Темное зеркало (fb2)


Настройки текста:



М. Дж. Патни

Темное зеркало (Темное зеркало — 1)



Перевод: Kuromiya Ren


ПРОЛОГ

Лондон, конец семнадцатого века



— Будьте прокляты, маги! — рычал граф, врываясь в кофейню.

Салли Рейнфорд, хозяйка, безмолвно закатила глаза. В Лондоне было больше тысячи кофеен, но ее «Чашка короля» на улице Сент-Джеймс была с самыми важными персонами. И многие, как этот граф, были неприятными.

Граф махнул Салли принести кофе, а потом сел за общим столом с десятком аристократов.

— Нужно запретить магию в Англии!

Сделать магию незаконной? Как можно запретить что-то настолько естественное? Салли держала мысли при себе, пока ставила на поднос кофе, сливки и маленькие миски шоколадной стружки, корицы и сахара.

Спокойный виконт напротив графа вскинул брови.

— Резкое решение, дорогой друг. Что произошло?

Салли понесла бережно подготовленный поднос графу. Она предпочла бы вылить кофе ему на голову, но это навредило бы ее бизнесу.

— Противный маг использовал свою силу и чуть не соблазнил мою младшую дочь, — граф зло размешивал шоколадную стружку в кофе. — Я убедился, что больше он соблазнять благородных девиц не будет, но если бы не магия, он бы и не попробовал.

Салли подавила фырканье. Может, графу было проще винить мага, но и девицы часто бывали нескромными.

— Это был Холинхерст? Этот юноша соблазнял магией и других женщин, — сказал барон, поджав губы.

Граф резко кивнул.

— Но маги мешают не только соблазнением. Нужно запретить магию!

— Лорд Уибли магией жульничает в картах, — прорычал другой мужчина. — Я в этом уверен, но не могу доказать. Жульничество магией никак не докажешь.

Хмурый барон помешивал сахар в кофе.

— Магия — орудие дьявола, и пора ее запретить. Кто не пострадал от рук магов, использующих свои гадкие силы, чтобы обманывать и управлять? Пора снова жечь ведьм!

Салли в тревоге прижала ладонь к животу. Ребенку было еще рано показываться, но ее муж, Никодим, был из кентской семьи, известной своей магией. Ребенок, скорее всего, тоже будет магом, ведь и Салли была талантливой ведьмой. Потому ее кофе был лучшим в Лондоне.

Не так давно охота на ведьм была распространена, но нынче многие оценили магию. И ведьмы стали звать себя магами, что звучало не так жутко.

Салли не считала, что плохое прошлое вернется, ведь магия была широко распространена. Но она часто слышала, как клиенты «Чашки короля» обсуждают такое, злясь. Друзья, работающие в больших домах, тоже о таком говорили. Может, со временем аристократы откажутся от магии и оставят ее простолюдинам, как она.

Высокий худой мужчина, чей темный парик ниспадал ниже плеч, отдыхал у камина. Он повысил голос, чтобы было слышно всей кофейне, и сказал:

— Полный запрет не сработает. Многие англичане любят магию. Они празднуют, когда их дети проявляют сильные дары, ведь эти таланты выгодны, — он погладил тонкие усы. — Нет смысла в законе, который не будут слушаться.

Салли была рада, что самый важный человек в комнате оставался с головой на плечах. Его мнение вызвало у других желание говорить. Герцог задумчиво сказал:

— Общий запрет не в наших интересах. Я чуть не потерял жену и сына во время ее родов, но маг-целитель спас обоих.

— И я не могу избавиться от магов, — сказал северянин. — В Вестморленде влажно, и почти все мои посевы сгнили бы на полях, если бы хороший местный маг не прогонял половину дождей.

Салли кивнула. Рейнфорды были известны магией погоды, и такие люди, как северянин, помогали им процветать. Доходы ее мужа позволили основать «Чашку короля».

Высокий темноволосый мужчина протянул:

— Может, лучше ввести цензуру в обществе. Аристократов мало, по сравнению с народом Англии. Хоть магию не запретишь, влиятельные господа, как вы, точно можете прогнать магию от знати. Оставьте ее низшим классам.

Пауза, все лорды в комнате задумались. Злой граф медленно сказал:

— Нужно рассказать, как вульгарна магия.

— Мы можем издать указ магам. Вовлечь жен, раз они правят в обществе, — виконт слабо улыбнулся. — Моя леди недавно жаловалась о ведьме-герцогине, которая магией усиливает свою красоту. Моя жена была в ярости. Она и ее подруги с радостью помогут сделать магию нежеланной.

— Моя любовница умеет создавать иллюзии, может менять облик, чтобы напоминать любую женщину, что мне нравится, — сказал другой лорд. — Это как гарем самых красивых женщин Англии!

Другой мужчина расхохотался. Виконт сказал:

— Я вижу мир, где люди нашего сорта выше магии, но мы будем получать выгоду от простолюдинов, использующих ее, — он подло улыбнулся. — У моей любовницы схожие таланты.

Салли вздохнула, но опустила взгляд, пока лорды обсуждали, как сделать магию плохой среди их вида. Многие лорды не замечали ее, пока не хотели еще кофе, но если кто-то увидит презрение на ее лице, будут проблемы. У этих людей была власть, и их не стоило оскорблять. Мудрее было сосредоточиться на натирании шоколада и разбивании сахара на кусочки.

Салли поставила кофейные зерна жариться на сковороде, думая, что виконт был прав. Глупые аристократы прогонят магов из своих рядов. Она коснулась живота. У ее ребенка будет магия. Когда он родится, его таланты примут с радостью, как и должно быть.

Но ей было жаль магов, которые родятся у аристократов.


ГЛАВА 1

Англия, 1803


Леди Виктория Мансфилд летела высоко над поместьем семьи. Вытянув руки и ноги, она радовалась свободе и нежному запаху ветра, треплющего ее юбки.

Она радостно смеялась при виде знакомых холмов Сомерсетшира внизу. Тут был ее дом, Фейрмаунт-холл, там красивые сады тянулись до утесов. Волны разбивались далеко внизу, чайки летали на одной высоте с Тори, их крики манили.

Она опустилась ниже, чтобы осмотреть круглую каменную голубятню. Голуби возмутились, когда она влетела внутрь. Она испугалась и чуть не упала на землю.

Сосредоточившись на полете, Тори снова взмыла, пролетела в дверь голубятни и унеслась в небо. Может, она доберется до поместья семьи Харфорд неподалеку. Благородный Эдмунд Харфорд был старшим сыном и наследником титула и имения отца.

Она всегда восхищалась Эдмундом. Он вернулся из университета на лето, и она хотела, чтобы он увидел, что она выросла. Может, он посчитает ее не хуже ее старшей сестры, Сары.

Тори повернулась с ветром и полетела к поместью Харфорд на востоке.

Крик ужаса разбудил ее.

* * *

Тори резко проснулась и поняла, что парила в ярде над смятой постелью, и ее ничто не поддерживало. Ее мать, графиня Фейрмаунта, стояла на пороге с ужасом на лице.

— Виктория, — выдохнула она. — Только не это!

Тори посмотрела на полог над своей головой. Паук сплел в углу паутину, жуткое создание глядело на нее.

Она с визгом рухнула на кровать, воздух вылетел из нее, когда она оказалась на животе. Потрясенная и испуганная, она приподнялась на руках. Она не могла поверить, что она летала!

— Что… что случилось?

— Ты летала, — ее мать закрыла дверь, ее ладонь с побелевшими костяшками сжимала ручку. — Не делай так больше! — ее голос дрожал. — Ты знаешь отношение общества к магам. Как… твой отец к ним относится.

— Я не могу быть магом! — охнула Тори, потрясенная словами матери. — Я — Мансфилд. Мы — не маги!

Так думала Тори. При виде виноватого лица графини она потрясенно спросила:

— Мама, в нашей семье были маги?

Это было невозможно. Нет! Магия была испорченной, а Тори такой не была. Да, она ощущала, как меняется, растет. Странные сны, новые желания. Но это были проблемы роста, не магии!

Тори не хотела верить, что ее мама могла быть магом. Леди Фейрмаунт считалась самой великой леди графства, была примером для всех благородных юных леди.

И все же… вина была на милом лице графини. Когда она не ответила, мир Тори стал трещать под ней.

— У тебя есть магия? — сказала она, потрясенная и не желающая верить в такое. Но… — Ты всегда знала, что мы делаем. Джофф, Сара и я думали, что у тебя глаза на затылке.

— Ходили слухи, — прошептала ее мама, слезы блестели в глазах. — Про мою русскую бабушку, Викторию Иванову. Ты названа в ее честь. Она умерла, когда я была еще маленькой, так что я не знала ее, но… она могла принести кровь магов в нашу семью.

Тезка Тори отравила чистокровную семью Мансфилд магией? И Тори должна была страдать из-за этого? Так не честно!

Она возмущенно закричала:

— Как ты могла не предупредить меня? Если бы я знала о магии, могла бы защититься!

— Я думала, дети избежали этой скверны! У меня очень мало силы. Почти нет. И было лучше не переживать о том, что вряд ли могло произойти, — леди Фейрмаунт заламывала руки. — Но… ты как Виктория Иванова. Наверное, ты унаследовала часть ее таланта.

Тори хотелось выть. Она сказала дрожащим голосом:

— Я еще так не парила. Это больше не повторится, клянусь!

Графиня выглядела опечалено.

— Магия появляется, когда девочки и мальчики становятся почти взрослыми. Ее сложно подавить, но ты должна пытаться, Виктория. Если твой отец узнает, он отправит тебя в Лэкленд.

Тори охнула. Хоть детей аристократов, у которых была магия, часто отправляли в школу, похожую на тюрьму, с названием аббатство Лэкленд, она не хотела оставлять друзей и семью!

— Ты смогла скрывать ото всех силу, смогу и я. Я через поколение от Виктории Ивановой, — Тори судорожно вдохнула. — Никто обо мне не узнает.

— Способность летать — не мелкая магия, — с тревогой сказала ее мать. — Тебе будет сложнее скрывать свои силы, чем мне.

— Я не летала! — возразила Тори. — Я всегда ворочаюсь во сне, — зная, как жалко это звучало, она продолжила. — Если я проклята магией, я научусь ею управлять. Ты всегда говорила, что я упрямее, чем Джоффри и Сара, вместе взятые.

— Надеюсь, у тебя получится, — печально сказала ее мать. — Если о твоей магии узнают, вряд ли я смогу спасти тебя от Лэкленда. Да поможет тебе Господь, дитя мое, — тихие слезы текли, пока она пятилась, а потом закрыла за собой дверь.

Оставив дочь одну в разбитом мире.

Тори пыталась не паниковать. Она не могла попасть в аббатство. Даже когда учеников исцеляли и отсылали домой, их считали запятнанными, как безумцев в больнице Бедлам.

Она с тревогой вспомнила историю, которую нашептала ее лучшая подруга Луиза Фиск. Дочь барона из Девона неподалеку отослали в Лэкленд, когда ее семья обнаружила, что она была магом. Девочка была помолвлена с рождения с сыном друга семьи, но помолвку тут же расторгли.

Когда девочка покинула Лэкленд, ее заставили стать гувернанткой. А через год она спрыгнула со скалы.

Свеча у кровати позволяла Тори увидеть ее отражение в зеркале напротив кровати. Остальные в семье были высокими и светловолосыми, а Тори — маленькой и темноволосой. Графиня всегда говорила, что ее темные волосы, худое тело и чуть раскосые глаза передались ей от русской бабушки. Тори нравилась ее необычная внешность, но было ужасно знать, что это может осквернить магия.

Но магия не проявилась. С большими глазами и растрепанной ото сна косой на плече ее ночной рубашки с кружевом она выглядела как обычная безобидная школьница.

Она оглядела спальню. Ее красивая комната подростка была изменена в подарок к ее шестнадцатому дню рождения, потому что мама сказала, что она была юной леди, и комната леди должна ей соответствовать.

Тори любила лепнину в форме роз, резные столбики, что поддерживали расшитый полог ее кровати. Это была спальня юной леди, которую скоро представят обществу, и с которой будут общаться важные юноши Англии.

Ее мать дала ей эту красивую комнату, но не предупредила, что она может быть проклята магией. Это было ужасно!

Тори поежилась, хотела забраться под одеяло и накрыться с головой. Но она должна была понять, была ли у нее магия.

Она села на краю кровати и представила, как летала во сне. Она ощущала трепет в животе, но, к счастью, ничего не происходило. Она оставалась на кровати.

Может, она плохо пыталась? Тори закрыла глаза и подумала, как парит в воздухе. Она сосредоточилась так сильно, что заболела голова. Все еще ничего.

Она не была магом. Это все было недоразумением!

А потом трепет внутри унялся с тихим щелчком. Голова закружилась, и Тори завопила, когда ее голова ударилась о твердую поверхность. Ее глаза открылись, и она поняла, что ее голова упиралась в полог кровати.

Она упала в потрясении, оттолкнулась от края матраса и рухнула на мягкий китайский ковер. Колени болели, но она поднялась на ноги и проверила снова. В этот раз она не закрывала глаза и искала ту внутреннюю перемену.

Щелк! Она поднялась над ковром с ужасной скоростью. Слишком быстро!

От этой мысли ее движение замедлилось, и она неспешно поднималась к потолку. Она ощущала себя легко, уже не боялась, а воздух поддерживал ее, как мягкий матрас.

На миг в ней вспыхнуло восхищение. Она могла летать!

Ее радость тут же пропала. Магия была вульгарной. Даже позорной. Благородные семьи, как у Тори, были потомками королей и рыцарей. Маги были просто ремесленниками, как кузнецы и портные. Мансфилд будет лучше голодать, чем таким заниматься.

Но пульс магии, что держал ее в воздухе, был так приятен. Как он мог быть злым?

Она поджала губы. Учителя и монахи сказали бы, что приятные ощущения — знак греха. Она не должна так летать.

Но, прежде чем отложить магию навеки, Тори хотела проверить свою новую невероятную способность. Она попыталась пролететь по комнате, как делала во сне, но лишь немного продвинулась в воздухе.

Она посмотрела на полог кровати сверху. Фу! Мертвые жуки. Нужно будет сказать служанке снять полог для чистки.

Тори парила вдоль стены, пока не добралась до одного из резных ангелов, стоящих по углам комнаты. Вблизи она видела участки, где позолота облетела с дерева. Эти участки не было видно с пола.

Она не летала. Не как птица или летающий ковер. Но она могла безопасно парить и управлять скоростью и направлением, когда сосредотачивалась.

Ее новая способность была не очень полезной, кроме того, что можно было получить книги с верхних полок библиотеки отца. Тори устала и быстро опустилась, ударилась об пол.

Она скривилась, потирая пятку правой ноги. Стоит быть осторожнее в будущем…

Нет! Она не будет больше летать — или парить. Это было неправильно и утомляло. Тори едва смогла забраться на кровать.

Тори сжалась в комок под одеялами, дрожа, хоть ночь была теплой. Было невозможно отрицать правду. Она, леди Виктория Мансфилд, младшая из трех детей графа Фейрмаунта, была проклята магией от бабушки, которую не знала.

Но она не позволит этому испортить свою жизнь. Ни за что!


ГЛАВА 2


— Тори!

Ежегодная летняя ярмарка Фейрмаунт была в разгаре. Тори едва слышала лучшую подругу за счастливой болтовней. Все в западном Сомерсетшире были на лугу Фейрмаунт сегодня. Яркие флажки трепетали над павильонами, струнный квартет из Лондона заполнял воздух музыкой.

Тори пересекала толпу, спеша к Луизе Фиск у большого павильона с едой. Они обнялись, и Луиза воскликнула:

— Какой милый день! Я боялась, что дождь на этой неделе испортит ярмарку, но сегодня на небе ни облачка.

— Погода всегда хорошая во время ярмарки на лугу, — улыбнулась Тори. — Мама не позволит дождю и холоду ее испортить.

— Твой отец нанимает мага погоды каждый год? — спросила Луиза.

— Нет, нам просто везет, — слова Тори были бодрыми, но в голову пришла пугающая мысль. Хоть мама скрывала ее магию, она не говорила, что не использовала ее. Может, правильная графиня Фейрмаунта создавала хорошие летние деньки для развлечения?

За две недели с ночи, когда она узнала о магии, Тори все свободное время училась ее подавлять. Она нашла тонкую книжку в библиотеке отца с названием «Управление магией» от Анонимной леди. Она прочла книгу три раза, тренировалась каждый день. По словам Анонимной леди, управление зависело от силы воли, а это у Тори было.

Луиза шутливо сказала:

— Карета лорда Харфорда была недалеко за нами, так что твой Эдмунд скоро будет тут.

— Он не мой, — Тори опустила голову, краснея. — Но… я была бы рада его увидеть. Он заметит, что я подросла?

— Заметит! — ее подруга разглядывала толпу. — Мистер Мейсон прибыл?

Тори кивнула на небольшую группу юных джентльменов, стоящих на дальнем краю луга.

— Он там с моим братом. Было бы вежливо подойти и поприветствовать его. Одна улыбка, и мистер Мейсон будет ослеплен.

— Надеюсь! — Луиза поправила шляпку с цветами и решительно пошла туда.

Тори мысленно пожелала подруге удачи. Луиза и Тори делились знаниями, мечтами и сплетнями годами. Хоть отец Луизы был священником, и его имущество было скромным, Фиски были связаны — мать Луизы была двоюродной кузиной герцога. Луиза была милой, умной и очаровательной, так что ее ждал хороший брак. Фредерик Мейсон был хорошим выбором, приятный и в очереди на наследование красивого поместья неподалеку.

Тори взяла кусочек яблочного пирога с прилавка и посмотрела на дом. Эдмунд Харфорд и его семья еще не прибыли.

Ей нравилась ежегодная ярмарка. Ее брат, Джоффри, виконт Смитсон и наследник, приезжал с женой и их чудесным двухлетним сыном. Ее крупный и добрый брат переехал в поместье в Шропшире, когда женился, и она ужасно скучала.

Джоффри научил ее кататься верхом, терпеливо водил ее пони по лугу, пока Тори училась сохранять равновесие и управлять зверем. Он научил ее и как падать, ведь такое часто происходило.

Ее сестра Сара, которая была на восемь лет старше Тори, будет замужем до Рождества, и ее суженый прибыл на ярмарку. Тори в детстве ходила за сестрой, как щенок. Сара была удивительно терпеливой.

Тори посмотрела на дом, Эдмунда Харфорда и его родителей еще не было.

Она доедала кусочек яблочного пирога, когда к ней подошли Сара и ее жених, лорд Роджер Хоуторн.

— Ты очень подросла, Тори, — сказал лорд Роджер с улыбкой. — Скоро будешь такой же милой, как твоя сестра.

— Нет, — с сожалением сказала Тори. Сара унаследовала рост и красивые светлые волосы мамы, в отличие от Тори.

— Милее, — Сара взяла Роджера за руку с уверенностью женщины, знающей, что она любима. — Она как фея. С ее темными волосами и синими глазами у ног Тори будут все юноши в Лондоне, когда ее представят.

— Надеюсь, ты права! — Тори рассмеялась. Она с долей зависти смотрела, как пара уходит. У них было то, чего хотела Тори — не просто «хороший брак», а по любви. Лорд Роджер был добрым, остроумным и красивым, и у него была многообещающая карьера в Парламенте. Сара будет рада стать женой политика, и они подходили друг другу. Что еще могла хотеть девушка?

— Тори, Тори, Тори!

Она успела повернуться и увидеть племянника, он врезался в нее.

— Как Джейми? — сказала она, гладя его мягкие светлые волосы. — Ты был сегодня идеальным ангелочком?

Сесилия, милая и светловолосая жена Джоффри рассмеялась.

— Не ангелочком, но нам было хорошо вместе, — она подхватила Джейми. Он уже едва умещался на руках. — Ему скоро нужно будет поспать.

Приятный мужской голос сказал:

— Добрый день, леди. Вы обе отлично выглядите.

Хоть Тори выглядывала, она не заметила Эдмунда. Она покраснела от комплимента и повернулась к нему. Жизнь в университете шла Эдмунду. Он всегда был красивым, а теперь еще и вел себя уверенно, как мужчина.

К счастью, ее муслиновое платье было новым, и сапфировая лента выделяла цвет ее глаз.

— Эдмунд! — радостно сказала она. — Ты тоже хорошо выглядишь. Я хочу все услышать про Кембридж.

Эдмунд протянул руку Тори.

— Полюбуемся морем, пока я расскажу тебе о жизни в университете? Но все я рассказать не могу. Твоя мама не одобрит!

Смеясь, она взяла его под руку, и они пошли к утесу, что был в стороне от садов. В глазах Эдмунда был восторг. Ощутив, что она ему нравится, Тори едва сдерживала эмоции. Все внутри трепетало, как когда она пыталась летать.

Она не должна думать об этом. Магия была лишней, не важной в ее жизни. Эдмунд был настоящим.

Тори ощущала зависть, слушая истории Эдмунда.

— Твои уроки звучат так интересно, — отметила она. — Жаль, женщинам туда нельзя. Моя крестная думает, что должен быть колледж для девушек.

— В Кембридже нет места для девушек, — он улыбнулся ей. — Ты слишком мила, чтобы закапывать себя в пыльных книгах, леди Виктория.

Он назвал ее милой! Хоть ей нравилось узнавать про историю и другие страны, его слова, что она красива, вызывали у нее желание не реагировать на то, что он глупо считал, что девушки и книги не могут уживаться вместе.

Они добрались до тропы и повернули направо на утесе. Ветер трепал юбки Тори, она оттащила Эдмунда от края.

— Держись подальше от края. От дождя земля размякла, и части утеса постоянно отваливаются.

Он послушно отошел от неровного края.

— Я рад, что сегодня ясная погода. Я ждал ярмарки Фейрмаунт все лето.

Ее радость от его слов была с привкусом тревоги, что ее мама вызвала хорошую погоду. Если маму раскроют, ее репутация будет разрушена.

Папа прогонит ее? Тори сомневалась в этом, но папа все же серьезно воспринимал свое достоинство и ответственность. Он потеряет влияние в Палате лордов, если другие узнают, что графиня — маг.

Пара шла вдоль утеса. Тори не уставала смотреть на море, а с Эдмундом было еще лучше.

Тропа закончилась у ограды, разделяющей сады и пастбище, и они пошли обратно. Эдмунд сказал:

— Я должен вернуться в Кембридж на Михаэльмас, но я буду дома к Рождеству, — он посмотрел в ее глаза, его взгляд задержался. — Надеюсь, мы тогда увидимся.

Стараясь звучать спокойно, она ответила:

— Я буду ждать встречи, — она ощущала его сильную руку под своей ладонью особенно сильно. Он окажется тем самым для нее? Может быть, но ее должны представить в Лондоне для окончательного выбора мужа.

Другие тоже ходили по утесу. В сотне ярдов впереди ее брат шел со своими друзьями. Тори улыбнулась, увидев, как ее племянник бежит к отцу, радостно перебирая ножками, ведь сбежал от матери.

— Папа, папа! — радостно кричал Джейми. Он повернул на тропу на утесе.

Улыбка Тори застыла от шока, земля провалилась под его топающими ножками. Светловолосая голова пропала, он полетел вниз, визжа:

— Папа!

Сесилия, следовавшая за сыном, застыла в ужасе. А потом подняла юбки и побежала по утесу.

— Джейми! Джейми!

Джоффри побежал прочь от друзей, догнал жену у края, где упал Джейми. Утес обсыпался под ногами Сесилии.

Джоффри оттащил жену с хриплым криком:

— Сесилия!

Они упали на твердую землю, но Сесилия тут же вырвалась из рук мужа и поползла на четвереньках к краю.

— Он всего на миг убежал от меня! — с болью кричала она.

Тори бросилась к ним, но Эдмунд удержал ее за руку.

— Чем меньше там людей, тем лучше, — мрачно сказал он. — Вся та часть неустойчива.

Она прикусила губу, зная, что он прав. Несколько лет назад во время зимних дождей отломился кусок размером с комнату для рисования в Фейрмаунте и упал в море.

— Назад! — Джоффри махнул друзьям, лежа на животе, подползая к краю. Через миг он воскликнул. — Слава Богу! Джейми застрял в кустах на середине склона. Джейми, ты меня слышишь?

— Прости, папа, — донесся с ветром жалобный голос. — Я не хотел упасть.

— Мы тебя поднимем, — пообещал отец. Голос Джоффри был спокойным, но на лице застыл ужас.

Тори упала на четвереньки и направилась к краю, чтобы увидеть. Эдмунд схватил ее за лодыжку.

— Стой! Там слишком опасно.

Она отбилась от его руки и поползла дальше.

— Это мой племянник! Я должна увидеть, — парировала она. — Все хорошо. Я мало вешу.

Земля была мягкой под ее ладонями и коленями, и она ощущала опасную дрожь. Она заставляла себя думать о том, как портит новое платье, чтобы не бояться, что эта часть утеса тоже рухнет.

Тори добралась до края и прижалась к земле. Внизу, в сотне ярдов от нее и левее Джейми опасно замер на грубом кусте, который рос из склона утеса. Он был пока в безопасности, но куст мог вырваться в любой момент. Джейми мог потерять хватку на тонких ветвях. И ветер мог сбить его.

Мальчик посмотрел в ее сторону. В синяках и грязи, но он улыбнулся сквозь слезы.

— Тетя Тори! — его глаза были синими, как у нее. Он раскрыл левую ладошку и потянулся к ней, раскачиваясь. — Мне страшно!

Тори сжалась.

— Крепко держись за куст, Джейми! Мы скоро тебя заберем.

Он сжал куст, лицо было напряженным.

— Скоро! — его голос почти пропал из-за ветра.

Земля провалилась под левой ладонью Тори. Эдмунд воскликнул:

— Леди Виктория, вернись оттуда! Ты не можешь ничего сделать, а там опасно.

— Не опасно. Джейми меня видел, я его не брошу, — и если он упадет… ее сердце сжалось от боли. Будет предательством, если она трусливо уйдет, чтобы не видеть его последние мгновения.

После долгой паузы он сказал:

— Хорошо. Если ты уверена, я пойду к мужчинам. Когда принесут веревки, нужно будет спуститься с утеса и поднять ребенка. Я легче многих, так что попробую помочь.

— Но скорее! — она оглянулась, подавляя слезы. — Он долго не удержится.

— Осторожно, леди Виктория, — Эдмунд направился к спасателям, а Тори повернулась к Джейми. Куст опускался под его весом?

Она выпрямила руки, чтобы лучше видеть. Почва опасно двигалась. Паника пронзила Тори, а потом она вспомнила о своей презираемой новой способности. Если земля провалится, она сможет парить в воздухе. Из-за нежеланной магии только она не боялась в этой ситуации.

Принесли веревки, и Джоффри закрепил на себе грубые ремни. Она нахмурилась. Конечно, ее брат хотел спасти Джейми, но он был высоким и крупным. Слишком тяжелым для хрупкого края утеса. Она отчаянно молилась, пока он добирался до края, его веревки держали шестеро мужчин. Если Джоффри провалится…

Зеваки охнули, земля провалилась под весом ее брата. Веревки дернулись, Джоффри остановился, но врезался в склон утеса с силой. Хоть ремни спасли его, земля и камешки полетели вниз, ударяя по Джейми.

Мальчик закричал, чуть не отпустил ветки, а его отца вытащили на твердую землю и дождем обломков.

— Папа-а-а-а! ПАПА!

Тори не могла сдержать слез. Джейми не мог удержаться, и она знала, что мужчины не успеют до него добраться.

Только она могла спасти племянника.

Осознание парализовало ее. Если у нее получится, она раскроет свою магию при всех важных лицах графства. Она потеряет все.

Тори заскулила. Она не могла этого сделать. Она даже не знала, сможет ли парить с таким ветром. Один порыв мог сбросить ее на камни внизу.

Ветер замер на миг, и она услышала отчаянные всхлипы Джейми. Она прикусила губу до крови, зная, что выбора нет. Она должна попытаться спасти его.

Если она не попробует, никто не узнает о ее трусости. Но Тори будет знать. И она никогда не простит себя.

Пока все смотрели на спасателей, она могла добраться к Джейми незаметно. Молясь, чтобы ее загадочная сила, управлять которой она не научилась, не подвела, она повернулась и со страхом попятилась в бездну.


ГЛАВА 3


Когда Тори опускалась с утеса, она думала, что магия ее поддержит. Но, к ее ужасу, когда она сошла с выступов на склоне, она стала падать с ужасающей скоростью. Она издала сдавленный вопль, впиваясь в склон, ломая ногти о грязь и камень.

Щелк! Она застыла в воздухе. Ее ладони держались за утес, но магия помогала ей.

Она судорожно вдохнула, посмотрела на бушующие волны внизу. Ее туфли слетели, и был лишь воздух между морем и ее ногами в чулках. Она спешно подняла взгляд на Джейми. Он жмурился, слезы блестели на его круглых щеках, но он держался.

Она подняла голову выше и увидела, что попытки спасения остановились, мужчины спорили, что попробовать дальше. Никто не смотрел на нее или Джейми. Может, она сможет спасти племянника и скрыться, пока ее не заметили. Он был так юн и расстроен, что его описанию спасения вряд ли поверят.

Держась за эту надежду, Тори подвинулась вправо. Сто ярдов, что казались небольшим расстоянием с земли, теперь казались длинными. Касаясь влажного камня утеса, Тори ощущала себя спокойнее, хоть это была лишь иллюзия безопасности. Если ее магия не справится, она будет обречена.

Ветер хлестал по ней, задирал край ее платья ужасно высоко. Она не думала об этом, сосредоточилась на племяннике.

«Продержись еще немного, милый!».

Она добралась до племянника и тихо сказала:

— Джейми, я здесь.

Он повернул голову, моргая, как сова.

— Тетя Тори, — проскулил он. — Я знал, что ты придешь, — он бросился к ней и свалился с ветки.

— Джейми! — с колотящимся от страха сердцем она опустилась ниже и схватила его. Он был тяжелее, чем она ожидала, и ужасный миг они оба падали.

Она впилась в магию, и они застыли в воздухе, так низко, что холодные брызги волн попадали на ее ноги. Стараясь звучать спокойно, Тори сказала:

— Обними меня за шею и обхвати ногами мою талию, Джейми. Мы спасемся через пару минут.

Он послушно обхватил ее, как обезьянка. Его кудрявая голова прижалась к ее плечу. Тори обвила его правой рукой и стала подниматься, отодвигаясь левее.

Подниматься было тяжело с его весом. Тори мрачно игнорировала растущую усталость и боль в голове. Она была готова отдать все оставшиеся силы, чтобы унести их подальше от утеса. Чем дальше они будут от места, где Джейми упал, тем меньше шансов, что их увидят.

Желая стать невидимой, она из последних сил подняла их на край утеса и подвинула к твердой земле. Она пошатнулась и чуть не упала, но удержалась на ногах. Голова кружилась от облегчения, Тори опустила Джейми и отряхнула грязное платье.

Ветер утих на миг. И в тишине Тори услышала вопль женщины:

— Милостивые небеса, леди Виктория летела! Как Мансфилд может быть магом?

Тори в панике выпрямилась и увидела одного из гостей родителей. Их привлекла драма на утесе, и, хоть она старалась отодвинуться подальше, все равно была замечена толпой.

Первый крик заставил всех посмотреть на Тори. Она застыла, как заяц перед лисой, удивление на лицах сменилось ужасом и неодобрением. Она хотела пропасть, но было поздно.

— Джейми! — Сесилия выбежала из толпы, сияя от радости. Она упала на колени и обняла сына, покачивая его.

Джейми сжал маму, словно не хотел никогда отпускать.

— Прости, мама, — плакал он. — Я не хотел упасть.

Грязный Джоффри в синяках подбежал к Сесилии. Он опустился рядом и обнял жену и сына.

— Слава Богу, — сломлено сказал он. — И спасибо тебе, Тори!

Джейми был в безопасности, и толпа повернулась к Тори, которая только что доказала, что была осквернена магией.

— Позорище! — мисс Риддл, стареющая наследница шахт, громко фыркнула и пошла к дому. Она прямо выразила свое отношение, сделав Тори невидимой. И это никак нельзя было исправить.

Поступок мисс Риддл словно пробил дамбу. Послышалось шипение комментариев:

— Кто бы мог подумать…?

— Мансфилд! Как ужасно для ее семьи.

— Кошмар! Просто кошмар. Там была плохая кровь.

Тори смотрела с болью, как гости ее родителей отворачивались, становясь стеной удаляющихся спин. Друзья и соседи, взрослые и дети отказались от нее. На некоторых лицах было сожаление, но они все равно отворачивались.

Одним поступком она из «одной из нас» стала «одной из них».

Отец Луизы долго смотрел в ее глаза. Тори так часто бывала у него в церкви, что Фиски звали ее их второй дочерью.

Он сжал губы, и Тори знала, что ее осуждали.

— Я не ожидал, что у тебя плохая кровь, — холодно сказал он, развернулся и зашагал прочь. Миссис Фиск тоже так сделала, но ее лицо было печальным.

Тори в отчаянии выглядывала Луизу. Ее лучшая подруга от нее не отречется!

Луиза стояла рядом с Фредериком Мейсоном, шок и отвращение исказили ее милое лицо.

— Тори, как ты могла!

Только не Луиза! Ее подруга взяла мистера Мейсона за руку и побежала, а Тори закричала, ее голос обрывался:

— Прошу, Луиза! Я такая же, какой была вчера! Я не просила быть такой!

Луиза не оглянулась.

Эдмунд Харфорд выглядел возмущенно, но в глазах было сожаление. Он развернулся и зашагал прочь, осталась только семья Тори.

Лорд Роджер и Сара смотрели друг на друга, не на Тори. На его лице была боль. Рыдая, Сара с неуверенностью потянулась к нему. Он медленно взял ее за руку, но, пока они вместе шли к дому, их головы были опущены.

Хуже всего был разбитый вид родителей Тори. Тори ощущала, что ее мама тоже боялась. За Тори? Или что Тори расскажет, что мама была колдуньей?

Ее отец приблизился тяжелыми шагами. Высокий и величавый, он родился с властью, но теперь постарел на двадцать лет за эти минуты.

— Ты отправишься в аббатство Лэкленд. Надеюсь, они смогут быстро исцелить тебя и уменьшить ущерб, нанесенный нашей фамилии, — сухо сказал он. — Приготовься отправиться в путь рано утром, — он взял жену под руку и пошел к дому.

Остались только ее брат и его жена, обнимающая Джейми. Джоффри встал и обнял Тори. Она прижалась к нему, не могла сдержать слезы.

— Джофф, что мне делать? Все меня презирают!

— Я — нет, — сдавленно сказал он. — Я никогда не забуду, чем ты пожертвовала для спасения моего сына, Тори. Тебе всегда будут рады в моем доме.

— Всегда, — повторила Сесилия, поднимаясь на ноги. — Если лорд Фейрмаунт будет… сложным, приходи к нам, когда покинешь Лэкленд, — ее дрожащая улыбка выражала благодарность и понимание проблемы Тори. — Теперь мне нужно отвести Джейми внутрь и согреть.

Джоффри обнял жену и сына сильной рукой.

— Ты — героиня, Тори. Я… надеюсь, это хоть немного утешит.

Ее брат и его семья ушли. Джейми смотрел из-за плеча мамы. Его заплаканное лицо просияло, он помахал на прощание и спрятался за Сесилией.

Тори осталась одна на утесе. Дрожа, она повернулась к морю. Серо-зеленые волны были знакомыми, как биение сердца. Кто-то будет скорбеть, если она шагнет с утеса? Она была магом, позором для семьи и друзей. Все будет проще, если ее не станет.

Намного проще…

Она поразилась своим мыслям и выругалась так, что потрясла бы своих родителей. К черту их всех! Она не могла никак повлиять на то, какой родилась. Она не станет радовать тех, кто отрекся от нее, уничтожая себя.

Леди Виктория Мансфилд отправится в аббатство и научится управлять магией. Она вернется домой исцеленной раньше, чем по ней соскучатся. Она будет такой красивой и очаровательной, что наследники графств будут молить ее руки.

И если противный Эдмунд Харфорд попытается извиниться и загладить вину за такое отношение к ней, она… ударит его.


ГЛАВА 4


Тори спала как убитая, вернувшись в комнату. Она проснулась ранним вечером. Отчаяние заполнило ее, боль в мышцах и суставах напомнила о спасении и жутких последствиях. Это был не ужасный сон.

Обычно ярмарка еще длилась в это время, но сегодня сады были пустыми, лишь несколько слуг прибирались. События дня затмили празднование. Она открыла дверь и выглянула в коридор. Была ли там стража, чтобы она не сбежала?

Стражи не было. Отец знал, что она не попробует сбежать, потому что ей некуда уйти. Она надеялась на друзей, но мрачно смирилась с тем, что даже ее добрая крестная не примет ее. Она была изгоем, и она умрет от голода, сбежав из дома.

Тори бродила по спальне, пальцы скользили по мебели и шторам, словно их прочность могла удержать ее целой. Она выдвигала ящики, касалась маленьких диковинок, как первое перо павлина, которое она нашла, брошь от крестной и сияющий кусочек золота, который ей дал друг ее отца.

Мансфилды жили в Фейрмаунте веками. Легенда семьи гласила, что предки завладели этой семьей до того, как норманны вторглись больше семи веков назад. Руины древнего замка Мансфилдов были теперь любимым местом для пикника. Фейрмаунт был частью Тори, как ее кости.

А теперь из-за того, что ее мать принесла в семью грязную кровь, Тори изгонят из дома. Ярость и ненависть обжигали ее, но это быстро угасло. Она не могла ненавидеть мать.

Графини обычно оставляли детей слугам, но леди Фейрмаунт приходила в детскую, играла и читала сказки. Она научила Тори управлять хозяйством и слугами, изящно наливать чай. Луиза завидовала, потому что у ее матери не было на нее столько времени.

Тори не могла думать о Луизе.

Она поняла, что слезы лились по щекам. Она сжалась в комок на ковре и обвила руками колени, раскачиваясь. Не честно, что ее накажут за то, что она поступила правильно!

Слезы кончились, и осталась усталость. В этом доме правил ее отец, и он решил, что ее отправят. Она утомленно поднялась на ноги. Нужно было собрать вещи, но голова не хотела думать о том, что с собой взять.

Список. Ей нужно было составить список.

Отец пришел в ее комнату, пока она решала, что ей нужно. Лорд Фейрмаунт был с мрачным лицом судьи.

— Слуга спустит сундук, Виктория. Мистер Реттер и его жена сопроводят тебя в аббатство Лэкленд. Карета будет готова после завтрака.

— Ты отправишь меня со своим управляющим? — с горечью спросила она. — Ты даже не отвезешь меня сам?

— Скандал будет меньше, если я буду заниматься обычными делами.

Она сомневалась в этом. Ее поступок еще неделю будет обсуждаться в графстве. Люди будут цокать языками и говорить, как жаль, что у Мансфилдов была дочь-маг, а втайне радоваться, что самая богатая семья так пала. И пребывание ее отца дома этого не изменит. Он просто не хотел быть с ней.

Она яростно моргала, решив не плакать.

— Разве ничего не значит, что моя гадкая магия спасла жизнь твоему единственному внуку? Будущему графу Фейрмаунта?

— Конечно, это важно, — он нахмурился. — Гибель Джейми уничтожила бы нас. Но это не отменяет факта, что ты раскрыла себя как мага на публике. Вся семья была унижена.

От его выражения лица ей было плохо. Хоть он обычно был занятым и далеким, она всегда думала, что он любил ее. Но она была дочерью, еще и устроившей публичный скандал для семьи. Он никогда не простит ее за это.

— Так меня выбросят, как старый мешок, — сказала она, голос обрывался. — Чем скорее меня забудут, тем лучше.

— Тебя не забудут, Виктория, — неловко сказал граф. — Аббатство исцеляет молодых людей. Если будешь стараться, вернешься домой. Хоть у тебя будет не такая хорошая пара, как могла быть, ты сможешь выйти за неплохого мужчину.

Он думал, что это было приемлемо для его младшего ребенка? Гнев подавил печаль, и она рявкнула:

— Ты позволишь гостям меня видеть или будешь держать на чердаке, как безумную тетю?

Он поджал губы, ушел, не ответив. Она закрыла глаза, подавляя слезы. Ее властный отец, один из великих людей Англии, боялся даже поговорить с дочерью.

Пару минут спустя лакей принес ее сундук с чердака. В небольшой ящик не могла уместиться вся жизнь.

Она спрятала в сундук «Управление магией», когда мама пришла в черном траурном платье.

— О, Виктория, мне так жаль! Если бы я могла спасти тебя от Лэкленда, я бы это сделала.

Она поймала Викторию за руки, словно могла помешать дочери уйти.

— Моя смелая девочка! То, что ты сделала, смелее всего, что я показывала за всю жизнь. Я… буду ужасно скучать.

Тори убрала руки из хватки матери.

— Ты хоть пыталась убедить папу оставить меня?

— Да, — ее мать вздохнула. — Он не слушает. Его не переубедить, когда вопрос касается репутации семьи и чести.

Хоть Тори знала, что ее мать не могла повлиять так на графа, она ощущала предательство. Графиня могла сделать хоть что-нибудь.

— Сегодня я поняла, что погода всегда хорошая во время ярмарки, мама, — сухо казала она. — Это просто удача?

Ее мать отвела взгляд.

— Странный вопрос. Твой отец никогда не нанял бы мага погоды для этого.

Это был не ответ. Ее мама не признавалась, но Тори была уверена, что все эти годы графиня влияла на погоду. И ее не засекли! Тори использовала магию лишь раз, чтобы спасти ребенка, и ее изгоняли.

— Магия погоды очень полезна. Интересно, как ее применять?

Леди Фейрмаунт посмотрела на дочь.

— Ты не должна о таком думать, Виктория! Магия заманчива, потому и опасна. Она соблазняет людей вести себя неприемлемо. В аббатстве тебя научат подавлять силу. Учись хорошо, чтобы вернуться домой.

Гнев Тори на мать угасал, ее снова охватила печаль.

— Я только этого и хочу, мама.

Лицо графини смягчилось, и она обняла Тори, сказав этим больше, чем в напряженном разговоре до этого.

— Спокойной ночи, моя милая, — прошептала она. — Если что-нибудь понадобится, пиши мне. Я тут же пришлю это.

Тори хотела, чтобы объятия не заканчивались, но ее мама отпустила ее. Быстро моргая, она сжала дверную ручку.

Тори спросила:

— Папа не винит тебя в моей магии? Не задался вопросом, есть ли у тебя магия, ведь это передается в семьях, а Мансфилды не были магами?

Графина застыла.

— Он не спрашивал. Он не хочет знать, — она беззвучно покинула комнату.

Тори стало интересно, сколько семей жили с вопросами, которые не задавали, и правдой, которую не озвучивали. Ее мать врала про свои способности всю жизнь.

Тори хоть не придется врать. Все уже знали, что с ней. Может, потом ей повезет больше, чем маме, скрывавшей такую разрушительную тайну всю жизнь. Ее страх сделал ее робкой.

Тори смотрела хмуро на дверь и поклялась. Она не будет врать, не будет бояться. Хоть она была проклята магией, она сможет жить достойно.

Тори повернулась к сундуку, и вошла ее служанка Молли. Она спросила:

— Вам помочь собраться, мисс?

Тори благодарно кивнула.

— Мне сложно понять, что мне с собой нужно.

— Ничего вычурного. Удобная одежда, которую можно надеть без помощи слуг.

Молли открыла шкаф и стала выбирать одежду.

— Берите теплую одежду. Аббатство на Ла-Манше, так что там холодный ветер с Северного моря.

— Откуда ты столько знаешь о школе? — спросила Тори.

— Моя кузина работала в семье, и сына оттуда отправили в аббатство, — Молли взяла две пары крепких ботинок и полусапожки из шкафа.

Почти боясь узнать ответ, Тори спросила:

— Он… вернулся домой?

Молли кивнула.

— Айе. А потом пошел в армию и погиб в бою с французами, — она опустила обувь на дно сундука. — Такая потеря.

Уловив дрожь в голосе Молли, Тори спросила:

— Что ты думаешь о магии?

Молли подняла голову с настороженным видом.

— Хотите правду, миледи?

— Да, — сухо сказала Тори. — Мне уже хватило лжи.

— Люди, как я, думают, что аристократы — дураки, раз настроены против магии, — Молли опустила в сундук несколько пар чулок. — Когда мой папа сильно пострадал, местный целитель спас его жизнь и ногу. Это правильное дело.

— Но магией можно и навредить, — Тори вспомнила о спорах об использовании магии. — Это неестественно. Это бесчестный обман.

— Как магия может быть неестественной, когда ей обладает столько людей? Я хотела бы быть магом. Я бы получала больше, чем как служанка, — Молли вытащила несколько ночных рубашек из выдвижного ящика. — Неестественно притворяться, что магии нет, когда она есть.

— В этом есть смысл, — Тори нахмурилась. — Но я не знаю, что думать. Сегодня у меня перевернулся взгляд на мир.

— И изменится еще сильнее, — Молли с сочувствием посмотрела на нее. — Покидать дом тяжело, мисс, но вам хватит сил. Чудо то, как вы спасли мальчика. Вы могли решить, что ваш брат и его жена еще молоды, могут родить еще детей, а мальчик может и упасть. Никто не осудил бы.

Тори поежилась.

— Какие ужасные слова!

Молли кивнула, ее руки быстро двигались, она сворачивала ночные рубашки и опускала их в сундук.

— Да, но некоторые люди готовы поставить свой комфорт выше жизни ребенка, — ее взгляд на Тори был одобрительным.

Что это говорило о жизни Тори? Она была благодарна одобрению служанки. Может, служанка была даже мудрее лорда.

Они с Молли вместе закончили собираться. После этого Молли сказала:

— Удачи вам, миледи, — она сделала паузу. — У меня есть немного Взора, и я думаю, что вы справитесь. Лучше, чем вам кажется.

— Спасибо, — с дрожью сказала Тори. — Мне нужно было услышать, что моя жизнь не окончена.

* * *

Тори убирала в сундук книгу поэзии, когда я комнату пришел еще один гость. В этот раз — ее сестра Сара. Они с опаской смотрели друг на друга.

— Вы с лордом Роджером еще помолвлены? — спросила Тори.

Сара кивнула.

— Н-не знаю, смогла бы я прийти попрощаться, если бы он разорвал помолвку. Роджер был потрясен, увидев, как ты летишь. Все были в шоке. Но он восхищен тем, что ты спасла Джейми. Хоть его родители не будут рады, узнав о тебе, он взрослый, у него есть независимый доход, так что он может поступать, как хочет, — она сморгнула слезы. — Слава небесам, он любит меня достаточно, чтобы все равно жениться на мне.

— Я рада. Хорошо, что ему хватило смелости не винить тебя в моих ошибках, — и, думая о словах Молли, Тори продолжила. — Если бы он разорвал помолвку, ты бы хотела, чтобы я позволила Джейми упасть? Если бы я не полетела, никто не узнал бы о магии в семье Мансфилд.

— Ужасный вопрос! — Сара выглядела потрясенно, а потом задумчиво. — Потерять Роджера было бы ужасно, но потерять Джейми — куда хуже. Ты поступила правильно, — она обняла Тори. — Береги себя. Я буду скучать.

— И я буду скучать, — Тори отодвинулась. — А у тебя есть скрытая магия?

Сара отвела взгляд, как их мама.

— Говорят, у всех есть немного магии, может, есть и у меня. Но для мага этого мало, конечно.

— Конечно, — сухо сказала Тори. Ее сестра сильно возражала. У всех женщин семьи Мансфилд оказалась магия.

Но только Тори накажут за это.


ГЛАВА 5


Никто не провожал Тори утром. Все было сказано ночью. Она забралась в карету, ощущая себя как Мария-Антуанетта на пути к гильотине.

Мистер и миссис Реттер с ней были бледными людьми. Они не знали, как вести себя с ней, так что не смотрели и не говорили с ней. Путь по Англии от этого стал скучным.

Скука обострила ее внимание. Тори всегда хорошо ощущала эмоции людей, хоть и не связывала это с магией. Теперь она пыталась прочесть людей, которых они встречали в гостиницах. Когда они поехали по городу в день рынка, она ощутила веселье еще до того, как они увидели прилавки рынка. Когда они остановились в гостинице за пределами Лондона, он сразу поняла, что место печально, а позже узнала, что отец хозяйки гостиницы умер за неделю до этого.

И она поняла, что мама была права: магия заманивала. Тори нравилось больше понимать в мире вокруг. Хоть она отчаянно хотела подавить свою силу, она изучала каждого встречного, усиливая волшебную чувствительность. Спасение Джейми открыло дверь, которую она не могла закрыть.

Она не была магом погоды, ведь ее желание, чтобы дождь замедлил путь, не помогали. Погода была неплохой, они прибыли к аббатству на четвертый день. Земли школы были окружены высокой каменной стеной, что далеко тянулась в стороны.

Суровый старый хранитель открыл большие кованые железные врата, и карета загремела, въехав внутрь. Как только они миновали врата, Тори ощутила, будто на нее упало душащее одеяло, подавляющее ее волшебное восприятие. Она привыкла к нежному пульсу жизни на задворках сознания. Теперь осталось лишь смутное ощущение. Ей не нравилось терять это.

Карета ехала дальше по длинной дороге к большому комплексу зданий из бледного камня. Тори сжала кулаки, подавляя волнение. Школа выглядела холодно, жуткой и старо.

Но была одна хорошая черта. Когда Тори выбралась из кареты у входа в большое здание, она ощутила соленый запах на ветру. Молли была права насчет места. Тори стало лучше от осознания, что море близко.

Но ей не хотелось покидать дорогую карету. Бархатные сидения и герб Мансфилдов на дверях были последней связью с домом.

Подняв голову, она прошла по ступеням к крыльцу, Реттеры — за ней. Она вздрогнула, пройдя сквозь тяжелую дверь в арке. Атмосфера здания внутри давила сильнее, чем снаружи.

Их встретил портье с холодным лицом. Мистер Реттер сказал:

— Мы привезли леди Викторию Мансфилд в школу, — он вытащил из пальто плоский конверт. — Ее документы.

Портье принял бумаги.

— Ждите здесь.

Приемная была холодным камнем с тяжелыми деревянными скамьями у двух стен. Реттеры сели бок о бок на скамье, Тори расхаживала. Она боялась, что замерзнет, если замрет.

Наконец, портье вернулся.

— Сюда, мисс.

Реттеры поднялись, чтобы пойти с ней. Портье покачал головой.

— Вы выполнили работу. Уходите.

После мига колебаний мистер Реттер сказал:

— Хорошо. Я прослежу, чтобы ваш сундук забрали, леди Виктория.

Его жена добавила с сочувствием на лице:

— Удачи вам, миледи. Уверена, вы скоро вернетесь домой.

Они ушли. Тори еще никогда не ощущала себя такой одинокой.

— Директриса ждет, — сухо сказал портье.

Тори подняла голову выше и пошла за ним сквозь небольшую дверь в арке, попала в затхлый коридор. Тори искала информацию магией, но на нее все еще давило ощущение, которое появилось в этом противном месте.

Они вскоре добрались до старой тяжелой двери. Портье открыл ее, за ней был небольшой кабинет. Седовласая женщина сидела за столом. Она подняла голову, прищурилась, разглядывая Тори.

— Позови мисс Уитон и мисс Кэмпбелл, — приказала она слуге.

Портье кивнул и закрыл дверь за Тори. Хоть стены и пол кабинета были из того же светлого камня, ковер согревал ее ноги. Неплохая картина луга висела на стене, цветы позднего лета стояли на углу большого дубового стола.

Директриса была не такой приятной, как кабинет. Ее волосы были стянуты в пучок, открывая острые черты лица, ее глаза были холодными как камень. Она не пригласила гостью присесть.

— Я — миссис Грайс, директриса школы для девочек. А вы, как вижу, мисс Виктория Мансфилд.

Тори выпрямилась.

— Леди Виктория Мансфилд.

— Тут нет титулов аристократов. Пока вы учитесь в аббатстве Лэкленд, вы — мисс Мансфилд.

— Почему? — спросила Тори. — Мой отец — граф. Я была леди Викторией всю жизнь.

— Магия — законный повод отказаться от ребенка, — ответила директриса. — Сын лорда может быть безумным, плохим, преступником, но по закону сын — все еще его наследник. Только магия позволяет отказаться от ребенка. Если вашего отца не устроит ваш прогресс, он может законно отказаться от вас, и вы лишитесь титула.

— Я… не знала этого, — охнула Тори, ей было не по себе.

— Закон используют не часто. Многие мужчины предпочитают дать испорченным магией детям шанс исправиться. Потому существует аббатство Лэкленд. — ее голос стал тише и опаснее. — Происхождение тут не имеет значения. Некоторые ученики хвалятся своими предками. Другие молчат из стыда. Я предлагаю вести себя скромно. В Лэкленде нет места гордости из-за своего рода, мисс Мансфилд. Не для тех, кто опозорил семьи.

Тори хотела вспылить. Она не только лишилась дома, но теперь лишалась и личности.

Но она постаралась выглядеть податливо. Если для побега из этой школы нужно скромное поведение, то она будет самой скромной из всех в этом месте.

Миссис Грайс протянула Тори буклет.

— Тут краткое описание истории школы, целей и правил. Прочтите и запомните. Есть вопросы? Многие ученики прибывают, не зная, что они найдут.

Тори опустила взгляд. На буклете было напечатано: «Школы аббатства Лэкленд».

— Школы, мэм?

— Есть школа девочек и школа мальчиков, — объяснила директриса. — Аббатство построили для монахов и монашек, и мы сохраняем разделение. Ученики и ученицы редко пересекаются.

— Почему школы рядом, если вы не хотите, чтобы девушки и юноши пересекались? Было бы проще расположить их в разных местах.

Миссис Грайс нахмурилась.

— Обе школы были основаны тут, потому что магия не работает на землях аббатства. И не делайте вид, что не пытались ее использовать. Все новые ученики пытаются. Потому вас нужно исцелить. Отвратительно, постыдно, как маги портят народ!

Конечно, атмосфера аббатства давила. Тори робко спросила:

— А известно, почему магия тут не работает, миссис Грайс?

— Древние монахи нашли способ блокировать магическую силу, чтобы их молитвы не оскверняла магия, — директриса выглядела тоскливо. — Может, их метод будет раскрыт однажды и сможет подавить магию по всей Британии.

— Как можно подавить магию, когда она законна? — испугалась Тори. — Простолюдины все время ее используют.

— Потому они и простолюдины, — с презрением сказала миссис Грайс. — Без магии народ станет лучше, сильнее и крепче. Наша цель здесь не только исцелить молодежь хорошего происхождения, но и покончить с магией всюду.

Отношение директрисы пугало. Тори хотела избавиться от магии, но не видела правильным отнимать силу у таких людей, как Молли, считающей магию полезной.

— Как аббатство исцеляет учеников, мэм?

— У вас будут уроки по управлению магией. Когда контроль ученика становится достаточно сильным, его магию можно подавить навсегда.

— Как это делают?

Миссис Грайс нахмурилась.

— Старайся и со временем узнаешь.

В дверь постучали. Миссис Грайс позволила войти, и прошла молодая женщина. Ее внешность была непримечательной. Средний рост, обычное лицо. Каштановые волосы, коричневое платье, светло-карие глаза, темно-коричневая шаль. Крапивник, а не зимородок. Тори думала, что ей было под тридцать, но возраст было сложно определить.

— Это мисс Уитон, учитель управления магией, — сказала директриса. — Мисс Уитон, это наша новая ученица, Виктория Мансфилд. Подготовьте ее.

Учительница сказала мягким голосом:

— Будет не больно, мисс Мансфилд.

Она коснулась головы Тори, закрыла глаза на миг, и мир Тори снова изменился. Хоть магия почти пропала, как только карета въехала в аббатство, она поняла теперь, что хоть немного ее ощущала.

Теперь и это пропало. Она словно ослепла и оглохла. Ее лишили силы магией, но как мисс Уитон могла делать это в аббатстве, где магия была заблокирована? Мисс Уитон тепло сказала:

— С подавленной магией странные ощущения, но вы привыкнете. Завтра проверят ваши знания и магические способности, чтобы мы знали, как вас лучше исцелить, — она склонила голову. — Хорошего дня, миссис Грайс.

Мисс Уитон ушла, двигаясь так тихо, что вряд ли оставила бы следы на грязи. Директриса строго сказала:

— Не тратьте время на мысли о прошлой жизни, мисс Мансфилд. Ваше будущее зависит от того, как сильно вы готовы трудиться над исцелением от гадких сил.

В дверь снова постучали.

— Войдите, — крикнула миссис Грайс.

В этот раз вошла девушка. Худая, с соломенными волосами до плеч, она выглядела как ребенок, но большие светло-зеленые глаза не были детскими.

— Мисс Кэмпбелл покажет школу и отведет в вашу комнату, — директриса поджала губы. — Доступна только одна кровать, вам придется делить комнату с мисс Стэнтон. Трудитесь, мисс Мансфилд, и аббатство поможет вам, — она посмотрела на свои бумаги.

Тори тихо вышла из комнаты следом за девушкой. Ее наказание началось.


ГЛАВА 6


В коридоре возле кабинета директрисы девушка повернула направо, прочь от входа в здание. Она была ниже, чем Тори, которая и сама была невысокой. Они зашагали бок о бок, и Тори спросила:

— Вы тут работаете, мисс Кэмпбелл?

— Нет, я ученица, — ответила девушка. — Мы зовем тут друг друга по имени. Я — Элспет.

— Меня зовут Виктория, но лучше — Тори, — еще шесть шагов, и она робко спросила. — За что тебя сюда отправили?

— Мы не говорим о таком, — Элспет указала на буклет в руке Тори. — Там официальные правила, но новым ученикам всегда показывает школу старший ученик, чтобы объяснить неофициальные правила, — ее улыбка была заметна в глазах, но не на лице. — Меня зовут часто, потому что я полезный плохой пример.

— Почему?

— Обычно в Лэкленде остаются на три года. Я тут уже пять.

Пять лет? Это было вечностью!

— Что мисс Уитон со мной сделала? Это было ужасно.

— Говорят, магия не работает в Лэкленде, но это не совсем так, — сказала девушка. — Люди с очень сильной магией сохраняют немного, и мисс Уитон блокирует это. У тебя было много магии, раз ты это так ощутила.

Тори прикусила губу, не желая верить, что была так сильна.

— Раз теперь у меня нет магии, я исцелена? Я могу вернуться домой?

Элспет покачала головой.

— Ты не исцелена. Если ты покинешь земли аббатства, почти вся твоя сила вернется сразу же, и подавляющие чары мисс Уитон скоро пропадут.

Тори растерянно сказала:

— Она должна быть очень сильной, чтобы подавлять магию учеников, когда аббатство блокирует магию.

— Она может сопротивляться приглушающему эффекту Лэкленда, — объяснила Элспет. — Ей нужно это, чтобы оценивать учеников и учить управлению магией.

— А у мальчиков есть такой учитель, как она?

Элспет кивнула и открыла дверь в конце коридора.

— Да. Мистер Стефенс. Он и мисс Уитон были учениками Лэкленда. Они решили остаться и помогать исцелять других. Очень благородно, — в ее голосе был неприкрытый сарказм.

Они остановились у сада. Крытые проходы окружали двор со всех сторон, чтобы ученики были защищены в дождливую погоду.

— Это центр школы девочек, — сказала Элспет. — У мальчиков все так же.

Тори смотрела на древние каменные стены. Яркие клумбы цветов и тихо журчащий фонтан в центре двора складывались в милый и спокойный сад.

Но все в этой школе были тут против своей воли. Все были в плену, пытались найти выход. От этого она сильнее ощущала давление.

— Как ты это терпишь? — выпалила она. — Я прибыла меньше часа назад, но уже хочу уйти.

Элспет вздохнула.

— Вытерпеть можно почти все. Даже Лэкленд, — она указала налево. — В той стороне классы, а жилые комнаты справа. Учителя живут в другом здании. В секции напротив общие комнаты для учеников — столовая, библиотека и кухни.

— Каким предметам учат, кроме управления магией? — спросила Тори, пока они шли по саду.

— Тут есть разные курсы. Зависит от образования прибывшей девушки, — глаза Элспет заблестели. — А еще будут оценивать по дамским «достижениям», вроде музыки, рисования и вышивания.

— Все, что делает девушку более пригодной для брака, полезно, — согласилась Тори. — Особенно, когда магия делает нас менее желанными.

— Брак — не единственный путь для женщины, — спокойно сказала Элспет.

Тори смотрела на нее так потрясенно, что не знала, что ответить. Брак был целью всех нормальных женщин, хоть это не всегда достигалось.

Конечно, Элспет не была нормальной. Многие назвали бы так и Тори.

— Почему ты тут так долго?

— Хочешь узнать, чтобы не повторить мои ошибки? — спросила Элспет с мимолетной улыбкой.

— Точно, — Тори не улыбалась.

— Миссис Грайс говорит, что я несговорчивая, — бледно-зеленые глаза Элспет сузились, как у кошки. — Она права. Но они не смогут держать меня тут, когда мне исполнится двадцать один. Это не тюрьма. Не совсем.

Смех донесся сверху, вниз что-то полетело. Тори отскочила.

— Осторожно!

Элспет быстро подняла руку. Предметы были отражены и упали на траву в ярде от нее. Они оказались шестью яйцами, которые теперь были разбиты.

Тори никогда не видела магию в действии, и ей было не по себе. Конечно, все на ярмарке боялись того, что она сделала.

— Почему в нас бросают яйцами?

— Не переживай, не в тебя, — сказала спокойно Элспет. — Меня любят не во всех частях школы.

— Ты защитила нас магией, — Тори задумалась, могла ли она так же. Ей нужно…

Нет! Ей нельзя о таком думать.

— Ты, наверное, очень сильный маг, раз используешь тут магию.

— Да, — Элспет провела пальцами по воде, проходя мимо фонтана. — Моя сила тут уменьшена, но от летящих яиц я защититься могу.

— С тобой могут сделать что-то хуже?

— Они не посмеют. — Элспет шла дальше по саду.

Тори не хотелось делать Элспет врагом.

— Почему тебя не любят некоторые ученицы?

— Потому что мне нравится магия. Может, они боятся, что тоже начнут любить магию, — Элспет вела их по открытому проходу, пересекающему здание напротив. — Башня на другой стороне школы — наша часовня. Каждое утро мы должны ходить на службе, молиться за исцеление от магии.

Служба в холодной часовне не привлекала Тори.

— Молитвы помогают?

— Мне — нет, — ответила Элспет. — Ученики тут делятся на три категории. Многие хотят поскорее исцелиться и вернуться домой, так что слушаются и не приносят проблем. Некоторые так злятся, что их сюда сослали, что срываются на всем вокруг.

— И бросают яйца. А третья группа?

— Такие, как я, принимают свои силы, хоть нас и заставляют сдаться, — Элспет указала направо. — Это аббатство, и столовая тут зовется трапезной. Еда тут не так и плоха.

— Слабая похвала, — Тори подумала об умелом поваре дома. Они прошли в сады за школой. — Как красиво, — сказала она, когда они пошли по мощеной тропе с узором, что вела меж нарядных клумб.

— Сады с фруктами и овощами справа, за этими садами, — указала Элспет. — Слева школа мальчиков. За каменной стеной с железными шипами сверху.

Стена была в дюжину футов высотой. И шипы были острыми. Но, если мы магия Тори тут работала, она могла бы перелететь…

Она тут же подавила мысль.

— Насколько успешно школа держит мальчиков и девочек порознь?

— Не так успешно, как они думают, — Элспет повернула на дорожку, что тянулась вдоль стены с шипами. Вблизи Тори видела, что стена была не ровной, а школу мальчиков было видно сквозь квадратные отверстия размером с ладонь.

Элспет замерла и приподнялась, чтобы заглянуть в брешь.

— Ученики с обеих сторон говорят, когда выпадает шанс.

Тори посмотрела на другую сторону, увидела, что там было поле, где шел футбольный матч. Игроками были и мальчики одиннадцати-двенадцати лет и почти взрослые юноши. Половина была с красными лентами на руке, другая — с синими.

— Если мальчиков и девочек разделяют, почему не заделать эти дыры?

Девушка рассмеялась.

— Одна из очаровательных странностей Лэкленда — то, что в этой стене есть древняя магия, от которой кирпичи выпадают, когда дыры пытаются закрыть. Магия вмешивается во все формы блокирования, как и не дает убрать стену.

— Так мальчики и девочки встречаются и заигрывают, — Тори поджала губы, глядя на толщину стены. — Поцеловаться стена не дает, но пальцами соприкоснуться можно. И передать записки.

— Стена очень романтична, — в голосе Элспет была ирония. — На другой стороне привлекательные ребята, которые тоже прокляты магией. Так близко, а можно лишь соприкоснуться пальцами! Но тут редко заводят отношения, ведь ученики вступают в брак, едва покидают Лэкленд.

Тори посмотрела наверх, шипы уже не казались таким серьезным барьером.

— С такими дырами можно легко забраться по стене. Они как лестница.

— Ах, но магия стены включает невидимую вуаль силы, что вызывает жуткую боль, когда кто-то пытается забраться, — сказала Элспет. — Так мне говорили.

— Это звучит неприятнее шипов, — Тори посмотрела в брешь в стене. Ее внимание привлек высокий юноша с темными волосами и спортивной фигурой. Она ощутила странный трепет внутри, как когда она пыталась взлететь. — Когда ученики уходят, они возвращаются к старым жизням?

— Никто не уходит прежним, — тихие слова Элспет звучали как эпитафия.

— Изменения неизбежны, — с неохотой сказала Тори. — Но что происходит со многими, когда их исцеляют, и они покидают Лэкленд?

— Многие находят место ниже в обществе, чем они были раньше. Мальчики занимаются какой-нибудь профессией, например, идут в армию или флот, иногда изучают закон или становятся священниками. Девочки ищут лучшего мужа, который их примет. Часто выходят за торговца, который хочет связь с семьей аристократов. Если они не могут найти мужей, их семьи прогоняют их, и они становятся гувернантками.

Хоть Тори нравилось учиться, она не хотела проводить жизнь как гувернантка.

— А те, кто принимают магию, как ты?

— Мы становимся магами, семьи отрекаются от нас, — сухо сказала Элспет. — Некоторые уходят в колонии, где магов принимают лучше.

— И чем ты надеешься заниматься?

— Отправиться куда-то подальше отсюда, — сказала Элспет еще мрачнее.

Решив, что пора менять тему, Тори посмотрела на темноволосого юношу, бегущего по полю, умело управляющего мечом, решившего забить гол.

— Кто тот высокий парень с мячом?

— Это Аллард, — голос Элспет звучал изумленно. — У тебя хороший вкус. Он — маркиз, мой двоюродный кузен. Единственный сын герцога Вестовера, так что он получает больше всего внимания в Лэкленде.

— Я думала, ученики не используют титулы.

— Нет. Но есть исключения. — Элспет повернулась и пошла по дорожке, что вела к пастбищу, где были овцы и древние наполовину разрушенные здания.

Тори была рада уйти от каменной тяжести аббатства. Хоть стены окружали земли со всех сторон, открытая зелень была приятной переменой после школы. Тори стало лучше, когда она услышала крики чаек и поняла, что они возле моря.

Пять минут ходьбы, и они оказались на высоком утесе над Ла-Маншем. Порт Довер был в паре миль южнее, и Лэкленд был с такими же белыми скалами, какими был известен Довер. Тори вдохнула.

— Это как дома. Я выросла с утесами и морем.

— Красиво, да? — соломенные волосы Элспет трепал ветер. — Мы в самой узкой части канала, — она указала. — Видишь темную линию? Это берег Франции. Странно думать, что армии Наполеона так близко. Море оберегает Британию.

Тори поежилась, и не только от ветра. Франция была так близко. Было ужасно просто представить отряды Франции на другом берегу, вооруженные, готовые пересечь канал.

— От того, как близко Франция, война кажется реальнее, чем дома.

— Порой мне снятся кошмары, что Франция вторглась, сжигая и убивая всех на пути. Они появятся на этом берегу. Может, на пляже под этим утесом. — Элспет помрачнела и отвернулась от воды.

Тори задержалась. У нее было странное чувство, что это место и враг за водой будут очень важны в ее жизни, хоть она не понимала, как.

Она повернулась и поспешила за Элспет.

— Как нас исцелят от магии? Миссис Грайс сказала, что я узнаю позже.

— Когда ученик становится хорош в контроле, мисс Уитон запирает заклинанием магическую силу так, чтобы ее нельзя было использовать, — Элспет чуть рассмеялась. — Ирония, да? Магией исцелять от магии.

— Может, это неизбежно, — Тори нахмурилась. — Чем скорее я научусь управлять магией, тем скорее попаду домой.

— Да, — Элспет без эмоций взглянула на нее. — Если ты этого еще хочешь.

— Конечно, хочу!

— Не будь так уверена, — тихо сказала Элспет. — Желания меняются.

Тори не хотела верить этому. Но… верила.

Проклятие, она верила.


ГЛАВА 7


В школе Элспет повела Тори вверх по лестнице.

— Это общая гостиная, — она открыла дверь, стало видно кресла и диваны, но Элспет пошла в конец коридора.

Она остановилась у последней двери.

— Из твоей комнаты хороший вид на море. Уроки заканчиваются, так что Синтия Стэнтон скоро вернется.

— Спасибо за тур и ответы, — сказала Тори. — Увидимся за ужином.

Элспет улыбнулась.

— Тебе лучше не говорить со мной при всех. Это испортит тебе репутацию. Хорошего тебе дня, Тори, — она повернулась и пошла прочь. Соломенные волосы ниспадали до ее пояса, и она сзади выглядела как ребенок. Она была необычным проводником, но Тори понравились ее прямые ответы.

Пытаясь угадать, какой будет мисс Синтия Стэнтон, Тори открыла дверь и мрачно посмотрела на свою комнату. Тут ждал ее сундук, она не перепутала место, но комната была далеко от ее милой комнаты леди дома. Это была комната для слуги высокого ранга, типа управителя дома.

Она прошла в комнату. Размер был неплохим, и Элспет говорила правду про вид на море. Но, хоть бледно-голубые стены успокаивали, мебель была потертой и некрасивой.

Комната была разделена на одинаковые половины. На каждой стороне была кровать, столик, комод для белья, рукомойник и стул. Кровать справа, видимо, принадлежала Синтии, раз рядом был ковер, а на ней — дополнительные подушки.

Левая половина была для Тори, но ее соседка заняла все пространство. Дорогие платья валялись на голом матрасе, из комода выпирала одежда. Синтия Стэнтон взяла с собой все, чем владела, и этого было много.

Тори не знала, стоило ей подождать соседку по комнате или начать убираться, когда дверь открылась, и прошла высокая блондинка. Она была довольно красивой, с хорошими чертами и золотистыми волосами, собранными в изящный пучок. Ее зеленое расшитое платье больше подходило леди Лондона, чем школьнице вдали от города.

Тори открыла рот, чтобы представиться, но ее прервали, когда другая девушка рявкнула:

— Ты кто такая?

— Виктория Мансфилд, — испуганно ответила она. — Тори. Новая соседка по комнате. А ты, должно быть, Синтия Стэнтон.

Блондинка нахмурилась.

— Это моя комната!

— Миссис Грайс сказала, что места больше нет, — Тори улыбнулась, чтобы ее успокоить. — Так что придется нам уживаться.

Синтия посмотрела на сундук Тори.

— У тебя хотя бы вещей мало. Можешь хранить их в своем сундуке.

Ее новая соседка хотела использовать дальше комод Тори? Нет уж. Синтия Стэнтон была старше, выше и лучше одета, но это не давало ей права занимать всю комнату.

Тори не зря была дочерью графа.

— Я буду использовать свой комод, — спокойно и уверенно сказала она. — Я помогу тебе убрать вещи, — она открыла комод и вытащила стопку сложенных чулок. — Куда мне это положить?

— На место! — Синтия хмуро смотрела на нее.

Тори повернулась к девушке, зная, что ей нужно выстоять, или Синтия Стэнтон сделает ее жизнь невыносимой.

— Если ты решишь не убирать вещи… — она вытащила платье из розового хлопка с расшитыми лентами. — Придется подрезать это, чтобы подошло мне, — сказала она, прикладывая платье к себе. — Но цвет мне идет.

Синтия забрала платье у Тори.

— Как ты смеешь! Мой отец — герцог!

— Как мило. Мой — граф. Не такого высокого ранга, конечно, но титул очень старый, — Тори смотрела с опаской, ведь та девушка могла использовать грубую силу. Может, нет. Но если она это сделает… Тори была меньше, и она раньше не хуже мальчика лазала по деревьям и билась с соседскими мальчишками.

Но она не хотела биться. Контроль — вопрос силы воли. Она помнила это из книги магии.

Хоть слова были об управлении магией, их можно было применить всюду. Как ей разобраться с Синтией? Тори не хотела бросать ей вызов, но стоило показать, что ее не запугать.

Она поймала взгляд Синтии, сосредоточилась на воле.

— Конечно, тебе не нравится, что тут кто-то появился, когда вся комната тебе принадлежала, но мы можем исправить ситуацию. Со мной жить не сложно, но мне нужно пространство и мебель.

Они смотрели друг на друга, как настороженные коты. Синтия не выдержала первой.

— В этих комнатах нет места для двоих, — проворчала она.

Тори решила не указывать, что проблему создавали лишние вещи Синтии.

— Мы обе к такому не привыкли, — согласилась она, взяв стопку ночных рубашек девушки и опустив их у стены на стороне Синтии. — Ты не просила их дать еще комод? Или построить полки для тебя в том пустом углу?

Синтия хмуро посмотрела на угол.

— Думаю, это сработало бы.

Дверь открылась, вошла служанка с охапкой постельного белья. Она нервно замерла.

— Простите, миледи, я не знала, что тут кто-то есть. Меня прислали заправить постель для мисс Мансфилд.

— Входите, — Тори убрала с кровати охапку одежды Синтии и опустила все это на стул девушки. — Вы не знаете, есть ли где-нибудь запасной комод? Он нужен мисс Стэнтон.

— В подвале, думаю, есть один, — сказала служанка. — Старый, но использовать можно. Мне попросить его принести, мисс Стэнтон?

— Пусть принесут немедленно, Пегги, — заявила Синтия. — Я не хочу ждать.

Служанка кивнула, постаралась как можно быстрее заправить кровать, чтобы сбежать. Тори подозревала, что Синтия была из тех, кто бросал в служанок, как Пегги, гребнями для волос и духами.

Когда служанка ушла, Тори отметила:

— Я рада, что тут есть слуги. Я не знала, что увижу здесь.

— Конечно, слуги есть! Наши семьи платят за наше пребывание здесь. Мы можем получить хоть немного удобств, — Синтия звучала возмущенно от мысли, что ученикам пришлось бы самим себя обслуживать.

— Семьи платят за нас? — удивилась Тори. — Я думала, место под контролем правительства, как тюрьма.

— Это самая дорогая школа в Британии, — сказала Синтия со странной гордостью. — Здесь только дети из богатых семей. Лэкленд не роскошен, но Аллард говорил, что это лучше Итона, где он был до того, как его отправили туда.

Тори стало интересно. Синтия заигрывала с Аллардом сквозь стену?

— Я видела, как лорд Аллард играл в мяч. Элспет сказала, что он наследник герцога?

Синтия кивнула.

— Говорят, его отец не хочет отказываться от него. Но, даже если Аллард унаследует герцогство, все знают теперь, что он — маг, и ему будет сложно найти жену равного ранга, — она посмотрела в зеркало с довольной улыбкой. — Скорее всего, он найдет жену, которая тоже была в Лэкленде.

Не нужно было магии, чтобы понять, кого Синтия видела женой для Алларда. Ей придется сначала его поймать. Семья Алларда точно предпочтет девушку из семьи без магии, даже если ее ранг будет ниже.

Тори занялась своими вещами. Удивительно быстро принесли старый побитый комод. Она не знала, повлиял ли на скорость ранг Синтии или ее плохой характер.

Ее соседка по комнате оставила стопки одежды там, куда их переложила Тори. Служанке Пегги придется потом все убирать.

Тори заканчивала разбирать свои вещи, когда прозвенел колокол.

— Ужин, — Синтия выбежала из комнаты, не дожидаясь Тори.

Не важно. Тори и не думала, что они подружатся. Она с болью подумала о Луизе и их близости, пропавшей навеки.

Она взглянула в маленькое зеркало на дверце комода, проверяя свой вид. Пригладив волосы, она вышла в коридор и увидела, как из комнат выходят другие девушки. Пухлая и веселая брюнетка сказала с улыбкой:

— Ты новенькая. Я — Нелл Брэкен.

Тори улыбнулась в ответ, радуясь такому отношению.

— Я — Тори Мансфилд. Я только прибыла днем.

— Посиди со мной и моими подругами, Тори, — Нелл понизила голос. — Мы тут самые нормальные.

Тори криво улыбнулась.

— Нормальные — это хорошо.

Нелл тихо сказала:

— Сожалею тебе. Ты оказалась с этой дочуркой герцога.

Тори подавила смех. Они спустились на первый этаж, прошли по коридору к трапезной. Шесть длинных столов были накрыты на сорок или пятьдесят учениц.

Нелл привела ее к столу в дальнем конце зала, где уже сидела дюжина других девочек.

— Это новенькая, Тори Мансфилд, — сказала она и представила подруг.

Тори улыбалась и пыталась запомнить имена. Все были почти ее возраста, казались приятными. Никто не хмурился и не бросался яйцами.

Тори тихо села, думая, что стоит держать язык за зубами, пока она не поймет Лэкленд лучше. Нелл и ее подруги были явно из тех, кто хотел вернуться домой поскорее.

Синтия присоединилась к группе напыщенных девиц за другим столом. Она и ее подруги явно хотели усложнить жизнь слуг. Эти могли бросаться яйцами.

Элспет села с маленькой группой. Они были расслабленными и довольными, никого больше не замечали. Они были из тех, кто принял магию.

Как и сказала Элспет, еда была не ужасной, но суп из бычьего хвоста, вареное мясо и картофель были не едой из Фейрмаунт-холла. Когда они доели основное блюдо и ждали пудинг, она спросила:

— Какие учителя и уроки?

Девушка по имени Маржори, скривилась.

— Мисс Уитон только и важна, потому что она может отпустить нас домой.

— Я встречала ее днем. Она была… — Тори не знала даже, как ее описать. — Очень тихой.

— Да, но она хоть не злая, — сказала Нелл. — Завтра тебя проверят на знание французского и прочего, чтобы они знали, чему тебя нужно учить.

— Зачем они этому учат? — с интересом спросила Тори. — Отвлекают нас, чтобы мы не натворили бед?

Девушка, чье имя Тори не помнила, сказала:

— Чтобы мы могли стать гувернантками, если не найдем мужей.

— Гувернантками или экономками, — мрачно сказала Маржори.

Тори поежилась от этого.

— Как часто это происходит?

Девушки переглянулись.

— Слишком часто, — сказала Нелл.

— Что мне стоит знать об учителях?

— Мисс Маклин ужасна, — сказала Нелл. — Говори как можно меньше.

Последовали и другие комментарии, Тори все запоминала.

— Что еще мне нужно знать? Элспет Кэмпбелл показывала мне школу. Она сказала, что есть неофициальные правила.

— Одно из них — избегать Элспет, — сказала честно Маржори. — Она милая, но с ней лучше не показываться. Они любят магию.

Тори кивнула на злую группу.

— А те девочки?

— Держись подальше, — сказала Нелл. — Если можешь. Они гадкие, как змеи, — она посмотрела на Синтию. — Как и мы, они хотят исцеления и поскорее попасть домой, но они — жуткие снобы. Будто только у них отцы — лорды!

Служанка подошла с хлебным пудингом, и разговор прекратился. Тори принялась за угощение. Пудинг был хорошим, с яблоками и сливками.

Она пережила первый день в аббатстве Лэкленд.

Завтра будет хуже.


ГЛАВА 8


Колокол утром загремел так громко, что Тори резко проснулась, подумав, что уснула в церкви. А потом вспомнила, что была в Лэкленде. Зевая, она села на кровати. Другие девушки говорили о колоколах прошлым вечером. У них было полчаса, чтобы встать, умыться, одеться и пройти в часовню для утренней службы. А потом — в трапезную на завтрак.

Тори плохо спала в чужой комнате, и леди Синтия прикрикивала, когда она ворочалась. Дома день начинался, когда одна из служанок приносила горячую воду, а другая — поднос с горячим шоколадом, свежим хлебом, джемом и сладким маслом.

Она сморгнула слезы. Почему она не ценила те удобства, когда имела их?

Напомнив себе, что тут хотя бы есть служанка — Пегги принесла вечером графины с водой — Тори встала с кровати. Пол был холодным. Но она не жаловалась. Она будет вести себя хорошо, трудиться и подавлять магию, чтобы ее отправили домой через две недели. Но, если это не произойдет, она попросит у мамы в письме коврик, как у Синтии у кровати.

Умывшись холодной водой, Тори прошла к комоду и осмотрела содержимое, дрожа в ночной рубашке, которая была тонкой и зашнуровывалась спереди.

Она выбирала платье, хотела выглядеть скромно и не волшебно. Темно-синее платье слишком выделяло ее глаза. Розовое подчеркивало ее фигуру. Лучше всего подходило коричневое. Платье было хорошо пошито, но коричневый не подходил ей, притуплял эффект.

Она надела платье, радуясь, что последовала совету Молли и взяла одежду, которую могла надеть без помощи. Она лучше ходила бы голой, как леди Годива, чем просила Синтию помочь ей.

Может, не так серьезно, но она не хотела иметь дела с дочерью герцога. Она расплела косу, с которой спала, и стала расчесывать волосы.

Синтия только выбиралась из кровати плавными движениями. Она укуталась в шаль, висевшую на стуле, и сказала:

— Как тебе жить теперь как простой коричневый крапивник?

Тори застыла, потрясенная подлостью девушки. Синтия легко находила слабые места. Тори всегда переживала, что Сара была красивее нее, хоть сестра не кичилась этим. Она всегда быстро говорила, что Тори тоже была красивой, но по-своему, хоть это было не так.

Но Синтия не была доброй, ужалила метко. Зная, что проявить боль будет ошибкой, Тори холодно сказала:

— Крапивники довольно милые. А как тебе живется как землеройке с острым языком?

Синтия возмущенно охнула.

— Как ты смеешь!

Тори собрала волосы в пучок у шеи, вонзила шпильки сильнее, чем требовалось.

— Смею, потому что я не дам тебе оскорблять меня, — она повернулась и посмотрела на соседку. — Будешь со мной грубо, я отвечу тем же. Будешь вежлива, и я буду такой.

Синтия напоминала закипающий чайник, но не ответила, ведь в комнату вошла другая девушка. Тори узнала ее, она была с Синтией за ужином. Она напоминала кролика своими светло-каштановыми волосами и голубыми глазами, которые часто моргали. Как Синтия, она была слишком нарядной для учебы.

Она смотрела на Тори.

— Эту девчонку тебе навязали?

— Да, — фыркнула Синтия. — Она уходит. Ты опаздываешь, Люси. Тебе придется поспешить, чтобы заплести мне волосы перед часовней.

Поняв, что Синтия заставляет девушку быть ее личной служанкой, Тори сказала с самой очаровательной улыбкой:

— Рада знакомству, Люси. Я — Виктория Мансфилд, можешь звать меня Тори. Уверена, мы будем видеться часто.

Люси моргнула. Синтия явно описывала Тори как ужасную соседку.

— Рада знакомству, мисс Мансфилд, — сказала девушка с робкой улыбкой. — Тори.

Радуясь возмущению Синтии, Тори взяла свою простую шаль и ушла. Она приближалась к лестнице, и две девушки вышли из последней комнаты в коридоре. Пенелопа и Хелена были из группы, с которой она ужинала прошлой ночью, они радостно поприветствовали ее.

Ответив тем же, Тори спросила:

— Можно в часовню с вами? Элспет Кэмпбелл показывала вчера башню, но внутри я не была.

— Можно, — сказала Хелена. — Но там холодно даже летом. В январе мы будем жаться друг к другу, как овцы, чтобы согреться.

— Вряд ли нам будут греть кирпичи под ногами, как делали в церкви дома, — сказала Тори, шагая с другими девушками.

Пенелопа вздохнула.

— В Лэкленде условия лучше, чем в работном доме, но мы к такому не привыкли.

Они спустились, повернули налево и прошли в дверь, что вела за здание. Туман с моря лежал над землей. Часовню было едва видно, и она будто парила.

— Я словно попала в готический роман, — прошептала Тори.

— Но красавец Орландо не спасет нас, — сказала Хелена с улыбкой.

Смеясь, девочки присоединились к потоку учениц, входящих в церковь. Несмотря на холод внутри, часовня понравилась Тори больше, чем само аббатство. Монашки молились и пели тут веками. Может, стены помнили их веру.

Тори села на край деревянной скамьи рядом с подругами. Церковь заполнялась, и она увидела, что и тут девочки были разделены, как за ужином.

Элспет вошла одной из последних. Она встретила взгляд Тори и вскинула бровь, словно говоря: «Теперь понимаешь, почему со мной лучше не появляться?». Она села на последнем ряду со спокойным видом.

Тори ощутила укол вины. Ей стоило лучше познакомиться с Элспет, но она отчаянно хотела исцелиться и покинуть Лэкленд, так что ей стоило быть с теми, кто разделял ту же цель.

Священник с кислым видом вошел в часовню и хмуро посмотрел на учениц. Все послушно притихли.

— Его зовут мистер Хакетт, — прошептала Пенелопа.

Он осмотрел собравшихся и увидел Тори.

— Новенькая, — резко сказал он. — Радуйся, девица, что ты смогла попасть в эту хорошую школу, где из твоей грязной души выгонят зло!

Тори побелела от его яда. К счастью, он отвернулся и начал молитву. После этого он обвинил магию и магов, описал, как девушки будут страдать в аду, если не откажутся от злой природы, и приказал молиться о прощении.

Тори словно хлестали слова Хакетта. Она хотела уйти. Бог создал ее такой, и, хоть магия была неприемлемой, она не была злой. Злом было бы позволить Джейми умереть, когда она могла его спасти.

Некоторые согласно кивали священнику, но лица многих были пустыми. Они привыкли к словам Хакетта. Понимая, что ей нужно игнорировать яд мужчины, Тори смотрела вперед и старалась думать о чем-то хорошем.

Она увидела перед глазами сильного и быстрого спортсмена. Аллард. С такими мыслями время летело быстрее.

* * *

Служба закончилась, голодные девушки вышли в туман утра и направились к трапезной. Тори поравнялась с Элспет. Она тихо, чтобы не привлечь внимания других, спросила:

— Мистер Хакетт всегда такой плохой?

— Бывает хуже, — ответила Элспет. — Особенно по воскресеньям, когда у него больше времени, чтобы отругать нас.

— Если он так презирает магию и тех, у кого она есть, почему работает тут?

— Думаю, ему нравится кричать угрозы красивым юным леди.

Тори подумала о напряжении священника, когда он выкрикивал слова.

— Наверное, ты права. Как ты это терпишь каждый день?

— Я вспоминаю упражнения для управления магией, — улыбнулась Элспет. — Это хорошо для дисциплины, потому что полчаса приходится ничего не делать.

Это было лучше мыслей о юноше, которого она видела лишь мельком. Тори сказала:

— Я сделаю так завтра. Все лучше, чем слушать мистера Хакетта.

У двери трапезной Элспет тихо сказала:

— Удачи с проверкой, — и она прошла по комнате к друзьям.

Тори оглядела длинную комнату. На столах были горячие чайники, утварь, баночки варенья и масла. В дальнем конце длинный стол стоял поперек остальных. Две служанки раздавали еду, ученицы выстроились в очередь за ней.

Тори пошла к тому столу, но подошла высокая девушка с задранным носом. Тори заметила ее до этого в группе Синтии.

— Я — Маргарет Ховард, староста, — сухо сказала девушка. — После завтрака иди в кабинет мисс Маклин в здании классов.

Тори не успела уточнить направление, Маргарет ушла. Старостами были старшие ученики, которым давали власть над остальными. Брат Тори, Джоффри, говорил, что в его школе — Итоне — старостами были жуткие педанты. Маргарет Ховард казалась такой.

Помня, что прошлой ночью девочки назвали мисс Маклин сложной, Тори встала в очередь за завтраком. Она была последней, и горячая каша кончилась, когда она подошла. Остались только сдобные булки, и она взяла одну и пошла к столу Нелл Брэкен.

Нелл налила чай и подвинула чашку к Тори.

— Доброе утро. Как спалось?

— Неплохо, — Тори добавила сахар и молоко в чай, сделала большой глоток. Радуясь теплу чая, она сказала. — Мне приказали прийти в кабинет мисс Маклин после завтрака. Где он?

— Когда войдешь в здание школы через главный ход, это будет первая комната справа, — сказала Хелен. — Удачи с проверкой.

Тори нахмурилась.

— Ты уже вторая, кто желает мне удачи. Зачем она мне?

— Мисс Маклин считает, что ученицы приходят, гордые своим происхождением, — ответила Нелл. — И что ее долг — выбить из нас эту гордость.

Мисс Маклин не преуспела с Синтией, но та могла быть безнадежным случаем. Тори сказала:

— Мне нужно быть самой скромной из всех, кого она оценивала.

— Это поможет, — сказала Пенелопа, но не выглядела оптимистично.

Избежать мисс Маклин не удастся, и Тори взяла баночку варенья из крыжовника. Сталкиваться со сложным учителем лучше на полный желудок.


ГЛАВА 9


— Войдите, — рявкнула мисс Маклин в ответ на стук Тори.

Сердце Тори сжалось при виде учительницы, худой, с морщинистым лицом, где всегда отражалось недовольство. Стараясь выглядеть скромно и не волшебно, Тори сказала:

— Я — Виктория Мансфилд, мисс Маклин. Мне сказали, что вы хотите меня видеть.

Мисс Маклин поджала губы, глядя на Тори.

— Многие девушки, которые приходят сюда, обладают некими умениями леди, как музыка, рисование акварелью и вышивание, но не знают научные предметы. Вы учили географию? Литературу? Математику?

— Да, мисс Маклин, — Тори подавляла отвращение к женщине. — Мой отец считал, что девушки должны быть образованными, так что у нас была хорошая гувернантка.

Мисс Маклин это не обрадовало. Она оставила Тори стоять, пока спрашивала про географию, Шекспира и других поэтов, проверяла Тори математикой. Вопросы были простыми для Тори.

Злясь еще сильнее, мисс Маклин заговорила на французском, спросила, знает ли Тори язык. Как многие дети аристократов, Тори рано стала учить французский, и ее учитель был рожден в Париже.

— Oui, мадемуазель Маклин.

После нескольких минут разговора мисс Маклин сухо сказала:

— У вас сносный французский. Говорите на итальянском? — Тори покачала головой, учительница сказала. — Вытяните руки ладонями вверх.

Тори послушно протянула руки. Учительница подняла медную указку и ударила по ладоням Тори.

— Зачем вы это сделали? — охнула Тори, смаргивая слезы.

— Вы наглая, мисс Мансфилд, — заявила радостно учительница. — Наглая и гордая. Девушки, как вы, думают, что ваше происхождение защитит вас от неприятностей. В мире снаружи, может, это и так, но не в аббатстве. Ваша семья отослала вас сюда, потому что вы осквернены магией, и долг школы — сделать все необходимое, чтобы вы подходили обществу.

Тори смотрела на ладони, где появлялись следы указки.

— Но я не…

Мисс Маклин заставила ее замолчать, ударив указкой по пальцам Тори.

— Довольно, мисс Мансфилд! — зарычала учительница. — Не огрызайтесь!

Ладони пылали, Тори отпрянула от стола и врезалась в дверь. Она хотела ударить в ответ, но мисс Маклин того и добивалась. Учительница искала повод причинить боль.

Подавляя гнев, Тори пролепетала:

— Я… запомню, мисс Маклин. Вы хотите проверить меня по другим предметам?

Учительница была недовольна таким робким ответом. Она подняла перо и написала несколько строк на клочке бумаги. Отдав его Тори, она сказала:

— Это ваши уроки. Вам лучше потрудиться. Для простой и проклятой магией девушки быть гувернанткой в неплохой семье — верх ожиданий.

Даже жизнь гувернантки была лучше этой ужасной школы. Тори с трудом держала себя в руках, она сказала:

— Хорошего вам дня, мисс Маклин.

Она выбежала в коридор, ладони болели так, что едва удалось сжать ручку двери. Тори хотела убежать, но врезалась в другого человека. Она не успела отпрянуть, тихий голос сказал:

— Пройдемте в мой кабинет, мисс Мансфилд.

Тори сморгнула слезы и увидела мисс Уитон, учительницу, которая осматривала ее вчера. Хоть она снова была неприметной, во взгляде было сострадание, она открыла дверь на другой стороне коридора.

Тори с опаской прошла в кабинет мисс Уитон. Комната была маленькой, но уютной. Красивые картины цветов на стенах, потертый, но яркий ковер на полу, небольшой стеллаж, полный книг.

Мисс Уитон хмуро посмотрела на следы указки.

— Ваши руки, должно быть, болят.

— Я лишь ответила на вопросы мисс Маклин, — Тори старалась прогнать дрожь из голоса. — Я пыталась показать ей, что послушная, что не буду устраивать проблемы, но она ударила меня указкой. Д-дважды.

— Ученики Лэкленда привыкли к богатству и привилегиям, порой им нужно напоминать о переменах, — сказала мисс Уитон без эмоций. — Некоторые учителя усиленно подчеркивают это.

— Они хотят сломать нас, как лошадей, — с горечью сказала Тори.

— Не все согласны с таким подходом, — мисс Уитон нежно обхватила ладони Тори. — Давайте я помогу убрать боль.

Тори скривилась, а учительница осторожно выпрямила ее опухающие пальцы. Тори подавила скуление. Мисс Уитон двигала ладонью в воздухе над рукой Тори.

— К счастью, кости не сломаны.

— Эта жуткая женщина еще и кости ломает? — охнула Тори, забыв, что не стоит критиковать учителя перед другой учительницей.

— Порой, когда девочка хорошо справляется с ее проверкой. Наверное, считает, что хорошее образование вызывает гордость, — мисс Уитон прижала ладони к правой руке Тори. — Я попробую помочь.

Тепло заполнило ладонь и пальцы Тори. Через пару минут Тори воскликнула:

— Боль уходит! Вы, наверное, целитель.

Мисс Уитон кивнула и взяла левую ладонь Тори.

— Вне Лэкленда я могу больше, но и тут у меня остается немного силы.

— Учеников часто бьют? — с опаской спросила Тори. Хоть порой ее наказывали в детстве, позже родители не видели в этом необходимости.

— Мальчиков, но девочек — редко, — ответила мисс Уитон. — Я не одобряю, но во всех школах мальчиков разрешено бить тростью.

— Брат рассказывал, что в Итоне ученикам говорили, что трость закаляет характер. Наверное, потому девочек и бьют меньше, нам такой сильный характер не нужен.

— Так говорят мужчины, не зная женщин, — рассмеялась мисс Уитон, выглядя младше и милее. — Туман рассеялся, я отведу вас в деревню для оценивания магии.

— Из Лэкленда? — взбодрилась Тори. Она вытерла лицо, надеясь, что следов слез не осталось. — Это было бы хорошо.

Увидев жест Тори, мисс Уитон сказала:

— Я одолжу вам шаль и шляпку, чтобы вам не нужно было возвращаться в комнату.

Мисс Уитон была такой хорошей! Тори словно говорила с сестрой. Но при этом у мисс Уитон была власть над девочками Лэкленда.

Пока учительница несла шали и шляпки из шкафа, Тори посмотрела на свое расписание. Все ее уроки были помечены как продвинутые, кроме итальянского и литературы с мисс Маклин. Хоть Тори хотела изучить итальянский, такого учителя ей не хотелось. Она решила занять место в конце класса.

Там была пометка, что оценят и ее «достижения», как и говорила Нелл за ужином. Гувернантка должна учить рисованию, музыке и вышиванию, но все девушки в Лэкленде обладали такими навыками, и Тори не была исключением.

Уроки были другим делом. Некоторые девушки прибывали в Лэкленд, зная лишь чтение, письмо и основы арифметики. Хоть Тори еще злилась на отца. Он хотя бы верил, что дочерей нужно учить так же, как сына. Тори и Сара изучали латынь, акварель и игру на фортепиано.

Мисс Уитон дала Тори соломенную шляпку и синюю вязаную шаль, они отправились в путь. День был хорошим, больше солнца, чем облаков. Подходил для прогулки.

Тропа вела к главным вратам. Когда они добрались до ворот, мисс Уитон сказала:

— Пора снять блок, что я поставила на вас вчера, — она закрыла глаза и коснулась ладонью лба Тори.

Они прошли врата. Тори охнула от ощущений. После прибытия она стала привыкать к удушающей атмосфере аббатства. Она словно пробудилась. Она развернулась, наслаждаясь яркостью нормального мира.

— Все ощущается таким живым.

— Сейчас вы стали собой, — мисс Уитон пошла по дороге к общей тропе, тянущейся между двумя полями ячменя. — Из-за лишения магии на время вы теперь сильнее ее ощущаете.

Тори скривилась.

— И мне будет даже хуже, когда я вернусь в школу?

— Чем больше ощущаете способности, тем больше будете скучать по ним, когда их подавят, — сказала учительница. — Но сегодня день обучения и понимания. Вы можете спрашивать все про магию, и, если я знаю ответ, я с радостью объясню.

Тори хотела спросить «Почему я?», но мисс Уитон не ответила бы на это.

— Ученики, чью магию заперли, сожалеют об этом?

— Никто такое не спрашивал, — учительница нахмурилась. — Я не в курсе, но я и не вижу учеников, когда они покидают Лэкленд. Скорее всего, некоторые сожалеют, что отказались от этой части себя.

Тори это не понравилось.

— Я буду скучать по усиленному ощущению природы. Я всегда это чувствовала, но с пробужденной магией это стало сильнее.

— Вы можете описать ощущения?

Тори пыталась подобрать слова:

— Все вокруг пульсирует жизнью, даже трава. Или… это как тихий гул, наполняющий все живое.

— Хорошо сказано. Вы можете отличить дерево от травы?

Тори пыталась дюжину шагов. Она ощущала медленный поток… зелени, но ничего конкретного.

— Нет. А должна?

Мисс Уитон улыбнулась.

— Нет, это проверка на чувствительность. Если можете различить дерево, траву и куст, только пробудив силу, то у вас сильные способности к исцелению. Но определение растений не так полезно. Разница между растением и зверем куда важнее. Что скажете о кусте ежевики впереди?

Тори повернулась к ежевике, искала разные потоки энергии. Хмурясь от концентрации. Она сказала:

— Ежевика тихая, но живая. И в ней есть искры яркой энергии. Зайцы?

— Дрозды, но вы хорошо ощутили разницу.

Тори обрадовалась, но вспомнила, что не хотела, чтобы мисс Уитон считала, что у Тори сильная магия. Ее охватили подозрения.

— Вы магией заставляете девочек говорить с вами свободно?

Мисс Уитон скривилась.

— Да, но ученицы редко это понимают.

— Разве мало управлять нашими телами?! — выпалила разозлено Тори. — Вы хотите и наши разумы. Если мы что-то не то скажем, нас заставят пробыть тут дольше?

— Нет! — резко сказала мисс Уитон. — Мне не нравится так использовать магию, но мне нужно знать истинные мысли ученицы про ее магический дар, чтобы я помогла ей выбрать путь, что ей лучше подходит. Сказанное вами не будет использовано против вас.

— Вы зовете это даром, но для многих из нас магия — проклятие, — парировала Тори. — Потому мы в этой тюрьме!

Учительница шагала дюжину шагов.

— Разница между даром и проклятием в отношении. Многие маги считают, то магия обогащает их жизни, и для них эта сила — дар. Многие завидовали бы твоей магии.

Тори подумала о Молли, которая хотела себе магию.

— Так у низших слоев, но у аристократов магия — катастрофа.

— Ущерб от общества, а не самой магии, — возразила мисс Уитон. — Хоть цена магии высока для аристократов, принятие талантов может оказаться полезным. Потому я решила учить в Лэкленде, чтобы помочь девочкам решить, что они хотят на самом деле.

— Вы пытаетесь убедить меня принять магию? — поразилась Тори. — Вы должны меня исцелить!

— Отказ от магии стоит так же много, как ее принятие, — в голосе мисс Уитон звучала печаль. — Моя работа — не убедить, а сообщить ученицам, чтобы они понимали последствия перед выбором пути.

Гнев Тори угас.

— Для вас последствия были тяжелыми?

— Магия радует меня, — ответила учительница. — Но я хотела бы не выбирать между способностями и семьей.

— Я не хочу выбирать, — сухо сказала Тори. — Я хочу семью и обычную жизнь. Как запереть магию? Или это тайна?

Лицо мисс Уитон показывало, что Тори еще не знала, чего хотела, но она лишь сказала:

— Все ученики учатся контролю над магией. Представьте это как цепи. Когда цепи сильные, маг может сковать ими магию так, как путы усмиряют быка.

В этом был смысл. Но Тори нахмурилась.

— Когда меня исцелят, я все время буду подавленной и тяжелой, как в Лэкленде.

— Вы привыкнете, будете жить, как многие, — сказала учительница. — Это не трагедия. Но запертая сила не убирает талант к магии, и он может передаться детям.

— Это помешает с браком, — хоть Тори узнала в Лэкленде, что не хотела бы потерять волшебное восприятие, было бы чудесно вернуться домой, даже если ее не ждал муж высокого ранга. Важнее титула был любимый муж. — Как долго развивается контроль, который требуется для запертой силы?

— Меньше, чем за год, никому не удавалось, — они добрались до ограды. Мисс Уитон забралась по ступеням. — Необычно сильные ученики дольше развивают контроль.

— У меня не так много силы! Ее почти нет, — Тори поднялась следом, понимая, что повторяет слова мамы и сестры. — Просто меня заметили, когда я проявила магию.

— В письме вашего отца говорилось, что вы летали. Это большая сила.

— Не летала, — пробормотала Тори. — Просто… немного парила.

Мисс Уитон улыбнулась.

— Покажите, — из-за сомнений Тори она добавила. — Не нужно скрывать от меня силу. Вы такая, какой есть. Надеюсь, вы верите, что я хочу помочь.

— Верю, — с надрывом сказала Тори. — Но вдруг доверие вызвано вашей магией?

— Нет, — мисс Уитон смотрела в глаза Тори. — Магия не может вызвать настоящее доверие, и я бы так никогда не сделала, если бы могла.

Слова звучали убедительно, но, даже если она врала, что Тори могла поделать? Она застряла в Лэкленде, пока мисс Уитон ее не отпустит. Ее стоило слушаться.

Она закрыла глаза. Усмирила бурные мысли. Подумала о трепете в животе, щелчке…

— Святые небеса! — охнула мисс Уитон.

Глаза Тори открылись, она взмыла в воздух. Она пискнула от удивления из-за быстрого подъема, сжала ветку дерева. Она не хотела взлетать еще выше, но ощущала радость от полета, сжимая покачивающуюся ветку.

— У меня еще не было такой ученицы, — мисс Уитон словно завидовала. — Все хорошо?

— Я все еще не привыкла! — Тори посмотрела меж ветвей и увидела двух юных сов в дупле. Она мысленно сказала совам, что не желает вреда, надеясь, что они поняли. Они моргнули, но не скрылись в дупле.

Она повернулась к пейзажу. Аббатство лежало позади, высокие стены угнетали. Впереди она видела шпиль церкви в деревне Лэкленда. Море было серебристым блеском слева, а поля и холмы расходились от нее в стороны. Она ощущала свободу. Хотя для полетов ей нужно было носить что-то скромнее юбок и панталон.

Но она и не полетит снова. Это было для оценки мисс Уитон. Восторг угас, и она выбрала точку на земле, сосредоточилась на безопасном спуске. Она споткнулась, опустившись, но все равно показала себя лучше, чем раньше.

Мисс Уитон поймала Тори за руку, чтобы та не упала.

— У вас хороший контроль как для нового мага. Вы учились?

Тори покачала головой.

— В библиотеке отца была книга «Управление магией» от Анонимной леди. Там говорилось о направлении энергии в центр и поиске баланса. Вы знаете эту книгу.

Учительница рассмеялась.

— Я ее написала. На моих уроках будут схожие упражнения, хотя я узнала новые техники с тех пор, как написала книгу.

Тори моргнула. Мисс Уитон открывалась с неожиданных сторон. Она смотрела на учительницу с обостренными ощущениями.

— У вас много тайн.

— Разве так не у всех? — мисс Уитон сменила тему. — Как вы узнали, что умеете летать?

— Я проснулась, паря над кроватью, — сказала Тори. — Я думала, что смогу скрыть эту способность… но мне не удалось.

— В письме вашего отца описывалось, как вы спасли племянника, — мисс Уитон пошла по тропе. — Вы проявили смелость, мисс Мансфилд.

Тори пожала плечами, зашагала за ней.

— Не совсем. Я боялась, но не могла просто смотреть, как Джейми умирает

— Это определение истинной смелости, — тихо сказала учительница. — Бояться, но делать то, что правильно.

Ее смелость не помешала ее отцу отослать ее. Тори надеялась, что она получит награду за спасение Джейми на небесах, раз этого не произошло на земле.


ГЛАВА 10


Лэкленд был милой рыбацкой деревней вокруг небольшой речки, что пересекала утесы и впадала в Ла-Манш. Несколько домов было и на утесах, но большая часть деревни была на холме, что вел к морю.

Узкие улочки, обрамленные узкими домами, напомнили Тори о деревне возле Фейрмаунт-холла, хотя тут утесы были белее. Они проходили церковь, и она отметила:

— Вижу, у моря церковь Святого Петра. Потому что он был покровителем рыбаков?

— Да, и это красивое место. Хотите зайти внутрь? — Тори кивнула, и мисс Уитон повела ее.

Тори выдохнула с облегчением. Церковь была красивой, и они были там одни. В отличие от часовни в школе, тут не было неприятного священника, испортившего спокойствие. Они шли по церкви, любуясь витражами и букетами цветов и листьев, и Тори спросила:

— Какой вид магии самый распространенный?

Мисс Уитон задумалась.

— У многих магов есть хоть немного способности к исцелению, но больше распространена интуиция. Это способность знать что-то без точных знаний. Многие, кто не считает себя магом, обладают интуицией, хоть не всегда ее используют.

Тори нахмурилась.

— Как отличить интуицию от простых эмоций? Разве желания не помешают этому ощущению?

— Нужна практика, как и во всем, — ответила учительница. — В следующий раз, когда нужно будет что-то решить, стоит очистить разум и увидеть, какой выбор верный. Чем больше это делать, тем точнее вы станете.

Тори недоверчиво спросила:

— Ваша интуиция всегда верна?

— Порой мешают эмоции, — призналась мисс Уитон. — Но если я неспешно убираю мысли и чувства, остается правда.

— Я попробую это, — Тори закрыла глаза. — Посмотрим… я голодна, и я очистила разум… мне кажется, что где-то возле гавани есть чайный магазин, который исправит проблему.

Учительница рассмеялась.

— Отличная интуиция! Думаю, там есть такой чайный магазин. Поищем его?

С улыбками они спускались по холму. Мисс Уитон описывала разные виды магии. Чайный магазин оказался приятным, с отличными пирожками с сосиской и пирожными в глазури. Тори была рада, когда они сели у окна с видом на маленькую гавань. Она была счастливее, чем с тех пор, как проснулась, паря над кроватью.

Когда они покидали магазин, Тори спросила:

— Меня уже проверили?

Мисс Уитон кивнула.

— У тебя много силы, и вы уже неплохо ею управляете. Я определю вас в средний класс.

Тори хоть не нужно было учиться с начинающими, но она все равно пробудет в аббатстве не меньше года, а то и больше. Она с тоской смотрела на гавань. Несколько пирсов выпирали в воду, лодки были привязаны рядом. Большие корабли рыбачили в канале.

— Вы часто приводите сюда учеников?

— Не так часто, как им хотелось бы, — они пошли обратно, мисс Уитон замерла с удивлением на лице. — Тот джентльмен возле угла — один из учителей школы мальчиков, мистер Стефенс.

Тори прищурилась. Мужчина был компактным, двигался быстро и с силой.

— Он маг, да? Учит управлению, как вы?

— У вас есть талант к чтению людей, мисс Мансфилд, — мисс Уитон сделала паузу. — Мне нужно поговорить с ним. Вы не против побыть немного у воды? Я заберу вас, когда закончу с мистером Стефенсом.

Она могла несколько минут побродить одна!

— Я буду только рада, — мисс Уитон все еще сомневалась, и Тори добавила. — В такой маленькой деревне бед быть не должно.

— Вы правы. Хорошо, я приду за вами через пару минут, — мисс Уитон пошла по улице к мистеру Стефенсу. Тори увидела, как вспыхнула его энергия, когда он заметил мисс Уитон.

Она с любопытством наблюдала за ними. Они не соприкасались, не делали ничего непристойного, но мисс Уитон смотрела на мистера Стефенса, и оба сияли. У мисс Уитон был кавалер. И их разделяла высокая стена Лэкленда, они редко могли видеться.

Это даже обрадовало Тори. Она пошла к воде большими шагами. Ей нравилась иллюзия свободы. Ничто не мешало ей убежать из Лэкленда, кроме здравого смысла.

Она пошла по самому длинному пирсу, вдыхая запах водорослей и соли. Ветерок трепал ее юбки и шляпу, и Тори сняла ее, чтобы ощутить ветер в волосах.

Чайка опустилась на столбик рядом с надеждой в глазах. Тори припасла имбирное печенье из магазина, отломила край и бросила к столбику.

Чайка схватила кусочек и вернулась на столбик. Появились другие чайки. Тори покачала головой.

— Простите, но остальное для меня.

Изумленный голос за ней сказал:

— И чайки отвечают?

Она испуганно развернулась и увидела юношу ее возраста. У него были густые светлые волосы и хитрая улыбка.

— Я не говорю на их языке, — ответила она. — Но они точно говорят: «Еще, еще!».

— Возможно, — он окинул Тори взглядом, не скрывая любопытства. — Раз ты одна из дурочек из аббатства, может, ты на самом деле говоришь с птицами.

Тори ощетинилась.

— Ни один джентльмен не назовет только встреченную леди дурочкой.

— Ты, может, и леди, но я не джентльмен, — бодро сказал он.

— Это заметно, — едко сказала она. — Те, кто попал в аббатство, заслуживают сочувствия, но почему ты зовешь нас дурочками?

— Потому что у вас такие большие таланты, а вы пытаетесь их уничтожить.

Она прищурилась и внимательно изучала его. Его одежда и акцент говорили о приличном происхождении, но выделялись его широкие плечи. Он мог быть сыном местного богатого торговца. Или…

— У тебя есть магия, — сухо сказала она.

— Айе, и я горжусь этим. Я — Джек Рейнфорд, лучший маг погоды в Британии, — увидев, как Тори вскинула брови, он улыбнулся. — Лучший в Кенте. В моей семье всегда были маги погоды, и мама говорила, что я еще крохой управлял облаками. Нравится солнечный день? Это моя заслуга.

Она рассмеялась.

— Я думала, что Бог создает погоду.

— Сознает, но я могу ее изменить, — Джек указал на юг. — Видишь темную полосу туч, движущуюся к каналу? Дождь пролился бы тут, но нам его уже хватило, так что я толкнул тучи на юг, где было сухо.

Тори вспомнила о том, как мама влияла на погоду, и спросила:

— Как управлять погодой?

— Сложно объяснить, — он нахмурился. — Нужен талант, конечно. А потом тянуться и ощущать воздух. Я могу ощущать ветра и бури далеко отсюда. Над морями и на континенте. Я не могу призвать бурю из неподвижного воздуха, но могу пригнать бури издалека и усилить, когда они доберутся сюда. Проще оттолкнуть облака, когда я хочу солнце.

— Можешь показать?

— Это трата сил, — сказал он, — но раз у тебя такие красивые синие глаза…

Тори хотела думать, что Сара не врала про ее глаза, но Джек Рейнфорд мог просто играть с ней. Хотя было интересно поболтать с тем, кто был магом и гордился этим.

Джек посмотрел на тучи, на которые показывал раньше. Тори ощутила… напряжение в воздухе. Видимо, так ощущалась сильная магия.

После пары минут тишины он пробормотал:

— Эта буря упрямая. Голова болит.

— Или ты не маг погоды, — разочарованно сказала она.

— Но я маг погоды! — он хмуро смотрел на тучи, и кусок отделился от бури, направился в них сторону, двигаясь неестественно быстро.

Она затаила дыхание.

— Ты это сделал?

— Раз не веришь, дождь прольется на твою голову!

Тори видела, как капли падают из приближающихся туч.

— Не стоит, — поспешила сказать она. — Я убеждена и не хочу промокнуть.

— Я отпущу тучи, ведь и я не хочу промокнуть, — он посмотрел на тучу, и она замерла, а потом поплыла над каналом параллельно буре. — Пусть прольется на французов, — твердо сказал Джек. — Промочит их порох, чтобы они не пришли сюда.

Элспет тоже говорила о вторжении, Тори запомнились ее слова.

— Думаешь, они попробуют?

— Да, если смогут, — сухо сказал он. — Франция и Англия вечно друг друга давят. Знаешь историю? Последним успешным вторжением в Англию был Вильгельм Завоеватель, и он был норманном и французом.

— 1066, - эту дату знали все школьники Англии. — Но канал защищал нас с тех пор.

— Я бы на это не рассчитывал, — Джек хмуро смотрел на французский берег.

Тори посмотрела за воду, представила там армии.

— Мы должны верить в королевский флот.

— И в магию, — Джек уже не улыбался. — Маги могут уберечь Англию. Потому глупо, что такие, как ты, отказываются от нее.

— Я не выбирала оказаться в Лэкленде!

— Но остаешься там послушной овечкой, — сказал он, не скрывая презрения. — Жаль. Такая сила — и все пропадет!

— Даже если я сохраню магию, девушки не могут быть солдатами, — она с силой надела шляпу. — И магия лишит меня семьи.

— В армии ты не помогла бы, но твоя магия все равно могла бы пригодиться. Колдуньи могут быть не слабее мужчин-магов, — он посмотрел на Тори. — Когда французы придут, ты можешь биться и защищать страну, как я. Но ты не станешь. Ты будешь дрожать в своей школе, надеясь, что вас французы не ранят.

— Если бы я не была леди, я бы столкнула тебя в воду, — процедила она.

— Я бы посмотрел на это! — весело сказал он. — Не стоит тебя дразнить. Вас, бедных талантливых аристократов, учат ненавидеть себя. Лишь нескольким хватает ума и смелости вырваться и научиться быть настоящими магами.

Тори вдруг представила Элспет на утесе, глядящую на Францию, поднявшую руки, чтобы своей силой остановить вторжение.

— Некоторые ученицы выступят против французов при вторжении. Но многие просто хотят домой. Что в этом такого?

— Ты не сможешь вернуться домой, и ты это знаешь. Бедные дураки, как я и говорил, — он задумчиво посмотрел на нее. — Но ты права, не все в Лэкленде овечки. Ты будешь удивлена тому, что происходит тут.

— Я только прибыла, так что все в этом месте меня удивляет, — едко сказала она.

Он посмотрел на белые утесы над деревней.

— Те утесы из мела довольно мягкие. Ты знала, что они роют туннели под замком Довер для солдат, чтобы защищаться при вторжении? — он взглянул на нее. — Говорят, под аббатством тоже есть тайные туннели. Старые, оставшиеся еще со времен, когда там было настоящее аббатство.

— Я не слышала об этом, — сказала заинтриговано она.

— Те, кто знает, не расскажут о них, да? Туннели все-таки тайна, — терпеливо сказал он.

Ей снова захотелось столкнуть его в воду, но он был слишком большим. Хотя, если она застанет его врасплох…

Подавив желание, она спросила:

— Некоторые ученики сбегают по туннелям из аббатства по ночам?

— Возможно. Или они ходят друг к другу, ведь туннели по обе стороны аббатства. Я не знаю, я же не джентльмен и не ученик там, — он рассмеялся. — А, раз я не джентльмен, я спрошу твое имя, хоть нас не представили.

Юная леди не называла имя незнакомцу, но она была ученицей Лэкленда, а не юной леди.

— Я — Виктория Мансфилд.

— Леди Виктория, значит. Или благородная Виктория Мансфилд?

Она скривилась.

— Я была леди Викторией, но не в Лэкленде.

— Мисс Викки. Тебе идет.

— Для вас — мисс Мансфилд, мистер Рейнфорд, — холодно сказала она. — Никто не зовет меня Викки!

— Тогда я буду звать тебя Тори. Виктория — слишком строго, — его улыбка очаровывала. — Ты можешь звать меня Джек.

Он интуицией угадал, что она была Тори, или просто понял, потому что Тори было другим сокращением от Виктории? Она не успела решить, как заметила движение на суше. Она повернулась и увидела мисс Уитон, прошедшую на пирс.

— Спасен учителем, — бодро сказал Джек. — Я как раз думал, как хорошо, что я умею плавать.

Тори уставилась на него.

— Ты умеешь читать мысли?

— Нет, — опять эта улыбка. — Но ты выглядела так, словно была готова забыть о поведении леди.

Решив, что лучше уйти, пока она не сорвалась, Тори повернулась и пошла к мисс Уитон. Учительница сухо сказала:

— Вижу, вы уже знакомы с мистером Рейнфордом. Он любит портить моих учениц.

— Их нужно портить, мисс Уитон, — сказал Джек.

— Хватит глупостей, — сказала учительница, но ее глаза весело блестели. — Вы показали себя для мисс Мансфилд, теперь у вас болит голова, — она прижала ладонь к его лбу.

Напряжение пропало с его лица.

— Спасибо, что убрали головную боль. Рад встрече, леди Викки, — он ушел с улыбкой.

Тори процедила:

— Его хоть раз сталкивали в воду?

— Не слышала, но не всем везет встретить его на пирсе, — голос мисс Уитон был мягким. — Мистер Рейнфорд — одаренный юный маг. Его интересуют ученики Лэкленда.

— Чтобы испортить нас?

— Нет ничего плохого во встрече с магами, которым удобно с их силами, — мисс Уитон пошла к берегу. Когда они дошли до суши, Джек Рейнфорд пропал на улице.

Тори сказала:

— Он говорил о вторжении французов, и как маги могут защитить Англию. Они вторгнутся сюда?

— Не знаю, — мисс Уитон встревожилась. — Это возможно.

— Нет магов, которые могут узнать об этом?

— Видения будущего называются предсказанием. Знанием наперед. Хоть некоторые маги обладают похожими способностями, будущее может измениться. Потому лучшие предсказатели видят лишь варианты.

— Будущее меняется?

— Представьте, как идете по тропе, — объяснила мисс Уитон. — Когда добираетесь до развилки, нужно выбрать поворот. Если пойдете налево, попадете не туда, куда привела бы дорога справа. Дороги приведут к другим развилкам, к другому выбору, к разному будущему.

— Ясно. Это свобода воли в действии, — задумчиво сказала Тори.

Учительница кивнула.

— Порой события так близки или неизбежны, что их видно точно, но обычно мы не можем знать наверняка, что впереди, и это даже хорошо. Как жутко было бы, если бы наше будущее было вырезано в камне!

Жутко. Тори нужно было верить в перемены. Мисс Уитон была права. Лучше не знать, что ждет впереди.

Они пошли к аббатству, а она думала о словах Джека Рейнфорда, что колдуньи могут бороться за Англию. Предки Тори были воинами, потому у ее семьи были статус и богатство. Кровь тех воинов бежала в ее венах.

Тори любила Англию. От мысли о вторжении, жесткости, огне и резне ей было страшно. Она могла помочь защитить страну, не потеряв семью?

Ей хотелось узнать.


ГЛАВА 11


Бом, бом, бом. Тори считала, как колокол сообщает о полночи. Синтия Стэнтон спала, дыша медленно и ровно, не храпела.

Тори осторожно выбралась из кровати, одетая полностью, кроме обуви. Свернув одеяла, чтобы под верхним оказался сверток, она обвила плечи шалью, подхватила ботинки и вышла на носочках из комнаты.

За неделю после ее проверки жизнь стала рутиной из часовни, еды, уроков и учебы. Теперь ее приняли в группу Нелл Брэкен, и ее отношения с леди Синтией стали проще, потому что Синтия не говорила с ней. Тори узнала, что ее улыбки злили соседку по комнате, и это ее радовало.

Хоть почти все внимание она уделяла школе и новым друзьям, она все равно думала о словах Джека Рейнфорда. Туннели под аббатством. Внизу могло происходить удивительное.

Вопросы Тори о возможных средневековых туннелях были встречены пустыми взглядами других девочек. Может, интересное происходило на стороне мальчиков. Но Тори хотела посмотреть.

Элспет Кэмпбелл могла знать тайны аббатства, но была ужасно скрытной. Тори видела ее между уроками и в трапезной. Но Элспет ускользала раньше, чем Тори могла ее перехватить.

И Тори начала исследовать сама. Она понимала, что вход в туннели мог быть из подвала в здании аббатства. Многие погреба были заперты от учеников, и Тори не могла их проверить.

Она начала с тех подвалов, когда могла войти. Под трапезной были мешки и бочки еды, а еще много репы, запасенной на зиму. Но входа в туннель не было.

Был неприятный влажный подвал под зданием с классами. Она нашла мусор и паутину, но не следы людей. Она не хотела думать, какие зверьки могли там бывать.

Ее поиск был проще, потому что мисс Уитон не вернула Тори подавляющие чары, когда они пришли в аббатство. Тори не знала, было это случайно или задумано, но была благодарна тому, что ощущения не были подавлены, как в первый день в школе.

Она оттачивала интуицию, когда выпадал шанс. Хоть она пока не нашла скрытый туннель, она лучше ощущала, что могло произойти. Интуиция подсказывала, что вход в туннель может быть скрыт в одном из разваливающихся старых зданий аббатства.

Никого вокруг, она прошла по темному коридору, спустилась по лестнице. День был серым и дождливым. Хоть тучи рассеялись, и луна озаряла земли аббатства, трава была мокрой, а воздух — холодным. Тори плотнее куталась в шаль. Близилась зима.

Она прошла к краю сада, тропа вела к морю. На пастбище были разбросаны здания, развалины могли когда-то быть курятниками или амбарами.

Она задумалась. Куда…?

Там. Развалины за садом кухни. Ее ботинки промокли, когда она добралась туда. Здание было не больше спальни, и камни собрались кучами у неровных стен. Место не выглядело многообещающим, но интуиция просила ее приглядеться.

Тори прищурилась, радуясь лунному свету. Хм. Трава была примята почти невидимой тропой, что вела к самой высокой из стен. Она ткнула камни ногой. Ничего. А потом толкнула стену. Она была крепче, чем выглядела. Она тянула, как могла, но ответа не было. И все же на траве оставался след.

Она прикрыла глаза и успокоила разум. Как…?

Тори склонилась и повернула ближайший камень к себе. Вся гора камней подвинулась в сторону, и стало видно дыру со ступенями, ведущими вниз. Это все-таки был скрытый туннель!

Она нашла проход и поняла, что не продумала, что делать дальше. Без факела или лампы она не могла уйти далеко во тьме. Но свет луны озарял первые ступени.

Тори осторожно прошла внутрь. Еще ступенька. Бледные стены отражали доступный свет, так что было не так темно, как она ожидала.

Когда ее голова оказалась ниже уровня земли, туннель закрылся над ней. Ее сердце сжалось. Она прижала ладони к люку. К ее радости, он легко двигался. Она не была заперта под землей.

Больше удивляло то, что в туннеле не было темно. Ее глаза привыкли, и она увидела, что в нескольких ступенях ниже была ровная квадратная площадка. Слева сияли тускло у стены несколько сфер размером с яблоко.

Она опустилась, чтобы осмотреть сияющие огни. Это были не свечи и не лампы, а чистый свет. Она робко коснулась верхней сферы левой ладонью на случай, если это опасно. Свет покалывал, но не обжигал, и ее пальцы не отвалились. Свет нежно сиял.

Волшебный свет. Девушка, которая могла парить в воздухе, не должна была удивляться, но она не понимала, как такая сильная магия работала здесь. Но она была не в Лэкленде, а под ним. Может, это влияло.

Она могла взять такой огонек? Тори просунула ладонь под ближайший. Он устроился в ее руке, чуть покалывая. Теперь у нее был свет, чтобы спуститься дальше.

Она считала ступени, спускаясь. После тридцать второй она добралась до дна. Туннель тянулся вперед. Проход был прямоугольным, следы инструментов виднелись на стенах, потолке, на полу. Хоть Тори шла свободно, высокий человек мог удариться головой.

Центр блестел, вытертый за века использования. Тори ощущала древнюю энергию в прохладном влажном воздухе. Она представила монашек, идущих по этому проходу тихими шагами. Она осторожно пошла по туннелю, желая, чтобы у нее было больше света.

Шар стал ярче.

Свет отозвался на ее мысль? Насколько ярким он мог быть?

Шар вспыхнул так сильно, что ранил ее глаза, покалывания усилились, и Тори выронила огонек. Света было слишком много! Она хотела, чтобы он потускнел.

Когда шар опустился на пол, он сиял уже так, как было изначально. Магия работала под аббатством. А ее парение?

Через миг ее голова стукнулась о потолок. Ругаясь, Тори опустилась, стараясь делать это медленно.

Энергия гудела в ней. Тори подхватила огонек, пожелала, чтобы он стал чуть ярче. Свет послушался, и она пошла дальше.

Тори чуть не выпрыгнула из кожи, заметив движение впереди. Она выдохнула, поняв, что это был худой серый кот. Она надеялась, что он прогонял из туннеля грызунов.

Туннель повернул направо, пересекся со схожим проходом. Тори замерла. Было просто заблудиться в туннелях, где не было особых примет.

Или приметы были? Она осмотрела стены и углы, заметила голубое сияние возле потолка справа от себя. Она потянулась и коснулась сияния. Цвет стал ярче на миг и угас. Она прошла на пару шагов вперед и повернулась, увидела схожую голубую точку для кого-нибудь с другой стороны.

Она проверила туннель, что шел поперек, увидела золотое сияние примерно в тех же местах. Она на время оживляла их прикосновением. Она решила, что цвет отмечал проходы и пошла по туннелю с синими точками.

Следующий пересекающий туннель был с бледно-зелеными метками. Люди без магии видели эти участки света? Вряд ли. Они заблудились бы, потому туннели были вырыты так запутанно. Тори всегда хорошо ощущала направление, она думала, что была под школой мальчиков. Но она могла ошибаться. Как далеко вели эти туннели?

Она услышала впереди тихий шум. Она пошла дальше, и звук стал гулом голосов. Тихий шепот заставил волоски на ее шее встать дыбом.

Тори прикусила губу, вдруг занервничав. Хоть она подозревала, что внизу кто-то из школы, но вдруг воры нашли туннели? Они часто прятали бренди и шелк, как и другие товары, незаконно купленные во Франции, в пещерах у моря. Такие туннели им понравились бы, и они не любили чужаков.

Тори закрыла глаза и магическим восприятием исследовала шепот. Рев магии донесся до нее. Впереди были маги, а не воры.

Она разулась и беззвучно пошла вперед. Еще поворот, и проход привел ее в большую комнату с высоким потолком. Около двадцати молодых людей сидели двумя неровными кругами, мальчиков было больше, чем девочек.

— Смотрите! — сказал мужской голос.

Тори затаила дыхание, некоторые встали и прошли к ней. Ближе всех была девушка с соломенными волосами.

— А я все думала, сколько ты будешь нас искать, — сказала Элспет с улыбкой.


ГЛАВА 12


— Что это за место? — спросила Тори, радуясь знакомому лицу. — Вы меня ждали?

— Да, — за Элспет стало видно улыбающегося Джека Рейнфорда. — Я знал, когда мы встретились, что ты — не овечка, Викки.

— Тори, — парировала она. — Что ты тут делаешь?

— Вернись на урок, Джек. Поговоришь позже, — говорил мистер Стефенс, учитель контроля над магией из школы мальчиков. С ним была мисс Уитон. Учителя были на этом тайном собрании!

Мисс Уитон помахала рукой, прогоняя его и мистера Стефенса.

— Идите. Мы с Элспет расскажем мисс Мансфилд о Лабиринте.

Те вернулись к своим группам с улыбками, а Тори озиралась.

— Это место зовется Лабиринтом? Подходящее название.

Зал выглядел как просторная, но старая комната рисования. Мебель и возвышение для лектора стояли напротив стульев. Волшебные лампы делали центр комнаты ярким, как днем. Даже самые слепящие свечами бальные залы были темными по сравнению с этой пещерой.

Мисс Уитон повела Тори и Элспет к стульям в стороне. Учительница села и указала девушкам поступить так же.

— Ученики, которых интересует магия, получают подсказки насчет Лабиринта. Ты быстро все поняла.

— Джек Рейнфорд говорил, что загадочное может происходить под аббатством, — в этом углу было темно, и Тори попросила мысленно шар света в руке стать ярче, чтобы она видела лица окружающих.

Мисс Уитон спросила:

— Твои способности здесь сильнее?

Тори потерла шишку на голове.

— Определенно! — желая освободить другую руку, она направила огонек выше. Он замер в воздухе. — Эти огни чудесны!

— Лампы магов, — сказала Элспет. — Не все могут их создать, так что их оставили у каждого входа в Лабиринт. Ты хорошо с ней поладила.

— Туннели зашифрованы цветами, да? — Элспет кивнула, и Тори спросила. — Как магия работает тут, когда она подавлена сверху?

— Они верят, что аббатство построили, чтобы подавить магию, — ответила мисс Уитон. — Но это не так. Магия плохо работает сверху, потому что создатели Лэкленда хотели сосредоточить силу под землей, где они учили новеньких. Говорили, туннели построил Мерлин.

— Мерлин? — поразилась Тори. — Он — просто легенда.

— Возможно, — согласилась мисс Уитон. — Но она подходит нам. Мерлин и Король Артур с рыцарями Круглого стола защищали Британию.

— Мы тут не просто учимся магии, — бледно-зеленые глаза Элспет были мрачными. — Мы готовимся защищать Британию от Наполеона, если будет вторжение.

Рот Тори раскрылся.

— Так вторжение будет, мисс Уитон? Вы сказали, что будущее не предсказать точно.

— Да, но все предсказатели Британии согласны в том, что шансы, что Наполеон вторгнется в Британию, очень высоки, — лицо учительницы было хмурым. — Мне снятся кошмары об этом. Британия и Франция были врагами веками, и теперь мы — самые большие враги Наполеона. Если Франция придет… — она покачала головой.

— Наполеон, может, и не придет, но если он попробует… часть лучших магов Британии выступит против его армии, — Элспет прищурилась, как кошка. — Армия и флот — регулярные войска Британии, так что мы зовем себя Нерегулярами. Нерегулярами Мерлина.

Тори задумалась, какая магия могла помешать вторжению.

— Вы используете магию погоды? Это может остановить врага, как ураган, разбивший армаду Испании в 1588.

— Тот ураган призвали маги Британии, — улыбнулась мисс Уитон. — Канал всегда был нашей великой защитой. Может, так будет и дальше.

— Потому тут Джек Рейнфорд?

— Да. Он — наш самый сильный маг погоды. Несколько талантливых местных магов тоже Нерегуляры, — Элспет охватила жестом комнату. — Многие тут из аббатства, но, каким бы ни был наш ранг в обществе, все мы хотим развить магию и защищать ею родину. Мы зовем друг друга по имени, чтобы напоминать себе, что мы равны в изучении магии.

Дело было важным, но патриотизм и принятие магии означали отдаление от нормального общества. Тори прикусила губу. Она хотела воевать за Англию, но и хотела домой.

— Все ученики, приходящие сюда, становятся Нерегулярами?

Мисс Уитон покачала головой.

— Хоть учеников тянет к магии, не все готовы стать Нерегулярами и ступить на путь неизвестного.

— Что случается с отказавшимися? Они же рассказывали об увиденном тут.

— Мистер Стефенс или я очаровывали их, и они просыпались утром и думали, что это им приснилось, — сказала мисс Уитон. — Сон пропадал, и они не говорили об этом.

Тори спросила:

— Полезны только маги погоды?

— Все с магией могут помочь, каким бы ни был их особый дар, — сказала мисс Уитон. — Кроме общего обучения, мы учим Нерегуляров и делиться магией друг с другом. Если десяток магов даст силу Джеку, он сможет притянуть погоду издалека и сделать бурю сильнее, чем он может сам.

— Так и с исцелением, — сказала Элспет. — Когда несколько работает вместе, мы можем больше, чем один целитель, даже если он лучший.

Тори манила идея узнать больше о магии. Она робко сказала:

— Мои способности не очень полезны, но я могла бы помогать остальным. Вы собираетесь тут каждую ночь?

— Только три ночи в неделю. Нужно ведь и спать! — ответила мисс Уитон тоном директрисы.

— Управляющие школы очарованы, раз не знают про туннели? — спросила Тори.

Элспет криво улыбнулась.

— Они знают про Лабиринт, но не о том, что мы делаем. Они порой пытаются поймать нас в туннелях. Ни разу не смогли. Внизу легко заблудиться, если не видишь отметки разного цвета.

— Почему они не закроют входы?

— Они пытаются, но это длится не долго, — сказала мисс Уитон. — Магия Лабиринта так сильна, что входы открываются снова. Управляющие злятся, но не могут нам помешать. Они решили игнорировать нас, пока мы не устраиваем проблемы сверху.

— Они знают, что вы с мистером Стефенсом учите магии внизу?

Мисс Уитон покачала головой.

— Они могут игнорировать учеников, за которых хорошо платят их семьи, но учителей тут же прогонят.

— Лабиринт скоро снова проверят, — отметила Элспет. — Рейда не было уже год.

— Мне хотелось бы верить, что они сдались, но нам вряд ли так повезет, — учительница вздохнула.

Тори представляла себя как воина своей страны, смелого, как мужчина. Но теперь у нее был шанс, и она не знала, справится ли.

— Я должна решить сейчас?

— Нет, но перед тем, как уйдешь сегодня. Подумай. Поговори с Элспет. Если решишь остаться, я бы хотела еще раз с тобой поговорить, — мисс Уитон коснулась плеча Тори и вернулась к урокам в дальней части комнаты.

Элспет спросила:

— У тебя есть еще вопросы?

— Я не знаю, что спросить, — Тори покачала головой. — Это благородное дело, но я не знаю, хватит ли мне смелости и благородства.

— Насколько я слышала, никто не знает, смелый ли он, пока не столкнется с опасностью, — Элспет теребила прядь светлых волос. — Надеюсь, я буду смелой, когда придет время, но я не знаю. В детстве я всегда боялась, когда другие дети били меня из-за моей магии.

Тори скривилась.

— Ты рано раскрыла свою силу?

— Слишком рано. Я смогла скрывать это от родителей какое-то время, но другие дети ощутили, что я не такая, раньше, чем моя магия проявилась, — ее глаза потемнели от плохих воспоминаний.

— Но теперь ты столкнулась с учениками, которые презирают тебя за принятие магии.

Элспет почти скалилась в улыбке.

— Обучение использованию силы придало мне уверенности. Я еще боюсь будущего, но не так сильно.

— И если я откажусь быть с Нерегулярами ночью, меня отправят домой и заставят забыть о Лабиринте, — сказала Тори. — А если я решу узнать больше о магии, а потом передумаю? Меня накажут?

— Нет, ты тоже все забудешь.

— Так я могу сказать да сейчас, а потом отступить? — Элспет кивнула, Тори спросила. — Это будет считаться позорным?

— Нет, но это редкое явление. Многие ученики Лэкленда хотят узнать, как управлять их магией, — Элспет тряхнула головой. — Использование силы утомляет, порой пугает, но и заманивает. Ты это не испытывала?

Тори вспомнила страх и восторг от полета.

— Испытывала. Но неправильно чем-то так наслаждаться.

— Почему, если мы не вредим? Церковь не осуждает магию. Только аристократы считают ее позором для нашего высокого происхождения.

— Я думала о таком, когда моя магия проявилась, — согласилась Тори. — Но наши друзья и семьи презирают магию.

Элспет опечалилась.

— Я часто думала, что мне было лучше родиться простолюдинкой, — она изящно встала. — Я эгоистично надеюсь, что ты будешь с Нерегулярами. Но это решение тебе нужно принять самой.

Девушка ушла, Тори нервно теребила бахрому шали. Ей повезло, что брат и сестра еще принимали ее. Она могла потерять Сару, если бы лорд Роджер разорвал помолвку.

Ее отец уже был потерян. Как и Луиза и гадкий Эдмунд Харфорд. Даже если она вернется домой завтра, ущерб был нанесен. В глазах тех, кто презирал магов, она была безнадежно осквернена.

И хоть она знала, что не могла вернуть старую жизнь, принятие магии шло против всего, чем ее учили шестнадцать лет жизни. Эмоции кипели, она встала и подошла ближе к другим ученикам.

Несколько девушек были теми, кто сидел с Элспет в трапезной, но двух она не узнала. Судя по их одежде, они были из деревни. Одна напоминала сестру Джека Рейнфорда. Тори узнала несколько парней из Лэкленда, она видела, как они играли, сквозь бреши в стене.

Юноши и девушки возрастом от тринадцати до двадцати. Они учились и работали как равные. Это касалось и двух учителей.

Это равенство восхитило Тори. Ее не брали в Оксфорд или Кембридж, но в этом месте важны были талант и труд.

Глубоко вдохнув, она приняла то, что леди Виктории больше не было. Смерть старого я ранила, но теперь Тори могла стать той, кем хотела. Это восхищало и тревожило.

Смех донесся из одного из кругов учеников. Темноволосый парень поднял голову, и она пересеклась взглядом с Аллардом, наследником герцога Вестовера. Тори потрясенно вдохнула. Он точно терял больше всех тут!

Энергия гудела между ними как задетая струна арфы. Его серые глаза были дымом и магией.

Он отвернулся, и она поняла, что и он ощутил ту энергию. И ему не понравилось.

Тори приняла решение. Если маркиз Аллард рисковал титулом и имуществом ради страны, могла рискнуть и она.

Хотя бы попробовать.


ГЛАВА 13


Приняв решение, Тори села на краю группы мисс Уитон. Учительница улыбнулась, увидев Тори в круге.

— Полагаю, у нас новый Нерегуляр?

Все в обеих группах посмотрели на Тори. Она покраснела.

— Да, мисс Уитон. Я хочу помочь хоть чем-то.

Учительница улыбнулась шире.

— Поприветствуем Викторию Мансфилд.

От твердых стен отразились аплодисменты. Джек Рейнфорд крикнул:

— Время чаепития! Нужно отпраздновать появление нового члена.

— Еще нет, — твердо сказала мисс Уитон. — Тренируйтесь, пока я поговорю с Викторией, — она оставила группу, отвела Викторию в тот же угол, где они говорили раньше. — На уроках в Лэкленде я говорю, как управлять магией, чтобы запереть ее. Теперь пора немного поговорить о теории магии, — сказала учительница. — Ты знаешь упражнения, в которых я учу представлять силу, связанную серебряными нитями?

Тори кивнула.

— Это кажется просто. Я думала, будут заклинания или зелья.

— Магия идет из разума, хочешь ты ее подавить или развить. Некоторые маги используют чары и ритуалы, потому что это помогает им сосредоточить силу и волю, но английские традиции учат визуализации. Представь желаемый результат, а потом направь силу в эту картинку.

— Так я парю! — воскликнула Тори. — Думаю о подъеме, и он происходит. Я не понимала, что делала это правильно.

— У тебя хорошие инстинкты, — ответила мисс Уитон. — Мы любим говорить, что сила следует мысли. Чем умнее и сильнее твои мысли, тем быстрее и лучше будет результат.

— Я узнала об этом, когда впервые стукнулась головой о потолок!

— Шишка на голове стоит часа лекций по теории, — сказала учительница с улыбкой. — В этой комнате нет двух магов с одинаковыми силами. Ты научишься использовать свои способности. Многие маги очень хороши в одной или двух областях, но скромны в других. Как я говорила раньше, многие маги могут хоть немного исцелять, но некоторые обладают талантом исцеления, как мы с Элспет.

— Так с погодой и Джеком Рейнфордом?

— Точно. Любой маг может научиться двигать облако или поднять ветер, но редкие могут создать или подвинуть бурю. Джек лучший у нас, и мы продумываем техники, чтобы дать ему больше сил, когда ему нужно.

— Я могу хотя бы это, — Тори нахмурилась. — Мисс Уитон, у меня есть вопрос. Почему аристократы так презирают магию, а простолюдины принимают ее?

— Говорят, магия злая, постыдная или обманывающая, — учительница хмуро смотрела на свои сцепленные руки. — Но я думаю, что настоящая причина в том, что, чтобы стать магом, нужно родиться с талантом и долго трудиться, чтобы разить его. Деньги не могут купить талант. Богатые и властные люди злятся, что не могут получить себе эту силу. Раз они не могут купить талант, а могут лишь нанять, они осуждают магию.

— И если аристократы говорят своим детям, что магия плохая, дети вырастают, презирая магию, и передают это своим детям, — сказала Тори. — А те, кто хочет себе жизнь лучше, подражают аристократам, потому тоже презирают магию.

— Всегда есть те, кто думает по-своему, просто их мало, — мисс Уитон указала на людей в комнате. — Многие принимают то, что им говорят, не думая об этом. Идти против ветра непросто. Но порой это необходимо.

— А если французы не станут нападать?

— Нерегуляры все равно научатся новому здесь. Никому не нужно использовать магию, если он этого не хочет, но хорошо иметь выбор, — мисс Уитон встала. — Время последнего упражнения на ночь, единого круга. Мы держимся за руки и делимся силой. Так мы ищем гармонию и учимся работать вместе. Обычно мы используем энергию, чтобы начать нагревать воду для чая, — она хлопнула в ладоши. — Время круга!

С шорохом стульев ученики встали и собрались в круг в открытой части комнаты. Тори робко прошла туда, Элспет взяла ее за руку.

— Ощущаться будет странно, словно в тебе звучат все ноты камерного квартета. Со временем ты сможешь узнавать всех в круге по вкусу их энергии.

Джей Рейнфорд взял Тори за правую руку, его ладонь была теплой и сильной.

— После этого мы выпьем чай с песочным печеньем, которое сделала мама одной из учениц из деревни. Некоторые Нерегуляры приходят сюда только из-за ее выпечки.

Стараясь не показывать смущения от прикосновения Джека, Тори спросила:

— Никто ведь не сможет прочесть мои мысли?

Элспет рассмеялась.

— Нет, ты будешь одной из многих нот в симфонии Нерегуляров. Будет заметно, если кто-то расстроен, но тут нет тех, кто читает мысли. Просто закрой глаза и медленно дыши. Ты ощутишь Джека и меня сильнее всего, потому что мы держимся за руки.

Как только все соединились, включая учителей, мистер Стефенс сказал:

— Начнем-м-м-м, — последнее слово перешло в гул.

Тори послушно закрыла глаза и медленно и глубоко вдохнула. Она резко выдохнула, когда сила потекла сквозь нее. Хоть это было не как музыка, лучшего сравнения она придумать не смогла. Элспет точно была сильной чистой нотой, звенящей как хрусталь.

Энергия Джека была глубже. Шире. В нем была сила бурь.

Она не могла отделить другие нити энергии, но догадывалась, что мисс Уитон могла быть тихой силой, которая вызывала уверенность и спокойствие. Тори не знала, какой была для группы. Потребуется время, чтобы понять, кто кем был, но поток силы, несущейся сквозь нее, потрясал.

Тори не знала, как долго они держались за руки, пока мисс Уитон не сказала тихо:

— И медленно заканчиваем…

Круг разорвался, и девочка напротив удивленно сказала:

— Вода для чая уже закипела!

— Ты добавила много энергии кругу, Викки! — восхитился Джек, не отпуская ее руку.

Тори вырвалась из его хватки.

— Не так и много. Я же новичок тут.

— Может, Тори помогает энергиям сливаться, — сказала Элспет. — Как вода позволяет соли и сахару растворяться. Мисс Уитон говорила, что есть такие таланты. Тори, идем. Познакомишься с остальными девочками, — Элспет увела Тори от Джека.

Они направились в угол комнаты, похожий на кухню, и Элспет тихо сказала:

— Джек хороший, но уж сильно любит заигрывать.

Тори улыбнулась.

— Я заметила.

Мистер Стефенс перехватил их.

— Виктория, я так рад, что ты присоединилась к нам. Нам повезло получить такое дополнение к нашей важной работе.

Хоть он был не очень красивым, его улыбка показывала Тори, что видела в нем мисс Уитон. Она надеялась, что он не заметил, что Тори еще не решила, принять ли магию.

— Я постараюсь быть полезной.

Учитель задумчиво смотрел на нее.

— Элспет права. У тебя редкая способность соединять и усиливать энергию других магов. Это очень полезный талант.

Тори не была уверена, радоваться или переживать из-за особого таланта. Учителя кто-то позвал, и Элспет повела ее дальше к простой кухне. Там был насос для воды, шкафчики с посудой и утварью, несколько котов, глядящих с интересом. Вместо камина была длинная узкая каменная плита с двумя большими свистящими чайниками. Под чайниками не было ничего, кроме камня, источающего жар.

Младшая девочка пристально смотрела на каменную печь, открытую спереди. Внутри были тарелки с песочным печеньем. Тори спросила:

— Она подогревает печенье магией?

— Да, Алиса лучше всех вызывает жар, — ответила Элспет. — Мы не можем разводить тут костер из-за дыма, так что ее талант очень полезен.

Алиса сосредоточилась на печенье, а два мальчика подняли чайники с горячего камня. Они налили кипяток в большие чайники, где уже были чайные листья.

Алиса встала и отряхнула юбку на коленях.

— Ты — новенькая, — сказала она с деревенским акцентом. — Как видишь, я из давнего рода ведьм очага.

Тори рассмеялась и протянула руку.

— Какое полезное умение! Я и вполовину не так полезна. Я Тори.

— Ты только начинаешь учиться, — утешила ее Алиса. — Глупо, что аристократов наказывают за магию! Это такая потеря.

Элспет представила ее девочкам, готовящим чай и раскладывающим печенье на блюдца. Местная девочка, похожая на Джека, оказалась его младшей сестрой Рейчел.

И девочки из деревни, и ученицы школы тепло приняли Тори. Она стала расслабляться, как не было с тех пор, как она проснулась, паря над кроватью. Ученики Лэкленда были изгоями, но вместе стали обществом.

Все брали чай и печенье, устраивались с остальными в комнате. Тори видела группы мальчиков и девочек, но и смешанные группы. Они находили место у столов, сдвигали стулья, чтобы пообщаться. Тут не было напряжения, как Тори видела в школе.

Были даже две пары, которые нашли уединенные уголки. Тори видела слабое сияние розовой энергии вокруг пар. Романтика в Лабиринте.

Она посмотрела на Алларда. Он разглядывал ее мрачным взглядом, напоминая средневекового воина-монаха. И она снова ощутила ту связь. Он отвел взгляд, Тори тоже так сделала, но не могла избавиться от покалывания на коже.

Она присоединилась к Элспет, Алисе и нескольким другим девочкам за длинным кухонным столом. Горячий и сладкий чай был весьма кстати. После глотка Тори попробовала печенье.

— Как вкусно! — восхитилась она. — Уроки всегда заканчиваются такими угощениями?

— Изучение магии забирает много энергии, — Элспет бросила крошки от печенья двум котам под столом. — После уроков нам нужно набираться сил.

Тори взяла еще кусочек печенья.

— Какой отличный повод съесть больше.

Она доедала второе печенье, когда Аллард подошел к столу, глядя на нее. Тори чуть не подавилась печеньем. Она видела его только вдали. Вблизи он был еще красивее, его темные волосы чуть завивались, взгляд манил. Его тихая напряженность делала его старше.

— Добро пожаловать в Лабиринт, — сказал он. — Ты в родстве с Джоффри Мансфилдом? Ныне лордом Смитсоном? Его звали Мансфилдом-старшим, потому что в школе был Мансфилд младше.

Аллард был высоким. Тори поднялась на ноги, чтобы он так не возвышался над ней.

— Джоффри — мой брат. Младшим был кузен Джордж из части семьи в Шропшире.

— Мансфилд-младший, — кивнул Аллард. — Я был одной из шестерок твоего брата и рад этому. Он был лучшим из старших учеников.

Шестерками были ученики первого года, которые вели себя как слуги для старших.

— Джоффри всегда был хорошим братом, — сказала Тори. — Даже Итон не смог сделать из него задиру.

— Итон не всегда открывает лучшее в мальчиках, — он переминался с ноги на ногу. — Я — Аллард, кстати.

— Я думала, что мы в лабиринте используем имена?

— В основном, да, — он пожал плечами. — Меня почему-то всегда зовут титулом.

— А меня обычно зовут Тори, — она сжала кулаки, чтобы подавить желание коснуться Алларда. Если она это сделает, полетят искры. — У тебя есть особый талант? Или мне нельзя спрашивать? Я еще не знаю правила.

— Спрашивать можно, — улыбка затронула его глаза. — Я хорошо перемещаю предметы, — кусочек печенья изящно взлетел со стола и завис перед Тори, — и делаю выводы по фрагментам информации.

Она моргнула и взяла тот кусочек печенья.

— Это полезные умения. Информация пригодится в бою, полагаю.

Его глаза заблестели.

— Мой род полон солдат и моряков. Думаю, многие из них обладали магией, но доказательств нет. Они скрывали свои таланты лучше меня.

— Может, тебе удастся проявить себя в войне, — сказала Тори.

— Всем нам удастся, — он склонил голову. — Я жду… работы с тобой.

Он ушел, Элспет тихо рассмеялась.

— Интересно. Очень интересно.


ГЛАВА 14


Интересно. Когда Тори повернулась к Элспет, другая девочка сказала:

— Нужно уходить. Группами по несколько человек, чтобы нас не заметили.

Тори увидела, что людей становится все меньше, ученики уходили в разные стороны. Она взяла шаль со стула и приготовилась уходить.

— Я пойду тем же путем, которым пришла сюда?

— Нет, я покажу тебе другой путь.

Они пошли к туннелю, мисс Уитон перехватила их и протянула Тори маленький гладкий от воды камень, гудящий магией.

— Носи с собой камень беззвучия в Лабиринте, — сказала учительница. — Так тебя не заметят.

Тори смотрела на камень. Он был прозрачным, белым, похожим на кварц.

— Как он работает?

— Камень заряжен чарами, которые мешают людям услышать или увидеть тебя. Ты не будешь невидимой, но соседи по комнате вряд ли поймут, что ты ушла, и если тебя кто-то увидит, у них не возникнет вопроса, почему ты там. Без этих камней мы не смогли бы собираться незаметно.

— Кто зачаровывает камни магией беззвучия? — спросила Тори.

— Мистер Стефенс. У него дар к скрытности, — мисс Уитон дала ей мешочек на шнурке из шелка. — Можешь хранить камень здесь. Шелк поддерживает силу чар.

Тори спрятала камешек в мешочек и спрятала его в карман.

— Мне нужно ждать еще два дня для уроков?

Учительница рассмеялась.

— Время пролетит быстро. Спи. Я посылала в нашем круге энергию, чтобы у вас были силы после утомительной ночи, но завтра ты все равно будешь уставшей.

— Это того стоит!

Элспет повела ее к туннелям и сказала:

— Мы пойдем по серебряному туннелю, который ведет в подвал под трапезной. Мне нравится, потому что он прикрыт.

— Я проверяла в том погребе и ничего не нашла.

— Двери Лабиринта зачарованы, чтобы их не заметили. Их сложно найти, — они пошли в синий туннель, и Элспет указала на едва заметное квадратное отверстие в потолке. — Это одна из вентиляций, которые впускают сюда воздух. Сверху почти все скрыты старыми постройками.

Она повернула в туннель, пересекающий синий проход. Тори коснулась участка цвета, и он стал серебряным.

— Почему тебе стало интересно от того, что Аллард говорил со мной? Он просто знал моего брата.

— Я еще не видела, чтобы он говорил с девушкой не по учебе. Он всегда сама вежливость, но не флиртует, — Элспет бросила на нее взгляд. — Он подошел поговорить не из-за брата, не из-за того, как хорошо ему было под крылом лорда Смитсона. Я видела пульс энергии между вами. Ты явно это ощутила.

— Я ощущала дрожь, как от струны арфы, — робко сказала Тори. — Что это значит?

Она надеялась, что девушка скажет, что связь была романтичной, но Элспет ответила:

— Есть связь, но причин может быть много. Может, у вас с Аллардом хорошо сочетаются силы.

Тори понимала, что это вероятнее, чем любовь.

— Если я начну есть за твоим столом, Нелл Брэкен и ее друзья перестанут со мной говорить?

— Наверное, но тебе не нужно уходить от них. Нелл очень добрая. Она всегда берет новеньких к себе, чтобы им было не одиноко и страшно, когда они прибыли, — Элспет тоскливо улыбнулась. — Мы дружили, пока я не приняла магию. Нелл вежливо сказала мне, что ей жаль, но она не могла лишиться шансов уйти поскорее, проводя время с той, кто любит магию. Она пожелала мне удачи, и больше мы не говорили.

— Не честно, что мы должны выбирать между друзьями!

— Не честно, что мы вообще здесь. Я не против быть в стороне от многих девочек, но тебе стоит вести себя как Мэри Джейнвей. Заметила ее сегодня? Она из круга Нелл, но она — Нерегуляр.

— Точно! Я помнила, что видела ее, но она очень тихая за едой в школе. А сегодня она смеялась и болтала.

— Приятно не скрывать свою натуру. Потому я показываю себя всему Лэкленду, — сказала Элспет. — Но тебе проще быть как Мэри и тихо слиться.

— Ты не против?

Элспет покачала головой.

— Можешь игнорировать меня сверху, пока не станешь снобкой в Лабиринте.

Тори не нравилось игнорировать Элспет, но она и не хотела оказаться в стороне от Нелл и остальных. Дальше они шли в тишине.

Туннель закончился каменной стеной. Элспет коснулась последнего серебряного участка, и панель тихо открылась.

— Как только мы пройдем дверь, огни магов потускнеют, став похожими на свечи, — сказала тихо Элспет. — После следующего собрания я покажу тебе другой туннель. Скоро ты их все узнаешь. Ты сможешь сама дойти до комнаты?

Тори смогла разглядеть мешки картофеля, репу и другую еду. Кот задел ее лодыжки, вышел из туннеля в погреб. Он прыгнул после шороха, и Тори сказала:

— Я справлюсь. Я смогу и сама найти путь в Лабиринт через два дня. Спасибо за помощь.

Элспет мимолетно улыбнулась.

— Ты тоже сможешь помочь остальным. Маги помогают магам. Иди. Осторожно.

Огонек мага угасал, как и говорила Элспет. Когда Тори вышла из погреба, он вообще пропал. Но она все еще ощущала силу камешка в шелковом мешочке. Аббатство позволяло больше магии, чем казалось.

Она шла по школе тенью: из трапезной, в общежитие, вверх по лестнице. У двери Тори замешкалась. Она не могла рисковать звуками, пока будет раздеваться, ведь Синтия могла проснуться. Она тихо разделась до ночной рубашки, в которой обычно спала. Она свернула одежду и обувь, укутала в шаль. Она повернула ручку и пробралась в спальню.

Синтия издала звук и перевернулась. Тори застыла, не двигалась, пока соседка не стала ровно дышать. Синтия спала у окна, потому что вид был лучше, и сейчас так было удобнее, ведь Тори не нужно было проходить мимо соседки на пути к кровати.

Убрав сверток одежды в угол между стеной и шкафом, Тори расправила одеяла, забралась в кровать. Она вернулась, ужасно устала, но и была рада. Что за ночь! Она раскрыла новый мир, общество магов тепло ее приняло.

И красивый юный лорд, который не говорил с девушками… заговорил с ней.

* * *

Бом! Бом! БОМ!

Колокол разбудил Тори. Она подняла тяжелые веки, думая, что визит в школу магов под аббатством ей приснился.

Ее взгляд упал на сверток одежды рядом с ее комодом. Ее приключение было настоящим.

Тори свесила ноги, радуясь, что мама прислала коврик, как и просила Тори. Она устала меньше, чем должна была после половины ночи без сна. Энергия мисс Уитон помогла. Тори ощущала себя оживленно.

Синтия уже поднялась и поправляла платье.

— Завяжи сзади, — приказала она. — У Люси насморк, и я не хочу ее рядом.

— Бедная Люси. Ты — жестокая госпожа, — Тори прошла за спину соседки, чтобы затянуть ленты синего цвета. — Ты не думала заказывать платья, которые можешь надеть сама?

— Я не буду опускаться! — рявкнула Синтия. Она пригладила юбку дорогого наряда. — Ты одеваешься как слуга.

— А ты как всегда веселая, — рассмеялась Тори. Ей было приятно видеть Синтию хмурой. Хорошее настроение было лучшим щитом от соседки. — Тебе нужна еще помощь?

Синтия коснулась волос, словно думала попросить о помощи, но покачала головой.

— Нет, но спасибо, — вежливость была натянутой, но она поблагодарила.

Тори закончила одеваться, взяла шаль и пошла к часовне. На лестнице она догнала Нелл Брэкен и двух девочек. Одной была Мэри Джейнвей, другая Нерегуляр. Мэри смотрела настороженно, словно боялась, что Тори выдаст ее.

Тори поприветствовала девочек как обычно, не выделяя Мэри. Нелл Брэкен сказала:

— Ты выглядишь радостно этим утром, Тори. Хорошие новости?

Вести себя как раньше было сложнее, чем ожидала Тори.

— Я попросила маму прислать коврик к кровати, и он вчера прибыл, — объяснила она. — День намного лучше, когда ноги не мерзнут.

Другие девушки рассмеялись. Нелл добавила:

— Ты тоже привыкаешь к Лэкленду?

Тори кивнула.

— У меня была хорошая гувернантка, но в школе быть интересно, — она улыбнулась остальным. — Приятно быть тут с девушками, как я. Мне даже нравятся почти все уроки. С одним исключением.

Три других девушки застонали в унисон.

— Все с мисс Маклин, — сказала Нелл. — Из-за нее я ненавижу итальянский.

Тори тоже это ощущала. Она сидела в конце класса на уроке мисс Маклин, мало говорила, старалась быть незаметной. Порой работало.

Другим темным пятном была служба в церкви с ужасным священником. Тори привыкла к его воплям и думала об упражнениях на энергию. Этим утром она думала о Нерегулярах. О собрании других магов, решивших защитить Англию. Ночью это казалось романтичным и правильным.

Теперь, в обычном мире, у нее были сомнения. Что могла группа учеников против армии Наполеона?

И она не была готова оставить мечту о возвращении к обычной жизни. Ее брат и сестра примут ее, если она покинет Лэкленд исцеленной, но будет ли так, если она примет магию? Это может даже их отвернуть от нее.

Вряд ли Джоффри и Сара отрекутся от нее, но если Тори будут все знать как мага, ей не будут рады в их домах. Особенно, когда все забудут о спасении Джейми.

Решение было слишком серьезным, чтобы принимать его сейчас. Она склонила голову, Хакетт заканчивал молитву. Она узнает больше о магии с Нерегулярами, и, если придут французы, она постарается остановить их.

Но у нее оставалось право отказаться от магии.


ГЛАВА 15


Несмотря на сомнения, Тори нравились вечера в Лабиринте. Она узнавала каждый раз что-то интересное. От мисс Уитон она узнала, как притягивать мысли и эмоции к центру, когда они были не в равновесии. И она узнала, как сосредотачивать силу, чтобы увеличить ее мощь.

От мистера Стефенса Тори узнала чары иллюзии. У нее не было особого таланта в этом, но узнать, как скрыть вещи, которые она хотела приберечь себе, было полезно.

Ей нравилось узнавать других Нерегуляров. Ученики Лэкленда, как Нелл, были приятными, они подружились, но Тори обнаружила, что связь была сильнее с мальчиками и девочками, которые принимали магию, а не отрицали ее. Может, общий риск делал дружбу глубже.

Нерегуляры все вместе только соединялись в круг в конце. А до этого ученики учились маленькими группами, где учили взрослые и продвинутые ученики. Она узнала основы работы с погодой от Джека Рейнфорда, об исцелении от мисс Уитон и Элспет, как греть и остужать от Алисы Рипли, лучшей ведьмы очага, и как двигать предметы от Алларда.

Способность Тори смешивать энергии остальных сделала ее популярной в групповых упражнениях, где ученики старались работать вместе. Через неделю после ее прибытия в Лабиринт она смогла помочь с практичной магией.

Вечером начался ливень. Несколько Нерегуляров умели отражать капли воды, но некоторые ребята из деревни прибыли промокшими. Алиса нагревала камни, чтобы высушить одежду.

Перед кругом Джек Рейнфорд сообщил:

— Сверху все еще мокро, как в кадке мамы в день стирки. Я не хотел бы получить головную боль, пытаясь остановить дождь, но с энергией круга, может, я смогу подвинуть тучи, чтобы мы сухими добрались домой.

— Вместо круга возьми Тори за руку и попробуй убрать тучи, — предложил мистер Стефенс. — Алиса, и ты присоединяйся.

Джек подошел к Тори.

— Лучше всего на этих уроках — шанс взять за руку милую девушку, — сказал он и протянул руку Алисе. — А две милые девушки еще лучше!

Девушки вокруг застонали. Над Джеком все время шутили из-за его флирта. Тори никогда еще не училась вместе с мальчиками. Она узнала, что два пола относились друг к другу как братья и сестры. Было несколько пар, но дружбы было больше.

Не переживать из-за юношей ее возраста было полезно, если ее ждало представление в Лондоне, в чем она сомневалась. Девушки из Лэкленда не бывали в хорошем обществе.

Она узнала, что друзья-парни ей нравились. Она не знала, как определить Алларда и Джека. Они были не просто друзьями. Аллард не выделял ее для разговора, но порой она ощущала его взгляд. И Джек… флиртовал со всеми, но в его глазах было особое тепло, когда он заигрывал с ней. Может, все девушки так думали.

Тори, Алиса и Джек взялись за руки.

— Просто отправь энергию мне, — сказал он. — Я ею подвину тучи.

Тори закрыла глаза и позволила магии течь. Сила Алисы была жаром, который она хорошо изучала, а Джек был бурей. Их сила текла вместе, и Тори поддерживала Джека, и его разум потянулся к небу.

Проверив на небеса, он призвал ветер с севера. И Тори была там, частью его магии! Она была почти так же восхищена, как когда парила.

Через десять минут тучи стали раздвигаться и отступать.

— Дождь прекратился! — радостно сказал Джек. — Это было просто. Это большой ход, но у меня не болит голова.

— Думаю, это убирает все сомнения насчет твоей способности, Тори, — сказал мистер Стефенс. — Твоя связь с двумя сильными талантами дала Джеку возможность использовать магию погоды быстро и легко. Алиса, нагреешь воду для чая с помощью двоих?

Алиса послушалась, и энергия от магии погоды в них сменилась на жар, который не обжигал. Было даже лучше, чем в солнечный день весной.

— Хватит! — закричал кто-то. — Вода кипит в обоих чайниках.

Алиса рассмеялась.

— Так быстро я ее еще не нагревала! Ты полезная девица, Тори.

Тори сияла от похвалы. Как младшая сестра в семье, она редко бывала полезной. А так было намного лучше.

— Это значит, что, когда нужна сильная магия, я буду участвовать?

— Да, — улыбался мистер Стефенс. Он взглянул на Нерегуляров. — А теперь пора встать в круг. Посмотрим, сможет ли Джек принести нам утром солнце!

Джек снова взял Тори за руку.

— С нами в Лэкленде будет лучшая погода в Англии!

К четвертому собранию Тори уже научилась ускользать из комнаты. Она делала сверток с обувью и прочным дневным нарядом, который было легко надевать и снимать. Внутри был камень беззвучия, и все это было завернуто в ее самую теплую шаль.

Она использовала немного масла из трапезной, чтобы смазать петли двери и шкафа. Ее сверток хранился в комоде, где его не заметили бы среди другой одежды. Когда нужно было уходить, она забирала сверток и выходила в холодный и темный коридор. Она одевалась и шла вниз, порой пересекалась с некоторыми Нерегулярами, и они уходили в Лабиринт.

Учеба с другими магами бодрила. Когда мисс Уитон добавляла в круг исцеляющую магию, она даже не ощущала усталость на следующий день.

На четвертую ночь Тори выбрала туннель, что заканчивался погребом в трапезной. Это был ее любимый путь, потому что кот, которого она встретила там в первую ночь, подружился с ней и давал себя погладить. Почесав шею и подбородок кота, Тори открыла дверь в Лабиринт, схватила свет мага и спустилась по ступеням.

Этой ночью ее будет учить исцелению мисс Уитон, а с ней еще двух учениц, начавших недавно обучение. Тут у Тори тоже не было особого дара, но исцеление было полезным, и она хотела раскрыть эту силу, насколько могла. Мальчики все время ударялись во время игр, так что даже юноши хотели попробовать.

Больше половины учеников уже пришли, когда Тори добралась до комнаты. Она поискала мисс Уитон взглядом. Та говорила с мистером Стефенсом до начала уроков. Тори уже привыкла видеть розовое сияние энергии между ними, когда они были близко. Она не знала, целовались ли они, когда ученики уходили спать.

Тори шагала по комнате, когда прозвучал пронзительный знакомый голос:

— Что тут творится?

Не может быть! Тори развернулась и увидела Синтию Стэнтон, выходящую из того туннеля, который использовала Тори, выглядя изящно, словно пришла на чай. Ведьма пошла за ней!

— Мисс Стэнтон, — мистер Стефенс прошел к Синтии. — Неожиданная встреча. Вы не помните, но вы уже тут были вскоре после вашего прибытия в Лэкленд. Нерегуляры — ученики, которые решили развивать магию и стать защитой страны от Наполеона.

Синтия нахмурилась.

— Звучит полезно, но я не помню, чтобы была тут.

— Вы решили не присоединяться к нам, и вас очаровали и отправили в комнату, — мистер Стефенс склонил голову, глядя на нее. — Что привело вас сюда во второй раз?

Синтия указала на Тори.

— Она убегала из комнаты. Я подумала, что она нашла способ дойти до школы мальчиков, и я пошла за ней, чтобы увидеть, что она делает.

— Учусь, — резко сказала Тори. — Если я могу помочь Англии, я сделаю это.

— Я тоже переживаю за свою страну! — рявкнула Синтия. Она оглядела комнату. Почти все Нерегуляры уже пришли и смотрели на нее с отвращением или восторгом, зависело от того, были то девушки, знавшие ее, или парни, видящие только ее милую внешность.

Взгляд Синтии замер.

— Аллард? — поразилась она. — И ты тут? Твой отец отречется от тебя!

— Так тому и быть, — спокойно сказал Аллард. — Многие мои предки отдали жизни за Англию на поле боя. Титул — мелкая цена по сравнению с этим.

— Я тоже патриот, — возмутилась Синтия. — Но почему вы так переживаете из-за вторжения французов? Флот защитит нас.

— Они попробуют, — сказала мисс Уитон. — Но некоторые предсказатели верят, что придет Наполеон, и его силы смогут преуспеть. Если Лэкленд станет полем боя, мы будем готовы прогнать их.

Синтия прикусила губу и снова посмотрела на Алларда.

— Если так, то и я хочу быть Нерегуляром.

Мисс Уитон нахмурилась.

— У нас еще не было ученика, который отказался, а потом передумал.

Тори подозревала, что учительница заметила интерес Синтии к Алларду и сомневалась в мотивах девушки. И не зря. Если Синтия станет Нерегуляром, она подберется к Алларду. Но вокруг девушки было сильное сияние магии.

— Позвольте мне поговорить с мистером Стефенсом, — мисс Уитон и учитель отошли в сторону и тихо заговорили. Тори подозревала, что разговор был о том, что «леди Синтия — эгоистка и хочет быть ближе к Алларду» и «у нее много силы, и мы всегда можем околдовать ее и отослать, если начнутся проблемы».

После разговора мистер Стефенс отвел Нерегуляров учиться, а мисс Уитон вернулась к Синтии.

— Ваше желание служить похвально, — сказала она с ноткой иронии в голосе. — Но вы отказались быть с нами раньше, и мы решили, что вы должны принять особые чары. Готовы?

— Что они сделают? — с подозрением спросила Синтия.

— Вы не сможете говорить о Лабиринте и Нерегулярах сверху. Это логично, ведь вы уже передумали дважды.

Синтия взглянула на Алларда.

— Я согласна, — вяло сказала она.

— Хорошо. Тори, сегодня поработаешь с Элспет над исцелением, а мне нужно рассказать мисс Стэнтон больше о Лабиринте.

— Я должна поблагодарить тебя за то, что ты привела меня к такому важному делу, — сказала Синтия с фальшивой сладостью.

— Не стоит, — фальшиво ответила Тори. Стараясь скрыть эмоции, она повернулась, чтобы отыскать Элспет.

Ей хотя бы не придется больше одеваться в холодном коридоре перед походом в Лабиринт.


ГЛАВА 16


Элспет и Тори отвели Синтию в школу, когда урок закончился. Во время круга Тори смогла определить энергию Синтии, которая была беспокойной и недовольной. Конечно, она всегда была в плохом настроении. Тори стало немного жаль соседку по комнате, но она подозревала, что Синтия как Нерегуляр будет скорее мешать.

Они покинули зал, и Синтия едко сказала:

— Не думайте, что я буду считать вас друзьями, потому что мы изучаем магию вместе.

— Разве мы можем на такое рассчитывать? — проворковала Тори.

Синтия нахмурилась, а Элспет спросила:

— Я вижу красное свечение вокруг твоего живота внизу. У тебя колики?

— Тебе какое дело? — рявкнула Синтия.

— Это может объяснить твое плохое настроение, — парировала Элспет. — Если хочешь, я могу убрать боль.

Девушка замерла, разрываясь между страданием и принятием помощи от той, кого она презирала.

— Что ты сделаешь?

— Прижму ладонь к твоему животу и направлю исцеляющую энергию. Это займет лишь пару минут.

— Она очень хороша, — добавила Тори. — Но ты заслуживаешь страдать, так что надеюсь, что ты откажешься.

Пронзая Тори взглядом, Синтия сказала:

— Продолжай. Мой отец говорил, что волшебное исцеление — просто бред.

— Он не испытывал этого. Замри, — Элспет подошла к Синтии и опустила ладонь на живот девушки. Синтия вздрогнула, но не отпрянула.

Элспет закрыла глаза, лицо стало спокойным. Тори видела поток белой исцеляющей энергии, движущийся от Элспет.

После пары минут Синтия охнула:

— Мне стало лучше!

— Еще несколько минут, и тебе станет еще лучше, — пообещала Элспет.

Они замерли в тишине, а потом Элспет открыла глаза.

— Это должно продержаться еще два дня, пока эти дни не кончатся.

Синтия проворчала:

— Может, исцеление и не бред.

— Даже самые вредные аристократы решают позвать целителей, когда больны, — сухо сказала Элспет. — Жаль, твой отец был не таким умным. Твоя мать могла бы еще жить.

Синтия побелела, развернулась и почти побежала по коридору. Элспет вздохнула.

— Жестоко я с ней. Но она бывает… трудной.

— Радуйся, что не живешь с ней, — ответила Тори. — Хорошо, что она почти не замечает меня.

Они дошли до развилки, Элспет сказала:

— Я пойду в школу другим путем. Может, я трусливо поступаю, но я понимаю, что Синтия вряд ли захочет меня снова видеть.

— Трусливо, — согласилась Тори. — Хороших снов и спасибо за урок исцеления. Мне не быть такой, как ты, в этом, но я смогла немного помочь двум парням с ушибами после футбола.

Элспет повернула налево, а Тори пошла за Синтией, но не спешила. Она нашла соседку в конце коридора, пока та ругалась и пыталась открыть дверь в погреб трапезной. Она хмуро посмотрела на Тори.

— Я думала, вы решили меня тут бросить.

— Я бы ни с кем так не сделала, — «даже с тобой» повисло в воздухе. Тори встала на носочки, коснулась серебряной метки, что управляла дверью. Та тихо открылась.

— Как ты это сделала? — осведомилась Синтия.

— Туннели отмечены цветом, чтобы направлять людей в лабиринте. Этот — серебряный, — Тори коснулась пятна цвета, и дверь закрылась, — его сложнее всего увидеть на белых стенах. Только те, у кого есть магия, могут видеть цвета и открывать ими двери.

Синтия коснулась серебряного свечения, невольно улыбнулась, когда дверь открылась, а потом закрылась от второго прикосновения.

— Забавно. Сколько тут туннелей?

— Много. Я знаю немного о тех, что начинаются на стороне школы девочек, но много и на стороне мальчиков, а есть те, что начинаются вне аббатства. Так приходят ребята из деревни.

Синтия нахмурилась.

— Я не думала, что буду иметь дело с деревенскими ведьмами очага! Тебе нравится магия, хоть она уничтожает твою жизнь. Ты не найдешь себе пару, если весь мир будет знать, что ты — маг.

— Ты сама присоединилась к Нерегулярам, — отметила Тори.

— Если я смогу отогнать врагов магией, я это сделаю, — сказала Синтия. — Но я не собираюсь звать себя магом перед всем миром!

Синтия хотя бы была честной. Хоть чувства Тори были схожими, она молчала о них.

— Моя идея насчет брака изменилась. Может, меня не захочет никакой лорд, но в мире есть другие хорошие мужчины. Куда лучше лордов.

Синтия сморщила носик.

— Ты про отвратительных простолюдин, как блондин из деревни?

— Джек Рейнфорд? Он простолюдин, но не отвратителен, — бордо сказала Тори. — Он умный, веселый и сильный маг, еще и красивый. Бывает брак куда хуже.

Синтия несогласно фыркнула и открыла дверь погреба.

— К счастью, не все Нерегуляры… — ее голос пропал, когда она прошла за дверь. Она потрясенно повернулась к Тори. Синтия кашлянула и сказала. — Я потеряла голос на миг.

— Чары, — сказала Тори. — Ты не можешь говорить об этом сверху.

Синтия была готова взорваться. Она прошла в туннель и прорычала:

— Это ужасно!

Она прошла в погреб, огонек в ее руке угасал. Тори медленнее прошла за ней. Как скоро Синтия уйдет снова?

Тори подозревала, что скоро. Очень скоро.

* * *

Но Синтия пришла на следующее занятие, а потом еще на одно, и еще на одно. Она была мрачной, и ее шелковые платья казались слишком вычурными для изучения магии. Хоть она не была обучена, у нее был талант к магии погоды. Ей приходилось тренироваться с Джеком, «отвратительным простолюдином».

Джек постоянно заигрывал с Синтией. Тори была потрясена, но даже уважала терпение соседки по комнате.

К середине октября с моря подул холодный ветер. К счастью, Тори научилась чарам от Алисы, которые согревали ее. Алиса так хорошо управляла температурой, что ей всегда было уютно. Тори была не так хороша, но хотя бы не замерзала ночью.

Почти ничто не менялось, пока в один из вечеров за ужином она не обнаружила Элейн Хаммонд из группы Нелл Брэкен сияющей от счастья. Элейн было девятнадцать, она была милой светловолосой девушкой. Ее окружали другие девушки, пищащие от радости и поздравляющие ее.

Тори спросила:

— Произошло что-то чудесное, Элейн?

Элейн просияла.

— Мисс Уитон сказала, что я готова уйти! Мой милый все время говорит, что еще хочет жениться на мне, и теперь я смогу сказать да!

— Как хорошо! — Тори обняла девушку. — Когда ты уедешь?

— Надеюсь, до пятницы.

— Родители твоего милого не против его брака с девушкой из Лэкленда? — поинтересовалась Тори.

— Его семья меня любит. Им нравится, что у наших детей может быть магия. Отец Гарри владеет шахтами в Йоркшире, это хороший бизнес.

Тори рассмеялась.

— Дай угадаю. До того, как ты прибыла в Лэкленд, твои родители были против брака с тем, чья семья занимается шахтами, но теперь они рады, что тебя любит юноша из обеспеченной семьи.

Элейн рьяно закивала.

— Родители запрещали видеться с Гарри, пока мой талант не раскрылся. Они говорили, что он недостаточно хорош для меня. Теперь они смирились с тем, что мне повезло получить его, даже если его семья владеет шахтами, так что через месяц будет свадьба!

— Я так рада за тебя, — искренне сказала Тори. Она отошла, другая девушка приблизилась с поздравлениями. Ситуация Элейн дала всем надежду, раз ее талант к магии убрал препятствия на пути к браку с любимым. Тори не думала, что у Элейн много магии, и она не сожалела о запертой силе. Ей повезло.

Служанка принесла Тори письмо.

— Вам, мисс Мансфилд.

Письмо было с маркой отца, то есть «Фейрмаунт» было написано в правом углу конверта его размашистым почерком. Такие, как ее отец, имели привилегии, могли отсылать письма бесплатно. Тори раньше не удивлялась тому, что богачи пользуются почтой бесплатно, а бедняки и фермеры должны платить, а теперь это казалось ей нечестным.

Лорд Фейрмаунт не писал Тори за те два месяца, что она была изгнана в Лэкленд. Это письмо было от ее матери, которая каждую неделю присылала новости о доме и соседях. Ситуация Тори ни разу не упоминалась. Хоть это не радовало, письма показывали, что о ней еще не забыли.

После абзаца о том, как соседи заболели, и как ее мать поставляет инвалидам сиропы и таблетки, тон письма стал мрачнее.

Милая, знаю, как ты хотела вернуться домой на Рождество и свадьбу Сары. К сожалению, твой отец запретил это. Ему кажется, что, чем больше времени ты проведешь в Лэкленде, тем скорее исцелишься. Я опечалена из-за того, что не увижу тебя, но я опишу тебе все детали свадьбы. Старайся, моя милая девочка.

Тори чуть не плакала от разочарования. Она хотела вернуться домой и поспать в своей кровати, хоть и на две недели. Как она могла пропустить свадьбу Сары?

Она перечитала письмо, словно слова могли измениться, и поняла, что ее мать вежливо говорила: Ее отец не хотел, чтобы другие гости свадьбы увидели опозоренную дочь, которую отослали в Лэкленд.

Хоть граф не отрекся от нее официально, он стыдился ее. Может, он и не позволит ей вернуться в Фейрмаунт-холл. Как скоро люди забудут, что у лорда была младшая дочь?

Она уже пропадала.


ГЛАВА 17


Тори в подавленном настроении шла в Лабиринт тем вечером. Ей были рады хотя бы там, даже если не в своем доме.

Она не хотела иметь дела с Синтией, так что дала ей уйти первой и последовала несколько минут спустя. Этой ночью ее ждало занятие с мисс Уитон. Она добралась до центральной комнаты и увидела, как учительница пишет за столом. Тори подошла и спросила:

— Мисс Уитон, что я буду изучать сегодня?

Учительница подняла голову с улыбкой.

— Как распределять силу осторожно, чтобы не использовать все слишком быстро.

— Это полезно! — Тори устроилась возле стола.

— Это один из самых ценных навыков мага, — мисс Уитон задумчиво поджала губы. — Мне нужно поговорить с мистером Стефенсом насчет поведения при облаве на Лабиринт. Нас давно не искали, и мы расслабились. Но к нам пришло шесть новых Нерегуляров, так что нужно убедиться, что все знают, что делать.

Тори нахмурилась.

— Что делать, если управляющие устроят облаву?

— Бежать, — сказала мисс Уитон, смеясь.

— Как курицы, когда лиса приходит во двор? — сомневалась Тори.

— Нет, у трех групп есть префекты, — объяснила учительница. — Аллард у мальчиков Лэкленда, Элспет у девочек и Джек Рейнфорд у местных ребят. Они следят, чтобы все выбрались целыми. Нам хватает времени всех собрать, потому что магические сенсоры на входах дают знать, когда началась облава. Когда звучит сигнал тревоги, многие огни магов угасают, и врагам сложно кого-то узнать. Света хватает, чтобы люди не врезались в стены. Туннели — лабиринт, и избежать вторгнувшихся просто. Если туннель или выход заняты, есть всегда другие варианты.

— Что будет, если ученика поймают? Или такое не случалось?

— Случалось, но редко. Ученика бьют тростью, а это плохо. Хуже то, что любого, кого поймают изучающим магию, запирают каждую ночь до конца пребывания в школе.

— Как ужасно оказаться вдали от остальных Нерегуляров! — воскликнула Тори, ведь маги стали ее друзьями и обществом.

— Многие ученики находят выход из положения. Некоторые учатся взламывать замки их дверей. Другие уходят в Лабиринт днем, чтобы поработать с магией. Но это не те же уроки.

Преуменьшение. Тори поклялась больше времени посвятить изучению туннелей, чтобы ее никогда не поймали. Лэкленд уже был как темница. А быть запертой в комнате ночью сделает его еще больше тюрьмой.

— Добрый вечер, Виктория.

Трепет пробежал по ее спине от голоса Алларда. Она повернулась и поприветствовала его с улыбкой, надеясь, что не выглядит безумно.

— Добрый вечер, Аллард. Ты тоже учишься этим вечером с мисс Уитон?

— Да. Как и мой друг Колин. Вы работали раньше вместе?

— Нет, — сказал Колин. Среднего роста и рыжеволосый, он был с веснушками и заразительной улыбкой. — Только во время кругов.

— Пора исправить это, — ответила она. — У тебя есть специальность в магии, Колин?

— Я хорошо нахожу кого-то или что-то потерянное, — рассмеялся он. — Не вычурный навык, зато полезный.

— Чудесно! — воскликнула она. — Ты можешь сказать, где я потеряла серебряную брошь, которую мне дала сестра? Или тебе нужно искать предмет лично?

Он склонил голову.

— Ты потеряла ее примерно три дня назад?

Она кивнула, Колин закрыл глаза.

— Застежка поломалась, когда ты пересекала сад. Брошь на западной стороне в ярде от фонтана. Придется пошарить в траве. Думаю, кто-то наступил на брошь после дождя, она вдавлена в землю, но ты сможешь достать ее без усилий.

— Спасибо! — обрадовалась Тори. — Я так печалилась, что потеряла ее.

— Я же говорил, что у меня полезный талант, — Мэри Джейнвей подошла к ним, и Колин повернулся к ней. — Добрый вечер, Мэри. Я рад, что мы работаем сегодня вместе.

Мэри смущенно улыбнулась ему. Тори видела розовое сияние между ними, у них зарождались отношения.

Они говорили, а Тори повернулась и поймала на себе пристальный взгляд Алларда. Ощущая немного смелости, она сказала:

— Мне кажется, или ты часто долго смотришь на меня?

Он опустил взгляд.

— Не кажется. Прости. Я обычно не такой грубый, но… в тебе что-то есть. С твоего первого появления в Лабиринте я ощущал связь, которую не понимал. Ты тоже это ощущаешь?

— Да. И тоже не понимаю, — ответила Тори. — Но Элспет заметила это в первый день. Она сказала, что связи бывают разными. Может, у нас хорошо будут сочетаться энергии в совместной работе.

Аллард расслабился.

— Наверное. Вряд ли между нами могла быть другая связь.

Он хотел, чтобы та связь была из-за магии, а не романтики. Тори было жаль. Но объяснение Элспет помогло ему стать спокойнее с ней, это было хорошо.

Мисс Уитон сказала:

— Пока начинать урок. Колин…

Она не успела закончить, рожок загудел, и почти все огни магов потухли, оставив комнату в полумраке. Мисс Уитон едва дышала:

— Облава!

После мига без движения мистер Стефенс поднялся на возвышение и заговорил так, чтобы его слышали все в комнате:

— Они используют синие туннели с обеих сторон, зеленый на стороне мальчиков и красный на стороне девочек, — он говорил с паузами, сосредоточившись. — Префекты, собирайте своих подопечных. Прибыло около дюжины врагов, занято только четыре туннеля, так что вы легко сбежите. Встретимся на следующей неделе.

Хоть учитель говорил спокойно, тревога охватила комнату, как холодный ветер. Скрипели об пол стулья, звенели голоса, ученики шли к выходам. Аллард замер, разрываясь.

— Мне нужно идти. Просто слушай Элспет, и все будет хорошо.

— Я справлюсь, — сказала она. — У тебя есть долг. Увидимся на следующем занятии.

Он коснулся ее волос на миг, повернулся и пошел собирать парней, за которых отвечал. Тори замерла от удивления на миг. Аллард вел себя не просто как коллега по изучению магии.

Решив обдумать это позже, она развернулась и заметила Элспет, направляющую девочек Лэкленда. Тори пошла к собирающейся группе, говоря себе, что такое бывает, и почти никого не ловили раньше. Их урокам просто хотели помешать, или напугать самых робких.

— Я пойду первой, — сообщила Элспет, разглядывая девушек вокруг себя. — Если увижу рейдера, брошу в него иллюзию и крикну разделиться на мелкие группы и идти по другим туннелям. Там будут маги, так что ваши камни беззвучия не помогут. Но не переживайте. При мне тут ни одного ученика не поймали.

Многие девушки знали технику эвакуации, так что без паники пошли за Элспет в зеленый туннель. Тори и Синтия прибыли последними, так что были в конце группы. Синтия уже не вела себя изящно, она была заметно напугана.

— Если мой отец узнает, что я изучаю магию, он убьет меня!

— Он не узнает, — успокаивала ее Тори. — Не зря это Лабиринт. Мы сможем избежать столкновения и через пару минут окажемся в своих постелях.

— А если я потеряюсь тут?

— Нет. Если придется разделиться, следи за метками на стенах, они тебя выведу. Я за тобой прослежу, — Тори отстала, чтобы Синтия шла впереди нее.

Девушки двигались как можно быстрее, но многие были в мягких туфлях, не предназначенных для бега. Тревога Тори росла, она услышала топот шагов неподалеку. Мужчина закричал, за ним — другие, напоминая стаю гончих, бегущих за лисой. Яростные голоса звенели в туннелях, резкие и угрожающие.

Тори жалела, что подумала об охотниках, гонящихся за добычей. Она заставляла себя успокоиться. Если бы девочки бежали быстрее! Она нервничала, ведь была последней.

Она миновала развилку, и хриплый голос крикнул:

— Одна из них тут! Хватайте ее!

Ее сердце колотилось от страха. Поняв, что заметили только ее, Тори развернулась и побежала обратно, надеясь увести преследователей от группы. В ботинках Тори могла бежать быстро, и это было хорошо.

Ее уловка сработала. Тот же голос раздался близко за ней:

— Сюда!

Как далеко следующий пересекающий туннель? Слишком далеко!

Она добралась до развилки и повернула влево.

— Она пошла налево! — крикнул хриплый голос.

Ее все еще видели! У них был хороший свет, сильный и ровный, явно волшебный. Значит, с рейдерами были маги. Предатели! Элспет говорила, что маги не вредили магам, но эти внизу могли не знать о таком.

Мужчины бежали быстрее нее, догоняли ее. Задыхаясь, Тори бросилась в другой туннель. Потом в еще один. Она не следила за цветами. Ей нужно было сбросить преследование. Она могла потом разобраться, как выбраться наружу.

— Вот она! — они снова увидели ее.

Она отчаянно бросилась в другой проход. Тори хотела бы потушить огонек в руке, но без него могла врезаться в стену и разбить голову. И они схватят ее.

Еще поворот, и она увидела впереди тупик. Бежать было некуда.

Она хотела плакать. Кричать. Молиться. Тори закрыла глаза на миг, пытаясь не думать о том, что проведет годы в Лэкленде взаперти по ночам.

Нет! Она открыла глаза и увидела, что туннель теперь заканчивался высоким серебряным зеркалом. Откуда оно взялось? Его точно не было там мгновение назад. Зеркало было почти таким же широким и высоким, как проход. Сияющая поверхность отражала ее и тусклый огонек в ее руке, пока она приближалась.

— Она, наверное, повернула сюда! — крикнул хриплый голос.

Тори замедлилась возле зеркала, потянулась к нему в надежде, что подвинет его и спрячется за ним. Она коснулась поверхности, оно стало темным, как бездна…

…и Тори попала в ад.


ГЛАВА 18

Лэкленд, Вторая мировая война


Тори беспомощно провалилась во тьму. Она падала, падала, ее разрывало на кусочки…

Она врезалась в землю, и все почернело.

* * *

Она медленно приходила в себя. Под ее животом был холодный влажный камень. Тьма. Дрожа, она растерянно пыталась понять, что произошло. Где она была? Она не слышала звуки преследования. Только тьма и тишина.

Она все еще была в туннеле. Земля под ней была чуть неровной, и воздух был знакомым, влажным и прохладным. Она явно еще была в Лабиринте. Если она была какое-то время без сознания, рейдеры могли уже уйти.

Там было зеркало, и она, коснувшись поверхности, могла попасть сюда. Зеркало было волшебным порталом в убежище? Тори медленно приподнялась, села и огляделась. Ее пальцы задели стену из мела, но она не могла найти зеркало.

Ее мутило, и Тори понимала, что утром будут синяки, но серьезного вреда не было, кроме жутких моментов, когда она думала, что ее порвут. Она закрыла глаза и потянула энергию в центр себя. Когда она отыскала равновесие, она магией жара, которой научилась у Алисы Рипли, согрела себя до комфортной температуры.

Звуков преследования все еще не было, и она создала лампу мага, но не зажигала ее ярко на всякий случай. Свет подтвердил, что она была в туннеле Лабиринта, хоть этот выглядел так, словно его не использовали годами. Пыль покрывала пол, на ней не было следов. И не было видно зеркала.

Портал переместил ее в туннель, что не использовался. Она надеялась, что туннель не закрыт. Нет, она ощущала движение воздуха. Тори встала на ноги и пошла туда, ощущая все вокруг усиленно.

Она была рада добраться до пересекающего туннеля, но она не видела отметки разного цвета. Может, этот туннель не был частью основного Лабиринта.

Она двигалась вперед. На следующей развилке Тори снова поискала метку цвета. Ничего. Она коснулась точки, где обычно была метка.

Появилось сияние, но такое слабое, что она не могла различить цвет. Он мог быть голубым, серым или даже серебряным. Магия почти угасла, но все равно успокаивала. Она послала силу в метку, обновляя цвет, и он стал синим, она могла найти путь дальше.

Она повернула на развилке туда, где нашла цвет. Она все еще шла по ровному слою пыли, оставляя аккуратные следы. Если кто следовал за ней, она заметит. Но ей казалось, что внизу никого не было.

Тори обрадовалась, когда туннель закончился пыльными ступенями, ведущими наверх. Ступени выглядели знакомо, но пыль показывала, что маги редко ходили тут. Она поднялась и коснулась метки цвета.

Тусклое сияние, дверь скрипнула, но не открылась. Тори нахмурилась. Среди рейдеров были маги, они доказали это огнями. Они могли какими-то чарами убрать почти всю магию из Лабиринта? Она не слышала о таком, но раньше религиозные ордены смогли сосредоточить магию под поверхностью Лэкленда, так что процесс, может, удалось перевернуть.

Она коснулась участка магии, наполнила его силой. Тяжелая дверь со стоном открылась, дергаясь при этом. Тори бросилась в брешь. Она не хотела быть в Лабиринте, если магия пропадет, и дверь снова закроется.

Она прошла в каменный погреб, но над ним не было крыши. Была ночь, она не долго пробыла без сознания. Холодный лунный свет озарял кучи обломков на полу. Погреб выглядел незнакомо. Может, она вышла на стороне мальчиков.

Тори посмотрела на небо и нахмурилась. Разве луна не начала убывать? Она должна быть полумесяцем, но над ее головой луна была полной. Она, видимо, была так занята уроками и Нерегулярами, что перестала замечать фазы луны.

Но было хорошо, что луна светила ярко, Тори было видно путь из погреба. Она погасила волшебный огонек. Она не знала, где была, так что не стоило привлекать внимания.

Она осторожно шла среди камней, что завалили погреб. Это здание давно не использовали.

Ступени на другой стороне были каменными и прочными, и она пошла по ним. Воздух стал теплее, чем когда она спускалась в начале вечера.

На середине пути она замерла, кожу покалывало. Пахло не так, как в октябре. Ветер пах новыми ростками, а не умирающими листьями осени. Ночь пахла весной.

Она помнила сказки, в которых смертные спали годами из-за чар. Но она не была очарована, ее преследовали. Тори пыталась совладать с воображением, продолжила подниматься. Наверху лестницы она огляделась.

Аббатство Лэкленд было развалинами.

Она потрясенно застыла. Как это могло произойти за часы? Форма зданий была узнаваемой, включая башню часовни, но крыши обвалились, и стены были разбиты. Казалось, она выбралась из погреба трапезной, но понять было сложно.

Паника сковала ее. Тори подавляла это. Угрозы тут не было. Тут ничего не было.

Но луна, время года и развалины были. Она была в другом времени.

Пытаясь совладать со страхом, она направилась к главным вратам. Она пойдет в деревню. Школа могла закрыться и разрушиться, но деревня точно еще существовала. Даже если прошли годы, Джей Рейнфорд или другой местный Нерегуляр вспомнит ее и поможет.

Тори чуть не упала в яму, занявшую большую часть дороги у ворот. Луна спасла ее, вовремя раскрыв опасность. Она смотрела вниз, не понимая, что оставило такую большую и неровную яму. Запах земли был свежим.

Небеса, французы вторглись, и этот кратер остался от пушки? Что случилось? В каком времени она была?

Деревня Лэкленд. Она надеялась найти ответы там.

Длинная дорога почти заросла травой, замок на дверце, встроенной в большие врата, был сломан, так что выйти было просто. Стены были все еще крепкими, но шипы заржавели. Тори осторожно вышла наружу.

Дорога все еще тянулась, но теперь ее покрывала твердая темная субстанция. В городах главные улицы выкладывали брусчаткой или кирпичами, но в деревнях там обычно была трава, земля и корни.

Если прошли годы, и аббатство рухнуло, то и дороги могли измениться. Тори присела и коснулась поверхности. Текстура была шероховатой, но твердой и гладкой. Отлично для карет, но не так хорошо для копыт лошадей.

Она встала и отряхнула руки. Сколько лет прошло? Еще жив хоть кто-нибудь, кто ее помнит?

Она чуть не выскочила из кожи. Что-то белое двигалось к ней с тяжелой поступью. Тори зажала рот рукой, чтобы подавить крик, и попятилась к вратам школы, глядя на существо.

Оно замычало. Тори ослабела от облегчения, усилила яркость огонька, увидела корову с широкими белыми полосами на боку. Узор выглядел слишком ровно для естественного, но почему на корове нарисовали полоски?

Корова скучающе посмотрела на нее, проходя мимо. Тори сглотнула и пошла по тропе, по которой они ходили с мисс Уитон. Дорога была прямой и приятной из-за весеннего леса вокруг.

Английские дороги были древними, было приятно, что хоть это не изменилось. Деревья росли, падали, появилась новая зелень, но тропа была почти такой же, как раньше.

В конце тропы Тори попала на дорогу, что вела в деревню. Она напряженно пошла по краю. Лошадей будет легко услышать на твердой поверхности, а луна поможет увидеть путников. Но она слышала только обычные звуки: ветер среди ветвей, шорох зверей, шум моря, когда она приблизилась к берегу.

Тори замерла и слушала незнакомый низкий рев. Он приближался…

Большое существо с тремя прорезями света вместо глаз выбралось из-за угла и понеслось к ней. Тори охнула и бросилась в сторону с дороги, скрылась в кустах. Зверь замедлился на миг, словно ощущая ее присутствие, а потом двинулся дальше, оставляя неприятный запах горения.

Тори дрожала на земле пару долгих минут, думая, в какой мир она попала. Еще звери пронеслись мимо. Эти монстры убили всех людей? Она поежилась от мысли.

Ей нужно было идти в деревню, найти людей — и ответы — там. Узнать о времени и месте, чтобы отыскать дорогу домой.

Тори встала, стряхнула землю и траву и пошла дальше. Теперь она держалась в стороне от твердой поверхности. Звери проложили ту темную полоску материала для своего удобства. Они пронеслись так быстро, как лошади галопом.

Тори добралась до края деревни раньше, чем ожидала. Новые дома были построены не из камня. Но все здания были темными, даже свечи не мерцали за окнами.

Где были люди? Если звери не убили всех, место охватила чума? Тори поежилась и поспешила вперед.

Гавань выглядела нормально, рыбацкие лодки были привязаны на ночь. Звери не трогали лодки.

Гул вдали становился громче. Звук напоминал зверя с дороги, но рев был ниже и страшнее. Громче и громче. Грозный рык доносился с неба, ее кости дрожали. Тори хотела кричать и бежать, но не знала, куда.

Жуткое существо, как большая птица, полетело над ее головой, звук быстро пропал. Существо летело вдоль берега на юг.

Она попала в ад.

Гул утих, и она пошла дальше, ведь не знала, что еще делать. Жители деревни могли уже спать, хоть полная тьма беспокоила.

Она увидела впереди одного из зверей дороги, спящего во дворе. Ей хотелось убежать, но он не двигался, свет не мерцал в жутких глазах. Тори осторожно подошла. Ах, у существа были колеса, это была какая-то повозка.

Она подошла и коснулась его, обнаружила холодный металл. Какая-то карета, которой не требовались лошади. Может, внутри был паровой двигатель? Ее отцу принадлежали шахты на севере, где были повозки на пару, что двигались по рельсам с углем.

Она обошла карету, в которой были стеклянные окна. То, что напоминало глаза, оказалось стеклянными фонарями впереди машины. Но зачем скрывать лампы, чтобы было видно лишь прорези света? Может, лампы были слишком малы, чтобы освещать все пространство.

Еще загадка, но она хоть не считала больше, что эти звери убили людей. Это была странная карета, которая двигалась ужасно быстро. Сидения внутри были глубокими и выглядели удобно, как в карете ее отца. На дверях не было герба.

Она прикусила губу. Наверное, она попала в будущее, раз таких карет не было в прошлом. Но как далеко в будущее? Прошло точно много лет. Может, никто из Нерегуляров деревни уже не остался в живых.

Она шла к гавани, миновала церковь Святого Петра у моря. Она обрадовалась тому, как прочно и знакомо выглядела церковь. Святой Петр оберегал рыбаков, но, может, ответил бы на молитвы отчаянной колдуньи.

Она прошла по ступеням, дубовая дверь тихо открылась под ее рукой. Внутри было темно, но свет падал из витражей на окнах.

Но это были не витражи. Окна заменили прозрачными, и они хорошо впускали свет луны, но не заполняли интерьер разноцветным светом днем.

Даже без витражей маленькая церковь источала спокойствие. Тори стало лучше, она пошла к алтарю. Тот же крест, те же резные скамьи. Она выдохнула. Если бы церковь изменилась, она бы боялась, что Бог умер.

Вазы свежих цветов стояли у алтаря. Тори задела их пальцами. Майские цветы, а не октябрьские. Если гильдии все еще украшали церкви цветами, ее мир еще можно было узнать.

Дом священника был за дверью. Она осмелится постучать в такое время? Священники должны помогать людям, а она нуждалась в помощи. Если она выглядела юно и растеряно, как себя ощущала, но он может и не задавать много вопросов, пока она не поймет, где была. Тори подозревала, что он будет сговорчивее, если не будить его посреди ночи, так что решила провести остаток ночи в церкви.

Она не успела устроиться, дверь распахнулась, и узкий, но яркий луч света скользнул по церкви. Грубый мужской голос рявкнул:

— Кто тут?


ГЛАВА 19


С колотящимся сердцем Тори нырнула под скамью, пока свет не нашел ее. Мужчина пошел по ряду к алтарю, а она замерла, как испуганный кролик, надеясь, что камень беззвучия помешает ему заметить ее.

Мужчина бормотал под нос, двигая свет, опуская луч. Наверное, это был какой-то свет мага, хоть она не видела, чтобы тот становился узким сильным лучом. Тори открыла внутренние ощущения и ощутила тихое гудение магии.

На нее охотился маг. Она была обречена.

Он приближался, словно знал, что она была тут. Тори заставляла себя лежать смирно, когда хотелось встать и бежать. Но тогда он точно ее увидит.

— Ты! — он остановился возле ее укрытия, его обувь была перед ее лицом. — Выходи оттуда. И ничего не делай больше! У меня пистолет.

Тори старалась выглядеть безобидно, выбралась из-под скамьи и встала. Свет был таким ярким, что она не могла разглядеть мужчину.

Он удивленно сказал:

— Ты просто девчонка!

Его голос стал бодрее, и она поняла, что он звучал как юноша, а не мужчина. Он, наверное, понижал голос, чтобы звучать старше.

Тори прищурилась, пытаясь разглядеть его, несмотря на свет. Высокий, широкие плечи, светлые волосы. Он выглядел довольно знакомо.

— Джек? — поразилась она. — Джек Рейнфорд?

— Я — Ник Рейнфорд. Мой старший брат — Джо. Ты его знаешь?

Его штаны, рубашка и жилет были не похожи на одежду, что она знала, но он напоминал Джека из Нерегуляров. Может, был кузеном.

— Я знаю только Джека Рейнфорда, — осторожно сказала она. — Он живет тут?

— Я не знаю никаких Джеков. Джо учится на пилота ВВС, — Ник провел по ней лучом света. — Кто ты и почему в ночной рубашке?

Что еще за ВВС?

— Я — Виктория Мансфилд, обычно меня зовут Тори. И это хорошее платье, — возмутилась она. — Хватит светить мне в глаза! Что это за штука?

— Фонарик, — он отвел луч, чтобы свет не слепил. — Платье, может, и хорошее, но похоже на ночную рубашку. Где ты живешь?

Она раздраженно спросила:

— Тебе какое дело?

— Это мое дело, потому что я — часть патруля волонтеров Лэкленда. Его сформировали, потому что мы на берегу, сюда вторгнутся в первую очередь.

Вряд ли это была война с Наполеоном, слишком многое изменилось. Но Англия и Франция бились веками.

— Почему Англия и Франция не могут помириться?

— Мы бьемся не с Францией, — удивился он. — Франция — наши союзники. Враг — Германия, как было и в Первой мировой, — он покачал головой. — Как можно не знать, с кем мы боремся? Ты жила в пещере? Тогда понятна грязь на ночной рубашке.

— Это не ночная рубашка! — она возмущенно плюхнулась на скамью. — Девушки тут не носят платья?

— Не до лодыжек, — он прищурился. — Ты сбежала. Тебе не больше четырнадцати. Тебе не пора домой? Или мне стоит отвести тебя в участок.

— Мне шестнадцать, и я не сбежала, — рявкнула она. — И это не твое дело.

— Идет война. Шпионы — это проблема. Потому я вызвался патрулировать одну ночь в неделю. Я увидел, как ты пошла сюда, и последовал, думая, что ты — шпион нацистов, — он звучал разочаровано.

— Нацистами зовут немцев?

Он покачал головой от ее неведения.

— Это политическая партия. Их лидер — Гитлер, тиран, который хочет захватить мир.

— Похож на Наполеона, только немец. И много шпионов ты поймал?

Он улыбнулся.

— Ты была бы первой.

— И у тебя есть пистолет?

— Я соврал, — бодро сказал он, сел на другом краю скамьи. — Но шпион был бы вооружен, и я хотел тебя напугать. Ты так и не сказала, откуда ты, — он прищурился. — Может, ты все-таки шпион. Милая девочка — хороший выбор. Никто тебя не заподозрит. Наверное, на самом деле тебе двадцать восемь, ты хорошо умеешь скрываться и легко говоришь на шести языках.

— У тебя хорошее воображение! Я говорю на французском, но я не шпион, — она нахмурилась. — Если хочешь знать, я была в аббатстве Лэкленд.

Его голос стал тверже:

— Аббатство разгромлено кучу лет. Там как раз спрятался бы шпион.

— Перестань нести чушь про шпионов! — но, может, так она узнает больше об аббатстве. — А как его разгромили?

— Не знаю. Оно было заброшено со времен, наверное, моих деда с бабкой. Во время Первой мировой немецкий корабль попал по нему снарядом и сбил много зданий. И пару недель назад самолет сбросил там пару бомб по ошибке, — его голос изменился. — Говорят, раньше там была школа магов.

Он звучал тоскливо. И у него было сияние силы.

— Ты веришь в магию? — спросила осторожно Тори.

Он насторожился.

— Магия — выдумка. Но… я слышал, что раньше магия была в мире.

Он хотел, чтобы магия существовала, а ей нужна была помощь и информация. Он был юным, и если скажет всем, что она была магом, ему не поверят. Пора рискнуть.

— Выключи свет, и я покажу кое-что интересное.

— Ты убежишь!

— Разве ты не успеешь меня поймать? — она подняла руки. — Видишь? Оружия нет. В моих руках ничего. И ты услышишь, если я побегу.

— Хорошо, — он с тихим щелчком выключил фонарик.

Решив потом посмотреть на фонарик ближе, Тори сосредоточилась и создала шар света в правой руке.

— Если хочешь верить в магию, посмотри на эту лампу мага.

— Что…! — в мягком сиянии его лицо было испуганным. — Это уловка нацистов, которую мы еще не разгадали!

Ник Рейнфорд думал только о шпионах и врагах.

— Это магия, Николас, — терпеливо сказала она. — Можешь взять его рукой.

Он осторожно протянул руку. Тори опустила лампу мага на его ладонь. Свет не потускнел, доказывая, что у Ника была магия.

Он уставился на шар света.

— Покалывает.

— Приготовьтесь, мистер Рейнфорд, — сказала Тори. — Магия реальна, и у тебя есть немного силы, хоть она не развита. Иначе лампа мага погасла бы в твоей руке.

— Это может быть наука, а не магия, — он смотрел на свет.

Тори взяла лампу и сделала ее ярче, чтобы видеть его лицо.

— Что за наука?

Он растерялся на миг.

— Это… изучение того, как работает мир, и использование этого на практике.

— Звучит как естественная философия, — теперь растерялась Тори. — Дай мне пример науки. Твой фонарь — наука?

Он кивнул, поднимая к ней фонарик.

— Энергия хранится в батарейках в рукояти. Когда я включаю фонарик, они посылают ток в проводок в лампочке. Проводок сияет, появляется свет. Пока батарейки не разрядятся, — он тряхнул фонариком, который тускнел. Он стал ярче. — Наука в действии.

Мир научился управлять электричество. Во время Тори это было интересной новинкой, которая не делала ничего полезного.

— Очень удобно, особенно для тех, у кого нет магии. Мне показать тебе еще раз?

— Но что-нибудь другое, не свет, — сказал он, все еще не веря.

Полет не был практичным, но зато впечатлял зрелищем. Она встала, закрыла глаза и представила, как движется вверх. Ее контроль стал лучше, она взмыла быстро, отодвинулась на несколько футов, чтобы сохранить честь. А потом создала горсть огоньков и бросила их в воздух, чтобы они озарили ее как свечи.

— А так достаточно?

— Эй! — сдавленно вскрикнул он. — Это… еще один фокус нацистов!

— Ты такой глупый, — она изящно опустилась перед алтарем, огоньки угасли над ней. — Думаешь, твои нацисты стали бы скрывать такое? И зачем бы открыли сейчас тебе, если бы скрывали?

— Я… хочу верить в магию, — он скривился. — В семье говорят, Рейнфорды были хороши в этом. Но все знают, что магия — просто выдумки.

— Что случилось с магией? — спросила она, растерявшись из-за того, как что-то такое важное пропало. — Когда люди перестали принимать ее?

— Не знаю, — медленно сказал он. — Может, когда наука стала развиваться, в магии пропала необходимость, и она пропала. Ныне магию считают или выдумкой, или фокусами, — его пальцы на фонарике побелели. — Но… но были времена, когда я ощущал в себе что-то, что могло быть магией, если бы я умел ее использовать.

— У тебя есть сила, я ее ощущаю, — она опустилась на скамью. — Какой сейчас год?

Он вскинул брови.

— Ты на голову упала в аббатстве? Может, призрак волшебника столкнул тебя с тех старых ступеней.

— Может быть. Так какой год?

— Конечно. 1940, - он покачал головой. — Ты такая странная.

Она вдохнула. Если у Англии был тот же календарь, она попала… на сто тридцать семь лет вперед!

Не зная, смогла бы она уговорить его, Тори сказала:

— Я училась в аббатстве Лэкленд, но школа пыталась истребить магию, а не учить ей. Многие люди в мое время любили магию, кроме аристократов. Дети аристократов с магией отсылались в Лэкленд, чтобы их исцелили, чтобы семьи не отказывались от нас. Ученики, которые хотели узнать больше о магии, собирались ночью в туннелях под аббатством.

— Проще поверить, что ты шпион! — фыркнул он. — И из какого ты года, по-твоему?

— 1803.

— И ты прыгнула во времени, миновав сто лет? — воскликнул он. — Ты не только странная. Ты безумная.

— Я не прыгала! — рявкнула она. — За мной гнались, — она поймала его взгляд, молила его мысленно поверить ей. — Прошлой ночью я отправилась в Лабиринт под школой для учебы. Но на нас устроили облаву управляющие школой. Я пыталась сбежать, но попала в туннель, в конце которого было высокое зеркало. Я коснулась его и провалилась, а оказалась тут… Я не знаю, как вернуться.

Лицо Ника изменилось.

— Зеркало Мерлина. Оно существует!

— Ты понимаешь это? — она уставилась на него. — Есть легенда, что Мерлин построил туннели под аббатством, но я не слышала о зеркале. Что это?

— У моей семьи есть истории о магии. И есть много старых дневников Рейнфордов. Я все прочел, и там несколько раз упоминались зеркала Мерлина, — он нахмурился, вспоминая. — Семь зеркал. Они выглядят как отполированное серебро. Они позволяют путешествовать во времени и пространстве. Я помню только это.

Она вскинула брови.

— Теперь ты мне веришь?

— Д-думаю, придется. Зеркало похоже на прибор из романа Уэллса «Машина времени», но там была наука, а не магия.

— Может, Уэллс был магом?

— Нет, он был писателем и жил между твоим временем и моим, — Ник нетерпеливо махнул рукой. — Он не важен, просто я читал его роман, и проще считать зеркало машиной времени, — он нахмурился, вспоминая. — В дневнике говорилось, что зеркало Мерлина работает не для всех. Тебе повезло.

— Я обошлась бы без этого! — она скрестила руки на спинке скамьи перед собой, уставшая и растерянная, готовая заплакать. — Если не отведешь меня в полицию, я переночую здесь. Я ничего не украду.

— А потом?

— Не знаю, — вяло сказала она. — Зеркало пропало, когда я проснулась. Иначе я бы сразу вернулась. Может, священник мне поможет. В мое время они часто были магами.

— Этот священник — нет, — Ник поднялся на ноги. — Идем, путешественница во времени. Я отведу тебя домой.


ГЛАВА 20


Даже устав, Тори твердо сказала:

— Я не пойду домой с тобой!

— Тебе нужно поесть и отдохнуть, — сказал он. — Завтра решим, что делать. Может, у мамы будут идеи. Она тоже читала дневники семьи. Она и мой папа — учителя, они все знают.

Тори полагала, что раз там его мама, она будет в порядке. Она с трудом поднялась на ноги. Проблемы в Лэкленде казались пустяком после такого.

— Надеюсь, она поможет.

— Лучше она, чем священник или полиция, — Ник повел ее по ряду. — Двери работают в обе стороны. Если смогла пройти сюда, сможешь и уйти.

Надеясь, что он прав, Тори пошла за ним наружу, потушила свет мага, покинув здание. Они повернули на дорогу, она оглянулась на церковь. Она тихо спросила:

— Что случилось с витражами?

— Лэкленд на передовой для вторжения, обстрела и бомб. Потому совет попросил волонтеров сторожить улицы, — он оглянулся на церковь. — Когда в сентябре объявили войну, священник решил убрать витражи на время. Их хранят где-то. Наверное, в погребе.

— Логично. Но церковь без них не такая.

— Все не такое, как было до войны, — Ник взял Тори за руку, тучи закрыли луну. — Осторожно, в темноте можно легко споткнуться.

Она была благодарна за его поддержку в этом странном мире.

— Из-за войны тут так темно? Я думала, тут есть лампы, работающие как твой фонарь.

— Да, почти во всех домах теперь есть электрические лампы, но действуют правила, — он повернул ее вокруг чего-то, стоящего у амбара. — Все окна закрывают, чтобы света не было видно. А патруль смотрит и подсказывает, если кто-то нарушает правила.

— Без шпионов, наверное, скучно, — сухо сказала она.

— Нет. Я не хочу их на этой стороне канала, — рассмеялся он. — Ночью идти сложно. Машины обычно не используют фары, но от этого погибло столько людей, что теперь позволили бреши света. Некоторые фермеры рисуют белые полосы на темных коровах, чтобы их не сбили.

— Я видела одну такую, — Тори разгадала хоть одну загадку. — Странно это все.

Ник описал жестом деревню.

— Если немцы начнут бомбить, мы не хотим стать легкой мишенью.

Тори пыталась разобраться. Машины она видела, как и прорези света в них.

— Бомбить?

— Бомбы как… взрывающиеся пушечные ядра, — он повернул ее за угол улицы и направился вверх по холму. — Самолеты — летающие машины. Они могут пересечь канал и сбросить бомбы на города и фабрики. Это еще не произошло, но скоро может случиться. Думаю, они не бросили бомбы, пока не видно огней Лэкленда.

— Я видела летающую машину раньше. Жуткая штука! — Тори поежилась. — Расскажи больше о своей войне.

Он вздохнул.

— Британия объявила войну в прошлом сентябре, когда Германия вторглась в Польшу. Сначала почти ничего не происходило. А теперь идут сражения, и Гитлер захватил половину Европы.

— Какие страны?

— Он забрал Чехословакию и Рейнланд пару лет назад и напал на Польшу, — он задумался на миг. — Одолели Данию. Норвежцы борются, но долго не протянут. Финляндия хорошо обороняется от России, но и их скоро раздавят.

Тори не слышала о Финляндии, а Рейнланд был частью Германии, но границы все время менялись.

— Так Германия собралась воедино и теперь в союзниках с Россией?

— Да, как и Италия. В Италии есть диктатор Муссолини, он почти такой же плохой, как Гитлер. Они оба фашисты, так что хотят всеми править.

Италия была страной, а не скоплением королевств?

— Мне нужно найти карту Европы! Где идут сражения?

Ник пнул камешек, и тот прокатился по гладкой дороге.

— Две недели назад, в начале мая, нацисты вторглись в Нидерланды и Францию. Голландия простояла пять дней, это уже хорошо, но теперь они сдались. Нацисты движутся так быстро, что это зовут блицкриг. Молниеносная война. Бельгия почти сдалась, и армии Франции и Британии отступают к каналу

— Франция и Британия сражаются заодно, — поразилась она. — Сложно поверить.

— Они были союзниками в Первой мировой, так и теперь, — он сглотнул. — И… мой отец пошел в разведку Британии. Он посреди сражений. Если еще не умер.

Тори скривилась от боли в голосе Ника.

— Зачем мужчине с детьми идти в армию?

— Мой папа был в Первой мировой, когда был немного старше меня. Он был хорошим солдатом, стал сержантом. Он сказал, что Англии нужны опытные люди, так что теперь он офицер, — Ник с горечью рассмеялся. — Моя мама сказала, что он нужен здесь, но он решил, что ему нужно попытаться остановить нацистов, пока они не добрались сюда. Уже поздно. Через месяц гады заберутся в Англию.

— В мое время мы тоже ждем вторжение, но враг — Франция, — а ведь Ник знает, что случилось! Она поспешила спросить. — Наполеон вторгся в Англию? Мы его победили?

— Я… не так хорош в истории, — извинился Ник. — Он, может, и приходил, но мы его одолели. Я уверен.

Это немного утешало. Но она надеялась, что мама Ника знала историю лучше.

Тори едва двигалась, когда они добрались до дома Рейнфордов на утесе. В темноте она толком не видела, когда они дошли туда, но дом напоминал старый, каменный, который она помнила из своего времени. Здание было далеко от дороги и других домов, отделено деревьями. За домом был канал, и она слышала шум волн.

— Мы не запирали раньше дверь, — Ник повернул ключ, открыл дверь и впустил Тори внутрь. Он закрыл дверь, раздался щелчок, и комнату залил свет.

Тори моргнула от яркости. Это было как его фонарик, но в тысячу раз лучше.

— Нужны десятки свечей, чтобы так осветить комнату, — поразилась она. — Или много ламп магов.

Они вошли у кухни, которую было легко узнать, хоть она была меньше кухни в Фейрмаунт-холле и аббатстве. Тут уместилось бы два или три человека за работой, но тут были шкафчики, стойки, тарелки и сковороды, плита и большой стол, окруженный деревянными стульями. Тяжелые черные шторы закрывали два окна.

— Добрый вечер, Гораций, — Ник почесал голову сонной черно-белой собаки, которая вышла из-под стола к нему. — Хочешь сразу спать, Тори, или сначала поешь?

Гораций с интересом понюхал ее руку. Тори поняла, что дрожит отчасти из-за голода. Она сожгла много силы с последнего приема пищи.

— Мне стало бы лучше, если бы я поела что-нибудь.

— Как насчет горячего супа, хлеба и сыра? — спросил женский голос. — Ник, кто твоя подруга?

Тори повернулась, а на кухню вошла женщина из другой двери. Она была красивой, светловолосой и с уставшими глазами, в длинном синем халате и с властью матери.

— Ее зовут Виктория Мансфилд, я нашел ее в церкви, мам. Она говорит, что она — колдунья из 1803. Тори, это моя мама, миссис Рейнфорд.

Тори сжалась. Как он мог так выпалить? Миссис Рейнфорд отправит Тори в психушку! Но Ник знал свою мать.

Миссис Рейнфорд оживилась.

— Так ты одна из них, — выдохнула она.

Ник говорил, что его мама знала, и теперь Тори пригляделась и увидела сияние магии вокруг женщины.

— Одна из чего?

— Мне казалось, что скоро придет кто-то важный, — сказала миссис Рейнфорд. — Я не знала, кто или зачем, — она изумленно смотрела на Тори, — и я думала, кто-то будет старше, но я знаю, что твое прибытие очень важное.

— Я же говорил, что мама все знает, — гордо сказал Ник.

— Рада встрече, мисс Мансфилд, — взгляд миссис Рейнфорд прожигал Тори.

— Можно просто Тори, миссис Рейнфорд.

— Мам, Тори умеет летать! — сообщил Ник.

— Не летать, а парить. Хотя я так устала сейчас, что вряд ли оторвусь от пола, — Тори вздохнула. — Но я могу попробовать, если нужно.

— Если ты из 1803, путь был долгим, — сказала миссис Рейнфорд. — Тебе нужно поесть и поспать. Поговорим завтра, — она зажгла спичкой горелку на плите. Она поставила кастрюлю на горелку и продолжила. — Ник, подашь хлеб и сыр?

Ник послушался, и миссис Рейнфорд спросила у Тори:

— Думаю, ты хочешь помыться и освежиться?

— О, хотелось бы!

Миссис Рейнфорд вывела ее из кухни и направила вверх по лестнице.

— Там ванная. Можешь брать полотенца, вот новый гребень, — она подвинула что-то на стене, включила свет в комнате, и стало видно большую ванну и умывальник. Она повернула металлическую ручку на рукомойнике, и полилась вода из крана. — Справа холодная, слева горячая. Вода нагревается минуту или две. Заткни слив, если хочешь наполнить рукомойник. Ванна работает так же.

Тори повернула другую ручку и смотрела с восторгом, как лилась вода.

— Служанкам это понравится! Не нужно носить горячую воду в спальни.

Миссис Рейнфорд рассмеялась.

— У девушек нынче есть работа не только прислуги, так что служанок не так много. Нам повезло, что у нас современный трубопровод, — она открыла следующую дверь в коридоре. — Туалет в комнатке тут. Тебе нужна помощь?

Тори посмотрела на стену, нашла включатель, как то, что озарял ванную. Она осторожно коснулась его. Свет!

Комнатка была с унитазом. На стене над ним был резервуар с ручкой на цепочке.

— Я слышала о таком, но не видела. Использовав, нужно потянуть за цепочку?

— Да, и это одно из самых полезных изобретений в мире, — миссис Рейнфорд повернулась к лестнице. — Можешь взять синие полотенца. Не спеши, суп еще пару минут будет греться.

После похода в туалет Тори решила, что нужно уговорить отца установить такие в Фейрмаунт-холле. Если он вообще заговорит с ней. И горячая вода в рукомойнике была чудесна!

Она сомневалась, что сам король Георг мылся с таким комфортом в замке Виндзор. Дома служанка приносила воду, а потом уносила ее. Тут все было так просто, что это было роскошью.

Тори смотрела на ванну. Она была в четыре раза больше, чем в Фейрмаунт-холле, и там были ручки, как на рукомойнике. Искупаться в такой ванне будет раем. Но если она попробует, то уснет и утонет. И она хотела есть.

Помыв руки и лицо, распустив волосы, Тори влажным полотенцем оттерла почти всю грязь с платья. Она посмотрела в зеркало, увидела, что убранные гребнем волосы назад делали ее младше. Загадочная путешественница во времени должна выглядеть серьезнее.

Но пока что ей было все равно.

ГЛАВА 21


Тори проснулась от крепкого сна, голова была мутной. Каким у нее был сон!

Взгляд упал на хрупкое сооружение, похожее на птицу, висящее в углу комнатки. Модель аэроплана, построенная Джо Рейнфилдом. Она все вспомнила. Боже, она попала в будущую Англию, где была война.

Во время позднего ужина, где она чуть не уснула в миске с супом, она узнала, что ВВС была отрядом армии со странными летающими машинами. Джо Рейнфорд пошел туда, когда подрос. Он был на учебе, так что его кровать была свободна для Тори.

Когда миссис Рейнфорд отвела зевающую гостью в комнатку под крышей, она сказала:

— Видишь аэропланы, которые построил Джо? Он всегда хотел летать. Потому не удивительно, что он пошел в ВВС, — ее голос был подавленным.

В комнате было не меньше десятка моделей. Тори посмотрела на ближайшие. Удивительно, что кто-то хотел доверить жизнь такому хрупкому сооружению. Самолеты были легкими мишенями во время войны. Миссис Рейнфорд так и думала.

Но, хоть мама Ника скрытно боялась за мужа и старшего сына, она была рада гостье. Она нашла ночную рубашку и халат своей тринадцатилетней дочери Полли, которая спала, когда Тори прибыла. Полли была ростом с Тори, и мягкая чистая ночная рубашка была приятна.

Часть ее хотела спрятаться под одеялами, но это не поможет ей вернуться домой. Она могла застрять в этой Англии без друзей или семьи, и это ужасало. Даже если она вернется в то же время, когда ушла, и попадется рейдерам, которые запрут ее на ночи в Лэкленде, она хотя бы будет в своем времени, которому принадлежала.

Миссис Рейнфорд открыла черные шторы, когда Тори легла в постель, когда свет был выключен. Утром в окно полилось солнце. Тори отлично проспала до утра.

Она встала с кровати и прошла к окну. Оттуда был хороший вид на канал, и деревню было видно вдали.

Тори посмотрела на канал, радуясь, что это не изменилось. В такое мирное утро было сложно поверить, что армии с жуткими машинами терзали друг друга во Франции, приближаясь к ним.

Когда она прошла в коридор, направляясь в ванную, она услышала внизу голос Ника. Наверное, все ждали ее появления. Она оделась, спешно причесалась, завязала волосы сзади лентой, которую дала миссис Рейнфорд.

Она спустилась. Ей нравился дом Рейнфордов. Хоть не большой, но он был приятным и теплым, и тут были удобства, которые не знали во времени Тори.

Она пошла на голоса на кухню, которая была центром жизни семьи. Прошлой ночью миссис Рейнфорд была в длинном халате, но теперь она была в платье, которое едва прикрывало ее колени. Ее лодыжки было видно! Юная блондинка за столом была одета схоже. Конечно, Ник принял длинное платье Тори за ночную рубашку.

Тори приковала общее внимание, как только вошла. Сестра Ника сказала с сомнением:

— Это колдунья?

Тори не знала, изумляться или злиться.

— Я только учусь магии. Колдуны практикуют темную магию, а я таким не занимаюсь.

— Как бы она себя ни звала, у нее есть сила, Полли, — сказал Ник. — Тори, это моя младшая сестра-скептик. Полли, это Виктория Мансфилд.

Полли кивнула, а Тори заметила, что и у девочки есть сияние силы. Длинные светлые волосы, ниспадающие на ее лоб и плечи, не скрывали пылающий взгляд. Ник и миссис Рейнфорд смотрели на гостью так же пристально. Даже пес под столом глядел на Тори.

— Доброе утро, — чувствуя себя мышкой среди котов, Тори опустилась в реверансе для хозяйки дома. — Прошлой ночью вы сказали, что поможете мне попасть домой?

— Я надеюсь на это. Я изучала дневники семьи и старые книги, что хранились с ними, — миссис Рейнфорд с помощью варежки вытащила тарелку из печи и опустила на стол, но не со стороны Полли и Ника. — Мы поговорим, когда ты позавтракаешь. Тарелка горячая, так что будь осторожна. Надеюсь, ты любишь яичницу с сосисками.

— Выглядит вкусно, спасибо, — бодро сказала Тори. Она не видела такого хорошего завтрака с тех пор, как ее увезли из Фейрмаунт-холла. — Но расскажите, что вы узнали. Я могу есть и слушать.

Миссис Рейнфорд налила Тори чай и добавила кипятка в чашки остальных.

— Хорошо. Я учу английскому и латыни, и латынь помогает со старыми книжками. Ник сказал, что ты описывала серебряный предмет, который звучал как зеркало Мерлина.

Тори оторвала взгляд от яичницы.

— Я не слышала об этом, но я не так долго училась в Лабиринте. Что в книге говорится о зеркале?

— Книга, в которой они описаны, самая старая в нашей коллекции, но, как рассказал тебе Ник, зеркало было порталом, переносящим сквозь пространство и время. Запись переводится как: «Мерлин сделал семь волшебных зеркал, рассеял их по царствам, чтобы люди могли перемещаться во все времена и места», но это может быть выдумкой, а не фактом.

— Я переместилась во времени, но не месте, — задумчиво сказала Тори. — Как портал активировался? Я не колдовала. Я просто подбежала и коснулась поверхности, потому что хотела спрятаться за зеркалом. А потом оказалась на полу в туннеле в этом времени.

— Нужен талант в магии, чтобы использовать портал, — ответила учительница. — И нужно сильное желание быть в другом месте. У тебя явно есть талант и было желание.

Тори вспомнила свой страх, что ее поймают, и поняла, что выполнила требования.

— Теперь у меня есть сильное желание вернуться. Думаете, я смогу уйти домой, если найду зеркало? Оно пропало, когда я прошла сквозь него.

— Хотела бы я знать ответы, — вздохнула миссис Рейнфорд. — В книге говорится, что портал существует в другом измерении и появляется, когда его вызывают.

— Звучит так, словно его вызывают магия и желание. Значит, если я вернусь в туннель, откуда пришла, я смогу вызвать зеркало, если сознательно буду желать этого, — Тори в волнении отодвинула тарелку и встала. — Я могу к вечеру уйти домой!

— Нет! — воскликнула Полли. — Ты должна научить нас, как использовать магию!

Тори удивленно моргнула, а Ник, молчавший до этого, сказал:

— Мы надеялись, что ты проведешь нам пару уроков перед возвращением. У нас есть немного силы, но мы не знаем, что с ней делать.

— Грядут плохие времена, и нам нужны все силы, — сказала миссис Рейнфорд тихо. — Очень плохие. Мне снятся кошмары с падающими бомбами и пылающими городами.

Ее дети уставились на нее.

— Ты не рассказывала нам, — сказал Ник.

— Не хотела пугать, но мне нужно уговорить Тори помочь нам, — миссис Рейнфорд улыбнулась. — Я ощущала, что придет кто-то сильный и поможет нам. Я не ожидала. Что путешественник во времени будет возраста моих детей.

— Я не знаю, как учить магии, — сказала смущенно Тори. — Я только начала познавать магию, как меня поймали и отправили в Лэкленд.

— Ты знаешь больше нас, — сказал Ник. — Ты можешь хотя бы подсказать!

Тори замешкалась, а Полли фыркнула:

— Она — не маг. Она просто запутала тебя, потому что милая.

— Да, она милая, — парировал Ник. — Но она летала!

Тори радовало, что они считали ее милой, но сейчас стоило показать магию. Она сосредоточила, ощутила щелчок внутри, а потом изящно поднялась на ярд, голова была возле потолка. Полли и ее мама охнули, а Гораций вскочил в воздух, челюсти щелкнули у пальцев ног Тори.

— Сидеть! — рявкнула она.

Пес сел, быстро виляя хвостом. Тори опустилась на пол рядом с ним.

— Убеждена, скептик Полли?

Глаза девочки были как блюдца.

— Можешь научить меня так делать?

— Тебе нужен для этого талант парения, а он редкий, — Тори посмотрела на Полли, ее взгляд стал чуть рассеянным. — Думаю, твоя сила в магии погоды, этот навык передается в семье Рейнфорд.

— Я всегда любила смотреть на погоду, особенно на грозу, — сообщила Полли. — Порой я… ощущаю бури и ветра. Я могу быть магом погоды?

— У тебя нужный талант, да и силы должно хватать, — Тори нахмурилась. — Но я не учитель. Я могу объяснить основы. Важна практика. Я не могу задержаться надолго. Мне нужно домой.

— Сегодня воскресение, потому все мы тут, — сказала миссис Рейнфорд. — Останешься с нами на неделю?

Видя неуверенность Тори, Ник сказал:

— Может, тебе стоит провести тут два-три дня, побывать дома, а потом вернуться?

Тори поежилась.

— Проходить через портал неприятно. Я не вернусь, когда уйду.

— Тогда останься подольше, — сухо сказала Полли.

— Три дня, — сказала Тори. — Не больше. Если не хотите держать меня в плену.

— Конечно, нет, — сказала миссис Рейнфорд. — Три дня дадут нам начало. Но тебе лучше доесть завтрак. Мы не дадим тебе покоя! — она опустила тарелку с тостами в центр стола, добавила баночку варенья.

Тори доела яичницу, а Полли сказала:

— Время новостей.

Она потянулась над столом и повернула включатель на деревянной коробке у стены. Из коробки донесся мужской голос:

— Недавно избранный премьер-министр Уинстон Черчилль обратится сегодня на конференции лейбористской партии в Бурнемуте… — Полли выключила звук.

— Святые небеса! — воскликнула Тори. — Это тоже наука?

Ник рассмеялся.

— Да, тут нет проводов. Работает от электричества и получает электромагнитные волны по воздуху.

— Почему это не магия? Эти волны можно увидеть или коснуться?

Он стал отвечать, но замолчал.

— Не совсем, но они есть, иначе прибор не работал бы. У науки есть правила.

Тори улыбнулась.

— Все равно похоже на магию. Как и ваше электричество. И летающие машины. Магия.

Миссис Рейнфорд рассмеялась.

— Многие не знают, как приборы работают, умеют лишь управлять ими. Так что они могут быть магией.

— У магии тоже есть правила, — Тори намазала варенье на тост и откусила немного. — Я говорила Полли о талантах. Вы уже знаете, что вы — предсказатель, миссис Рейнфорд.

— Я так думала, — женщина прикусила губу. — У меня есть ощущения, но я часто ошибаюсь. Думаю, будут проблемы с едой, так что я сделала запасы летом, и мы высадили много овощей. Это пригодится позже, но я не могу даже понять, жив ли мой муж во Франции! У меня есть две картинки с ним в голове. В одной он возвращается домой целым, а в другой… — она судорожно вдохнула и покачала головой.

Ее дети вздрогнули, Тори сказала:

— Потому что будущее не определено, — она пыталась вспомнить слова мисс Уитон. — Будущее — это варианты, а не прямая дорога. Наши пути изменяются проще, чем большие события, влияющие на народы.

— Как война? — Тори кивнула, и миссис Рейнфорд закрыла глаза, на ее лице возникла боль. — Бомбы упадут на Лондон. Дома Парламента будут гореть.

Тори поежилась.

— Вряд ли увиденное будущее изменит что-то твое большое и жуткое.

— Может, нет. Но, чем четче я вижу, тем больше шансов, что я спасу семью, — решительно сказала миссис Рейнфорд.

— А я, Тори? — спросил Ник. — У меня есть сила, или я обманывал себя? Ты говоришь, что Рейнфорды были магами погоды.

Тори закрыла глаза, видела в Нике разноцветные огни.

— У тебя есть немного магии погоды, но не так сильно, как у Полли. У тебя есть другие силы, но я не пойму, какие. Ты умеешь искать, и ты хорошо читаешь людей, как мне кажется. Ты знаешь, что в их головах, и как их убедить.

— Да, но вряд ли это магия, — он нахмурился. — Я надеялся на что-то лучше.

— Не принимай мои слова за истину, — предупредила Тори. — Я отмечаю то, что заметно. Когда ты начнешь развивать таланты, ты узнаешь, что можешь делать.

Миссис Рейнфорд задумалась.

— Раз твое время тут ограничено, думаю, Ник и Полли заболеют и пропустят школу.

— Вы тоже заболеете?

Миссис Рейнфорд скривилась.

— Я учитель, так что не могу так.

— Я начну с общих принципов для всех вас, — сказала Тори, продумывая подход. — Раз завтра вам нужно учить, миссис Рейнфорд, я помогу вам лично этим вечером. Завтра я буду учить Полли и Ника днем, а потом всех — вечером. Во вторник уроков будет больше. И нам нужно отдыхать. Это тяжелая работа.

Ник рассмеялся.

— Я годами тайно мечтал трудиться над магией, но не знал, с чего начать.

Тори смотрела на трех своих учеников. Она думала, Нерегуляры учились с энтузиазмом, но им было далеко до Рейнфордов.

— Начнем сейчас. И не вините меня, если устанете к концу дня!


ГЛАВА 22


Следующие три часа Тори объясняла принципы, учила упражнениям по контролю и отвечала на вопросы. К полудню миссис Рейнфорд сказала:

— Мы все устали, так что советую сделать перерыв. Давайте пройдемся. Ты увидишь деревню днем, Тори, и мы сможем перекусить.

— Свежий воздух поможет, — согласилась Тори и поднялась на ноги. — И я хочу посмотреть 1940 в свете дня.

Она укуталась в свою шаль, и миссис Рейнфорд сказала:

— Тори, тебе стоит одолжить немного вещей Полли. Вы почти одного размера. Если кто спросит, кто ты, мы сможем сказать, что ты — подруга моей крестницы, приехала в гости. Это довольно неплохой вариант.

— Вы правы, — Тори взглянула на Ника. — Я не хочу, чтобы кто-то снаружи считал, что я в ночной рубашке.

Ник улыбнулся.

— Как по мне, это платье все еще так выглядит.

— Пойдем в мою комнату, я все исправлю, — Полли вскочила на ноги. — Тут уже я буду экспертом.

— Это точно, — Тори последовала за Полли наверх.

Спальня девочки была под крышей, и там было аккуратно. Она открыла двери шкафа и посмотрела на содержимое.

— Вот. Юбка, блузка и кардиган должны подойти. Я выйду, чтобы ты переоделась.

Тори подняла ужасно короткую синюю юбку.

— А колени не замерзают?

— Она не такая короткая! И я хотя бы не спотыкаюсь о длинную юбку.

Полли не успела уйти, а Тори спросила:

— Что это за металлическая полоска?

— Молния. У тебя такого нет, — Полли показала, как застегнуть и расстегнуть юбку.

Тори потянула за бегунок с радостью.

— Это лучше булавок и шнурков! — она опустила юбку на кровать и спросила. — А нижнее белье? Думаю, мое белье подойдет, но нижняя сорочка слишком длинная для этой юбки.

— Что у тебя за белье?

— Сверху — короткая основа, поддерживающая тело, — объяснила Тори. — Бывают длинные, до бедер, но я ношу простое белье, которое заканчивается на талии и зашнуровывается спереди.

Полли скривилась.

— Это как корсет?

— Да, но есть много стилей. Что женщины носят сейчас?

— Я покажу, — Полли выдвинула ящик в сундуке и вытащила несколько маленьких свертков белья. — Ты можешь взять эти трусики, я их не надевала. Это чистый жилет и комбинация под юбку и блузку.

Тори смотрела на белье, отмечая, что жилет и комбинация напоминали нижнее платье, разделенное на две части.

— Хорошая ткань, а стежки крохотные. Кто шьет?

— Машина. Иголка быстро опускается и поднимается, задевая еще одну нить внизу, — Полли показала пальцами. — У мамы есть швейная машинка, если хочешь посмотреть позже, — она вытащила еще предмет из ящика. — А еще женщины носят бюстгальтер. Мне он еще не нужен, но мама купила мне это на тринадцатый день рождения. Сказала, что я дорасту до него.

Тори смотрела на бюстгальтер, где были две чашечки и ремешок, что соединялся на спине.

— Похоже на упряжь лошади. Жилет выглядит удобнее.

— Корсет тоже не звучит приятно. Но приходится привыкать, — Полли посмотрела на ноги Тори. — Твои ботинки не похожи на то, что носят сейчас. У нас почти один размер. Может, моя обувь даже больше. Вот, примерь эти школьные туфли, которые я переросла, даже не поносив.

— О, мне они нравятся! — Тори покрутила черные кожаные туфли в руках. Каблуки в полтора дюйма, ремешок с пряжкой сверху. — И они сделают меня выше.

— А это носки для них, — Полли протянула белые носки. — Еще шляпка, и все будет хорошо.

Тори смотрела на горку одежды.

— Я позову на помощь, если понадобится.

— Маг точно справится с нижним бельем! — сказала Полли с хитрой улыбкой и покинула комнату.

Тори справилась, но ощущала себя странно без знакомой поддержки корсета. Она еще не носила такую короткую юбку, и от молнии верхняя часть прижималась к бедрам. Но ей нравились блестящие черные туфли, которые идеально подошли. Кардиган был вязаным и теплым, застегивался поверх белой блузки. Это ей тоже понравилось. Она вернулась в комнату Джо, расчесала волосы и снова завязала их лентой.

— Выглядишь как обычная девочка, — сказал Ник, когда она спустилась.

— Я и есть обычная, — парировала она. — Просто с магией, — она решила пошалить и магией, которой научилась от Алларда, заставила прилететь синий берет с вешалки в ее руку. — Можно взять эту шляпку, Полли?

— Она хочет быть с тобой, — Полли улыбнулась и щелкнула пальцами псу. — Идем, Гораций. Гулять!

Пес, который валялся под столом на кухне, вскочил на ноги и побежал к двери, цокая когтями. Тори хотела побывать снаружи после утренней работы. Солнце светило слабо, но весенние цветы добавляли красок снаружи.

Группа спускалась по холму, Тори сказала:

— В гавани все еще рыбацкие лодки, — это показывало, что жизнь не изменилась полностью.

Ник сказал:

— У нас есть лодка, мы плаваем, когда можем. Так было раньше, — голос был грустным. Было понятно, что его семья уже не станет такой.

Тори спросила, чтобы отвлечь:

— У мистера Рейнфорда и Джо есть магия?

— Не знаю, — ответила миссис Рейнфорд. — У Тома хорошая интуиция. Джо всегда хорошо играл, знал, что сделает другая команда раньше, чем они это делали.

— Это звучит как хороший навык для пилота, — отметила Тори.

— Надеюсь, — тихо сказала миссис Рейнфорд.

Тори разглядывала все вокруг. Столько всего изменилось.

— Что это за гадкие столбы с проводами между ними?

— По ним бежит электричество, а еще там провода телефонов, — сказал Ник.

— Телефонов?

— Телефон… это как радио, но он приносит голоса по проводу, а не по воздуху, — объяснил Ник. — Если хочешь поговорить с другом в этот миг, ты звонишь ему и говоришь с ним, даже если он в другой части города.

Тори задумалась.

— Зачем спешить поговорить? Неужели столько неотложных дел?

Миссис Рейнфорд рассмеялась.

— Бывает такое. А бывает просто удобно. Допустим, я заболела утром. Я могу позвонить директрисе школы и сообщить, чтобы она нашла замену на мои уроки.

Это звучало полезно. Тори кивнула на чудище на дороге, стоящее на краю улицы. Гораций нюхал одно из колес.

— Эти вонючие машины… тоже на электричестве?

— У них бензиновые двигатели, — ответил Ник. — Топливо сгорает, оттуда и запах.

— Что за бензин?

— Он из нефти, но изменен так, чтобы подходил двигателям.

— Нефть? — не поняла Тори. Каждый ее вопрос приводил к другим вопросам.

— Это как китовое масло, которое раньше использовали в лампах, — ответила Полли. — Но нефть для топлива добывается из земли, а не китов.

Тори посмотрела на самолет, который летел на севере над каналом.

— Летающие машины тоже сжигают бензин?

— Как-то так, — сказала Полли. — Для них топливо немного другое, но основной материал тот же.

— Это станет проблемой, когда война усилится, — миссис Рейнфорд смотрела не на самолет, а на Францию. — Наш островок населен густо. Мы покупаем почти всю еду, всю нефть и многие другие припасы. У немцев есть подводные корабли, субмарины, которые могут сбивать корабли, идущие в Британию. В Первой мировой — с 1914 до 1918, Тори — немцы потопили много кораблей к концу войны, и нам приходилось голодать.

Тори резко вдохнула.

— Думаете, это повторится?

— Боюсь, да. Уже стали экономить еду в январе. Пока проблемы с беконом, маслом и сахаром, но если война усилится, многое станет дефицитом.

— Но у нас еще останется картошка и рыба! — воскликнул Ник.

— Рыба из моря, картофель хорошо растет в Британии, так что это не должно стать дефицитом, — сказала его мама. — Но чай из Азии. Этим стоит запастись.

Полли была в ужасе.

— Мы можем лишиться чая?

— Мама заставила меня выкопать большой сад весной. У меня все пальцы были в мозолях, — сказал Ник. — Мы будем тонуть в овощах. Дальше, наверное, будет курятник.

— Неплохая идея, — отметила миссис Рейнфорд. — Скоро мы будем благодарны своим курицам и яйцам, — она рассмеялась, когда ее дети застонали. — И можно есть кроликов.

— Нет, — твердо сказала Полли. — Я не буду есть кролика, которого вырастила. Это как съесть Горация!

— Ладно, без кроликов, — улыбнулась ее мама. — Вряд ли я смогу есть наших кроликов и куриц, но яичница утром — уже хорошо.

Рейнфорды были расслаблены больше, чем семья Тори! Она не представляла, как шутила бы с лордом Фейрмаунтом о чем-нибудь. Но Рейнфорды легко болтали, забавно обсуждали серьезные вопросы.

— И стоит купить ткань для одежды. На всякий случай. И мыло.

— Я не подумала о ткани и мыле, — медленно сказала миссис Рейнфорд. — Но ты права. Что еще ты чувствуешь?

— Я не предсказатель, — просто Тори, как многие маги, могла ощущать, что может случиться. Она открыла внутренние ощущения… и охнула.

— Ты увидела что-то ужасное? — встревожилась Полли.

— Не конкретное событие, — Тори покачала головой, пытаясь ее прояснить. — Но когда прислушалась, по мне ударило волной страха и тревоги. Хоть люди не говорят о войне, они все время думают о ней.

— Я тоже это ощущаю, — сказал Ник. — И это душит.

— Моя кузина живет в Лондоне, — тихо сказала его мама. — Она писала о ночи, когда стали отключать электричество. Она стояла у окна на верхнем этаже, и всюду угасал огонь, словно город умирал.

Полли поежилась.

— Когда ты читала нам ее письмо, вспомнились слова секретаря иностранных дел Британии в начале Первой мировой: «Лампы угаснут по всей Европе. Мы не увидим их горящими при нашей жизни».

Их слова дали Тори легко представить, как гаснут огни, ощутить это горе.

— Но он ошибался, — твердо сказала она. — Хоть война изменила мир, огни загорелись. И в этот раз так будет.

— Уверена, ты права, — миссис Рейнфорд криво улыбнулась. — В твое время тоже было много страха, но Британия выжила.

Тори вспомнила и спросила:

— Что случилось с Наполеоном? Франция вторглась в Англию? Я спрашивала у Ника, но он сказал, что плохо знает историю.

— Да, — сказала Полли, — но история — мой лучший предмет. Наполеон…

Ее мать подняла руку.

— Не говори. У меня есть предчувствие, что Тори лучше не знать, что произойдет в ее время. Много знаний могут вызвать проблемы. Хватит знать, что, несмотря на войны и изменения, Британия осталась сильной и независимой, да?

Тори хотела возразить, но передумала. Знание будущего изменило бы поведение Тори дома, а это было бы плохо.

Они направились к гавани, люди порой здоровались, но Рейнфорды просто махали в ответ, шли быстро, чтобы не останавливаться для разговоров. Тори была этому рада. Она была одета как все тут, но могла сказать что-то не то.

Они добрались до гавани и пошли вдоль берега направо. Ник указал на лодку у последнего пирса.

— Это наша лодка. «Мечта Энни».

Кораблик был аккуратным, там была даже каюта для всей семьи, хоть под палубой и могло быть тесно.

— Кто такая Энни?

— Меня зовут Анна. Том любит звать меня Энни, — тепло сказала миссис Рейнфорд. — Он обещал мне корабль, когда просил выйти за него. Как я могла отказаться? Он купил корабль у дяди-рыбака, и мы починили его вместе.

— На последний мой день рождения папа взял весь мой класс на воду, — сказала Полли с тоской.

Тори отметила, что кораблик был небольшим, но хранил много воспоминаний.

— Сколько экипажа ему надо?

— Мы с Полли можем управлять им, — сказал Ник. — Но чем больше людей, тем лучше.

— Я думаю поднять корабль из воды… на время, — сказала миссис Рейнфорд. — От него нет толку, а канал будет опасен, когда война в паре миль отсюда.

— Но только потеплело! — возмутилась Полли.

— Я хочу поплавать на выходных, — Ник взглянул на Тори. — Ты плаваешь? Это чудесно. Ты могла бы остаться и научиться управлять кораблем.

Она покачала головой.

— Заманчиво, но я к тому времени уже уйду.

— Хорошо, я повременю с кораблем, — сказала миссис Рейнфорд. — Посмотрим, что будет. Но пока — картофель с рыбой!

Они направились в закусочную, Тори спросила:

— Как сейчас выглядят деньги?

Ник достал немного монет и опустил на ее ладонь.

— Шиллинг — это двенадцать пенни, двадцать шиллингов — это фунт, и монеты: пенни, полпенни, три пенни, шесть пенни и дальше. А это полкроны, два с половиной шиллинга.

Тори коснулась монет.

— Не сильно отличаются от тех, которые я знаю.

— Деньги Британии всегда были нелогичными, — улыбнулась Полли.

— Логичные деньги — это скучно, — Тори попыталась отдать деньги Нику, но он отмахнулся.

— Оставь как сувенир, — сказал он. — Чтобы не забыть нас.

Будто она могла забыть другое время! Тори убрала монеты, радуясь, что у нее останутся осязаемые воспоминания.

В закусочной было окно для заказа, табличка сверху гласила «Крестный отец», и шесть котов с надеждой сидели спереди. Миссис Рейнфорд заказала четыре порции, и их подали почти мгновенно. Жареная рыба и картофель были завернуты в бумагу, и их сбрызнули соусом.

— У вас есть такая еда в твоем времени? — Полли передала Тори сверток.

— Нет. Пахнет вкусно, — Тори попробовала кусочек хрустящей жареной рыбы. — Чудесно! — она откусила немного золотистой картошки и радостно вздохнула. Конечно. Ник надеялся, что эта еда останется.

— Это можно есть на ходу, — объяснил Ник, они пошли к улице, которая тянулась по холму. Он бросил немного рыбы котам. Его мать, сестра и Тори тоже так сделали. Конечно, коты выглядели упитанно.

Тори будет скучать по этому времени и этим людям. Но это не был дом. Рейнфорды защитят Англию в их время, а она постарается в свое время.

Она молилась, чтобы у них всех получилось.


ГЛАВА 23

Лэкленд, долгий путь домой


— Мы на месте? — Ник ошеломленно смотрел на белые стены. — Туннели выглядят одинаково.

— Думаю, на месте, — Тори вела интуиция, и они попали в тупик под развалинами аббатства. Хоть она пару раз повернула не туда, теперь она добралась до этого места и ощущала сильную магию, пульсирующую, но невидимую.

Вечер вторника, Рейнфорды проводили ее до аббатства, чтобы попрощаться. Для изучения магии обеим сторонам пришлось опустить щиты, и за три дня возникла сильная связь между Тори и ее учениками.

Они так старались. Она гордилась, что они с необузданной силой стали компетентными магами. Они станут еще лучше, Тори заложила фундамент их знаний и дисциплины магов.

Тори была в своей одежде, куталась в шаль, чтобы защититься от холода перехода во времени. Ее желудок сжался, пока она думала, что делать. При первом проходе она не знала, что произойдет. Теперь знала… и не стремилась к этому.

Полли смело спросила:

— А если ты окажешься не в своем времени?

— Я приду в себя после пути и попробую снова. Я буду все отчаяннее, и со второго раза точно удастся, — Тори старалась звучать бодро, но не была убедительна. Было опасно использовать магию, которую она не понимала, но выбора не было. Миссис Рейнфорд поискала во всех своих старых книгах и не нашла подсказок насчет других волшебных приборах или чарах, что могли перемещать во времени.

Тори повернулась к друзьям.

— У меня есть подарки, — она вытащила три монеты из кармана. — Я зарядила их особой магией. Полли, полпенни тебе. Мне нравится Британия сзади. Можешь сказать, что в нем за магия?

Полли сжала медную монету. После пары секунд она воскликнула:

— Это для сосредоточения! Спасибо! Это мне нужно, — улыбнулась она. — Потому ты и дала ее мне, конечно.

— Ник, тебе три пенни, — она протянула ему медную монету. — Ощущаешь магию в нем?

Он закрыл глаза.

— Проницательность? Чтобы я сразу видел суть дела?

— Да. Это пригодится, — она повернулась к миссис Рейнфорд. — А вам серебряные шесть пенни, но это не совсем вам.

— Шесть пенни — на удачу, — миссис Рейнфорд сжала монету пальцами. — Защита, — выдохнула она. — Это защита для Джо.

— Я не обещаю чудеса, — смущенно сказала Тори. — Но монета поможет уберечь его. Дайте ее ему, когда он закончит обучение пилота.

— Спасибо, — сдавленно сказала миссис Рейнфорд и обняла Тори. — Безопасного пути тебе, дорогая, и если не сможешь вернуться в свое время, тебе тут всегда рады.

— Ты можешь помочь нам с нацистами, — сказал Ник. — И я покатаю тебя на корабле.

— А я хотела сестру, — Полли пожала плечами, словно ее слова были пустяком. — Если передумаешь и решишь вернуться…

— Теперь мне сложно уйти, — Тори попыталась улыбнуться. Она повернулась к концу коридора. — Будет обидно, если я не смогу призвать зеркало.

Она смотрела на стену и выпустила эмоции. Она хотела вернуться к друзьям, семье и дому. Картинки ее жизни мелькали в голове, она отчаянно желала вернуться. Она протянула руку, растопырила пальцы. Домой…

Сила вспыхнула с беззвучной мощью. Рейнфорды охнули, высокое серебряное зеркало появилось перед Тори. Она увидела свое отражение на ровной поверхности. Она была маленькой и темноволосой, как всегда, но ее вид был… властным.

За ней отражались Рейнфорды, они обнимали друг друга.

— Прощайте… — голос Тори дрогнул, она шагнула к зеркалу, чтобы коснуться его. Холодное серебро горело магией…

Зеркало потемнело. Сила тянула ее в бездну, рвала и складывала, пока она падала в место, где не могла кричать.

А потом она попала в нормальное пространство, рухнула на землю в темном туннеле. Опустился мрак, она услышала мужской крик. Ох, похоже, она вернулась в тот миг, из которого сбежала!

* * *

— Тори, проснись! Прошу, проснись!

Встревоженный мужской голос был знакомым. Но это не мог быть…

Тори приоткрыла глаза. Небеса, над ней склонялся Аллард! Она вернулась в свое время. Она смутно поняла, что он на коленях на полу туннеля, и она лежит на его коленях, ощущая на себе его руки. Его обычно сдержанный вид сменился тревогой, и его словно окружало сияние ангела.

Не нимб — свет мага парил над ним. Думая, что спит, Тори прошептала:

— Аллард?

— Слава Богу! — воскликнул он. — Ты в порядке?

Хоть она дрожала и устала, руки Алларда прогоняли холод бездны.

— Я не ранена. Просто… потрясена. Сколько времени прошло?

— Три дня назад ты пропала, когда была облава на Лабиринт. Сначала никто не понял, что ты пропала, — Аллард оглядел стены вокруг. — Ты смогла спрятаться тут? Ты появилась из ниоткуда.

Она спросила вместо ответа:

— Как ты меня нашел?

— Сегодня было первое собрание Нерегуляров после облавы. Я переживал за тебя, так что после занятия решил поискать перед возвращением в школу, — он нахмурился. — Меня почему-то влекло сюда. А потом ты упала из воздуха. Ты изобрела чары невидимости?

— Все куда сложнее, — от одной мысли об объяснении голова Тори заболела. — Я путешествовала во времени.

— Пардон? — его серые глаза наполнились сомнением.

— Я же сказала, все сложно. Я объясню при учителях, чтобы не повторять, — в ее голову пришла мысль. — Мисс Уитон и мистера Стефенса ведь не поймали и не уволили?

— Нет, все сбежали. Элспет сказала, что ты увела рейдеров от ее группы. А потом пропала, — он улыбнулся. — Ты — героиня.

Это звучало мило, но Тори не ощущала себя тогда героиней. Она вздохнула. Хоть ее положение было приятным, она не могла оставаться тут. Она попробовала встать, но чуть не упала от головокружения.

Аллард поймал ее.

— Ты не в состоянии идти, — он подхватил ее на руки и пошел по туннелю, его свет мага сиял перед ними.

Удивленно пискнув, Тори расслабилась, опустила голову на его плечо. Его запах, его тепло, его энергия… в его руках она была как дома.

Тревожно и заманчиво. Красота его профиля очаровывала ее, и его правая рука под ее ногами вызывала дрожь в тех местах, о которых она не думала. Хорошо, что она не была в той ужасно короткой юбке Полли!

Но она была растеряна.

— Благодарю за заботу. Это… больше, чем ожидают от товарища.

— Ты мне не просто товарищ, Тори, — мягко сказал он.

— Тогда кто я? — спросила она тихо.

— Я… не знаю точно, — сказал он, не глядя на нее.

Они приближались к главному залу, и у нее были лишь мгновения этой неожиданной близости. Она не хотела, чтобы это заканчивалось, но не знала, как это продлить.

— Тебе лучше опустить меня. У людей возникнет ошибочное впечатление.

Он осторожно опустил Тори на ноги, придерживал рукой, пока она выпрямлялась.

— Впечатление не было бы ошибочным, — он прижал ладонь к ее лицу, прикосновение было таким легким, что было глупо, что ее сердце ускорилось. — Просто… невозможным.

— Почему? — прошептала она.

— В другое время и в других местах я веду себя иначе, — он опустил руку с печалью в глазах. — Не сейчас. Не здесь.

Он будто говорил, что восхищался ею, но не мог так действовать. Она хотела возразить, чтобы он сказал больше, но вспомнила слова сестры: «Когда ищешь пару, тебе может встретиться мужчина, который поступает правильно в разных ситуациях, но по каким-то важным причинам не делает этого сейчас. Лучше улыбнуться на прощание и оставить это воспоминание в сердце».

Тогда Тори не понимала. А теперь поняла. Их обстоятельства в Лэкленде многое меняли. Аллард не мог взять в жены волшебницу, если хотел сохранить титул и наследие. Раз их не ждал хороший конец, он отказывался даже начинать. И это было мудро.

Она сказала со сдавленным горлом:

— Надеюсь, многие Нерегуляры пошли домой. Я не могу сейчас быть в большой компании.

Она прошла последние шаги в зал. Остались те, кто обычно задерживался: мисс Уитон и мистер Стефенс, всегда уходящие последними, префекты, включая Джека Рейнфорда и его сестру Рейчел. Ник и Полли были несомненно похожи на них.

В стороне была Элспет. И — проклятье! — леди Синтия.

Аллард повысил голос:

— Потеря вернулась!

— Тори! — раздался хор голосов, стулья заскрипели, и люди поспешили к ней.

— Я так переживала! — Элспет первой добралась до нее и крепко обняла.

Джек добрался через миг и обнял обеих.

— Выглядишь как смерть, — выдохнул он, — но все равно я рад, что ты вернулась.

Тори смогла вдохнуть, и мисс Уитон сжала ее ладони.

— Как хорошо, что ты в порядке! Когда я вернулась после рейда сюда, ощутила сильную магию, связанную с тобой, но я не знала, что это было.

Синтия, стоящая позади всех, сказала:

— Я думала, Тори где-то пряталась. Я надеялась, что она не вернется, чтобы комната досталась мне.

Не слушая ее, Тори спросила:

— Кто-нибудь слышал о зеркале Мерлина?

Мистер Стефенс резко вдохнул.

— Это легенда.

— Нет, — Тори сделала паузу. — Мне стоит рассказать это только вам и мисс Уитон?

Учителя переглянулись, мисс Уитон ответила:

— Все хотят знать, что случилось, так что расскажи сразу всем нам.

Тори устроилась на одном из потертых диванов. Он был тверже, чем мебель будущего.

— Я пыталась сбежать от рейдеров и нашла магический артефакт, который унес меня в 1940 год, а потом домой. Мне сказали, что это было зеркало Мерлина.

Синтия нарушила испуганную тишину:

— Это ведь так правдоподобно!

— Так и должны работать зеркала Мерлина, — сказал мистер Стефенс. — Некоторые могут колдовать, но для тех, у кого есть дар, они — порталы в разные времена. Думаю, ты осталась в Лэкленде?

Она кивнула.

— Аббатство было разрушено, и я пошла в деревню. В 1940 тоже ждут войну и вторжение, но от немцев, а не французов.

— Наши короли — немцы, а штаты Германии — наши друзья, — сказал Джек.

— Не в 1940, - Тори приняла чашку горячего чая с сахаром от Рейчел. — Спасибо! От путешествий во времени так хочется есть, — она сглотнула и продолжила. — Я нашла будущих Рейнфордов. Не знаю, как они связаны с тобой и Джеком, но они явно из вашего рода.

— Да? — обрадовалась Рейчел. — Они тоже маги?

— У них есть талант, но магия почти пропала в 1940. Рейнфорды — Ник, Полли и их мама — попросили научить их использовать способности, и я осталась на несколько дней. Им нужна магия в их войне, как нам она нужна в нашей.

Почти все в комнате стали задавать Тори вопросы, но мисс Уитон подняла руку.

— Мы все хотим узнать больше, но тебе нужно поспать. Приготовься к вопросам на следующем собрании!

— Я не буду отвечать на все, — Тори вспомнила слова миссис Рейнфорд. — Думаю, лучше не знать слишком много о будущем.

— Может, ты и права, но мы все равно спросим. — Джек забрал сестру. — Мы пойдем, но мы хотим узнать о своих потомках!

Тори улыбнулась.

— Даже не знаю, дружили бы вы с Ником или ненавидели друг друга.

Он улыбнулся.

— Жаль, что мы не узнаем.

И жаль, что Полли и Рейчел не встретятся. Полли хотела сестру.

— Я рада быть дома, — сказала Тори. — Я не знала, смогу ли вернуться.

Аллард тихо слушал, и она видела по его глазам, что он понимал, как она боялась возможности застрять в другом времени.

— Но ты здесь, — сказал он, — и за это мы благодарны.

Элспет встала.

— Идем. Ты выглядишь так, словно вот-вот рухнешь.

Она не хотела падать, когда Аллард шел в другую сторону и не мог ее поймать. Тори встала и пошла за Элспет к синему туннелю. Синтия пошла за ними.

Они вошли в проход, Тори коснулась метки цвета. Она вспыхнула, и Тори сказала:

— Они почти не горели. Дополнительная магия Лабиринта и подавление магии сверху угасли со временем.

— Каким было будущее? — спросила Элспет.

Тори молчала, не зная, что сказать, и Синтия едко сказала:

— Думаю, она выдумала это, чтобы звучать интересно.

Тори вытащила монеты, которые ей дал Ник.

— Это я тоже выдумала?

Девушки замерли и посмотрели на монеты.

— На этом пенни дата 1901 и королева, а не король! — Элспет сделала свет мага ярче, чтобы лучше видеть. — Тут говорится королева Виктория. Может, это твое будущее, Тори!

Тори рассмеялась.

— По гравировке видно, что она из ганноверской династии. Мне нравится, что правит королева. У нас не было такого со времен королевы Анны, а прошел почти век.

— А на полпенни написано Георг V, 1935, - Синтия вернула его Тори. — Принц Уэльса будет Георгом IV, когда его отец умрет, так что между ними будут другие имена.

— Виктория и, может, Эдварды и Уильямы, — сказала Тори. — Королевичи плохо придумывают имена, — она убрала монеты, думая, что нужно найти им хороший тайник.

Когда они вышли в погреб в трапезной, давление на магии успокаивало. После пары дней использования магии на полную, она скучала по этому. В аббатстве она была скована, но это того стоило.

Когда они дошли до общежития, Элспет коснулась руки Тори, пожелала тихо спокойной ночи и пошла к себе. Тори и Синтия направились в конец коридора. Лампа тускло горела в спальне.

Синтия сделала ее ярче, и Тори увидела, что вещи девушки валялись на кровати и стуле Тори.

— Вижу, ты не шутила насчет комнаты, — сухо сказала Тори, она стала убирать вещи с кровати.

— Комната должна выглядеть как жилая, — парировала Синтия. — Я говорила учителям, что ты болела, не могла пойти на уроки, чтобы никто не понял, что тебя нет.

— Мило с твоей стороны, — удивленно сказала Тори. — Так меньше проблем.

— Я думала, что ты могла сбежать, и тебе нужно время, чтобы оторваться, — тихо сказала Синтия. — Но когда вестей не было, я стала думать, что ты упала с утеса, когда пыталась сбежать.

Небеса, сияющая леди Синтия все-таки переживала!

— Спасибо, — сказала Тори. — Если так продолжится, я подумаю, что у тебя есть сердце.

— Я привыкла к тебе как к соседке, — едко сказала Синтия. Она выключила лампу, оставив Тори в темноте.

Тори улыбнулась, бросила вещи Синтии на ее половине комнаты, а потом разделась и забралась в кровать.

Дом. Тут было так приятно, что она даже была не против Синтии.


ГЛАВА 24


— Странно ощущать энергию зеркала, но не видеть его и не осязать, — сказала мисс Уитон, осторожно коснулась вспышки невидимой силы, что отмечала положение зеркала. Она поспешно отдернула руку. Энергия была невидимой, но неприятно ударяла, как электрошок.

— Нужна важная причина призвать зеркало. Любопытства мало. — Тори укуталась в шаль плотнее. Возле зеркала она нервничала. — Как часто нужно бывать в другом времени?

Спустя неделю после ее возвращения жизнь стала нормальной. Никто в школе не сомневался, что она болела, и она тихо продолжила обучение и занятия в Лабиринте.

Мисс Уитон и мистер Стефенс задавали ей много вопросов о путешествии во времени, и она рассказала им, что знала о магии, если не об истории. Но они не просили ее прийти к зеркалу до этой ночи. Занятие закончилось, и в Лабиринте остались только учителя и префекты.

— Думаю, ты права, любопытства мало, — с сожалением сказал мистер Стефенс. Он закрыл глаза и пытался призвать зеркало, но без толку. — Но портал было бы интересно изучить.

— Может, только у Тори есть магия, что пробуждает зеркало, — мисс Уитон взглянула на Тори. — Может, попытаешься призвать его?

— Нет! — Тори замотала головой и отпрянула на пару шагов. — Уверена, что зеркало не будет радо, что его призвали для изучения. Если оно появится на мой зов, его придется использовать. Но в пути через портал я словно летела сквозь магию, я не хочу это проходить снова!

— Как ощущался проход? — Джек Рейнфорд сопроводил их до тупика в туннеле. Он и его сестра интересовались зеркалом из-за того, что Тори увидела будущих Рейнфордов.

— Будто тебя нарезали на кусочки, вскипятили, а потом собрали, — едко сказала Тори. — Не советую.

— Я бы хотел увидеть летающую машину, — сказал Джек. — Звучало не так, как воздушный шар.

Мисс Уитон повернулась к коридору.

— Я нашла интересную работу, Тори. Там говорится, что человек с магией зеркала может проводить с собой остальных.

Тори подумала о словах Ника с танцами во времени.

— Так я могу взять вас за руку, а вы возьмете мистера Стефенса, он возьмет за руку Джека, и мы пойдем в портал, как в танце на ярмарке?

— Думаю, да, но это догадка, — улыбнулась мисс Уитон. — Но нам нужен повод. Идемте. Пора возвращаться.

Небольшая группа пришла в главный зал, и Тори надеялась, что восторг из-за зеркала скоро угаснет. Она устала говорить об этом. Хоть артефакт был интересным, он был как ее способность парить — не особо полезным.

Тори добралась до зала, Элспет и Аллард убирали чашки под скучающим взглядом Синтии. Многие Нерегуляры помогали с порядком в Лабиринте, были они аристократами или детьми из деревни, ведь в Лабиринте уважение вызывали магические способности. Но Тори еще не видела, чтобы бледные ладони Синтии работали. Ее соседка всегда оставалась допоздна, потому что оставались префекты, и Аллард был одним из них. Синтия все надеялась, что его вежливость станет теплыми отношениями.

Аллард был расслаблен с Элспет, потому что они были кузенами и знали друг друга до попадания в Лэкленд. Но он все еще избегал Тори. Он делал это незаметно. Скорее всего, поняла только она. Хоть она говорила себе, что он делал так, потому что заботился, было все равно больно. Они не могли дружить, если время и место не давали шанса на что-то большее? Но нет, он просто мрачно смотрел на нее и держался вдали.

Элспет прикрыла зевок.

— Я устала. Готова вернуться, Тори?

— Да, — последние два занятия Тори стала учить менее продвинутых учеников. Она подозревала, что ее способность смешивать энергию позволяла ей передать свое понимание магии ученику как можно лучше, но работа утомляла.

Тори и Элспет направились к туннелю, что вел к школе девочек. Они почти дошли до входа, когда Тори замерла и оглянулась.

— Тори? — Элспет повернулась с удивленным видом.

— Показалось, что меня позвали.

Крик донесся снова, и в этот раз слова были внятными:

— Тори? Тори, ты здесь?

Тори обернулась. Голос был знакомым, и он доносился из туннеля, что вел к зеркалу Мерлина. Все, кто оставался тут, были в главном зале или уходили, так кто звал оттуда?

— Тори! — хриплый голос был уже почти у главного зала.

Это не мог быть…! С колотящимся сердцем Тори побежала в тот туннель.

Фигура вышла из туннеля, сжимая тусклый свет мага. Светлые волосы, коричневые штаны, того же цвета твидовый пиджак, и он напоминал трупа. Знакомого трупа.

— Ник! — Тори поймала его за руку, думая, выглядела ли так же страшно, когда вышла из зеркала. Если да, то ясно, почему все переживали.

— Тори? — вяло сказал он, повисая на ней.

Аллард оказался с другой стороны, подхватил почти весь вес Ника. Джек заменил Тори, и юноши отвели Ника к ближайшему дивану, помогли лечь на подушки.

Тори склонилась над ним.

— Ник, это я, Тори. Ты в порядке?

Мистер Стефенс и мисс Уитон подошли к ним, Элспет и Синтия — следом. Ник посмотрел на Тори.

— Я… добрался сюда. Я не знал, отыщу ли твое время.

— Ты в 1803, я уже неделю, как прибыла, — она потирала его холодные ладони, пытаясь их согреть. — Можете дать ему горячего чая?

— Я об этом позабочусь, — сказала Рейчел. Она была почти такой же хорошей ведьмой очага, как Алиса.

Мисс Уитон принесла одно из старых одеял, которые хранили в зале, и накрыла им Ника, дрожащего от холода. Тори подумала, что ему пройти сквозь зеркало было сложнее, чем ей. Чай быстро подали, как и остатки печенья. Мисс Уитон стоило добавить к записям о магии зеркала, что горячий сладкий чай помогал прийти в себя.

Лицу Ника вернулся цвет. Тори опустилась у дивана, все еще сжимая его руку.

— Зачем ты пришел, Ник? Произошло что-то ужасное?

Он пытался сосредоточиться на ней.

— Помнишь, я говорил, что нацисты молниеносно разбивали Бельгию и Францию, а союзники пытаются остановить их?

Она задумалась.

— Да, и твой отец с армией в отряде разведки. Его ранили?

— Не знаю! — Ник почти плакал. — Тори, все развалилось так быстро, что мы не могли в это поверить. Союзники раздавлены. Они потеряли почти всю защиту, большую часть Британских вооруженных сил отрезали от армии на юге. Их отгоняют к каналу в Дюнкерке, к маленькому французскому порту почти в Бельгии. Кале и Болонья под атакой, и скоро немцы захватят Дюнкерк.

— Британская армия так ослабела? — тихо спросил мистер Стефенс.

— Нет, но у нацистов новое оружие и боевая тактика, к которой они не были готовы. У них танки — большие металлические машины, которые быстро двигаются, и их очень сложно остановить. Они разбили крепости Франции, — ответил Ник. — Европа разбита. Голландия сдалась. Бельгия на грани. Франция падет. А Англия… будет дальше. Осталось лишь несколько недель.

Все слушающие потрясенно охнули. Тори лучше всех могла представить ужас, который описывал Ник.

— Немцам хоть как-то отвечают? Или вся армия будет разбита, и Англии придется сдаться?

— Потому я здесь, — Ник зажмурился, словно пытался взять себя в руки. — Королевский флот заберет столько мужчин, сколько сможет, но сотни тысяч солдат в плену. Мы не сможем всех вытащить. Флот надеется спасти тридцать или сорок тысяч человек. Тридцать тысяч из полмиллиона!

Конечно, Ник так отчаялся, что прошел сквозь зеркало! Тори спросила:

— Ты пришел, потому что думал, что мы сможем помочь?

— Да, — его глаза пылали, когда он посмотрел на нее. — У вас же есть маг погоды? Один из моих предков?

— Это я, — Джек стоял за диваном, выглядел как старший брат Ника. — Джек Рейнфорд.

Ник посмотрел на Джека.

— Ты живешь в Лэкленде, так что знаешь, какой бурный канал в конце весны и начале лета. Флоту нужно спокойное море, чтобы погрузить отряды на корабли и эвакуировать. А еще тучи на небе, чтобы самолеты немцев не потопили наши корабли. Ты можешь это сделать?

Джек опешил.

— Ты хочешь, чтобы я отправился в 1940 и управлял погодой?

— Да, — серьезно сказал Ник. — Иначе Британия обречена.

— Не знаю, возможно ли то, что ты просишь, — медленно сказал Джек. — Нужен сильный контроль над погодой днями, чтобы море было спокойным, а небо в тучах. Я хорош, но ни у кого нет такой силы, — он хмуро смотрел в пространство перед собой, а потом его лицо стало решительным. — Но я могу попробовать. Я попробую.

— Если силы будет больше, ты сможешь управлять каналом дольше, — тихо сказал Аллард. — Я с тобой.

— Это безумие! — воскликнул мистер Стефенс с ужасом на лице. — Вы — ученики, еще дети! Школа отвечает перед вашими семьями. Я не могу отпустить вас на такое опасное дело.

Аллард вскинул брови.

— Но вы не можете остановить нас, сэр. Даже если вы доложите на нас директору, мы пройдем сквозь зеркало раньше, чем он что-то сделает.

Мистер Стефенс разрывался между ответственностью за учеников и долгом перед страной. Тори сказала:

— Нас учили помогать, если мы нужны Англии. Может, мы ощущали зов из будущего.

Мисс Уитон улыбнулась печально, но смиренно.

— Мы должны принять неминуемое, Льюис. Эти молодые люди — маги. Они приняли советы, но их не заставить, как нельзя было заставить нас в их возрасте. И опасность не должна быть велика. Они будут в Англии, пока будут колдовать, а не в бою.

Мистер Стефенс шумно выдохнул.

— Мисс Уитон права. Любой юноша, выбравший службу этой стране, воин. Идите с моим благословением. Хотел бы я пойти с тобой.

— Юноша или девушка, — Тори сжала кулаки, вспоминая ужас прохождения сквозь зеркало, но она не сомневалась в решении. — Я тоже иду. Вас нужна я, чтобы слить и усилить магию. И я помогу с порталом.

Мистер Стефенс ужаснулся еще сильнее. Мужчины были воинами, но не хрупкие изящные цветы, как она. Тори невинно улыбнулась ему.

— Только я ходила в обе стороны, так что знаю, что там.

— Ты говорила, что не хочешь повторять это, — мисс Уитон нахмурилась.

— Не хочу, — Тори скривила губы. — Но теперь есть важная причина.

— И я бы пошла, — спокойно сказала Элспет. — Целитель может пригодиться.

Джек кивнул.

— Да, и ты добавляешь силу.

— И я пойду, — сказала Рейчел Рейнфорд.

Ее брат хмуро посмотрел на нее.

— Мама убьет нас, если мы оба уйдет.

— Так будет, и если уйдет один, так куда хуже? — упрямо сказала Рейчел.

— Хуже будет, и ты знаешь, — ответил Джек. — У меня магия погоды, и я пойду.

— Думаю, он прав, Рейчел, — тихо сказала Тори. — Твоя мама всегда помогала Нерегулярам. Нечестно заставлять ее смотреть, как оба ее ребенка уходят в неизвестное.

— Пожалуй, ты права, — Рейчел расстроилась. — Но лучше вернись и все мне расскажи, Джек Рейнфорд!

— Даю слово, Рейч, — Джек повернулся к Нику, тот уже сел, но оставался бледным. — Тори сказала, что твоя младшая сестра обладает магией погоды?

— Да, но у Полли мало знаний и опыта.

— Я буду направлять магию, так что это не важно, — он посмотрел на Синтию. — И у тебя есть магия погоды, Син. Пойдешь с нами в большое приключение?

— Нет! — возмутилась она. — Я не пойду в дыру во времени, чтобы воевать с гадким новым оружием! Вы меня не заставите!

— Никто и не заставляет, — отметил Аллард, Синтия покраснела.

— Можно уходить сейчас, — сказал Джек. — Ник, ты сможешь?

— Нет, — твердо сказала Тори. — Для Ника может быть опасно проходить портал дважды за такой короткий срок. Это неприятно.

— Я справлюсь, — сказал он, но не выглядел радостно.

— Думаю, лучше отправиться завтра ночью, — сказал Аллард. — Ник успеет восстановить силы, а мы подготовимся.

Все кивнули, и Синтия вдруг выпалила:

— И я пойду! Вам нужен талант погоды и большая сила, у меня все это есть.

— Ты очень поможешь, — мрачно сказал Аллард.

Джек не выглядел так уверенно, но сказал:

— Если так думаешь… у тебя нужный вид магии.

Синтия расцвела под вниманием юношей.

— После Джека я самый сильный маг погоды, так что это мой долг.

— Я… не знаю, как вас благодарить, — сказал Ник, переводя взгляды с одного на другого. — Я не ожидал столько помощи от людей, которые не знают меня всю жизнь.

Джек рассмеялся.

— Каким бы я был дедом, если бы не помог моему далекому внуку в беде?

Все рассмеялись, но Тори была серьезной, когда они с Элспет и Синтией уходили. Это был смех перед бурей.


ГЛАВА 25


— Тебе не нужно этого делать, — сказала Тори Синтии, когда они пошли в Лабиринт следующим вечером. Тори не хотелось снова проходить портал, но она смирилась, и она хотя бы увидит друзей на другой стороне.

Леди Синтия, казалось, шла на виселицу. Ее лицо было белым, и она была так напряжена, что могла сломаться от прикосновения. Слова Тори дали ей повод хмуро взглянуть на нее.

— Не указывай мне, что делать!

— И не пытаюсь, — сказала Тори. — Но ты явно не хочешь идти через портал. Зачем мучить себя?

— Я понадоблюсь. Я в этом уверена, — через еще шесть шагов она добавила. — Мне нужно знать, что я могу это сделать.

Так Синтия проверяла себя? Тори это понимала. Для нее магия, которая когда-то казалась проклятием, стала ее испытанием. Если ее способности смогут помочь в спасении британских солдат от смерти или плена, будет проще принять то, как магия разбила ее жизнь.

Они добрались до главной комнаты. Это было не обычное занятие, так что людей было мало с теми, кто собирался идти сквозь зеркало. Джек, Рейчел и Ник сидели на диване. Джек поприветствовал Тори и Синтию.

— Мы с Ником решили, что мы кузены.

— С большой разницей во времени, — улыбнулся Ник.

— Вполне возможно, — согласилась Тори и огляделась. Они с Синтией пришли последними. Тори пришла бы в Лабиринт раньше, но Синтия суетилась насчет нужных ей вещей, и Тори не смогла просто уйти.

Мисс Уитон и мистер Стефенс, конечно, пришли, как и мама Джека. Лили Рейнфорд была маленькой спокойной женщиной, ведьмой огня, учившейся в Лабиринте раньше. Тогда страха вторжения не было, и уроки проходили спокойнее.

Аллард осмотрел группу.

— Все здесь, так что пора в путь, — его голос был спокойным, но глаза блестели от восторга.

— Я готов, — сказал Ник. Почти все время с его прибытия он спал в главной комнате, приходя в себя после перехода сквозь зеркало. Стиснув зубы, он направился к туннелю, ведущему к зеркалу.

Тори надеялась, что выглядит спокойно, но ее желудок сжимался так, что она не смогла позавтракать. Она хотела увидеть друзей из 1940, но сначала нужно было миновать жуткий портал. Она пошла за Ником в туннель, остальные следовали за ней. Группа добралась до места, остановилась чуть в стороне от тупика.

Зеркала не было видно, но Тори ощущала, как обжигала его магия, ожидая.

— Не нужно геройствовать! — сказала Рейчел, крепко обнимая брата.

— Ничего не поделать, я по жизни герой, — он обнял ее, а потом маму. — Позаботься о маме, Рейчел.

Его мама рассмеялась, ее голос почти не дрожал:

— Будто обо мне нужно заботиться, мальчик мой! Просто помоги им и скорее вернись домой.

— Да, мам, — смущенно сказал он. — Ты пойдешь первым, Ник?

— Это мое место, — Ник взял Тори за руку. — Ты следующая, потому что знаешь путь.

Она сжала его руку и вытянула другую руку. Теплые пальцы Джека обвили е ладонь. Дальше шла Элспет, а за ней — Аллард. Сомнения Синтии были подавлены шансом подержать Алларда за руку.

— Я хотел бы пойти с вами, — грустно сказал мистер Стефенс.

— Мы нужны на уроках и на занятиях Нерегуляров, — мисс Уитон улыбнулась, ее тревога почти не была заметной. — Безопасной вам дороги. Возвращайтесь домой скорее.

Ник повернулся к невидимой вуали магии, отмечающей расположение зеркала, и поднял правую руку. Он вряд ли понимал, как сильно сжимал левой рукой ладонь Тори. Она не винила его. Он еще не полностью оправился от ночного путешествия, а теперь должен был провести шестерых сквозь время.

Его желание было достаточно сильным, чтобы привести его сюда, а теперь он хотел вернуться домой. Тори ощущала, как он собирает энергию и вызывает зеркало. Воздух перед ним замерцал. Тори приготовилась к переходу.

Ник потянулся к твердеющему воздуху, но ничего не произошло. Его пальцы прошли сквозь дымку мерцающего света, и зеркало не появилось. Тори добавила свою энергию, как и свое желание и воспоминания из 1940.

Все еще ничего! Магия кружила в коридоре, густая и грозная, но портал не появлялся.

Ник пытался снова и снова, но без толку. Он дрожал от усталости, рука, сжимающая ладонь Тори, была липкой, когда он сдавленно сказал:

— Не получается. Я пытаюсь изо всех сил, но это не работает.

Тори слышала панику за его словами, он не мог вернуться домой. Они были соединены, и Тори ощущала облегчение Синтии и разную степень разочарования остальных.

Пора было проверить теорию об особой магии зеркала у Тори.

— Дай я попробую, — бодро сказала она. — Думаю, я нравлюсь зеркалу больше.

— Надеюсь! — уставший, но обрадовавшийся, Ник поменялся с ней местами.

Ощущая вес общих ожиданий, Тори закрыла глаза, чтобы очистить разум, а потом призвала картинки. Множество солдат, ждущих корабли, желающих вернуться домой. Отец Ника среди них, отдавший жизнь с удобствами ради борьбы со злом.

В Тори и ее друзьях нуждались. Отчаянно нуждались. Она открыла глаза и потянулась правой рукой и всей силой воли.

«Отведи нас, куда нам нужно. Ради Англии, прошу, пропусти нас!»

Холодное серебро обжигало ее пальцы. Она оказалась в терзающем хаосе. Было больно, запутанно, но Ник крепко держал ее руку, пока она летела в бездну. Сквозь него она ощущала страх и тревогу других, но еще и их силу.

Она резко оказалась в нормальном пространстве и рухнула на твердый пол. В этот раз она не потеряла сознание. Хоть голова кружилась, и Тори было холодно, но она не была одна. Ник тоже прошел, сжимая ее ладонь до боли.

Свет. Им нужен был свет. Тори смогла создать лампу мага в правой ладони и подбросила ее к потолку. Она спросила с пересохшим горлом:

— Все здесь?

— Похоже на то, — голос Алларда дрожал, но он оттолкнулся от пола. — Ты не преувеличивала насчет неприятного перехода!

— Но в этот раз было немного проще, — Тори с трудом поднялась на ноги.

Ник криво улыбнулся ей и встал.

— Надеюсь, мы попали в нужное время, потому что я не хочу такое повторять!

— Но при этом, — едко сказал Джек, поднимаясь и прижимаясь рукой к стене, — многим из нас придется сделать это еще раз.

— Может, с практикой становится легче, — сказала Элспет, вставая.

Один человек еще ничего не сказал. Тори с тревогой подвинулась вдоль стены к месту, где лежала ее соседка по комнате, сжавшись, без сознания.

— Синтия?

Она опустилась с одной стороны, Элспет — с другой. Элспет прижала ладони к голове Синтии и послала сильный поток исцеляющей энергии.

— Синтия, ты меня слышишь?

Минуту спустя ресницы Синтии затрепетали.

— Это… было отвратительно!

Тори опустилась на пятки, ощущая радость.

— Я всех предупреждала.

— Я думала, ты преувеличивала, чтобы выглядеть храбрее, — Синтия с ворчанием приподнялась.

— Оскорбляет, — хитро сказала Тори. — Значит, Синтия в порядке.

От взгляда Синтии на Тори могла облупиться краска. Аллард протянул руку и помог ей встать.

— Но мы попали сюда, что потрясает. Думаю, нам нужно выйти наружу и узнать, на месте ли мы.

— Выглядит правильно. Пыль, следы, — Ник посмотрел на туннель. — Я отметил путь, когда пришел с Тори, на случай, если мне понадобится зеркало. Я не ожидал, что это будет так скоро!

— Я готова для свежего воздуха, — сказала Тори, забрала лампу мага и пошла за Ником. Остальные следовали за ней с покачивающимися волшебными огоньками.

Она была рада увидеть, что аббатство выглядело так, как она и запомнила с прошлого раза. Нерегуляры охнули, увидев развалины своей школы. Одно дело слышать, а другое дело увидеть это.

Очень темная ночь ощущалась как май.

— Мы на месте, — тихо сказал Ник. — Аббатство выглядит правильно, свет в деревне скрыт, иначе ее было бы видно.

Тори не знала этого, когда пришла сюда раньше. Тьма была естественна для нее, ведь она не видела электрические лампы.

— Надеюсь, у тебя дома много еды. От путешествий очень хочется есть.

— Думаю, портал сжигает немного нашей энергии, чтобы работать, — задумчиво сказал Аллард. — Это объясняет, почему переход такой утомительный и неприятный.

— Хорошая теория, — сказала Элспет. — Может, нам удастся путешествовать с едой, чтобы начинать восстанавливать силы сразу по прибытии.

— В следующий раз возьму печенье, — Тори сделала лампу мага тусклее, она едва сияла. — Нам нужны лампы, чтобы выбраться из аббатства, не упав и не сломав шеи, но сделайте их свет как можно незаметнее.

— А если мы захотим больше света? — спросила Синтия.

— Встревоженные жители придут за нами, угрожая вызвать полицию, потому что мы нарушаем затемнение, — Ник приглушил свет своего огонька и пошел к вратам.

Остальные следовали за ним. Тори выждала и пошла сзади. В этом пути она хотя бы знала, что ожидать.

Путь Нерегуляров в Лэкленд был короче, чем в тот раз у Тори, потому что они сразу пошли в дом Ника на утесе, а не в саму деревню. Но Нерегулярам все равно было интересно впервые увидеть новые дороги, провода на столбах и машины. Тори думала, что ей повезло, что тьма скрывала их подозрительную группу от любопытных глаз.

Джек присвистнул, когда они добрались до дома.

— Этот дом принадлежал моему дяде. Но он был меньше.

— Это здание всегда принадлежало семье. У нас несколько акров, так что есть место для большого сада. И мама недавно купила куриц, — сказал Ник. — Папа говорил, каждое поколение что-то добавляло.

Он поднялся на крыльцо и прошел на кухню.

— Мам, Полли, я вернулся! — как только все вошли, он включил свет. Раздалось удивленное оханье. Синтия восхищенно посмотрела на лампу сверху.

Это очень помогло бы, когда наряжаешься на бал.

— Или читаешь книгу, — сказал Аллард.

— Или вышиваешь, — добавила Элспет.

Ноги застучали по ступенькам, Поли и Анна Рейнфорд ворвались в кухню, облаченные в ночные рубашки и халаты.

— Ты цел! — его мама обняла Ника с силой. — Когда я нашла твою записку, что ты решил найти Тори с помощью зеркала Мерлина, я была готова убивать!

— Она не шутит. Ты был бы в большой беде, если бы погиб, Ник, — Полли тепло обняла Тори. — О, Тори, я думала, мы уже не увидимся!

— Я не только попал в 1803, но и привел помощь, — Ник махнул на Нерегуляров, которые заполнили почти всю небольшую кухню. — Это одноклассники Тори, которые вызвались прийти, потому что у них полезные таланты. Или… ситуация во Франции стала лучше, и помощь не требуется?

Миссис Рейнфорд вздохнула.

— Нам так не повезло. Правительство не признало еще публично масштабы катастрофы, но становится только хуже.

Ник напрягся.

— Тогда хорошо, что я привел помощь. Мам, Полли, угадаете, кто из них наш далекий родственник Джек, маг погоды?

Миссис Рейнфорд сразу посмотрела на Джека с его светлыми волосами и красивым лицом с широкими скулами.

— Ты, должно быть, Рейнфорд.

— Да, Джек Рейнфорд к вашим услугам, — Джек взглянул на товарищей. — Ник не успел толком выучить имена, так что я всех представлю. Это леди Элспет Кэмпбелл, леди Синтия Стэнтон, маркиз Аллард, и вы уже знаете леди Викторию Мансфилд.

Миссис Рейнфорд и Полли побелели.

— Тори? — тихо сказала Полли. — Ты — леди Виктория?

Тори пожала плечами.

— В аббатстве Лэкленд ученики лишены титулов. Я по своему титулу не скучаю.

Миссис Рейнфорд взяла себя в руки и сказала:

— Надеюсь, вы не против картошки и лукового супа. Я сделала побольше, надеясь, что Ник скоро вернется. Хватит всем, но я не уверена, что вы к такому привыкли.

Элспет улыбнулась.

— Звучит вкусно. Не считайте нас группой аристократов. Мы — голодные юные маги.

— И это тоже пугает! — сказала Полли.

— Я кормила голодную молодежь годами, так что справлюсь, — как и до этого, миссис Рейнфорд зажгла газовую горелку на печи и подвинула на нее кастрюлю супа. — Полли, нам с тобой нужно переодеться. Леди Виктория, покажете друзьям дом?

— Я все еще Тори, миссис Рейнфорд.

— Постараюсь запомнить, — учительница нахмурилась. — Я не ожидала пятерых гостей. У меня не хватает кроватей. Одеял и подушек должно хватить, но у вас не будет удобств или уединения.

— Знаю, это неприятно, — тихим низким голосом сказал Аллард, — но мы справимся. Это всего на день или два, полагаю.

— Сначала поедим. Я прослежу, чтобы суп погрелся, мам, — сказал Ник. — А потом проведем военный совет. Нужно многое обсудить.

Тори подозревала, что спать они сегодня не смогут. Она повела других наверх. Она молилась, чтобы они смогли помочь отогнать катастрофу.


ГЛАВА 26


Серьезный разговор отложили, пока все не съели хотя бы по тарелке супа. Ник проглотил три порции и отложил ложку.

— Перейдем к худшему, мам. Что происходит?

— Нацисты подходят к Дюнкерку, и люфтваффе наносит ужасный урон порту и отрядам, ждущим эвакуации, — миссис Рейнфорд взглянула на Нерегуляров. — Люфтваффе — воздушные силы немцев. Они бомбят запасы нефти в Дюнкерке, и пожар такой, что черный дым видно отсюда.

— Может, дым помешает люфтваффе, — надеялся Ник. — Все, что мешает пилотам видеть, поможет эвакуации.

— Надеюсь, ты прав, — ответила его мама. — Завтра будет национальный день молитвы. Все церкви страны будут молиться для чуда, что спасет наши отряды. И завтра днем флот начнет забирать людей из Дюнкерка пассажирскими лодками.

Потрясенную тишину нарушил Джек:

— Вот и мы, миссис Р. Ваше чудо!

Учительница слабо улыбнулась.

— Надеюсь. Все вдоль берега говорят о том, как флот запрашивает самоходные прогулочные катера. Гавань Дюнкерка разгромлена, так что нужны корабли, которые могут заплыть на мелководье и забрать людей с пляжей.

— «Мечту Энни» забрали? — спросил Ник.

— Я написала им, когда сообщили, что составляют списки возможных кораблей, но я ничего не слышала с тех пор, — миссис Рейнфорд сжала кулаки. — Я хочу что-нибудь делать!

— Мы сделаем, — твердо сказал Тори. — Как вы так быстро узнали, что происходит, если правительство пытается скрыть новости?

— Помнишь, ты показала мне, как видеть будущее в миске с водой? — миссис Рейнфорд робко улыбнулась. — Я практиковалась, и порой я вижу мутные картинки того, что происходит в штаб-квартирах флота при замке Довер. Королевский флот днями двигает эсминцы на юго-восток. Они планируют два дня эвакуации, но продолжат, если смогут. А им нужно задержаться, чтобы вытащить побольше людей оттуда.

— Как полезно видеть штаб-квартиры, — восхитилась Элспет. — У меня есть немного дара предсказания. Может, вместе мы получим видения четче.

— И, может… нам удастся обнаружить моего мужа, — тихо сказала миссис Рейнфорд.

— Мы можем попробовать, — взгляд Элспет был полон сострадания.

— Маленькие корабли делают работу с погодой еще важнее, — отметил задумчиво Джек. — Сильные волны помешают им оставаться на плаву, тем более — подбирать солдат, особенно если пирсы уничтожены, и спасать их придется с пляжей, — он закрыл глаза, оценивая погоду. — Континенту угрожает немного плохой погоды. Если сейчас возьмемся за работу, не дадим ей сформироваться, но нельзя тратить время.

— Для того мы и пришли, — Синтия была замкнутой, тоже оценивала погоду. Она пришла в себя после перехода и была неестественно серьезной. — Эта система не так плоха, но если эвакуация будет длиться днями, нам нужно много сил. Мы сможем сделать это, Джек?

— Надеюсь. Как только мы избавимся от циклона и установим спокойную погоду, удержать ее будет не так и сложно, — Джек выглядел не так уверенно, как звучал.

— Что я могу сделать? — спросила Полли. Хоть она была младше всех, ее выражение не было детским.

Джек рассеянно смотрел на нее, читая ее энергию.

— У тебя большой талант к погоде. Если будешь смотреть, что я делаю, пока мы работаем в системе, ты быстро поймешь основы магии погоды. С тремя магами погоды мы сможем по очереди удерживать погоду спокойной.

— Как могут помочь другие маги? — спросил Аллард.

— Нам нужен полный круг, чтобы убрать циклон с континента. Это даст нам шанс соединить нашу энергию.

— Нам нужна практика, — согласилась Тори. — У нас столько разных способностей и отличается опыт, и мы толком не знаем друг друга. Нам нужно будет распределить магов, чтобы кто-то подавал силу магу погоды, чтобы никто не выгорел?

— Я не думал так далеко, — сказал Джей, — но план хороший.

— Нам не нужно много кроватей, если мы будем спать по очереди, — Аллард поднялся на ноги. — Где мы устроим штаб-квартиру.

— Гостиная просторнее всего, и там удобная мебель и вид на канал, — сказала Полли. — По крайней мере, днем, когда шторы раздвинуты.

— Хорошо, — Джек осмотрел других магов. — Всем умыться и собраться в гостиной.

Тори пошла к лестнице. Она не хотела бы использовать магию, когда она уже устала, но у нее не было выбора, как всегда было на войне.

* * *

Джек нетерпеливо ерзал, пока другие заходили в комнату.

— Соберитесь уже, — рявкнул он. — Чем дольше мы начинаем, тем больше силы потребуется, чтобы уничтожить тот циклон, а нам нужно беречь силы.

— Мы не виноваты, что в доме только один туалет! — парировала Синтия.

Джек не стал отвечать. Он расставил стулья кругом, включив в него диван.

— Я сяду по центру на диване. Полли, ты будешь рядом, чтобы следить, что я делаю. Ты — напротив меня, Тори. Это лучшее место для тебя, чтобы работать над энергией. Элспет — с другой стороны от меня, за ней — Ник и Синтия. Миссис Р., возле Тори, Аллард — с другой стороны от нее. Устраивайтесь.

— Ты хочешь, чтобы я была с вами в круге? — спросила удивленно учительница.

— У вас есть нужная сила, — обычный смех Джека пропал, он был серьезен. — Чтобы стать командой, мы должны слить нашу энергию.

— Я готова помочь, — миссис Рейнфорд опустилась рядом с Тори.

Тори заняла свое место, думая, что стулья из столовой будут неудобными через час или два. Джек правильно выбрал диван, ведь его работа будет утомительнее.

Люди устроились и взяли друг друга за руки. Последним звеном была Синтия, с неохотой взявшая Тори за левую руку. Они старались не работать вместе в Лабиринте, и Тори была удивлена силе соседки. И под силой были гнев и боль. Синтия хотела кому-то доказать себя.

Джек скользнул взглядом по кругу, дольше глядел на кузенов из этого века.

— Не переживайте. Думайте о круге, как о карете. Я — кучер, а вы — мои лошади.

Раздался смех, ослабивший напряжение.

— Только не бей хлыстом, — улыбнулся Аллард. — Раздраженные маги хуже взбешенных лошадей.

— Хлысты только если заставите, — сообщил Джек. — Как только я начну, Тори соберет энергию. Тори, добавишь что-нибудь?

— Расслабьтесь, пусть ваша сила течет, — сказала она. — Если нужно встать, говорите, потому что резкий разрыв круга будет разрушительным. Соедините руки соседей, ведь так передается больше силы. Все поняли?

Нерегуляры знали это, а современные Рейнфорды были умными, так что согласно шептали. Тори закрыла глаза. Она представляла круги энергии как аккорды музыки, и у каждого была отдельная нота.

— Начнем… — Джек спокойно сообщил о начале работы. Он не шутил о круге как карете с лошадьми, потому что маги были не сбалансированы. Но Тори уже стала умелой в соединении разной энергии.

Она осторожно сплетала ноты, создавая веревку силы. Она еще не ощущала такое напряжение в круге, ведь ставки никогда не были так высоки.

Энергия Джека была сильной, сосредоточенной на небе. Полли повторяла за ним, желая научиться. Аллард был сильным и глубоким как земля, Элспет — чистым звоном хрусталя. Миссис Рейнфорд была теплой, но с глубоким страхом за мужа и других солдат.

Джек направлял магию на юг, искал форму и слабости бури, которая пыталась стать опасной. Круг парил с ним, отдавал силу, которая ему требовалась, чтобы разбить бурю на кусочки и отправить их в разные стороны.

Работа требовала времени, осторожности и силы, но не напрягала круг до предела. Тори узнала так много о магии погоды, что могла бы учить ей, хоть не была магом погоды сама.

Бурю рассеяли ветра, и Джек сосредоточился на Ла-Манше. С помощью круга он успокоил волны и опустил покрывало тумана, чтобы защитить эвакуацию.

Шли часы, Тори уже не могла сидеть, когда Джек шумно выдохнул и сказал:

— Все хорошо. Эта погода должна продержаться два-три дня, от нас требуется лишь немного усилий. Тори, хорошо смешала энергии. Мы можем отпускать круг.

Тори отпустила нити энергии. Выдохи облегчения, люди встали и потянулись. Джек прикрыл зевок.

— Я могу еще продолжить. Синтия, можешь сейчас поспать и поесть, чтобы подменить меня через четыре часа?

Синтия выглядела утомленно, но довольной собой.

— Могу. Ты продержишься еще четыре часа?

— Мне нужна помощь одного из ребят. Есть желающие?

— Я это сделаю, — сказал Ник. — Я же вас всех сюда привел, — он выглядел уставшим, но довольным от того, что делал что-то важное.

Аллард с трудом встал.

— Я отдохну и вернусь через четыре часа с Синтией, — он прошел к окну и выглянул за штору. Он поправил шторы, пропуская утренний свет в комнату. — Я вижу дым на берегу Франции. Наверное, горят склады нефти.

Все посмотрели с ним из окна на спокойные воды канала и туманное небо.

— Думаю, молитва уже началась, — сказала Тори. — Я хотела бы пойти в церковь Святого Петра и помолиться с остальными.

— Нам ничто не мешает помолиться лично, — тихо сказала Элспет.

Тори тихо помолилась за безопасность солдат. Столько всего должно было сойтись для успешной эвакуации. Удержать нацистов от пляжей Дюнкерка. Эсминцы и катера должны работать без устали. И нужно сберечь спокойную погоду.

Нерегуляры могли повлиять только на погоду. Но они сыграют свою роль. Она могла лишь молиться, чтобы все остальное сложилось.

— Мы проделали хорошую работу, — сказала миссис Рейнфорд. — Теперь, мои юные маги, пора устраиваться спать.

* * *

Нерегуляры так устали, что уснули бы на бревнах, им повезло, что миссис Рейнфорд быстро устроила гостей. Она отдала Тори и Элспет спальню хозяев, а сама ушла к Полли.

Аллард был в комнате Ника, пока тот был с Джеком. Синтия получила комнату Джо. Тори подозревала, что миссис Рейнфорд как учитель сразу поняла, кому нужно быть одной, как с Синтией.

Они ушли по комнатам. Тори дождалась очереди в туалет, пришла к Элспет, которая уже устроилась на двуспальную кровать в спальне хозяев.

— Не против разделить постель, Элспет? У меня нет сил заправлять кровать на полу.

— Не против, — Элспет было почти не видно, кроме волос. — Мы занимаем мало места. И я сейчас готова делиться даже с африканским львом.

— Львица, — отозвалась Тори. — Стоит соблюдать приличия.

Элспет смеялась, когда дверь открылась, и прошла Синтия, ее волосы были распущены, на лице было возмущение. Она стянула с себя платье.

— Мне нужно, чтобы кто-то развязал шнурки корсета.

Элспет уже лежала, и Тори обошла Синтию и начала работу над шнурками.

— Ты не взяла короткий корсет, который завязывается спереди?

— У меня таких нет, — рявкнула Синтия. — Стоило сказать, что тут нет слуг, Тори! Рейнфорды в нашем времени со слугами.

— Не пришлось к слову, — Тори распутала последние петли. — Слуги нынче не так распространены. Я помогу в этот раз, но тебе стоит не надевать корсеты, пока мы тут.

— Я буду выглядеть ужасно, и платья не сядут, как нужно! — вздохнула Синтия с облегчением, когда Тори развязала корсет, и его можно было снять.

— Может, у мисс Рейнфорд есть белье для тебя, — предложила Тори. — У них есть некий бюстгальтер, с ним не нужны слуги.

Синтия недовольно фыркнула.

— Я заставлю Полли мне помочь.

Если Синтия думала, что Полли станет послушной, как ее поклонницы в Лэкленде, она ошибалась, но это была не проблема Тори.

— Уверена, Ник будет рад тебе помочь.

— Или Джек, — донесся приглушенный голос Элспет из кровати.

Синтия вернула платье на себя, чтобы не ходить по коридору в нижней сорочке.

— Будто я дала бы тем простолюдинам меня касаться!

— А Алларду дала бы? — с интересом спросила Тори.

— Аллард — джентльмен.

— И не заинтересован в тебе, — пробормотала Элспет.

— Вы обе отвратительны! — Синтия повернулась к двери.

Помня боль, которую она ощутила в Синтии в круге, Тори сказала:

— Прости за шутки. День был долгим, — она открыла дверь и выглянула в коридор. — Никого не видно, так что можешь вернуться в комнату и в таком виде.

— Даже Лэкленд удобнее этого места, — проворчала Синтия.

Синтия хотела выйти в коридор, Тори сказала:

— Ты хорошо проявила себя в круге. Сильная и уверенная.

Синтия покраснела, опустила голову с радостью и ушла. Тори не завидовала тому, что скоро ей сменять Джека.

Тори легла возле Элспет, ощущая усталость. Она думала, что девушка уже спала, но, стоило Тори лечь, как Элспет тихо сказала:

— Я ощущаю их.

— Кого? — сонно спросила Тори.

— Раненых солдат. Они в паре миль от нас, Тори, и их так много. С обеих сторон. Многие — мальчишки, на паре лет старше нас, — Элспет издала сдавленный звук. — Я — целитель, но не могу помочь!

Тори, слыша ее боль, сказала:

— Даже во Франции ты не помогла бы. Хороший целитель не поможет тысячам.

— Я могла бы попробовать!

Тори опустила ладонь на руку подруги.

— Закройся от них, отдохни, Элспет. Пока мы можем лишь влиять на погоду. Если эвакуация удастся, армии будут на разных сторонах канала, и они не смогут какое-то время убивать друг друга.

Элспет вздохнула.

— Ты права. Но я все еще чувствую, что предаю долг целителя.

— Мама говорила, что тревога — трата нервов на то, что еще не случилось. Пока спи.

— Мудрая у тебя мама, — Элспет вздохнула, источая напряжение. — Аллард хочет касаться не Синтии, а тебя.

Тори смотрела на потолок, дыхание Элспет стало ровным. Что она сказала, когда Тори почти уснула! Но даже с такими мыслями сон пришел к ней.

ГЛАВА 27


Когда Тори проснулась, был вечер, и ужин стоял на столе. Миссис Рейнфорд сделала два больших пастушьих пирога, а с ними — теплый пудинг из черной смородины с соусом. Когда Нерегуляры доели, тарелки почти не нужно было мыть.

— Я не всегда столько ем, — сказала смущенно Тори, доедая добавку пудинга. — Но магия сжигает много энергии.

Хозяйка рассмеялась.

— Я сама не прочь поесть хорошенько.

— Но мы постарались, — гордо сказал Джек. — Канал спокоен, там туман и немного дождя. Хорошо для эвакуации, плохо для люфтваффе.

Джек был прав. Погода была такой как надо, и все маги смогли поужинать вместе, хоть Тори была уверена, что Джек проверял небеса.

— Ты права, магия вызывает город, — сказала Полли. — Завтра нужно сходить на рынок.

Тори нахмурилась, вспомнила, что это не большой дом, где всегда кормили толпы людей.

— Мы едой лишим вас дома.

— Я бы хотел помочь, миссис Рейнфорд, — сказал Аллард. — Я взял с собой десять золотых суверенов. Я не знаю, используют ли их, но золото ценится. Ювелир или антиквар должны заинтересоваться.

Миссис Рейнфорд смотрела на него.

— Вы помогаете спасти тысячи британцев, я могу в ответ хоть покормить вас.

— Я тоже британец, так что исполняю долг, — Аллард улыбнулся. — Вы даете нам крышу и отличную еду. Мы делимся работой, так почему не помочь с тратой?

Тори догадывалась, что их хозяйка взвешивала желание обеспечить гостей с необходимостью купить еды еще на восемь человек. Практичность победила.

— Хорошо, лорд Аллард, ваш вклад принят с благодарностью. Я хотела бы, чтобы мне не нужно было на работу, но школе будет сложно заменить меня, а детям нужно учиться, несмотря ни на что.

— Мы с Ником можем снова заболеть? — сказала Полли. — Мы нужны тут.

— Нудны, но я буду брать для вас задания в школе, чтобы вы не отстали, — сказала ее мама.

Полли вздохнула, но не спорила.

— Нерегуляры захотят увидеть, какая Англия сегодня, — сказал Ник. — Мы не можем взять всю группу незнакомцев в Лэкленд, ведь все нас там знают, так что я поеду в один из городков неподалеку. Я могу купить еды и взять с собой тех, кто не занимается в это время погодой, чтобы они посмотрели на современный мир.

— У вас есть машина? — спросил Аллард, его глаза сияли, но заинтересовались все.

— Мы с Джо починили разбитый «Morris Oxford Six», — Ник помрачнел, вспомнив дни проще, когда два брата работали, спорили и смеялись за общим делом. Он продолжил. — Он работает. Подойдет для экскурсии и покупок.

— Хотелось бы увидеть больше мира, и я хочу сравнить машину и карету, — сказала Тори. — Но нам нужна современная одежда.

— Хорошо, что мы, Рейнфорды, разного размера, — сказала миссис Рейнфорд. — Леди Синтия, вы моего роста. Моя одежда не очень подойдет, но вы сольетесь.

Она окинула остальных взглядом.

— Тори и леди Элспет размера Полли, и Джек с Ником близко. Лорд Аллард ростом с Тома. В эти дни почти всю одежду делает машина, а не руки, и мы — не семья модников, но никто хотя бы не подумает, что вы из другого века.

— Странно знать, что я из другой эры, — медленно сказала Элспет. — Путь сквозь время должен быть невозможным. Но я сижу тут, пью чай и ужинаю с друзьями, и все настоящее, как дома.

— «Центр мира там, где стоят мои ноги», — процитировала Полли. — Учитель сказал нам, что это испанская пословица, — она топнула ногой под столом. — Это центр моего мира. Настоящее то, что мы видим и можем пощупать.

— И странно, что я ем в знакомом доме с семьей, хоть кузенов разделяет век, — согласился Джек. — Миссис Р., с вашей магией вы связаны родством с Рейнфордами?

— О, да. Ты знаешь, как бывает в маленьком обществе. Мы с Томом — троюродные кузены. Уверена, наши семьи не раз пересекались за годы.

Тори оглядела стол. Даже Синтия выглядела расслаблено, а не недовольно, хоть еда и удобства были не такими, к каким она привыкла. Работа вместе ради общей цели сделала их почти семьей. Она подняла стакан сидра.

— Тост за погодную бригаду!

Раздались согласные вопли, ребята подняли стаканы со смехом.

Даже Синтия присоединилась.

* * *

Планы, которые продумали за ужином в воскресенье, прошли хорошо в понедельник. Утром Ник, Полли и Аллард поехали в городок, где был рынок, и вернулись к полудню с едой, которой хватило бы погодной бригаде на неделю. Они вернулись, и Аллард рассказал о чудесном и странном творении, названном железной дорогой, где большая машина двигалась на металлических рельсах. Тори это показалось шумным.

Тори лишь шесть часов в день помогала магам погоды, но ей хватало дел в доме без слуг. После утреннего дозора с магом погоды она поучила Полли, потом покаталась с Ником и Элспет. Она смогла разжать кулаки, решила, что у машин были преимущества над каретами, но лошади были лучше.

Она увидела и железную дорогу. Поезд был шумным, но перевозил много людей.

Вечером она и Элспет помогли подготовить рагу из ягненка под руководством Полли. Тори никогда еще не готовила, и вряд ли это делала Элспет. Но ей понравилось мять тесто и резать овощи. Она гордо смотрела на свою гору нарезанной моркови.

— Я тоже у тебя учусь, Полли.

Девочка рассмеялась.

— Тебе не понадобится знать, как делать рагу, дома, но я буду использовать магию всю жизнь, надеюсь.

— Я не знала, что лук так жжет глаза! — Элспет протирала глаза. — В будущем мне стоит лучше понимать поваров.

Полли перевернула кусочки ягненка, которые она жарила на сковороде.

— Даже не знаю, что мы будем вскоре есть. Мама думает, что с едой станет плохо.

— Хорошо, что у вас есть свои овощи и яйца, — отметила Тори.

— И фруктовые деревья, так что мы будем запасаться. Это много работы, но у нас будут пудинги, раз у нас свои фрукты, — Полли переложила ягненка в кастрюлю с рагу, опустила на сковороду другие кусочки. — Конечно, зная мою маму, она будет давать еду тем, кому повезло меньше.

— Иначе и не может быть, — улыбнулась Тори.

— Наверное, — признала Полли. — Но я могу передумать, если мне придется ходить годы без пудинга.

— Твоя мама права, с едой станет хуже, — задумчиво сказала Элспет. — Но после войны британцы станут здоровее от спартанской диеты.

— Здоровее, — Тори попробовала имбирное печенье. — Но не счастливее!

* * *

Миссис Рейнфорд пришла домой уставшей, была рада увидеть дом убранным и с ужином. Погодная бригада сохраняла воду спокойной, удерживала туман, и они могли отпраздновать еще один успешный день.

После еды почти все в группе решили попробовать гадание. Обычно Тори участвовала, но тут ей хотелось уединиться. Она вышла, укуталась в шаль, защищаясь от прохлады майского вечера. Туман сгустился, близился закат, и в таком окружении казалось, что война далеко.

Она пошла по тропинке, что вела по утесу над морем, повернула налево. Туман приглушал звуки волн внизу. Она словно шла по краю мира.

Только несколько месяцев назад она ходила по утесу в Фейрмаунт-холле во время летней ярмарки мамы. Странно было вспоминать, что она была рада до безумия, потому что гадкий Эдмунд Харфорд заметил ее.

Почти весь ее гнев от его отказа угас. Если бы она не была магом, он был бы неплохим мужем, но магия была ее частью, ее нельзя было отрицать.

Теперь она узнала больше юношей, и Тори понимала, что могла найти пару лучше Эдмунда Харфорда. Может, даже мужа как…

— Ты похожа на духа воды, только рожденного из волн, — сказал тихий голос, и Аллард вышел из тумана, на его темных волосах блестели капли, магия сияла в серых глазах.


ГЛАВА 28


Серьезный и очень красивый, Аллард подходил загадочной атмосфере. Хоть одежда Томаса Рейнфорда подходила его росту и плечам, она свисала на его худом подтянутом теле. Он лишал Тори дыхания, во что бы ни был одет.

Хорошо, что он не знал ее мысли!

Боясь, что ее лицо много выдаст, Тори склонилась почесать Горация за ухом. Пес был возле Алларда, желал внимания.

— Если я — дух воды, то ты выглядишь как кельтский герой из древних времен.

Аллард рассмеялся.

— Туман чудесен и романтичен. Иногда.

— Весь этот визит ощущается чудесно, — Тори выпрямилась. — Когда мы вернемся, 1940 будет казаться диким сном.

Он тоже погладил Горация.

— Можно прогуляться с тобой?

Глупый вопрос.

— Конечно.

Аллард поравнялся с ней, его шаги стали меньше, чтобы он не обгонял ее.

— Белые утесы Довера известны тем, что приветствовали путников, когда они приближались к Англии, а мы тут ходим по ним.

— Уверена, люди, спасенные из Дюнкерка, не забудут белые утесы, которые увидят на пути домой, — Тори поежилась, картинка в голове была такой сильной, словно из разума одного из спасенных. Надеясь, что всех солдат спасут, она спросила. — Что думаешь о современной Англии?

— Она поразительна, — ответил Аллард. — Англия осталась собой, но многое стало другим.

— У меня смешанные чувства насчет изобретений, которые люди воспринимают как должное, — сказала она. — Многие очень удобны. Другие пугают. Локомотив напомнил мне драконов из металла. Где святой Георг, когда нужно убить дракона? — Аллард рассмеялся.

— Он потерялся в тумане. Самолеты и локомотивы пугают, но общество изменилось сильнее. В нашей Англии власть и влияние у аристократов. Мы — часть маленькой элиты, что правит нашим обществом.

Тори кивнула.

— Когда я попала в Лабиринт, я была удивлена равенству. Мне нравится, что магия, а не рождение или род важны для Нерегуляров.

— Думаю, демократичное общество поможет Англии. Это честно, и талантливые люди получат больше шансов, — Аллард замешкался. — Но это не моя Англия. Я не верю, что эта эра может ощущаться как дом.

— И я так думаю, — она смотрела на Францию, скрытую за туманом и тьмой. — Я скучаю по семье, и я знаю, что мне не нравится мир с таким жутким оружием.

— Гадатели говорят, что со спокойной погодой эвакуация идет ночью и днем, — он тоже смотрел на воду. — Кажется, наша работа по управлению каналом продлится дольше двух дней. Каждый день спасают тысячи людей. Оружие и снаряжение можно заменить, но не обученных солдат, основу армии.

— Сделаем ли мы что-нибудь важнее за свои жизни? — поинтересовалась Тори.

— Может, нет, но и этого хватит. Сколько людей получают шанс стать частью благородной миссии?

— Если так подумать, не многие, — она улыбнулась. — Особенно не девочки. Благородное обычно достается мужчинам.

— Уже нет. Ты — сердце и душа нашей миссии, Тори. Нас бы не было тут без тебя, — он махнул на Францию. — Они бились бы без надежды, сдаваясь или погибая. Редкие в мире узнают, что ты сделала, но мы знаем, — он посмотрел на нее. — Я знаю.

Она опустила голову, радуясь, но и смущаясь.

— Думаю, судьба привела нас сюда. Или сам Мерлин. Я рада быть частью этого.

— Это самая важная работа в моей жизни.

— Ценна вся погодная бригада. Надеюсь, это не пик моей жизни, — рассмеялась она. — Я еще так много хочу сделать.

Аллард не улыбался. Его лицо было мрачным, словно он видел то, чего не заметила Тори. В этом был минус общения с магами. Часто они что-то видели.

Они с Аллардом шли в простой тишине. Идти с ним рядом было так приятно, и это ощущалось естественно. Словно они должны идти так по жизни.

Она была бы рада идти с ним вечно, но ей пришлось сказать с неохотой:

— Нам нужно вернуться. Ник сказал, что эти тропы тянутся милями, но уже слишком темно, и тропы не видно.

— Ты права, — сказал Аллард, звуча так же неохотно. Он повернулся. — Я в следующей смене, нужно возвращаться.

— Моя смена ночью, после тебя, так что мне нужно отдохнуть, — чудесная атмосфера заставила ее сказать. — Мне понравилась прогулка, но почему ты не избегаешь меня как обычно?

Она думала, что он проигнорирует вопрос или пропадет в тумане. Но он сказал:

— Думаю, я смирился с судьбой. А теперь я могу насладиться оставшимся временем.

Холодок появился в ее крови.

— Звучит зловеще.

— Нет, — он прошел дюжину шагов и добавил. — У всех нас бывают моменты понимания. Или уверенности, что что-то случится.

Она подумала об этом, а потом покачала головой.

— У меня бывают ощущения возможностей, но уверенность? Нет. У тебя, наверное, талант предсказателя.

— Возможно. У меня бывало чувство уверенности раньше, и оно сбывалось.

Она с интересом сказала:

— Нас учили, что будущее не постоянно. Думаешь, это не так?

— Вряд ли можно быть уверенным в событиях, где вовлечены другие люди, потому что они могут принимать неожиданные решения, — ответил он. — Мисс Уитон говорит, что такие события, как война, с силой народа за ними, невозможно изменить. Повлиять можно только на мелочи, как мы делаем тут.

— Это мелочи? — с сомнением спросила она. — Тысячи людей?

— Мелочи, по сравнению с миллионами людей многих народов, которые уже часть этой войны, и с миллионами, которые станут частью, — объяснил он. — Но я верю, что есть уверенность в нас и в наших личных судьбах, — его голос стал очень тихим. — Я всегда знал, что умру юным. Точно до своего восемнадцатого дня рождения.

Она охнула, словно ее ударили.

— Как можно в это верить? Даже лучшие гадатели не видят о себе такое, как и о тех, кто им дорог. Потому миссис Рейнфорд не видит своего мужа.

— Она не видит из-за эмоций, и потому что в гадание вовлечен другой человек. Не только она, — он прошел еще дюжину шагов. — Я годами видел себя в крови, знал, что я смертельно ранен. Война идет в паре миль отсюда, и современное оружие бьет далеко. Скорее всего, что-то произойдет тут. Скоро.

— Тогда иди домой через зеркало. Там безопасно!

— Если мое время на исходе, бег не поможет, — мягко сказал он. — Я нужен тут. Я лучше умру, зная, что постарался, чем выживу чуть дольше как трус. Ты понимаешь это?

Тори судорожно вдохнула.

— Маг во мне понимает. Но Тори, которой нравится быть с тобой, нет.

— Если смерть неизбежна, стоит постараться умереть хорошо, — сдавленно сказал он. — Я лучше умру как человек, чем как заяц.

Она всегда думала, что он казался старше своих лет, а теперь понимала, что это было из-за жизни с уверенностью в своей смерти. Его спокойствие и принятие пугали его.

— Потому ты не сближаешься с людьми? Потому не раскрываешь свое имя?

— Титул отдаляет меня от остальных, — печально сказал он. — Имя — для близкой семьи и друзей, потому я не использую свое. Зачем добавлять боли тем, кто мне дорог?

— Это очень благородно, — едко сказала она. — Но и неправильно.

Он вскинул брови.

— Как это?

— Забота — всегда риск, ведь умереть можно в любой миг, — напряженно сказала она. — Каким холодным и одиноким будет мир, если все откажутся от заботы, боясь боли потери!

— Смерть неизбежна, но многие люди не знают, когда она наступит, потому отрицают будущую боль, — он взглянул на нее, его лицо было бледным овалом во тьме. — Я знаю, что мой конец близко, и я могу решать, как сильно ранить тех, кто мне дорог. Я решил уменьшить эту боль.

Тори укуталась в шаль плотнее.

— В этом есть смысл, но я не думаю, что смогла бы поступить так благородно. Я хочу заботиться и ощущать заботу.

— У меня были годы для мыслей об этом, — ответил он. — Я верю, что наши души, наша сущность, выживает. А тела… — он пожал плечами. — Мне хоть не нужно переживать из-за болезней в старости.

Он мог уже привыкнуть к мысли, что умрет, но она — нет. Тори хотела кричать, бить кулаками по его груди, говорить, что будущее не определено, и он еще мог выжить.

Но что она знала о его жизни? Почти ничего. И она не имела права винить его за то, как он себя вел.

Тори с болью вдохнула, желая, чтобы эта прогулка не заканчивалась. Она назвала бы это волшебной интерлюдией, но она жила с магией каждый день. Это было нечто другое, но она не посмела это называть.

Гораций побежал вперед них. Он направлялся к дому, темному силуэту в ночи. Белые пятна его шерсти показывали, где он, когда он остановился на крыльце и ждал их.

Если Аллард решил умереть хорошо, она могла решить хорошо попрощаться.

— Спасибо, что объяснил, почему так сдержан. Теперь я понимаю, — она хотела, чтобы от этого не было так больно.

Аллард замер и повернулся, опустил ладони на ее плечи. Его прикосновение отозвалось в ней. Они не соприкасались, кроме того раза, когда он нес ее от зеркала. Это влияло на нее сильнее, потому что она не была подавлена после путешествия сквозь время. Она с трудом не дала себе прильнуть к нему.

— Хоть я смирился со своей судьбой, — тихо сказал он, — я хочу сделать кое-что до своей смерти.

Вспомнив его слова об их миссии, Тори попробовала угадать:

— Ты надеешься увидеть успех эвакуации?

— Не так высоко, — он смотрел на Тори, словно пытался запомнить все ее черты. — Я хочу… поцеловать тебя.

Она затаила дыхание, сердце колотилось.

— Это просто.

Она подняла голову, Аллард убрал ее волосы, прижал сильную ладонь к ее шее.

— Ты изысканна, — прошептал он. — Такая нежная. Гладкая. Как живой шелк.

Он склонил голову и коснулся ее губ своими, и его губы были теплыми, пока он целовал ее с нежностью, удивлением и сожалением.

Тори напряглась от шока и радости. Она еще не целовалась, не знала, каким бывает поцелуй. Она обвила руками его пояс под свободным пиджаком, ощущая силу его тела, его живое тепло. Как же нечестно, что они открылись друг другу, когда им оставалось несколько дней!

— Тори, — выдохнул он, уткнувшись лицом в ее волосы. — Моя леди Виктория. Ты выглядишь хрупко, как цветок, но ты такая сильная. Как закаленная сталь клинка.

Она хотела плакать. Вместо этого Тори поцеловала его снова, и уже не нежно. Ее поцелуй был огнем, скорбью по всем потерянным завтра.

Аллард ответил с тем же пылом. Его объятия прижали Тори к нему, его ладони скользили по ее спине, притягивая ее все ближе.

Она думала, что мало знала о любви, но это было куда больше. Это была страсть, жаркая и пылкая, голод по близости терзал ее изнутри. Она ощущала биение его сердца так же четко, как свое, но не знала, где заканчивались ее эмоции и начинались его. Как могли закончиться эти объятия, когда она знала только эту реальность?

Но они должны были закончиться.

Слишком скоро Аллард остановил поцелуй, но не отпустил Тори.

— Лучше пойти в дом, пока я не забыл свои слова о чести, — хрипло сказал он.

— Хотелось бы, чтобы ты забыл, — вздохнула она. Это мог быть их последний раз наедине. Она не могла этого вынести.

— Не соблазняй меня! — с горечью сказал он. — У меня осталось не так много времени, но у тебя есть будущее, и я не буду его портить.

Она хотела быть разрушенной, но ей хватило ума понять, что с остывшей кровью она может подумать по-другому.

— Наверное, ты прав, — она не отходила от него, в объятиях они так идеально сочетались.

— Я был эгоистом, — тихо сказал он, гладя ее волосы. — Стоило не говорить, но мне не хватило сил упустить шанс. Я не хочу, чтобы ты сильно переживала, Тори, но… немного заботы хотелось бы.

Она чуть не плакала в плечо пиджака Тома Рейнфорда, но сдерживала слезы. Он думал, что она была сильной, и она должна соответствовать этому.

Он хотел избегать причинения боли, и было бы эгоистично с ее стороны показывать, как она страдает. Глубоко вдохнув, Тори отошла на шаг, медленно проведя ладонями по его рукам.

— Я переживаю, но обещаю, что ты не испортил мою жизнь. Наоборот. Ты сделал ее богаче. Я тебя не забуду.

— Я рад, — он поймал ее ладонь, поднес к губам и поцеловал ее пальцы. — А теперь нам нужно идти.

Она согласно кивнула, они пошли рука об руку к дому, чуть не споткнулись о Горация, который тихо следил за их объятиями. Она была рада, что Нерегуляры в их группе не могли говорить с животными. Как и остальные, кого она знала. Она не знала, стал бы болтать Гораций.

Они тихо прошли внутрь, держась за руки. Кухня была темной, но свет и фортепиано доносились из гостиной. Звук отличался от музыки во время Тори, был насыщеннее.

Тепло и красота нот сдавили горло Тори. Только дополнительных эмоций ей не хватало.

— Наверное, играет Элспет, — тихо сказал Аллард. — Она — чудесный музыкант. Это один из ее любимых концертов Моцарта.

Тори ощутила укол зависти к Элспет, ведь она знала Алларда с детства. Когда он умрет, у Элспет останется много воспоминаний о кузене.

Но он хотел касаться только Тори.

Концерт закончился, последние ноты утихли.

— Невероятно, леди Элспет! — воскликнул Ник. — Вы могли бы зарабатывать как пианист.

Элспет рассмеялась.

— Не в мое время, но приятно слышать.

Тори хотела пройти в гостиную, но миссис Рейнфорд сказала:

— Вот копии песни, что тебе понравится. Называется «Иерусалим», а слова из стихотворения Уильяма Блейка, который жил в ваше время. Вы его читали?

После отрицательных ответов учительница продолжила:

— Не удивительно. Он стал известен задолго после его смерти. Стихотворение положили на музыку во время Первой мировой, и это как гимн Англии. Песня днями не выходила из моей головы. Она очень подходит.

Зашуршали бумаги, и Элспет сказала:

— Красивые слова. Хотите, чтобы я ее сыграла?

— Нет, я сыграю, чтобы вы сосредоточились на словах, — они поменялись местами с шелестом. — Я сыграю куплет музыки, а потом мы споем.

Музыка была завораживающей, и слова чуть не заставили Тори разрыдаться, когда ее друзья запели гимн. Они с Аллардом стояли, держась за руки, и слушали. Последние строки вызвали слезы на ее глазах:

Незримый меч всегда со мной.

Мы возведём Ерусалим

В зелёной Англии родной.

Ноты утихли, Тори вытерла глаза свободной рукой.

— Понятно, почему миссис Рейнфорд она показалась уместной.

— Мы — меч в руке Англии, Тори. Один из мечей, — Аллард поднял их соединенные руки и поцеловал ее запястье, где бился пульс, вызывая дрожь на коже Тори.

Отпустив ее руку с заметной неохотой, он спросил:

— Ты пойдешь отдохнуть наверх перед своей сменой?

Отдохнуть и скрыть эмоции. Тори кивнула.

— Передай им спокойной ночи от меня, — она прошла за дверь к лестнице.

Тори поднималась, оглянулась и увидела спокойный профиль Алларда, идущего в гостиную. Он будет с ней не долго, но у них был тот поцелуй. Ее первый. Тот, который она никогда не забудет.

Этого должно хватать.


ГЛАВА 29


Тори еще не спала, когда Элспет тихо прошла в комнату.

— Я не сплю, так что можешь включить свет.

Элспет включила лампу у кровати, которая была не такой яркой, как сверху. Тори все ее поражало, как легко было добыть свет.

— Как прошло гадание?

— Мы больше развлекали себя, чем серьезно гадали, так что не знаю, есть ли толк от результатов. Похоже, эвакуация продлится еще несколько дней, значит, спасут намного больше людей, — Элспет села за комод и стала расчесывать свои длинные волосы. — Но ничего не ясно насчет мистера Рейнфорда. Точнее капитана Рейнфорда.

Тори вздохнула.

— Бедная миссис Рейнфорд. И Полли с Ником. Не знаю, как они держатся.

— Думаю, они отвлекаются на дела. И их поступки помогают спасению отрядов, — Элспет перестала расчесывать волосы, хмурясь, и теребила гребень. — Думаю, может, капитан Рейнфорд ведет отряд из Бельгии к Дюнкерку и надеется, что они успеют на корабль домой.

— Многое может остановить его людей, — тихо сказала Тори.

— Знаю. Так что я держала это видение при себе, — Элспет продолжила расчесываться. — Интересно, что с нами сделают директора, когда мы вернемся? Твое отсутствие скрыть удалось, но пять учеников, пропавших на несколько дней, они заметят.

Тори прикрыла зевок.

— Они не могут отослать нас на исцеление, ведь для того мы и в Лэкленде.

Элспет рассмеялась.

— Они могут запереть нас на все ночи, и мы не сможем выбираться в Лабиринт. Это будет обидно.

Тори без энтузиазма представила пять лет взаперти по ночам.

— Мрачно, но терпимо, полагаю.

— И это того стоит. Мы смогли с помощью ясновидения уловить картину людей, сходящих с кораблей в Довере. Ты такое еще не видела!

— Я попробую ясновидение завтра, — сказала Тори. — Я бы хотела увидеть результаты общей работы по спасению армии.

— Количество спасенных пока что — капля в море. Около восьми тысяч, если миссис Р. точно увидела штаб-квартиру флота. Сотни тысяч все еще во Франции. Но эвакуация только началась. Еще несколько дней, и количество станет весомым.

— Если погода позволит.

Элспет нахмурилась.

— Я переживала за Джека. Синтия и Полли — талантливые маги погоды, но Джек лучше и сильнее, и он постоянно давит на себя. Он все время проверяет, поправляет погоду, даже когда не его смена. Если он не отдохнет, то просто рухнет.

Тори не хотела представлять, какое бремя ляжет на Синтию и Полли, у которых не было опыта Джека.

— Остальным нужно подавать больше силы магам воздуха, чтобы они не перетруждали себя.

Элспет улыбнулась.

— Синтия пришла сегодня ночью и сказала Джеку, что ему нужно поспать. Он вяло согласился пойти в кровать после вечерней смены, так что, наверное, он в курсе угрозы перенапряжения.

— Синтия? — Тори рассмеялась. — Хотел бы я это видеть. И мне показалось, или она ведет себя удивительно хорошо?

— Не показалось, — Элспет стала заплетать волосы на ночь. — Мы все изменились тут, и это к лучшему. Я ощущаю, как моя магия становится сильнее и многограннее. А ты?

— Я и не думала об этом, — отметила Тори. — Мой талант — помогать остальным связаться. У меня не так много своих сил.

— Нет? — Элспет завязала косу лентой и перебросила волосы через плечо. — Тебе все проще связывать людей, и я подозреваю, что твоя дальность увеличивается.

Тори нахмурилась.

— И что это значит?

— Это значит, что ты можешь посылать или притягивать силу с расстояния. Если мне нужно будет больше сил для исцеления, ты можешь послать ее мне. Или, если тебе понадобится исцеляющая энергия, ты можешь забрать немного у меня.

— Это может пригодиться, — согласилась Тори. — Но это должен быть тот, кого я знаю, кто-нибудь из погодной бригады.

— Как бы нам это проверить? — задумчиво сказала Элспет. — Может, Ник отвезет тебя в Довер, и ты попробуешь связаться со мной оттуда.

Тори застонала.

— Если я попаду в Довер, я попробую связаться с тобой, но хватит теорий этой ночью. Мне нужно спать, потому что моя смена с поздней ночи до утра.

— Прости, что отвлекла разговором, — Элспет забралась в постель и выключила свет. — Хороших снов, Тори. Завтра будет важный день для эвакуации.

Тори знала, что это так. Но приснился ей не Дюнкерк.

* * *

Тори была на смене после полуночи с Синтией. Главной проблемой было не уснуть, но они справились, по очереди делая чай и расхаживая по гостиной, удерживая течение магии. Синтия проверяла погоду над каналом и поправляла ее, а Тори подавала уверенный поток силы.

Она зевнула, пока делала им по второй чашке чая.

— Ты видела электрический факел Ника? В нем есть батарейки, хранящие в себе электричество, что питает свет, — она размешивала мед в чае, потому что сахар был в дефиците. Тори отдала чашку Синтии и сказала. — Думаю, я стала волшебной батарейкой.

— Хорошей батарейкой, — сказала Синтия с долей веселья, принимая чашку.

— Я даже развила немного магии погоды, — сказала Тори. — Мне не быть такой же сильной в этом как ты, Джек или Полли, но это очень полезное умение.

— Мне нравится, что мою силу погоды ценят, — Синтия закатила глаза. — Мой злой талант раскрылся, когда я поцеловала красивого конюха, и это понравилось мне так сильно, что налетела буря и раздавила лучшие поля пшеницы отца. И испортила мое любимое шелковое платье.

— Ох, — Тори села напротив девушки, не зная, стали ли они подругами. Нет, это просто ночь помогала опустить барьеры. — Ты сейчас хорошо управляешь магией.

— Контроль хорош, но я хотела бы дальность Джека. Он может читать погоду до половины пути к Новому свету, — Синтия потягивала чай. — Ты знала, что наши бывшие колонии в Северной Америке процветают? Мятежники построили страну, что заняла весь континент.

— Я не знала, — Тори задумчиво пила чай. — Если они пойдут воевать, надеюсь, они будут на нашей стороне.

— Миссис Р. говорит, что они хотят оставаться в нейтралитете, но если это изменится, они будут с нами, а не с нацистами, — Синтия снова зевнула.

— Эта смена еще не закончилась?

— Почти, — Полли прошла в комнату, сонно моргая. — Когда придет Элспет.

— Синтия, если хочешь идти спать, я поработаю с Полли, пока Элспет не придет, — предложила Тори.

— Хорошо. Эта сосредоточенная работа утомляет, — Синтия поднялась на ноги. — Я ем как два голодных солдата, но похудела на пару пудов.

— Тогда иди. Батарейкой быть проще. Полли, хочешь чаю?

Полли широко зевнула.

— Да. Двойной мед. Поздняя смена хуже всего.

Когда Тори доделала чай, Элспет пришла, и Тори могла пойти в кровать. В этот раз она точно уснет.

Преимуществом батарейки было в том, что она терпела меньше смен, чем маги погоды. Тори вернулась в постель, думая, что через неделю сможет спать нормально. Но она надеялась, что Аллард будет еще жив и тоже сможет отоспаться!


ГЛАВА 30


— Проклятие! — прогремел голос в доме.

Тори резко проснулась, услышав это. Джек? Она укуталась в халат, одолженный у миссис Рейнфорд, и поспешила вниз по лестнице, рискуя запутаться в подоле халата и сломать шею. Еще даже не рассвело.

Остальные тоже спускались.

— Джек, что такое? — крикнул Аллард, опередив Тори на пару шагов, перепрыгивая по три ступеньки за шаг.

Тори вошла в гостиную, Джек бушевал там, пылая от гнева. Полли была белой, Элспет источала спокойную энергию, но без толку.

— Большая буря движется из Атлантического океана. Она ударит тут через несколько часов, если мы ее не сдвинем, — он хмуро посмотрел на Полли. — Маг погоды уснул на посту.

— Простите, — прошептала Полли, щеки были в слезах. — Я не спала, но… не обращала должного внимания.

— Сколько людей умрет из-за того, что ты не делала свою работу? — рычал Джек, сжимая кулаки. Тори поняла, что за яростью был холодный страх приближающейся бури.

— Хватит! — Ник встал между Полли и Джеком. — Не смей трогать мою сестру!

Тори показалось, что два Рейнфорда подерутся. Но Синтия схватила Джека за руку и безжалостно впилась ногтями.

— Ты знаешь, что у Полли нет твоей силы или дальности, Джек! Не вини ее за пропущенные знаки, просто скажи, как нам это исправить.

— Но Джек прав, — сказала Полли, вытирая слезы. — Я плохо старалась. Иначе я бы раньше ощутила бурю.

Джек заметным усилием совладал с собой.

— Прости, Полли. Не стоило так на тебя кричать. Но нам нужно приниматься за эту бурю сейчас! Всем. Собирайтесь и становитесь в круг. Каждая минута на счету.

— Мне тоже? — спросила миссис Рейнфорд.

— Я же сказал — все, — Джек провел напряженными пальцами по своим светлым волосам. — Прошу… заранее простите меня. Я буду ругаться и ужасно себя вести, пока мы не отгоним бурю. Если мы сможем.

— Прощен, — сказал Аллард, ставя стулья в круг. — Если помочь с ругательствами, только попроси.

Джек от удивления криво улыбнулся и опустился на диван.

— С этой частью я справлюсь сам. А теперь двигайтесь!

Даже с одним туалетом группа собралась за пять минут. Они заняли те же места, что и в первый раз, когда делали круг погоды, но Полли поменялась местами с Синтией и села возле Тори.

Когда круг был собран, Тори сказала:

— Мы все расстроены, но энергия будет течь лучше, когда мы расслаблены. Глубоко вдохните, — она делала свой голос бодрым. — И у меня есть новый облик — не кучер с семью лошадьми, а фонарь с семью батарейками. Джек — фонарь, и мы — батарейки, что питают его силой.

— И я загорюсь, как фонарь, — едко сказал он. — Но Тори права. Расслабьтесь. Пусть энергия течет свободно. У нас шансы один к четырем, что мы одолеем эту бурю.

— Неплохие шансы, — отметил Аллард. — Мы сможем.

Тори ощутила, как линии энергии становились ровнее, пока люди расслаблялись. Тихим и сдержанным голосом Джек сказал:

— Начинаем…

Через пару минут Тори решила, что сравнение с фонарем и батарейками не работало. Они были лошадьми, и Джек гнал их с силой, как Аполлон, катящийся на колеснице по небу.

Но это была колесница бурь, а не света. Они летели с ветрами на запад над Атлантическим океаном, катились по волнам и вихрям. Пассивный, но сильный круг питал талант Джека своей магией, а он давил на колесо ветра и дождя. Если бы они не работали раньше с Тори, сплетающей и усиливающей таланты, они сломались бы от этого напряжения.

Медленно, грубой силой Джек собирал воздух и ветра, что требовались им, чтобы отразить бурю, приближающуюся к Британским островам. Тори смутно осознавала, что время шло, ее усталость росла, и спина немела.

Она была почти в трансе, когда миссис Рейнфорд сказала:

— Мне нужно сделать короткий перерыв, чтобы позвонить в школу и предупредить, что меня не будет. Или это помешает, Джек?

— Вы можете даже идти на работу, если есть силы, миссис Р., - хрипло сказал он. — Мы почти совладали с этим чудищем. Я заканчиваю.

— Тогда я пойду, — миссис Рейнфорд встала и вложила руку Тори в ладонь Алларда. Аллард сжал ее пальцы, жест был интимным без слов. Тори улыбнулась, ее энергия чуть усилилась, хоть без мисс Рейнфорд круг потускнел.

Теперь она снова сосредоточилась и увидела, как Джек толкнул бурю вправо, отправляя на север к Ирландскому морю между Британией и Ирландией. Они достигли цели, но потратили много физических и магических сил.

После пары минут Джек утомленно сказал:

— Мы сделали, что могли. Можете отпускать.

Коса энергии, созданная Тори, расплелась с пугающей скоростью, когда маги вернулись в себя. Слева от Тори послышалось скуление, ладонь Полли обмякла. Тори открыла глаза и увидела, что девочка сжалась как тряпичная кукла на коленях Ника. Он обвил ее рукой.

— Молодец, сестренка.

Она не ответила. Он тряхнул ее за плечо, но Полли так и осталась лежать на нем.

— Не реагирует, — встревожился Ник. — Она же не пострадала?

Элспет устала, но все же склонилась и опустила ладонь на голову Полли. После долгой паузы она сказала:

— С ней все в порядке, но она будет долго спать.

Тори прикусила губу, понимая, что им будет тяжело без одного из магов погоды. Это усилит давление на двух оставшихся магов.

Аллард нарушил тишину:

— Я отнесу ее в ее комнату.

Только у него оставались силы отнести девочку. Тори оглядела круг, оценивая их энергию. Полли была серым огоньком, загнала себя слишком далеко, чтобы загладить вину за свою ошибку. Остальные были немногим лучше.

Только Аллард горел чуть ярче. Этим утром она увидела всю полноту его силы и желания защищать. Она бы все отдала, чтобы оказаться в его объятиях и отдохнуть.

— Худшую часть бури отразили, но придется постоянно мешать ей вернуться, — вяло сказал Джек. — И, хоть мы старались, следующие пару дней на канале будет больше волн и ветра. От этого сильнее опасность, что волны собьют корабли, и меньше туч для скрытия.

Тори взяла себя в руки.

— Это все равно лучше, чем настоящая буря, которая могла и вовсе остановить эвакуацию.

Элспет едва слышно спросила:

— Ситуация достаточно стабильна, чтобы мы отдохнули?

Джек уткнулся лицом в ладони и шумно выдохнул.

— Бурю нельзя оставлять без присмотра. Синтия, ты сможешь последить, пока я отдохну?

Синтия издала звук, близкий к скулению. Было сложно узнать в ней модную леди Стэнтон. Ее волосы были спутанными, под глазами были круги, а большая ночная рубашка была мятой. Тори ее такой еще не видела.

— Я не могу сейчас, но дай мне четыре часа, — Синтия утомленно встала на ноги. — Продержишься столько? Если да, я попробую потом просидеть две смены, если мне поможет кто-то из основных магов.

— Я справлюсь, но мне нужна помощь, — голос Джека приглушали его ладони. — Не хочу просить, когда уже столько у всех взял.

— Я побуду с тобой на этой смене, — сказал Аллард. — Тори, можешь поддержать Джека, пока я отнесу Полли наверх?

Если Аллард собирался продержаться часы, то она потерпит пару минут.

— Конечно. Не спеши, умойся холодной водой.

Ник сказал:

— Я помогу Синтии в следующей смене. У меня есть немного магии погоды, может, я помогу и этим.

— Хорошо бы, — сказала Синтия, уходя за дверь. — Если я просплю будильник, разбудите меня? Кто-нибудь из девушек.

— Жаль, что ты уточнила, — Джек убрал руки от лица, в глазах было немного веселого блеска. — Я уже хотел вызваться.

Радуясь, что его юмор еще не угас, Тори встала. Когда она закончила разминать затекшие мышцы, Аллард осторожно поднял Полли с колен брата, и все, кроме Джека, покинули гостиную.

Тори потянулась к Джеку энергией и обнаружила, что ему нужно было подавить тревогу, а еще пополнить запасы силы. Она послала ему успокаивающую энергию и соединилась с ним, чтобы помочь с погодой. Ситуация над островами и северной Францией была стабильной, но полной напряжения. Было просто представить, как погода выходит из-под контроля без постоянного присмотра.

Тори не хотела присесть, так что прошла к окну и выглядела за черные шторы. Раннее утро. Миссис Рейнфорд ехала к дороге на своем велосипеде, и двухколесное сооружение заставило Тори оценить лошадь. Тори не завидовала женщине, которой предстоял долгий путь до школы. Но миссис Рейнфорд была сильной. Она переоделась, причесала волосы и выглядела оживленно, пока ехала по дороге.

Тори поняла, что свежий воздух мог придать сил. Она приоткрыла окно и глубоко вдохнула, а потом опустилась на диван рядом с Джеком. Она взяла его за руку, и поток энергии между ними усилился. Она серьезно сказала:

— Это уже не весело.

— Да, но теперь я лучше понимаю, что значит быть солдатом, — он утомленно отклонился на спинку дивана. — Спасибо за энергию, Тори. Может, я переживу эти четыре часа.

— Переживешь. Аллард в немного лучшей форме, чем остальные, — напомнив себе, что она с ним всего на несколько минут, Тори дала Джеку больше силы. — Ты был невероятен, Джек. Я бы не подумала, что бурю такого размера можно прогнать.

— Этого не удалось бы без нашей группы с сильными магами, — он чуть сжал руку Тори, но как друг, без романтики. — Я расслабился, потому что первые два дня было слишком просто. Я забыл, что, каким бы сильным ни был маг погоды, он должен работать с тем, что дает мир.

— И в этот раз мир дал сложную погоду.

Джек потер лицо другой рукой.

— Я ощущаю себя ужасно из-за того, как накричал на бедную Полли. Она заметила бы бурю раньше, если бы была внимательна, но ее дальность еще не развита полностью. А теперь она без сил. Ты явно ощутила, как она старалась.

— Она была на пределе, — согласилась Тори. — Когда она проснется, она поймет, что ты кричал, потому что злился на себя за то, что не мог работать днями без перерывов.

Он вздохнул.

— Ты угадала с причиной моего срыва.

— Конечно, угадала, — заявила она. — Я же маг.

Он слабо рассмеялся от этого.

Аллард вернулся и протянул руку Тори, чтобы помочь ей встать. Она легко поднялась с дивана с его помощью, ощущая покалывание силы от его прикосновения.

— Дальше я, Тори. Хороших снов.

Она улыбнулась только ему.

— И ты хорошенько поспи, когда придет Ник. Даже тебе порой нужно отдыхать.

Джек сказал:

— Как хорошо, что у тебя такие запасы силы, Аллард. Мы не сдвинули бы ту бурю, если бы ты не сделал такой большой вклад, — он прикрыл зевок. — Я всегда думал, от аристократов нет проку, и они могут лишь щеголять своим богатством и отдавать приказы таким, как я.

Аллард улыбнулся.

— Не все такие, — он опустился на диван и вытянул перед собой длинные ноги. — Пора поправить твою бурю?

Тори оставила их, радуясь, что идет спать. Но, утомленно забираясь в кровать, она думала, как погодная бригада сможет продолжать в таком темпе.


ГЛАВА 31


В среду утром Тори спустилась на завтрак, уже почти ощущая себя человеком. Истощенная погодная бригада пережила вторник, хотя Джеку и Синтии было очень сложно удержать воды канала относительно спокойными. Другие маги давали столько сил, сколько могли, ведь не могли потерять второго мага погоды.

Почти вся группа спустилась на ранний завтрак, и уровень энергии был почти нормальным. Миссис Рейнфорд сделала большую сковороду яичницы с сыром, хлеб был нарезан и поджарен, большой чайник с чаем выпускал пар, из радио звучали последние новости. Тори уже не поражалась чуду радио. Она просто слушала, собирая себе завтрак.

Она качала головой, пока устраивалась между Ником и Элспет.

— Они повторяют одно и то же. Отряды застряли на берегу, бельгийцы почти готовы сдаться, и катастрофа неминуема. Миссис Р., вы не уловили ничего приятнее своим ясновидением?

— Уловила, — учительница пила вторую чашку чая перед работой. — Я услышала обсуждение танков Гитлера. Несколько дней назад они остановились перед Дюнкерком, вроде бы из-за болотистой местности.

— Жаль, что они не заехали в трясину! — сказал Ник.

— Жаль, но они не дураки, — миссис Рейнфорд смазала тост вареньем из смородины. — Они собирались поехать на Дюнкерк, но направляются вместо этого на юг к сражению там. Это плохо для союзников на юге, но хорошо для эвакуации.

— Приятно знать, — сказал Аллард, взяв добавку яичницы. — И я рад, что у нас есть личная линия в замок Довер.

— Думаю, я поняла, почему слышу оттуда, — сказала миссис Рейнфорд. — Моя кузина работает в штаб-квартире флота. Мы с ней выросли вместе, и у нее тоже может быть немного магии. Все с адмиралом Рамзи работают без перерыва, и пока она там, я могу связываться через нее, — она откусила немного тоста. — Кодовое название эвакуации — операция Динамо.

— Есть новости о мелких кораблях, которые они собирали? — спросил Ник.

— Я чуть не забыла об этом. Первый конвой из маленьких кораблей покинет Рамсгейт этим вечером, за ними последуют корабли из других портов. Многие спасенные будут доставлены в Довер, Рамсгейт, Фолкстоун и Маргейт, — сказала его мама. — Но в армаде волонтеров есть и корабли Лэкленда.

Ник хотел задать вопрос, когда Полли появилась на пороге кухни с белым лицом. Все замолкли. Она впервые проснулась после того, как упала после круга бури.

— Полли, я так рада, что ты встала! — поприветствовала ее Тори. — Как ты?

Девочка скривилась.

— Моя магия пропала! Ничего не осталось!

Раздались вопли шока и сочувствия. Элспет пресекла их реакции, твердо сказав:

— Твоя магия не пропала. Сильное использование магии вызывает временный паралич, но сила вернется. Просто потерпи.

Полли перевела дыхание, едва смея надеяться.

— Сколько времени?

— У всех по-разному, — сказала Элспет. — Несколько дней. Может, дольше.

— Я не смогу помочь эвакуации, — мрачно сказала Полли. — Тогда мне нужно в школу.

— Весь юго-восток в хаосе из-за эвакуации, от уроков толку мало, — сказала ее мама. — Ты можешь остаться дома и управлять хозяйством. Я бы так делала, но не успеваю, так что, если хочешь…

— Конечно! — Полли просияла. — Работай, мам. Я прослежу, чтобы все поели, а дом не сгорел.

Тори подозревала, что Полли была рада остаться с командой, хоть и не могла помочь магией. Работа утомляла, но Нерегуляры сблизились так, как Тори не ожидала.

— Тогда решено, — миссис Рейнфорд встала. — Я пойду. Правь, Британия! — она обняла Полли по пути.

Тори посмотрела на часы.

— Мне пора за работу. Синтия, ты со мной на смене?

— За что мне это? — сказала девушка, но ее оскорбления уже не жалили.

Джек занимался погодой, пока завтракал и слушал новости. Погода была устойчивой, его энергия восстанавливалась, и он мог делать все сразу, хоть и временно.

— Будем следить за погодой в гостиной?

Синтия кивнула, но они не успели уйти, Ник сказал:

— Тори, Синтия, после этой смены я отвезу вас в Довер. Я буду на смене позже. Нам нужно проветриться, сменить обстановку и посмотреть на нашу работу своими глазами.

— Ты купишь мне там немного рыбы с картошкой? — спросила Тори.

Он улыбнулся.

— Договорились.

Тори пошла помогать, ощущая бодрость от перспективы покататься немного. Но когда смена закончилась, она нуждалась в перерыве, потому что им пришлось биться с погодой. Несмотря на их старания, подули сильные ветра, поднимая волны у берегов Дюнкерка, убирая дым от города, позволяя люфтваффе увидеть пляж и напасть.

Но они смогли сделать воду спокойнее, чем она была в это время года, что уже считалось успехом. Тори перестала стремиться к идеалу, она просто старалась.

Джей и Аллард сменили Синтию и Тори. Тори подавляла желание обнять Алларда, когда они были в одной комнате, и, судя по свету в его глазах, он тоже это ощущал, потому было хорошо, что не они вдвоем ехали с Ником в Довер.

Синтия заняла заднее сидение, чтобы поспать по пути в Довер. Тори села впереди с Ником, интерес мешал ей спать. Дорога была полна машин, что ехали в обе стороны, и среди них были грузовики армии.

Ник по пути указал на поезд, который ехал вдали.

— Южная железная дорога пустила много поездов, чтобы забрать спасенных из Довера. Думаю, все в Британии помогают. Или хотят помочь.

Она кивнула.

— Повезло, что мы живем у воды, и у многих есть корабли, которые можно использовать в эвакуации.

— Я бы хотел помочь на «Мечте Энни», — сказал Ник. — Я бы мог там найти отца. У меня есть талант поиска, хоть я не успел толком раскрыть его.

— Многие могут поплыть в Дюнкерк, но только мы удерживаем погоду, — отметила Тори.

Он сжал руль.

— Хотел бы я делать все сразу.

Возле Довера Тори вспомнила, что Элспет думала, что возможно связаться ее магией с другими ребятами команды на расстоянии. Стоило проверить теорию, и Тори закрыла глаза, потянулась, представляя золотую нить, что летела к ее подруге.

«Элспет? Элспет?».

Она словно пыталась определить ткань на ощупь с завязанными глазами, но после пары попыток она ощутила удивленный ответ подруги. Не четкие слова, но ощущение приятного узнавания от Элспет.

Тори осторожно представила, как тянет энергию исцеления к себе. Через миг Элспет начала помогать. Не желая утомить подругу, Тори подавила это и ответила своей магией. Элспет приняла немного, вежливо закончила, когда они оказались уравновешены. Тори с улыбкой подумала: «Прощай», — и отключила связь. Способность посылать или принимать силу через расстояние могла пригодиться.

— Почему ты улыбаешься, будто получила пирожное? — спросил Ник.

— Элспет думала, что со своим талантом соединять магию я могу связываться на расстоянии. И я попробовала и дотянулась до Элспет, — объяснила Тори. — Мы не говорили, но узнали друг друга, и я смогла получить и отправить энергию. Я не знаю, сработает ли это на большем расстоянии, но эти несколько миль я преодолеть смогла.

— Мы так много узнаем о себе! — сказал Ник. — За эти дни я словно прошел курс в университете.

Тори рассмеялась.

— Я хотела бы попасть в Оксфорд или Кембридж, но девушки не могут, так что это для меня уже как университет.

— Девушки теперь могут ходить в Оксфорд, — сказал Ник. — Мама ходила в зал леди Маргарет в Оксфорде.

— Да? — обрадовалась Тори. — Я должна поговорить с ней об этом.

Они ехали по Доверу, и Ник сказал:

— В гавани много людей, но я знаю место в парке, откуда будет видно порт, и я взял с собой два бинокля. Они в багажнике.

— Бинокль? Багажник? Мне нужен словарь 1940! — сказала Тори.

— Бинокль как… — он задумался. — Две соединенные подзорные трубы, чтобы видеть, что вдали. Багажник — отделение сзади машины, где хранятся вещи.

— Мы приехали? — Синтия зевнула и огляделась.

Довер был полон тревоги, восторга и решимости. Тори ощущала это, и ее товарищи должны были понимать. Все смотрели на этой неделе на Дюнкерк и Довер.

Ник остановил машину в переулке, что вел к гавани, где было полно кораблей и людей. Тори выбралась из машины, взглянула на замок Довер, который виднелся на скале. Он был древни, ему было почти тысячу лет.

— Странно думать, что адмирал Рамзи и его подопечные, включая кузину твоей мамы, работают там в туннелях.

— И спят меньше нашей бригады, — сказал Ник.

— Надеюсь, у них удобнее, чем в Лэкленде, — Синтия прикрыла глаза рукой, глядя на гавань. Тори отметила, что не справедливо, что Синтия могла выглядеть изящно даже в большой для нее одежды учительницы средних лет.

Тори посмотрела на гавань и воскликнула:

— Ты не шутил! Корабли в очереди стоят.

— Они разгружаются как можно быстрее, чтобы вернуться. В газете говорится, что они не могут плыть по короткому пути, потому что артиллерия врага вдоль французского берега стреляет по нашим кораблям, — Ник открыл багажник и вытащил два прибора. — Вот бинокли.

Тори осторожно посмотрела в прибор и резко вдохнула, когда суета в порту оказалась перед ней.

— Я словно в толпе!

Синтия посмотрела в другой бинокль.

— Они снимают с кораблей раненых, — тихо сказала она. — Некоторых тут же начинают лечить.

— Других кормят. Припасов у отрядов точно было мало, — добавила Тори. — Корабли будто повреждены. Немецкие самолеты? — она передала бинокль Нику.

— Там эсминец и пассажирский катер, — он смотрел на корабли у пристани. — Они подбиты, но еще на плаву, — он с серьезным видом вернул бинокль Тори.

— Так много людей, — прошептала она. Один корабль только прибыл, потому что на палубе было очень много солдат. Если бы море бушевало, они не смогли бы забрать столько людей.

Солдаты спускались с корабля справа, многие были в грязной форме коричневого цвета. Их металлические шлемы напоминали перевернутые кастрюли.

Тори смотрела, а женщина, которая пробивалась сквозь толпу, обвила руками осунувшегося уставшего мужчину. Он уткнулся лицом в ее волосы и сжал ее, словно не собирался больше отпускать. Горло Тори сжалось, и она задумалась, не привело ли женщину сюда умение поиска, раз она оказалась в нужное время в нужном месте. Она сказала с комом в горле:

— Спасибо, что привез нас сюда, Ник. Это показывает, как важно наше дело.

Синтия кивнула и отдала бинокль Нику.

— Я увидела, как с корабля спустился мальчик не старше нас, а потом упал на колени и поцеловал землю.

— Мне нужна рыба с картошкой, — сказала Тори. — Это придаст сил для работы над погодой.


ГЛАВА 32


К концу среды все Нерегуляры побывали в Довере, и Ник бормотал, что хорошо, что бензин еще не был в дефиците. Тори думала, что поездки вдохновляли. И было приятно выбраться. Все вернулись из Довера с новым желанием работать.

Полли приготовила завтрак следующим утром. Тори завидовала ее умениям, которые она приобрела, потому что родители работали, и дети занимались домом. Завтра был кастрюлей горячей овсянки с изюмом и сушеной смородиной. С молоком и медом было вкусно.

Доев, миссис Рейнфорд сказала:

— У меня есть немного времени перед школой. Может, мне посмотреть корабли, которые движутся по каналу, чтобы помочь эвакуации?

— Да, — твердо сказал Ник. — Нужно понять, плывут ли они ровно, потому что волны все еще остаются, и не все солдаты покидали раньше сушу.

— Я принесу чашу, — миссис Рейнфорд вытащила хрустальную чашу из шкафчика. — Тори, ты еще с нами не гадала, да? Это чаша моей бабушки, она подарила ее мне на свадьбу. Думаю, у нее была магия ясновидения, хоть она могла и не знать об этом.

Она протянула чашу Тори, и та удивилась тому, какой живой чаша была в руках.

— В хрустале магия, — сказала она, опустив чашу на стол. — Может, ее так много раз использовали, что она напиталась силой от магов.

— Потому, видимо, с ней работается лучше всего, — миссис Рейнфорд наполнила чашу наполовину водой и добавила пипеткой пару капель чернил. Чернила растеклись в воде, сделав ее сине-черной.

— Я не знала, что используют чернила, — сказала Тори. — Я еще не гадала. Я должна была учиться этому, но на Лабиринт напали.

Миссис Рейнфорд сказала тоном учителя:

— Чернила не обязательны, но меня так учили, и это работает. Гадание — это смотреть во что-то и видеть картинки. Это может быть вода, хрустальный шар, огонь свечи, зеркала — все, что работает с тобой. Я не всегда четко вижу картинку, но порой слышу голоса.

Она сжала чашу ладонями.

— Когда чаша или свеча готовы, нужно расслабиться и сосредоточиться на воде или огне, — она закрыла глаза, замедлила дыхание. Ее лицо расслабилось. — Я начну со штаб-квартиры под замком Довер.

Открыв глаза, она посмотрела рассеянно на чернильную воду. После пары минут она сказала:

— Эвакуация происходит хорошо, но есть потери. Потопили эсминец, похоже. Может, не один. Другие повреждены. Но работа в процессе.

— Вы лучше радио, миссис Р., - сказал Джек. — Ваши новости свежие. Вы видите, что происходит в Дюнкерке?

Она закрыла глаза, словно прогоняла видение штаб-квартиры, а потом посмотрела на темную воду.

— Дым все еще валит от города и разбитой гавани. Катер движется к пляжу. Там тонкий волнорез, он не готов принимать большие корабли. Если не быть осторожными, можно разбить волнорез, но это больше всего напоминает причал. Люди так быстро забираются на борт! — она прикусила губу. — Раненых несут на борт.

Ник спросил:

— А маленькие корабли?

Миссис Рейнфорд закрыла глаза, а потом взглянула на чашу.

— Небеса! Корабли разных размеров наполняют канал.

Элспет сказала:

— Если Тори добавит свою особую силу, вы увидите больше?

— Можно попробовать, — Тори встала за стулом женщины. Она прижала ладони к плечам миссис Рейнфорд и спросила. — Есть разница?

— Да! Картинки стали четче. Ты что-то видишь из-за моих плеч, Тори?

Тори опустила взгляд, мысленно просила показать ей пляжи Дюнкерка. К ее удивлению, она стала видеть мутные картинки. Ее сердце сжалось при виде миль отрядов, которые ждали и молились. Она не знала, были картинки в воде или голове. Не важно. Они ощущались по-настоящему.

Она пригляделась к флоту эвакуации.

— Я вижу много кораблей, хоть это мы и так знаем. Есть что-то новое, миссис Р.?

Миссис Рейнфорд охнула, сжала ладони так сильно, что вода плеснулась из чаши, по гладкой поверхности пошла рябь.

— Том! Я увидела Тома!

— Папа! — Ник и Полли тут же подбежали к ней и посмотрели в чашу.

— Он в порядке? — спросила Полли. — Где он?

— Минутку, — ладони их матери так дрожали, что ей пришлось отпустить чашу, чтобы вода успокоилась.

Когда миссис Рейнфорд пришла в себя, она сжала чашу снова и заглянула в нее.

— Он… выглядит хорошо, но левое предплечье перевязано. Но он так устал! Такой грязный!

— Он ждет на пляже или у волнореза? — спросил Ник.

Его мать нахмурилась.

— Вряд ли он в Дюнкерке. Он идет с отрядом. Помогает мужчине. Я… знаю солдата, которому он помогает. Джордж из Лэкленда, и его учил ваш отец.

— Отряды, что были далеко от Дюнкерка, могут еще идти сюда, — сказала Элспет. — Но он точно уже близко.

— Ясно, — Ник выпрямился с мрачным и взрослым видом. — Я поплыву за ним на «Мечте Энни».

Его мама развернулась так быстро, что Тори отскочила.

— Ты так не сделаешь, Николас Рейнфорд! — завопила она. — «Мечта» слишком мала для канала, но ее не удержит один человек. Ты не поплывешь на ней.

— Я с ним, — сказала Полли. — Я не могу влиять на погоду, но я — лучший инженер, чем Ник. Мы справимся вдвоем.

— Вы никуда не отправитесь! Нельзя рисковать, не зная результат, Ник, — миссис Рейнфорд смотрела на чашу. — Даже если… Том доберется до Дюнкерка, как вы найдете его в толпе? Там сотни тысяч людей! Пусть королевский флот вернет его домой.

— Я умею искать, — упрямо сказал Ник. — У пляжей я точно его найду.

— Ты нужен тут, — сказал Джей. — Без мага нас может сломать любой пустяк.

— Я поплыву! — сказал Ник. — Простите, вам будет сложно без меня, но это мой отец. И меня не будет всего день или два.

Тори медленно сказала:

— Мы с Элспет обнаружили, что я могу дотягиваться до людей на расстоянии. Сработало между этим домом и Довером. Я смогу связывать Ника с кругом на его смене.

— Запрещаю! — голос миссис Рейнфорд оборвался от боли. — Ваш отец и Джо ушли, Ник, может, не вернутся. Я должна потерять всю семью в этой чертовой войне?

Стало тихо, и Аллард негромко сказал:

— Если Ник и Полли идут, они вернутся, миссис Рейнфорд. Я уверен.

Слезы блестели в ее глазах.

— У вас есть талант предсказания, лорд Аллард?

— Немного. Он не постоянный, но у меня есть точные вспышки, и только что была одна такая. Полли и Ник вернутся из Дюнкерка целыми, — он замешкался. — Они — лучший вариант для вашего мужа и его отряда. Не знаю насчет всего отряда. Их могут не спасти.

Миссис Рейнфорд закрыла глаза, кривясь.

— Это не только мое решение. Джек и Синтия уже на пределе. А если Тори не сможет брать энергию Ника, потому что он отвлечется на падание люфтваффе? Ник и Полли хорошо плавают, но как они справятся с «Мечтой» в зоне войны?

Джек прикусил губу.

— Если есть шанс, что Тори свяжется с Ником, я отпущу его. Я бы сделал так же, если бы мог спасти отца.

Синтия вздохнула.

— Если у вашего мужа будет шанс, я постараюсь, даже если станет сложнее.

— Я поплыву с Ником и Полли, — сказал Аллард. — Я много раз плавал. Я бы не хотел править кораблем, но могу следовать приказам.

Тори охнула в ужасе. Аллард видел свою смерть, а теперь вызывался в зону войны?

— Нет! — закричала она. — Не ты тоже!

Он посмотрел на нее печально, но неумолимо.

— Я должен, Тори. Так им будет безопаснее. Я уверен.

— Ты видишь, как вернешься с Ником и Полли? — ее голос дрожал. — Или ты не уверен?

Он замешкался.

— Ты знаешь, что себе предсказать почти невозможно.

Тори понимала, что они с Аллардом вели другой разговор за тем, который слышали все. Она хотела кричать, что он предвидел свою смерть, так что не может идти с ними. Но не могла предать тайну, которую он раскрыл ей.

Проклятье! Он хотел умереть благородно и думал, что смерть неминуема, потому сам исполнял созданное пророчество. Он бросался под удар, ожидая смерть.

Джек хмурился.

— Мы с Синтией справимся без Ника, но не без Ника и Алларда. Если Тори не сможет связаться с вами, все рухнет.

Ник посмотрел на Тори с мольбой.

— Ты сможешь связаться со мной и Аллардом на расстоянии, Тори? Ты — ключ ко всей миссии. Может, тот, кто будет у штурвала, не сможет отдавать энергию для погоды, но мы с Полли можем править, так что ты сможешь по очереди брать силу у меня и Алларда.

— Он прав, — сказал Джек. — Мы не можем отпустить Ника и Алларда, если Тори не сможет передавать их силу нам. Без них мы с Синтией будем выжжены, как Полли, меньше, чем за день. Так что все зависит от того, сможет ли Тори связывать магов на корабле с магами погоды на суше.

Тори смотрела на глупых друзей-героев, желая сломать шеи, но понимала их решение. Ник и Полли были готовы рискнуть, надеясь отыскать отца. Миссис Рейнфорд хотела, чтобы ее муж вернулся, но не ценой жизней детей. Аллард был убежден, что умрет, и хотел уйти героем, а Джей напоминал остальным, что им все еще важно было влиять на погоду, ведь это влияло на жизнь и смерть тысяч людей.

Гнев угас, сменился отчаянием. Они воевали, и убежища не было. Даже если она сможет убедить Алларда остаться тут, люфтваффе могла начать бомбить по берегу Англии в любой момент. Большая пушка могла бить по портам и кораблям. Даже в Лэкленде не было гарантии, что Аллард выживет.

Отчаяние сменилось холодной уверенностью.

— Уверена, что я свяжу нас на корабле и суше, — сказала она. — Но мне будет проще делать это с «Мечты Энни». Я с вами.

Возмутились Джек, Ник и Аллард, и голос Алларда был громче всех:

— Ты не можешь рисковать собой, Тори! Нет! — его взгляд при этом говорил: «Я могу умереть, но мне нужно знать, что ты в порядке».

— Я не такая хрупкая, как выгляжу, — она поджала губы. — Кто-то говорил, что я сильна, как закаленная сталь, так и есть. И я плавала, так что могу помочь.

— Твоих хватит, не нужно идти, — парировал Ник. — Останься с погодной бригадой.

Тори посмотрела в глаза Алларда, надеясь, что он слышал, как она думала, что скорее лед покроет ад, чем она отпустит его на операцию Динамо без нее.

— Аллард, у тебя есть предсказание, вернусь я целой, как Ник и Полли, или нет?

Она видела, что он хотел соврать, сказать, что она рискует собой на корабле, но он был слишком честным. Он сказал:

— Я не знаю, — его взгляд говорил: «Я слишком переживаю, чтобы предсказывать тебе».

Она не могла предсказать сама, не ощущала судьбу. Ее чувства были неоспоримыми. Ей нужно быть с Аллардом, потому что она заботилась о нем. Сильнее логики была безумная вера, что он не погибнет на ее глазах. Ни за что!

— Ты не можешь пойти, Тори! — воскликнул Джек. — Нас останется трое, и ты не сможешь передавать с корабля столько силы, сколько нам нужно.

— Миссис Р. может остаться и помогать с погодой. У нее есть силы, — Тори прищурилась, глядя на Джека. — Не трать время на споры со мной. Я могу быть такой же упрямой, как все тут…

— …еще какой упрямой! — буркнул Ник.

Не слушая его, она продолжала:

— И если я свяжу людей для работы над погодой, то с «Мечты Энни».

— Нет, — тихо сказал Аллард, сердце отражалось в глазах. — Прошу… нет.

Было больно ранить его, но она не уступала.

— Да.

Подавленный взгляд Синтии показывал, что она видела тихий диалог между Тори и Аллардом и понимала, что он не будет ее. Скрывая сожаления за скучающим пожатием плеча, она сказала:

— Если Тори хочет быть мертвой героиней, а не живым магом, пусть идет. Может, она пригодится.

— Тори, может быть, права, — сказала спокойно Элспет, перебивая шум эмоций. — Нику нужны Полли и Аллард на борту, Джеку и Синтии нужна сила Ника и Алларда. Только Тори может передавать ее. Или она отправляется в Дюнкерк, или никто этого не сделает, и капитан Рейнфорд и его отряд могут лишиться шансов.

Споры продолжались еще немного, но Тори победила, и все это знали.


ГЛАВА 33


Когда все приняли, что Тори поплывет на «Мечте Энни», они стали быстро готовиться к отбытию. Миссис Рейнфорд позвонила в школу и говорила сквозь шарф, что дети заразили ее простудой, и она не сможет учить сегодня и завтра. Но к понедельнику она придет в себя и вернется в класс.

Пока ее мама сочиняла ложь, Полли отвела Тори в свою комнату.

— Тебе нужно надеть штаны. Ты меньше меня, так что я дам тебе костюм, который почти переросла. Штаны были переделаны из того, что уже мало Нику, — она порылась в шкафу. — Вот рубашка, тоже Ника, и я возьму один из гернсийских свитеров семьи.

— Что это за свитер? — спросила Тори. — С острова Гернси?

Полли кивнула.

— Рыбацкий свитер. Его придумали на острове Гернси. Очень удобный и теплый, а шерсть так плотно сплетена, что отталкивает воду, — она бросила темно-синюю вязаную вещь Тори. — Женщины вяжут разные узоры на них, чтобы опознать утонувшие тела.

— Отлично, — Тори осмотрела свитер. — В этом хоть никто не утонул?

— Нет. Свитера прочные, передаются в семьях. У нас их шесть разного размера, от детских до отцовского. Аллард явно наденет этот, по размеру больше всего подойдет, — она вручила Тори другой свитер. — Я только переросла синий, теперь ношу оливковый.

— После твоей одежды я теперь ношу вещи Ника. Это прогресс? — Тори сняла юбку и блузку. — От свитера пахнет овцой.

— Когда он намокает, и ты так пахнешь, — Полли опустилась и пошарила под кроватью. — У меня есть старые ботинки для корабля, должны тебе налезть на толстые носки. Они пошарпанные, но зато подошва вырезана так, что они не скользят по мокрой палубе.

Тори надела белую рубашку, которую Ник мог носить в детстве. Хлопок был удивительно мягким. Дальше были поношенные коричневые штаны. Она затянула поясом свободную ткань сверху и сказала:

— Видела бы меня сейчас мама!

— Графиня не одобрила бы, — Полли вытащила свои штаны. — Моя бабушка не любит видеть меня в наряде «мальчика-сорванца», как она описывает мою одежду на борту. Но в ней так удобно!

Тори согласилась. Комфорт был важнее, если ей придется носить одну одежду день или дольше. Темно-синий свитер свисал почти до колен, должен был хорошо защитить ее от холодных ветров над водой.

— Тебе нужна шапка, чтобы согреть голову и спрятать волосы, — Полли пропала в складках зеленого свитера, натягивая его через голову. Она появилась из воротника и сказала. — Нам лучше скрывать, что мы девочки.

— Джентльмены были бы в ужасе от того, что мы на борту, — сказала Тори, садясь на пол, чтобы надеть толстые носки и ботинки. — Не столько Ник, сколько Джек и Аллард.

Полли натягивала свои ботинки.

— Ник защищал бы так же, но ему нужна моя помощь и ты, чтобы направлять силу бригаде погоды. Ты когда-то управляла кораблем.

Тори улыбнулась.

— Я… была на борту нескольких яхт.

Уголок рта Полли приподнялся.

— Так я и думала. Но пара рук всегда полезна, и ты почти все время будешь занята магией.

Тори быстро заплела волосы и начала закреплять косы на голове современными заколками Полли.

— Боишься пути в Дюнкерк?

— В ужасе, — сказала Полли. — Но я не прощу себя, если не помогу папе… а он не попадет домой.

— Знаю, Ник решил отыскать его, но… найти определенного человека может быть сложнее, чем он думает, даже для талантливого мага поиска, — робко сказала Тори, разрываясь между реальностью и нежеланием разрушать надежду.

— Знаю, — серьезно сказала Полли. — Но… у меня будто суеверие. Я хочу верить, что, если я помогаю спасать отцов, сыновей и братьев, то кто-то спасет моего.

— Если все будут так чувствовать и помогать, многие отцы, сыновья и братья будут спасены, — Тори закрепила последнюю заколку, надеясь, что косы не будут ей мешать. — Готова, благородная сестра?

— Готова, — Полли улыбнулась, напоминая Ника. Они пошли к лестнице, и она спросила. — Тебе страшно?

— Будет, когда это начнет казаться реальным, — сказала Тори. — Пока мне кажется, что это все — странный сон.

Внизу Тори замерла на пороге гостиной, где Синтия и Элспет работали над погодой.

— Мы уходим. Пожелайте нам удачи.

Синтия хмуро посмотрела на нее.

— Приведи Алларда целым.

Тори надеялась, что Синтия не ощущала катастрофу.

— Мы должны вернуться через день или два без вреда, но с историями. Надеюсь, бури не будут мешать вам с Джеком.

Элспет встала с дивана, подошла и обняла Тори.

— Будь осторожна, Тори. Вокруг тебя будет опасность.

— Главное, чтобы вокруг, а не над нами! — Тори обняла подругу и тихо добавила. — Я точно смогу направлять энергию через расстояние, но не уверена насчет зоны войны. Я постараюсь.

— Знаю, — Элспет отошла, не управляя выражением лица. — Думаю, тебе нужно быть на борту. Не знаю, почему. Мы все сделаем, что должны.

На кухне ждали остальные матросы и миссис Рейнфорд с Джеком, которые помогали готовить корабль. Полли угадала, Ник и Аллард были в таких же грубых и практичных вещах, как девочки.

Свитер Ника был коричневым, а у Алларда — серый, выделяющий цвет его глаз и широкие плечи. Он напоминал пирата, а не юного лорда. Красивого пирата.

Полли бросила Тори красную вязаную шапку.

— Это берет для тебя, — она надела на себя такой же, но зеленый. — Пора?

— Еще не поздно передумать, — сказал Аллард девушкам, но мрачно смотрел на Тори. — Ник говорит, мы с ним справимся с «Мечтой» и сами.

— Пытайся дальше, Аллард, — бодро сказала Полли, — но не выйдет. Ты знаешь немного о кораблях, но я знаю, как управлять двигателем «Мечты», и я могу вести ее, как Ник. Я полезнее тебя.

Аллард вскинул брови, Ник сказал:

— Ты сильнее, Аллард, но Полли права, она знает, как управлять «Мечтой». Она хороший лоцман и лучший инженер в семье после моего отца.

— Ты знаешь о таких кораблях меньше меня, Тори, — отметил Аллард. — Если останешься, будет больше места для спасенных солдат.

— Я занимаю мало места, — парировала она. — Прими, что я плыву, Аллард. Я обещаю быть полезной.

— Если закончили спорить, пора идти, — сказала миссис Рейнфорд. — Я сложила вам сыр, крекеры и печенье в эту сумку. Хватит на несколько дней.

— Спасибо, миссис Р., - Аллард взял у нее большую сумку. — Вы позаботились о нас.

— Если бы было так, я бы потопила «Мечту Энни», чтобы вы не отправились к операции Динамо, — едко сказала она, направляясь к двери.

Шестерым было тесно в машине. Миссис Рейнфорд села за руль, Полли оказалась между мамой и Ником спереди. Тори понимала, что Рейнфорды хотели побыть поближе друг к другу, пока могли, и в машине им это удавалось.

Аллард забрался на заднее сидение. Тори сказала:

— Думаю, низкие сидят по центру, — она устроилась рядом, и они соприкасались от плеча до бедра. Джек сел с другой стороны, так же близко.

Ник сказал:

— Сумку с едой можно положить в багажник, Аллард.

— Тут близко, я могу его понести, — сказал Аллард. — На случай, если я проголодаюсь.

Джек рассмеялся, но Тори знала, почему Аллард ехал с сумкой на коленях. Под ней он сжимал ее руку, словно не хотел никогда отпускать. Его теплая сильная хватка вызывала у нее желание забраться в его объятия. Но это было невозможно.

Она посмотрела в его глаза, они снова будто говорили без слов. Его «Я хочу, чтобы ты была в безопасности» столкнулось с ее «Я переживаю за тебя и не останусь позади» и слилось в общее принятие и нежность. Она посмотрела вперед, но Аллард оставался теплом в ней.

Они вскоре добрались до гавани. Миссис Рейнфорд припарковала машину, и они вышли. Скорбные крики чаек заставляли Тори думать об обреченных душах.

Беловолосый мужчина с тростью сидел на скамье у потрепанного ветром амбара. Он оживился при виде них.

— Добрый день, миссис Рейнфорд, Ник. Решили отправиться на кораблике во Францию?

Ник улыбнулся.

— Здравствуйте, мистер Додж. Как вы угадали?

— Кто бы ни хотел? Посмотрите, как пусто в гавани, — он махнул тростью на причалы, где осталось лишь несколько лодок. Он скривился на миг. — У меня внук в отряде твоего отца. Я бы сам отправился, если бы мог.

— Мы вернем часть отряда для вас, может, Денни будет там, — Ник кивнул на товарищей. — Друзья помогут править кораблем, но сначала нам нужно убрать все ненужное и заправиться.

Мистер Додж вытащил ключ из кармана.

— Можете оставить вещи в моем амбаре. Там есть и топливо, если нужно.

— Спасибо! Это сэкономит нам время.

— Это меньшее, что я могу, — сказал старик. Он сжал трость кривыми пальцами. — Там есть и веревочная лестница. Поможет людям забираться на борт.

Нерегуляры забрались на катер. Он был маленьким, но рабочим, с комнатой с двигателем и маленькой каютой под палубой, небольшая комнатка защищала лоцмана от погоды. Тори посчитала, что, если они освободят как можно больше места и будут тащить за собой лодку, они смогут забрать двадцать пять или тридцать людей.

Юноши убирали все ненужное, Полли и Тори занялись камбузом, где с трудом помещались вдвоем. Они оставили чай, кружки, мед и чайник, который Тори могла нагреть без огня. Ник и миссис Рейнфорд проверили все, что нужно, на борту.

Пока они работали, собрались зеваки. Одна пара принесла большие бутылки воды.

— Наш мальчик вернулся в Фолкстоун два дня назад, — сказал мужчина. — Он сказал, что отряды мучимы жаждой, пока ждут. Они захотят это, когда вы их заберете.

Женщина принесла два мешка леденцов, другая — большую банку чая, третья — аптечку и коробку бинтов «на всякий случай». Двое мужчин помогли загрузить тяжелые бочки топлива.

Толпа росла, и миссис Рейнфорд тихо охнула.

— Завуч из моей школы только что прибыла. А я сказала им, что больна.

— Вы выглядите здоровой как для женщины с простудой, — сказала женщина с сединой в черных волосах с долей юмора, подходя к миссис Рейнфорд. — Не знаю, как вы вообще работали, Анна. Делайте, что должны, но в понедельник мы ждем вас. После того, как Том вернется домой!

Миссис Рейнфорд благодарно пожала руку подруги.

— Я буду там, обещаю.

Слов не оставалось, так что объятия на прощание говорили куда больше. Миссис Рейнфорд сжала Полли и пылко сказала:

— Аллард, лучше бы тебе быть правым!

— Не переживайте, — ответил он. — «Мечта» скоро вернется, и вы будете до конца жизни рассказывать об этом дне, — он взглянул на Тори и прищурился.

Она нахмурилась и обняла Джека.

— Даже не думай еще раз просить меня остаться. Кто-то должен помогать Полли.

Аллард улыбнулся, а мистер Додж потрясенно сказал:

— Вы берете двух девочек в Дюнкерк?

— Мы — маленькие мишени, — сказала Полли, готовясь отплывать.

— Проклятье! — Джек пнул трухлявую доску пристани. — Хотел бы я с вами!

— Твое дело важнее, — тихо сказала Тори.

Джек вздохнул.

— Ты права. Но мне не нравится.

Старик процитировал:

— «И проклянут свою судьбу дворяне, что в этот день не с нами, а в кровати».

— Шекспир, — сказала миссис Рейнфорд. — Генрих Пятый вдохновлял войска перед боем при Азенкуре.

— Англия победила тогда, победит и снова, — сказал Аллард голосом, который мог принадлежать Генриху V.

Полли спустилась под палубу, двигатель заревел, заглушая чаек. Они отплыли от пристани, и Ник повернул кораблик к каналу. Провожающие захлопали, мистер Додж с болью встал на ноги и отсалютовал.

С ревущим двигателем и флагом Великобритании «Мечта Энни» отправилась на войну.


ГЛАВА 34


Тори и Аллард присоединились к Нику у штурвала, когда их корабль выбрался на воды канала.

— Уже немного поздно спрашивать, Ник, — сказала Аллард с веселым блеском в глазах, — но ты точно умеешь управлять этой штукой?

Ник рассмеялся.

— Мама сожгла бы лодку сразу, если бы не знала, как хорошо мы управляемся с ней. Мы втроем на летних каникулах рыбачили возле Лэкленда. Я хорошо знаю эти воды, а корабль — даже лучше. Он маленький, но крепкий.

Тори радовалась, что бывала на борту раньше, сжимая край каюты лоцмана, пока корабль покачивался.

— У нас есть план?

Ник кивнул, глядя на горизонт.

— Мы отправимся на север и присоединимся к кораблям в Рамсгейте. Там есть и офицеры королевского флота, они знают, как не попасть на мель и мины.

— Мины? — спросила Тори, уверенная, что ответ ей не понравится.

— Бомбы плавают в воде и топят корабли, которые их задевают, — объяснил Ник.

— Чудесно, — буркнула она. — Надеюсь, твой талант к поиску позволяет замечать и такие штуки заранее.

— Думаю, да, — Ник отошел в сторону. — Возьми штурвал, Тори. Я научу тебя и Алларда основам управления кораблем.

Тори ощутила панику. И почему корабль вдруг показался большим?

— Не переживай, Тори, — сказал Ник. — Главное помнить, что штурвал управляет румпелем, так что поворачивать нужно в обратную сторону от той, в которую тебе нужно. Как только ощутишь это, я объясню компас.

Напоминая себе, что на открытой воде проблем не будет, Тори стала расслабляться.

— Нужно много сил, чтобы удержать штурвал на месте! У тебя выглядит так просто.

— Потому что ты крохотная, — шутливо сказал он. — Я бы не дал тебе штурвал в шторм, но в умеренных условиях у тебя должно получаться.

Когда Ник удостоверился, что Тори поняла основы, он сказал:

— Теперь ты, Аллард. Ты говорил, что уже плавал?

Аллард поменялся местами с Тори и сжал штурвал.

— Каретой с лошадьми я управляю лучше, но немного опыта у меня есть.

Тори решила, что пора спуститься под палубу. Полли поприветствовала ее улыбкой, на ее щеке была полоска бензина. Она еще не выглядела такой счастливой с тех пор, как временно утратила магию.

— Приятно снова быть на воде, — Полли похлопала по шумному двигателю. — Я хочу изучать инженерию, когда пойду в университет.

— Многие девушки так делают? — с интересом спросила Тори.

— Почти никто, — Полли хитро рассмеялась. — Я буду единственной девочкой в классе, но это даже забавно!

Тори тоже рассмеялась, ведь это было так приятно.

* * *

Реку небольших кораблей, плывущих от Расмгейта, было невозможно упустить.

— Я еще не видел столько разных кораблей, — воскликнул Ник, поворачивая штурвал, направляя «Мечту» туда.

Тори с таким же потрясением спросила:

— Ты знаешь названия всех?

— Многих, — Ник прикрыл глаза рукой. — Там корветы и минные тральщики, а тот похож на пожарное судно. Из Лондона, наверное. Тот — голландская баржа. Некоторые даже меньше «Мечты Энни».

Он притих, они увидели эсминец, плывущий в Англию. Тори подняла бинокль и увидела, что палубы были так набиты людьми, что они вряд ли могли там повернуться. Скоро они будут дома, и эсминец вернется за другими солдатами. Она мысленно помолилась за безопасность корабля.

Аллард сказал:

— Думаю, мне пора связаться с Джеком. Готова, Тори?

— Будет интересно посмотреть, как это сработает, — она прошла в каюту и устроилась на диванчике, что служили и как кровати. Кабина была такой узкой, что она могла бы опустить ноги на скамью напротив.

Аллард сел рядом с ней и обхватил ее ладонь своими руками.

— Эта часть мне нравится.

— Как и мне, — она захлопала ресницами. — Мне нужен присмотр Полли.

Она хотела соединиться с его энергией, когда услышала далекий гул. От резких нерегулярных звуков Тори застыла.

— Слышишь?

Он все еще сжимал ее ладони.

— Выстрелы. Из Дюнкерка.

Они были громкими, раз доносились из-за шума двигателя. Говоря себе сосредоточиться на деле, Тори закрыла глаза и настроилась на Алларда. Его энергия была теплой. Глубокой. Сильной. Тревожной.

Связавшись с магией Алларда, Тори потянулась к Джеку. Она ощутила его разум и облегчение, хоть и не знала, было это из-за его сомнений в том, что это сработает, или он просто радовался, что они были в порядке.

Тори направила энергию Алларда Джеку, и ощутила, как стресс Джека угасает. Ей нужно было оставаться звеном в их потоке, но она тратила мало своих сил. Она берегла их… для того, что ждало впереди.

* * *

Когда Тори и Аллард закончили с помощью в погоде, выстрелы стали громче. На половине пути на палубу она замерла на лестнице и смотрела. Серое небо Ла-Манша сменилось огнем и пылом зоны войны.

Они приближались к Дюнкерку, и дым поднимался над горящим портом, черный на фоне неба. Едкий запах жалил ноздри Тори, затмевая запах моря.

Корабли были всюду. Маленькие двигались в обе стороны, эсминец был пришвартован у волнореза, корабль горел между ними. Возможно, пассажирский катер. Тори надеялась, что на нем не было пассажиров, когда по нему попали.

Ник с мрачным лицом стоял у штурвала, Полли устроилась на носу и искала взглядом мины и опасные обломки в воде. Мелкие обломки, а еще сапоги, шлем и то, на что невозможно было смотреть, задевало края корабля.

Впереди были большие песчаные пляжи французского берега. Толпы людей ждали на берегу и среди дюн. Потрепанные солдаты забрели в воду по грудь.

Аллард тихо спросил за ней:

— Хочешь остаться внизу?

Качая головой, Тори выбралась на палубу и прижала ладонь к борту. Она слышала радио и читала газеты, которые приносили в дом Рейнфордов, но не была готова к жестокости войны.

Они приближались к солдатам, могли уже различить их лица, когда адский самолет врагов полетел с неба, скрежеща как банши. Миг парализующего ужаса Тори был прерван, когда Аллард схватил ее и потащил за каюту со штурвалом, закрывая своим телом.

Взрыв разбил воздух, ее уши онемели, а обломки застучали по «Мечте». Через пару мгновений большая волна заставила кораблик отшатнуться, Ник мрачно боролся со штурвалом, чтобы они не перевернулись.

Тори была ошеломлена от какофонии и ужаса. Сердце Алларда колотилось под ее ухом, и ей было тяжело дышать, потому что он давил на нее, и только его близость не давала ей закричать.

А если Аллард погибнет, защищая ее? А если он был бы в безопасности, если бы она не решила отправиться с ними? Она прикусила губу до крови.

Страх утихал, оставляя дрожь. Тори уже была здесь, поздно сомневаться. Хоть она ощущала страх Алларда, его голос был спокойным, когда он отпустил ее.

— Добро пожаловать в Дюнкерк, миледи.

— Что это было? — спросила она, пытаясь тоже звучать спокойно, хоть у нее получилось хуже.

— Штука. Пикирующий бомбардировщик, — ответил Ник. — Технически, Юнкерс-87. Он пикирует как сокол и бросает бомбу на высоте пятнадцати футов. И взлетает. Этот звучал так, словно разобьется о «Мечту», но он целился в тот эсминец.

Тори увидела, что палуба эсминца была сильно помята, но корабль еще не тонул.

— Я рада, что мы не такие больше, чтобы заинтересовать Штуку.

Полли выглянула из комнаты двигателя, пятна топлива чернели на ее белом лице.

— Думаю, мы скоро к такому привыкнем?

— Нет, — сказал Аллард. — Но в следующий раз мы не будем так напуганы.

Напуганы. Тори рассмеялась. Британское преуменьшении в действии. Но он был прав. Когда в следующий раз такое чудище спустится с неба, она будет бояться, но не в панике.

Они поплыли к пляжу. Тори пыталась распознать разные формы разрушения. Бомбы взрывались с грохотом, гремели выстрелы, снаряды свистели и взрывались. Другие самолеты, не Штуки, мелькали над волнорезом, где люди загружались на большие эсминцы, их пушки вспыхивали.

Тори прищурилась, глядя на самолет.

— Они будто стреляют пулями.

— Трассирующие снаряды, — сказал Ник напряженно. — Некоторые из них с взрывчаткой в основании, и эта часть горит, и видно, где летят снаряды.

Они убивали еще больше. Тори было не по себе, она прошла к рулевой рубке. Губы Ника были сжаты и побелели, он пытался уследить за опасностью со всех сторон.

— Как ты? — спросила она.

— Боже, Тори, — с болью сказал Ник. — Как мне найти одного человека в такой толпе? Я думал, что знаю, где его искать!

— Может, и не получится, — мрачно сказала она. — Вокруг Дюнкерка столько страха и отчаяния, что все пылает от эмоций. Найти одного человека будет сложно. Но посмотри на те корабли. Может, твой отец уже где-то там и плывет домой.

Ник помрачнел еще сильнее.

— Нет. Папа не на борту.

— Пока он жив, его можно спасти. Если не мы, то это сделает другой корабль.

Аллард подошел за ней.

— У нас пока что есть работа, — спокойно сказал он. — Мы подберемся к пляжу, погрузим столько людей, сколько сможем, и передадим их большому кораблю. А потом повторим это.

Ник шумно выдохнул.

— Верно. Займемся этим, — он повернул «Мечту» к ближайшему ряду мужчин, стоящих по грудь в воде. Тори смотрела на их лица. Многие казались такими юными. Некоторые терпели, другие устали, третьи были напуганы, и все смотрели на приближающуюся «Мечту» с надеждой.

Полли крикнула:

— Право руля! Внизу что-то гадкое!

Ник послушался, корабль повернулся налево. Тори ощутила, как они избежали опасности. Наверное, там была одна из ужасных мин, о которых рассказывал Ник.

Аллард сказал:

— Тори, можешь принести веревочные лестницы? Нужно их закрепить.

Она тихо спустилась под палубу и вернулась с охапкой веревок и прутьев. Аллард уже спустил лодку, чтобы тянуть ее за «Мечтой». Они закрепили вместе веревочные лестницы по одной с каждой стороны.

Они добрались до ближайшего ряда мужчин, Ник остановил корабль. Некоторые солдаты чуть не оказались с головой под водой от волн.

Аллард крикнул:

— Используйте лестницу на другой стороне, если хватает сил. Если нужна помощь, подходите к этой стороне!

Солдаты разделились, и «Мечта» накренилась от веса крупного мужчины, поднимающегося по лестнице. Аллард снова крикнул властным тоном:

— Помедленнее! Мы не хотим, чтобы корабль перевернулся. Мы не уплывем, пока не загрузимся полностью.

Мужчины стали лезть по лестницам осторожнее. Когда следующий солдат смог заглянуть за борт, он сказал потрясенно с лондонским акцентом:

— Да вы же дети!

— Да, но мы — дети с лодкой, — рявкнул Ник. — Хочешь покататься?

— И то верно! — мужчина забрался на палубу и отодвинулся с дороги.

Аллард прошел к стороне, где ждали те, кто нуждался в помощи. Он поймал протянутую руку и помог поднять утомленного юношу на борт.

Тори уводила мужчин под палубу и размешала как можно плотнее. Одному пришлось сесть на унитазе в маленьком туалете, в главной каюте было еще восьмеро, и все так втиснулись, что едва могли двигаться. Они утомленно шептали благодарности, некоторые пялились, понимая, что она — девушка.

Когда каюта забилась до предела, Тори собрала бинты и аптечку и вышла на палубу. Аллард сбросил ботинки и снял свитер, помогал в воде тем, кто нуждался в этом.

Тори ощущала гудение магии вокруг Алларда, он своей способностью упрощал подъем на борт. Он работал, утешал словами, говорил, что теперь они в безопасности, и вся Англия верит в них. Грубый голос с шотландским акцентом прорычал:

— А как же мы, шотландцы?

Аллард рассмеялся.

— В вас тоже верят, Ангус.

Полли ходила по палубе, раздавала воду и леденцы, и мужчины все это проглатывали. Тори призвала свои скромные умения к исцелению и крикнула:

— Кого нужно подлатать?

— Моему другу нужна помощь, — сказал мужчина. — Ранили в голову.

Тори прошла сквозь толпу и приступила к работе.

— Я так рада, что смогу потренироваться перевязывать бинтами! — бодро сказала она.

Это вызвало смех, но пожилой сержант недовольно сказал:

— Здесь не должно быть маленьких девочек.

Она фыркнула.

— Как и стариков.

— Маленькая мисс права, — сказал другой голос, пока Тори чистила рану на голове. Донесся согласный гул. Вскоре на корабле можно было с трудом передвигаться. Аллард забрался на борт и крикнул:

— Мы вернемся!

Он натянул свитер поверх мокрой одежды, а «Мечта» медленно развернулась, чтобы никто не выпал за борт, а потом направилась к одному из больших кораблей за мелководьем. Корабль двигался медленно, неприятно раскачивался от больших волн. Тори и Аллард следили за нагруженным кораблем, где солдаты держались за планшири и друг друга. Но они добрались целыми до одного из военных суден.

— Тральщик, — напряженно сказал Ник, направляя корабль вдоль него.

Пока военный матросы помогали спасенным забраться на борт, Полли передала пустые бочки и попросила питьевой воды. Когда солдаты забрались на борт тральщика, они опустили ей наполненные бочки.

«Мечта» вернулась к пляжу. Смеркалось, но огонь горящего города отгонял тьму. Полли сменила брата за штурвалом.

— Отдохни, пока мы заберем следующую группу.

Ник утомленно кивнул и опустился на палубу рядом с рубкой. Тори с тревогой поняла, что только Ник и Полли могут управлять кораблем в таких жутких условиях. Но Тори могла помочь им набраться сил.

Она заварила сладкий чай, раздала чашки с печеньем, покрытым шоколадом. Когда они были готовы забирать вторую группу, все ощущали себя сильнее. И их уже не так потрясали ужасы вокруг и какофония звуков.

День перешел в ночь, а они работали без остановки, но людей не убывало. На третий раз Тори потянулась к Элспет, с кем ее связь была лучше всего. Ей не нравилось признавать, но они не могли давать магам погоды силы, им самим едва хватало. Элспет, казалось, поняла и не удивилась, но Тори ощущала ее тревогу.

Тори ощутила магию у одного из мужчин, которым помогала подняться. Голландец, но говорил по-французски, и она смогла узнать его имя и убедить его, что скоро он будет в безопасности. Но укрытия не было в этом адском месте, где в воздухе воняло огнем и топливом, и самолеты ревели над головой, бросаясь смертью, а мины прятались под поверхностью.

Они по очереди отдыхали в каюте, пока плыли к пляжу. Тори не могла спать. В зоне войны было очень шумно.

На рассвете небо было опасно ясным, подходило для люфтваффе. Тори подала завтрак из сыра и крекеров с чаем, пригодилась ее способность греть воду. Дома, если она туда попадет, она встанет на колени и поблагодарит Алису Рипли за то, что научила ее этому.

Она утомленно села и прислонилась к рубке. Красивое утро в аду.

Полли, допивающая чай возле борта, сказала:

— Аллард, почему тебе не присесть, обняв рукой Тори? Все знают, как вы относитесь друг к другу, так насладитесь парой минут вместе.

Тори хотела провалиться под палубу.

— А я-то думала, что мы незаметны!

— Видимо, нет, — Аллард устроился рядом с Тори и обвил рукой ее плечи. — Отличная идея, Полли. Скрытность сейчас не кажется важной.

Тори повернулась к нему, обвила рукой его пояс и прижалась лицом к его свитеру.

— Ты пахнешь овцой, — сказала она приглушенным голосом.

Он тихо рассмеялся.

— Как и ты, моя леди, — он провел пальцами по ее косам, которые уже не держались заколками. Она знала, что выглядела как уличная сирота, но сейчас это не имело значения.


ГЛАВА 35


«Мечта Энни» и ее все больше устающий экипаж пережили бесконечную пятницу, долгую ночь пятницы. Началась суббота, и корабль отвернулся от корвета, куда доставил еще группу солдат. Полли выбралась из комнаты двигателя и сказала:

— Пора домой. Топлива почти нет.

Тори ощутила, как все выдохнули с утомленным облегчением. Кроме Ника. Он не упоминал отца, но Тори ощущала его отчаянное напряжение, когда он вглядывался в толпы на пляже при каждом возвращении.

— Еще раз, — сказал он, но подавленный взгляд выдавал понимание поражения. — Но меньше людей, потому что я не пересеку канал больше, чем с пятнадцатью пассажирами, и лодку использовать опасно.

Полли нахмурилась.

— Нужно плыть сейчас. Нам уже с трудом хватит до Лэкленда. Если мы доберемся туда.

— Еще раз, — сухо сказал Ник. — Будет обидно не взять еще несколько человек домой, когда есть место.

— Не глупи! — рявкнула его сестра, на грани срыва, как и он. — Такое может погубить нас.

— Вокруг столько кораблей, что нас могут взять на буксир, если топливо кончится, — он понизил голос. — Прошу, Полли. Ради папы.

Она зажмурилась, усталость и горе проступили на ее сером лице.

— Хорошо. Еще раз. Но последний.

Ник кивнул и повернул корабль к пляжу в последний раз. У Тори не было сил переживать, хватит ли им топлива на обратный путь, она прислонилась к рубке недалеко от разбитого угла, где пули от мессершмитта отбили куски дерева. Больше пуль застряло в палубе. Дыры были даже во флаге Англии.

Экипаж выглядел не лучше. Ник и Аллард были с тенью щетины, и на темноволосом Алларде это было заметно сильнее. Полли была вся в топливе, и Тори была рада, что на корабле не было зеркал, потому что она не хотела видеть себя с растрепанными косами и пятнами крови от некоторых раненых.

Хуже всего в этом было, когда по ним выстрелил самолет. На жуткий миг Тори подумала, что так Аллард и получит смертельную рану, но никто чудом не пострадал. Они только переправили группу пассажиров, так что «Мечта» была почти пустой. Если бы палуба была полной, были бы серьезные последствия.

Она взбодрилась, зная, что они вот-вот уплывут, и все остались целы. Но она не расслаблялась, корабли тонули и взрывались вокруг них.

Ник вздохнул, они плыли к пляжам, где толпы еще ждали спасения.

— Было глупо думать, что я смогу найти тут папу.

— Но это благородная глупость, — сказал Аллард. — Если бы ты не решил присоединиться к операции Динамо, не спасли бы еще несколько сотен людей.

Тори поднялась на ноги и прошла к Нику в рубке, касаясь рукой его плеча.

— Ради своего спокойствия поищи отца еще раз. Может, моя энергия поможет.

— Ты — нечто, Тори, — он осмотрел пляж с помощью глаз и магии и замер, глядя на север. — Погоди! Аллард, ты можешь присоединиться?

Аллард послушался, его ладонь легла на плечо Тори и на плечо Ника. Сила возросла, и Тори ощутила, как напряглись мышцы Ника.

— Проклятье! — потрясенно воскликнул он. — Папа там. Он прям там!

Полли выбежала из комнаты двигателя, ее лицо пылало от надежды.

— Уверен? Тебе не показалось?

— Он там. Чуть севернее. Его отряд только добрался сюда. Им пришлось сражаться весь путь, — Ник повернул штурвал, они направились к возвышенной части пляжа. Тори едва дышала от восторга. Если Ник был прав, они привезут подарок для миссис Рейнфорд!

Отряды редели, и Ник сказал:

— Думаю, он с группой солдат там, в конце того выступа из грузовиков армии в воде. Видите?

Тори прищурилась и увидела около дюжины мужчин, собравшихся на грузовике, что был дальше всех в воде. Они приближались, и хриплый голос крикнул:

— Это же корабль из дома! «Мечта Энни»! Эй! Мы из Лэкленда!

— Это точно из дома! — завопил радостно другой мужчина. — Наша очередь наступила!

— Пап! — завизжала Полли, подбежав к носу корабля. — Папа, ты здесь!

«Мечта» подплывала к изможденным солдатам, и Аллард сказал:

— Я подержу штурвал, Ник. Помоги им забраться на борт.

Ник не спорил. Он пересек палубу и стал помогать мокрым и уставшим солдатам подниматься на борт. Многие приветствовали его по имени.

По их словам Тори поняла, что эта группа из Лэкленда попала вместе в отряд и приглядывала друг за другом в долгом пути из Бельгии. Они явно были одной из последних групп Англии, добравшихся до Дюнкерка, потому что многие другие, ждущие эвакуации, были французскими солдатами.

Тори легко узнала Тома Рейнфорда. У них с семьей было сильное сходство, и он был последним в шеренге, проверял, чтобы все попали на борт. На его предплечье были грязные бинты, как и увидела в чаше миссис Рейнфорд. Высокий, светловолосый и неукротимый, это был Ник через тридцать лет.

Последним на борт попал капитан Рейнфорд. Он утомленно сжал ладонь Ника и поднялся на корабль. Он был готов упасть, но выдавил улыбку.

— Что ж так долго, Николас?

Ник крепко обнял отца.

— Мама очень на тебя злится, пап! — он сжимал отца, словно не верил, что все-таки нашел человека, которого хотел спасти больше всех.

— И я в ярости! — Полли бросилась в объятия.

Отец потрясенно смотрел на нее, хоть сжимал рукой ее плечи.

— Что моя малышка тут делает?

— Спасает жизни, — на ее грязных щеках виднелись дорожки слез.

— Ник, ты взял свою сестренку на войну? — потрясенно сказал капитан.

Ник улыбался.

— Полли упряма, как все мы, пап. Она настояла, а мне нужен был инженер.

— Я тут, так что не нужно говорить обо мне в третьем лице, — заявила Полли. — Если бы ты глупо не вызвался воевать, папа, я была бы дома и занималась арифметикой, а не уклонялась от Штук.

— Не кори его слишком сильно, Полли, — сказал молодой мужчина с улыбкой. — Если бы не капитан Рейнфорд, всех нас поймали бы в плен.

Другой мужчина добавил:

— Мы — волонтеры арьергарда — сдерживали фрицев, пока остальные уходили. Хорошо, что корабль не ушел без нас!

Полли уткнулась лицом в армейскую куртку отца.

— Дурацкая кучка героев! — сказала она, голос был приглушен.

— Следите за языком, юная леди! — сказал ее отец голосом директора школы. — Тебя еще можно отшлепать.

Она отодвинулась и прищурила глаза, как разозленная кошка.

— Я — героиня Дюнкерка. Ты посмеешь?

— Нет, — он прижался щекой к ее волосам, слезы стояли в глазах. Тори еще не видела людей, что были бы такими грязными, уставшими и счастливыми. Том Рейнфорд тихо добавил. — Я так вами горжусь. Теперь домой?

— Мы в пути, сэр, — Аллард в это время развернул корабль, они направлялись к каналу. — Ник, лучше становись у штурвала, пока мы не уплывем от мин и обломков,

Ник кивнул и с неохотой отпустил отца. Он пошел в рубку, а солдаты устраивались удобнее. На корабле осталось место, ведь группа была меньше. Сержант шутливо сказал:

— Похоже, женщины устроят вам дома взбучку, капитан.

— Имеют право, — улыбнулся Том.

Ник сказал из-за штурвала:

— Денни, твой дед Додж провожал нас, и я готов поспорить на шиллинг, что он будет ждать, когда мы доставим тебя домой.

— Не буду спорить. Он точно все время, пока не спит, следит за гаванью, — парировал рыжеволосый юноша, опустившийся у борта. Он снял шлем, что-то шевелилось в его куртке.

Ник моргнул.

— Денни, у тебя что-то странное с грудью.

Денни расстегнул верхние пуговицы куртки, и растрепанная собачка выглянула оттуда, глаза с интересом блестели.

— Думаю, мама теперь разрешит мне завести собаку?

— Она бы позволила и слона, — Ник сосредоточился на водах впереди, управляя кораблем. Море было опаснее, чем когда они прибыли, ведь обломков становилось все больше.

Тори сказала:

— Я спущусь и заварю чай, — она ушла в камбуз, вспышкой жара быстро нагрела воду в чайнике. И она взяла почти всю оставшуюся еду, так что через несколько минут раздавала крекеры и кусочки сыра. Кружек всем хватило, и солдаты сжимали горячие чашки с довольными лицами.

Когда Тори собрала пустые чашки и ушла под палубу сделать больше чая, она увидела Полли и ее отца в каюте. Полли, похоже, рассказывала отцу, что происходило, потому что он потрясенно посмотрел на Тори.

— Эта кроха умеет колдовать?

— Я не ребенок, — но показать было проще. Тори отправила одну из чашек из своей руки в поле до стойки. — Этим кораблем управляли только маги. Ник нашел вас магией, и я думаю, что и у вас есть немного магии, капитан Рейнфорд.

Он закрыл рот и задумался. Он отчаянно нуждался в стрижке, но было легко понять, почему Анна Рейнфорд влюбилась в него.

— Возможно. Нужно обдумать это, когда я вернусь домой, помоюсь и посплю в теплой постели со своей женой.

Полли вздохнула, ее счастье угасало.

— Ты снова уйдешь, да?

— Я все еще в армии, котенок, — он обвил ее рукой. — Но я отдохну несколько дней перед отчетом.

Тори сделала чай и унесла чашки наверх, оставив Полли и ее отца. «Мечта» направлялась в открытый канал по пути, по которому они плыли до этого.

— Ник, хочешь спуститься к отцу? Мы с Аллардом дальше сможем сами.

— Спасибо, Тори, — Ник отдал Тори штурвал и пошел мимо солдат, большая часть которых уже спала.

Аллард говорил с пассажирами, накладывал простые повязки на раны, даже пообщался с собачкой по имени Фромаж, сыр с французского. Когда Ник ушел под палубу, Аллард подошел и занял место у штурвала. Тори с радостью уступила место. Даже в спокойных условиях борьба со штурвалом утомляла, а ей и без того хватало усталости.

В рубке было тесно для двоих, но Тори это нравилось. Она скрытно скользнула рукой вокруг пояса Алларда.

— Как и сказала Полли, мы теперь считаемся героями, Аллард. И все мы уцелели.

— Мы еще не дома, — он смотрел на горизонт, где в обе стороны плыли большие и маленькие корабли. — Люфтваффе еще там, под водой могут скрываться субмарины, и если мы отклонимся с курса, можем наткнуться на мины… — он мрачно покачал головой.

Тори разглядывала его профиль.

— Разве ты не говорил, что стало лучше?

— Конечно, стало, — он улыбнулся, но глаза были темными.

Она тихо спросила:

— Ты ощутил опасность до прибытия в Англию?

Он нахмурился.

— Не знаю, предсказание это или простая тревога после двух дней посреди сражения.

— Наверное, просто тревога. Два дня война была нашим миром, — задумчиво сказала Тори. — Теперь все это кажется кошмарным сном.

— Ты точно права, — но он мрачно смотрел на белые утесы дома.


ГЛАВА 36


Время шло, даже Аллард расслабился. Небо было ясным и солнечным, и это могло привести к нападению, но солдаты счастливо дремали на теплой палубе. Корабли двигались по каналу на разной скорости, одни быстрее, а другие медленнее «Мечты Энни».

Полли встала за штурвал, Тори и Аллард отдыхали в своем обычном положении у рубки, тайно держась за руки. Она смотрела на корабль, который медленно обгонял их.

— Это плавучий госпиталь, да? Я вижу красные кресты.

— Да, он был переделан из пассажирского катера, — Аллард сел прямее. — Люфтваффе направляется сюда.

Тори прищурилась. Два самолета летели высоко над кораблями. Они не впервые видели самолеты врагов, но у нее было плохое предчувствие насчет этой пары.

— Хорошо, что мы слишком маленькие, чтобы привлечь их.

— Плавучий госпиталь подходит по размеру, — мрачно сказал Аллард.

— Они ведь не нападут на корабль, полный раненых людей?

Он пожал плечами, глядя на приближающиеся корабли.

— Они могут не увидеть красные кресты. Или им все равно.

Вдруг адский визг пронзил небо, самолет пикировал к воде.

— Проклятье! — Аллард вскочил на ноги. — Штука целится в плавучий госпиталь!

Тори тоже вскочила, но могла лишь в ужасе смотреть, как самолет падал на корабль, полный раненых людей. Следом последовал второй, но не под таким резким углом.

— Тори, соединись со мной! — Аллард сжал ее ладонь до боли.

Время словно замедлилось, Штука сбросил бомбу и взлетел. Тори смотрела на бомбу, которая удивительно точно летела в плавучий госпиталь.

Воздух почти горел, Аллард бросил всю свою магию в бомбу, пытаясь оттолкнуть ее от корабля. Как только она поняла, что он делает, Тори соединила силу с его, толкая злую бомбу, чтобы она не убила сотни раненых. Они толкали вместе изо всех сил.

Бомба упала за кораблем, взорвалась с жутким гулом, подняв большую волну воды в стороны. Корабль пошатнулся так, что чуть не перевернулся, и высокая волна понеслась к «Мечте». Но они это сделали!

Тори хотела обрадоваться, но истребитель опустился, почти задевал воду. Он стрелял по плавучему госпиталю. Тори скривилась, но атака почти не вредила.

А потом случилось все сразу.

Аллард закричал:

— Тори! Ложись!

Мессершмитт повернулся к «Мечте Энни», все еще стреляя.

Аллард закрыл Тори собой и бросился к палубе.

Два их пассажира схватили ружья и стали стрелять по истребителю, крича:

— Смерть мерзавцам!

Тори ударилась об палубу до боли, вес Алларда придавил ее.

Пули били по топливному баку истребителю, и самолет взорвался.

Последние пули мессершмитта задели палубу «Мечты Энни».

Корабль дико тряхнуло волной, поднятой бомбой.

Мессершмитт рухнул в воду, солдаты радовались.

И Аллард откатился от Тори, кровь текла из его горла.

Тори закричала в ужасе. Нет! Она не верила, что его могли убить на ее глазах. Это не честно!

Он перекатился на спину, и Тори увидела, что пуля задела его шею справа. Рана не выглядела глубокой, но порвала вену. Никто не мог прожить с таким кровотечением долго, алая жидкость пропитывала его серый свитер.

Тори вытащила мятый платок из штанов Ника и прижала к ране, желая заткнуть течение крови. Но пока кровь текла, но был жив, да?

Глаза Алларда приоткрылись, почти почернели, искра жизни угасала в них.

— Я рад… что мы побыли немного вместе, любимая, — он судорожно вдохнул, его глаза закрылись.

— Не-е-е-ет! — закричала Тори, потянулась к Элспет, требуя всю исцеляющую энергию подруги. Она схватила и Ника, Джека, Синтию и миссис Рейнфорд, безжалостно тянула все капли силы, которые могла найти, даже те капли, которые смогла восстановить Полли.

Исцеляющая магия обжигала ее ладони с такой силой, что платок в крови мог вспыхнуть. Она отбросила его и прижала ладонь к ране.

С силой Элспет Тори ощущала, как поврежден сосуд крови. Рана была небольшой, но могла убить за минуты. Если она восстановит вену, закроет дыру, кровотечение остановится, пока не поздно…

Она ощутила смутно ладони на своих плечах — Ник и Полли. И один из солдат, мужчина из Лэкленда, у которого было немного силы и понимания магии. Он отдавал все, что мог, Тори. Было и немного необученной магии капитана Рейнфорда, вставшего за штурвал.

Она сливала этот поток силы воедино, схватила магию, как клинок. Она наполнила поврежденную вену исцеляющей энергией, и рана начала закрываться. Она видела в голове, как она занимается по миллиметру, пока сосуд не стал гладким и крепким, кровь потекла по нему спокойно, как и должна. А потом восстановилась кожа, даже двухдневная темная щетина.

— Тори, — тихо сказал Ник. — Тори, думаю, он будет в порядке. Рана уже не кровоточит. Плечо Алларда задето, но не опасно. Можно остановиться.

Она ошеломленно опустилась на свои пятки. Рана на его шее закрылась, и остался лишь небольшой след. Все солдаты отступили, оставив место целителям, хоть они и не совсем понимали, что происходило. Может, из-за того, что они были из Лэкленда, они даже не удивились.

За ними поднимался дым от разбившегося истребителя немцев. Тори с яростью надеялась, что его пилот горел в аду.

Глаза Алларда открылись, снова сияя жизнью. Его лицо было белым, лишь пятно крови выделялось на щеке. Он смог прошептать:

— Тори, любимая. Может… не все смертельные раны… убивают.

— Я же говорила, что буду полезна! — глупо сказала она.

Он издал смешок. Его глаза закрылись, и Тори ощутила, как он слаб, но он дотянулся до ее руки.

Тори обрадовалась, сжала его ладонь и уткнулась лицом в его окровавленный свитер.

И заплакала.

* * *

— Вот, — тихо сказала Тори, слезы жгли глаза. — Белые утесы Довера. Мы почти дома.

Ослабев от потери крови, Аллард почти весь путь по каналу спал, голова была на коленях Тори. Но теперь ему хватило сил приподняться возле рубки. Перед ними тянулись на мили знаменитые белые утесы, вечные и такие знакомые.

Он сжал ладонь Тори сильнее.

— Сколько веков возвращающиеся англичане радовались этим утесам?

— Много, — Тори вытерла слезы другой рукой. Солдаты притихли и смотрели на утесы. — С первых англичан.

Аллард уже не был в опасности, так что они не стали звать плавучий госпиталь. Ему не нужен был доктор, а останавливаться было опасно для обоих кораблей.

Капитан Рейнфорд занялся двигателем, чтобы Полли отдохнула, но сначала она сделала крепкий и сладкий чай. Тори жадно выпила свой, нуждаясь в тепле и энергии после большой траты энергии. Она заставила и Алларда выпить чашку.

Даже после чая Ник шатался от усталости, ведь толком не спал два дня, и Тори забрала у него энергию. Один из пассажиров, из семьи рыбаков в Лэкленде, встал у штурвала, а Ник растянулся на палубе и спал как убитый. Полли сжалась рядом с ним.

Когда стало видно утесы, Ник проснулся, зевнул и вскочил на ноги.

— Я вел «Мечту Энни» к Дюнкерку, мне ее и возвращать домой.

Солдат кивнул и уступил штурвал Нику. Тори вроде бы узнала гавань Лэкленда… Да, Ник направлялся туда.

Они приближались под углом, пассажиры подвинулись на ту сторону, упиваясь видом. Ник крикнул:

— Не стойте все с одной стороны! Не хватало еще перевернуться возле дома.

Некоторые солдаты отошли к другому борту, но все смотрели на берег. Они вошли в гавань, и Тори удивилась при виде ожидающей толпы. Лодок стало больше, некоторые были в следах пуль, как у них. Вид отличался от того, как было, когда они уплывали.

«Мечта Энни» приближалась, и раздались радостные вопли, отражаясь от утесов.

— Сможешь встать на ноги, чтобы торжественно вернуться домой? — спросила Тори.

Аллард криво улыбнулся ей.

— Смогу с твоей помощью.

И она помогла, как и один из солдат. Аллард был бледным, но, опираясь на рубку, обвивая рукой плечи Тори, он смог встать. Двигатель кашлянул и утих, но они были достаточно близко, чтобы доплыть до пирса на волнах.

Два солдата бросили канаты на пирс, и встречающие закрепили корабль. Потрепанные пассажиры стали спускаться. Многие были из Лэкленда, и зазвучали радостные крики, за ними следовали объятия. Солдат поцеловал землю, а потом его обняла рыдающая женщина, его мама.

Жители были так рады, что Тори была благодарна тому, что их с Аллардом не задевали в уголке возле рубки. Она тихо сказала:

— Я никогда не забуду этого.

Он крепче обвил ее плечи.

— Как и я.

Радость Тори вдруг сменилась тревогой, но не ее. Энергия была знакомой, и через миг она поняла, что ощущала миссис Рейнфорд.

Миссис Рейнфорд через миг пошла сквозь толпу к кораблю. Как только она взошла на палубу, Ник и Полли обняли ее. Она сжала их и сдавленно сказала:

— Боже, как хорошо, что вы дома и целые!

Но даже объятия с детьми не могли заглушить ее мысленный зов: «Том?».

Капитан Рейнфорд выбрался наверх, грязный, мокрый и с бородой, похожей на ежа.

— Ник и Полли, отлично спланировали. Нам как раз хватило топлива.

Он застыл, увидев жену.

— Энни!

Радостно сияя, Анна Рейнфорд бросилась в объятия мужа. Волны эмоций расходились в стороны, пока они обнимали друг друга.

Тори ощущала в их любви слои, которые не понимала. Общий опыт, радости и тревоги за детей, страсть, которую скрывали за дверями, но теперь это пылало как солнце в полдень.

Но впереди ждала разлука. Даже Тори понимала, что войны не побеждали, отступив, хоть и чудом, как в эвакуации из Дюнкерка. Кто знал, что ждало Англию впереди? Но пока что Анна и Том были вместе, и Ник с Полли, ошеломленно и радостно смотрели на них.

Тори и ее друзья исполнили свою роль. Они могли вернуться домой.

ГЛАВА 37


Война почти стоила того, чтобы ощутить такой мир. Тори лежала под солнцем, ленилась как Гораций, который дремал на расстоянии руки от нее. Пес и подсказал ей укромное место возле куста сирени в уголке имения Рейнфордов.

Если открыть глаза, будет видно оккупированную нацистами Францию за каналом, но она предпочитала игнорировать это, как и периодический далекий гул войны. Намного лучше было отпустить разум парить с песнями птиц, солнцем и нежным запахом сирени, цветущей рядом с ней.

Прошло четыре дня с тех пор, как «Мечта Энни» приплыла в Лэкленд, вернувшись последним из кораблей города. Перед ними прибыл другой корабль, оттуда и была толпа на пристани.

Весь мир следил за эвакуацией, поражаясь совместной работе британцев. Операция Динамо официально закончилась 4 июня, и спасено было больше 340 000 человек. Туда вошли все отряды вооруженных сил Великобритании и 110 000 солдат Франции.

Да, много снаряжения было брошено в Нидерландах и северной Франции. Но смелость Британии и нежелание сдаваться были вознаграждены. Президент Америки, Рузвельт, сообщил, что США отправят танки, корабли и оружие — все, что нужно было Британии в борьбе с Гитлером.

Но Нерегуляры не сразу узнали об этом. Они спали днями, выбираясь лишь в туалет, может, попить чаю, а потом снова устраивались в постели. Все похудели — усиленное использование магии истощило их. Миссис Рейнфорд призналась Тори, что была даже рада потерять пару килограмм, но Тори нужно было хорошо питаться.

Они не спали вчера в тот момент, когда премьер-министр Черчилль произнес поразительную речь Парламенту. Все собрались у радио на кухне и слушали.

Внушительным низким голосом Черчилль сообщил:

— Мы будем защищать наш остров любой ценой, будем сражаться на пляжах, на дорогах, в полях и на улицах. Мы будем сражаться даже на холмах. Мы никогда не сдадимся…!

Тори открыто плакала, и Аллард крепче сжал ее руку. Она подозревала, что и он сдерживал слезы.

Сегодня Нерегуляры отправятся домой. Казалось, Тори вечность назад провела друзей через зеркало Мерлина, хотя прошло меньше двух недель. Она радостно выдохнула. Для счастья не хватало только одного.

Знакомая глубокая сила задела ее разум. А потом нежное прикосновение задело ее щеку раз, другой, третий…

Тори открыла глаза, увидела, как над ней танцуют цветы сирени в свете солнца. Они кружились, опускались на ее лицо и горло нежным ароматным дождем. Но не из-за танца цветов сирени она знала, что последний элемент ее счастья был тут.

Она медленно повернула голову и смотрела, как приближается Аллард. Он потерял много крови и устал больше всех, но это не лишило его великолепия. Как Тори, он был в своей одежде из 1803, собирался домой. Может, она судила предвзято, но брюки, ботинки и плащи ее времени подходили мужской фигуре больше, чем бесформенная одежда 1940.

— Ты выглядишь как милый котенок, дремлющий на солнце, — Аллард присел рядом с ней на траве и нежно поцеловал.

Тори наслаждалась его губами на своих. Даже когда они были порознь, их соединяла нить энергии, и это усиливалось, когда они были вместе. Особенно — когда они соприкасались. Она прошептала:

— Я пытаюсь впитать как можно больше солнца перед тем, как вернуться домой в серую и мокрую осень.

— Думаешь, у нас будут проблемы с возвращением в наше время? — спросил серьезно он. — Процесс кажется неуправляемым.

— Я могу отвести нас домой, сосредоточившись на месте назначения. Я не знаю, почему меня притянуло сюда в первый раз, но Ник смог потом отыскать меня, пришел к нам. И мы прошли сюда вместе без проблем, — Тори повернулась на бок и опустила голову на его ногу, расслабленная и счастливая. — Я бы не хотела попасть в неизвестное время.

Он гладил волосы Тори, обводил край ее уха так, что ей хотелось урчать, как кошке.

— Странно думать, что, если все пройдет хорошо, мы вернемся в Лэкленд через пару часов, — прошептал он. — Снова будем просто учениками.

— Я буду этому рада, — она прикрыла зевок. — Почтено быть частью такого благородного дела, но я не хочу повторять это! Это не наша война.

— Точно. У нас есть своя война, — Аллард опустил ладонь на плечо Тори. — Гитлер и Наполеон хотят завоевать мир. И в обоих случаях Британия выстояла против монстра с континента.

— Может, поэтому зеркало и привело меня сюда в первый раз, — сказала Тори, интерес заставил ее открыть глаза. — Сходство наших времен.

— Я хотел бы сходство не в войне, — сухо сказал он. — Я бы предпочел умереть в свое время, а не в другом веке.

Тори вздохнула, часть радости угасла.

— Твоей жизнью все еще правит уверенность в смерти?

— Не так, как раньше, Тори, — задумчиво сказал он. — У меня была смертельная рана, и ты спасла меня. Мисс Уитон была права, когда говорила, что будущее меняется. Теперь я такой же, как все. Я умру когда-то, но собираюсь прожить полноценную жизнь, — он склонился и снова поцеловал ее. — Это значит наслаждение каждым мгновением с тобой, моя леди Виктория.

Она обвила рукой его шею, удерживая его, чтобы поцелуй не заканчивался.

— Между нами нечто особенное, — прошептала она. — Я рада, что это не утеряно.

Он нежно убрал ее голову со своей ноги и растянулся на траве рядом с ней.

— И не будет, — он хитро улыбнулся. — Я бы погубил тебя, но я слаб, как котенок, от потери крови. Врач, перевязывавший мое плечо, сказал, что сила будет возвращаться ко мне неделями.

— Заманчивые у тебя мысли, — согласилась Тори. — Но в наше время это может выглядеть иначе.

— Ты права, конечно, — он переплел пальцы с ее. — Нападение на тебя подождет. Важно быть вместе, — он вздохнул. — Думаю, будет сложно вернуться в школу, которая пытается изменить нас. Люди в это время хоть и не верят в магию, но и не обречены.

— Эта часть мне нравится, — согласилась Тори. — Но в Лэкленде мы быстро вернемся к привычному образу жизни, — она указала на Францию. — Все это кажется безумным сном.

— Директора могут запереть нас раздельно, чтобы мы не могли ходить в Лабиринт, — он сжал ее пальцы. — Тогда мы долго не сможем увидеться.

Тори поежилась от такой мысли.

— Думаю, я смогу вернуть нас в Лабиринт в ту же ночь, когда мы ушли. Никто не поймет, что нас не было, только мы будем тощими и уставшими, — кроме Синтии, которая с бледностью смотрелась интересно. Но она так трудилась над погодой, что Тори было даже приятно, что ее соседка по комнате осталась красивой.

— Это будет удобно! — обрадовался Аллард. — Хоть это лишь оттянет миг, когда отец откажется от меня. Я его единственный сын, и он был бы рад не замечать мою магию, чтобы я стал однажды герцогом Вестовера.

— Он может от тебя отказаться? — поинтересовалась Тори, ведь герцог казался ей по рассказам мягче ее отца.

— Нет, если я буду вести себя как хороший юный джентльмен, у которого и не было магии, а Лэкленд — это недоразумение, — сказал Аллард с кривой улыбкой. — Но нас еще ждет война с Наполеоном, и у меня есть предчувствие, что понадобится моя магия. Вряд ли я смогу сделать тебя герцогиней.

Она перекатилась на спину, смеясь.

— Знаешь, сколько женщин в мире никогда не станут герцогинями? Но они как-то выживают и процветают при этом.

— Я хочу лучшего для тебя, Тори, — он улыбнулся. — Я говорил тебе, что мое имя Джастин?

Джастин. Ее Джастин. Она пробовала имя на вкус. Простое. Идеальное.

Тори склонилась и поцеловала своего глупого спутника.

— Я уже получила лучшее.