КулЛиб электронная библиотека 

Творческий продукт [Кристина Устинова] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Кристина Устинова Творческий продукт

Арбайтенграунд, 2017 год

1

Вот и все, огромная история «Унесенных ветром» от Маргарет Митчелл закончена. Скарлетт осталась одна и уехала в Тару. Конец истории.

Так же и с прошлой книгой, «Ромео и Джульеттой». Только там необратимый конец, Шекспир любит заставлять зрителя (и читателя) пьесы поплакать.

А вот «Война и мир» Толстого. Андрей Болконский погибает, как храбрый воин, Наташа остается одна. Пьер – еще неплохой вариант, но не вышла ли она за него замуж от безысходности? Остались ли у нее чувства к погибшему?

Франциска Гирш со вздохом отложила книги в сторону и посмотрела в окно. Шел дождь, муж пока на работе. Позвонить? Нет, у него сегодня совещание. Что делать? Книги зачитаны до дыр, сериалы пересмотрены, а идеи в голову не приходят, чтобы сесть за ноутбук.

В последнее время в голове у сценариста все смешалось: и тема войны, и история о домашнем насилии (вдохновил её рассказ давней знакомой), и повесть о балерине, которая шла к успеху. Увы, идеи, которые только-только начали обретать свой истинный облик, словно эскиз, что превращается в полноценный рисунок, смешались в кашу. И пропадали мысли и желание работать.

Такого долгого творческого кризиса – два месяца – у Франциски не было давно. Все бы ничего, если бы не директор Йенс. На днях он даже подошел к ней и зловеще так прошептал:

– По контракту у тебя еще месяц. Ты же помнишь? Каждый квартал предоставляешь мне сценарий.

– Я знаю, – говорила Франциска, чувствуя нарастающее в груди раздражение, – но вдохновения нет.

– Слушай, это бизнес. Здесь нет такого понятия, как «вдохновение». Все просто: нет вдохновения – нет денег. Муза не приходит – значит, она никому не нужна. Поняла намек? Ты не раз пренебрегаешь моим доверием, а рано или поздно терпение мое лопнет.

Франциска обычно вздыхала и кивала. Да, последние два года дела шли не очень, как у нее, так и у киностудии «Арбайтсинема», где она работала. Из-за удачных конкурентов стало меньше поступать дохода с фильмов, авторитет директора Йенса упал во всех смыслах, а в прошлом году ни один из его фильмов не был номинирован хотя бы на самую незначительную награду на отечественном кинофестивале. И тогда директор хватался за голову, орал на всех: «Срочно, срочно нужны идеи!» А у Франциски они закончились. И неудивительно: когда каждый день кричат или грозятся уволить, то даже самая неприхотливая муза убежит куда глаза глядят.

И все же жить на что-то надо. Надо работать.

Франциска и сама это понимала. Она встала с дивана, отложила романы в сторону, подошла к книжному шкафчику и достала оттуда беленькую книжку. Посередине красовалась надпись из голубых букв: «Пособие для писателей». Автор – Ангелина Гофман. Франциска начинала ее читать в начале творческого кризиса, но из-за ностальгии по старой доброй романтике отложила в сторону. И вот книжка про очередную любовь перечитана, и сценарист взялась за старое.

Закладка с изображением котенка лежала на семнадцатой странице с заголовком: «Девять заповедей для писателя».

Франциска стала читать: «Каждый писатель должен соблюдать эти правила. В противном случае его творчество не сдвинется – по своему опыты говорю.

Итак, вот:

1. Говорить (точнее, писать) только правду и ничего, кроме правды.

2. Писать каждый день, даже если не хочется.

3. Писать то, что интересно.

4. Читать книги, особенно те, что ближе вам по жанру.

5. Делать планы для историй.

6. Редактировать только после работы, и то спустя какое-то время, хотя бы три месяца.

7. Прислушиваться к конструктивной критике.

8. Писать от души, быть открытым для других.

9. Избегать тех, кто сомневается в вашем творчестве.

Подробнее о пунктах представлено ниже…»

Франциска остановилась. Взгляд остановился на пункте номер три.

«Писать о том, что мне интересно? – подумала она. – Хм… Балет? Не разбираюсь, да и вообще театр меня никогда не манил, не считая чтение пьес. Домашнее насилие? Гадкая тема. Она меня не касается – и слава Богу. Война? Ну… я о ней много читала, прабабушка в детстве рассказывала о голоде и смерти старшего брата под Москвой… Представление, хотя и смутное, есть… Но чего-то не хватает. – Франциска взглянула на книги, и улыбка расплылась по ее лицу. – Конечно! Любовь!»

Она вспомнила, как читала Ремарка. Любовь во время войны, тяжбы разлуки, муки одиночества… Почему бы и нет? Красивая студентка влюбляется в парня, а тут война. Он уходит на фронт, она одна, ведет дневник, опасается за судьбу любимого, который присылает письма с фронта… И какое же счастье, когда он приходит целым и невредимым!

Франциска закатила глаза. «Как же страшно и романтично… Надо попробовать». Впервые за несколько дней сценарист включила рабочий ноутбук. Загорелся голубой экран, она открыла папку Word. Появился белый лист бумаги.

А дальше… Все произошло само собой.

***

Спустя месяц Франциска пришла в кабинет директора Йенса. Тот сидел за столом и курил; огромные усища подергивались, губы скривились.

– Ну что там у тебя? Муза пришла?

– Да, – сказала сценарист и положила папку на стол.

На титульном листе красовалось название: «Дневник одинокой студентки».

Директор усмехнулся и потеребил пальцами листы.

– Нормальный такой объем, ничего не скажешь. Ладно, иди. В конце недели я тебе предоставлю отчет.

Франциска ждала. Обычно отчет обо всех достоинствах и недостатках сценария приходил огромным письмом на электронную почту, но на этот раз вместо текста высветилось краткое сообщение: «Жду завтра в 10:30». Сценарист нахмурилась – уж слишком все подозрительно. С чего вдруг такая таинственность?

Как бы то ни было, в субботу рано утром Франциска пришла к директору. Он поздоровался с ней и протянул папку. На титульном листе в самом низу красовалась печать: «ИСПРАВИТЬ».

– Что это значит? – сказала сценарист. – Неужели все так плохо?

– В последнее время маркетологи и отдел кадров стали более придирчивыми, – сказал Йенс. – Я прочитал твой сценарий и хочу приободрить: было неплохо, даже… откровенно, что ли? Но дело не в этом.

– А в чем же?

– Давай начистоту. Ты прекрасно знаешь, как у нас обстоят дела, так? Интерес у зрителя упал, и надо его чем-то завлечь, верно? Ну вот. А чтобы его завлечь, нужно дать ему то, что он хочет. Я пообщался с пиар-менеджером, тот привел мне статистику опроса жителей за прошлый год (за этот отчетов пока нет). По приведенным данным, зрителю подобный жанр классической романтики не интересен.

Франциска нахмурилась.

– В смысле? Всегда же есть определенная аудитория, которой интересен жанр.

– Да, но количество ее меняется. Сейчас мало людей, которым интересны бремя войны, приправленные любовью. Исключения: культовые картины, такие как, скажем, «Унесенные ветром» или что-то в таком духе. Народу нужны более экстремальные жанры: фантастика там, боевик. И знаешь, я вчера еще раз пробежался по сценарию, по синопсису, а теперь хочу предложить кое-что: почему бы тебе не добавить в военные сцены больше экшена?

Франциска закусила губу. Война у неё всегда ассоциировалась со смертью с косой. Ну как она могла стоять в одном предложении с таким дурацким словом, как «экшен»?!

– Доктор Йенс, – тихо сказала сценарист, – вы сейчас серьезно?

На лице директора не было даже тени улыбки.

– Абсолютно. Слушай, неужели тебе сложно выполнить такую маленькую просьбу? Я же прошу не изменить основной сюжет, а расширить его, добавить бои. Вот смотри: у тебя указано, что Арне бьется под Сталинградом и попадает к русским в плен. Но активности нет. Если бы она была направлена только на Люси и ее дневник, я бы еще понял, но у тебя много флешбэков. Не стоит пренебрегать ими и использовать закадровый голос. Показывай, а не рассказывай.

Франциска вздохнула и подумала: «М-да, с ним не поспоришь…»

2

Сценарист вернулась домой в расстроенных чувствах. Фило лежал на диване и смотрел телевизор; увидев жену, он поцеловал ее и обнял. Франциска прижалась к нему и тяжело вздохнула.

– Боже, я так устала! Он мне сказал, надо вправки внести.

– Что, большие?

Она рассказала ему о беседе и закончила так:

– У меня примерно пять сцен военных действий, в том числе и захват Берлина. Вот он и попросил их «дополнить».

Фило нахмурился.

– Да, немало.

– Ага. А хуже всего то, что я в боях совсем не шарю, боевики никогда не смотрела. Я даже не читала мужскую литературу.

– Я готов тебе помочь. Как раз вот читаю серию боевиков, опыт, так сказать, есть.

Франциска взбодрилась, однако радоваться пока не спешила.

– Но ты знаешь, как прописывать спецэффекты в сценариях?

Фило усмехнулся и поцеловал ее.

– Нет. Но если ты мне объяснишь технику, я по крайней мере постараюсь тебе помочь.

***

На исправление сценария директор дал маленький срок – неделю, и ни днем более. Фило по полдня сидел за ноутбуком, писал. Франциска не вмешивалась в процесс, только давала советы по оформлению диалогов, спецэффектов и абзацев с описанием действий. А дальше все сам. За два дня до срока Фило вернулся с работы и положил на кровать ноутбук.

– Все, дорогая, я закончил.

Франциска поцеловала его. Он ушел в душ и затем ужинать, она же открыла файл Word и стала читать то, что по ее просьбе муж отметил синим маркером.

«Арне (бежит с пулеметом наперевес): За Рейх и за фюрера!

(Пулемет: Трах-тарах-БА-БАМ!)

Арне (спотыкается о труп и падает): А-а-а-а!!!!

Кулон тут же теряется в яме среди груды мусора и трупов. Арне спускается к нему, однако едва не падает – склон слишком крутой.

Капитан Вольф: Отставить! Отступаем!

Арне: Стойте, я сейчас…

Капитан Вольф: Куда ты, сукин сын?..

(Бомбы: Бум-БУМ-ба-БАБАХ!)

Бомба падает в двух метрах от Арне (БУМ!), и он теряет сознание».

Франциска не удержалась и фыркнула. Видно, что Фило старался, большое ему спасибо. Он пополнил сценарий почти на двадцать страниц – по четыре страницы боя в пяти актах. Примерно десять минут фильма один бой – зависит от режиссера. Фильм теперь будет идти не полтора, а два с половиной часа. Ничего страшного. Вот только все эти «ба-бах!» выглядят уж слишком… по-детски. Так, по крайней мере, показалось Франциске. С другой стороны, учебники по написанию сценариев и школы допускали такой прием, главное, чтобы на экране выглядело все красиво. Лучше уделять время прописыванию персонажей и диалогов, а за спецэффекты переживать особо не стоит.

В общем, Франциска открыла почту и отправила документ директору.

…Йенс пригласил ее к себе в кабинет через два дня. На этот раз он встретил сценариста более оптимистично.

– Поздравляю, бои оценили. Начальство согласилось также дать побольше денег для ленты.

– Здорово, – сказала Франциска и кое-как натянула улыбку.

«На кой черт это все надо?» – подумала она.

Йенс продолжил:

– Я также показал сценарий нашим маркетологам. Пришел отчет за это полугодие. Скажу прямо: твой сценарий компании не выгоден. Спрос изменился.

Франциска побагровела, но заговорила спокойно:

– Да? И на что же тогда спрос?

Йенс улыбнулся.

– Ты разве не смотришь современные фильмы и сериалы?

– Смотрю.

– Ну? И что их всех объединяет?

Немного обескураженная подобным вопросом, сценарист пожала плечами.

– Не знаю. Наличие конфликта?

– Да это понятно. Нет, я не про то. Ты никогда не замечала, какие темы в последнее время стали чаще всего подниматься?

– Экология? Люди и гаджеты? Я правда не понимаю.

– Ну хорошо. В последнее время часто поднимаются темы самоидентификации… Ну, принятия себя. Меньшинства. Расизм в школе. Конфликт между голубым мальчиком и его родителями.

Франциска стиснула зубы; дыхание стало прерывистым, как у быка перед боем.

– То есть вы считаете, что моей истории не хватает этого?

Директор кивнул.

– С точки зрения маркетологов и спроса – да. Пойми, мы не можем рисковать. Наша студия и так на грани закрытия. Мы больше не снимаем артхаус и комедии про вторжение инопланетян. Чтобы быть на плаву, надо гнаться за трендом, как говорит молодежь.

Франциска сжала губы и растянула их в улыбке.

– Знаете, чего не хватает моей истории? Хорошего директора, вот чего!

На лице Йенса не дрогнул ни один мускул.

– Батюшки, как мы заговорили! Ну, тогда ищи новую студию, что я могу сказать? Считаешь себя такой особенной творческой личностью? Пока ты здесь работаешь, ты обычный рабочий, который будет выпускать творческий продукт. Я и так шел тебе навстречу, ты одна из самых честных и трудолюбивых сотрудников… – Он вздохнул. – Впрочем, можешь идти.

3

– Какие, к чертям собачьим, меньшинства?! – кричала на весь дом Франциска. – У меня действие происходит во времена Второй мировой. Тогда всем было не до этого. Ну ничего, я вот уйду – и буду писать книги. Да, писать в свое удовольствие. Благо наше положение позволяет…

Входная дверь отворилась, и на пороге появился Фило. Муж выглядел уставшим и даже опечаленным. Чмокнув супругу, он молча направился в душ. Весь гнев как рукой сняло. Франциска дождалась, когда супруг отмоет всю дневную грязь, и, как только он вышел с полотенцем в руках, спросила:

– Что случилось?

Фило развел руками.

– Мы банкроты.

У жены отвисла челюсть.

– Как так?

– А вот так. Бах – и денег нет. Короче, все. Финита ля комедия. Больше мне нечего рассказывать.

Она обняла его.

– Я искренне тебе сочувствую.

– Ладно, – сказал Фило и улыбнулся, – переживем. Ну а ты как?

Франциска рассказала.

– Я… я думала о том, чтобы действительно уйти, писать потом в свое удовольствие. Но раз уж так все сложилось…

Муж кивнул.

– Да, сейчас точно не самое время. По крайней мере пока я не найду новую работу. Потерпи немного.

– Но что мне делать? Добавить всех в мою историю? Нет, ничего личного, но это как минимум неуместно. Я не этого хотела, когда писала о расставании двух влюбленных.

– Я могу себе представить, как тебе тяжело. Но с какой-то стороны твой директор прав: хотя ты и автор мира, где живут твои герои, но по иерархии в мире кинематографа сценарист почти в самом низу, не намного выше актеров. Потерпи чуток. Потом выпустишь отдельную книгу, где никаких меньшинств не будет.

Франциска поджала губы и кивнула. Фило направился на кухню ужинать, а она позвонила директору. По времени он должен быть пока на работе.

– Да? Кто?

Франциска вздохнула.

– Доктор Йенс, это я.

– Ну что?

Сердце сжалось.

– Я согласна на ваши условия.

– Хорошо. Выбирай. Либо запретная любовь на фронте, чтобы создать любовный треугольник, либо оставляй все как есть, а актеров подберем иной расы.

Сценарист представила, как на экране будут смотреться азиаты или темнокожие (во времена Второй мировой!), и содрогнулась. Конечно, она всегда за мир во всем мире, но когда дело касается творчества и здравого смысла, то некоторые вещи бывают не всегда уместны, как бы ни хотелось этого отрицать. Против здравого смысла не попрешь.

– Пожалуй, я остановлюсь на любви.

4

Франциска закончила сценарий через два дня, добавив в него некоторые сцены про неразделенные чувства между двумя одинокими солдатами на фронте, но с печальным финалом: за каким-то чертом Арне остался натуралом и вернулся к любимой.

Почти сразу в киностудии приступили к съемкам, правда, пришлось ради боев у воды приехать в Клайсланд. Обычно Франциска приезжала на съемки хотя бы раз в неделю, а в тот раз ей было все равно. Увы, страсть к фильму закончилась почти сразу после первой правки, и сценарист поняла это, когда в кабинет директора вошел маркетолог и стал хвалить ее за «практичные решения». Как раз за сутки до кастинга. Франциска не присутствовала на нем. Она чувствовала себя так, словно ее разбили о камень. Сердце ныло, на душе тяжко.

Фило устроился на работу спустя почти две недели, бухгалтером в строительную фирму. Работа прибыльная, так что Франциска почти сразу после начала съемок и получения гонорара подала заявление на увольнение. «И лучше не пишите мое имя в титрах, – сказала она директору Йенсу перед уходом. – Я не хочу позориться». Тот пожал плечами, но промолчал. Вернувшись домой, сценарист впервые приступила к написанию романа.

Никаких ограничений… Есть такие писатели, что пишут на поводу общества, но писать для народа – не всегда подстраиваться под их рамки.

Через три месяца Франциска закончила книгу и отправила в редакцию. Вскоре пришел утвердительный ответ.

Хвалебные отзывы, признание критиков, тиражи немаленькие, переводы на пятнадцать языков… Так прошел год. О фильме Франциска не хотела даже слышать, однако тот сам напомнил о себе.

До нее дошли слухи, что он с треском провалился в прокате. После этого кинокомпания обанкротилась, ведь бюджет не окупился. Франциска не интересовалась событиями, пока на почту не стали приходить письма. Выяснилось, что ее все-таки не убрали из титров, и теперь ей присылали обвинения в недостоверности событий и пропаганде нетрадиционных ценностей. Она не стала ничего отвечать.

У нее был роман. Роман, который не подстраивался под чьи-то стандарты.


Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4