедливости, он бы уже и не пытался чего-то добиться.

Запахло альфой. И аккуратно постучали пальцами по решетке. В дверях стоял наглый Эванс и слегка ухмылялся.

— От тебя несет. – Заметил Олиа. Пришлось сесть. Перед гостями лежать неприлично.

— Спасибо за Джонни. – Ответил Эванс.

— Ты ради «спасибо» пришел?

— Мне душ нужен. – Эванс сделал шаг вперед, уверенный, что его сейчас не пошлют. Вообще мальчишка был очень уверен в себе, нагленький такой. – Ты же не хочешь, чтобы я на весь блок пах альфой?

Эванс пах запахом своего Джонни. Удивительным омегой Эванс был, цеплял на себя все альфьи запахи. От него даже после кратких разговоров с Керхманом и тем пахло в течение нескольких часов. А если Эванс успел еще так тесно пообщаться со своим Джонни, а запахи после течки липнут сильно, то Эванс был прав. Он может провонять весь блок, прежде чем с него все сотрется.

Эванс пришел уже со своим полотенцем и баночкой шампуня. Это Олиа понравилось.

— Мойся. – Разрешил он. – Я же тебе обещал когда-то.

Больше разговаривать он был не намерен. Хоть и хотел всего час назад отмыть Эванса, сейчас его больше беспокоили собственные дела. Нужно будет в следующий раз как-то самому встретиться с Нильсоном, чтобы никто об этом не узнал. Со слов Миши было не так понятно, хотя Миша и старался. И Олиа был мнительным. И нужно найти адвоката. Такого адвоката, который будет стараться для него, а не утаивать все подряд. Лучше всего подошел бы Нильсон, опытный в этом деле и самый полезный, но тот был больше по теневым методам и не совсем законным.

Эванс подошел ближе и встал совсем рядом. Запахло сильнее омежьим сладким запахом и запахом альфы. Олиа уже понял, что этот альфа ему нравится. И Тай на него чуть слюни не пускал. Но Олиа альф не любил. И из-за травм вообще никак на них не реагировал. Ему просто нравился приятный запах.

Он даже с интересом смотрел, что будет делать Эванс.

А тот уселся на колени прямо на пол и оказался на одном уровне с Олиа.

— Ты бы переспал со мной? – спросил Эванс тихо.

— Нет. – Так же тихо ответил Олиа. Но улыбнулся. Какой он был забавный.

— Почему? – серьезно спросил Эванс. – Я к тебе приставал и тебе нравилось.

—Ты грязный.

— Я помоюсь.

— Потом и поговорим.

Эванс усмехнулся и поднялся на ноги. Прижал свое полотенце и волосы к груди.

— Значит, да. – Решил он. – Я хочу дружить.

— Ты не так понимаешь это слово.

— Любовника. – Поправился Эванс. — И я не просто кто-то там, ты сам знаешь. Я могу быть полезным.

— У меня есть Ли.

— Я лучше Ли. Пойду мыться, если захочешь зайти – покажу, как я могу понравиться.

Эванс больше ничего не сказал и ушел, даже не прикрыв дверку в небольшую душевую. Через щель было видно, как тот стягивает с себя майку. Стройное тело специально выгибалось, стараясь понравиться. Поведение нормального Эванса от течного Эванса почти не отличалось. Олиа еще посмотрел немного, пока ему не показали бледную задницу, потом включил телевизор на новостном канале, вернулся Миша, ничего не сказал насчет гостей, только плотно захлопнул дверь, и голая задница Эванса почти исчезла. Тоже понятливо усмехнулся. Олиа достал им еще по баночке колы, и они вместе смотрели целый час новости, пока Эванс в холодной воде пытался отмыть свои длиннющие волосы.

Олиа не шел, потому что он не собачка, чтобы бегать на зов. И Эванс не его хозяин.

========== Глава 17 ==========

Запах ни черта не смылся. Исчез только через сутки, а до этого больше половины омег смотрели на него косо. Видимо, не многие здесь были избалованы таким внимание альф, и воняющий Элай их выбивал из колеи. Прошла пара дней, все вернулось на свои места, вот только двое человек продолжали сверлить его взглядом: Ли и Тай. Претензии первого Элай еще как-то понимал, с Ли у них были отношения не очень, а вот что надо от такого скромного его Таю, Элай не знал.

С Олиа он разговаривал только на проверках, когда они стояли рядом. И то, разговаривали не только они, но еще Рен и Миша. Рен вообще разрастался все больше и больше. Элай и не сомневался, что скоро он родит. Если не родит, то лопнет.

Случилась еще одна странность: на него начали обращать внимание и с ним начали разговаривать. Сперва к ним с Реном за столик подсел Пенсинваль, потом и еще один омега – Лоуренс. Тоже молодой, не больше тридцати. Он всегда был слишком веселым и много смеялся вслух. И грубым, особенно с Элаем. Почему-то Лоуренса оскорбляло происхождение Элая и богатства его родителей. По крайней мере, теперь ему было с кем поговорить кроме молчаливого Рена. За прошедшую неделю к ним даже один раз зашел Миша. Они с Реном немного пообсуждали прелести беременности, Элай тоже вставил несколько слов, но у него большого опыта в этом вопросе не было.

— У тебя что ли ребенок есть? – спросил он, сидя на своей полке, болтая ногой перед лицом Миши и смотря на все происходящее сверху.

— А это так странно? – удивился Миша.

— И муж есть? – продолжил предполагать Элай.

— Слишком любопытный, Эванс. – Предупредил Миша и вышел. Как раз внизу послышался громкий командный голос Олиа. Очень недовольный, кстати.

Элай поменял позу и теперь вместо ноги свесил с кровати голову. За косой не уследил, и она свалилась вниз. Рен тут же протянул руку и начал играться с ней, как кот с веревочкой. Элаю это было не очень приятно.

— Он убил своего мужа. – Пояснил Рен.

— Я даже не удивляюсь. – Элаю Миша не очень нравился. Рядом с ним было некомфортно. Вместе с ним он бы не смог жить спокойно. Видимо, один Олиа и не боялся. Хотя, кто еще из них страшней?

— У них двое детей было. – Устало продолжил Рен. – Муж его бил, и так получилось, что Миша его толкнул и тот слетел с лестницы.

— Половину точно сочинили. – Элай вспомнил свой опыт. Как он пытался отмазаться, какие только смягчающие обстоятельства себе не придумывал.

— Я видел его дело, Эванс, я ничего не сочинил. – Недовольно ответил Рен. Он редко называл Элая по фамилии, только когда был недоволен им. Рен всех защищал. У него Миша был не виноват, Олиа тоже был хорошим, несмотря на то, что Олиа за один день хотел ему удлинить срок еще на несколько лет. У Рена все были хорошие. Даже Тая жалел.

— А ты? – тихо спросил Элай, вернувшись на место, коса осталась болтаться. Элай чувствовал, как пальчики Рена перебирают ее. Рен любил так делать. Иногда Элай просыпался по утрам от того, что Рен его сильно дергал за косу, как за колокольчик. – Как ты вообще тут оказался?

— Ты же знаешь. – Тут же отозвался Рен. – Я уже говорил.

— Ты не похож на тех, кто продает наркотики.

— А ты знаешь, похож или нет? - в голосе зазвучали грубые нотки. Рен не любил таких разговоров.

— Вообще-то, да. – Признался Элай.

— Эванс, у меня умерли родители, я пил как алкоголик и ничего не соображал.

Больше Рен с ним не разговаривал. Элай тихо позвал его через десять минут, но Рен не ответил. Тогда Элай спрыгнул со своего места. Рен лежал с закрытыми глазами и дышал медленно. Скорее всего, спал. Этой ночью они мало выспались. У Рена ребенок вертелся в животе, а Элаю не давал спать уже обеспокоенный Рен. Все дошло даже до того, что Элай спустился вниз и успокаивал Рена, как маленького. Попутно сам потрогал живот и отдернул руку, когда почувствовал слабенький удар от Керхмана младшего.

Элай вытащил из-под подушки пачку с сигаретами. Эта была особенная. Там Джонни черной ручкой написал свой номер телефона. Элай уже переписал его на украденный из тетрадки Рена листочек и спрятал между страницами книги, которую тоже ему отдал Рен.

Пару часов проторчал на улице, куря одну за одной. Погода стояла паршивая, небо казалось темно-серым, людей почти не было. Элай сильнее запахивал свою теплую куртку, но не застегивал ее. Ноги же мерзли, и кеды немного промокали из-за мокрой земли и травы. Элай видел, как в противоположном конце площадки в одиночестве бродил тот рыжий омега, который тогда напал на него. Прихрамывал. Элай видел его после того случая впервые. Невдалеке на скамейке сидел Денни и тоже наблюдал за рыжим, щуря глаза. Если бы это был Пенсильваль или Миша, то Элай бы еще подошел. Да и к Олиа бы подошел. Но не к Денни. Если Миша не нравился Элаю, то Денни не нравился уже сам Элай. Но это было привычно. Он здесь почти никому не нравился. Как и Лоуренс, все припоминали ему отца – Сенатора.

На ужине Элай сумел спрятать пару печенек в карман и пронес их в блок. Он хотел посидеть внизу на диванчиках. После ужина здесь было даже интересно. Собиралось человек двадцать, все болтали. Элаю после пяти дней в одиночке еще больше нравилось быть в компании. Одиночества он боялся почти физически. На одном из двух диванчиков сидел Олиа. Без Миши. Вообще без своей свиты. Держал на руках ворох бумаг и быстро перелистывал их.

Элай сел рядом.

— Опять ты, Эванс. – Заметил Олиа.

— Я к тебе давно не лез.

Олиа оторвался от бумажек, посмотрел со странным выражением на Элая.

— Что тебе надо?

— Да я просто так, пообщаться. – Элай откинулся на мягкую спинку, закинул ногу на ногу. Заглянул в бумаги Олиа, от которых тот так не хотел отрываться даже ради Элая.

Молчали. Пришли Лоуренс, Пенсильваль и поваренок. Лоуренс рассказывал, как он развел какого-то Кэвина на сотку и смеялся во весь голос. Поваренок постоянно его перебивал, а вот Пенсильваль молчал. Потом вообще встал, поднялся наверх. Элай краем глаза заметил, что он завернул не в свою сторону и скрылся в их камере. Видимо, пошел к Рену.

— Что ты читаешь? – снова попробовал Элай завести разговор.

— Эванс, мне не до тебя.

— Здесь про какое-то вскрытие что ли? – Элай все-таки вычитал одно предложение.

Олиа резко повернул голову, глянув на него с большим раздражением. Элай умел выводить из себя, но сейчас ему было скучно, и хотелось с кем-то поговорить. Особенно разговаривать хотелось с Олиа. У того много загадок. Это было интересно.

Олиа схватил его здоровую руку и сжал крепко-крепко, почти до хруста в кости. Сила была такая, что и не поверишь, что эти тоненькие бледные ручки так могли.

— Тебе все запястье сломать? – спросил Олиа.

И сдавил еще сильнее. Элаю стало больно. Но еще больше он испугался. Вскрикнул и вскочил, сразу отбежав от него подальше. Олиа руку отпустил, иначе бы Элай при всем желании не выбрался бы из такой хватки. Запястье покраснело и пульсировало. Даже почти сросшиеся пальцы снова разболелись.

— Псих! – выкрикнул Элай, прижимая обе руки к груди.

Олиа усмехался над ним, а Уорнер заржал в голос.

Элай в оскорбленных чувствах ушел в душевые, пробрался в курилку. Снова не включил свет, а сел в угол под окном и закурил. Сердце не хотело успокаиваться. В этой тишине звук собственного сердцебиения перекрывал даже монотонное гудение труб. Элай помнил ту боль от сломанных пальцев и совсем не хотел, чтобы ему ломали запястье. А Олиа, наверное, смог бы.

Рен совсем недавно сходил к своему Керхману, дорвался до благ цивилизации и начитался про роды. Пришел весь бледный и принялся рассказывать, как это больно. Элай внимательно слушал, жуя печеньки. Элай понял, что родить – это как сломать пальцы.

А напоследок было обидно, что от него вот так отказались. Элай и без этого чувствовал себя неудачником, а тут самооценка упала просто ниже некуда.

Дверь тихонько приоткрылась, появилась черная макушка Олиа.

— Чего пришел? – с обидой спросил Элай.

— Я у тебя спрашивать буду? – Олиа забрался в комнатку полностью и плотно закрыл за собой дверь.

— Ты меня убить пришел? – спокойно спросил Элай, зная, что Олиа его убивать не будет.

— Зачем мне твой труп здесь.

Олиа опустился рядом, сев точно так же как Элай. Холодное острое плечо уперлось в плечо Элая. Пока Элай делал последнюю затяжку, Олиа аккуратно вытащил у него из рук пачку и подкурил одну сигарету. Элай с удивлением на него глянул, поэтому и заметил, что Олиа слабо поморщился.

— Ты не куришь. – Подвел итог Элай.

— Года четыре назад, Эванс, когда я был твоего возраста, мне два раза вкалывали героин, чтобы слить меня. Я перетерпел. Что мне теперь твои сигареты?

Элай согласно покивал, вытащил из пачки еще одну. Молча курили, сидя в темноте. Олиа почти не было видно, если не поворачивать голову. Только голая белая рука и огонек сигареты медленно двигались туда-обратно.

— У тебя течка? – спросил Элай через минуту. Он помнил свою течку и то, что происходило в этом же месте. Теперь Олиа сам пришел. И от него пахло сильнее, чем обычно. Для полноценного раскрывшегося запаха не хватало, но Олиа в обычные дни вообще почти не носил никакого аромата.

— Я не теку, Эванс. – Олиа хмыкнул. – У меня вообще нет течек.

— Это как?

— Ты же видел у меня шрам. Вот из-за этого и не теку. Тай сегодня потек, а я с ним встречался. Его запах прицепился.

— Гормоны сбились? – спросил Элай. У него тоже была та проблема, но только совсем наоборот. В двенадцать лет он, как всякий приличный омега, потек и тут отцу и всем альфам из обслуги пришлось быстро валить куда подальше. Потому что пах Элай совсем не так, как надо пахнуть подростку. Три года на таблетках все привели в норму.

— Да, они. – Олиа кивнул.

— Это лечится. – Элай с удивлением обнаружил, что обрадовался. Хотелось все-таки, чтобы у Олиа был шанс стать нормальным. А так даже лучше. В тюрьме все эти омежьи особенности только мешали. Олиа просто не будет мучиться от бессмысленных течек и желания, а когда выйдет, тоже годика за три восстановит все. Если выйдет,конечно.

— Я знаю, как помочь. – Губы медленно начали расползаться в улыбке. Он же Элай Эванс, он должен быть безрассудным и бесстрашным, как всегда. Ну и сломают запястье, не шея же.

Элай выкинул окурок в пепельницу. Олиа тоже уже не курил и сидел, обхватив колени руками.

— Дай мне уже поблядствовать с кем-нибудь, а то здесь очень скучно. – Элай переполз по полу ближе к Олиа. Уткнулся грудью ему в колени и оказался близко от его приоткрытых тоже бледных губ. Чего Элай не понимал в этом мире, так это принципиальных отличий омег от альф или тем более от бет. У него было настроение, когда хотелось лезть под настоящего крупного самца, такого, как Джонни. Но было же, когда хотелось и чего-то более утонченного, а не ласкаться к широким грубым плечам. Хотелось, чтобы хрупкие плечики касались его.

У Олиа же ручки были тонкие и белые, сам он походил на статуэтку, так еще и черные волосы создавали обалденный контраст с белой кожей.

Омега отличался от альфы, когда был беременным. Вот на Рена бы у Элая точно не встал. А Олиа… Элай видел альф-недоростков, которые на альф и вовсе не походили. И от Элая ничем не отличались. Только тем, что Элай мог круто пахнуть, а они все нет.

— Я хочу тебя трахнуть. – Торжественно признался Элай.

— Я это уже где-то слышал.

Олиа его не оттолкнул и руку не сломал. Это был прогресс. Элай раздвинул Олиа колени, потому что те здорово мешали, преграждая путь к телу. Олиа, видимо, решил прикинуться бревном. Он даже пальцем не шелохнул, только внимательно следил за всеми этими манипуляциями и улыбался отрешенно,чему-то своему. Это немного злило. Запах Олиа пробился даже через почти идентичный запах Тая. Элай с такого расстояния уже мог их различить. С чертовыми близнецами всегда так. Мало того, что внешне похожи, так еще и пахнут зачастую одинаково.

— Тебе уже нравится? – хмыкнул Элай, чувствуя, что запах Олиа становится все сильнее. Также было, когда он заявился сюда с Ли. Но тогда здесь были еще двое здоровых омег, поэтому Олиа не чувствовался совсем. Сейчас же они были вдвоем. Элай к своему запаху уже привык и совсем его не ощущал. Оставался только Олиа. На вкус Элая, пах он тортиком и опилками.

Олиа ожил. Распрямил раздвинутые ноги, но тут же их сомкнул, сдавив Элая с двух сторон. Олиа оттолкнулся двумя руками от стены и теперь вообще сидел близко. Кончик носа Элая соприкасался с его носом.

— Наглец. – Выдохнул Олиа и опять одним движение сменил позу. Теперь Элай почти лежал на полу, опираясь на локти. Сердце опять начало стучать в груди. Руки мерзли от холодного пола, а голове, заднице и члену было жарко. Олиа навис над ним. Его заинтересовала коса. Одной рукой он опирался об пол и держал свои вес, на вторую медленно наматывал косу. Элаю уже бежать было некуда. Собственные волосы подвели его. Олиа обмотал ими всю руку, пока не добрался до самых корней. Элаю стало больно, головой не получилось даже пошевелить.

— Не ломай ничего только. – Попросил Элай. Все-таки доигрался.

Но Олиа только улыбнулся, но не так, как обычно, а мягко и светло. Снова появились ямочки, непонятно откуда бравшиеся на его лице. Он наклонился еще ближе. Элаю пришлось лечь на пол, а Олиа навис над ним. Прядь волос у Олиа выбилась из хвостика и теперь щекотала Элаю шею, а он всю жизнь боялся щекотки. Поэтому медленно протянул руку и заправил эту прядку Олиа за ухо. Тот прикрыл глаза. И разве что не замурчал.

— Кис-кис–кис. – Пошутил Элай.

Олиа лизнул его в щеку, как самый настоящий кот. Опилками запахло очень сильно, как на лесопилке. Олиа нашел его губы, но целовать не стал, а укусил за нижнюю и не отпускал, дразня Элая. Коленка уперлась в пах, а рука, державшая крепко волосы, не давала отодвинуться, поэтому Элаю приходилось только ерзать и слабенько поскуливать. Все-таки он изголодался. А Олиа его так возбуждал, давя коленкой, да водя губами по его губам и шее, на грани поцелуя. Но не целовал, а только вонял как мебельная фабрика.

— Не издевайся, а? – пропищал Элай.

Коленка уперлась в пах еще сильнее, Олиа начал ей двигать, раздразнивая до невозможности.

— Ты же этого хотел, разве нет?

— Я не так хотел.

Олиа все-таки его поцеловал. Элай от нахлунувших чувств чуть сам не укусил его за язык, но сдержался. К опилкам прибавился алкоголь. Это Элай начал выпускать свой аромат в тройном размере. Хорошо, что поблизости не было альф. Очень хорошо.

Олиа целовался даже лучше чем Джонни, потому что у Элая сложилось ощущение, что они уже и не только целуются. Элай двигался, елозя задницей по полу, Олиа тоже двигался в такт, помогая ему. Колено Олиа так и не убрал, за волосы тянул. Элай любил нежно, но здесь нежного не было. Но он кончил. Давно же разрядки не было, да и Олиа, как оказалось, умел довести.

— Какой ты скорострельный.

Олиа оторвался от него, когда понял, что Элай уже все. Быстро перебрался через его тело и теперь сидел в сторонке, разматывая косу Элая. Элай лежал на полу, смотрел в темный потолок и громко дышал. Он вспотел, вытер своей формой пол, так еще и понял, что испачкал не только трусы, но и штаны.

— Это все? – спросил он.

— Ты же кончил.

— Ну да. – Согласился Элай и приподнял голову. Пусть это и не было похоже на нормальный секс, но надо было все равно покурить. Элай собрал в себе силы и сел. До сигарет дотянулся рукой. – А ты умеешь удивлять. – Хмыкнул Элай прикуривая. Последнее слово заглушил сигнал к построению. На этот раз они хотя бы успели вовремя. Если поторопятся, на этот раз обойдется без пятидневного невольного затворничества.

========== Глава 18 ==========

Мокрый Олиа был очень красив. Вся прелесть пушистых волос пропадала разом, но вот голые остренькие плечи и впалый живот, освобожденный от бинтов, с двумя шрамами на боку — одним старым, и вторым, еще даже до конца не зажившим. А под животом опять же виднелись острые тазовые косточки. И шейка красивая. И член, на который Элай чуть не облизнулся. Как у омег все было хорошо устроено, аккуратно и красиво, не то, что у альф.

Элаю собственные мокрые волосы ужасно мешали. Они липли ко всему телу, были везде, от самой макушки и до пят.

Он сам пробрался в кабинку к Олиа. Тот сначала приложил его головой об стену, решив, что это кто-то другой пришел его снова убивать, но потом не прогнал. А когда Элай начал лезть к нему с ласками, даже начал мило улыбаться. Хорошо, что Олиа никто не заставлял мыться быстрее. В кабинке они проторчали полчаса.

— Я уже снова потек. — Прошептал Элай, растягивая последний слог и переходя в тихий стон-писк. Видимо, тело, измучавшееся от воздержания, сильно обрадовалось даже на секс с еще одним омегой.

Олиа лишь странно улыбался, так по-тихому и незаметно, он снова перехватил инициативу в свои руки. Если бы Элай к нему первым не лез, то ничего бы и не было. Но стоило немного обласкать Олиа, как он сам начинал ласкать его.

Олиа опять ничего не ответил, лишь крепче вдавил Элая в холодную стену и уменьшил напор воды, чтобы они здесь вообще не захлебнулись. Одной рукой он нажимал Элаю на грудь, не давая сильно двигаться, а второй пополз вниз, уверенно обхватил член Элая и с нажимом погладил его большим пальцем. Элай заскулил в голос, потому что уже давно хотел чего-то большего, но ему не давали этого.

Рука с груди исчезла, Но Олиа зажал ей рот Элая.

— Не надо чтобы здесь тебя кто-нибудь слышал. — Прошептал он почти в ухо. По-другому бы разговаривать не получилось. Вода все заглушала. — Даже если все знают, чем ты занимаешься, не стони и не кричи. Никогда. — Олиа говорил медленно и так же медленно гладил член Элая, добирался пальцами то до головки, то спускался к яичкам. И это было все быстрее и быстрее, пока до Элая не дошло, что Олиа не гладит его, а дрочит ему. — Так не делается, понимаешь?

Элай не мог ответить, но сумел кивнуть. Олиа довел его почти до нужного состояния, но держал где-то на краю, не пуская дальше. Элай все равно громко скулил, лишь зажатый ладонью Олиа рот мешал громким звукам. Олиа прилип к нему, зажав между своим мокрым теплым телом и холодной стеной. Он так и не дал Элаю кончить, оставив его член в покое. Но еще раз улыбнулся и полез рукой дальше, к дырке, но тоже не торопясь давать Элаю желаемое. Теперь он еще терся своим членом о член Олиа, и рука, которая гладила его внизу, не давала расслабиться. Элай уже начал мычать протестующее, наслаждение переходило в какую-то пытку.

Олиа сунул один палец в дырку. Из Элая смазки вытекло, как в течку. Поэтому палец проскользнул легко и быстро прямо внутрь. Олиа ждать не стал и засунул еще один. Но пальцы все равно слишком короткие, поэтому легче не стало, хотя Олиа и знал, что делает, потому что за пару секунд нащупал какую-то точку внутри Элая, про которою тот и сам не знал. А когда надавил на нее, Элай выгнулся дугой. Олиа освободил ему рот, но одновременно с этим снова прошептал около уха:

— Не шуми.

— Дай кончить.

— Сейчас.

Олиа еще подвигал пальцами внутри него, вытащил и снова ввел, медленно, очень медленно. Элай старался сцепить зубы, но все равно постанывал. Тем более, когда Олиа освободившейся рукой накрыл член Элая и принялся в одном ритме надрачивать и водить пальцами в дырке, при этом все еще прижимая Элая своим телом к стене.

Элай откинул голову вверх, собственными руками бесцельно водил по стене. Гипс сняли, осталась одна повязка, которую Олиа со странным выражением осмотрел еще в раздевалке. Совсем немного, и он сможет шевелить собственными пальцами. Вот только мизинец сросся криво, и у Элая не получалось его согнуть до конца без сильной боли. Это так его обижало, что сразу после того, как он кончил, наклонился вперед и, не очень контролируя себя, укусил Олиа в плечо с чувством, вызванным странным обожанием и злостью.

Олиа взвизгнул от боли, и, пока Элай урчал от накатившего удовольствия и удовлетворения, вытащил из него свои пальцы и оставил член в покое. Отступил назад, становясь под потоки воды. Олиа тоже дышал прерывисто, а с плеча по телу стекала красноватая от крови вода.

Элай больше не мог стоять на ногах и сполз на пол. Во вменяемом состоянии, он бы себе этого не позволил. Здесь мог быть грибок или еще другая гадость, здесь всегда воняло хлоркой, и было до ужаса противно. Его слабо потряхивало. На члене была сперма, которая почти смылась. Все-таки в кабинке было тесно, и вода была повсюду. Элай облизался. На губах у него была кровь Олиа. И, сам не понимая, что делает, он всю ее слизал. Он бестолково смотрел на бедро Олиа.

— Нам пора. — Спокойно сказал Олиа, когда закончил промывать укус. — Постой немного под водой, а то от тебя опять сильно пахнет.

И он просто ушел. Даже не пнул Элая, а спокойно переступил через его ноги, как будто и не заметил, что его так странно укусили.

Элай долго смотрел ему вслед, пережевывая во рту привкус крови. ОН немного подвинулся, подставил лицо прямо под хлеставшие потоки воды и открыл рот. Таким образом он его немного прополоскал. Вода была противная на вкус и доводила чуть ли не до тошноты.

Они с Олиа таким образом трахались уже в четвертый раз. Элай бы назвал это немного недотрахом. Потому что всегда Олиа доводил его до разрядки и смывался. Олиа как будто просто делал свое дело и уходил. Элай и пришел сейчас к нему с мыслью хотя бы отсосать, но и тут не получилось.

Элай посидел под теплой водой еще пять минут, решил, что с него немного запаха смылось, встал и вышел. В кабинку сразу нырнул кто-то из очереди, а Элай прошел в раздевалку, быстро обматываясь полотенцем, чтобы на него голого лишний раз не глазели. Олиа в раздевалке уже не было. И даже никого из приятелей Олиа не было. Рен тоже не пришел. Ему было очень тяжело с этой беременностью, и он стеснялся своего огромного живота. Элай на этот живот смотрел с грустью. Он понимал, что Рен после родов вряд ли сюда вернется, а расставаться с другом не хотелось. Тем более, его пугала перспектива жить с кем-то другим. Вдруг, попадется какой-нибудь псих.

Элай быстро переоделся. Из кучки его вещей пропала привезенная папой из дома расческа Элая, помогавшая вполне достойно расчесывать все эти волосы. Элай долго искал ее на лавочке и под ней. Потом выпрямился и с досадой пнул эту самою лавочку ногой. Теперь что, идти искать эту расческу и нарываться на разборки? Или попросить папу привезти новую. Но родители не приходили уже целый месяц, а ждать еще и следующего визита будет слишком долго. Элай и выйдет раньше, чем они оторвутся от своих дел.

Он обвел всех взглядом. Единственный, кто долго смотрел на него, был Ли. С довольной рожей смотрел. Элай сгреб свои вещи в руки и быстрым шагом, пока его кто-нибудь не остановил пошел к Ли. Тот не двигался и не пытался убежать. Элай с разбега влетел в него, взяв больной рукой за ворот майки. Мизинец разразился болью, и это добавляло еще больше раздражения, на котором Элай так и действовал.

— Верни. — Прошипел Элай.

—Что? — без испуга спросил Ли. Их должны были сейчас расцепить, и они вдвоем это знали.

Элай не дожидаясь, пока охранники доберутся до них, сам отпустил, сбросил со скамейки кучу вещей Ли. Расческа Элая глухо стукнула об пол и откатилась в сторону. Элай быстро подобрал ее, еще раз посмотрел на Ли и хотел уйти. Уткнулся в грудь какого-то беты из охраны.

— Он у меня украл. — Сразу выдал Элай.

— Чтобы на милю друг к другу больше не подходили. — Предупредил бета.

— Это проблематично. — Заметил Элай, прижимая к себе вещи и расческу крепче, чтобы не отобрали.

— Иди уже отсюда, Эванс!

— Уже убегаю. — Элай быстро обогнул бету и пошел к выходу, пока тот не передумал, и не решил, что Эванс заслужил чего-то большего, чем пара грубых слов.

— Катись, Эванс! — крикнул вдогонку Ли.

Элай ничего не ответил, только покрепче перехватил свои шмотки одной рукой, а вторую поднял вверх и на пару секунд показал Ли оттопыренный средний палец.

***

К Мише пришел Денни, так что в одиночестве посидеть бы не получилось. Олиа уселся на свою кровать, стянул с плеча полотенце и принялся вытирать им мокрые волосы. Миша с Денни пили чай и заедали его небольшими кубиками сахара. Денни тоже был с мокрой головой, а вот Миша не любил мыться вместе со всеми, так что ждал вечера, когда в их собственном небольшом душе появлялась горячая вода.

— Я вам упаковку колы принес. — Проговорил Денни, хрустя сахаром.

Олиа кивнул головой:

— Нужно Ли три банки отнести. — Олиа откинул полотенце на подушку, оперся локтями на колени и прикрыл глаза. Ему было сейчас не до колы, укус Эванса на плече пульсировал болью. Это казалось бы даже смешным, если бы Эванс не кусался так глубоко. Олиа даже передернуло, когда он увидел столько крови у Эванса на лице и у себя на спине. Может, он умом уже тронулся. Было такое пару раз, что омеги с ума сходили. Один из таких даже повесился несколько месяцев назад.

— Сколько времени? — спросил Олиа, немного оживившись и вспомнив про Тая. Неожиданные приставания, на которые захотелось ответить, выбили Олиа из колеи.

— Половина.

— Тай придет, пускай притащат его сюда.

— Сейчас сказать? — уточнил Миша.

Олиа кивнул, снова прикрывая глаза. Скрипнул стул, мимо прошел Миша, обдав потоком воздуха. Было похоже на ветерок. Олиа так хотелось на улицу, но сегодня было нельзя. Затянулись дожди, и уже второй день лило как из ведра. Никого даже на работу не пускали на улицу. Приходилось только надеяться, что не будет, как в прошлом ноябре — дождь на две недели.

— Чем от тебя пахнет? — подал голос Денни. Снова хрустнул сахар.

— Эвансом, наверное. — Пожал только здоровым плечом Олиа. — Мы в душевой пообщались.

Денни ничего не ответил. Олиа был из тех, кто любил омег просто так, а не потому что единственный здесь альфа был занят, а Денни не любил тех, кто любит омег. Хотя Лукас еще давно рассказывал, что и Денни иногда не брезговал омежкой.

— Зачем тебе сейчас Тай? — задал Денни новый вопрос.

— Тебя не касается.

Олиа никогда не нравилось то, что Денни стремился все контролировать. Конечно, он был крут, хитрым, как папа, и так же боялся запачкать руки. Олиа думал, что если бы Денни тогда давно не отступился, то Олиа когда-нибудь убил бы его. А сейчас Денни потерял все свое влияние. Теперь единственным его козырем было расположение Олиа. Это было тяжело — медленно потопить Денни, убеждая притом его, что Олиа не враг.

Тай же работал от склада, где до недавнего времени командовал Рен, в прачке. Заведовал двумя огромными машинами и с десяток обычными. Поэтому Тай мог пройтись по всем блокам, чтобы собрать грязную одежду и белье в стирку. Таю это никогда не нравилось, хотя такой же по характеру Ли с радостью собирал библиотечные книги.

— А ты как к нам в блок попал? — Олиа приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на Денни.

— Есть методы, которые ты не знаешь.

— Мне не нравится, что я их не знаю.

Стул опять скрипнул об этот бетонный пол, когда Денни поднялся со своего места. Олиа следил за ним взглядом. Денни подошел ближе и присел на корточки перед Олиа. У Денни пролегли морщинки под глазами и на переносице, и вся его затянувшаяся молодость медленно исчезала, уступая место возрасту. Они с папой были одного возраста, уже далеко за сорок лет.

— Не жди от меня подвоха, мальчик. — Денни постучал пальцем по колени Олиа. — Керхман предложил отправить мое дело на комиссию по досрочным. Даже если меня не выпустят, через несколько месяцев переведут на облегченный режим. Мне незачем сейчас с тобой воевать.

— Значит, ты выходишь? — немного растерянно спросил Олиа.

Денни кивнул.

— Кто выходит? — раздалось с порога голосом Тая. Олиа досадно вздохнул. Он настолько привык к своему запаху, что не замечал похожего запаха Тая. Сейчас к нему примешался вкусный альфий запах. Еле заметный. Брат только общался с альфой и больше ничего.

Денни встал. Он как будто ждал появления Тая.

— В холодильнике есть вполне сносное Божоле. Вы знаете, мы с Рене познакомились во Франции. За девять месяцев до вашего рождения он жил в Бургундии, не знаю всех подробностей, но он все пытался соблазнить потомка местных герцогов.

— Зачем? — хмыкнул Олиа.

— Украсть что-то хотел. — Пожал плечами Денни и уже собрался уйти, но Тай вовремя перегородил проход рукой.

— Много ты всего знаешь. — Злобно протянул Тай. — Но меня устраивает иметь в родне герцогов. Папа же тоже француз? — спросил он уже у Олиа.

— Вроде, да.

— Какого хрена я тогда забыл в этой стране. — Протянул Тай и убрал руку. — Иди, старичок, куда шел.

Денни не любил такого отношения к себе, но думать головой он любил. Олиа сейчас не влез. На эти откровения Денни ему было наплевать. Папа всегда не знал разбора в альфах. С таким же успехом их отцом мог оказать продавец бургеров или президент. Еще давно они с Таем решили, что если человек заводит детей, рискуя собственной свободой, значит и их отец должен был что-то значить для папы.

— Никогда он мне не нравился. — Признался Тай, когда Денни ушел. Он заглянул в холодильник, достал бутылку, посмотрел на нее и поставил обратно. — У тебя метка? — он кивнул на плечо.

Олиа протянул руку и протер эту свою «метку».

— Нет. — Ответил он.

— Пахнет нашим мажорчиком.

— Это Эванс укусил. — Легко согласился Олиа.

— Все кадришь мальчиков?

Тай сам нашел себе место, усевшись туда, где сидел Миша и съел два куска сахара. Несмотря на бодрый тон, выглядел он не очень. Лицо казалось вообще серым, волосы он уже не красил, черные корни стали очень заметными на фоне светлых волос. Футболка была мятая.

Олиа откинулся на стенку. На спинке одного из стульев висела его куртка. Надо было дотянуться и надеть, чтобы не видно было этого чертового укуса. Или хотя бы обычную белую майку поменять на форменную футболку, у той рукава были достаточно длинными.

— А ты каким образом стал пахнуть, как альфа Эванса?

— Мы просто пообщались с ним. Он сам пришел.

Олиа в это сильно не верилось. Но если этот альфа такой же как Эванс, то мог и прийти в тюрьму к незнакомому омеге, чтобы просто поговорить. Вполне нерационально.

— Этот альфа милый. — Продолжил Тай. — Ему понравился мой запах. И он сказал, что я красивый.

— Тебя если в пустыне оставить, ты тоже найдешь, с кем поблядствовать, да?

— Почему бы и нет. Сам-то уже целый гарем собрал. — Тай глубоко вздохнул и уже намного серьезней выговорил сквозь зубы. — Давай к делу, времени и так мало.

Просто все их разговоры начинались с препирательств. Это обычно для братьев, и драться иногда обычно, но не пытаться убить друг друга и свалить на другого как можно больше грехов.

— Я должен тебя убить. — Тише заговорил Тай. — Они думают, что ты мешаешь наркоту здесь продавать.

— Я и Керхман. — Поправил Олиа.

— Пропусти товар. — Еще тише заговорил Тай, наклонившись вперед. — А то, или ты или я получим ножом в ребро.

— Слишком серьезные ребята? — Олиа склонил голову.

— Вполне.

— Почему я должен решать твои проблемы?

— Потому что мы в одной лодке!

— Пошли их к черту. Нильсон их проверит, и посмотрим, что это за люди.

Олиа все-таки встал и стянул со спинки куртку, заставляя Тая подвинуться. Прошелся до холодильника, достал себе банку колы и медленно открыл ее, чтобы не обрызгаться.

— Думаешь, ты справишься?

Олиа хмыкнул:

— Я Сенатора недавно шантажировал.

Тай повесил голову. Редко он был таким спокойным и мирным. Олиа подозревал, что Тай многое не говорит. Он бы и не помогал Таю, если бы не думал, что это даже больше его дело, чем Тая. Он встал тем людям поперек горла. Но Нильсон уже раскопал кое-что. Этих наркоторговцев можно расщелкать, как орешки. А еще Олиа неожиданно узнал, что кое-кто вернулся к старому и не уехал жить на побережье. Надо было спросить у Денни, знал он или нет. И припахать Сенатора через сынка. Старший Эванс действительно оказался ответственным представителем власти и должен был что-то сделать. Тем более ради того, чтобы сохранить спокойствие в своей семье.

— Когда будет информация? — спросил Тай.

— На днях. — Соврал Олиа. Он же многое знал, но Таю это говорить не собирался. Ему нравилось смотреть, как Тай дрожит испуганным кроликом, и это его состояние хотелось продлить как можно дольше.

Кола была вкусная, а настроение с каждой минутой росло. Все очень хорошо складывалось. Вчера Миша сказал, что документы по вскрытию Питера перепроверяют, а доводами Олиа наконец-то заинтересовались. Адвоката Олиа уволил и попросил Нильсона за отдельную плату побыть за него. Деньги были большие, но результат того стоил. Эванс тоже помог. Несколько людей по просьбе Олиа искали по всей стране Гарри, уже не пытаясь искать его в программе защиты. Эванс и еще раз порадовал в душе, даже укус не испортил настроя. Надо было попробовать продлить этот интерес.

Тай молчал, думая о чем-то своем. Отведенное им время уже давно прошло. Тай должен был собрать быстро белье и уйти из блока, но он сидел здесь и даже не двигался. Видимо, сильно он во всем этом погряз. Папа еще год назад сказал, что Тай и до этого приторговывал. Уже давно, почти сразу после рождения Энди. Тая могли посадить специально. Олиа не знал, правдиво ли то обвинение в разбое или нет. Папа знал эти схемы и предположил, что Тай погорел на своей торговле, и тогда его решили засунуть сюда, чтобы торговал. Все равно бы посадили.

— Ты Гарри все еще ищешь? — неожиданно спросил Тай.

— Ты решил сознаться? — Олиа говорил спокойно, но внутри что-то кольнуло от волнения.

— Он в Кливленде, Огайо. — Тай резко встал и за два шага дошел до решетки, все пряча свое лицо. — Под именем Теодор Прайс.

***

Элай с удовольствием спал, и снилось ему, как он все-таки сумел добраться до члена Олиа. Во сне Элай медленно водил по нему пальчиком и размышлял, подключить к этому делу рот или нет. Олиа во сне был ласковым и не ругался на него, в отличие от оригинала. И были они не здесь, а у Элая дома, на огромной мягкой кровати.

Разбудил его Рен, который с силой дернул за свисающие вниз волосы. Элай проснулся, но лишь недовольно рыкнул и резким движением забросил косу на себя, чтобы Рен не дергал. Он хотел вернуться к Олиа в свой сон.

— Эванс. — Позвал его Рен.

Элай молчал.

— Эванс, я рожаю, кажется. — У Рена дрогнул голос.

— Давай утром, а? — попросил Элай. Он уже снова засыпал, и ему показалось, что перед взглядом у него вновь кровать и Олиа на ней. Окончательно заснуть не дал хрип с нижней койки, а потом и тихий протяжный вскрик. Только тут Элай сообразил, что происходит, и что Рен до утра ждать не будет.

Элай быстро вылез из-под одеяла и спустился вниз. Без одеялка было прохладно. Рен сидел прямо на своей подушке, и даже в темноте было видно, как к его лицу прилипли влажные волосы. Рен громко и хрипло дышал, а трусы у него были мокрые. Но крови не было, и это показалось Элаю хорошим знаком. Плохо было то, что Рен собрался родить на две недели раньше положенного.

— Ты позвал кого-то?

— Тебя.

— Да, я же, блять, акушер здесь! Каждый день роды принимаю!

Элай не знал, что делать. Он был, мягко говоря, растерян. Но свою функцию он во всем этом понял. Нужно позвать кого-то. Он вцепился руками в решетку, набрал в легкие воздух и крикнул, как только мог:

— Эй!

Рен снова заскулил, но уже громче, чем раньше. Элай понял, что ему было больно. Лучше бы Рен кричал. Не пришлось бы рвать свою глотку.

Он покричал еще раз, но никто не отреагировал на это. На Элая опять накатило уже привычное раздражение, которое перемешалось с паникой. Он вернулся к столику, взял с него кружку Рена и подошел обратно к решетке. Замахнулся и со всей силы кинул кружку за ограждение вниз. Через секунду послышалось, как она разбилась.

— Тише там! — раздался крик.

— Идиоты. — Прокомментировал Элай и через несколько секунд разбил свою кружку. — Сейчас припрутся. — Пообещал он Рену, когда послышалось какое-то движение.

— Да крикни ты, что я рожаю. — Рен тоже говорил с раздражением. Но ему это давалось тяжело. Он схватился руками за живот и шипел сквозь зубы.

— Он рожает! — во всю глотку крикнул Элай.

Он перебудил уже половину блока. Кто-то с верхней площадки ему помог громким свистом. Уже через минуту перед камерой появился Артур. Элай вздохнул с облегчением. Это хорошо, что Артур. Он был самым нормальным.

— Рен? — спросил он.

— Позовите Керхмана. — Проскулил Рен.

— Вряд ли он поможет. — Пробормотал Артур. Он снял с плеча рацию и быстро приказал в нее, позвонить в медблок и госпиталь. — Отойди, Эванс. — Попросил он и достал ключи.

Элай вернулся к столику и сел на табуретку. Поняв, что сейчас сюда прибежит еще народ, он начал натягивать на себя свои штаны, чтобы не сидеть потом перед всеми здесь в одних трусах.

Артур зашел внутрь и присел перед Реном.

— Давно уже? — спросил он.

— Час где-то.

— Что же раньше не позвал.

— Эванс крепко спит. — Ответил Рен и уже крикнул в голос, от боли согнувшись.

— Быстрее! — прикрикнул Артур в рацию. — У тебя схватки уже. Если воды отошли, то это вообще задница. Тебя учили, как дышать?

Рен отрицательно замотал головой.

Элай сидел и смотрел, как Артур показывает Рену, как лучше дышать. Рен был не самым лучшим учеником, потому что постоянно кривился от боли и вскрикивал. Проснулся, как казалось, уже весь блок. Разговоры слышались отовсюду. Прибежал еще один охранник из ночной смены и замер в дверях.

— Позвоните все-таки Керхману. — Подсказал Элай.

— Ты, — Артур повернулся к Элаю, — залезь наверх и спи.

— Серьезно? — усмехнулся Элай.

— Позвоните ему. — Тяжело задышал Рен. — Я его убью, нахрен.

— И останется ребенок сиротой. — Спокойно ответил Артур. — Угораздило тебя в мою смену.

— И ночью. — Пожаловался Элай. Спать ему уже не хотелось совершенно, но он понимал, что утром как раз и захочется, когда нервы успокоятся. Да и по лицу Артура было видно, что такое время суток ему тоже не очень нравится. Рена сейчас увезут, а Артуру еще успокаивать сотню человек и заставлять всех спать. Как нянечке в детском саду.

Пришел заспанный медик и посторонил Артура. В камере становилось тесновато, но Элаю было как-то волнительно за Рена, чтобы вернуться на свою койку. Он бы и ближе подобрался, если бы его пустили. Но Артур на него шикнул и заставил подняться вверх, пригрозив страшной карой.

Рену помогли подняться, и тот, хоть и рожал, но все-таки схватил одеяло и завернулся в него. Артуру по рации сказали, что за Реном приехала самая настоящая скорая.

— Удачи. — Шепнул Элай на прощание Рену в спину.

Последним уходил тот второй охранник, который с силой толкнул решетку. Та встала на свое место, но на замок не закрылась. Никто и не заметил этого.

«Домой что ли уйти» — подумал Элай и отвернулся к стене, закутываясь сильнее в одеяло, чтобы не видеть все это безобразие.

— Всем спать! — раздался громкий и злой голос Артура уже через пять минут, и переговоры со всех сторон действительно умолкли до самого утра.

========== Глава 19 ==========

Элай уже который день просыпался с почти хорошим настроением, но когда спускался вниз и видел, что он здесь теперь один, хорошего настроения как и не было. Элай даже перестал приставать к Олиа. Тем более тот был занят какими-то своими важными делами. Все больше ошивался с Таем и это напрягало Элая. И не только Элая. Миша тоже был недоволен таким фактом сближения двух братиков.

Без Рена было серо и не интересно. Хоть к нему и подходили Пенсильваль или его сосед, иногда Олиа бросал пару фраз, Денни даже раз заглянул к Элаю, когда шел от Олиа. Но все это было не то. Уже на вторые сутки своего одиночества Элай собрал все рукописи Рена в одну стопочку и теперь читал вечерами. Выпросил у Пенсильваля за сотку баксов фонарик и прикрепил его скотчем к спинке кровати. Теперь у Элая получилось что-то вроде светильника, и читать можно было допоздна.

Оказалось, что у Рена есть чувство юмора. И довольно шаблонное представление о литературе. История была про типичного омежку, который даже не пил и не курил. Омега любил всю свою жизнь одного альфу, но они не могли быть вместе из-за злого омеги, который собирался женить на себе того альфу, желая заполучить его деньги. Это должно было быть драмой, но Элай читал и смеялся чуть ли не в голос. И да, злой омега был точной копией Олиа. Но все было до того целомудренно, что Элай расстроился. Счастливый конец ему не понравился. Там злой омега хотел убить доброго и его арестовали полицейские. Совсем как Олиа. Так что злого омегу стало жалко, а добрый вконец выбесил.

Элаю нужно было поделиться этими мыслями. За завтраком он забрал свой поднос, огляделся и быстро пошел в сторону Олиа. Он сидел один, потому что Миша еще стоял в очереди, а Ли уже давно не садился рядом. Денни вообще нашелся в противоположном конце столовой.

— Ты ничего не знаешь про Рена? — спросил он, садясь напротив.

Олиа отвлекся от своих мыслей и вздрогнул. Растрепанные волосы одним облаком взмыли вверх и упали обратно на плечо, когда Олиа отрицательно помахал головой.

— Я его рукописи прочитал. — Продолжил Элай. — Там главный злодей на тебя похож.

— Почитай вторую, я там уже добрее. — Улыбнулся Олиа.

— Есть вторая? — Элай выбрал из каши весь немногочисленный изюм, которого насыпал ему добрый поваренок и засунул ложку в рот.

— В розовой тетрадке начало. — Ответил Олиа. А потом без предупреждения встал, взял свой поднос и ушел, выбросил почти нетронутую еду в урну.

— Чего он такой невеселый? — спросил Элай у подошедшего Миши.

— А ты видел его когда-то веселым?

Элай хотел ответить, что у Олиа было одно состояние, которое можно было приравнять к веселью. Когда он улыбался и смотрел на всех как на интересный материал для исследования. Это было почти веселье.

Второй рассказ начинался очень грустно. У главного героя — опять нежный омежка — умерли родители. А потом все начало сильно смахивать на реальность. Олиа опять был описан как убийца, который сильно пугал Рена. Элай так и не понял, откуда Олиа взял, что здесь он добрый. Про Элая ничего не было написано и это расстроило, так что Элай не дочитал и лег спать пораньше. Должна была наступить суббота, и Элай сильно надеялся, что родители после месяца молчания все-таки решат прийти к нему. А то Элай начнет подумывать, что он приемный и поэтому никто его не любит.

Утро действительно принесло хорошую новость. Элай наконец-то выспался. Успел даже немного прибрать разбросанные вещи перед проверкой. Аккуратно заправил свою кровать и поправил постель Рена, аккуратно сложил его вещи в уголок: пару футболок, майку и одну пару носков. На столике тоже был порядок. Рукописи лежали ровно, кружек больше не было, большая коробка с печеньем отправилась под кровать, так как печеньки тоже закончились. Зато Элай нашел радио. Нужны были только батарейки. На построении он думал о батарейках и о том, что у Пенсильваля они точно должны были быть.

— Я прочитал из розовой тетрадки. — Прошептал Элай Олиа, когда тот сонный вылез из своей камеры и встал рядом. Олиа щурился и походил немного на азиата. Он только кивнул в ответ и широко зевнул.

Охранник-бета сказал, что к нему сегодня придет папа. Элай разом забыл про батарейки. Он еще никогда в жизни не был рад тому, что кто-то из родителей хочет с ним поговорить.

— Мне нужно в душ. — Он поймал Олиа за руку, когда построение закончилось.

— Отвали, Эванс.

Олиа уже вернулся на свою кровать и упал на спину, прикрывая глаза и, видимо, снова собираясь спать.

— Ко мне папа придет, а я на бомжа похож! — запротестовал Элай. Он собрал всю свою наглость и тоже зашел внутрь, встал над Олиа и всем своим видом пытался воззвать к его совести.

— Лучше бы ты им давил на жалость. — Уже вполне миролюбиво отозвался Олиа. — Может, вытащили бы отсюда.

Это было негласное разрешение, так что Элай быстро сбегал к себе, взял шампунь с полотенцем и вернулся обратно. Все полчаса пока он мылся, слушал тихое ворчание Олиа из-за двери и такие же тихие разговоры, из которых он выловил только имя Гарри Лауседа и адрес в Кливленде.

Он долго стоял под теплыми струями и наслаждался тем, что он здесь только один, что нет очереди, что у него весь этот день будут чистые волосы, что пришел папа, что много чего хорошего с ним случается в последнее время. Элай был почти доволен, и ему хотелось урчать от удовольствия.

***

От папы Элай сразу уловил окрепший запах беременного омеги. А это заставило уже который раз за день вспомнить Рена. Элай признался себе, что он скучал. И уже решил как-нибудь выведать у Керхмана подробности, а возможно и навестить Рена через полгода, когда выйдет.

Но папу Рен не волновал, он очень внимательно следил за Элаем и морщился. Ему тоже не должен был понравиться общий зал для свиданий, который утром в субботу был переполнен.

— Это обязательно? — спросил он, указав пальчиком на наручники.

— Это? — Элай ухмыльнулся и поднял руки. — Если бы вы немного поднапряглись и выпросили отдельную комнату, то нет, не обязательно.

— Твой отец в Вашингтоне, а я не знаю, как это делается. — Сознался папа.

— А мне казалось, что ты вообще не знаешь, как на свидания записываться. — Элай сдерживал раздражение как только мог, но ему было обидно.

— Я хотел прийти еще месяц назад, но мне сказали, что посещения запрещены.

— Их на неделю запрещали.

Папа кивнул:

— Твой отец устроил меня в больницу, — он поджал губы, — я на днях только уговорил врачей меня выписать.

— В больницу? — Элай заерзал на своем месте. Никогда ничто не могло быть нормально. Теперь у него в груди заныло беспокойство за папу. — Это из-за ребенка?

— У меня поздняя беременность. — Попытался оправдаться папа.

Элай даже не думал о том, что что-то может случиться. Он вообще за собственными проблемами забыл о беременности папы. Ему не нравилась вся эта идея. Элай не хотел этого ребенка, потому что понимал, что в сорок лет родить не просто. У него и с Эдди уже были проблемы. И если папа уже попал в больницу, то лучше этому ребенку не быть.

— Слушай, — Элай сел прямее и попытался хоть как-то придать себе благоразумный и серьезный вид, — у тебя же мы с Эдвардом есть, ну зачем тебе еще один? Возьмите с отцом из приюта, если так хотите еще одного. Но не рожай, — уже умолял Элай, — вдруг что-то случится.

— Ты говоришь, как твой отец. — Отрезал папа.

— Мы с ним разумные вещи говорим.

— Разумные вещи редко с тобой сочетаются.

Элай зло посмотрел на папу и опустил глаза. Он принялся мять руками край футболки и уже полностью ушел в это занятие. Они молчали очень долго. Элай не знал, о чем думал папа, но его самого не могли отпускать тяжелые мысли. Будь бы он на свободе, он бы сумел уговорить папу. У Элая было много упрямства, он мог ходить хвостиком за папой целыми днями. А так, оставалось надеется на отца или на современную медицину.

— Это всего лишь обмороки. — Пробормотал папа. — Когда я тебя носил, тоже один раз упал. Все это нормально, а отец всегда паниковал по этому поводу. У тебя-то все нормально?

Элай еще с минуту молчал. Он так не хотел ругаться с папой. Не сейчас, когда все было так плохо с ним.

— Да, — Элай кивнул, — все нормально. Купил себе фонарик, теперь ночами книги читаю.

Он не стал уточнять, что это не совсем книги. Папа всегда хотел, чтобы Элай больше читал, а Элай читать не любил. Так что пускай радуется и не знает, что книги эти — всего лишь фантазии Рена. Совсем не та литература, которую любил папа.

— Батарейки хочу найти. — Продолжил Элай. — У нас радио есть, может, заработает с батарейками. И для фонарика они нужны. Пенсильваль мне уже кружку обещал бесплатно отдать, как постоянному клиенту. И сигареты дешево продает. Мне кажется, я ему нравлюсь. — Элай поднял голову и увидел, что папа все-таки слегка улыбается. — Так что все нормально. — Закончил он.

— Я рад, что ты прижился.

— Что там с моей апелляцией к отцу?

— Он всегда был честным, ты же знаешь. — Уклончиво ответил папа. — Мы разговаривали с судьей, отец хотел перевести тебя под домашний арест, но у тебя и так минимальный срок, так что ничего не получилось. — Папа потер пальцами переносицу. Элаю показалось, что папе опять стало плохо. Он наклонился вперед и всмотрелся в папино лицо. Все было нормально.

— Ничего не получится? — расстроено спросил Элай.

— Нет. — Мотнул головой папа и со страхом посмотрел на Элая, уже привычно ожидая возмущений. Но у Элая сейчас не было сил на возмущение. Он только безразлично пожал плечами, а в мыслях даже не появилось злости на родителей, только навязчивая мысль про батарейки и радио.

— Когда отец вернется? — сменил тему Элай.

— Через пару недель.

— Если он снова отправит тебя к врачам, пусть хотя бы сам приходит. — Проворчал Элай. — Мне надоело ждать целыми неделями. До телефона здесь не дорвешься, а если перепадет, все равно я еще и Джонни звонить обещал. Хотя, нет, — Элай снова поднял руки вверх, — лучше забудь о Джонни.

Но папа уже услышал и насторожился. Он снова оживился и глаза у него угрожающе заблестели.

— Он твой парень? — спросил папа прямо.

— Нет, конечно, нет! — затряс Элай головой. — Он мой друг, а это же лучше, чем просто парень. Пап, он единственный меня не бросил. Я не хочу с ним разрывать совсем. Это и так тяжело, а если я ему звонить не буду, то он тоже может забыть.

Зазвучал сигнал. Элай даже рад был. Такие разговоры в последнее время сильно выматывали. Так что он уже хотел уйти отсюда и добраться до своей койки. Поспать. Как же он понимал Олиа, который даже на завтрак не пошел, а все лежал на своем месте и дремал.

— Что это значит? — среагировал папа на сигнал.

— Пять минут осталось.

— Почему так мало дают времени?

— Пятнадцать минут, тебя должны были предупредить, когда ты записывался.

— Господи, — папа снова потер переносицу и глаза, — почему я не могу поговорить спокойно с собственным ребенком?

— Потому что я в тюрьме. — Элай бы руками развел, но он уже научился вести себя на этих чертовых свиданиях и лишний раз не греметь железками.

Папа опять надолго замолчал. Элай бы еще высказал несколько слов, но выражение лица у папы было слишком странным. Оно очень походило на скорбное. Складывалось такое ощущение, что папа давит в себе слезы. Очень подозрительно блестели у него глаза. Элай снова подумал про его ребенка. Если у папы с ним такая херня, не нужно так его волновать.

— Мне очень жаль, что все так случилось. Но я рад, что у тебя есть настоящий друг и что ты стал таким.

— Каким еще? — Элай даже не повернулся, он крутил головой по сторонам. Ему внезапно стало интересно посмотреть на других, потому что на папу смотреть было неловко.

— Добрым, Элай.

— А я думал, жалким. — Пробормотал он.

— Жалким ты был, когда деньги у нас воровал на свои гуляния и неделями был невменяемый. А сейчас ты мне нравишься больше.

— Здесь нет алкоголя. — Хмыкнул Элай.

— А он тебе нужен?

Элай снова пожал плечами.

— Я займусь твоим воспитанием. — Неожиданно твердо пообещал папа.

Прозвучал второй звонок. Элай как будто ждал его, быстро поднялся, чуть не запутался в собственных ногах и не улетел носом в пол. Но устоял. Словил косу, чтобы та не раскачивалась.

— Поздно заниматься. — Напоследок сказал он папе, улыбаясь как можно шире. — Что выросло, то выросло.

***

Элай уловил неладное, как только вошел в блок. Было здесь какое-то странное оживление и все шептались о чем-то между собой. Охранник, который пришел вместе с ним, сразу же с любопытством отправился к дежурному. А Элай пошел к себе, все еще теребя в руке косу и переваривая такой невнятный разговор с папой.

Он замер в пороге своей камеры. Постель Рена, над которой он так старался с утра, была смята, а на столике валялся пакет с едой, из которого на пол уже вывалилась упаковка хлопьев. Элай вцепился в решетку и с непониманием смотрел на весь этот бардак.

У Олиа было оживленно, поэтому Элай за объяснениями пошел туда.

Олиа все еще не переодел свою майку, в которой спал, волосы не причесал. Вот только штаны все-таки нацепил.

И здесь был Рен. Бледный и не беременный. Они с Олиа сидели бок о бок на койке, и пили что-то из бутылки, замотанной в газету. Рен был даже страшнее Олиа сейчас. И он оказался таким же худым. По крайней мере, старая форма на нем висела мешком.

— Ты вернулся? — выдохнул Элай.

— Как видишь. — Безразлично ответил Рен и приложился к бутылке.

— Тебя же отпустить должны были. — Элай сделал шаг вперед. Он даже не знал, радоваться ему возращению Рена или нет.

— Мне еще полтора месяца. — Рен попытался показать это на пальцах, но у него ничего не получилось.

Олиа молча отобрал у него бутылку и тоже сделал из нее пару больших глотков. Он тоже не выглядел веселым. Весь их видок с Реном больше подошел бы для поминок.

— С ребенком все хорошо? — спросил Элай. Это настроение могло означать многое. Конечно, сюда вернуться не весело, но если тебе осталось полтора месяца и уже можно начинать паковать вещи, то расстраиваться сильно и не получится. А здесь Олиа с Реном решили надраться, даже не подумали о последствиях.

— Он такой хорошенький. — Запищал Рен. — И здоровый. Нил так обрадовался ему. Целый день от нас не отходил.

Он уплыл куда-то в свои мысли, но быстро пришел в себя из-за очередного непонятного сигнала на весь блок. Помрачнел и снова схватился за бутылку. Элай сел рядом с Олиа, перегнулся через него и отобрал у Рена бутылку, из которой тот уже пил без остановки.

— Радуйся. — Посоветовал Элай.

— Как? — истерично вскликнул Рен. — Если я опять здесь? — он пнул ногой воздух и чуть не свалился с кровати.

— Все это временно. — Элай понюхал горлышко, различил вино и сделал глоток. Вино было охрененным и точно не магазинным за двадцатку. Только час назад говорил папе, что здесь нет алкоголя. Но такие алкоголики, как они с Реном, везде выпивку найдут.

— Эванс, — позвал Рен, — я посплю пойду.

Он медленно поднялся, немного шатнулся, но устоял и твердой походкой ушел. Элай, завладевший бутылкой, медленно пил из нее, прикрывая глаза. Олиа молчал до сих пор, Элай даже забыл о нем на время. А когда взглянул на Олиа, понял, что тот сидит с закрытыми глазами.

— Жалко Рена.

— Здесь у многих дети. — Спокойно ответил Олиа. — И ему не двадцать лет сидеть.

— Тебе двадцать? — Элай снова отпил. Вина стало критически мало и пришлось запрокинуть голову. Он отдал бутылку Олиа, чтобы тому тоже что-то досталось.

— Мне двадцать. — Согласился он.

— И ты пытаешься выйти, да? — Элай повернулся и оказался прямо перед лицом Олиа. — Все те документы, которые у тебя есть и Гарри Лаусед. Ты свалить отсюда хочешь?

— Давно хочу. — Согласился Олиа. — Но все снова катится к черту!

Они допили это вино. Элай забрал бутылку у Олиа и аккуратно поставил ее под кровать. Вино было приятным. И Олиа выпил больше Элая. А он уж точно пил нечасто, поэтому захмелел. Элай и так давно понял, что Олиа ему нравится, а такой захмелевший еще больше.

Он медленно попытался поцеловать Олиа. Тот и не сопротивлялся, и единственное, чего боялся Элай, так это того, что Олиа снова перехватит всю инициативу. Губы у Олиа были грубыми, на нижней была корочка, на вид совершенно незаметная. А пахло от Олиа вином. Совсем как от Элая с его алкогольным запахом.

Они раньше не целовались с Олиа. Последним его поцелуем был далекий поцелуй с Джонни. А с омегой Элай тоже не целовался. А разницы почти и не было, кроме того, что Олиа целоваться умел, и, в отличии от всех альф, не пытался изнасиловать рот Элая.

Олиа был очень нежным сегодня. Он совсем медленно двигал своим языком, как будто ему было лень это делать, но Элаю нравилось. Олиа дразнить любил, но в конце всегда давал желаемое.

Они медленно съехали по стене и оказались в горизонтальном положении. Олиа на кровати, и Элай над ним. Пришлось опереться на руки. Он в последний раз грубее протолкнул свой язык и с громким причмокиванием разорвал этот поцелуй. Олиа горько, но добро улыбнулся и провел пальцами по шее Элая, вызывая мурашки.

— Говорят, ты не убивал его. — Прошептал Элай.

— Смотря кого.

— За кого сидишь.

— Не убивал. — Подтвердил Олиа.

— А если ты выйдешь, ты будешь со мной встречаться? — спросил Элай. Он не сдержался, быстро наклонился и поцеловал Олиа в шею, в то место, где билась венка.

— Вряд ли это получится. Недавно был шанс, но судья решил не трогать мое дело.

— Расскажешь мне подробнее? — попросил Элай, на секунду отрываясь от шеи и от венки.

— Хочешь повеселиться, Эванс?

— Хочу помочь тебе.

========== Глава 20 ==========

Элай с умным видом сидел на своей койке и рассматривал бумажки. Хорошо, что Рен снова пошел к своему Керхману, и можно было спокойно болтать ногой, не боясь, что заедет соседу по лбу. И волосы распустил, чтобы голова немного отдохнула от постоянной косы.

Полчаса назад пришел Пенсильваль. Дал коробку шоколадных конфет, а взамен потребовал не двадцатку, как договаривались, а уже тридцать пять.

— Заказывай еще. — Мило предложил он, пересчитывая деньги.

— Иди ты в жопу. — Отозвался Элай, уже пережевывая одну из конфет. — За такие цены я у тебя больше ничего не куплю.

— Как хочешь.

Пенсильваль ушел.

Элай за эти полчаса испачкал в шоколаде губы и протокол осмотра тела. Тот самый, который уже видел у Олиа. Все эти документы Элай выпрашивал у Олиа очень долго. А потом очень долго читал их и думал, что сделать и как правильно попросить отца помочь ему. В итоге сделал два звонка: Джонни и отцу. Первый прийти не обещал, да и Элай не знал, как Джонни ему сможет помочь, но тот обещал сделать для Элая все. Отец был в разъездах, обещал прилететь ближе к Рождеству, где-то через неделю.

— Если будешь много хмуриться, появятся морщины. — Послышалось с порога.

— Я в тебя сейчас конфетой кину. — Пообещал Элай.

— Что-то понял, Эванс? — насмешливо спросил Олиа, подбираясь ближе. Элай взглянул на него и тяжело вздохнул. Олиа ему нравился и вызывал в Элае что-то приятное. Элай заметил, что Олиа был более изящным и совершенным вариантом тех альф, которые ему раньше нравились. И Олиа был таким же диким и неприрученным.

— Иди сюда. — Элай улыбнулся и схватил Олиа за руку, потянул наверх.

— Койка обвалится. — Олиа продолжил криво ухмыляться. Он легко освободился от захвата Элая и схватил его волосы. Пропустил прядь между пальцами и, конечно, запутался.

— Как будто мы на ней не трахались.

— Технически, нет.

Они и не трахались никогда, если говорить о технической стороне вопроса. Олиа доводил Элая до разрядки своими руками, поцелуями, укусами. Элай тоже старался, но все больше казалось, что удовлетворять омегу Олиа научили лучше.

— Знаешь, что я понял? — заговорил серьезно Элай, беря еще одну конфетку. — Смотри, ты сразу после слушанья апелляцию подавал, а тут такая ситуация, что рассмотреть ее должны были. Обязаны просто. Потом тоже никак не реагировали, но это и понятно. Если на горячем выплыть не сумел, то потом совсем ничего не выйдет. У меня родители юристы, раньше даже практикующие, так что это я точно знаю. А дальше совсем интересно.

Элай начал искать нужные листики. Один из них как раз был запачкан конфетой. Олиа все игрался с его волосами. Элай чувствовал, что он их все больше запутывает, но не возмущался.

— Вот, смотри.

Олиа отвлекся от волос и положил голову Элаю на колени, вгляделся в подсунутые ему бумажки.

— Они, когда разбирались с этим продажным патологоанатомом, просто проигнорировали твое дело. А ведь уже почти все готово было, чтобы пересмотреть результаты. Если бы ты эксгумацию потребовал, они бы и ее сделали. Но потом кто-то умный все спустил буквально за несколько дней. Понял в чем дело? — Элай повернулся в сторону Олиа.

— Кто-то мне мешает. Это я давно понял, Эванс.

— Этот кто-то даже перекупал твоих адвокатов.

— И? — Олиа выгнул бровь.

— Тряси своего братца.

Олиа неожиданно засмеялся и толкнул Элая руками в грудь. Тот отлетел к стене, слабо стукнувшись об нее затылком. Олиа почти залез к нему на кровать. Он подтянулся на руках и встал ногами на койку Рена. Причем, Олиа даже не выпустил волос Элая из руки. За эти волосы Олиа и потянул, чтобы Элай сам наклонился к нему. Было больновато, да и не нравилось ему, что его так тягают за волосы.

— Ты потратил неделю, чтобы выяснить элементарное. — Посмеялся Олиа над ним.

— Я тебе помочь хочу.

Олиа заставил его наклониться еще ближе. Волосы завесили их ото всех, создав подобие укрытия. Олиа быстрым движением языком слизал с губ Элая шоколад. И показательно облизнулся. Элай тут же перестал обижаться от явных грубостей Олиа, которые тот считал нормальными. В животе знакомо потянуло, а Элай сдерживаться не привык. Он потянулся за поцелуем. Единственное, что ему было доступно. Олиа занял такую позицию, что только губами Элай и мог до него дотянуться. Ну и еще слегка погладить по скуле пальцами.

Элай только слабо прикоснулся к губам Олиа.

— Лезь уже сюда. — Прошептал он.

Олиа отрицательно покачал головой:

— Ты думаешь, это Тай? — Олиа кивнул головой в сторону бумаг.

— А ты думал на Гарри Лауседа? — Элай снова приблизился к губам Олиа.

— Да. — Выдохнул тот Элаю в рот.

— Почему?

Элай снова поцеловал его. Как же приятно было быть с Олиа. Он всего лишь медленно и нежно прикоснулся губами к губам Олиа. Тот не противился — и это уже хорошо. Медленные и нежные поцелуи были в жизни Элая редкостью, и именно поэтому он их так любил. Дождавшись, пока губы Олиа откроются, Элай просунул в рот Олиа свой язык. Пахло все тем же шоколадом.

Элай заерзал на кровати, сминая покрывало. Олиа, отпустив волосы, вцепился в край майки Элая, чтобы не свалиться. Элаю же пришлось держаться за каркас кровати.

Когда Элай уже вовсю рассчитывал похозяйничать во рту Олиа, тот перехватил инициативу и мигом смял его под себя. Олиа одним броском оказался на нем, и уже не висел в воздухе между двумя ярусами, а забрался все-таки наверх, подмял Элая под себя и случайно скинул подушку и бумаги на пол.

Элай протестующее замычал.

— Что такое? — Олиа оторвался от него.

— Волосы из-за тебя запутались.

— Да плевать на волосы. — Отозвался Олиа.

Он наклонился ниже, впился в шею Элая странным укусом. Зубы слегка прикусили кожу. Олиа облизал место укуса языком и опустился ниже. Снова укусил.

В коридоре раздались тихие шажки и уже через пару секунд в камере появился счастливый Рен. От него сильно пахло альфой и ребенком. Рен ничего не сказал, только лишь привалился к стене у входа. Олиа, хоть и заметил Рена, но довел свое дело до конца — оставил три отметины на шее у Элая.

Элай слегка застонал. И от терпимого напряжения внутри, и от запаха секса, который они вдвоем создали здесь. Так Рен еще принес запах альфы. А тут, как ни противься, но разгоряченное омежье естество реагировало на это. Даже Олиа резко втянул воздух и тихо шикнул.

— К тебе ребенка принесли? — спросил он с неприязнью, отползая от Элая на другой край койки.

Рен лишь кивнул. Он счастливо улыбался. Улыбка, казалось, была натянута от уха до уха. Черные большие глаза блестели. Щеки раскраснелись. Рен выглядел очень красивым счастливым омежкой, и Элаю это не понравилось.

— Мы ему имя выбрали.

— И какое?

— Шон.

— Альфеныш, что ли? — спросил Олиа, спрыгивая вниз. Элай понял, что все. Продолжения не будет.

— Ты не любишь абсолютно всех альф? И маленьких тоже?

Рен прошелся по камере, закинул наверх к Элаю подушку. Тот обнял ее рукой и повернулся набок, чтобы смотреть вниз. Даже не поправил сползшие с плеч лямки майки.

— Да мне все равно на них.

Рен присел на стульчик. Загадочно улыбнулся, совсем не обижаясь на Олиа. Достал из кармана что-то маленькое, зажатое в кулачке. Олиа насмешливо вздохнул, а Элай подобрался ближе и вытянул шею.

Рен разжал пальчики, а там оказалось аккуратное колечко с маленьким бриллиантиком. Камень блеснул на секунду и снова исчез в кармане. Рен оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никто не видел этого.

— Он мне предложение сделал. — Шепнул Рен.

***

Проблема была простая: нужно было найти того, кто убил отчима Олиа, и тогда уже через полгода они вдвоем будут вольны, как птицы. Правда, Элай подозревал, что если так и будет, Олиа забудет о нем очень быстро.

У Тая было одно оправдание — он был тогда на крайнем сроке беременности, и ему было бы тяжело воткнуть в человека нож три раза. Но Тай зачем-то говорил, что не видел Олиа во время убийства, хотя тот спал у него под боком несколько часов подряд. Спал, пока кто-то другой убивал их отчима.

Олиа почему-то с Таем разбираться не хотел. И Элай этого не понимал.

— А если я действительно сошел с ума? — тихо спросил у него Олиа после долгого молчания. Они сидели в темноте курилки, и свет давал только огонек сигареты Элая. — Если я убил?

— С чего ты это взял?

— Знаешь, Тай даже не признается в том, что он врет. Хотя бы намеком. Мне страшно с ним разговаривать на эту тему. — Признался Олиа. — мне кажется, что я начинаю ему верить.

Через неделю пришел отец, как и договорились, без папы. Элай был рад ему, потому что он принес ему нормальные сигареты и терпеливо ждал у стола, пока Элай накурится в форточку. А потом обрадовал еще раз. Достал баночку колы и пачку мармеладок. Элай от радости улыбался во все тридцать два.

— Я люблю мармелад. — Признался Элай.

— Я знаю.

— Откуда? — он открыл колу и отпил несколько глотков. Колу ему пару раз давал Олиа. Ее продавали легально, но только за деньги с внутреннего счета. Для пополнения этого счета нужно было работать. Пенсильваль продавал колу по полтиннику. Олиа отдавал просто так.

— Я же твой отец. Я знаю, что ты любишь.

— Ты можешь для меня кое-что сделать?

— С кем-то опять поругался?

— Нет. — Элай качнул головой. Он отложил в сторону мармелад, попил колу. — Совсем наоборот. Ты послушай только, не перебивай. Помнишь Олиа Блейза?

— Прекрасно помню. — Глаза отца недобро сверкнули.

— Считай, что мы с ним помирились и подружились. И у него проблема.

— Я не буду ему помогать. — Категорично отрезал отец. — Он преступник.

— Как и я.

— Не льсти себе. — Ответил отец. — Ты всего лишь идиот.

Элай не обиделся.

— В том и дело, что он не преступник. Послушай меня, пожалуйста.

Он долго ждал, что будет дальше. Отец был человеком категоричным, и перечить ему мог только папа, а больше никто. Элай бы и не просил его о помощи, но он знал, что отец честный человек, и если с Олиа действительно обошлись несправедливо, то он поможет. И пусть Олиа все равно натворил кучу дел, но не конкретно это же убийство.

Отец закурил.

— Слушаю. — Сказал он.

— Его посадили за убийство отчима. Олиа тогда с ним поругался и случайно порезал ему ногу ножом, запачкал рукав кровью, оставил нож там. Потом ушел к брату, тот на несколько этажей ниже жил. За ним следом прибежал отчим, рвался в квартиру, но брат его остановил. Олиа лег спать, Тай все время сидел рядом, а когда Олиа проснулся, отчима уже убили, а Тай отказывается говорить, что отчим тогда приходил живой и здоровый. Все получается так, что Олиа его убил, а потом прибежал к Таю.

— Тай — это брат? — уточнил отец.

— Да.

— Я не могу заставить человека изменить свои показания.

— Я не требую. Слушай дальше: недавно оказалось, что патологоанатом, который осматривал тело, давал неправильные описания. Очень много дел того периода пересматривают. Дело Олиа тоже хотели пересмотреть, но кто-то вмешался, и осталось все как есть. Ты понимаешь, что это или убийца, или тот, кто убийцу покрывает. Можешь в этом разобраться? Это же незаконно.

— Могу проследить за этим делом. С патологоанатомом. Если есть основания, можно вмешаться. Как врача зовут?

— Я тебе оставлю бумажки. — Элай залез в карман, достал оттуда два сложенных листа. С данными врача и осмотром тела пятилетней давности. Украл из папки Олиа, и надеялся, что тот сильно ругаться не будет. — Только верни листики. Это не мои.

Отец листы взял, посмотрел, поморщился.

— Зачем ты ему хочешь помочь?

— Он хороший человек. — Пожал плечами Элай.

— Он тебе пальцы сломал.

— И немного странный. — Хохотнул Элай. — Ну, ты же знаешь, что я с приличными людьми не общаюсь.

— Я знаю про этого Олиа. Четыре года назад он убил тут одного заключенного, списали на самооборону. Не подтверждены еще два убийства. Почти три года назад его неприятель неожиданно умер от передозировки, а полгода назад непонравившийся ему омега повесился. Так что он убийца, Элай. Я не хочу, чтобы ты с ним общался.

— Вот полгода назад тот паренек сам повесился, я точно знаю. А ты сплетни пересказываешь.

— Возможно. — Пожал плечами отец. — Еще у него подтвержденные связи в наркоторговле, шантажем владеет прекрасно. Каким-то образом, находясь в тюрьме, заработал сотни тысяч долларов. Я узнавал о нем все еще давно. И Рене Блейз, его папа — хотя и остепенился, но сколько у него связей осталось. — Отец покачал головой. — У меня, конечно, есть власть, но связи решают все.

Элай повесил голову. Неприятно было слушать всю эту правду. Не получив ответа, отец продолжил:

— Элай, я не стремлюсь сделать тебе жизнь хуже, но это совсем не тот человек, с которым тебе нужно общаться. И я не знаю, что ему от тебя надо, но если у самого Олиа не хватит сил, то уж у его папы власти побольше. Он сам может о себе позаботится.

— И ты не будешь помогать? — грустно спросил Элай.

— Я проверю, что творится с этим делом, но обещай мне, что будешь думать головой, а не задним местом.

— Конечно. — Элай кивнул.

— И будешь держаться от таких людей подальше.

— Постараюсь. — Соврал Элай, одной рукой доставая сразу две мармеладки, а второй рукой сигарету из пачки.

Потом еще немного поговорили о жизни. Отец сказал, что у папы начал слегка появляться животик, и обмороки прекратились. У них дома теперь жил милый медбрат, который присматривал за папой. А вот Эдвард впервые подрался в школе. С сыном крупного финансиста, между прочим. Делили омежку. Два десятилетних придурка.

***

У Олиа были свои какие-то дела, хотя вот именно это и должно было интересовать Олиа. Но голову ломал Элай. Он только вечером перед самым сном забрел к нему и, толкнув в бок, чтобы проснулся, сел рядом.

— У твоего папы связей много. — Спросил Элай.

— В смысле, Эванс? — сонно хлопал Олиа глазами.

— Вот у моего отца много, а у твоего папы? — разъяснил Элай.

— Дохрена. — Ответил Олиа.

— Больше чем у тебя?

— Раз в пятьсот.

На этом пришел Миша и намекнул, что пора уходить к себе. Олиа лишь закрыл глаза и не возражал против ухода Элая.

Элай и ушел и всю ночь думал. Утром, подумав как раз тем местом, которое не голова, Элай пошел в прачку. Как обоснование прихватил постельное белье Рена. Тот и не заметил бы, потому что жил в своем собственном счастливо-розовом мирке.

В прачке стояли большие стиральные машины. У самой большой по имени Бобби на столе сидел Тай. И раскидывал кучу белья по трем кучкам: наволочку, простыню и пододеяльник. Элай кинул в общую кучу тряпье Рена.

— Чего пришел? — сразу же среагировал Тай. — Братец послал?

— Нет. — Мотнул головой Элай. С Таем у него не было общих дел, они встречались редко. А сейчас почему-то от Тая пахло запахом Джонни. Элаю могло показаться. Он вдохнул воздух еще раз, но запах остался.

— Не ломай свою голову. — Снова отозвался Тай. — Твой друг сам приходит, я его не заставляю.

Тай как ни в чем не бывало, продолжил раскидывать белье по кучам.

Элай вспомнил, как отзывался Джонни о Тае. Про запах. От Тая пахнет так, как будто он с этим альфой живет в одном доме. Элаю не нравилось, что они так тянулись друг другу, но его успокаивало, что Тай в ближайшие десять лет на свободе не окажется, а у Джонни мозги скоро на место встанут.

Ну и Элай ему поможет. Нечего Джонни так привязываться к настоящему преступнику. Особенно, к такому подлому.

— Не смей ему голову морочить. — Сквозь зубы прошипел Элай.

— Он сам приходит. — Повторил Тай, тоже оскалившись, показывая, что и он умеет шипеть и постоять за себя может. — Еще раз спрашиваю, Эванс, что надо?

Элай молчал, не понимая, как теперь подступиться к Таю. Да он и когда решил пойти к нему не понимал.

Тай, совсем как брат, засмеялся и швырнул еще одну простынь в кучу. Не слезая со стола, привалился спиной к большому боку огромной Бобби. Машинка была выше Элая. В ее барабан можно было бы засунуть огромную кучу простыней. Олиа рассказывал про эту машинку. Она ломалась каждую неделю. Чинил ее Олиа, а заодно общался с Таем. Если нужно было пообщаться, Тай ломал эту машинку и вызывал Олиа. Чинил ее Олиа за минуту, а остальной час только делал вид.

— Помнишь, ты давно обещал мне услугу. — Заговорил Элай.

— Нет. — Покачал головой Тай.

— Жаль. — Элай обошел стол, потирая руки о штанины. Главное, не показать того, что он боится. — А то я хотел бы у тебя кое-что спросить.

— Что же интересно? — Тай спрыгнул со стола и засунул руки в карманы штанов. Охраны рядом не было. Это было и хорошо и плохо.

— Скажи, кто Питера убил.

— Олиа. — Тай покачал головой так, как будто ему уже надоели эти разговоры. — Я знаю, что он тебе наплел. — Продолжил он уставшим севшим голосом. — Тысячу раз я это уже от него слышал. Надоело.

Тай как будто потерял весь интерес к Элаю и вернулся к белью. Закинул половину кучи в машинку.

— Ты же не настолько честный, чтобы только ради правды не помочь Олиа. Почему не подыграл ему тогда?

— А зачем? — Тай коротко взглянул на него. — Я братца своего не люблю.

Элай подошел поближе.

— А если я догадываюсь, кто еще мог убить Питера.

Тай замер, плечи дрогнули, и он уронил несколько простыней. Он дернулся, хотел повернуться лицом к Элаю.

— Поздравляю тебя, Эванс, а теперь вали отсюда, пока я тебя не прирезал.

— Сказать, кто? — продолжил улыбаться Элай.

Тай все-таки повернулся.

— Олиа. Или не Олиа, я не знаю. И не ебите вы мне мозги вместе с ним на пару. Вали.

Тай взбесился. На шее у него бешено билась жилка. Элай посчитал, что как-то быстро Тай занервничал. Он бы и поверил ему, если не знал, как Тай и Олиа умеют себя вести. Видимо, это у них семейное было. Они напоминали змей. Одну черную, другую белую.

Тай достал из кармана штанов маленький ножичек и зарычал совсем по-альфьи.

Элай поспешил уйти, но отойдя на безопасное расстояние, крикнул:

— Интересно, Джонни о тебе все знает?

========== Глава 21 ==========

Олиа сделал две идиотские вещи за один день. Он решил помочь Таю, потому что тот выглядел так хреново, что даже Олиа пожалел своего непутевого братишку. Второе — Олиа нашел этого шантажиста Тая через все того же Нильсона. Когда Олиа позвонил альфе, тот решил начать возмущаться. Говорил, что не может разорваться и еще искать эту наркоманскую контору. Пришлось пообещать щедро заплатить.

После звонка он долго искал Тая. Зашел в прачку, но большая Бобби была опять сломана, белье сохло, а Тая не было. И даже запаха не осталось.

— Где это недоразумение? — Олиа схватил первого попавшегося омегу в той же самой прачке и состроил грозное лицо.

— Распсиховался и ушел. — Ответил тот быстро, сразу поняв, о ком речь.

Когда Эванс психовал, а это было его нормальным состоянием, он шел курить. Половину своего свободного от приставаний к Олиа времени, Эванс сидел в курилке, остальную половину спал, свесив с койки свою косу, которая постоянно болталась как тряпка и раздражала Рена. Но тот не жаловался. На днях Пенсильваль в шутку расплел его косу и распушил волосы. Эванс долго матерился, до того времени, пока не сдали нервы уже у Рена. Все эти крики мешали спокойно смотреть Олиа новости, и хотелось поубивать всю эту шумную троицу.

Тай же бегал курить на улицу, если было такое возможно. Только в последнее время, но не слонялся по всей площадке, а садился в дальнем углу на скамейку и сверлил всех злыми глазами. По докладам Миши и Денни, Олиа понял, что у Тая прогрессирует паранойя. Но если это делало братишку покладистей, то Олиа был согласен с таким диагнозом.

Тай курил. Сидел спиной ко всему миру, уткнувшись взглядом в забор.

— Чего приперся? — спросил он, когда Олиа сел рядом. Тоже спиной к площадке.

От Тая опять несло альфой Эванса. Олиа это нисколько не смущало. Эванс, конечно, злился, краснел, фыркал и возмущался, но Олиа нравилось то, что у этого альфы с Эвансом не серьезно. Да и с Таем — тоже. Из рассказов Эванса о замечательном Джонни, Олиа понял, что у альфы есть немного мозгов, а люди с мозгами за Таем долго не ухлестывали.

— У тебя есть деньги? — начал Олиа.

Тай достал из кармана десять центов.

— Тебе хватит?

— Нужно заплатить одному человеку. — Терпеливо начал объяснять Олиа. — Это чтобы тебе помочь.

— Помнишь, Керхман у меня всю наркоту отобрал? — Олиа кивнул. — Я за нее заплатил, еще и папе остался должен. Десятку надо? — Тай протянул руку в сторону Олиа.

Десятка Олиа не интересовала, поэтому он никак не среагировал. Только немного скосил глаза. Таю он тоже пальцы сломал, но случайно. Олиа тогда сорвался и сделал так, что Тая потрепали. Керхман сильно разозлился, напичкал Олиа сначала водкой, потом успокоительными и нравоучительными речами. Когда подлечившийся Тай вернулся, Олиа уже его не тронул. Но с пальцами вышло некрасиво. И пальцы у Тая получились некрасивыми. У Эванса хоть все нормально срослось. Только что-то у него было с одним пальчиком — Эванс его теперь никогда не сгибал.

— Не будешь брать? — расстроено спросил Тай и засунул монетку обратно в карман штанов. — Вот и не лезь с дурацкими вопросами.

Тай выкинул окурок в лужу под забором, запахнул куртку и собрался уходить. Уже отошел на несколько шагов, но передумал, и вернулся, снова плюхнулся рядом. И нахохлился, как воробей.

— Что ты хочешь сделать? — спросил он, признав победу Олиа.

— Твоего работодателя приструнить.

— Он немного психованный. — Тай пожал плечами. — Но не психованней тебя, это точно. Эй, — он резко повернулся к Олиа лицом, руками зашарил по карманам. — Он тебе по зубам?

— Как орешек. — Бросил Олиа.

Тай закурил и задумался о чем-то своем. Пошел мокрый снег, и одновременно зажглись фонари. Было шесть часов вечера, надо было идти уже внутрь, а то получится, как с течным Эвансом в курилке. Нехорошо. На окнах столовой какой-то умник навешал вырезанных из бумаги снежинок. Может, Денни так попрощался со всеми. Сделал подарочек к Рождеству. Его и Рена завтра отпускали. Эванс еще с утра заливал вместе с ними в себя винцо из холодильника Олиа. На обед он пришел такой счастливый и со светящимися глазами, как будто тоже планировал завтра выбраться отсюда. В итоге, Миша ходил выгораживать пьяного Эванса перед Артуром.

— Ты от меня благодарностей ждешь? — спросил Тай. — Ты сам мне эти проблемы создал, вот и решай их. Можешь этого разукрашенного хоть убить, главное, пускай от меня отстанут.

— С разукрашенным я разберусь. — Пообещал Олиа. Не то, чтобы он хотел разбираться. Но это был день, когда он делал глупые вещи. И Нильсона он уже запряг на эту работу. Осталось подождать несколько дней.

— Ой, блядь, мистер благородство! — Тай вскочил на ноги, выбросив недокуренную сигарету. Лицо у него перекосилось, и он чуть ли не зашипел, приподнял одну губу. — Иди на хуй! — пожелал он и быстрым шагом пошел прочь. Олиа остался один в этом уголке. Тай по пути еще с кем-то посрался, его звонкий голос разнесся по всей площадке.

Олиа ногой затушил тлеющий окурок и снова посмотрел на эти идиотские снежинки. Денни бы еще всем по подарочку приготовил к праздникам и ленточкой их перевязал.

Олиа оглянулся. Тая уже не было. Рядом снова ошивался рыжий, который когда-то пытался замочить Эванса. Олиа тоже пошел обратно, в тепло. К себе, натянуть теплую кофту, проверить своих алкашей и раздобыть еды.

— Чтобы я тебя больше не видел. — Прошипел он, когда столкнулся с рыжим, и пошел дальше.

Но в блоке его ждал еще один сюрприз: Рен сидел в своей камере один. Перебирал сложенные в коробку вещи. Ни Денни, ни Эванса не было.

— Этот курит опять? — спросил Олиа, останавливаясь в пороге.

Рен вздрогнул и обернулся. Замотал головой:

— У Артура терпение закончилось. — Сказал он тихо.

— И?

— Эванс в одиночке, а Денни выгнали из нашего блока.

— Понятно.

Олиа не очень расстроился. Лишь усмехнулся и собрался идти к себе.

— И все из твоего холодильника забрали. — Еще тише пробормотал Рен.

Видимо, он думал, что его убьют. Но Олиа людей с такими жалкими лицами не бил. Потом выставит претензии Эвансу, когда тот вернется. А пока он залез рукой под свой матрас и достал несколько батончиков. Открыл один и пошел искать среди вещей Миши свою куртку.

***

Нильсон все сделал быстро. И как бонус собрал немного компромата. На десяток лет заключения уже хватило бы. Олиа долго думал, что сделать. В итоге, попросил выслать все найденное Лукасу. А заодно притащить этого счастливого жителя Калифорнии и любителя травки к нему в субботу.

Эванс вернулся тихий, обнаружил у себя только пустую койку вместо Рена. Бардак остался. Эванс даже прибрался, к Олиа не зашел. Валялся на верхней койке и крутил тумблер радио, перескакивая со станции на станцию.

— Ко мне кого-нибудь другого теперь подселят? — вопрос прилетел, когда Олиа мылся в душе. Эванс на этот раз голым не пришел. Был уже закутанным в большое полотенце. Мокрые волосы держал в одной руке, а пакет с шампунем, мылом и мочалкой в другой.

— Другого места выбрать не мог? — Олиа был недоволен. Еще и мыло в глаза попало. Олиа их все тер под протоком воды, и те стали уже красными.

— А это чем плохо?

Олиа снял душ со стояка и направил струю в сторону Эванса. Тот отскочить успел, но полотенце слетело. Эванс бросил свои волосы и схватил полотенце уже на уровне бедер. Пришлось ему встать на мыски, чтобы чистые волосы не мели по грязному полу. Кто-то весело над ним заржал.

— Свали. — Бросил Олиа, зная, что Эванс все равно не обидится. Тот только хмуро посмотрел и ушел.

В раздевалке Эванс уже успел поругаться с Ли. Олиа застал последнего, вцепившегося в многострадальные волосы Элая. Эванс один раз с силой лупанул Ли пакетом по бедру. А Берт, бестолковый охранник, пока даже не реагировал. Олиа остановился рядом с ним.

— Скажу Керхману, чтобы он тебя уволил. — Шепнул он Берту.

Порядок навели за несколько секунд.

— Мразь. — Отозвался Элай о Ли, когда Олиа присел рядом. — Тварь, убью его когда-нибудь.

— Из-за чего подрались?

— Он майку опять спиздил.

И все-таки майка на Эвансе уже была. Видимо, отвоевал.

— Теперь, если Рена нет, — протянул Эванс, — ты можешь приходить ко мне. Только, — он встрепенулся весь. Зачем-то схватил в руку свою расческу, которую берег больше всех прочих вещей, и начал расчесывать кончики волос, — только матрас надо найти на нижнюю койку, а то Рен свой сдал.

— Тебе потрахаться негде что ли?

— Все равно, найди мне матрас.

— Это будет мой подарок к Рождеству.

— Сойдет. — Отмахнулся расческой Эванс. Он немного привел свою копну в порядок. Двумя резинками соорудил на голове что-то приличное, всего лишь до задницы длинной. — Схожу за сигаретами, и пойду курить. — Потом приблизился ближе. Олиа как раз закончил надевать штаны и поднял голову. — В курилке никого. — Шепнул тише Эванс. — А после утихомирь эту сучку, хорошо.

Довольный Эванс ушел, покачивая задницей, как будто на пляже перед альфами. Олиа подумал, что рациональное зерно в мыслях Эванса есть. Но и наглость есть. Огромная такая наглость.

В курилке он сорвал на Эвансе все свое возмущение. Он был немного другим, не как остальные. Олиа не знал, как это описать. То, что Элай не дружил с мозгами, конечно, увлекало, но не вызывало желания. Да и тело было красивым, но обыкновенным. И без татуировок. У Ли, а тем более у Лукаса, они все росли, расползаясь по телу, как какая-то сыпь.

Эванс полез целоваться, пошло выгибаясь, и как бы постоянно дразня.

— Не прижимай к стене, — проскулил он, — волосы замараешь.

Олиа одной рукой подобрал все его волосы и все-таки вжал в стену. Отмоет потом, если приспичит. Сегодня горячая вода была весь день.

Олиа устроил аккуратно волосы у Эванса на груди и опустился руками ниже. Эванс разорвал поцелуй и облизнулся, вопросительно смотря прямо в глаза. Олиа слегка его погладил и опустился рукой еще ниже, потрогав член через штаны.

— Ты быстро возбуждаешься. — Прошептал он.

— Я еще и без трусов.

Олиа присел на колени перед Элаем. Они громко дышали. Было темно, окно давало мало света, а дверь они плотно закрыли. Из раздевалки все еще слышались голоса, и оставалось надеяться, что сюда никто не зайдет. Было бы немного неудобно, если бы кто-нибудь увидел, как Олиа отсасывает Эвансу.

Олиа приспустил штаны Элая. Трусов действительно не было, напряженный член уткнулся Олиа в нос. Эванс хохотнул немного нервно и нерешительно запустил руку в волосы Олиа. Те еще были мокрыми, и поэтому не разлетались пушистым облачком во все стороны. Элай слегка его погладил и почесал за ушком.

Олиа громко выдохнул и аккуратно лизнул головку, потом еще раз, слегка задев зубами. Тело Эванса слегка вздрогнуло.

— Смотри, не кончи в самом начале.

— Я постараюсь.

Олиа нравилось, как его мягко гладят по голове, приятно перебирая волосы. Нравилось, как почесали по затылку, немного подталкивая вперед, намекая на начало.

Олиа еще пару раз лизнул член Элая. Сверху слышалось тяжелое глубокое дыхание. Олиа мало кому отсасывал, и плохо это умел делать. Да и не представлял, как вообще правильно делать. Эванс в открытую признавался в своих навыках, и, если это так, Олиа ему проигрывал.

Он взял в рот. Неглубоко. Наверное, с альфами сложнее, у них хозяйство больше, чем у омег. От Эванса вовсю несло его шоколадным запахом. И сам он был на вкус немного шоколадным. Олиа попробовал взять глубже, поработал языком, и услышал тихий стон. Гладить перестали, но больно сжали волосы. Элай помогал, пытался придвинуть голову Олиа еще ближе. На это самоуправство Олиа выпустил зубы, немного прикусил.

И начал слегка двигать головой, помогая себе языком и немного зубами, когда волосы сильно натягивали. Рвотный рефлекс куда-то пропал. Он тянул время. Действовал медленно, не давая Элаю дойти до края. Собственное желание ныло внизу живота. Олиа ерзал на коленях.

Эванс дышал все быстрее и дергался все больше. Волосы болтались рядом и слегка раскачивались. Олиа глотнул полностью, а потом задвигался быстрее. Элая всего пробрало. Он еще поерзал немного и кончил, даже не предупредив. Олиа от неожиданности все сглотнул. Было похоже на кашу, которую давали на завтрак.

Он отстранился, и пока Эванс плавал где-то от оргазма, начал слизывать оставшуюся сперму.

— Ты что делаешь? — выдохнул одним словом Эванс.

— Ты же без трусов. — Ответил Олиа. — Штанишки еще запачкаешь.

— Я тебе тоже как-нибудь отсосу. — Пообещал Элай. — Но, черт, сейчас я немного…

— Помолчишь. — Закончил за него Олиа и натянул штаны обратно.

— Окей.

Олиа сел на пол, прислонившись к стене. Он быстро остывал и водил челюстью, пытаясь очистить рот от спермы. Элай сел рядом, чиркнул зажигалкой, и тут же запахло табаком.

— Когда мы отсюда выберемся, сможем трахнуться в нормальном месте.

Олиа промолчал. К мечтам Эванса он привык, и перечислять огромный список «но» сейчас не хотелось. Да и если он выберется, вряд ли будет искать встречи с Эвансом. Но пускай тот думает, как хочет. Олиа не собирался разбираться еще и с этим.

***

В субботу Олиа проснулся на месте Рена. Поначалу он даже ничего не понял, но перед самым его лицом висела занавеска из волос Эванса. А это заставило задуматься. Было еще темно. Горел слабый ночной свет. Олиа пошарил рукой по столику, но не нашел старой настольной лампы, которая когда-то была у Рена. Разбудил Эванса.

— Что ты так рано? — спросил тот, даже не открывая глаз.

— Уже шесть. — Заметил Олиа.

— Вот через час и буди. — Эванс повернулся к нему спиной и натянул одеяло на голову.

Вчера вечером они засиделись. Олиа распорядился насчет матраса. Принес немного печенья и кипятка, а Эванс достал с верхней полочки три плитки шоколада. Так что они еще и чай попили. Олиа просто сидел и молчал, вертя в руках кружку. Эванс трещал, требуя иногда комментариев к своим словам. Жаловался на папу, который додумался забеременеть, вообще на всю свою семейку жаловался.

— По сравнению с моими, у тебя семья нормальная. — Ответил Олиа.

Так он и остался ночевать здесь, на нижнем месте. Ночью появился охранник, но Олиа смог его уговорить не поднимать панику. В конце концов, это была единичная акция и ничего страшного не случилось.

Он не спал половину ночи. Все думал, получится у Нильсона притащить Лукаса сюда или нет. И как надавить на этого самоуверенного омегу, чтобы все получилось. В общем-то Олиа сильно рисковал, ввязываясь во все это. Он уже и не любил Лукаса, да и вообще сомневался, что когда-то его любил. Привязался, да. Лукас был интересной личностью, несмотря на свой характер, он почти никогда не перечил, он много знал. Он был интересен. И Олиа верил ему, когда Лукас говорил, что он завязал со всем этим. Но получилось не так.

С утра Олиа все-таки разбудил Эванса и быстро перебрался к себе. На проверке появился Артур. И он был чем-то обеспокоен. Взял Олиа за локоть и отвел в сторону.

— Ты мне объяснишь, почему Лукас здесь? — тихо спросил Артур.

— Он пришел? — Олиа оглянулся. За ними внимательно следил только Миша. — Все нормально, правда. Это чертова судьба, что тот человек, который мне нужен, оказался Лукасом. Я ничего не замышляю. Честно.

Артур недоверчиво поджал губы и ушел.

Каша в столовой показалась какой-то невкусной. По дороге он чуть не задушил Ли, который полез разбираться именно в этот момент. Умный в чем-то Эванс предусмотрительно держался подальше.

Время получилось удачным, и в большом зале для свиданий людей было мало. У Лукаса и вторая рука полностью покрылась рисунками. На одном из висков, чистом, синела вена. Волосы отросли, выцвели и все перепутались. Лукас курил и нервно сжимал кулак.

— Тебе чего от меня надо? — спросил он, как только Олиа сел напротив. — Что за люди приходят ко мне и угрожают от твоего имени?

— Это Нильсон. Я его попросил.

— Зачем?

— Брата моего знаешь? — напрямую спросил Олиа. Конечно, знает, иначе бы не вцепился так в Тая. И Олиа не верил в такие совпадения. Случайности бывают, но не такие явные.

Лукас закатил глаза. Это осталось от него прежнего. Дрожащими от чего-то руками он достал из нагрудного кармана рубашки еще сигарету и подкурил ее.

— Я думал, ты меня по личным причинам зовешь. Знаешь, что я так смылся тогда и… вообще все это.

— А я думал, ты давно на пляже загораешь, а не плаваешь в этом дерьме. — Позволил себе отступить от темы Олиа. — Ты колешься?

— Нет.

— Тогда что за синяки на руках? У самого уже руки дрожат или недоучка какой-то вкалывает? — Лукас не пытался оправдаться, только курил, пуская дым между ними. Олиа решил продолжить. — Тебе так долго не прожить.

— Знаю. — Раздраженно ответил Лукас. — Но сила воли у меня вся закончилась. Похер. — Пожал он плечами. — Сдохну так сдохну. Меня сюда притащили из-за твоего беспокойства обо мне?

— Нет. Ты братика моего обижаешь.

— Этого что ли? — Лукас показал себе за спину. И подмигнул одним глазом.

Тай и вправду сидел в этом же зале с альфой. С другом Эванса, которым воняло теперь и от Тая. Друг что-то говорил тихо, наклонившись в сторону Тая. Казалось, что убеждал его в чем-то. Тай же выглядел очень странно. У него все лицо раскраснелось, губы дергались, как у ребенка и глаза поблескивали. Он только тихонько кивал и потрясывал плечами на слова альфы.

Олиа даже забыл про Лукаса. Он не понимал, как можно было так привязаться к этому альфе или к Таю. Альфа пах хорошо, очень приятно, но не желание же нюхать вкусный запах руководило ими. У Тая был яркий и сильный аромат, не то что у Олиа. И многие альфы его любили за это. Но тоже, из-за одного запаха глаза на все остальное не закроешь. Выходило так, что или альфа, или Тай что-то задумали, раз разыгрывался такой спектакль.

Олиа перевел взгляд на довольного Лукаса.

— Этот. — Ответил он. — Здесь не будет наркотиков, ты понял?

— Раньше тебе такая идея нравилась.

— Раньше все по-другому было. — Резко ответил Олиа. — Я все, что ты поставляешь, перехватываю, до Тая ничего не доходит. И убить меня он не сможет, как бы он не хотел.

— Я не приказывал… — замотал головой Лукас.

— Это могла быть его инициатива. Мне не важно, кто, что приказывал. Просто забудь о существовании моего братика. Или ты знаешь, что будет. А я тебе смогу найти рынок получше. Это если будешь слушаться.

— Как же?

— Это я решу.

— Разве ты не рад? — Лукас снова подмигнул. — Тому, что я предоставил тебе братца твоего на блюдечке. Ты же его ненавидел. Что-то поменялось?

— То есть я тебе должен быть благодарен за то, что мне еще и Тая приходится терпеть?

— Я думал, ты порадуешься. Специально его сюда засунул.

— Я оценил. — Олиа кивнул. — Ладно, надеюсь ты понял всю суть. Твою загибающуюся контору развалить очень просто, поэтому сделай так, чтобы я о ней забыл.

— Не много ли…

— Мало! — прервал начавшиеся возмущения Олиа. — Ты влез не в свое дело, милый. Езжай лучше, отдохни, перед тем как сдохнуть от наркоты. И слушай Нильсона, он тебе будет говорить, что делать.

Лукас закурил снова. Уже третью. Раньше он редко курил. На заднем плане Тай все шептался с альфой. Они уже почти лежали на столе, наклонившись очень близко друг к другу, и держались за руки. Точнее, Тай стискивал пальцами ладонь альфы. А тот все в чем-то уверял омегу.

Лукас осмысливал. Нильсон говорил, что он постарался донести до него все предельно ясно и понятно. Или слушаться, или получить еще один срок и превратиться в наркомана, готового на все ради подачки. Таких людей Лукас презирал, а Олиа это прекрасно знал.

— А если «нет»? — осторожно предположил Лукас.

— Нет главаря, нет и шайки. — Равнодушно пожал плечами Олиа. Он размышлял уже над этим. Насилия он не любил, да и не хотелось так сильно обижать Лукаса, но если все-таки другого решения не будет, Олиа сможет быстро отойти от всех сантиментов и наступить Лукасу на горло.

— Ты серьезно?

— Более чем.

Лукас поднялся, с силой отодвинув стул, на котором сидел. По лицу у него гуляли самые разные эмоции. Олиа понял, что получилось, он напугал. Значит, никуда он не денется. Осталось все проконтролировать. Заплатить еще Нильсону, чтобы довел все до конца.

— Я понял. — Бросил Лукас холодно. — Счастливо оставаться.

Он быстро ушел. Олиа улыбался, смотря ему вслед. Получилось.

Вслед за Лукасом ушел и тот альфа, который приходил к Таю. Только перед этим нежно погладил братика по щеке и поцеловал в макушку.

========== Глава 22 ==========

В субботу Элай с утра пораньше напросился к Олиа в душ. Потом вместе с молчаливым Мишей пил чай, заедая подсохшим печеньем, и смотрел новости на стареньком телевизоре, который был у Олиа в камере.

Сам Олиа ушел куда-то после переклички, а пришел только через час. Злой. Пнул вытянутые ноги Элая, которые мешали ему пройти. Свалил со своей кровати куртку Миши на пол.

— Нехрен разбрасываться. — Прошипел Олиа сквозь зубы.

— Ты чего такой злой? — флегматично спросил Миша. Он так долго терпел Олиа, что такие выходки его не удивляли и не пугали. Элай отвернулся и досматривал сюжет про двоих тигрят, родившихся в зоопарке.

— Тай хуйню творит. — Уже спокойней ответил Олиа. И как будто только сейчас заметил Элая. — Эванс, ты чего здесь ошиваешься?

— Мылся. — Ответил Элай.

Олиа поднялся и схватил его за руку. Они быстро перебрались в камеру Элая. Олиа усадил его на пустующую нижнюю полку. Для Элая это была своеобразная гостиная. Здесь он принимал гостей, столик рядом, на котором стояла коробка с печеньем, и под которым лежал пакет с яблоками, для Элая был столовой, спальня на втором этаже. Он так сам придумал. И в мыслях получилось достойное жилище.

Олиа опустился перед ним на корточки, задумчиво постучал пальцами Элаю по коленям, как будто не знал, с чего начать. Потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза. Элай видел, как у Олиа бешено бьется венка, и как дрожат слабо пальцы. Лямка большой черной майки слетела с плеча, но Олиа даже не поправил ее. А из-за черной одежды и таких же волос, сам Олиа казался очень бледным.

— Что-то случилось? — спросил Элай. — Тай, да?

— Случилось. — Согласился Олиа. — Но Тай меня беспокоит в последнюю очередь. Ты спер мои бумаги и отдал своему отцу?

Олиа почти не спрашивал, а утверждал. И глаза его смотрели недобро. Слегка с прищуром, и даже губа подрагивала, как будто он хотел на Элая порычать. В общем, стало понятно, что дело не ладно.

— Или ты мне объяснишь, почему сенатор Эванс заинтересовался моим делом?

— Что он сделал? — тихо спросил Элай. От отца можно было ждать многое. Пугало то, что Олиа он не любил. И то, что у него было достаточно сил понять, что Элай не собирается прерывать с Олиа все связи, как они об этом договорились. Наоборот, Элай все больше сближался с Олиа. В основном вечерами, в импровизированной гостиной или спальне Элая. А потом они вместе ходили в курилку. Обычно Элай курил, а Олиа сидел рядом. Иногда тоже просил сигарету. Но не часто.

— Я сейчас был у Керхмана. — Олиа отвел глаза.

Он медлил, и Элай хотел его побить за это. Было волнительно. Сердце громко билось. И больше всего Элай боялся, что сейчас Олиа скажет, что кого-нибудь из них переводят, что Элая увезут отсюда, или Олиа, и они больше не увидятся.

— Короче, твой отец снова запустил дело.

— То есть? — Элай ничего не понял.

— Начнут заново разбираться во всем этом. — Олиа вновь посмотрел на Элая. — Не знаю, насколько это затянется, но если мы с Нильсоном сейчас подсуетимся, все должно получиться.

— Тебя выпустят? — Элай наклонился ближе. Заметил, что Олиа тоже дышал часто и рвано. Резко качал головой, когда непослушные волосы лезли в глаза, но лямку так и не поправил.

— Если я сумею переиграть настоящего убийцу. К черту все эти доказательства, найму адвоката, пускай он этим занимается, а мы с Нильсоном последим за другими вещами. А теперь ты. — Олиа медленно поднялся, нависнув над Элаем. Чтобы хоть немного обезопасить себя, Элай вжался в стенку, но Олиа наклонился еще ближе, схватился одной рукой за каркас верхней полки, а второй Элаю за подбородок.

Элай только захлопал глазами, не понимая, в чем он виноват. И убрал подальше руки и, особенно пальцы на них.

— О чем вы так мило несколько раз болтали с Таем, что он хотел тебя зарезать? — спросил Олиа.

— Когда? — пикнул Элай.

— Весь прошедший месяц. Ты два раза ходил к нему в прачку. И не ври, что про его интрижку с твоим альфой.

Второй раз Элай пришел к Таю совсем недавно. Про Джонни они тоже поговорили, потому что от Тая несло альфой, а Элаю это не нравилось. Элай и сам не знал, зачем он тогда зашел туда, но он уже месяц сидел без какой-либо работы, и было чертовски скучно. Раньше Рен загружал его чем-нибудь, а сейчас и Рена не было.

Накануне Рождества и Олиа стал пропадать на своей прямой работе. Сгорела проводка в главном корпусе, а Олиа был вроде как по технике здесь. Поэтому все пытался починить вышедшие из строя чайники да кофеварки.

А Элай, оставшись без компании, пошел искать приключений себе на задницу.

Но Тай больше не бросался на него с ножом. Он только хмуро смотрел на Элая и посылал его к черту. Про Джонни поговорили быстро. Тай сказал, что ему плевать на мнение Элая. Но когда речь зашла про Олиа, Тай взбесился.

— Не допытывайся от меня, — Тай прижал Элая к стене, почти как Олиа сейчас. И так же сверкал глазами, — если молчу, значит так надо. Пускай мой братец думает что хочет, но причин не знает.

Элай тогда унес ноги подальше. До смысла слов Тая додумался только ночью. От переживаний даже слез с кровати и сделал два круга по камере, потом умылся ледяной водой. Стало лучше, и Элай уснул.

Прошла неделя, но Олиа он ничего о своих догадках не рассказал. Даже на Рождество, когда Олиа все-таки достал бутылку вина, выпил больше половины, и задушевно рассказал Элаю, как его все это достало.

— О чем вы говорили? — сейчас требовал от него ответа Олиа.

Элай сглотнул ком в горле. Хотелось пить.

— Он признался, что врет. Он знает, что ты не убивал.

— Почему ты молчал?

— Не знаю. — Сознался Элай.

Потом Олиа заставил его дословно повторить весь диалог с Таем недельной давности. Задумчиво навернул два круга перед глазами у Элая.

— А ты кого-то подозревал, раз пошел к Таю. — Олиа склонил голову, и глянул на Элая. — Патологоанатом неверно записал время смерти Питера. Раньше на три часа, чем он на самом деле умер. В это время я ему нож всадил в плечо. Через три часа кто-то этим ножом нашинковал ему брюхо. Скорее всего, омега, моего роста, но удар у него не поставлен. А нас с Таем Питер учил ножами махать. Так как ты думаешь, кто это?

Элай вновь оторвался от стены и подобрался к краюшку полки. От всех этих движений полотенце с головы свалилось, и мокрые волосы рассыпались.

— Ты тоже, видимо, кого-то подозреваешь. — Кивнул сам себе Элай. Мысль у него давно в голове засела, но рассказывать о своих подозрениях Элай не хотел. Потому что это выглядело слишком дико. И было не правдой. Элай уверял себя, что все это лишь его воображение.

— Я мало знаю омег, которых Тай бы стал защищать, и у которых есть большое влияния. Тех, кто знает все мои планы. — Олиа зло ухмыльнулся. — Это просто гениально: я ему сам все и выбалтывал, оставалось только за ниточки дергать.

Олиа еще походил вокруг. Элай тупо на него смотрел, уже ничего не понимая. Он подозревал Тая раньше. Но с недавнего времени, с того самого, как он влез в это дело с головой, все больше и больше для него становилось понятно.

Олиа вновь опустился перед ним на корточки. Элай вздрогнул — так неожиданно это было.

— Никому пока не рассказывай об этом разговоре, перед Таем разыграй дурачка. Можешь дальше его досаждать своими визитами, тебя прикроют, если он захочет напасть. Миша пока за тобой присмотрит.

— Ты что-то задумал?

Олиа кивнул:

— Попытаюсь всех перехитрить.

Олиа прикрыл глаза и продолжил уже совсем шепотом:

— Теперь все должно быть хорошо.

— Так кто убил Питера? — все-таки спросил Элай.

— Боюсь, что мой папа. — Олиа открыл глаза, которые уже влажно блестели. — Больше некому.

***

К Элаю сегодня пришли. Это удивило. Тем более что на утреннем построению Элаю сказали, что у него сегодня посетителей опять нет. А после обеда перехватили и вывалили на голову новость, которая перекрыла даже мысли о странной семейке Олиа.

— К тебе Рен Керхман. — Хмыкнул охранник. Это был самый противный бета на свете. К тому же продажный. Олиа сознался, что недавно сумел купить его со всеми потрохами. Элаю хотелось рожу этому бете расцарапать, но нельзя было.

Пока они тащились к залу для свиданий, Элай все думал, как Рен так быстро стал Керхманом.

Противный бета перетянул Элаю запястья наручниками и даже не стал ничего менять, а на жалобу посоветовал заткнуться и больно толкнул в бок.

Рен был странно замученный. Глаза у него и так сами по себе казались подведенными черной тушью, теперь вообще находились в оформлении синяков. На голове был сделан неаккуратный пучок, футболка опять черная с какой-то надписью на непонятном языке, а на руке звенела куча браслетов.

— Ты неформалом стал? — спросил Элай вместо приветствия. Рукам было больно, и на хорошее настроение рассчитывать не стоило. Даже курить не хотелось.

— Привет.

— Ты чего приперся? Соскучился уже?

Они не виделись месяц. Рен обещал, что будет заходить, Элай тоже говорил, что будет рад. Но на самом деле думал, что словами все и закончится. Он не ожидал, что хоть еще раз в жизни увидит Рена. Все всегда обещают общаться и не бросать друг друга. И больше не видятся. У Элая тоже было много друзей. А приходил только один Джонни. И тот бросил его ради Тая.

— Мы вроде, договаривались. — Ответил Рен мрачно.

— Керхман на тебе уже успел жениться?

Рен кивнул.

— К чему такая спешка?

— У нас Шон уже родился. С женитьбой мы даже немного затянули.

— Классно. Ты муж начальника тюряги, в которой я гнию. — Элай сложил руки на столе и улегся на них подбородком. Глянул вверх на Рена. — Ты чего такой замученный?

— У меня маленький ребенок.

— И это так тяжело? — Элай приподнял бровь. Он никогда не возился с детьми. Он к ним даже близко не подходил.

— Это ужасно. Беременным быть намного легче.

После этого говорил в основном Рен:

— Нил постоянно на работе, Шон плачет целыми днями. Дедушка слег. — Рен подпер голову руками. — Приехал папа Нила, помогать нам. Он помогает, и с Шоном сидит, пока я сплю, но он меня не любит. Это видно же. Мне кажется, я скоро с ума сойду от этого. Даже поговорить не с кем.

Элай представил себя в одной квартире с младенцем, стариком и недружелюбным омегой. Пожалуй, да, ужас.

Под конец речи Рен заревел. Элай хотел его утешить, как раньше, погладить по голове. Но вовремя вспомнил, что теперь ему нельзя даже прикасаться к Рену.

— Я бы тебе звонил. — Неожиданно начал оправдываться он. — Но у меня мало звонков, а надо родителям звонить. Ты же знаешь, у меня папа в больнице беременный, мне надо хотя бы знать, как у них дела.

— Да. — Рен кивнул. — Я понимаю. Я просто хотел поговорить нормально. С кем-то.

— И пришел ко мне? — Элай слабо улыбнулся.

— У меня больше не осталось друзей.

Рен вытер слезы ладонью, немного пошмыгал носом и успокоился.

— А я твой типа друг? — спросил Элай. Он сам не понимал, как так получалось. Он же не собирался ни с кем заводить близких отношений. Не в этом месте. В конце концов, там у него есть нормальная жизнь, есть много людей, которые снова окажутся вокруг него, стоит только пальчиком поманить.

А получалось совсем не то. Элай сильно привязался к Олиа. Он бы даже назвал это влюбленностью. Что-то подобное он раньше испытывал к Джонни, когда только с ним познакомился и воспринимал его как сильного и крутого альфу.

И теперь Рен. Элаю было плохо без него. Особенно вечерами, сидеть одному на верхней полке. Даже поговорить не с кем. Олиа у него больше на ночь не оставался, потому что Артур сильно ругался.

— Разве нет? — спросил Рен, снова скривив мордашку. — Я думал, что мы…

— Мне скучно без тебя. — Сознался Элай. — Очень скучно. Скорее всего, да. Мы друзья.

Они еще немного поговорили о свойстве дружбы и о сыне Рена. Зал для свиданий был почти пустым, но все-таки на них пялились. Рена здесь знали многие. Беременных омег у них было мало, а омег, которые работали на складе, и через них можно было выбить лишний матрас или новую майку, было еще меньше. Так что Элай постоянно ловил любопытные взгляды. И на себе тоже. А Рен их не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Через положенные пятнадцать минут пришлось попрощаться. Рен умудрился коротко обнять Элая. Потревожил руки, которые уже здорово натер металл. Но Элая проглотил в себе возмущения и даже выдавил улыбочку.

Рен ушел уже не в таком дрянном настроении, в каком заявился.

А Элая не повели в их корпус, как всех остальных. А завели в небольшое помещение. Там было большое стекло, показывающее, что творится в зале для посещений. А ведь Элай так и думал, что это не зеркало там висит.

Еще в комнате был Керхман.

— Сними. — Коротко бросил он бете. — И выйди.

Наручники сняли. Элай облегченно вздохнул. Потер красные запястья. Казалось, что еще немного, и кровь бы пошла. Керхман лишь бегло глянул на все это. Дождался, пока охранник выйдет, и они останутся одни.

— О чем вы с Реном говорили? — Керхман стоял к Элаю спиной, смотрел на стекло.

— Думаю, он сам расскажет, если захочет.

— Он не разговорчив в последнее время.

Керхман повернулся к нему лицом и сделал шаг вперед. Элай остался стоять на месте. Лишь прикрыл глаза.

— Не удивительно. — Ответил Элай. — Если вы его бросили одного со всем этим. Ему одиноко, вот он и пришел. У вас есть сигарета?

Элай обошел Керхмана и уселся на широкий выступ у стекла.

— Здесь нельзя курить.

— Жаль. — Элай пожал плечами. — Просто уделяйте ему больше времени. Сводите куда-нибудь, развлеките, найдите ему друзей, в конце концов. Думаю, какой-нибудь клуб молодых папаш сойдет для первого времени. И отошлите подальше своего папу. Рен думает, что он его не любит.

— Он не слишком согласен с персоной Рена. Считает его недостойным. — Через минуту молчания ответил Керхман. — Так Рен из-за этого плакал?

— Из-за всего. — Элай кивнул. — Он не привык еще к нормальной жизни. Наверное.

Элай думал про Олиа. А если тот выйдет. Он же давно здесь, как ему будет тяжело. Тем более, если не будет его папы. Уже никого не будет из родных. Сын Тая не в счет. Он еще маленький, а Олиа про него никогда не вспоминает. Вряд ли из них двоих получится подобие семьи.

И вот Элай поймал себя на мысли, что уже думает, как обеспечить им с Олиа мирную жизнь после всего этого. Не слишком было похоже на простую влюбленность.

— Из-за чего задумался? — спросил Керхман.

Элай ответить не успел. Громко заорала сирена. Такая же, какая была, когда они с Олиа опоздали к проверке. Элай испуганно уставился на Керхмана. Тот среагировал сразу же. Уже достал телефон, постучал в дверь.

— Что происходит? — спросил Элай.

Ему никто не ответил. В комнатке оказался бета-охранник. Керхман сам забрал у него рацию.

— Нил Керхман. — Перекрывая вой сирены, сказал он в рацию — Что у вас?

В рации послышалось шипения. Элай не слышал.

Но Керхман стал мгновенно злым.

— Убийство. — Он всучил рацию обратно в руки бете. — Разберитесь тут. Чтобы через час был порядок!

Альфа быстро ушел. Длинное пальто развевалось как плащ, а Керхман был похож на супергероя, полетевшего кого-то спасать. Вот только супергерой был очень злым. Вот поэтому Рену внимания не достается. Потому что у них такой дурдом, что и до убийств докатились. Главное, чтобы Олиа в этом не был замешан. А то он умеет в такое вляпаться.

А ведь сейчас всех запрут по камерам. И не покуришь даже.

Элай тяжело вздохнул.

========== Глава 23 ==========

Когда Лукас исчез, Олиа пустил все на самотек. Он так сильно загрустил по потерянной любви, что даже не заметил, как Денни снова осмелел и снова начал точить на него зуб. Это старый мошенник так бы и вернул себе власть, если бы не появился у них Джеремми Купер. Это был довольно наглый и самонадеянный омега. Открыто смеялся над Олиа, считая его еще сосунком. Олиа, погруженный в свои страдания, не обращал на это внимания, но Купер сильно задел Денни, а тот, отложив свои амбиции, побежал к Олиа.

— Что ты от меня хочешь? — безразлично спросил Олиа. Его больше интересовала тетрадка, в которой Олиа рисовал узоры из кружочков.

— Ты знаешь, что он здесь наркоту начал толкать. Скоро и до твоих каналов дойдет. — Денни расхаживал у него перед носом и нервировал. Когда он сказал про наркоту, Олиа непроизвольно вспомнил про Лукаса и про то, как он его кинул.

— Я не буду через них наркоту затаскивать сюда. Это уже слишком. — Олиа качнул головой.

— А он тебя и не спросит. — Денни оказался совсем рядом. Олиа протянул руку и отодвинул его подальше, как надоевшую вазочку.

Олиа почти год назад придумал, как через кухню завозить внутрь различную мелочь: сладости, колу, таблетки, машинку для Лукаса. Теперь эти каналы здорово помогали и приносили небольшую прибыль, которая Олиа лишь забавляла. Но из-за этого у Олиа появились тетрадки, книги, которых не было в библиотеке, даже пилочки для маникюра. Олиа ради интереса заточил одну пилочку и порезал себе ей ладонь. Такой можно было убить.

— А ему тогда больно сделаю. — Пообещал Олиа.

С Джереми пришлось поговорить. Не то, чтобы Олиа сильно хотел.

Ему надоело сидеть на своем месте в затворничестве. Книги тоже надоели. Тем более в этот вечер особенно сильно шумели внизу, постоянно споря о чем-то тупом. Олиа уже хотел выйти и прикрикнуть на всех, чтобы заткнулись. Но это было лишним. Было достаточно уже того, что новый сосед, пришедший на место Лукаса, внял просьбам не отсвечивать.

Олиа уже хотел спуститься вниз, выяснить хотя бы от чего такое оживление. Но у него в пороге появился Купер собственной персоной. Он был статным блондинчиком. Красивое личико портили только высокие скулы и возраст — почти сорок. Купер был ровесником Денни, но в отличии от последнего, у Купера уже появились морщинки.

Да и характер Купера был не ангельским. Потом, когда с Купером уже давно было покончено, а здесь оказался Тай, Олиа понял, что среди них было много общего. Оба торговали наркотой, у обоих был несносный характер, оба его бесили.

— Чего-то хотел? — Олиа опустил книгу разворотом вниз себе на грудь и даже немного приподнял голову, но с кровати не встал.

— У меня деловое предложение. — Сразу начал Купер.

Из него бы вышел хороший бизнесмен. Голос у Купера был приятным, как у честного человека. Он умел убеждать.

— Про наркоту даже не заикайся. — Предупредил Олиа. Поначалу у него не было к Куперу предубеждения. То, что он обижает Денни, Олиа не трогало. Они были взрослыми мальчиками, в два раза старше Олиа. Могли разобраться и без него.

— Можно срубить большие деньги. — Купер неспешно подкрадывался ближе. Бросил завистливый взгляд на небольшой старенький телевизор. Такой был только у Олиа. Но он его почти не смотрел.

— Не нуждаюсь. — Отрезал Олиа. — Проваливай.

Он хотел снова уткнуться в скучную книгу, уже поднял ее с груди и прочитал первое слово, попавшееся в глаза, но наглый Купер наигранным мягким жестом отобрал книгу. Уходить он не собирался.

— Подумай хорошо.

Олиа понял, что ему угрожают.

— Сколько у тебя торчков здесь? — спросил он. Все-таки пришлось подняться. Книжку Олиа тоже аккуратно забрал из рук Купера и устроил рядом с собой. Дочитать нудную историю про любовь не получалось из-за всяких доморощенных дилеров.

— Достаточно. — Уклончиво ответил Купер, уже ласково смотря на Олиа.

Глаза у него были добрые и почти ласковые. Олиа в своей жизни еще не встречал людей с таким обманчивым видом. Вся внешность Купера говорила о том, что он божий одуванчик, и ничего страшнее спиц для вязания в руках не держал.

И вот такой же ласковый Купер когда-то подсадил Лукаса на наркоту. За два года у них с Лукасом было много разговоров на эту тему. Как тот чуть не умер, как Лукас спал на помойках, лишился работы и жилья. Если бы не вмешательство копов, то Лукас бы был давно мертв.

— Желательно в цифрах. — Попросил Олиа. — Я же все равно узнаю все уже через пару часов, если захочу.

— Сейчас уже десять. — Нехотя ответил Купер. — Скоро будет больше.

Олиа это совершенно не устраивало. Он не любил наркоманов и ту помойку, которую они устраивают в своей жизни и в своем окружении. Олиа не хотел видеть их рядом с собой. В отличие от Купера он не гадил там, где ему предстояло еще жить.

Но еще Олиа знал, что свои непомерные замашки надо тоже придерживать.

— Давай так, — он попытался изобразить из себя что-то страшное, чтобы припугнуть этого Купера. — Ты довольствуешься десятью нариками, забываешь про мои каналы и больше не лезешь ко мне. А я не лезу к тебе. Сойдет?

Олиа подмигнул Куперу и перестал обращать на него внимание. Снова взялся за книгу.

Возможно, разговор бы и продолжился, если бы не вернулся сосед Олиа.

— У тебя гости? — впервые за день заговорил он.

Вообще-то Олиа его не ущемлял и не запугивал. Видно было, что это омега сильный в любом плане. Олиа за такой орешек и не брался. Дело было бесполезным, только зубки попортишь.

— Если он тебе не нравится, можешь спустить его вниз с лестницы. — Предложил Олиа.

Купер ушел.

Потом приходил еще пару раз. Хотел договориться.

Олиа даже был чем-то благодарен Куперу. Его продолжительная апатия спала. С ухода Лукаса прошло уже три месяца, а Олиа только сейчас заметил, что жизнь продолжается. А если он хочет здесь оставаться крупной шишкой, то хватит пускать сопли.

Первым делом он снова запугал Денни и заставил следить за действами Купера.

Но Джереми Купер был силен. После трех попыток договориться миром, он перешел в наступление. Подкупил одного их наркош, скорее всего за бесплатную дозу, он словил Олиа, когда тот в одиночестве пошел чинить протекающий кран в душевой. Видимо, Купер долго ждал такого удобного момента. Прошло уже два месяца с его первого визита, Олиа уже думал, что сумел убедить этого раздражающего омегу не лезть к нему, но все вышло совсем плохо.

Его поймали в душевой и насильно всадили в вену на сгибе руки тонкую иглу. Наркотик вкалывал Сам Джереми и продолжал добро улыбаться.

— Теперь будешь посговорчивей, да? — спросил он ласково.

А Олиа еще думал, что все плохое в его жизни происходит в душевых. Сначала случайно замочил здесь человека, теперь сам оказался в роли жертвы.

Развезло его тогда сильно. Но хуже было на следующий день. Олиа сам пришел к Куперу. Теперь тот смотрел на него снисходительно и игнорировал.

— Что это было? — слабым голосом спросил Олиа. Ему было очень плохо. Трясло, тошнило, хотелось повеситься.

— Героин. — Через долгую паузу ответил Купер. — Хорошая штука.

— Зачем тебе это? — Олиа оперся спиной на стену, и не заметил, как медленно съехал на пол. Наклонил голову и посмотрел на довольного Купера.

— Хочешь еще? — вместо ответа спросил Купер.

Олиа согласился. Он уже был согласен уступить во всем, бросить все свои принципы и просто наслаждаться остатками своей жизни. Купер злобно смеялся над ним, когда вкололи еще один шприц в той же самой пустой душевой. Олиа видел довольную улыбку и понимал, что он проиграл.

А через два дня, когда Олиа вновь хотел идти к Куперу, когда на самом деле понял, что он уже наркоман не хуже Лукаса, что-то взбунтовалось в нем. Заторможенный мозг все-таки быстро нашел вход. Олиа просто подошел к ближайшему охраннику и вмазал ему со всей силы по лицу. Он понимал, что сидеть ему за это в одиночке как минимум неделю, и что хоть и будет его ужасно ломать, но Купер не будет в зоне его досягаемости.

Это был хороший план. За исключением одного. Собственных сил на все это не хватило.

***

Олиа очнулся уже в изоляторе медблока. Совершенно не понял, почему он здесь. Из руки торчала капельница, а сами руки лежали вдоль тела, и были привязаны к кровати какими-то тряпками. Ужасно хотелось пить, и Олиа думал, что он умрет.

Когда пришел медбрат, Олиа первым делом попросил стакан воды.

— Я ничего не понимаю. — Признался он, когда ему дали напиться.

— Ты в адеквате уже, да? — молоденький бета навис над ним с пустым стаканом в руке.

— В относительном. — Признался Олиа.

— Ну, правильно. Уже неделю тут валяешься. На тебя столько лекарств извели, что странно как ты еще жив. Нахрен ты кололся, а?

Бета принес еще воды, ввел что-то в капельницу через шприц.

— Вы зачем руки привязали? — спросил Олиа.

— Потому что ты себя зачем-то царапал. Смотри. — Ему ткнули пальцем в свободную от капельницы руку. Она была вся в царапинах, глубоких, уже подживших и затянувшихся коричневой корочкой.

Его отвязали, капельницу не убрали, но накормили нормальной едой. Каким-то жидким супчиком. Олиа съел только половину, а от остального отказался. Бета оставил ему большую бутылку воды, и несколько часов Олиа просидел с ней в обнимку, рассматривая противоположную стену. В окно светил яркий фонарь и падал крупными хлопьями снег, кидая тень на противоположную стену. Светильник над входом светил слабо. Олиа даже припомнил как один из санитаров ругался на перегорающую лампочку.

Керхман пришел, когда наступил вечер. Тогда он был замом начальника, но появлялся на работе редко. В основном занимался разъездами и внешней работой. Олиа почти за три года видел его только несколько раз. Старался держать с ним нейтралитет. С таким властным альфой ссориться не хотелось.

— Меня интересует Джереми Купер. — Начал он с порога.

От Керхмана пахло снегом. Длинное черное пальто было чуть мокроватым, очков не было, и альфа слабо жмурился. Двигался он резко. Быстро втащил в палату табуретку и уселся на нее перед Олиа.

— Вам-то чем он не угодил?

— Я знаю, что с тобой случилось.

— Скверный случай. — Олиа поморщился. — Решили заступиться за меня что ли?

— Послушай. — Керхман достал из кармана футляр и платочек. — У нас с тобой общие интересы.

Он старательно протер очки этим платочком. Стекла были до того чистыми, что казалось, будто их совсем нет. Пока Керхман возился со своими очками, Олиа сделал долгий глоток из бутылки. Этот разговор уже начал его утомлять. Видимо, сейчас последует какое-нибудь предложение и придется думать.

— Нам обоим не нужно здесь сборище наркоманов. И Джереми Купер нам тоже здесь не нужен совсем. Вижу, он нашел на тебя управу, раз ты теперь от него прячешься, а это не хорошо для тебя же самого.

— Я не прячусь. — Встрял Олиа. Он снова отпил из бутылки. От волнения в горле першило.

Керхман усмехнулся.

— Говоришь, как ребенок.

— Вы что-то предлагаете?

— Устранить причину всех наших бед.

Олиа не доверял ему. Совсем. Он надеялся собственными силами что-нибудь сделать. Может, даже, как говорит этот альфа, убрать помеху совсем. На то, чтобы не ругаться с Купером и терпеть под боком десять наркоманов, он уже был не согласен. Купера хотелось уничтожить.

— То есть? — вежливо улыбнулся Олиа.

— Ты все понял. — Ответил Керхман. — Я могу помочь тебе, а ты мне. Главный торговец дурью случайно умрет, начальник вылетит со своего места, и появится новый начальник, а ты сохранишь свой маленький титул в целости.

Олиа поморщился. Он вообще не понимал мотивов этого альфы. Все походило на провокацию или на несмешную шутку. С Керхманом нужно было быть осторожным. Он был хитрым и скользким типом, а Олиа таким доверять не любил. А для совместного убийства нужно большое доверие.

— Я вас не понимаю и понимать не хочу. — Ответил он твердо.

— Ты завтра вернешься в блок. И тебя там уже ждут.

Почему-то все, кому что-то нужно было от Олиа, переходили на угрозы. Это было уже не оригинально.

— И что с этого?

— Я еще зайду утром с повторным предложением. — Керхман встал со своего места. Снова запахло снегом. На улице была уже зима. А Олиа за своими страданиями о Лукасе и не заметил этого.

— Это слишком интимное дело, чтобы решать все с ходу.

— Я понимаю. — Отозвался Керхман от двери. — Но меня вынуждают обстоятельства. Так же как и тебя.

Он уже хотел выйти. Олиа уже отставил бутылку в сторону и улегся головой на подушку.

— Какие? — неожиданно спросил он сам для себя.

— Что-то вроде любви к совершенно глупому существу.

— Не понятно.

Везде были одни намеки, приходилось постоянно напрягаться, чтобы их понять. У Олиа и так болела голова. Если бы Керхман кинулся ему тут же объяснять про Рена, Олиа бы все равно ничего не понял. Но он и не торопился, а лишь распрощался и ушел.

Утром все повторилось. Олиа понял, что Керхман чем-то похож на Купера. Все ходит и уговаривает. Пока. А ведь сам знает, что если Олиа захочет от него избавиться, то сделает это. Найдет у него какой-нибудь грешок, опозорит, лишит работы. Это все в лучшем случае.

Про Рена Керхман рассказал с утра. Олиа даже посмеялся над глупостью этого омежки. Понял стремление Нила забрать себе всю власть и убрать подальше отсюда все, что связано с наркотиками. Все-таки юному глупенькому торгашу так будет лучше.

— Так что? — под конец речи спросил альфа, блеснув глазами из-под очков.

— Мне надо подумать. — Мирно ответил Олиа.

***

Олиа отлично сыграл наркомана. Даже пожалел о том, что папа не додумался отдать его в театральный кружок. Трясло его до сих пор, руки были странно холодными. Да и голос был слабый из-за охрипшего горла и холодной воды, которую он пил литрами.

— Я сам сделаю. — Запинаясь, ответил Олиа. — Я умею варить.

Купер подозрительно взглянул на него, но согласился.

— Дай две? — попросил Олиа.

Он стоял, привалившись к стене в камере Купера, и строил из себя умирающего.

— Чтобы не бегать к тебе. — Пояснил он сквозь зубы. Злобу Олиа и не скрывал. Конечно, он ненавидит Купера за то, что тот подсадил его.

А тот почувствовал победу.

— Знаешь, что я за это хочу?

— Через кухню. — Олиа даже не врал. Джереми не такой дурак, чтобы болтать, а сам он ценной информацией воспользоваться не успеет. — Поставщик всякой сыпучей хрени типа муки и пшена подкуплен. Все что хочешь в мешках перевезет.

Купер отдал ему двойную дозу. Готовил раствор Олиа у Керхмана в кабинете, чтобы точно не поймали. Одолжил у альфы зажигалку и теперь сосредоточенно водил огнем под ложкой. Керхман крутил в руке готовый шприц.

— Ты умеешь варить? — спросил он, когда устал молчать.

— Были знакомства. — Туманно отозвался Олиа.

Ему было даже смешно. Они собирались убить человека. Почему совесть не просыпалась?

— Ровно в пять отключат камеры на десять минут. Охранник будет один на входе в блок. Я его отвлеку. — Проговорил Керхман.

В пять почти все были еще на работе. Или шли гулять на улицу. Время было самым удачным. Если все получиться, об убийстве никто и не подумает. Главное, без свидетелей.

Они набрали раствор в шприц. Двойная порция — верная передозировка. Олиа аккуратно закрыл иголку крышечкой и спрятал шприц под майку.

В пять часов он вышел из своей камеры и пошел к Куперу. Они договорились на это время. Олиа даже не играл роль больного. Купер так радовался своим успехам, что ничего вокруг и не замечал.

- Лучше выглядишь. — Только и сумел сказать он.

Олиа быстро приблизился к нему и надавил на шею, сдавив сонную артерию. Купер еще успел больно толкнуть Олиа в бок локтем, но тут же ослаб и заснул сладким сном. Олиа аккуратно опустил его на койку.

Руки дрожали. Было ужасно страшно. Впервые он осознано убивал человека.

В первый раз даже промазал мимо вены. Все-таки ставить уколы его не учили.

Спящий Купер выглядел безобидно. Сердце у Олиа сжалось на несколько секунд от жалости. Вот так глупо умереть было плохо. Олиа бы не хотел так.

На второй раз в вену попал и быстро ввел раствор. Так же быстро, больше не разглядывая Купера, Олиа вернулся к себе, улегся на койку и взял в руки так и не дочитанный любовный роман.

А вечером оказалось, что один из заключенных переборщил с дозой и умер. Приехала комиссия, вскрыла всю наркоманскую контору, уволила старого начальника. Керхман стал здесь главным, а через неделю в жизни Олиа появился Рен, а значит, кроме совместного убийства, еще один рычаг давления на Нила.

***

Олиа сидел в Кабинете Керхмана с большим стаканом с водой. Возникало ужасное чувство дежавю. Вокруг было оживление, хотя всех остальных заперли по камерам. Постоянно звучали непонятные сигналы. Керхман уже хотел начать разговор, но его куда-то позвали по рации.

— Подожди здесь. — Только успел обронить он, когда убегал.

— Ты оставишь меня здесь гадать о том, что случилось?

— Твой брат случился. — Только и успел ответить Керхман.

Олиа потребовалось немного времени, чтобы понять.

Сразу после тревоги его отвели в камеру. Олиа сидел на полу у решетки и тихо переговаривался с Эвансом, хотя не утихающий шум мешал этому.

— Кого-то убили. — Уверенно сказал Эванс. Потом добавил. — Сумасшедший дом какой-то.

Олиа еще бы подумал, что Эванс спокойно пожал плечами и ничуть не расстроился из-за этого убийства. Единственно, что его волновало, так это перспектива просидеть несколько дней в камере в одиночку и без запасов вкусной еды и сигарет.

— Эванс говорит, что кого-то убили. — Сказал Олиа Мише, который сидел на его месте и вовсю переписывался по телефону — выяснял причины переполоха.

— Попробую узнать. — Ответил Миша.

Олиа не мог усидеть на месте и принялся ходить по кабинету. В конце концов, нужно было дождаться Керхмана. Он все объяснит.

Олиа уставился в окно. Почему-то захотелось курить. Чертов Эванс приучил. У Керхмана на подоконнике стояла пустая пепельница. Раньше он беспрепятственно курил дома, когда Рен был здесь. Теперь все наоборот.

Хлопнула дверь.

— Что с Таем? — сразу же спросил Олиа, выглядывая в окно. Падал снег. Рождество давно прошло, уже начался январь. Зима была в разгаре.

— Умер от передозировки. — Ответил Нил.

Олиа вцепился руками в подоконник. Все звучало очень странно. Ему было жаль братишку.

— Кто его убил? — спросил Олиа тихо.

— Разбираемся.

Нил подошел поближе и тоже встал у окна. Закурил, пуская дым в приоткрытую форточку.

— Ничего не напоминает? — спросил он.

— Напоминает. — Кивнул Олиа. — Но об этом больше никто не знает. — Уверенно проговорил Олиа. — Я в списке подозреваемых, да?

Он повернулся к Нилу и ждал реакции. То, что они провернули уже больше двух лет назад, не было гениальной находкой. Олиа мог подозревать всех. И Нила, от которого можно было ждать хоть чего. И всех остальных. У Тая было много врагов. Тот же самый Лукас. Хотя Олиа настойчиво его просил отстать от Тая.

— В списке. — Ответил Нил. Он выглядел растерянно, и было видно, что ему нет до смерти Тая никакого дела. — Посмотрим, камеры на этот раз никто не отключал.

Он докурил и вернулся к своему креслу. Олиа остался у окна. Бессмысленно смотрел на пустое пространство за ним и перебирал в уме возможных убийц братика. Хотелось близко пообщаться с этим человеком. Тогда бы Олиа показал, что нельзя трогать его семью даже пальцем.

— Его нашли в камере. Рядом был шприц, в вене не очень аккуратная дырка. Завтра будет точно известно, от чего он умер. — Проговорил Нил за спиной. — Тебя я не могу вернуть в блок.

— Почему? — Олиа больше не разглядывал ленивый зимний пейзаж, а повернулся, и теперь смотрел на Керхмана.

— Вдруг ты захочешь замести следы, или устроишь маленькую вендетту. Мне это не надо. — Керхман помассировал виски кончиками пальцев, потом принялся тереть стеклышки очков платочком.

Олиа тоже вернулся за стол и закрыл лицо руками. В груди ныло от такой новости. Олиа даже не знал, виноват он в смерти Тая или нет. Он же затеял всю эту войну с Лукасом. Вдруг Тая просто слили. Или кто-то докопался до небольшого грешка Олиа.

Было неприятно на душе. И хотелось вернуться к себе на кровать и хоть немного поспать.

— Будешь держать меня в курсе? — спросил Олиа.

Керхман утвердительно кивнул.

Больше сегодня говорить было не о чем. Да и настроения не было совсем. Олиа допил воды и отправился по приказу Керхмана в одиночку ждать следующего утра. А сам альфа поехал домой под бок к Рену, подальше от сумасшедшего дома, как выразился Эванс.

========== Глава 24 ==========

— Никто не входил. — Заметил очевидное Нил.

Олиа ближе придвинулся к монитору. Глаза болели после бессонной ночи. Он не думал, что так будет переживать из-за смерти Тая. Обычно такая сентиментальность ему свойственна не была. Ему было давно плевать на брата, да и чужие смерти не сильно трогали. Но оказалось, что Олиа расстроился. Ночь в одиночестве и в ограниченном пространстве не сделала положение дел лучше. Олиа пытался подключить мозги, и придумать хоть какую-нибудь стройную версию всего происходящего. Но эмоции брали верх над разумом снова и снова. Здесь особенно нужен был Эванс с его любимыми сигаретами.

До утра Олиа только промучился и ничего не придумал. Его окружили заботами со всех сторон: и собственное дело, и объявившейся Лукас, и умерший Тай. И все это было как-то связано, но Олиа оказался парализован. Его хоть какая-то семья за день разлетелась в щепки. Брат умер, папа убил Питера и подставил Олиа. Лукас тоже умирал, вокруг крутились наркоторговцы и наркоманы. И как венец всего кто-то настойчивого напоминал Олиа о прошлом.

На утро следующего дня Олиа предстал перед Нилом во взведенном состоянии. Выкурил сигарету и потребовал самый крепкий кофе. Теперь от такой смеси Олиа тошнило, что не прибавляло радости всему происходящему.

Они заново прокрутили в быстром режиме несколько часов записи с камер наблюдения. Тай вернулся к себе еще утром, пропустил обед, а в четвертом часу дня его уже нашли мертвым. В камеру к нему никто не входил, и он был там один.

Олиа поднялся со своего места и прошелся по кабинету Нила, массируя виски. Голова начинала неприятно болеть.

— Это самоубийство. — Неуверенно сказал Керхман.

— Тай не тот человек, который будет себя убивать. — Олиа по пути забрал со стола пачку с сигаретами Керхмана и пошел к окну. Эванс определенно плохо на него влиял. Зажигалка сработала со второго раза, да и то пламя было еле заметным. Олиа долго закуривал. От дыма затошнило еще сильнее. Уже почти сутки у него в желудке кроме чертового кофе ничего не было. Еду, которую ему принесли вечером, Олиа не тронул. Она была ужасной, остатки с ужина, скорее всего. Олиа такое не ел.

— Он умер через три часа после того, как вернулся к себе, в камеру никто не входил, никто не выходил. Накачать заранее его не могли. Шприц, и даже ложка с зажигалкой лежали рядом. Кто тут у нас такой ниндзя, что смог так незаметно убить его?

Олиа молча курил и думал. Он слегка приоткрыл окно. Сильный ливень начал образовывать на подоконнике небольшую лужу. Земля в цветочном горшке тоже начала мокнуть. Но весь запах табака быстро выветрился. Олиа обхватил себя рукой, чтобы не так мерзнуть.

— Без причин? — спросил он. — Просто так пошел и грохнул себя? Настроения, наверное, не было.

— Мы оба знаем, что причины были.

— Причины были его грохнуть! — повысил голос Олиа. Он развернулся и злобно смотрел на Керхмана. Спокойного, уверенного. — У этих наркош, которые не хотели от него отставать.

— Причины — да. А возможности — нет.

— Я не верю.

— Тогда посмотри на еще одну вещь. — Керхман в пригласительном жесте показал на место возле себя и снова потянулся к клавиатуре.

Олиа затушил окурок и вернулся на свое место.

— Твой братец вполне спокойно себе работал. — Комментировал Керхман новую запись. На ней Тай действительно спокойно комкал простыни и впихивал их в барабан машины. Его помощник по прачке, по совместительству и прихвостень из свиты, сидел на соседнем столе и что-то рассказывал.

— Вот он зашел в подсобку, просидел там полчаса в обществе тряпок и швабр. — Продолжил Керхман. — Интересно, что там может быть в подсобке, да?

— А этот? — Олиа ткнул пальцем в фигурку второго человека. Долгое отсутствие Тая его заинтересовало, и он решил сунуться в подсобку. Но как только открыл дверь, быстро ее захлопнул и даже ушел из прачки.

Этот момент прокрутили дважды. Олиа стало неспокойно. Тай просидел сорок минут в кладовке, наверное, курил, скорее всего, разговаривал с кем-то. У него был телефон, мог же Тай прятать его в кладовке.

— Он по телефону разговаривал. — Сознался он перед Нилом. — В этом нет ничего странного.

— Мы уже поговорили с Джексоном. — Флегматично отозвался Нил. — Когда он заглянул в кладовку, твой брат валялся на полу и ревел в три ручья. Джексон испугался, что его заметят и убежал. Телефон там, однако, нашелся.

На этих словах Нил выдвинул ящик стола и бросил перед Олиа небольшой черный мобильник.

— Я не собираюсь его показывать официально. Достаточно того, что тут при мне наркоманы травятся. Тай сделал два звонка, потом у него была истерика, потом он намеренно отравился.

Олиа уже открыл записную книжку. Ни один контакт не был сохранен. Сообщения тоже были пусты. В журнале звонков только два исходящих вызова на разные номера за несколько часов до смерти Тая.

— Он все подчищал за собой. — Олиа покрутил телефон в руке.

— Кроме последних вызовов.

— Не было нужды. Уже. Ты мне дашь его?

— Нет. — Нил покачал головой. — Можешь переписать номера. Займись этим, я по официальным каналам, как ты понял, действовать не могу, а правда мне нужна.

— Зачем? Ты же уже все решил.

— Хочу знать причины. Вы мне столько беспокойства вдвоем доставили, что уже как родные. Могу я хоть немного проявить сочувствия? — Керхман поджал губы. — Переписывай. — Он пододвинул к Олиа блок чистых листов.

Сам закрыл окно. Ветер сразу перестал заносить в кабинет дождь и свежесть. Стало теплее. Медленно начал расползаться запах Керхмана по помещению, перекрывая остатки табачного дыма. Олиа переписал два номера, время звонков, их длительность и спрятал бумажку в карман.

— К слову о родных, — Нил навис над ним, — через пару часов здесь будет твой отец. Хочешь встретиться?

— Нет, — Олиа качнул головой, — если он не будет настаивать, то не надо.

***

Олиа вернулся к завтраку. Прямо в столовую. В первую очередь взгляд зацепился за тот стол, где всегда сидел Тай. Та сторона большого зала была особенно тиха. Все друзья Тая, увидев его, быстро опустили головы и стали еще мрачнее. И особого дружелюбия Олиа с их стороны не заметил.

Он пришел одним из последних. Ему соскребли остатки со всех подносов.

— Есть что-нибудь сладкое? — тихо спросил Олиа у Кендалла, который стоял на раздаче.

— Могу дать батончик. — Кендалл положил ему на поднос порцию горошка. — Через пять минут принесу.

— И воды захвати. — Кендалл кивнул.

Олиа вернулся за свой стол. Вокруг Миши уже собралась большая компания. Сидел Пенсильваль с Кендаллом, Эванс, который перебрался сюда после того, как Рена выпустили. Эванс спорил с Ли, но хотя бы не дрались.

— Ты чего здесь отираешься? — Олиа толкнул Ли в плечо, и с грохотом опустил поднос на стол. Все уже замолкли.

— Я с серьезным делом.

Эванс только хмыкнул на это заявление, но смотрел тревожно. Как и все. Олиа уже успел посмотреться в зеркало, и понимал, что внешность у него не самая хорошая.

— Правда, что Тая убили? — первым задал вопрос Пенсильваль.

— Он сам. — Тихо ответил Олиа, принялся за еду, задвинув брезгливость подальше. Нужно было хоть немного поесть, чтобы поправиться.

— Выглядишь паршиво. — Заметил Эванс хриплым голосом. Этот или много выкурил за раз, или орал во всю глотку на кого-то.

Олиа хотел поговорить с ним потом, когда было бы поменьше свидетелей, но этот завтрак был одним из самых беспокойных за последнее время. Почти со всех концов зала к ним подходили люди за подробностями. Олиа поговорил только с Майком, парнем, который жил вместе с Таем, и который много всего знал про братика.

Майка он от себя не отпускал долго. После завтрака вышел с ним во двор под уже прекращающейся дождь. Обошли лужи и остановились под навесом. Майк пострелял глазками по сторонам, отвернулся лицом к стене и закурил.

— Что ты знаешь? — спросил Олиа.

Майк посмотрел на него большими светлыми глазами. Рука у него дрожала, обычная заносчивость вовсе исчезла. Вокруг отиралась вся та же компания. В нескольких шагах стоял Миша и переговаривался с Пенсильвалем. Эванс устроился на противоположном конце площадки в одиночестве. Только курил и посматривал на Олиа.

— Я не знаю, кто это. — Быстро выпалил Майк.

— Я это без тебя выясню. Что с Таем происходило?

Олиа прислонился спиной к мокрой стене. Даже через ткань куртки он чувствовал эту противную слякоть. Запах от сигареты Майка раздражал. Они были с каким-то сладковатым вкусом. Олиа уже привык к обычному крепкому запаху от Эванса, но не к этому клубничному облачку.

— Да в жопе мы были из-за тебя. — Пожал плечами Майк. — Ты же его кинул со всей этой темой с наркотой, а он что-то разрулить пытался. Они его и грохнули, наверное. — Майк снова пожал плечами.

Олиа даже не стал исправлять его точку зрения. Пускай думает, что хочет.

— Он с кем-то общался из внешнего мира? — Олиа прикрыл глаза и потрогал руками мокрую стену. Съеденная за завтраком еда не усвоилась, ни каша с горошком, ни даже шоколадный батончик, на который Олиа возлагал большие надежды.

— Я не знаю. — Майк еще раз честно взглянул на Олиа. Он был хорошеньким омегой, на несколько лет старше Олиа, с красивым точенным лицом, немного испорченным шрамом на щеке. Но Майк всегда прикрывал его прядкой волос, и выглядело все в целом очень мило.

Олиа посмотрел на Эванса. Все курил. Уже даже нарвался из-за этого на замечание, но не останавливался. С такими темпами Эванса ждала недолгая жизнь и смерть от какого-нибудь рака легких.

— С начальством своим созванивался иногда. — Проговорил Майк. — Альфу себе какого-то завел, пахло от него иногда. Ну и с родителем вашим, но они поругались неделю назад сильно. Из-за чего не знаю.

Олиа приподнял одну бровь. Он не знал, что папа с Таем что-то не поделили. У них двоих оказалось так много страшных секретов от Олиа, что тошно становилось.

— Ты эти номера знаешь? — Олиа достал с кармана листочек и сунул Майку под нос. Тот близоруко вгляделся, чуть было не прожег бумагу еще одной зажженной сигаретой.

Олиа тем временем снова посмотрел вокруг. Поманил пальцем к себе ожидавшего Эванса. Тот как выдрессированная собачонка подскочил и побежал к нему, забыв даже про дождик и лужи.

— Не знаю. — Ответил Майк.

Олиа кивнул головой, он уже ожидал такого ответа. Как будто он сам Мише показывал важные для него контакты. Парочку он хранил в своей памяти и больше нигде.

— Можешь быть свободен. — Олиа оттолкнулся от стены и пошел навстречу Эвансу, перехватил его за локоть и повел в сторону здания блока. Запах перегара мгновенно ударил в ноздри. У Эванса собственный запах был похож на запах алкоголя и немного на горький шоколад. Сам он весь пропах табаком. А на пороге была течка, и все усиливалось в несколько раз.

— Пошли в блок. — Сказал ему Олиа, по дороге пряча лист в карман.

— Что-то случилось? — Эванс уже убрал локоть и тащился рядом.

— А ты не заметил? — немного истерически спросил Олиа.

Больше они по дороге не разговаривали. Миша пошел вслед за ними, но в блоке остался внизу, неотрывно наблюдал за ними, пока Олиа не скрылся в своей камере. Точно так же смотрел и Артур, стоящий в дверях блока с бутербродом в руках. Но из-за Олиа он забыл и о бутерброде, и том, что надо жевать.

***

— Ты расстроился, да? — Эванс присел на краешек стула, сложил руки на коленях и уставился на Олиа. У него из косы выбилась слишком короткая прядка, достававшая лишь до груди. По одной ей было понятно, что вся голова у Элая нуждается хотя бы в мытье.

— Из-за чего именно? — Олиа достал из холодильника бутылку с водой и сделал несколько больших глотков. Стало немного получше.

— Из-за Тая. — Голос у Эванса звучал жалостливо. Было похоже на сочувствие. Если бы Олиа разбирался в эмоциях, он понял бы точнее. — Он же твой брат. Я бы из-за Эдварда переживал бы.

— Кто такой Эдвард? — Олиа сел на кровать, с удовольствием стянул с ног промокшие кроссовки вместе с носками и куртку с грязной и мокрой спиной.

— Мой брат младший. Он альфа.

— Твой брат не пытался тебя убить, и не врал тебе всю жизнь. — Олиа лег на подушку и позволил себе закрыть глаза. Даже зажмуриться. — Я не понимаю, что у Тая вместо мозгов, я даже не знаю, как его можно любить. Мы с ним, почему-то, еще с детства не сдружились. А потом он меня подставил. Хотя, приятно знать, что из-за папы, а не из-за кого-то там альфы.

Олиа надавил на закрытые глаза пальцами. Появились красивые разноцветные пятна.

Неожиданно запах Эванса оказался совсем рядом. Желудок свернулся в рвотном спазме, но Олиа его быстро остановил. Эванс открытой ладонью погладил его по голове.

— Тай сам себя убил. — Вновь вполголоса сказал Олиа.

— Я знаю. — Голос Эванса был совсем рядом. Он присел на кровать рядом с Олиа.

— А это очень странно для него.

— Ты очень плохо выглядишь. Тебе надо поспать. — Эванс выглядел заботливо. Как трясущийся над ребенком родитель.

— Ты тоже не красавчик.

— Мы весь день вчера просидели в камерах после того, как ты ушел.

— А я в одиночке. — Олиа повернул голову. — Это не лучше.

С закрытыми глазами он чувствовал, что засыпает. Бессонная ночь все-таки сказывалась на нем. От воды желудку стало легче, и, возможно, здоровье поправлялось.

Его лба коснулось что-то мокрое. Олиа приоткрыл глаза. Это Эванс поцеловал его в лобик. Но теперь задержался рядом, не желая отстраняться.

— Меня и так от твоего запаха тошнит. — Пожаловался Олиа. — Не нависай надо мной.

— У тебя температура. — Потерянно пробормотал Элай.

— Это не смертельно. Сейчас ты уйдешь, а я посплю, и все будет нормально.

— Может, я останусь?

Теперь его лоб трогала ладонь. Олиа и сам чувствовал, что немного поднялась температура. Из-за нервов, и тех испытаний, каким Олиа подверг свой организм.

— Ты воняешь перегаром. — Олиа лег поудобнее, и даже сумел натянуть на себя покрывало. — Иди, Эванс. Попроси Мишу, чтобы разбудил хотя бы к ужину. На обед не пойду.

Элай встал с кровати. Согласно покивал. Потом чем-то шебуршал, обо что-то ударился и поругался себе под нос. Олиа уже закрыл глаза и собрался спать.

— Тут на полу листочек с номерами телефонов валялся.

Должен был выпасть из куртки, когда Олиа швырнул ее на стул.

— Положи на стол. — Пробормотал Олиа. — И вали уже.

— А зачем тебе номера Джонни? — дрожащим голосом спросил Элай.

***

Олиа уже сам готов был материться и убивать. Эванс разревелся как малолетка и не дал поспать. Олиа чувствовал, как весь его организм противится тому, что его снова заставляют работать. Они с Мишей, которого пришлось звать самому, заставили Элая попить водички, перешли в его камеру, и уложили плачущее тело на нижнюю полку.

— Истерика. — Со знанием дела сказал Миша.

— Идиот. — Олиа прислонился к стене. — Никто твоего альфу убивать не хочет.

— Зачем ты его ищешь, ты думаешь, это он Тая убил?

— Нет.

Эванс опять начал всхлипывать. Миша отдал ему носовой платок, но тот подозрительно быстро оказался в слюнях и соплях.

— Эванс, я не знал, что это Джонни номера, понимаешь. — Олиа подошел ближе и присел на корточки перед кроватью, где сидел Эванс. — Они были у Тая записаны, конечно, я хотел узнать, кому он звонил.

— Не трогай Джонни. — Попросил Эванс.

— Я и не собирался.

Олиа проморгался.

— Я с ног валюсь, Эванс, я не хочу еще и тебя успокаивать. Тем более, ты ревешь не из-за чего.

— У него течка на днях, гормоны все ни к черту в это время. — Рядом появился Миша. — Можно хоть до чего докатиться.

Олиа его проигнорировал. Хотелось быстрее закончить здесь, и пойти дальше.

— Мне не нужен этот альфа. — Олиа поднялся на ноги. — За ужином поговорим. Я спать.

Мишу он повел с собой. Переоделся в старую футболку и лег под одеяло, готовясь действительно поспать. Эванс за стеной уже не всхлипывал. Значит, подслушивал.

Олиа достал из-под матраса свои блокнотик и огрызок карандаша.

«Альфу завтра привести ко мне. С Керхманом договорюсь» — быстро нацарапал Олиа и показал Мише. Тот серьезно кивнул.

— К ужину разбуди. — Сказал Олиа уже вслух, и окончательно провалился в сон.

========== Глава 25 ==========

Комментарий к Глава 25

Глава вышла больше объемом, чем надо, но надеюсь хоть какие-то сдвиги в ней есть. А то эта история быстрее закончит меня, чем я ее. Странности - это самому запутать клубок и не знать как потом его распутывать.

Элаю казалось, что все вокруг бурлит. Про Тая все уже знали, и если у них в блоке все было относительно спокойно, то вот у остальных происходило черти что. А Олиа как будто и не интересовался этим. Был Мэтт, тот самый рыжий, который пытался когда-то нападать на Элая. Он опять обнаглел и решил составить оппозицию Олиа. Элай думал, что здесь без крови не обойдется, но Олиа только скинул все эти заботы на Керхмана. И Мэтт пропал. Остальными намек был понят.

Элай чувствовал начало течки, и изо всех последних сил сопротивлялся плохому настроению. Он нашел небольшой календарь-картинку, оставшийся от Рена, за прошлый год, и высчитал сроки следующей течки. Выходило, что она будет в мае, и был небольшой шанс провести ее уже на свободе. Тогда он сможет привлечь к этому Джонни, и все будет хорошо.

За Джонни он волновался еще больше чем за себя. Непонятно, что Олиа от него хотел. Элай боялся снова об этом заговаривать, поэтому любопытство удовлетворить было негде. Олиа был в плохом настроении, почти не разговаривал. Все-таки Тай был его братом, хоть и не совсем любимым. Но интуитивно Элай понимал, что многие обиды забываются, если происходит такое. Олиа сказал, что Тай сам себя грохнул. А потом в этом оказался как-то замешан Джонни. Выходило что-то страшное.

С утра он проспал на двадцать минут дольше, а потом еще очень долго возился с грязными волосами. Заплетая их в тугую косу. Немного подкрутил радио, и нашел новую волну с утренними новостями, прогнозом погоды и обсуждением пробок. Утро — пробки. Логично. Элай с этим никогда не сталкивался. Ночью на дорогах было довольно просторно, а утро ему никогда не нравилось, и на улице он в это время никогда не появлялся.

Еще у него закончилась вся еда, и хотелось успеть забежать к Олиа и Мише и выпросить хотя бы чашку чая с печенькой еще до завтрака. Желудок недовольно урчал еще с вечера. Наверное, из-за неслабых переживаний и течки. Организм же все еще рос и требовал топлива.

Элай даже не успел умыться. Он осторожно выглянул в коридор, когда уже началось построение. Быстро, пока не заметили, вылез из камеры полностью и подкрался к Олиа. Тот был в белой немного застиранной до серого оттенка футболке. Кожа Олиа была такая же бледная и нездоровая. И казалось, что ключицы выпирают, как всегда, когда он носил одежду с широким вырезом.

— У вас еда есть? — спросил Элай.

Олиа только кивнул головой. И то хорошо, мог вообще молчать.

Поделился печеньем и кофе с ним Миша. Олиа не возражал, лишь сразу после построения взял щетку с зубной пастой и ушел за дверь, где была его собственная небольшая ванная. Дверь плотно закрыл за собой, и через несколько секунд послышалось, как в душе льется вода.

— Он очень плохо выглядит. — Осторожно заметил Элай.

— Заболел. — Пожал плечами Миша. Он тоже пил кофе, стоял около холодильника, на котором возвышался телевизор и переключал каналы. — Зима же, а у него кроме костей ничего нет.

— Сейчас неподходящее время болеть.

— Подходящего времени никогда нет. — Миша тоже остановился на новостях. И здесь рассказывали про снегопад и пробки. Ничего нового. После рекламы обещали затронуть политику и рассказать про новый кошачий корм.

Элай замолчал. Он медленно кусал твердое дешевое печенье, запивал все это порошковым кофе. Раньше он даже не подозревал, что такой есть. Но оказалось, что это довольно популярно у бедных людей. А настоящих кофейных зерен здесь негде было достать, а тем более их сварить. Элай уже интересовался у Пенсильваля.

Когда воображаемый завтрак закончился, новости уже сменились мультиками, и Миша снова переключил канал, где шла реклама. Вода в душе уже не текла. А до завтрака в столовой оставалось еще полчаса.

Элай оставил Мишу одного, и пробрался к Олиа. В помещении было тесно даже двоим. Здесь уместились лишь душ, унитаз и небольшая полочка. Оставался метр свободного пространства. Олиа уже помылся. Успел надеть форменные штаны, а плоский впалый живот с двумя шрамами и всеми двенадцатью парами выпирающих ребер был открыт. Небольшим полотенцем Олиа насиловал свои волосы.

— Ты чего лезешь? — спросил он, когда Элай прикрыл за собой дверь.

Маленькое помещение тут же заполнил сладкий запах Элая.

— Ты выглядишь больным. — Элай навалился на запертую дверь.

Олиа оставил в покое свои волосы. В мокром состоянии они не были пушистыми, а лишь болтались неаккуратными слипшимися прядями.

— Я бы удивился, Эванс, если бы я выглядел здоровым. — Олиа опустил крышку унитаза и сел на него, как на стул. — Ты слышал про Мэтта?

— Он что-то вякал против тебя. — Заметил Элай.

— Правильно. — Олиа кивнул. — И таких Мэттов у Керхмана сейчас полный комплект в одиночках сидит. И они так просто не заткнутся. Как будто мне этого еще не хватало.

Элай видел, как Олиа устал. Возможно, это все и вправду выматывало сильнее, чем казалось. Проблем была целая куча, и создавалось такое ощущение, что Олиа не знает, за что хвататься.

Элай сделал шаг вперед и присел перед Олиа на корточки. Пахло удушающее сладко, и если бы здесь был альфа, он бы уже давно сошел с ума от этого почти течного запаха.

— Просто устрой репрессии.

— Это не гуманно. — Усмехнулся Олиа.

— Ты мне, блять, пальцы сломал просто так, а сделать то же самое с этими идиотами не гуманно, да? — Элай улыбнулся, немного показав зубы, как будто хотел зашипеть. Его сложившаяся ситуация совсем не устраивала. Он хотел для себя спокойствия, и если для этого надо кого-то прибить, он был согласен так сделать. Лишь бы эта крысиная возня прекратилась.

— Я лишь исправил пробелы в твоем воспитании. — Олиа взял его левую руку. Почти нежно. Пальцы были уже в порядке, только мизинец был кривой, постоянно болел, когда Элай хотел его согнуть, а иногда и вовсе не слушался. Олиа провел пальцем по этому мизинцу. Элай замер и молчал. Лишь бы опять не начал ломать. — Если бы ты связался с Таем, а потом с его боссами, ты бы так долго не жил. Это меньшее зло.

— Можно было объяснить на словах. — Элай выдернул руку.

— А ты их разве понимаешь, Эванс? Ты же ребенок, который не знает слова «нельзя».

Элай перевел взгляд вверх. Если у Олиа есть настроение философствовать, то Элай предпочел бы остаться в стороне от этого. Это не он убийца, и не он шантажирует всех вокруг. Элай и пальцев никому не ломал. Он только пользовался своими возможностями. Если ему повезло родиться в такой семье, разве он должен был отказываться от всего этого? А все требуют от него другого. Учиться хорошо, поступить в колледж, выйти замуж за нужного альфу. В общем, вести себя как Эдди.

Но вместо этого он в тюрьме, сидит в туалете, грязный и никчемный. Привязался к психу. Черствое печенье с удовольствием ест. Растерял всех старых друзей, кроме Джонни. А новые друзья не слишком благонадежные личности, и вряд ли Элай захотел бы с ними общаться в других условиях.

— Ты чего задумался? — спросил Олиа.

Он встал, оставив потерянного Элая сидеть на коленях перед унитазом. Олиа сорвал с крючка футболку и быстро ее надел, подложив под мокрые волосы полотенце.

— О своем поведении думал. — Элай не стал подниматься с пола, лишь уселся поудобнее, прямо на холодный кафель, привалился спиной к стене. — Но папа уже решил взяться за мое воспитание, так что можешь не беспокоиться.

Олиа в ответ приподнял бровь. Он уже протянул руку к щеколде, на которую была закрыта дверь. Стоял в пол оборота к Элаю, готовый вот-вот уйти.

— Мы не об этом должны разговаривать. — Элай откинул голову на стену. Она была приятно холодной. То, что надо.

— О чем же? — одновременно с вопросом щелкнул шпингалет.

— Я хочу тебя поддержать. — Признался Элай. — Я же вижу, что вокруг происходит, и вижу, как ты измучился. И из-за Тая… Я лишь хочу помочь. — Элай прикрыл глаза, пытаясь вытолкнуть из себя слова. Все, что он сам себе толком еще не объяснил. — Я на тебе зациклился. — Признался он. — Сделал для себя чертовым спасением от всей этой тоски.

Он ожидал, что хлопнет дверь.

Но Олиа сделал шаг вперед. Элай все еще жмурился, пытаясь совсем провалиться сквозь землю. Он ни перед кем и никогда так не унижался.

И он совершенно опешил, когда его губ легонько коснулись. Стон вырвался непроизвольно, ведь тело уже было готово, находилось на грани, уже выпустило в воздух тяжелый сладкий запах, окутывающий все помещение, уже по всему организму сворачивались первые узелки течки, готовые вот-вот взорваться.

От Олиа пахло слабо, но легко и потрясающе. Чем-то древесным и свежим. У этого запаха никогда не было шанса перебить мощный запах Элая, но когда Олиа наклонялся вот так близко и дышал Элаю прямо в ключицу, легкий аромат окутывал.

— Это твоя проблема. — Выдохнул Олиа ему в ухо. Его губы теперь прикоснулись к виску. Олиа почти невесомо касался кожи, и подобрался к мочке уха. Тут неожиданно больно ее укусил, так, что Элай вскрикнул и открыл глаза.

Олиа отстранился.

— В чем? — Элай резко задышал. — Моя проблема?

Гребанная течка! Его идиотский неконтролируемый организм! Зачем родители додумались родить его омегой, чтобы он вот так на полу в туалете возбуждался от пары прикосновений?

— В том, что повелся на меня. Ты красивый, Эванс. — Олиа провел пальчиком по его скуле. Элай беспомощно смотрел на Олиа, чувствовал огонь от прикосновений. Внизу живота все вибрировало. — А самое красивое в тебе — твой отец, который мне здорово помог. У нас была сделка, ты ее выполнил. А наши побочные отношения можно просто забыть, да? Я же тебя не принуждаю.

— Я сам хочу. — Выдохнул Элай. Он как кот, водил головой, подставляясь под ласку руки Олиа.

— А я нет.

Элай отрицательно покачал головой.

— Брось, Эванс, играть в любовь. — Олиа легко ударил его по щеке. — Твои чувства и гроша не стоят, скоро найдешь себе новую привязанность. Или вернешь своего альфу, моего братишки все равно уже нет, так что никаких препятствий.

Олиа поднялся на ноги.

— Говоришь так, как будто тебе не понравились наши развлечения. — Заметил Элай.

— У меня в последнее время нет настроения для развлечений, Эванс, совсем нет.

Олиа открыл дверь и в маленькую комнатку, наконец-то подул свежий воздух. Ум у Элая немного отрезвился, и он с жалобными глазами уставился на Олиа, но увидел лишь снова захлопнувшуюся дверь.

***

Брат умер, папа его подставил, Эванс обвиняет в жестокости, а Керхман припер его к стене и сжал горло рукой, делая больно. Олиа сморщился, но не сопротивлялся. Он альфа, он сильней. И никто не будет Керхмана останавливать. Он начальник, он что хочет, то и творит.

— Что ты задумал сделать с этим парнем? — зло зарычал Керхман.

Он перехватил их прямо в коридоре, когда Олиа уже вели на свидание с Джонни. Альфу люди Олиа притащили сюда почти силой. Сам он встречаться не хотел ни в какую. Его невежливо попросили.

— Отпусти меня. — Попросил Олиа.

Хватка ослабла лишь для того, чтобы он мог нормально говорить.

— Тай ему звонил два раза перед смертью. Думаешь, мне не интересно, о чем они говорили?

— При чем тут Тай? — спросил Керхман.

— Они спелись. Этот Джонни к нему на свидания таскался почти каждую неделю. Отпусти.

Горло отпустили. Олиа закашлял. Ему и без Керхмана было плохо. Тело шатало из стороны в сторону уже второй день, а кусок в горло не лез, сразу начинало тошнить от еды. Тошнило, кстати, от всего, и от места, и от людей, и от въевшегося в одежду запаха Эванса.

— Пойдем, посмотрим на этого самаритянина. — Согласился Керхман. — Это же ему с Эвансом запретили видеться?

— Ему. — Согласился Олиа.

— И как тогда здесь Тай оказался?

Они уже шли дальше по длинному коридору. Темп задавал Олиа, который еле тащил ноги. С солнечной стороны в этом переходе между корпусами были широкие окна, а яркий полуденный свет резал глаза. Даже несмотря на то, что был снегопад и на небе встречались тучки.

Олиа рукой потер шею, пытаясь согнать с себя мерзкие ощущения после прикосновений Керхмана. Он не любил, когда альфы к нему так цеплялись, и дело было даже не в страхе. Просто ему было противно от них. Он помнил, как на него навалился пьяный Питер, как мерзко он сопел и лапал его задницу.

— Мне это тоже интересно. — Ответил Олиа запоздало. — Этот альфа, скорее, просто заинтересовался омежкой. Судя из того, что Эванс про него рассказывал, это было обычным делом. Что Таю от него надо было, я не знаю.

Свернули в другой коридор, и противный свет пропал. Остались только лампы на потолке, дающие холодный, почти зеленый свет. Опять пустой коридор, с неприметной лестницей в конце, ведущей к администрации, а затем и главному выходу.

— Тоже заинтересовался. — Пожал плечами Керхман. Он шел впереди, как вожак их небольшой процессии, и говорить приходилось с его спиной.

Олиа промолчал.

Джонни их ждал в одной из небольших комнат опять с солнечным окном и белыми стенами. Сюда обычно приходил папа, потому что не любил общий зал для свиданий. Эванс тоже рассказывал, что он здесь встречается с отцом. А еще Олиа общался в этом месте с адвокатом, когда тот у него еще был.

Альфа был хмурым и невеселым. Он оброс небольшой щетиной и заимел синяк под глазом. Пахло от него самцом так сильно, что даже Олиа прореагировал. Замер уже в пороге. Керхман и охранник-бета тоже это почувствовали, но они на свое счастье не были омегами.

Альфа отреагировал на Олиа так же. Здоровый глаз почти округлил, а тот, который с синяком не смог. И рвано вдохнул, тут же громко выдохнув этот воздух, как будто хотел избавиться от него.

— Только не лезь сильно, ладно? — попросил Олиа у Керхмана. — Я и так тебя взял с собой.

— Ну спасибо тебе. — С сарказмом ответил Нил.

Они остались втроем. Нил действительно отошел в один из углов поближе к окну и тут же закурил.

— Меня выдернули из дома, даже толком не объяснили ничего, притащили сюда. Ты брат Тая? — говорил альфа грубо и рассержено. Они всегда сердились, когда им показывали свою власть.

— Брат. — Ответил Олиа. — Мне не до нежностей.

Он сел за стол напротив альфы. Если убрать щетину и помятость, он выглядел довольно молодо. И красиво, если Олиа еще понимал что-то в альфах.

Дым добрался и сюда. Окно, конечно, не открывалось, а Керхман пользовался своим положением и наглостью.

— Будешь заступаться за него? — рыкнул альфа. — Это уже принуждение какое-то.

— Я не знаю, что между вами происходило, ты мне должен рассказать. — Тихо и спокойно ответил Олиа. Он не хотел ругаться и чем-то запугивать. Он мог, конечно, пригрозить ему Эвансом, или тюрьмой за травку, которую этот альфа оставил в кармане своей куртки, или чем-нибудь, что можно быстро раскопать в его грязном белье.

— Зачем? — альфа удивился.

— Вы поругались? — из-за спины спросил Керхман. — С Таем? Мы не враги тебе совсем. То, что этот полоумный так грубо позвал тебя сюда, было ошибкой. Омежка же. — Керхман хмыкнул. — Мы не защищаем Тая совсем. А этот вообще последний человек, который будет этим заниматься.

Керхман так талантливо врал на грани правды. Как будто не Олиа пытался помочь Таю в последние месяцы. Только он что-то и делал. Даже папа предпочел умыть свои руки, оставив Тая одного разгребать все это дерьмо.

— Рассказывай, Джонни, все. — Проговорил Олиа. — Потом все объясним, если захочешь. Он начальник тюрьмы, — Олиа слегка кивнул головой себе за плечо, — типа власть, так что ничего незаконного не будет.

— Хорош начальничек.

— Какой есть. — Ответил Керхман. Они были совершенно разными альфами. Керхман смахивал на интеллигента, говорил всегда красиво и правильно. Был светлым и прилежным, больше похожим на бету. Если бы не такие сильные нотки в характере, которые пугали даже Олиа. Джонни мог сколько угодно выглядеть отморозком, но заткнуть его Керхман мог парой слов.

— Давай без лишних слов. — Попросил Олиа у Джонни. Еще не хватало, чтобы они тут начали мериться своей крутостью. — Мне тоже от этого общения удовольствия нет.

Альфа как будто сразу поумнел. Эванс говорил, что он сообразительный и отличный программист. И у него даже есть официальный костюм.

— Что вам надо? — Джонни уже не скалился.

— Зачем ты ходил к Таю? — Олиа старался выглядеть дружелюбно и говорить спокойно.

— Он мне понравился. Запах был очень странный.

— То есть?

— Ну, от него стояло сразу же. От тебя похоже пахнет, но без фанатизма уже и слабо очень. А братец твой как зомбировал.

— А я думал, от меня пахнет Эвансом. — Улыбнулся Олиа. Ему и хотелось улыбнуться просто так.

— Как будто вы с ним потрахались.

— Почти.

Альфе это не понравилось. Он замолчал, а вид опять стал недовольным и угрожающим.

— Давай дальше. — Снова встрял Керхман. — Пока вы не дошли до подробностей.

— Мы встретились. Я первым пришел. Глупо очень, Элай взбесился, когда узнал, но мне этот запах покоя не давал. Я его уже видел один раз до этого, подумал, что красивый омежка.

— И ничего тебя не смутило? — с намеком спросил Керхман. — То, что он за решеткой, к примеру.

Вот Керхману на эту тему нужно было молчать. Но альфы думают другим местом. Если от запаха встал, то какие могут быть вопросы после этого?

— Да и на меня приличные не вешаются. Я был в окружной тюрьме за травку, правда не долго, но много женихов отпугнул. — Альфа сказал это и поморщился. — Тай был очень милым, говорил, что тоже за травку попался по глупости и скоро выйдет уже. Я поверил. Сошлись на интересах, короче.

— За героин и на десять лет. — Поправил Олиа. Как хорошо Тай умел прикидываться лапушкой, Олиа знал.

— Я знаю. Он мне врал долго. — Джонни повесил голову, как провинившийся мальчик. — Потом мне про него все рассказали. Пришел омега, нарик какой-то конченный, угрожал, сказал, что Тай на него работает и наркоту продает, думал, я тоже в этом деле. Я этого припадочного за дверь выкинул. В следующую субботу ломанулся к Таю. Он сознался.

— Вылил сразу все ведро помоев. — Протянул Олиа. — Омега, который к тебе приходил, в татуировках был?

— Как игрушка расписная. Это кто?

— В скором будущем труп, я надеюсь. Тай тебе звонил несколько дней назад.

— Я его послал. Вот и вся история, мы больше не общались. И я не хочу с ним ничего больше иметь. Не с таким человеком. — Джонни мотнул головой.

— Ты же не брезгливый. — Олиа захотелось повредничать. Вот так и загнали его братика в угол. Олиа все голову ломал, как это сделать, а казалось, надо просто подослать альфу. Тай влюбился, а его кинули. Вполне возможно и самоубийство, если прибавить перспективы не радужной жизни, и давление со всех сторон.

— Наркоторговец-убийца мне не подходит. Передай ему, что я не только членом думаю, но и головой. И если он мне хочет добра, как говорил, то пускай отстанет. Я не хочу, чтобы из-за него ко мне домой приходили всякие мудаки и угрожали моим близким.

— Он умер. — Легко ответил Олиа, как будто они тут погоду обсуждали. — Устроил себе передоз через пару часов после вашего разговора.

Ему было в какой-то степени интересно, как отреагирует альфа. Как вообще нормальные люди реагируют на известия о чей-то смерти. Свои эмоции Олиа считал слишком скудными. Если ему и было жалко Тая, то все это перекрывалось раздражением от того, сколько братец создал проблем своей смертью. Грустил Олиа больше всего об одном: Тай все-таки стал мягче в последнее время, его можно было склонить к помощи, как-нибудь заставить изменить показания, или хотя бы перед Олиа сознаться в обмане.

Олиа больше всего хотел знать, правдивы ли его предположения в отношении виновности родителя или нет. Тай точно знал, кто убийца Питера, был шанс, что он когда-нибудь поделится этим и с Олиа. И если это папа, хотелось бы убедиться в этом до того, как к такому выводу придет официальное расследование. Тогда можно будет подготовиться к неприятным последствиям.

И пока шла проверка этого дела, Нильсон следил за тем, чтобы никто не захотел подредактировать его со стороны. Через него же Олиа договорился с целой командой людей, которая следила уже за папой. Об этом никто не знал кроме Нильсона и Миши, причем последний считал это чем-то аморальным. Просто у Миши не было такого хитрожопого папы, а была нормальная семья, где родителей действительно воспринимали как родителей в традиционном понимании.

Они же жили в какой-то сумасшедшей вселенной, где вообще не было обычных вещей. Олиа бы не придумал ни одного человека, с которым бы у него складывалось все нормально и правильно. С братом была детская вражда, с папой что-то больше похожее на полезный симбиоз, как относиться к Эвансу, Олиа вообще не знал. Даже с Керхманом у них выходило странное сотрудничество уже из-за того, что пару лет назад они вместе провернули убийство и посчитали это хорошим началом к дружбе.

Было интересно, у Тая все было так же. Братец тоже был со странным вывернутым сознанием и искаженным восприятием всего. И любовь к Джонни у него в нормы не вписалась.

А альфа реагировал предсказуемо. Удивился, не поверил, покачал головой.

— Я не вру. — Заверил Олиа.

— Врешь. — Тихо ответил альфа.

Олиа упрямо покачал головой.

Альфа беспомощно начал водить глазами по комнате, как будто это могло ему помочь. Губы задрожали как раз как у обидевшегося омежки. Весь вид самца исчез, а осталось только очень расстроенное существо.

— Ты бросил его. — Сказал Олиа то, что больше всего злило его в этой истории. — Даже не подумал своими мозгами немного перед тем, как идти к нему, что раз он здесь, то уже точно не невинная ромашка.

Джонни слушал, потому что смотрел прямо в глаза, но ничего не ответил. Он, наконец, поверил в смерть Тая и теперь пытался с этим справиться. Начал быстро дышать, даже немного покраснел и попытался смять пальцами край железной столешницы. Запах от Джонни начал меняться, переставая заманивать к себе, а становясь все больше противным. Слишком быстро сработали гормоны, слишком высокий уровень стресса подействовал.

За спиной запах от Керхмана тоже изменился. Он включил вытяжку и перестал курить, так что оттуда потянуло его альфьим запахом с оттенками омежьего аромата Рена и совсем невкусного детского. Того альфеныша, которого Рен так долго таскал.

— Ты же его в макушку целовал, я видел. — Уже тише заговорил Олиа. — Это просто так не делается. Он сидел перед тобой и ревел, ты думаешь, он перед кем-то так распускался, как перед тобой? Мог хоть тогда не думать своим членом, и подумать, с кем связываешься.

— Олиа. — Предостерегающе сказал Нил из-за спины. Он подкрадывался ближе одновременно с тем, как Джонни начинал чаще дышать.

— Я и подумал о нем. — Ответил альфа. — Это общение никуда бы нас не привело. Думаешь, я смог бы дождаться его, зная, кто он такой? Думаешь, я вообще собирался ждать так долго?

Олиа так это не нравилось, и даже не в Тае было дело. Но сильно бесило это. «Я хоть и люблю тебя, но ты мне сильно помешаешь в моей новой счастливой жизни» И пока.

А альфа довольно быстро справился с потрясением. Даже предложения смог сложные построить. Олиа сам не понял, зачем он это сделал, и как к нему в голову пришла такая мысль. Он быстрым движением выбросил ногу вперед, подцепил носком ножку табуретки и подтянул на себя. Этому его папа научил, когда только забрал из приюта. Они с Таем несколько раз опробывали друг на друге эту шутку за семейными ужинами.

Послышался грохот, и Джонни упал на пол, что-то там себе сильно ударив. Из-за стола Олиа не видел.

Керхман среагировал быстро. Зачем-то вздернул его за руку вверх и даже зарычал.

— Он кретин. — Объяснил Олиа свои действия. Главное, что на душе стало легче. Иногда он чувствовал себя ребенком, которому хочется наделать много гадостей.

— Как ты мне надоел. — Почти на ухо грозным тоном ему ответил Керхман и больно сжал плечо. — С вами все в порядке? — спросил он уже громче у Джонни. Тот как раз вылез из-под стола. У него из носа текла кровь, и альфа пытался ее остановить рукой. В совокупности с фингалом под глазом, он выглядел как жертва избиения. Он навалился одной рукой на стол, как будто боялся, что упадет.

— По заслугам. — Прокомментировал он. — Вы не обманываете, да? — еще раз с надеждой спросил он.

— Нет — Ответил Керхман. — Сегодня, насколько я знаю, его уже похоронили.

А Олиа этого не знал. Знал, что папа забрал тело Тая после вскрытия, знал, что настаивал на встрече с Олиа, но Керхман помог, и сказал, что это он запретил пока Олиа все встречи, а вовсе не сам омега.

Джонни повесил голову и замолчал. Керхман выждал почти минуту, все еще держа Олиа за руку, боясь, что тот снова кинется драться. Когда стало понятно, что разговаривать больше никто не хочет, Керхман первым пошел к выходу. И потащил за собой Олиа.

— Вас сейчас выведут. — Так же вежливо, как и всегда, сказал он Джонни перед тем как выйти. Тот никак не прореагировал.

Они с Керхманом оказались снова в коридоре с зеленым светом. Только сейчас громко работала вентиляция, и откуда-то слышались голоса из радио.

Они пошли обратно, через длинные переходы, хотя Керхману к его кабинету и было в другую сторону. Олиа думал, только, что сейчас придет к себе и упадет на кровать. Если притащится Эванс, тоже неплохо. Он часто болтал о всякой ерунде и жалел. От этого всегда было лучше. Он, конечно, учует запах Джонни, но это не страшно. Олиа ему обещал не бить Джонни, а они только поговорили. Почти.

Этот альфа оказался таким же мудаком, как многие. Олиа было даже смешно. Как будто он не знал, чего можно ожидать от друзей Эванса. Этот еще самым адекватным должен был быть.

— Постой. — Неожиданно попросил Керхман.

Они уже были не повороте в тот несносный длинный коридор с солнечным светом. Нил быстро завернул в другое ответвление, куда Олиа хода не было. Даже на полу была нарисована красная линия вдоль решетчатой двери, которую ради удобства иногда держали открытой, обозначающая запретную зону. В этом коридорчике были всего три двери в служебные помещения, а в конце стоял автомат с батончиками и газировкой. Про него все знали и многие возмущались. Автомат стоял, у всех водилась мелочь, но подобраться к нему нельзя было. Только для сотрудников.

Керхман решил купить себе бутылку воды, а Олиа остался у красной линии подпирать стенку.

— Ты думаешь, Тай влюбился? — спросил Олиа, пока альфа отсчитывал мелочь.

— Думаю, да.

— Бред.

— Почему же?

Из автомата с грохотом вывалилась бутыль с водой. Пока Керхман жадно пил ее, так что аж кадык дергался, Олиа думал, почему же это бред. Потому что это Тай, потому что Олиа точно знал, что Тай когда-то крепко любил своего Гарри. А когда он сбежал в неизвестном направлении, пока Тай рожал, Тай с альфами только трахался, но никак не любил. Для такого чувства он был слишком стервозным.

— Любовь косит всех. — Со вздохом ответил Нил. — Тебе в какой-то мере повезло.

— В том, что я фригидный? — усмехнулся Олиа.

— Типа того.

— Я лишь своими феромонами атмосферу не загрязняю и не готов каждые четыре месяца ложиться под каждого, кто может мне вставить. Если ты думаешь, что любовь выше обычного траха, то она и мне должна быть доступна.

— У тебя душевная фригидность.

Керхман вернулся к нему. Олиа жестом попросил бутылку и тоже с наслаждением попил. Вода была холодная и поразительно чистая. Олиа уже за шесть лет местной жизни привык пить воду из-под крана со вкусом железа.

— У тебя девственный запах. — Заметил Керхман. Они медленно шли вперед, как будто просто гуляли. С таким темпом у них было еще пять минут на разговоры. — У меня нос особый, я хорошо омег чувствую.

— Девственный в том плане, что не спал с альфами. — Заметил Олиа.

А ведь солнце уже скрылось и не светило так сильно в глаза. За окнами были видны площадки, обнесенные по краям кучками подтаявшего снега, забор, и даже немного кусок дороги, по которым редко проезжали машины.

— Мне интересно, — снова заговорил Олиа, — почему мы обсуждаем то, с кем я сплю.

— Мне посплетничать захотелось. Не мою же жизнь обсуждать, ты знаешь, с кем я сплю. — В шутку ответил Керхман. — Я знаю про Лукаса и про то, что вы с ним творили. А сегодня ты заметил, что он труп. — Они остановились посреди коридора. Даже наплевав на то, что здесь уже часто проходили люди. И охранники, и заключенные, но реже. Олиа не беспокоился о своей репутации, Керхман тоже. Они только громкость речи немного сбавили.

— Труп. — Подтвердил Олиа спокойно.

— Из-за Тая или из-за того, что он тебя бросил?

Олиа посмеялся:

— Из-за наркоты, Нил. — Улыбнулся он. — С таким диагнозом долго не живут. А я его трогать не буду.

Настроение поднималось. Олиа это казалось странным, как будто он сам накачался как минимум травой. Может, что проблемы постепенно решались. Или от веселого разговора о его любви.

Они пошли дальше, потому что стоять на одном месте посреди коридора было странным. Разминулись только тогда, когда Нил завернул в столовую, объяснившись потребностью в еде. До блока было уже совсем недалеко.

Олиа думал о Джонни и Тае, о том, что все больше походит на сюжет для романов. Джонни поступил подло, почти как Лукас, и Олиа вспомнил, как было обидно. Уже и забыл, и даже не вспоминал, но старые воспоминания всплыли и неприятно свербили в голове.

Он подумал об Эвансе. Олиа тоже с ним ласково не обходился. Оправдывало только то, что в любви никто не признавался. Просто Олиа видел красивого мальчика с возможностями и пользовался. Эванс об этом знал и принимал это.

Но почему нельзя просто наслаждаться этим и сейчас? Даже если это все ненадолго. Эванс в мае выйдет, или случится чудо, и Олиа даже раньше окажется на свободе. Это все прекратится. Но сейчас-то этого хочется.

В блоке было мало людей. На диванчиках внизу сидели только Ли с Палми Райном и смотрели кулинарное шоу. Олиа поднялся на второй этаж, но сразу к себе не пошел, а осторожно заглянул к Элаю. Тот снова валялся на своем месте, и читал книгу. Коса свесилась вниз, и конец ее аккуратно лежал на столике. Рядом с пустым блистером от трех таблеток от течки, которыми промышлял Пенсильваль.

Эванс читал книгу.

Олиа зашел внутрь и подобрался вплотную.

— Заметь, — проговорил Эванс, не отрываясь от чтения, — я за тобой не бегаю.

Олиа сложил руки на краю койки и устроил на них подбородок. Заглянул в текст книги Эванса, но тот быстро среагировал и опустил ее на грудь, чтобы не было видно слов. А Олиа уже с дальним прицелом пытался одной ногой стянуть ботинок с другой.

— Джонни. — Почти прошипел Элай уже более заинтересованно.

— Мы только поговорили. — Ответил Олиа. — Насчет Тая и этих звонков. Твой Джонни домой поехал.

— С ним все нормально? — Эванс заволновался, повернулся на бок и стал поднимать свою косу наверх.

— Мы с Керхманом ему рассказали про Тая. Он расстроился. А остальное в порядке.

Олиа поймал рукой кончик косы Элая, когда та проползала мимо. Эванс после таблеток не выглядел как котенок, который хочет, чтобы его погладили. Ему уже не нужны были прикосновения и ласки. Все гормоны блокировались, а на первое место вставал разум.

— Джонни с ним замутил что ли? — губы у Эванса дрогнули, как будто он хотел надуть их. — Он постоянно носом крутит во все стороны.

Олиа повертел в руках кончик косы с розовой резинкой на конце. Какие все-таки длинные волосы были. Олиа раньше таких не видел. Он вообще не понимал, как Эванса тут еще принудительно не подстригли, и как Эванс сам терпит свои волосы. Вокруг уже начали спорить на деньги о сроках терпения Элая.

— Ты ревнуешь? — Олиа все-таки подтянулся на руках, и одним прыжком запрыгнул на койку, отодвинув Эванса с книгой к стене.

— Немного. — Подумав, ответил он. — Но мы с ним просто друзья, он, типа, имеет право трахаться с кем хочет. Так Тай из-за него, что ли? Джонни его бросил?

Олиа молча кивнул, смотря Элаю в глаза.

— Ахринеть можно.

Олиа продолжил на руку наматывать косу Элая. Волосы были грязными, но на удивление мягкими и здоровыми. Как и весь Эванс. Он даже в таких условиях выглядел как ухоженный мальчик, любящий свою внешность. Уже завел себе пилочку для ногтей и целых три баночки разных кремов. Баночек для волос у него было еще больше, и стоили они все вместе, по выражению Рена, дороже, чем почка.

Олиа осторожно провел пальцем Элаю по щеке. Мягкая и красивая. У Олиа кожа была чересчур бледная, и это всегда было заметно, и никак не исправлялось. А тут щека сразу от прикосновения порозовела, а Элай вздрогнул.

— Ты уже забыл, что утром послал меня? — спросил он.

— Я за это извиняться пришел.

Эванс засмеялся.

— Ты и извиняться! Это новый этап наших отношений.

— Возможно. — Ответил Олиа. — Я сегодня с одним человеком о любви разговаривал. — Он пододвинулся ближе, приподнялся на локте и погладил теперь шею Элая и выступающие косточки ключицы. — Я ему доказывал, что любить могу.

— Это ты о чем? — Эванс сглотнул, а от него опять начал появляется шоколадно-коньячный запах. Олиа ласки оставил, чтобы не будить в Эвансе зверя, но положил голову ему на грудь и прикрыл глаза.

— Я сам не знаю, могу я любить или нет.

Элай в ответ лишь хмыкнул. Он снова взял книгу, сместил Олиа немного в бок и повыше. Теперь он вместо груди Эванса оказался у того на плече и даже зарылся носом ему в волосы. Элай одной рукой держал книгу, а второй погладил голову Олиа. И от такой ласки Олиа впервые в жизни захотелось заурчать от удовольствия.

Прошло пять минут. Эванс снова читал, а Олиа начал дремать.

— Знаешь, — вновь сказал Элай, — я сегодня папе звонил. Он недавно сдавал анализы на пол ребенка. Альфа будет. Через четыре месяца еще одного братика мне родит.

— Ты, главное, его не воспитывай, хорошо. — В полусне ответил Олиа. — Пускай вырастет нормальным.

Эванс снова тихонько засмеялся и плечо затряслось.

— Мне папа почти то же самое сказал.

========== Глава 26 ==========

— Где Олиа? — Элай столкнулся с Мишей у входа в блок. Тот бы и не обратил на него внимания, если бы Элай не перегородил ему проход.

Настроение было хорошее. Он только что разговаривал по телефону с папой. Тот рассказывал про свою беременность и про то, что теперь она проходит намного легче и отец уже перестал волноваться и настаивать на переезде в клинику. Мелкий уже вовсю толкался и был очень активным и здоровым, что было странно для папиных лет.

Еще оказалось, что Эдвард занял только второе место на олимпиаде и сильно расстроился, а омежка, по которому братец тайно вздыхал, предпочел другого мальчика.

Миша настроения Элая не разделял и выглядел грустным и расстроенным

— У себя. — Буркнул он и ушел дальше.

Элай быстро забрался на второй этаж и дошел до самого конца ряда. Но в камере Олиа не было, зато было слышно, как в маленькой ванной из душа течет вода. Дверь была плотно закрыта, но не заперта, так что Элай смог туда пробраться, оставив маленькую щель, чтобы собравшийся в комнатке пар хоть куда-нибудь ушел, и можно было видеть дальше собственного носа.

— Эй. — Подал он голос. Душ работал с хорошим напором, и на штаны Элая уже попали капли воды. — Ты в кипятке что ли моешься? Душно пиздец.

Олиа не ответил, пока не смыл с головы густую пену. Элай уже привык к постоянному игнору его порывов пообщаться, поэтому прислонился спиной к стене, тоже мокрой, и стал ждать. Пока разглядывал голого Олиа. Тот все равно не смутился бы. Когда у тебя и еще у пятидесяти человек общий душ, смущение быстро проходит. Да Элай и не был стеснительным мальчиком.

— Эванс, ты как всегда. — Олиа отключил воду, теперь стало почти тихо, если не считать посторонних далеких звуков. — Подождать не можешь?

— Вот теперь я мокрый. — Пожаловался Элай. — И уже вспотеть успел.

Но Олиа все равно был мокрее. Вода бежала с волос, все ниже, по груди и спине, преодолевая по кривой выступающие кости. Олиа наклонил голову и разглядывал свой покрасневший шрам на животе, который все не заживал, и даже пытался пару раз загноиться, несмотря на то, что Олиа каждый вечер мазал его вонючим кремом.

— Давай трахнемся. — Предложил Элай.

Он облизывался на Олиа, и любил, когда тот мокрый и голый. Олиа был душкой, и нравился ему. А то, как он постоянно грубил Элаю, лишь заводило сильнее. Тем более, сейчас была течка, а Элай лишь выпил одну таблетку ради того, чтобы суметь вылезти из своей камеры и не бросаться как маньяк на все движущееся.

Олиа закинул голову вверх и усмехнулся. Он хотел выжать из волос воду, опять проигнорировав все слова Элая. Но зрелище было очень уж соблазнительное. Элай оттолкнулся руками от стены и сделал один шаг вперед. Этого было достаточно для такой маленькой комнатки, чтобы оказаться рядом. Он перехватил руки Олиа и придвинулся ближе, вплотную. Грубая ткань штанов Элая прилипла к мокрой коже Олиа.

— Эй, но тебе же нравится. Почему ты вечно так стремно начинаешь себя вести?

Но Олиа лишь продолжил улыбаться. Он думал, что это у него выходит мило, но улыбка у Олиа была маньячная и немного страшноватая. Лишь на щеках образовывались привлекательные ямочки, и именно от этого он становился похожим на красивого обычного омежку.

— Ненавижу твою ухмылочку. — Сознался Элай.

Но если Олиа ухмылялся, значит он был согласен на разврат. Потому что если ему не хотелось близости, то он попросту никого к себе близко и не подпускал. Но тут как раз было другое настроение. Еще с утра Элай услышал, как Олиа подпевает себе что-то под нос. А когда после завтрака, в блок вернулся Мэтт, Олиа даже не стал его запугивать, а спокойно продолжил смотреть какой-то сериал вместе с Пенсильвалем.

Элай видел, что Олиа не такой равнодушный, как кажется. Олиа любил секс так же, как и Элай, и у него не было в голове каких-либо предрассудков. Но он об этом не трепался направо и налево, а строил свое поведение по примеру эмансипированного девственника.

И вот сейчас Элай оказался верхом на Олиа, а тот привалился спиной к совершенно мокрой кафельной стене, а руками стиснул Элаю задницу. Элай потянулся за поцелуем, но натолкнулся на преграду. У Олиа действительно сегодня было игривое настроение, раз он стоял, плотно сжав губы и давя в себе смех. Но его руки все мяли задницу Элая, а потом и вовсе попытались проникнуть под штаны. Но те намокли и прилипли к телу, так что у Олиа это плохо получалось. А это еще больше его смешило.

Ткнувшись в плотно сжатые губы, Элай не остановился и просто пустил в дело язык. Лизнул Олиа подбородок и спустился ниже к шее. Олиа любил, когда ему чешут шейку, совсем как кот. Даже запрокидывал голову, чтобы было удобнее.

Элай слизывал невкусные капли воды с Олиа, пару раз укусил шею, а потом потянулся и зубами оттянул Олиа мочку уха. И замер. Он помнил, что нельзя кусаться. Один единственный раз он серьезно укусил Олиа, и ему потом здорово попало. Потому что на Олиа все заживало очень медленно, и он походил с этим укусом на омегу, неудачно помеченного альфой.

Олиа почти не двигался. Можно было подумать, что он как доска в постели, но Элай знал на себе, как быстро он может возбудить и довести до разрядки, если захочет. Или просто возбудить и потом мучить, не давая отдыха. Элай это тоже прочувствовал на себе, когда Олиа надоели короткие игры.

Их прелюдия замерла на месте. Олиа справился и со штанами и с уродскими трусами, которые выдавали здесь. Пальцем очертил узор вокруг дырки Элая, и нежно, как будто впервые и нерешительно, прикоснулся к члену, размазывая по нему смазку, которая снова начала течь в большом количестве.

Элай задрожал от возбуждения. Всего одна таблетка не была способна справиться с таким натиском, и гормоны вместе с течкой брали верх над всем остальным.

Чтобы отомстить, он все-таки прикусил Олиа ухо. Тот шикнул, и они, наконец, отстранились друг от друга, хотя бы чтобы видеть лица друг друга. Олиа опять оставил член в покое, как только понял, что тот уже отреагировал на ласки, и вернулся к дырке. С легкостью просунул внутрь Элая два пальца и еще покрутил ими. Элай тихо поскулил и дернул головой.

— У девственных омег без труда разве что зубочистку можно вставить внутрь. — Заметил Олиа.

— Я же не девственный.

— Но кто это тебя накануне трахал, интересно, раз ты так растянут, м? — Олиа второй рукой вцепился в подбородок Элая и не позволил отвернуться. Лишь немного приподнял ее, чтобы можно было смотреть глаза в глаза.

— Я себя. Ночью было нечем заняться, вот я и попытался.

— Ты маленький извращенец.

— В течку и не такое в голову взбредет.

Олиа рывком придвинул его к себе так, что они слиплись друг с другом. Подбородок он не отпустил, а тоже потянул на себя, и Элай все-таки получил этот долгожданный поцелуй, ради которого пришлось даже покусаться. Олиа только что почистил зубы, так что целоваться было приятно, во рту ощущался вкус мяты, и язык у Ол