КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Застрявший в Великой Пустыне (fb2)


Настройки текста:



Застрявший в Великой Пустыне


Строго 18+! Просьба убрать от экранов пожилых, беременных детей, а также людей с тонкой душевной организацией.

Предупреждаю сразу — герой мудак, персонажи картонные, а мораль отсутствует. Если вас это всё устраивает, то добро пожаловать!

Книга вдохновлена хардкорной игрой «Кенши», а её создатели из студии Lo-Fi Games дали добро на использования их мира в литературных целях.


* * *

Глава 1



Я скоро умру.

Эта мысль билась судорожным пульсом в моей голове, вторя захлёбывающемуся сердцу. Несчастная мышца едва справлялась с перекачкой тягучей крови по организму, измученному жарой и ранами. Точнее, рана была всего одна, но зато какая! Вместо правой руки из плечевого сустава торчал жалкий обрубок, обмотанный потемневшей от крови грязной тряпкой. От жары она заскорузла и намертво прилипла к культе, отчего при каждом неосторожном движении плечо пронзало болью.

Мне скоро настанет конец, окончательный и бесповоротный.

Вокруг — одна раскалённая оранжевая пустыня, и до виднеющихся на горизонте скал с усечёнными вершинами я точно не доберусь. Вода уже давно покинула мой организм, горячую кожу стянуло до струпьев, язык распух так, что дышалось всё тяжелее, а обожжённые ступни попросту онемели. В таком раскалённом песке хорошо готовить кофе по-восточному, а не шагать в деревянных сандалиях на босу ногу. Я бы сейчас согласился хоть на пресловутые лыжи, лишь бы перестать запекать ноги в собственном соку.

Твою мать, да сколько же там всё-таки градусов?! Пятьдесят, шестьдесят или же вся сотня? По крайней мере, любая упавшая вниз жидкость мгновенно испаряется с рассерженным шипением, будто попав на сковороду. Не удивительно, что здесь ничего не растёт, даже самого завалящего кактуса или саксаула. Вокруг один только чёртов песок, куда ни посмотри.

Тень.

Вот что мне сейчас нужно больше всего. Только где найти укрытие в этом бескрайнем море песка и пыли? Пологие барханы, напоминающие застывшие волны, были слишком низкими, чтобы хоть как-то укрыть от беспощадного светила.

Нет, этот день точно станет для меня последним…

Пытаясь сделать очередной судорожный вздох, я внезапно понял, что больше не могу. Всё, слиплись жабры у золотой рыбки. Иссушенное, саднящее горло будто сдавило невидимой рукой, лишив меня пусть и горячего, но всё-таки — воздуха. Обессиленные ноги подкосились, и я грузно рухнул в объятья оранжевого бархана. Тот принял меня, как родной, и принялся заботливо заносить сверху свежим песочком. Уже совсем скоро от меня не останется и следа, а ненасытная пустыня поглотит очередную жертву. Она уже и так порядком заждалась.

Вот и всё, получается? Мне конец?

Осознание приближающейся смерти прошило меня током вдоль позвоночника, заставив изнурённое тело выгнуться дугой. Словно ужаленный, я взвился над обволакивающим песком, а затем с размаху рухнул вниз, на твёрдую поверхность.

Чего?! Где я?!

На ощупь подо мной оказался самый обычный ковёр, который немного смягчил моё бесславное падение. Вроде как, с кровати. Она обнаружилась совсем рядом, в считанных сантиметрах от лица.

Рука!

Родная конечность к моему величайшему облегчению оказалась на месте, в полном порядке. Да и боль безвозвратно ушла, не считая слегка ушибленного при падении локтя. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, что мне только что довелось испытать.

Энергично растерев слезящиеся глаза, я огляделся. Вокруг меня постепенно проступали очертания стандартного люксового номера, погружённого во мрак короткой южной ночи. Время на подсвеченных часах — полчетвёртого утра, скоро уже начнёт светать.

Тяжело дыша, я сел прямо на полу, привалившись спиной к роскошному «гнезду любви», с которого только что вывалился подобно неловкому кукушонку. На то, чтобы встать на ноги, сил пока что не было. Пот буквально тёк с меня ручьем, изрядно намочив смятые простыни и даже ковёр. Будто я вдруг превратился в мышь, которая только что выскочила из пасти голодного кота. И это — при живом кондиционере, который изо всех сил старался превратить номер в камеру холодильника. Судя по загулявшим по мокрому телу мурашкам, настройки были выставлены на самый минимум.

Это кто ж так накрутил, а?

Помимо белья на широченной кровати обнаружилась парочка девушек, тесно прижавшихся друг другу в поисках ускользающего тепла. Их одежда была живописно разбросана по номеру, и обнажённые бедняжки мёрзли от искусственной стужи, не постеснявшись стянуть на себя всё одеяло.

Да и чёрт с ним, я сейчас был только рад прохладе. Со рта едва не валил пар, но я всё равно продолжал обильно потеть и задыхаться. Астма, что ли, прихватила? Вроде бы никогда подобной хернёй не страдал…

В полумраке я кое-как нашарил на прикроватной тумбе початую бутылку минералки и осушил её в три глотка. Прохладная, слегка газированная вода обожгла разгорячённый пищевод и желудок, и я едва не поперхнулся. Но в целом мой организм отнёсся к жидкости положительно. Сердце понемногу принялось успокаиваться, а сжатое спазмом горло стало пропускать всё больше воздуха. Ну надо же, какие дикие контрасты могут на дурную голову присниться! Возможно, мне стало настолько холодно, что подсознание решило таким образом «согреть» переохлаждённый организм. Заодно и кровушку по сосудам разогнать, ага.

Звучит логично… Только при чём здесь ампутация? Руку во сне вроде бы не отлежал, судя по ощущениям.

Я еще раз для пущего успокоения коснулся вернувшейся на законное место конечности и поднёс её к самому лицу. В меру жилистая, с чётким рельефом мышц, как следствие частого посещения спортзала. Под конец пару раз сжал и разжал кулак с длинными «музыкальными» пальцами и аккуратным маникюром. Как говорил великий Александр Сергеевич: «…быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». При моём уровне жизни будет странным стричь себе ногти, как и заниматься множеством других бесполезных дел. Для этого есть специально обученные люди.

В конце концов, это ведь и есть пресловутая экономика.

С такими успокаивающими мыслями я кое-как поднялся с пола, опираясь на высокую спинку кровати. Посидел и хватит. Безумно хотелось что-нибудь выпить, желательно — целую цистерну залпом.

Накинув на озябшие плечи халат, я зашаркал по направлению к мини-бару. В обозримом пространстве наблюдались одни лишь пустые бутылки — голые нимфы тоже испытывали жажду и выдули все, до чего смогли дотянуться. Выгнать их, что ли? Да к чёрту, пусть лежат себе тихонько. У меня и так череп едва по швам не трещит, так ещё их вопли слушать…

Будто подслушав мои мысли, одна из них всё же подняла взлохмаченную голову и сонно поинтересовалась:

— Всё в порядке? Ты кричал во сне.

— Заткнись и спи, — посоветовал я ей, открывая хромированную дверцу мини-бара.

Девица даже бровью не повела, быстренько пристроившись обратно к подруге. Где же я их вчера подцепил, а? И где вообще меня носило накануне? Ничего внятного не припоминалось, одна цветная кутерьма в памяти. Будто кучу смазанных снимков беспорядочно перемешали, забыв их хотя бы подписать для приличия.

Нет, однозначно нужно завязывать со всякой химией — до добра это меня точно не доведёт.

При своих скромных габаритах бар мог запросто споить целую компанию, но я выбрал очередную бутылку воды с электролитами. К чёрту алкоголь, и туда же клубные «допинги». Продолжать затянувшуюся вечеринку не было никакого желания — и так уже всякий оранжевый бред снится. Не хватало ещё пресловутую «белочку» схватить и отъехать в профильную спецлечебницу. Один из моих знакомых каждые полгода на подобную реабилитацию катается, и что-то он не выглядит особо счастливым.

Проветрить затуманенную кошмаром голову я решил на балконе, по пути вырубив мерцающую на стене плазму. Опять же — большой вопрос, кто и на кой хрен её включил. Я принципиально не смотрю зомбоящик, даже мельком. Мало ли, вдруг увижу там холёную рожу отца — тогда настроение будет испорчено с гарантией. И хорошо, если только на один день.

Странноватые у нас отношения — он вроде бы делает все, чтобы я никогда ни в чём не нуждался, и при этом презирает меня до глубины души. Впрочем, нелюбовь у нас взаимная, поэтому мы давно уже стараемся максимально дистанцироваться друг от друга. Даже не припомню, сколько лет не разговаривали — пять, шесть?

Кстати, о годах. Возле плазмы я подобрал валяющийся на полу смартфон и убедился в том, что сегодня именно девятнадцатое июля. Вот и день рождения подкрался незаметно, в «хлопотах и заботах». Решил от них отдохнуть по-человечески, и самую малость переборщил…

Бывает. Я человек увлекающийся.

После переохлаждённого номера на улице было поначалу душновато, но потом в лицо пахнул свежий морской бриз и стало чуть полегче. Море неподалёку шумно накатывало на тёмную полосу берега. Балкон у меня естественно был «с видом на», однако здесь грамотная ночная подсветка отсутствовала в принципе, не считая редких фонарей на широкой набережной. И это они называют курортом мирового уровня — кринж, да и только.

Если даже не брать во внимание ужасные местные пляжи с липким чёрным песком, перемешанным с крупной галькой, Сочи всё равно проигрывает забугорным оппонентам по всем статьям. Застройка хаотичная — любой шаг в сторону заведёт тебя в трущобы, где местные жители по старинке сдают отдыхающим ветхие домики размером не больше собачьей конуры. Экология убита напрочь — переполненные мусорные контейнеры и не помышляют о каком-то раздельном сборе. Вокруг одно хламьё, да и само море порядком загажено. Зелени в центре почти не осталось, даже знаменитые местные пальмы основательно так проредили завозные вредители и жадные застройщики. А здешние дороги… нет, о них лучше на ночь глядя не вспоминать, а то ещё какая-нибудь лютая хрень приснится. Даже хвалёные олимпийские дублёры не справляются с дикой нагрузкой, ведь парковок тут считай, что нет, и все бросают машины, как боженька на душу положит.

Суровый российский менталитет — ничего с этим не поделаешь.

При этом цены на всё — как будто тут сущий рай земной, где не ступала нога человека. Не то, чтобы меня это особо когда-то волновало, но… Наличие звёзд у здешних апартаментов гарантирует качество услуг точно так же, как на бутылке коньяка из сетевого магазина. Дай волю местным, и они бы без лишней скромности себе по шесть-семь звёздочек на фюзеляже нарисуют, залётчики хреновы.

Мой отель являлся приятным исключением из правил, отчего его совсем не хотелось покидать. Сказывалось влияние иностранного владельца, который руководил железной рукой с другого берега Чёрного моря. Закрытая территория, приличная кухня и безупречный сервис стоили своих звёзд, а на мелкие косяки я попросту закрывал глаза.

И всё же, не будь в городе новенького автодрома, где проводились гонки той самой Формулы-1 и чего попроще, меня сюда не заманили бы ни под каким предлогом. Спасибо и на том, что здесь третью неделю уже торчу. С каждым годом желания появляться в России-матушке у меня становилось всё меньше. Слишком уж тут всё депрессивно, куда не посмотри.

Заскочить ненадолго, погонять на спорткарах — максимум, на что меня нынче хватало.

Только разбившийся накануне Жорик Силаев, заставил застрять здесь куда дольше положенного. И если его коллекционную «Ламбу» было ещё хоть немного жаль, то ждать, пока этого придурка выпишут из госпиталя оказалось попросту невыносимо. Вот уже и кошмары снятся, на нервной почве.

Жуткий сон постепенно выветривался из головы, оставляя меня наедине с тоскливыми мыслями, которые в последнее время всё учащались.

Итак, вот мне и стукнуло двадцать пять.

Гипотетическая треть отпущенного срока уже позади, но кого я обманываю? Хорошо, если половина. При моём образе жизни я сгорю гораздо быстрее, и с этим ничего не поделаешь. Да и делать, если честно, не очень-то и хотелось. Смерть меня особо не пугала. Её боятся лишь те, кто что-то не успел или им есть, что терять. Я же ни к чему не привязываюсь и ничем не дорожу. У меня есть всё, и одновременно — ничего.

Даже если я сейчас перевешусь через балкон и отправлюсь в полёт с девятнадцатого этажа, ни одна душа в целом мире не испытает ни малейшего сожаления. Ну, разбился богатенький дурачок по пьяни, бывает. К сожалению, единственный человек, кто испытывал ко мне искренние чувства, уже давно не со мной.

Эх мам, ну почему ты ушла так рано?!

Все эти чёртовы деньги так и не смогли тебя спасти, будто где-то наверху нашей семье решили вдруг напомнить, что мы такие же простые смертные, как и все остальные. Отец после этого окончательно закрылся, а у меня осталась лишь привитая тобой страсть к чтению. И проблем от неё гораздо больше, чем можно себе представить. Возможно, будь я таким же тупорылым прожигателем жизни, как все остальные, мне было бы гораздо легче справиться со всем этим дерьмом.

У подавляющего большинства людей моего круга подобных проблем нет. Как и мозгов, но это даже к лучшему. Они не задают вопросов, не пытаются разобраться, а просто… существуют. Да, как тупые гусеницы, жрущие листья с утра до вечера, но не в этом ли счастье? Бабочками нам всё равно никогда уже не стать.

Я нервно хохотнул. Ну, и сравнил — бабочки, ага! Плесень флуоресцентная — не более. Свет вроде бы есть, а тепла никакого.

Все эти бесконечные пати, покатушки с девчонками-однодневками… разве для этого я существую? Ради чего это всё мне, если любые удовольствия рано или поздно разочаровывают?

Мы все постоянно в поиске новых ощущений, но большинство это неизбежно сводит в могилу. Кто-то врезается на дикой скорости в стену, которой похрен, сколько у тебя нулей на счету, кто-то угасает от наркотиков и прочей дряни. А кто-то как я, постепенно сходит с ума от осознания собственной никчёмности. Мы же как трутни — ничего не производим и живём лишь ради сиюминутных наслаждений. Вреда от нас куда больше, чем гипотетической пользы.

Нет, раньше всё же было как-то проще. Мир воспринимался более позитивно — он ведь лежал у моих ног. Весь!

В двадцать лет, меня до глубины души потрясали сообщения, что кто-то из наших решил лишить себя жизни. Сейчас я их начал постепенно понимать. Возможно, в тридцать мне уже не останется ничего другого, как…

Неожиданно смартфон в кармане халата ожил, коротко запиликав модной песенкой. Такой же бессмысленной, как и все предыдущие. Все мотивы на один лад, а слова… нет, в них лучше не вслушиваться, во избежание лишних вопросов к эволюции. Ещё один минус от чтения — это чёртово критическое мышление, которое не даёт тупо наслаждаться жизнью.

И тут до меня вдруг дошло, что я давненько уже сижу на резных перилах, болтая босыми ногами в воздухе. Достаточно одного неловкого движения, и о мне точно напишут в утренних постах по всей блогосфере. Однако, слезать оттуда на безопасную поверхность балкона отчего-то не хотелось.

Вместо этого я просто достал смарт, который уже успел заткнуться, но всё ещё светился. Понятно — это сообщение пришло. Посмотрим, кто посмел меня побеспокоить в такой час. Неужели, кто-то ещё помнит про мой день рождения?

Как оказалось, нет.

Отписался мой доверенный человек, которому я поручил отыскать одну редкую вещицу. Ему это удалось, но продавцы заломили цену в триста кусков. Понятное дело, что совсем не рублей. Для большинства жителей этой страны, да и соседних тоже, это неподъёмная сумма, но мне такие расходы были вполне себе по плечу. Сколько бы я не тратил, меньше денег всё равно не становилось — уж папа об этом заботился денно и нощно. Ему давно хватило бы и на праправнуков, имейся у него таковые, но останавливаться он не собирался и продолжал жадно драться за кормушку с многочисленными конкурентами. Видимо, страсть к зарабатыванию — это единственное, что приносит ему в жизни хоть какое-то удовольствие.

Тоже своеобразный наркотик, как не крути.

Подтвердив транзакцию, я невольно усмехнулся. Пусть это будет мой вклад в монгольскую науку, наверняка весь её бюджет намного меньше будет. А мне уже сегодня должны будут доставить долгожданную покупку. И не какую-нибудь очередную безделушку, а настоящую археологическую ценность. Нефритовый диск, размером около тридцати сантиметров с круглой дырой ровно посередине. Такие штуки до сих пор находят в Китае и сопредельных странах, на старых захоронениях знати. Датируются они приблизительно от трех до пяти тысяч лет до нашей эры, что само по себе впечатляет. А вот то, что люди даже в те далёкие времена желали выделиться даже после смерти, наоборот, совсем меня не удивляло.

Интересно, как сильно охренеют археологи будущего, когда раскопают могилу кого-нибудь из современной элиты? Там ведь старина Хеопс давно уже отдыхает. Вот бы посмотреть на их удивлённые рожи…

Если честно, то до недавнего времени я даже не подозревал о существовании этих занятных штуковин. И вряд ли бы когда узнал, не появись на моём горизонте Мария Ксандинова. Потомственная гречанка, проживающая в Красной Поляне, за несколько лет превратившейся из богом забытой глуши в настоящий горнолыжный курорт. Не самый респектабельный, но всё же.

Лично меня катание на досках не привлекало от слова «совсем», и я до этого был там лишь однажды, вместе с одной шумной компашкой. Теперь же приходилось регулярно туда наведываться, как на пресловутую работу. Даже смешно.

Казалось бы, какая связь между девятнадцатилетней девушкой и древними артефактами прошлого? Да самая прямая!

Дело в том, что «Общество Застрявших», как мы сами себя окрестили, отчаянно нуждалось хоть в каком-то развлечении. Гоночный трек после инцидента с Жориком временно закрыли, а носиться по здешним улицам даже в ночную пору грозило попаданием в госпиталь куда дольше, чем на пару недель. И если с местными полисменами ещё можно было уладить вопросы, то многочисленные грузовики, колесящие по городу исключительно в ночную пору, никакому контролю не поддавались. Гоняли они тоже будь здоров, и активно вытесняли стритрейсеров на легальные площадки. Настолько активно, что некоторые уже не могли добраться туда своим ходом. Счёт погибших ставил новый рекорд от сезона к сезону.

Бардак? Ну конечно, только он тут везде.

Видя, как долго и упорно врачи собирали Жорика, всякое желание играть в пятнашки с фурами отпадало напрочь. Таким образом мы вернулись к своей излюбленной забаве под кодовым названием «Раздави вишенку».

Задумка была далеко не нова, и подобным гусарством вовсю баловались ещё в царские времена. Выбиралась девица благочестивого нрава, обязательно невинная, а участники пари по одному к ней подкатывали. Кому удавалось соблазнить объект охоты, тот и выходил победителем. В нашем случае он загадывал, куда мы рванём после опостылевшего во всех смыслах Сочи. Ни о каких денежных призах речи быть не могло — на одни только наши «карманные» расходы можно было прикупить небольшую страну в Африке.

Тут дело престижа, что куда ценнее.

Каждый мечтал утереть нос остальным, поэтому борьба развернулась нешуточная. Да и предпочтения у нас разнились очень сильно.

Я очень хотел рвануть на любимые острова, подальше от людей и прочей суеты, поэтому подошёл к покорению во всеоружии. На этот раз девица нам попалась ещё та, стоило поблагодарить частную контору за подбор такой яркой кандидатуры. Красавица, спортсменка, общественная активистка, да к тому же — обладательница волевого характера и недюжинного ума. Очень сложная жертва охоты, даже называть её просто Машей язык как-то не поворачивался.

Первые трое участников вылетели довольно быстро — Рафик и Наиль втупую решили закадрить её, положившись на дорогие тачки и фирменное обаяние. Увы, Мария не оценила ни того, ни другого. В деньгах её семья особо не нуждалась — отец владел частной гостиницей, а запросы у девушки были до смешного скромными.

Гроза клубных недотрог Серёжа Белкин продержался чуть дольше, но его подвела вера в собственную неотразимость. Хотя до этого его ангельская внешность работала на представительницах слабого пола безотказно. Не оседлай их семья в своё время газовую трубу, Серёжик вполне мог сделать успешную модельную карьеру. К нему частенько стучались с предложениями различные журналы и ресурсы, но в сьёмках он участвовал скорее от скуки, чем ради какого-то заработка.

Четвёртым участником стал я — Алексей Рюмин, известный среди элиты как «Книжник». Не то, чтобы я шлялся везде с томиком Бродского в руках или не к месту цитировал Шекспира, просто мой кругозор был заметно шире, чем у остальных. А уж в интеллектуальных унижениях мне практически не было равных. Хотя с годами я всё больше убеждался, что в скудоумии кроется великое благо. Не зря Грибоедов ещё чёрт знает когда, оформил эту мысль в своём бессмертном «Горе от ума».

Мотыльки живут всего несколько дней, но их это особо не парит. Они наслаждаются жизнью и не задумываются о завтрашнем дне. Даже, когда сгорают в пламени, к которому так долго стремились. Оглядываясь на общество, что меня породило, я видел именно такой принцип мышления. Причём, повсеместно.

Мария с моими размышлениями в целом согласилась. Я подкараулил строптивицу на одной из общественных акций и беззастенчиво вывалил на неё всё, что творилось у меня на душе. К такому эмоциональному давлению девушка оказалась попросту не готова, и послать меня куда подальше у неё не хватило духу. Всё потому что я — единственный, кто не поленился изучить её психопортрет, который предварительно составили частные детективы. Нет, всех остальных больше интересовали фото, желательно — в неглиже.

Придурки тупые, что с них взять…

Как и у всех людей, у внешне стойкой Марии нашлась своя слабость — синдром Матери Терезы. Дело в том, что её старший брат получил серьёзную родовую травму и вырос инвалидом. Так что она всю жизнь с ним нянчилась и заодно испытывала слабость к прочим убогим телом или душой. Мне особо даже не пришлось притворяться, чтобы завоевать её доверие. А финальным аккордом должен был стать тот самый нефритовый диск за триста штук.

Боже, храни Монголию! Надеюсь, они там культурную революцию на радостях не забабахают…

Излечить любимого братика греческой амазонки было нельзя, даже при очень серьёзных финансовых влияниях. Опять же, к вопросу о реальной ценности денег. Современная медицина могла лишь купировать симптомы, чтобы больной мог хоть как-то передвигаться, а не лежал беспомощным куском мяса. С другой стороны, это было бы слишком лёгким решением проблемы — оплатить лечение взамен на её невинность.

Больше похоже на какую-то деловую сделку, а мне такое совсем неинтересно.

И всё равно, бедняга Костя Ксандинов являлся заветным ключом к моей победе. Хоть у парня в своё время серьёзно повредило центральную нервную систему, дегенератом он не являлся, даже наоборот. Беспомощная физическая оболочка послужила мощным толчком к развитию интеллекта. Так что теперь молодой человек учился в аспирантуре на вполне законных правах. Разумеется, заочно, но в наш век развитых технологий это не являлось проблемой.

Сейчас даже лекции ведут онлайн, и никого таким не удивишь.

Мария тоже активно грызла гранит науки, но пока что окончила только второй курс. И если её выбор пал на социально-гуманитарный факультет, то брат предпочёл суровый исторический. Именно он поведал мне о дисках со смешным названием «Би», а также о своей революционной гипотезе, что эти артефакты прошлого были в ходу даже здесь, на Кавказе, за тысячи километров от ближайшей находки. Он обнаружил похожее изображение на снимках одной из найденных недавно пещер и хотел удостовериться в этом лично. Правда, мешала ему не только собственная инвалидность, но и отсутствие на руках даже банальной реплики диска. Задумка Костика мне в целом понравилась, и я решил ему немножечко помочь. Тысяч на триста, ага.

А заодно — окончательно растопить сердце его неприступной сестрёнки. Благо, те самые пещеры находились у чёрта на рогах — посреди Кавказского Заповедника, и ночевать нам предстояло в уединённом гостевом домике посреди высокогорья. Эх, романтика…

Это всё я успел пробить накануне той самой вечеринки, что едва не отбила мне последние мозги. Немного проветрить голову на лоне природы мне точно не повредит. А то всякие пустыни снятся, и совсем не в гостеприимных Эмиратах.

Если всё сложится удачно, то уже сегодня к вечеру благодарная Мария окажется в моей постели. Это ли не лучший подарок мне на день рождения?


Глава 2


— …Эти пещеры нашли по чистой случайности, — продолжал рассказывать наш водитель, взваливший на себя ещё и обязанности гида. — Когда строили объездную дорогу на Архыз. Там оползневой участок, и во время очередного схода обнажилась трещина в скале. Инженеры сразу поняли, что она рукотворная, а следом и мы туда подкатили со специалистами…

Само собой, транспортировку дорогих гостей доверили не кому-нибудь, а одному из самых опытных работников заповедника. И судя по его бюджетно нафаршированному «Патролу», он частенько промышлял джипингом. То есть — катал по горам богатеньких туристов и прочую влиятельную публику, вроде нас.

Длинную машину почти не трясло на многочисленных ухабах, поэтому поездку временами даже можно было назвать комфортной. Это вам не пресловутые УАЗы, на которых здесь гоняли все, кому ни лень. Вот уж там, как в шейкере у бармена, все внутренние органы моментально перемешаются от дикой болтанки.

Поначалу я хотел отправиться в путешествие на одном из своих «Геликов», но потом понял, что это будет перебор. Дорогами в горах называли условный просвет между деревьями, позволявший едва протиснуться там автомобилю. Ни о каком дорожном покрытии тут и речи не шло. Та же гравийка пропала напрочь, стоило только свернуть чуть в сторону от популярных туристических маршрутов. Нам же предстояло пересечь такие глухие места, что там до сих пор попадались дикие звери. По такому случаю в багажнике «Патрола» лежал самый настоящий охотничий карабин. Заповедник всё-таки, хотя от него давно уже осталось одно название…

И чем дальше мы пробирались по бездорожью, тем больше я убеждался в том, что поступил правильно, оставив «Гелендваген» на парковке ближайшего горнолыжного комплекса. А ведь мог включить характер и настоять на своём. Но даже если мой породистый немец и смог бы добраться до финиша, то уже с изрядно помятым фасадом, а это — явный минус к романтике. Сегодняшний же день был просто обязан пройти без эксцессов, о чём я недвусмысленно предупредил водителя сразу же после приветственного рукопожатия.

— Саша, — коротко представился он.

— Алексей, — ответил я, не став коверкать собственное имя.

Пресловутым Лёшей, а тем более — Лёхой мне быть претило до отвращения. Сразу же представлялась какая-то деревенская размазня или ютящаяся в подворотне гопота. Так что все окружающие называли меня полным вариантом, либо сокращали до благопристойного Алекса. Тем более, на всех моих европейских документах стояло именно это имя.

Работник оказался довольно молод — не старше тридцати, имел едва уловимые восточные черты лица и носил аккуратную эспаньолку, которая делала его похожим на далёкого потомка монголо-татар. Светло голубые глаза смотрели на меня с хитрым прищуром, безо всякого приторного раболепства. Сразу видно, что человек себе на уме. Тем проще с ним оказалось найти общий язык.

Я с задумчивым видом послушал работу двигателя, похвалил за хороший апгрейд, после чего перекинул парню на личный счёт пятизначную сумму. Так сказать, для дальнейшего доведения до ума. Саша расцвёл, будто сакура под китайскими нитратами, и пообещал сделать всё в лучшем виде. Ну, кто бы сомневался.

Мои приятели подобное расточительство не приветствовали, общаясь с «простыми смертными» исключительно через тройной буфер презрения. А порой и откровенно унижали, когда им становилось совсем уж скучно. Однако, такое самоутверждение на пустом месте до добра не доводило. У меня имелись веские основания считать, что Жорик не без чьей-то помощи улетел на отличном спорт-каре за отбойник. Слишком часто он в последнее время дерзил местным технарям, а перед самым инцидентом и вовсе натравил своих тупорылых бугаёв на кого-то из них по совершенно пустяковому поводу. А уж его дуболомы в свою очередь перемесили вообще всех без особого разбора, кто под горячую руку попался.

В итоге пришлось отдуваться спасателям, вырезавшим Силаева из машины, а затем эстафету перехватили медики. Вот так из-за одного придурка столько людей получило лишнюю головную боль.

Однако, копаться в этом грязном белье во имя пресловутой справедливости у меня не было ни малейшего желания. Жорика всё равно не исправить, а война никогда ни к чему хорошему не приводит. Будем считать, что дело разрешилось ничьей, ко всеобщему удовлетворению.

У меня же подобных проблем не возникало в принципе. Даже последний автомеханик знал, что со мной лучше дружить. При том, что я никогда не ходил с охраной и частенько гулял по ночам в одиночестве. Особенно, когда одолевала проклятая бессонница.

Те немногие, кто принимал меня за богатенького и глупого Буратино, с которого можно снять толстую стружку, очень горько потом об этом жалели…

— Скажите, а вас как работника государственного Заповедника не корёжит такое отношение к природе? — задала провокационный вопрос Мария. — Они ведь строят дорогу прямо по вашим землям!

Обычно в общении с посторонними людьми девушка себя худо-бедно сдерживала, однако, иногда её внутренняя активистка прорывалась-таки наружу. Возможно, с годами она научится лучше себя контролировать, но сейчас же из неё так и пёр юношеский максимализм. Я тоже был таким раньше, и с большим трудом приучил себя сглаживать острые углы. А на тупые — не обращать внимания.

— Конечно мы не в восторге от всего этого, — честно ответил Саша. — Но вы верно подметили — учреждение у нас государственное, и против его воли особо не попрёшь. Проект пытались оспорить в Нацпарке, и где сейчас они все? Директора сняли, штат разогнали, там сейчас такой бардак творится, что чёрт ногу сломит. А мы хотя бы смогли минимизировать ущерб.

— А где их земли, кстати? — поинтересовался я, не отрывая взгляда от горных пейзажей. — Нацпарка, которые.

Поездка, которая поначалу воспринималась как рутинное мероприятие, всё больше мне нравилась. Что-то было в этой суровой горной красоте, особенно когда мешавший обзору лес вдруг резко кончился, и мы покатили прямо по альпийским лугам. Исландия однозначно отдыхает, а в Альпах всё как-то не так первобытно. Там под любым камнем можно обнаружить раздатчик интернета или ещё какую-нибудь штуковину для облегчения жизни туриста…

— Так там, где сейчас «горнолыжки», они и были, — с усмешкой ответил водитель. — Почти всё сейчас либо в застройке, либо будет осваиваться уже совсем скоро. Отдыхающих с каждым годом все больше, вот трассы за их счёт и расширяют. Скоро в нас уже упрутся.

— Возмутительно! — сверкнула карими глазами моя спутница. — Алекс, а как ты считаешь?

«Если бы ты знала, подруга, насколько мне насрать, ты бы разрыдалась».

В слух же я сказал совсем другое:

— Объездная дорога городу нужна, как и лыжные трассы. Другое дело, что на местах творится чистая порнография. Если за рубежом что-то строят, они обязательно делают это с оглядкой на экологов и прочую зелёную братию. У нас же смотрят только на то, сколько можно на проекте своровать.

— И тебя это не бесит?

— Я предпочитаю делать что-то конкретное, чем попросту сотрясать воздух.

— Но…

— Алекс прав, — перебил её брат. — Бороться с госаппаратом, это как сражаться против ветряных мельниц. Никакие забастовки и петиции ни к чему не приведут. Нужен жёсткий контроль и всё.

Константин переживал поездку хуже всех, так что за своевременную поддержку парень заслуживал отдельную благодарность. В дороге его периодически тошнило, и между приступами он долго отпивался водой и глотал противорвотное. Но при этом всё равно продолжал выглядеть счастливейшим на свете человеком. Парнишку можно было понять — это его первая в жизни научная экспедиция. А не просто покатушки по горным серпантинам.

Пока гордая дочь Эллады демонстративно дулась на сговорившуюся против неё мужскую часть населения, машина успела перевалить за очередной скальный карниз и покатила по ухабистой колее вдоль вершины, отвесно уходившей в небеса. Наверху, будто назло календарю, поблёскивал ноздреватый снег, да и многие соседние горы могли похвастаться белоснежными шапками. Виды отсюда были потрясающие, и только налетевшие со всех сторон облака портили обзор. Было непривычно смотреть на них сверху вниз, не будучи в самолёте.

— А на какой мы сейчас высоте?

— Около двух с половиной тысяч, — не задумываясь, ответил Саша. — Почти приехали, если будет тяжело дышать — говорите, не стесняйтесь.

Грудь действительно чуть сдавило, но особого дискомфорта я не испытывал до самой остановки. Ухо, разве что, ненадолго заложило. Так что припасённая мятная жвачка оказалась весьма кстати. Я вообще много чего прихватил с собой — почти полный багажник получился. Впереди маячила ночёвка в лагере, обустроенном не хуже альпийских Шале, и от моей предусмотрительности зависело очень многое. Не пошлёшь ведь человека в ближайший супермаркет…

В конце концов мы остановились посреди небольшой площадки, напоминавшей зависший над пропастью карниз, от которой дальше вниз уходила видимая невооружённым глазом тропа. Учитывая то, что вокруг был один сплошной камень, ходили тут часто. Я с удовольствием размял затёкшие ноги, заодно проверив, как держит подошва новеньких туристических ботинок. Будет совсем не весело, если у меня вдруг подвернётся нога и придётся вызывать вертолёт.

А вот за Марию можно было особо не переживать — девушка пружинисто выпрыгнула из салона и теперь вовсю разминалась, не забывая про растяжку. Все ближайшие горы девушка излазила вдоль и поперёк, так что её подготовка едва ли уступала иному инструктору. Что касается Костика, его ждали мобильные носилки и два носильщика в комплекте, катившие за нами на раритетном ГАЗ-69. Том самом, который в народе ласково прозвали «Козликом» за его запредельную по тем временам проходимость.

Рисковать я не хотел совершенно, поэтому убедил парня, что пытаться идти самому — не самая лучшая затея. Он по ровной-то поверхности передвигался исключительно при помощи костылей, а тут и здоровый человек запросто себе шею свернёт. Так что только носилки, без обид.

В качестве подсластительной пилюли выступал защитный кофр, в котором покоился тот самый диск Би. Стоило мне только приоткрыть его на капоте «Ниссана» якобы для проверки содержимого, как молодой учёный едва не взвился от радости до небес. Благо, до них отсюда уже не так далеко.

Глядя на витающего в облаках брата заметно подобрела и сама Мария. В её мимолётном взгляде плескалось столько благодарности, что мне на секунду стало не по себе от накатившей тоски. Всё однозначно закончится сегодня ночью, и этот крепкий с виду орешек окажется расколот и выброшен за ненадобностью. Никакого интереса…

Побороть навалившуюся хандру вышло с большим трудом. Для чего пришлось ненадолго закрыть глаза и напомнить себе, ради чего я сюда забрался. Выигрыш спора — всего лишь средство наконец-то оказаться на любимых островах, посреди умиротворяющего океана. Возможно там мне станет хоть немного легче. Иначе я точно скоро окажусь во всех утренних новостях.

Моя борьба с очередным приступом не укрылась от внимательного взгляда Саши, который тут же пристал с расспросами:

— Голова кружится? Тошнит?

— Ничего, всё уже прошло, — успокоил я его, вручая драгоценный кофр. — Пойдёмте уже наверх, что ли. Не терпится взглянуть на эту вашу загадочную пещеру.

— Скорее уж, тоннель… — тихо пробормотал себе под нос один из носильщиков.

И он оказался чертовски прав, так как природа такого сотворить точно бы не смогла.

Но сначала нам пришлось хорошенько пропетлять по тропе, которая чередовалась с деревянными мостками. А для пущего удобства вдоль всего маршрута была натянута верёвка. Отсюда было хорошо видно, как часть сыпучей чёрной породы съехала куда-то вниз, обнажив каменные рёбра древних наслоений. Дорога же шла вовсе в другой стороне, и о её существовании напоминали только недостроенные опоры будущего моста далеко внизу. Под ними чёрных холмов было ещё больше, только они совсем не напоминали земляные отвалы. Скорее уж уголь, который тускло поблескивал на солнце.

— Это аргелит, — решил просветить меня эрудированный Константин, покачивающийся в современном паланкине. — Если его смочить, то коэффициент скольжения будет выше, чем у глины! Это ведь осадочные породы, а точнее — окаменевший ил. Видимо, строители нарушили подземный водоток, вот и случился оползень.

— А откуда тут илу взяться? — я демонстративно развёл руками, будто пытался охватить весь Кавказский хребет.

— Просто раньше здесь был океан, — охотно поведал мне парень, будто ждал этого вопроса. — Все эти горы были подводными скалами. Но потом, совсем недавно по геологическим меркам, они резко поднялись вверх.

— Недавно, это пара-тройка миллионов лет назад? — усмехнулся я.

— Да нет же, всего несколько тысяч. Для нас, людей, это всё равно очень много, но для природы это произошло буквально вчера. Даже пляжи ещё не успели толком сформироваться.

— О да! — воскликнул я, припомнив здешние особенности. — Меня всегда поражало, почему здесь сплошная галька вместо нормального песка. Получается, она попросту ещё не успела перетереться в песок?

— Верно! Причём, горы до сих пор продолжают всплывать, отодвигая линию моря.

— Чудесно. Надеюсь, они возьмут небольшую паузу на сегодня…

Костя снова показал себя молодцом — серая тоска отступила, и мир вокруг вновь наполнился какими-никакими красками. Пожалуй, я не зря потратил на парня триста штук. Оставлю ему диск на память, не таскать же его за собой.

Спуск вышел довольно продолжительным из-за того, что постоянно приходилось двигаться зигзагами. Но прямой путь могли себе позволить только птички, либо самоубийцы. Где-то далеко внизу искрилась голубая нитка горной реки, зажатая скальными выступами, но до неё отсюда было несколько сотен метров. Никогда не испытывал высотобоязни, но при одном взгляде в пропасть по соседству, ноги становились немного ватными.

Это хорошо. Значит, я всё ещё цепляюсь за эту бесполезную жизнь.

Отсюда был прекрасно виден сам оползень, бесформенной чёрной кучей занявший часть подножья. Неумолимая вода проточила себе путь через рыхлую породу, но дальше её цвет больше напоминал коктейль на каком-нибудь вискаре. А вот вход в пещеру я узрел, только когда встал прямо напротив него. И он… внушал.

Выглядело это, как овальный провал в здоровенной каменной плите. Края арки действительно были слишком ровными, хотя я слабо представлял, чем их древние люди могли проковырять, не зная железа и прочих твёрдых сплавов. И это, не считая почти отвесного склона.

— Ух ты, прямо как в наших дольменах! — восхитился Костя.

— Да, только там едва ребёнок пролезет, — заметил я. — А тут никак не меньше трёх метров в поперечнике.

— Два с половиной, — поправил меня Саша. — От ЮНЕСКО недавно приезжали специалисты, измеряли тут всё. Хотят весь комплекс в реестр свой занести.

— И правильно, — кивнул Костя. — А то начнут туристов водить, и те всё здесь разворотят.

Я не стал напоминать ему, что мы, вроде как, тоже туристы. И даже не самые первые, кто сюда смог попасть за последнее время. К примеру, на внутренней стороне каменной арки были начерчены какие-то непонятные цифры чёрным маркером, примерно на уровне человеческих глаз. Ну, хоть не пресловутое «Здесь был Вася из Урюпинска», что уже радует.

За входом постепенно сгущалась тьма, но у нас имелись яркие фонарики, интегрированные прямо в строительные каски. По-другому в пещеры заходить было нельзя, так что пришлось принести собственную причёску в жертву науке. Никогда не носил короткие волосы, но и длинные пакли мне тоже не нравились. Саша тщательно затянул все крепления, чтобы каска не съехала набекрень от резкого движения, так что по приезду в Шале первым делом стоило привести голову в порядок.

Идти нам предстояло всё по тому же узкому настилу из досок, не касаясь заваленного мелкими камешками пола. Кое-где виднелись деревянные П-образные подпорки, но в их эффективность верилось как-то с трудом.

— Это чтобы вам по голове сверху ничего не прилетело, — снова взялся за объяснения Саша. — С тропы не сходить, держаться вместе. Всё ясно?

— Так точно, командир, — недовольно отсалютовала ему Мария.

Девушку даже не портила нелепая оранжевая каска, а уж оделась она так, что даже у носильщиков текли слюни. Облегающие штаны, приталенная куртка, а под ней — спортивный топ, подчёркивающий серьёзные достоинства юной активистки. Скалолазания у нас не предполагалось, так что эта одежда вполне подходила для прогулок на свежем воздухе. Я тоже не стал особо наряжаться, а вот Саша помимо каски нацепил на себя ещё и жилетку со множеством карманов и клапанов, забитых всяким полезным добром. Отдалённо она напоминала военную разгрузку.

Камуфлированные мужики остались снаружи вместе с носилками, и внутрь рукотворной пещеры мы углубились вчетвером. Хотя, это громко сказано — уже через двадцать метров проход преграждал завал из огромных глыб, к которому категорически запрещалось приближаться. Насколько глубок тоннель, никто пока что сказать не мог.

К счастью, цель нашего похода находилась чуть ближе завала.

Стоило только преодолеть гладкий как яйцо тамбур, как на стенах стали встречаться всевозможные барельефы, выполненные на различном уровне. В одних изображениях точно угадывались люди и животные, но большая часть представляла собой какую-то укуренную абстракцию. Сложное переплетение геометрических фигур, какие-то кольца и продольные линии… А некоторые и вовсе напоминали какие-то странные механизмы в разрезе. Я притормозил у одной композиции, где было изображено нечто смахивающее на паука с задранными лапами, и восхитился детализацией и проработкой. У барельефа оказались прорисованы даже суставчатые складки, как на самых древних храмах в Египте. Только привычных иероглифов здесь не было, одни какие-то непонятные палочки да закорючки.

От дальнейшего созерцания слепка прошлых эпох меня отвлекли яркие вспышки, больно резанувшие по глазам. Восхищённая Мария вовсю снимала на стильный «Айфон», а её брат — на более-менее профессиональную «зеркалку». Мне же делать фото на память было ни к чему. Захочу снова это увидеть — съезжу сюда ещё раз. Вообще не люблю что-то фотографировать, потому что в снимках нет жизни. Их не потрогать и никак не ощутить, а для обычных воспоминаний волне годится собственная память.

Так что пока Ксандиновы окончательно не выжгли мне сетчатку, я поспешил надеть защитные очки. Опытный Саша щеголял в них с самого начала, и не спускал с нас троих глаз. Хотя, куда тут денешься…

Камень вокруг не был однородным, но все стыки были аккуратно замазаны чем-то более светлым. Раствором, что ли? Или знаменитой древней смеси на сыром яйце? В любом случае, это творение рук человеческих простояло невероятно долго, почти не пострадав от беспощадного времени. Лишь несколько барельефов осыпались полностью, а один и вовсе как будто бы соскоблили специально. Хотя, может, это просто материал подобрали неудачно — не все ведь камни одинаково прочны.

А вот нефрит по ударной прочности вполне сравним со сталью или гранитом. Специально поинтересовался, когда узнал про загадочные диски. Неудивительно, что они сохранились спустя столько тысяч лет. Другое дело, как их тогда смогли изготовить без современных технологий?

В инопланетян мне как-то не особо верилось, так что моё воображение тут же нарисовала огромную мануфактуру, где трудолюбивые китайцы с ночи до утра полировали неподатливую породу, пока не теряли профпригодность от старости. После чего эстафету подхватывали их потомки, и так далее. Трудоёмко? Разумеется, но кого это в те дикие времена заботило?

Вполне возможно, что этот самый кругляш прошёл через несколько поколений мастеров, пока не принял окончательную форму. Витиеватый орнамент никаких ассоциаций не вызывал, но выглядел загадочно и красиво. Саша осторожно открыл кейс и вытащил тридцатисантиметровую пластину под восхищённые взгляды Ксандиновых. Сейчас, в полутьме пещеры, это действо выглядело каким-то ритуалом.

— Вот сюда, — тихонько прошептал Костя, указывая на одну из стен.

Из любопытства я подошёл ближе и увидел на том месте кольцеобразную выемку с цилиндрическим выступом посередине. А вот и сам алтарь. Этот участок барельефа разительно отличался от остальных, будто его сюда нарочно врезали. Слишком уж правильный был прямоугольник из плотного, тёмно-коричневого камня с блестящими искорками. Такой больше нигде не встречался. Гранит, что ли?

В любом случае, отполирован он был до состояния капота спортивного автомобиля. Я провёл по расписной глыбе пальцем, но не почувствовал даже мельчайшей шероховатости. Идеально гладкая поверхность, будто литьё. И ещё — неожиданно тёплая, хотя в самой пещере было зябковато. Для сравнения я коснулся соседних участков, и там камень отчётливо холодил кожу. Странно.

Саша к моим ощупываниям отнёсся с пониманием, хотя это напрямую нарушало все его инструкции. Ведь он сам пошёл ещё дальше, науськиваемый юным учёным, и попытался вставить диск в углубление. Что получилось без особых проблем. Ещё когда древний артефакт только покинул кейс, я уже знал, что он войдёт туда, как родной. С глазомером у меня всегда был полный порядок.

Так что я не стал изумлённо охать, когда нефритовая пластина чётко встала в кольцеобразный паз, будто тут всегда и была. Саша убрал руки и отступил в сторону, позволив публике вдоволь налюбоваться получившейся коллаборацией. Радостные Ксандиновы тут же защёлкали вспышками, заставив меня ненадолго отвернуться. Но к счастью, издевательство над моими глазами вскоре закончилось.

— Алекс, ты хоть представляешь, что это значит?! — восторженно спросил меня Костя, едва не танцуя на костылях.

— Нет, но полагаю, ты мне сейчас всё объяснишь.

— Это настоящее Открытие, с большой буквы! Да они все там удавятся от такого! Это же рвёт всю классическую схему в лоскуты!

— Бедные китайцы, даже тут впахивали сверхурочно… — пробормотал я, разглядывая получившуюся композицию. — Это было очевидно с самого начала, что здесь поработали одни и те же мастера. Даже орнамент на диске частично совпадает.

— А мне кажется, нужно немножко его повернуть, — сказала Мария, наклонив голову на бок.

— Возможно, — согласился с ней брат. — Попробуй, покрути.

— Может, лучше я? — предложил Саша с явным напряжением в голосе.

— Тут нужны нежные женские руки, — успокоил я его. — По мне и так смотрится неплохо, но пусть юные исследователи поиграются.

— Смотрите, вот сейчас… Нет?

Мария без труда провернула диск, но получившейся результат её снова не устроил, тогда она медленно открутила обратно, пока выпуклости и впадинки на артефакте точно не совпали с окружающими выемку орнаментом. Получился единый рисунок, пусть и по-прежнему очень абстрактный. Мне никак не удавалось постичь суть всех этих переплетений, хотя что-то отдалённое оно мне всё же напоминало.

Мы не успели выразить восхищение работой древних мастеров, как девушка неожиданно отдёрнула руку от камня.

— Ой!

— Что? — тут же подскочил к ней Саша.

— Жжётся, — пожаловалась та, продемонстрировав ему покрасневшие кончики пальцев.

— Слушайте, а действительно…

Работник заповедника предусмотрительно не стал касаться поверхности, а просто провел рукой рядом с ней. Да я и сам почувствовал волну жара собственным лицом, будто заглянул в открытую печь, где прямо при тебе готовится фирменная пицца. Только вот мы сейчас находились не в семейном ресторанчике на Сицилии.

— Что за бред…

Большего я не успел сказать, так как пол под нашими ногами резко вздрогнул. Вокруг всё затрещало, а по каске весело забарабанили мелкие камушки. Неужели землетрясение?! Как не вовремя!

Я дёрнулся было к выходу, но собственные ноги внезапно стали ватными, будто после приёма бутылочки-другой горячительного. Всё вокруг завертелось хороводом, заставляя мою довольно крепкую вестибулярку свернуться в круассан. Уши заложило до острой рези, буквально вдавливая барабанные перепонки внутрь черепа. Единственное, что мне удалось рассмотреть в этой круговерти перед глазами, как рядом со мной на пол плюхнулась ошарашенная Мария, беззвучно разевая рот.

Ох, не так я себе нашу близость представлял…

Когда тошнота подступила уже к самой гортани, в голове что-то пронзительно лопнуло, окончательно отправив меня в небытие. Последней моей мыслью стало то, что романтике сегодня точно не быть. А потом я умер.

Или нет?

Мёртвым ведь не бывает настолько хреново. А у меня болело всё, включая те места, что и чувствоваться в обычных обстоятельствах не должны. Каждый мой орган, каждая косточка трещала от боли, и я бы ни за что не сдвинулся с места, не выжги мне зрачки ослепительный свет. Пришлось приподнять бетонную по весу руку, чтобы хоть как-то спрятать лицо.

— Живой?

Звук едва достиг моего сжавшегося сознания, сквозь громкий гул в ушах. Всё, что я смог, это утвердительно прохрипеть:

— Да.

— Хорошо. Лежи, отдыхай.

Отличённое предложение, с этим я точно справлюсь. Саша правильно расставил приоритеты, сунувшись сначала ко мне. Нужно его обязательно отблагодарить, когда выберемся отсюда.

Съездили, понимаешь, к археологии приобщится! Романтики захотелось, придурку!

Ладно, отставить истерику. Главное, что нас не завалило камнями в этой злоебучей пещере, а дальше уж как-нибудь выберемся. Достаточно только сделать один звонок, и эту вшивую гору снесут до основания, лишь бы нас вытащить. Хотя тут что-то не так…

Пусть перед глазами ещё отплясывали цветные пятна с искорками, я всё больше убеждался, что вокруг нас вовсе не камень. Мечущийся по сторонам свет фонарика Саши то и дело выхватывал какие-то ржавые остовы, не вызывающие ни малейшей ассоциации. Да и подо мной находились не доски настила, а нечто шершавое и холодное. На ощупь — вроде бы металл.

Я завозился на полу сразу всеми конечностями, будто выброшенный на берег головоногий моллюск, и вскоре смог сесть. Боль потихоньку уходила, но мышцы всё равно оставались непривычно вялыми, да и тошнота никуда не делась. Такого жуткого отходняка у меня давненько не случалось, но сейчас-то он с какого перепугу? Судя по мокрой и вонючей куртке, меня всё же вывернуло наизнанку, хотя этого момента я не помнил совершенно. Хорошо хоть не захлебнулся, как конченный нарик — вот это была бы досадная смерть.

Мой фонарик почему-то отключился, но я его быстро привёл в рабочее состояние, пощёлкав переключателем туда-сюда. Яркий конус окончательно развеял все сомнения, что мы находимся не в пещере. Вокруг виднелся один лишь металл, без намёка на какой-либо выход. Помещение с низким потолком было загромождено всякими непонятными штуками, к которым было страшно прикасаться — того и гляди, рассыплются ржавой пылью. Стены и пол тоже были металлическими, как будто нас занесло в какой-то ветхозаветный гараж.

Неподалёку вымазанный в саже и ржавчине Саша пытался привести в чувство Ксандиновых, которые вяло ворочались на полу. Выглядели они, как жертвы затянувшейся вечеринки, так что плохо здесь было не только мне одному. Это немного успокаивало, хотя ясности не вносило.

Что-то я совсем перестал понимать происходящее.

— Где мы? — просипел я, прочистив горло.

— Вроде склад какой-то, — не очень уверенно ответил работник заповедника. — Но таких агрегатов я никогда не видел.

Он нарочно повернул голову, подсветив странную конструкцию, напоминавшую древний компьютер. Из той эпохи, когда они назывались ЭВМ и занимали целые дома. Весь такой угловатый и монументальный, с небольшим выпуклым экраном посередине и кучей здоровенных кнопок. Как в старых лифтах тридцатых годов, которые ещё встречаются на Манхеттене. Защитный кожух давно истлел, и сквозь прорехи были отчётливо видны толстые жгуты кабелей и какие-то тёмные платы.

Остальные штуковины выглядели не лучше, а одна и вовсе представляла собой груду запчастей в рассыпавшемся на куски каркасе.

Это не склад, а какая-то дремучая свалка. Каждое неосторожно движение поднимало в воздух едкую пыль, от которой тут же хотелось выкашлять собственные лёгкие. Кажется, сюда очень давно никто не заглядывал. Вдвойне удивительно здесь очутиться.

А что, если это похищение? И вырубились мы не просто так, а от какой-нибудь нервнопаралитической дряни, которую распылили в пещере? А потом нас засунули в какой-то военный бункер времён Колчака, чтобы ни одна живая душа меня тут не наша. Только зачем прихватили остальных, за компанию, что ли? Выкупа с них никакого, чистый балласт.

Это хотя бы немного объясняло, почему телефон и часы так и не смогли нащупать связь, сколько бы я их не терзал, но теория всё равно казалась высосанной из пальца. Почему нас не лишили всех гаджетов? Почему бросили без охраны? А если бы я банально загнулся от этой химии?

Тем временем Ксандиновы тоже понемногу пришли в себя, с теми же самыми симптомами. Мария справилась со слабостью гораздо лучше, а вот Костику было реально плохо. Настолько, что у него открылось носовое кровотечение. Саша как мог облегчал его страдания, достав из охотничьей разгрузки салфетки и прочую медицинскую дребедень.

Пока ребята хлопотали над юным археологом, я решил обследовать помещение и выяснить, как бы отсюда свалить поскорее. Большими габаритами оно похвастаться не могло, поэтому даже шаркающим шагом получилось пройти вдоль стен за пару минут.

Из интересного обнаружился точно такой же алтарь с углублением под диск, только выточенный из более тёмного камня. Почти чёрного цвета с ярко выраженным глянцем, как обсидиан. Посреди царства металла он смотрелся немного инородно, хотя его окружали всякие странные причиндалы. Некоторые явно выполняли роль креплений, огранявших кубическую каменюку со всех сторон, а вот остальные оставались непонятным нагромождением техники. Одно можно было сказать совершенно точно — минерал не притащили сюда вместе с нами из пещеры, он пылится здесь уже очень давно.

Эта находка серьёзно пошатнула версию с похищением, а окончательно она посыпалась, когда я наткнулся на дверь. Такую же ржавую, как и всё остальное вокруг, только вместо ручки оно имело поворотное колесо, как на подводной лодке. Мы с ребятами однажды путешествовали на частной субмарине по дну Средиземного моря, и вот там были очень похожие запорные механизмы.

В бункерах такие тоже наверняка встречаются, но судя по виду створки к ней никто не прикасался. В этом столетии уж точно.

Запасной выход? Тогда где же парадная дверь?

Я совершил ещё одну кругостенку, и вновь вернулся к махровому от ржавчины штурвалу. Больше никаких отверстий отыскать не удалось, кроме небольшой решётки на потолке. По всему выходило, что это вентиляция, но нам данное технологическое отверстие не годилось — туда даже стройная Мария не пролезет.

К подобным выводам пришёл и Саша, закончивший изображать из себя медбрата. Он в точности повторил мой маршрут, только долго созерцать дверь не стал, а тут же взялся за колесо.

— Нужно спешить, — пояснил он, пыхтя от натуги. — Непонятно, что тут с воздухом.

С этим заявлением сложно было спорить. Если вентиляция забита, то в герметичном помещении мы долго не протянем. Если только не найти настоящий вход, через который сюда попали наши безвольные тушки.

Я без особых приглашений присоединился к раскачиванию штурвала, но тот держался намертво. Застарелая ржавчина работала не хуже сварки. Целую минуту мы безуспешно дёргали колесо, пока Саша не хлопнул себя грязной рукой по лбу и не вытащил из разгрузки баллончик с универсальной смазкой бренда «WD-40». Тот самый, сине-жёлтый, который знаком большинству автолюбителей. Даже я, при всей своей отстранённости от технической составляющей гонок, знаком с ним не понаслышке.

Вот что значит — запас карман не тянет! Конечно, нам сейчас куда больше пригодился бы газовый резак или на худой конец «болгарка», но и так совсем неплохо. Саша тщательно пропшикал все стыки, куда смог дотянуться пластиковой соломинкой, после чего нам осталось только ждать. Ну, ещё и отвечать на вопросы недоумевающих Ксандиновых, которые тоже притащились к двери.

Костику по-прежнему было хреново, а вот его сестрёнка едва не выклевала нам мозги, спрашивая одно и то же по десятку раз. Не иначе, как клаустрофобия у неё проклюнулась.

— Мы знаем не больше твоего! — под конец не выдержал я словесного поноса. — Если хочешь отсюда выбраться, то лучше помолись, чтобы смазка смогла одолеть коррозию. Иначе мы тут можем задохнуться.

Зря это сказал, признаю. Девушка с выпученными глазами тут же вцепилась в штурвал и принялась его судорожно дёргать. И как ни странно, у неё это получилось лучше, чем у нас — колесо со скрипом чуть провернулось, буквально на несколько градусов.

— Пошло! — радостно завопил Саша. — А ну, давайте все разом. На счёт три!

Несмотря на то, что ржавчина потеряла хватку, так просто выпускать нас она не собиралась. Нам втроём пришлось пыхтеть ещё около десяти минут, чтобы сделать один полный оборот. Постоянно приходилось откручивать обратно, чтобы набрать разгон и дать смазке разойтись по большей площади. Наверняка в тот момент где-то в далёкой Калифорнии не раз икнул создатель или хотя бы экспортёр этой замечательной чудо-жидкости.

На второй оборот ушло не больше минуты, а третьего и вовсе понадобилось. Механизм окончательно пришёл в себя и нам удалось немного отжать толстую створку от косяка. Поначалу в узкую щель не помещался даже палец, но оттуда внутрь ворвался свежий морской воздух с привкусом соли, моментально придавший нам сил. Где-то снаружи отчётливо шумели волны, так что свобода оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Саша смог дотянуться раструбом до петель и обильно окропить их смазкой. Теперь ждать стало не так тягомотно, хотя связь по-прежнему отказывалась ловиться. Видимо, нужно всё же выбраться на свежий воздух. Остальные гаджеты тоже выразили всеобщую солидарность с моими, хотя модели у ребят были куда проще.

— Может, это старый корабль? — предположила Мария, не отлипающая от щели.

— Очень маловероятно, — возразил сидящий на полу Костик. — Крена не чувствуется. И техника какая-то непонятная…

— Алтарь свой видел? — спросил я в лоб.

— Здесь?!

— А где же ещё, — пожал я плечами. — Почти такой же, как в пещере, только пиктограммы другие.

— Я должен посмотреть! — встрепенулся парень. — Где он?

— Остынь, — осадил его Саша. — Сначала дверь отожмём. Навались!

И снова слаженная работа дала свои плоды. С диким скрипом створка стала потихоньку поддаваться, увеличивая просвет. Правда, снаружи было сумрачно, но нас это нисколько не смущало. Мы продолжили толкать дверь вперёд изо всех сил, упираясь в пол ногами, пока она снова наглухо не заклинила. Но это было уже неважно, так как расширившаяся щель уже позволяла кое-как протиснуться наружу.

Правда, нам пришлось снять верхнюю одежду вместе с касками, после чего выталкивать друг друга по одному. Саша пошел последним, передав нам разгрузку. Никто не стал с этим спорить — впереди ждала неопределённость, а в жилетке находилось много полезных вещей.

В конце концов наша уставшая, но воодушевлённая четвёрка оказалась в коротеньком полутёмном коридоре, который оканчивался огороженным балкончиком. Некоторые поручни настолько проржавели, что согнулись под собственным весом, так что никакого желания подходить к самому краю у меня не возникло. Чуть дальше, насколько хватало глаз, лениво плескались волны, посеребрённые ярким лунным светом.

Надо же, пока мы тут сражались с дверью, уже ночь успела наступить.

Подсвечивая себе под ноги фонариками, мы осторожно преодолели скрипевший на все лады коридор и вышли на площадку. Балкончик на самом деле оказался пандусом, который шёл по периметру всей постройки, откуда мы только что выбрались. До поверхности воды отсюда было навскидку метров шесть, а сквозь прорехи в настиле виднелись уходящие вниз опоры. О них и бились волны, порождая шум.

Нет, это точно не корабль, а какая-то платформа. Скорее всего — старенькая нефтяная вышка, только откуда ей взяться в Чёрном Море?

Мои мечты поймать связь так и остались несбывшимися, а затем Саша, который бесстрашно продвинулся по пандусу до самого угла, громко выругался вслух. В его голосе сквозило столько удивления вперемешку с безнадёгой, что я немедленно оставил девайсы и поспешил к нему. Вот уж действительно, пятьдесят оттенков русского мата. Работник заповедника прежде не позволял себе подобного при нас, а значит — ситуация была из ряда вон.

И действительно, уже через несколько шагов я во всех смыслах присоединился к задравшему голову Саше, нисколько не стесняясь присутствующей здесь дамы. Да и она сама особо не сдерживалась в выражениях, когда подошла к нам. Один лишь Костик хранил глубокомысленное молчание, разглядывая ночной небосклон, на котором светило сразу две луны.


Глава 3


Теперь все встало на свои места, и вместе с этим — вопросов только прибавилось.

Первое из небесных тел занимало едва ли не десятую часть небосклона, из-за чего даже невооружённым взглядом был чётко виден мельчайший рельеф континентов и тёмных океанов. Такое не в каждом планетарии увидишь. Казалось, что оно вот-вот рухнет прямо нам на головы. Второй спутник, пепельно-серого цвета, был гораздо меньше и вполне годился на звание луны. Судя по его местоположению, он как-раз вращался вокруг гиганта, хотя сам по размерам едва ли не вдвое превосходил Луну земную.

Да, именно так… Земная. Непривычное слово, но оно всё чаще проскакивало у меня в голове. Увы, о нашей родной планете отныне приходилось отзываться лишь в прошедшем времени.

Потому что мы находились где угодно, кроме Земли.

Нужно было отдать должное этому миру за честность — он не стал изображать из себя нечто привычное, и с размаху припечатал нас тем, что ждать помощи не стоит. Всё, конечная остановка. Гаджеты не поймают сигнал, и даже мой личный маячок, вшитый в одежду, превратился в бесполезную микросхему. Как и «платиновая» банковская карта.

Шок от осознания полной безысходности все переживали по-разному. Саша матерился на чём свет стоит, поминая добрым словом руководство Заповедника и всех причастных к злопастной поездке в пещеру. В том числе и нас. Мария билась в едва контролируемой истерике, а Константин изо всех сил пытался успокоить сестру, не затыкаясь при этом ни на секунду. Но девушка была сейчас не в состоянии воспринимать его словесный понос, тем более перенасыщенный всякими научными терминами.

Я же молчал, с удивлением прислушиваясь к самому себе. Поначалу меня тоже колотило, но одновременно с этим где-то внутри начало расти щемящее чувство, которое грубо вытеснило, казалось бы, навечно там поселившуюся тоску и уныние. Подобное случалось со мной всё реже, чаще всего — на трассе под дикой скоростью, когда адреналин буквально кипит в крови. Наверное, я точно больной на голову.

Ведь ничего хорошего нас точно здесь не ждёт. Это не кино со счастливым концом, а мы — не профессиональные покорители космоса. У нас нет ни припасов, которые остались в машине, ни навыков для элементарного выживания. Даже нашего опытного проводника вряд ли готовили к условиям ЧУЖОЙ планеты.

Для истерики имелись все поводы, но я не ощущал в себе ни единого позыва побиться головой об ржавые стены. Наоборот, думалось как никогда хорошо и чётко. А вот Машины горестные завывания всё больше раздражали.

— Саш, у тебя там нашатыря случайно не найдётся? — поинтересовался я, кивнув на его разгрузку, валяющуюся у выхода.

— А? Чего?

Сотрудник непонимающе уставился на меня, прервав очередную гневную тираду на полуслове. Но уже в следующую секунду он выстроил нужную логическую цепочку и покачал головой:

— Есть, но лучше не надо.

Маша вскоре действительно чуть поуспокоилась и лишь тихо давилась всхлипами. Брат неловко гладил её по голове, продолжая что-то приговаривать вполголоса. Ей бы поспасть немного, да вот беда — тут нет кроватей. И много чего ещё.

Пандус опоясывал сооружение, поэтому у нас имелся шикарный круговой обзор. Со всех сторон платформу окружала вода, но к нашему громадному облегчению неподалёку темнел берег. Весь из себя загадочный — без единого огонька и прочих намёков на цивилизацию. Спасибо ярким местным лунам, рассеивающим ночную тьму, иначе разглядеть его не получилось бы при всём желании.

После этого открытия стало уже не так тоскливо. По крайней мере, мы не торчали одиноким буйком где-то посреди моря.

Раньше платформ здесь однозначно было куда больше, но остальные пережили отсутствие техподдержки ещё хуже, чем наша. На это намекали торчащие из воды колоны, точно такие же, что подпирали наш сарайчик. На некоторых виднелись остатки креплений и даже стен, а вот всё остальное отправилось прямиком на дно. И далеко не факт, что вскоре подобная участь не ждёт нас самих. Листы обшивки жалобно скрипели от каждого движения, так что впредь следовало двигаться вдвойне осторожней и лишний раз не испытывать конструкцию на прочность.

Тем временем Маша окончательно успокоилась, уставившись невидящим взглядом в перемигивающиеся звезды. Я ни разу не астроном, но далёкие светила переливались не вполне привычно. И дело даже не в отсутствии Млечного Пути. Звезд было заметно меньше, чем на Земле, зато некоторые по яркости запросто уделывали тот же Сириус, отчего казались бортовыми огнями далёких лайнеров. А однажды небосклон стремительно прочертила ярко-оранжевая точка, стремительно уйдя за горизонт.

— Метеор? — предположил вслух Константин, проводив её взглядом.

— Не о том думаешь, — укорил я его. — Хотелось бы услышать экспертное мнение, как мы тут очутились.

Парень в ответ лишь обречённо махнул рукой:

— Да какой из меня эксперт!

— Поверь, для нас даже зародыш академика сейчас сгодится.

— Ну… Скорее всего, мы активировали древний телепорт, — осторожно начал Костик. — Звучит невероятно, но ты сам видишь, что это уже не Земля, а совершенно другая планета. Скорее, даже спутник, а планета вон там, над нами. Я видел снимки с Луны, и тамошний пейзаж уж очень похож… Только здесь есть атмосфера, причём, годная для дыхания. Мы не умерли от асфиксии, нам не разорвало сосуды от перепада давления — всё это говорит, что раньше таким образом перемещались именно люди. Такие же, как и мы.

— Путешественники, мать их за ногу… — пробормотал Саша.

— На барельефах были не только человечки, — припомнил я. — Хотя, это не важно. Нам нужно поскорее вернуться, пока этот ржавый памятник коммунизму не развалился окончательно.

— Ты говорил, что нашёл здесь точно такой же алтарь?

— Почти, только без диска.

— Это плохо. Думаю, он является активатором. Пещеру успели посетить множество людей, но почему-то перенесло именно нас.

— А может, здесь есть другой диск? — с надеждой предположила Маша. — Для обратной дороги?

— Нужно проверить.

— Возвращаемся все, — решительно приказал Саша. — Мало ли, как тут всё работает.

— Только дверь не закрывайте! — спохватилась девушка, резко затормозив.

— Переход сработал в открытой пещере, — заметил Костик, увлекая её за собой. — Так что она вряд ли на что-то будет влиять.

Мы осторожно покинули скрипучий пандус и через приоткрытую створку протиснулись обратно. Шлифованный булыжник никуда не делся, приковав к себе внимание всей нашей группы. Каждый по очереди прикоснулся к тёплому камню, но никакого эффекта это не принесло. Костик сравнил орнамент со снимками в телефоне сестры, и пришёл к выводу, что они очень схожи, хотя есть ряд небольших отличий в переплетении выступов и бороздочек.

Принесло ли это какую-то существенную пользу? Отнюдь. Как и двухчасовые поиски по всему помещению. Мы проверили каждый квадратный сантиметр, заглянули во все углы и даже во внутрь рассыпавшихся приборов. Тщетно. Единственным намёком на существование диска оставалось кольцевое углубление на самом алтаре. Так и хотелось добавить «чтоб он провалился», но сейчас с такими словами лучше было даже не шутить.

Жаль, что здесь нельзя позвонить и заказать этот самый диск с доставкой. Никаких бы денег не пожалел…

Телефоны пришлось выключить, чтобы сберечь заряды батарей, а вот китайских фонариков на диодах должно было хватить на несколько дней. Только вот продержимся ли мы сами столько? Вот в чём вопрос.

Из съедобного у нас имелось несколько шоколадных батончиков и пригоршня таблеток, что периодически должен был глотать Костик. С водой всё обстояло ещё хуже — её попросту не было, все бутылки остались в машине. Да, фактически нас окружало море, но даже на Земле подавляющее большинство акваторий категорически не годилось для питья. Солёные разводы были прекрасно видны на тёмном металле, так что сильно на этот счёт обольщаться не стоило.

Хреновые из нас, одним словом, получились космические Робинзоны.

Рассвет мы выстрелили в расстроенных чувствах — грязные, уставшие и подавленные. Саша жёстко распределил мизерные запасы еды, поэтому завтрака у нас не случилось. Проводнику всё больше нравилось примерять на себя роль лидера, но пока призрачная аура социального статуса ещё продолжала действовать. Когда она окончательно истончится и лопнет, мы из дорогих нанимателей моментально превратимся в простую обузу. Лишние рты, от которых лучше избавиться.

Пусть мой жизненный опыт был довольно скромным, я прекрасно знал, как быстро с людей слетает налёт цивилизации, когда дело принимает скверный оборот. Убить ближнего своего, чтобы выжить? Да запросто!

На поясе у работника болтался внушительный нож, так что спорить с ним особо не хотелось. В Заповеднике он наверняка не раз применял его по назначению, а вот мы с Костиком могли, разве что, с успехом порезать только самих себя. Видал я однажды, как егеря свежуют застреленного на охоте оленя. Зрелище неприятное, но очень поучительное в плане сноровки. Сам я особого смысла в обстреле диких животных не видел, но дружки периодически таскали меня на всяческие сафари. Так что представлял, что нас может ожидать.

Единственным, кто из нашей тройки неумех имел какие-то шансы не пойти под нож — это Мария, которую теперь всё сильней хотелось называть Машей. И то, её выживание было под большим вопросом. Всё будет зависеть, как быстро мы сможем найти нормальную воду, а в идеале — еду. Если и того, и другого будет предостаточно, то и мы с Костиком можем какое-то время чувствовать себя в безопасности.

Такие вот невесёлые размышления. И всё равно, паника никак не хотела мной овладевать, хотя вроде бы уже самое время.

Пусть утро началось не с кофе, я всё равно был ему рад. Местное светило, взошедшее со стороны морской глади, на мой непрофессиональный взгляд особо ничем от земного Солнца не отличалось. Такое же круглое и яркое. Некоторое время мы подслеповато щурились на него, пытаясь найти различия, пока в глазах не стали плясать солнечные зайчики. Вокруг стало гораздо теплее, а вот луны никуда не делись, хотя и потеряли в яркости.

Различия всё же обнаружились, хоть и не столь ощутимые. Взглянув на свою одежду, я заметил, что она приобрела чуть иной оттенок. Куда-то больше в красноту. Да и остальные, кроме дальтоника Кости, тоже это подтвердили. Конечно, цвета не поменялись кардинально, как в некоторых ночных клубах с кислотным освещением, но разница чувствовалась. Здесь всё было… чуть более резкое и контрастное, что ли?

Цвет чужого неба оказался вполне голубым, с редкими белыми облачками. А главное — в нём появились птицы, которые беззаботно кружили в воздухе. Мы все дружно выдохнули от такого зрелища, а Мария даже расплакалась от переизбытка чувств.

Итак, на этой планете (или спутнике, не суть важно) была жизнь. Я не орнитолог, но пернатые ничем особо не отличались от своих земных собратьев. Высота не давала рассмотреть их повнимательнее, но у запасливого Саши нашлась при себе простенькая оптика в виде прорезиненного монокуляра. Этакий прицел в футляре, только без ружья в комплекте. Работник некоторое время разглядывал летунов, после чего вынес вердикт:

— Точно не наши птахи, но очень похожи.

Уж к его мнению стоило прислушаться. Никто из нас троих вряд ли смог бы отличить орла от ястреба.

Куда больше времени Саша посвятил изучению видневшегося впереди скалистого берега. Мне почему-то сразу же вспомнился Крит с его ребристыми молочно-бежевыми скалами. Только здесь узкие песчаные пляжи были ярко-оранжевого цвета. И ни малейших признаков цивилизации, насколько хватало взгляда.

Даже оптика здесь оказалась бессильна. Берег выглядел диким и необжитым — узкие песчаные языки между скалами окаймляла тёмная полоса всяческого мусора, принесённого волнами. И не единого буйка в воде.

А пока мы с Сашей пялились в сторону суши, Костик при помощи сестры обследовал платформу снаружи. Ксандиновы нашли остатки лестницы, ведущей на крышу, а также обнаружили странные наросты на колоннах. При ближайшем рассмотрении они оказались колониями ракушек, примерно с ладонь взрослого человека. Ловкому проводнику удалось достать до ближайшей грозди через дыру в настиле, и добыть несколько экземпляров. Пока мы восхищённо крутили раковины в руках, приглядываясь к диковинному рисунку роговых пластин, он достал нож и бесцеремонно вскрыл одну из них. Внутри оказался живой моллюск персикового цвета.

— Прямо как наша черноморская мидия, — принюхавшись, заметил Костик. — Один в один!

Ну да, благородной устрицей тут и близко не пахло. Но находка всё равно укрепила во мне надежду, что не так уж всё и плохо. Только как понять съедобность содержимого без риска отравления? В том, что Саша сможет её как-нибудь приготовить при помощи своей чудо-жилетки я не сомневался.

На остальных опорах, кстати, тоже обнаружились гроздья подсохших на солнце ракушек, натолкнувшие меня на очевидную мысль:

— Интересно, а что тут с приливом?

— Ой!

Костик задрал лицо к небу, где по-прежнему висели небесные тела, хоть и сильно поблекшие. Следом за ними побледнел и сам парень.

— Что, приступ?! — подскочила к нему сестра.

— Алекс прав… — прошептал он, едва шевеля губами.

— Да в чём?

— Высота, — ответил за парня нахмурившийся Саша. — Ещё недавно опоры были под водой, а сейчас её уровень опускается.

— Я в курсе про отлив. Что не так?

— Такие крупные луны должны порождать просто гигантский перепад. Несколько десятков метров, а может и больше.

— Поэтому здесь такая дверь, словно на подлодке, — добавил я. — Во время прилива это всё окажется под водой.

До девушки, наконец, дошло и она снова начало колотить.

— Нужно убираться отсюда, — решительно высказался Саша. — И как можно скорее.

— Я не умею плавать, — развёл руками Костик.

— У меня с этим тоже проблемы, сорян, — соврал я, не моргнув глазом.

— Да что ж вы такие бесполезные!

Проводник присовокупил ещё несколько эпитетов, посерьёзнее, после чего принялся взбираться на крышу по остаткам лестницы. Ступеньки там чаще всего отсутствовали, но крепления всё ещё держались. Саша предварительно проверял каждый выступ на прочность, а уже потом использовал его в качестве опоры. Подъём занял минут пять, и примерно столько же ушло на обзор окрестностей.

Спускался он уже с чётким планом, которым он тут же поделился с нами:

— Так, я поплыву к берегу. Там есть «сплавни» среди прибойного мусора.

— Что? — не понял Костик.

— Древесина, которую волнами обточило, — теряя терпение, объяснил Саша. — Попробую из этих кусков сварганить что-то вроде плота.

— Отличная идея! — воодушевилась Маша, но тут же сникла. — Получается, мы бросим это место, да?

— Оно никуда не денется. Запрём обратно двери и вернёмся, когда разыщем чёртов круг.

— Если разыщем… — поправил я.

— Этой штукой регулярно пользовались раньше. Ей не четыре тысячи лет. Так что засунь свой пессимизм куда поглубже!

Я счёл лучшим не развивать конфликт и промолчал. Кто знает, вдруг сразу за ближайшими скалами обнаружится целый склад с дисками? И нам не придется изображать из себя робинзонов.

— А на крыше было что-то интересное? — поинтересовался любопытный Костя.

— Только надстройки из тёмных пластин. Вроде солнечных батарей.

— Рабочие?

— Да хрен его знает. Но раз нас именно сюда перенесло, значит здесь всё как-то функционирует. Ладно, чего рассусоливать, я поплыл.

Саша сноровисто скинул с себя верхнюю одежду с обувью, позволив Маше оценить его поджарое и жилистое тело, сложил вещи в непромокаемый пакет цвета хаки и туда же закинул моток тонкой верёвки из разгрузки. Саму жилетку он оставил нам, как лишний груз. После чего осторожно спустился к воде прямо по одной из опор. Сразу нырять он благоразумно не стал, а сначала опустил туда ноги.

— Нормально, тёплая!

После чего проводник отпустил столб и поплыл, лихо загребая руками. Пакет держался на спине при помощи специального шнурка и совершенно не мешал грести. Сразу видно — продуманные люди делали вещь.

Нам оставалось лишь наблюдать, как мужчина уверенно отдаляется от платформы. До высокого берега было примерно с полкилометра, так что заплыв не обещал быть особо продолжительным. Саша сразу взял курс на ближайший песчаный язык между скалами, постепенно сокращая расстояние.

— Интересно, а здесь есть… Люди? — принялся размышлять вслух Костя. — Точнее, не так. Остались ли они? Почему всё бросили?

— Намекаешь, что мы — потомки переселенцев с другой планеты? — усмехнулся я. — Генетики с тобой не согласятся.

— Тут всё, как на Земле. Вода, воздух, и даже притяжение. Мне также тяжело здесь ходить, хотя для более точных измерений потребуется…

Я окончательно перестал вслушиваться в бормотание юного учёного, вернувшись к собственным размышлениям. И в отличие от наивного паренька они были куда практичнее. Как скоро Саше надоест возиться с нашей троицей, и до него окончательно дойдёт, что он ничего нам не должен? И что будет потом?

О чём-то своём думала и Мария, присев рядышком на пандус и завороженно уставившись на искрящиеся волны. Местное светило, которое мне постоянно хотелось назвать Солнцем, поднималось всё выше и начинало откровенно припекать. Неудивительно, что это море так сильно напоминает Средиземное. Будь тут широта Заполярья и ледяная вода — доплыть до берега получилось бы исключительно верхом на льдине.

Интересно, что же нас ждёт на чужом берегу? Насколько сильно этот мир похож на наш, земной? Впервые за долгое время мне было действительно не насрать на творящееся вокруг. Хандра развеялась утренней дымкой, а впереди маячили приключения. Самые настоящие, не купленные по прейскуранту. Это будоражило кровь и заставляло вдыхать морской воздух полной грудью.

Ксандиновы наверняка испытывали что-то похожее, не сводя глаз с одинокого пловца, всё больше отдалявшегося от платформы.

А вот к чему наша троица мыслителей оказалась совершенно не готова, так это к тому, что возле Саши прямо из воды резко вынырнет нечто гибкое и блестящее, вроде гигантского морского угря или мурены. На таком расстоянии оценить габариты существа было невозможно, однако плывущий человек на его фоне выглядел раз в пять меньше.

От неожиданности Маша взвизгнула мне в ухо так сильно, что внутри моего несчастного черепа загуляло настоящее эхо. Хотя даже такая сильная звуковая атака не помешала мне расслышать громоподобный всплеск. Будто какой-то придурок с помощью взрывчатки решил оглушить всю окрестную рыбу. На том месте, где только что находился работник Заповедника поднялся высоченный фонтан из брызг, весело сверкающих в солнечных лучах. А когда всё улеглось, на поверхности воды уже никого не было. Только расходящиеся по кругу волны напоминали о том, что нас только что стало на одного меньше.


Глава 4


— Чтоб ты подавилось, злоебучее Лох-несское чудовище…

Я сплюнул в отдалившуюся воду, хотя во рту давно уже пересохло. Светило почти достигло зенита, нагнав такую жару, что нагретый металл оставлял ожоги на коже при неосторожном прикосновении. Долго на таком солнцепёке находиться было нельзя — того и гляди отхватишь тепловой удар по голове. Но я всё равно периодически выползал из нашего душного убежища, чтобы замерить уровень воды. И вообще, оглядеться.

Отлив всё ещё продолжался, но уже не столь интенсивно, как вначале. Примерно полметра за час. Обнажались всё более глубокие наслоения на опорных колоннах, да и только. Глубина под нами всё равно оставалась приличная.

Следовало признать, что дойти пешком по дну не выйдет. А плыть даже по мелководью не хотелось категорически. Саша на своём примере показал, что это крайне вредно для здоровья. Даже если мы рванём втроём наудачу, подводное чудище спокойно нас переловит, даже в одиночку. Это его родная стихия, мы же в ней — беспомощные чужаки.

Надеяться на то, что он уплыл восвояси, ещё глупее. Хищники так не поступают, они всегда кружат неподалёку от потенциальных жертв. Вряд ли такая многометровая дура наелась одним лишь человечком. А если их здесь целая стая обитает, тогда вообще — тушите свет.

Да, в этом мире есть жизнь, но мы неожиданно оказались не на вершине пищевой цепочки, а скатились куда-то к её подножью. Обидно.

Голову припекало всё сильней, вынудив меня вернуться в наш уютный склеп. Хотя он всё больше напоминал работающую духовую печь, там хотя бы царил сумрак. Соседи отсюда и вовсе не выходили. Костика разморило от жары, а его сестра чудесным образом излечилась от клаустрофобии, но взамен подхватила водобоязнь. Называть её Марией у меня не получалось даже при всём желании. Образ гордой и неприступной воительницы окончательно развеялся — передо мной была обычная перепуганная истеричка, трясущаяся от каждого подозрительного шороха.

Сплошное разочарование.

А вот её брат вызывал куда больше положительных эмоций. Он хоть и пребывал в полуобморочном состоянии, но всё равно продолжал генерировать идеи. Большинство из них были чистым бредом, но некоторые всё же имели в себе рациональное зерно.

Когда он обжог руку, по неосторожности облокотившись на внешнюю обшивку сарая, его внезапно осенило. Раз уж мы оказались на раскалённой сковороде, так почему бы не использовать её по назначению? В итоге все добытые Сашей ракушки сейчас пропекались на солнечном месте, раскрытые при помощи подручных средств. Вроде бы их похожим образом готовили в древности, без использования огня.

И нужно сказать, что на раскалённом настиле пандуса мидии действительно начали потихоньку скворчать, словно на сковороде шеф-повара. Пахли они по-прежнему так себе, но из специй у нас имелась лишь морская соль, соскобленная по углам.

Лично мне было решительно плевать на возможное пищевое отравление. А если они окажутся ядовитыми… Так даже лучше, не будем долго мучиться. Мы всё равно обречены, и весь вопрос заключается в том, что именно прикончит нас первым. Прилив? Выползший из морских пучин монстр? Или же банальное обезвоживание?

На такой дикой жаре, сравнимой с пресловутой сауной, немудрено было свариться в собственном соку. Жажда мучила ещё сильнее голода, и все мысли невольно крутились лишь вокруг живительной влаги. Смотреть на море было воистину невыносимо — это ведь тоже вода, хоть и не годящаяся для питья. Однако, очередные наблюдения за лениво перекатывающимися волнами в поисках проклятой Несси натолкнули меня на любопытную мысль.

Если нас тут получилось подобие полевой кухни, то почему бы не пойти дальше и не сварганить простенький опреснитель?

Мой любимый девиз: «Вижу цель, не вижу препятствий». В кои-то веки огромный ворох всяческой бесполезной информации в голове пригодился мне для чего-то дельного. Так что обратно я вернулся практически с готовым планом. Осталось только найти во всём этом хламе подходящие материалы.

Мои активные раскопки привлекли внимание апатичных Ксандиновых, которые последние часы предпочитали многозначительно молчать. Даже Костик сдулся и уже не фонтанировал идеями, как построить лодку из остатков аппаратуры.

— Что ты ищешь? — вяло спросил меня парень.

— В идеале — стекло или зеркало. Не попадалось?

— Да вроде нет…

— Полюбоваться собой решил? — горько усмехнулась Маша.

— Ага, а то боюсь укладка растрепалась, — пробормотал я, продолжая перебирать ржавый хлам.

— Это ведь из-за тебя мы здесь застряли, — продолжила девица с истеричными нотками в голосе. — Это ты виноват…

— Маш, ерунду не неси! — вступился за меня Костя. — Мы все в равной степени несём ответственность за случившееся. В том числе и ты. Никто из нас не знал о последствиях, поэтому обвинять кого-то одного — глупо.

— Если бы он не добыл где-то настоящий диск, ничего бы…

— Ну простите меня, сударыня, нижайший вам поклон! Просто я не привык что-то делать вполсилы. Мне очень нужно было вас трахнуть, поэтому пришлось пойти на выкуп исторической ценности. Каюсь.

— Что-о-о?!

От переизбытка чувств она даже покинула свой облюбованный угол, куда забилась ещё утром.

— Что слышала, — хладнокровно ответил я. — Мы с приятелями на тебя поспорили. Точнее, на твою девственную плеву. А для меня было принципиально победить в этом пари, вот я и дал маху. Так что да, полностью признаю свою вину. Ну что, тебе полегчало?

И тут девушку прорвало, разом смыв с неё весь благородный лоск. За пару минут я услышал о себе много всего разного, в том числе и пожелание скорейшей смерти. В какой-то момент мне казалось, что она вот-вот на меня бросится, но тут её снова начали душить рыдания, и она ограничилась лишь броском какой-то непонятной детали. Даже не попала.

— Это тебя должны были сожрать, а не Сашу! — яростно прошипела она сквозь всхлипы.

— Догадайся он сбросить кого-нибудь из нас для проверки, то да. Сейчас бы переваривался не он.

— Саша никогда бы так не сделал! Это ты беспринципный ублюдок, мразь!

— Будь я таким в действительности, вы бы сейчас оба отправились на прикормку. Глядишь, и успел бы доплыть до берега, пока вас жрали.

— Урод, даже не вздумай ко мне подходить!

Она схватила ещё какую-то угловатую железку и выставила её перед собой, на манер ножа. Я лишь пожал плечами, продолжая перебирать здешний мусор. Вот до чего докатился… Как назло, подходящей стекляшки не нашлось, и только под конец мне повезло наткнуться на отполированную пластину из какого-то ярко-оранжевого сплава, площадью чуть больше квадратного метра. Кроме вездесущей пыли на ней не оказалось ни капли ржавчины, что намекало на благородное происхождение. Хотя золото там если и присутствовало, то исключительно в «цыганской» пропорции.

Стоило только протереть пластину и поднести её к выходу, как на ней тут же отразилась моя довольная физиономия, почти без искажений. А по потолку весело заплясали солнечные зайчики. Красота, как ни крути. Но наружу тащить драгоценный лом пока было рановато — требовалось ещё найти какую-нибудь ёмкость. Чем вместительней, тем лучше.

Так как пожарный щит здесь отсутствовал напрочь, поиски безбожно затянулись. В итоге я остановился на чехле какого-то небольшого приборчика, имевшего пару отверстий по бокам, предназначенных для каких-то сторонних креплений. Большинство моих приятелей обязательно обозвали бы их «дырками», но на самом деле дырявыми были только их собственные головы.

Дно у прибора вывалилось без посторонней помощи, вместе со всей внутренней начинкой, и мне осталось только продеть один из оторванных кабелей в импровизированные дужки. Спасибо запасливому Саше и его чудо-жилетке, где нашлись отличные плоскогубцы. Правда, мастер-ремесленник из меня вышел тот ещё — я пару раз прищемил себе пальцы и едва не проколол ладонь, пока крафтил банальное ведро.

Зато, когда кривоватая поделка была закончена, моей гордости не было предела!

Весьма недурно для того, кому с детства прививали презрение к ручному труду. А мне наоборот, это дело всегда нравилось — я даже на курсы скульптурной лепки как-то ходил. Пока меня не затянуло обратно в тусовочный движ.

Можно было использовать на крайний случай и строительную каску, но на её счёт у меня имелись отдельные планы. Тем более, что полезный объём у неё был едва ли не втрое меньше.

Ксандиновы следили за мной во все глаза, хотя старательно делали вид, что смертельно обиделись. Мне же от этого было только лучше — никто не отвлекал тупыми вопросами. Даже когда я провел полевые испытания получившейся конструкции, нагрузив чехол всякой мелкой ерундой, подобранной с пола. Вроде бы всё держало, хотя в корпусе имелась пара мелких трещин. Они могли дать несвоевременную течь, поэтому я законопатил их при помощи изоленты.

Куда сложней оказалось сплести трос подходящей длины, хотя в кабелях недостатка не наблюдалось. Просто некоторые были слишком толстыми, отчего едва гнулись, а другие наоборот — тонковаты. Да и курочить тут что-то сверх меры мне категорически не хотелось. Поэтому я не стал трогать те провода, которые проходили поблизости от алтаря. Остальные безжалостно перекусывал, постепенно сплетая в единый канат. Длинна требовалась колоссальная — не меньше пятнадцати метров. С запасом выходило что-то около двадцати.

На все приготовления у меня ушло чуть больше часа. А последним штрихом стала защита для моих многострадальных рук. Почти вся изоляция моментально рассыпалась от любого неосторожного движения, и об голую оплётку можно было запросто ободрать всю кожу. Перчаток в жилетке не имелось, тратить единственный бинт было нецелесообразно, поэтому я располосовал собственную брендовую майку, надетую под рубашку. Всё равно здесь было жарко, как в аду, а куртку без ножа не стоило даже трогать.

По итогу вместо рабочих перчаток у меня получились неуклюжие варежки. Но главное, что канат в них не скользил и не царапался, а на эстетику сейчас мне было глубоко наплевать.

Настало время финальных испытаний. И тут же выяснилось, что без посторонней помощи мне, увы, не справится даже с транспортировкой бухты. Слишком она получилась тяжелой и неудобной.

— Ну что, ребята, готовы немного поработать?

— Пошёл в задницу!

— Так я уже на месте, рапортую об успешном прибытии.

— Иди и повесься на этой херне, — Маша обвиняющее указала на канат. — А ещё лучше, спрыгни вниз, пусть тебя тоже сожрут!

— Увы, у меня другие планы. Ты пить хочешь? Или, может, братца напоить?

Девушка уже собиралась что-то мне возразить, но резко осеклась при упоминании Кости. Парень действительно выглядел неважно и с трудом вдыхал раскалённый воздух. Того и гляди, в обморок хлопнется.

— Как это тебе поможет, урод?

— Сама увидишь. Да не бойся ты, я не собираюсь рыбачить на живца.

— А не боишься, что я тебя сама столкну вниз?

— Может, оно и к лучшему, — философски пожал я плечами. — Не буду долго мучиться перед смертью. В отличие от вас двоих.

— Да будь ты проклят! Ладно, что нужно делать?

— Для начала берись с того конца и помоги вытащить трос наружу.

Стоило только высунуться из сарая, как я на собственной шкуре ощутил всю прелесть солнечного давления. Лишь благодаря слабенькому морскому бризу мы не расплавились, как сырные шарики. Ветер обдувал нас со всех сторон, отгоняя неминуемый тепловой удар.

Несмотря на обезвоживание, силы у спортсменки ещё остались, и мы вдвоём быстренько доволокли бухту до края пандуса. Я нарочно не стал приближаться к проломам, чтобы от нашего общего веса ненароком не провалиться. А там хотя бы поручни имелись, пусть и проржавевшие. Мы вдвоём примотали трос к самому крепкому на вид, после чего сбросили ведро вниз. Маша послушно исполняла все поручения, хотя по-прежнему не могла уловить в этом смысл.

— Ты собираешься напиться морской водой?

— В каком-то смысле, да. Только без соли и прочих пищевых добавок.

Дальше мне стало совсем не до разговоров, так как пришлось поднимать набравшуюся ёмкость почти на высоту пятиэтажного дома. В теории это выглядело не так уж и тяжело, но чертов канат весил целую тонну, и без посторонней помощи я бы точно надорвал себе спину.

Маша тоже участвовала в процессе, используя свою курточку для защиты рук. По-хорошему нам нужна была хотя бы простейшая лебёдка, да только где её взять? Приходилось натурально бурлачить ради нескольких жалких литров. А самое печальное — что большая часть воды нам никак не пригодится.

Но об этом девушка узнала лишь в тот момент, когда я выплеснул ведро прямо нам под ноги. Предварительно вручив ей драгоценный прямоугольник отражателя. Как и ожидалось, при контакте с раскалённым металлом вода моментально зашипела и выпустила целое облако пара. Часть его унёс вездесущий ветер, а остальное осело на шлифованной пластине в виде маленьких мутных капелек конденсата. Осталось чуть наклонить уловитель, чтобы они тоненьким ручейком стекли в перевёрнутую каску. Посуды у нас не было, так что пришлось использовать её в качестве миски.

Вот кто после этого усомнится в моей гениальности? Правильно, никто.

Удивлению Маши не было предела, хотя наш КПД, мягко говоря, оставлял желать лучшего. С целого ведра морской воды выпарилось всего на один глоток, но это была однозначная победа. Теперь осталось только усовершенствовать технологию, чтобы мы в процессе добычи теряли меньше влаги, чем её добывали.

Стоило нам отпоить сомлевшего Костика, как он тут же смастерил нам парочку простеньких блоков из электрических катушек. Перекинутый через них трос тянуть было в разы проще, а после смазки всей конструкции с подъёмом запросто справлялся даже один человек. Поэтому стало реальным работать по очереди.

Так же по его указке мы чуть изогнули пластину, чтобы увеличить процент сбора испарившейся жидкости. Обратную сторону для пущей теплоизоляции пришлось укутать верхней одеждой. А не то о конденсате можно было сразу забыть.

К вечеру мы все были вымотаны до предела, но зато в нашем распоряжении имелось аж полторы каски воды. До бутилированной «Восс» или «Фуджи» местной жидкости было откровенно далеко, но со своей задачей она вполне справлялась. К металлическому привкусу мы быстро привыкли, так что смерть от жажды нам больше не грозила.

Следующим этапом шла еда.

Мидии весь день принимали солнечные ванны, превратившись в небольшие светло-коричневые ломтики. Ни малейшего аппетита они не вызывали. Но голод одолевал всё сильнее, и я решился на экстремальную дегустацию. Что мне терять, в конце концов? Ксандиновы же предпочли остаться сторонними наблюдателями, хотя у обоих громко урчали животы. За время совместной работы они немного поостыли, но я всё ещё ловил на себе косые взгляды. Обида не прошла, но затаилась до поры. Меня это более чем устраивало.

Мы не питали друг к другу ни малейших иллюзий, не клялись в вечной дружбе и прочих глупостях. Просто пытались выжить сообща. Типичный первобытно-общинный строй.

А вот мидия откровенно разочаровала.

В какой-то старой книге мне однажды попалось любопытное выражение: «на вкус, как подошва сапога». Никогда не пробовал обувь на ужин, но по ощущениям моллюск от неё ушёл совсем недалеко. Мерзкий, жёсткий и солёный. Жевать его приходилось долго и усердно, до боли в челюстных мышцах. Поначалу меня едва не стошнило, но я вовремя догадался запить эту гадость тёплой водой. Стало чуть легче.

Мой изнеженный желудок воспринял новую пищу с недоумением, но к тому времени он уже был готов переваривать сам себя, так что сильно протестовать не стал. На пробу я сначала съел всего одну стельку, а через два часа, когда местное светило окончательно закатилось за горизонт, заточил ещё четыре штуки. Заодно отметил при помощи смарт-браслета, что местные сутки не сильно отличаются от земных. Гигантские луны взошли далеко не сразу, позволив мне вдоволь налюбоваться звёздным небосклоном, чтобы отвлечься от лёгкой тошноты.

Красиво, чёрт тебя дери!

Совсем не те ощущения, когда я гулял бессонными ночами. Всё вокруг стало… Острее, что ли? Будто раньше меня окружал непроницаемый пузырь, который в одночасье лопнул. Не сказать, что мне нравилось жить в презервативе, но внезапная свобода от всего сразу немного пугала.

Спал я крепко, и без сновидений. А утро встретило меня ломотой во всём теле и тухлой отрыжкой. Ксандиновы, решившиеся под конец разделись со мной трапезу, жаловались на те же симптомы. Но главное — мы были всё ещё живы. Это ли не достижение?

За ночь прилив окончательно закончился, а вода стала потихоньку подниматься. Вчера мы бездумно сожрали все добытые мидии, так что настало самое время натаскать новых. Я не обладал ловкостью нашего покойного проводника, поэтому собирать ракушки отправилась юная альпинистка. Причём, безо всяких уговоров, на чистом энтузиазме. Уж очень ей хотелось утереть мне нос за вчерашнее.

Моё предложение смастерить для неё хоть какое-то подобие страховки было категорически отвергнуто и высмеяно.

— Уж как-нибудь сама справлюсь! — гордо заявила гречанка.

Даже рассудительный Костя не смог её переубедить. И поначалу у неё шло очень даже неплохо. Пользуясь провалами в настиле, она спускалась к опорам, где беспощадно грабила морские колонии. Добыча складывалась в моё самодельное ведро, и по мере заполнения затаскивалась наверх. Хоть в чём-то мне удалось навязать свою помощь

Я приловчился вскрывать ракушки куском системной платы, а Костик раскладывал их неровными рядочками на солнечных местах. Мы сразу решили насушить побольше, чтобы иметь стратегический запас на случай не скорого отлива, а водой заняться ближе к полудню. И всё бы шло хорошо, не переоцени Маша собственные силы.

В кой-то момент до нас донёсся пронзительный вскрик, отчего я едва не выронил раковину. Спустя секунду послышался громкий всплеск, который окончательно расставил всё по своим местам. В дыру я заглядывал уже чисто для галочки, чтобы окончательно убедиться в собственной правоте.

При всём уважении к морскому чудищу, взобраться по отвесным опорам у него бы вряд ли вышло. Как и выпрыгнуть из воды на такую высоту. Так что единственным правдоподобным вариантом оставался банальный срыв.

— Маша-а-а-а! — истошно завопил Костик, сунувшись в дыру.

— Стой, дебил!

Я успел схватить его за ремень в последнюю секунду, когда братец уже начал проваливаться всем своим неуклюжим телом. Он едва не утянул меня за собой, но разница в весе всё же была на моей стороне. Отшвырнув идиота в сторону, едва подавил желание добавить ему ускорения пинком ноги. Чтоб летел до самого сарая, не приземляясь.

Между тем внизу всплыла его ненаглядная сестрёнка с широко открытым ртом. Вполне здоровая, хоть и перепуганная до чёртиков. Значит, удачно упала, хотя удар об воду с такой высоты вполне мог её оглушить. Видал я придурков, которые прыгали со скал и вышек пьяными лягушатами, а потом тонули у всех на глазах. Страшный сон любого спасателя.

— Ну, как водичка? — ехидно поинтересовался я, помахав ей рукой.

Хорошо, что у неё перехватило дыхание, иначе ответ мне бы не понравился. А потом до девушки дошёл весь ужас её положения, и она принялась судорожно взбираться на одну из опор, постоянно соскальзывая вниз.

Нет, так дело не пойдёт.

— Эй, дура, слышишь меня? — крикнул я, сложив ладони рупором. — Плыви к соседней, там ты не поднимешься. Алло, не туда!

— Тише, Алекс, — умоляюще прошептал Костя. — Ты можешь привлечь ЕГО…

— Заткнись и не мешай, — посоветовал я умнику. — Её вопли даже на берегу было слышно. А уж в воде, так тем более.

Остатки разума всё же вернулись в мокрую девичью голову, поэтому она послушно погребла к нужной колонне, откуда имелся выход на пандус. А чтобы ей легче было взбираться, я сбросил вниз канат с ведром. Вес даже такой худышки он бы не выдержал, но для подстраховки вполне сгодился.

Поначалу Маша панически ухватилась за трос двумя руками, едва не сдёрнув меня вниз по доброй семейной традиции, но после моих не совсем цензурных команд стала использовать его лишь в качестве дополнительной поддержки. На подъём ушло около десяти минут каторжного труда, и под конец мне отчётливо показалось, что между опорами мелькнуло что-то тёмное. Но делиться своими наблюдениями я ни с кем благоразумно не стал.

Спасённая девушка представляла из себя жалкое зрелище. Дрожащая и мокрая, она обессиленно плюхнулась на пандус, тяжело дыша. М-да, такое фото в «Инсту» не выложишь, сразу все фолловеры разбегутся.

Пока она обсыхала и приходила в себя, мы с Костиком закончили раскладывать пасьянс из ракушек и принялись таскать воду для дистилляции. Припекало всё сильнее, и ближайшие часы нужно было использовать по максимуму. А через минут двадцать я неожиданно услышал вымученное:

— С-спасибо…

— Смотрю, тебе полегчало? — ухмыльнутся я. — Тогда продолжим, а то деликатесы до вечера не испекутся.

— Что-о-о?!

Девушка снова принялась дрожать, несмотря на царившую в воздухе духоту.

— Продовольственный план сам себя не сделает, дорогая моя, — развёл я руками. — Так что бери трос и вперёд, на сбор урожая.

— Нет! Я не полезу туда снова!

Если можно свернуть себе шею мотаниями головы, то сейчас она была как никогда к этому близка. На тёмных глазах навернулись искренние слёзы, но разжалобить меня подобной ерундой у неё не вышло. Девочка ещё не поняла, с кем имеет дело.

— Сам туда ныряй, понял?!

— А ты меня вытащишь, если что? — задал я резонный вопрос. — Сама же убедилась, что без посторонней помощи обратно не залезть. Или бросишь меня на съедение? Тогда подумай хорошенько, сможешь ли потом жить с этим, а? И голодному брату в глаза смотреть.

Маша не могла. Поэтому через несколько минут отправилась обратно на промысел. На этот раз мы продумали технику безопасности до мелочей, так что эксцессов не случилось. Ни в этот день, ни в следующий, когда волны уже плескалась почти под самым пандусом.

Больше всего нас пугала перспектива полного погружения, но, как и в случае с отливом, подъём воды стал постепенно замедляться, пока вовсе не застопорился, к нашему дикому облегчению. Хотя теперь монстру ничего не стоило вынырнуть к нам навстречу, чтобы снова побаловать себя деликатесом с другой планеты. Поэтому сушка мидий и выпаривание воды происходили исключительно на крыше сооружения. Монотонная работа знатно отупляла, а ещё от беспощадного солнечного света на открытых участках кожи стали вскакивать волдыри. Даже мой тропический загар не спасал.

Потянулись серые будни, наполненные трудом и размышлениями о смысле жизни.

Мы кое-как обжили платформу, смастерив себе из хлама примитивные лежанки, но с каждым днём всё острее вставал вопрос: «Что делать дальше?» Скудный рацион поддерживал нас на ногах, однако с каждым днём наши тела всё больше слабели. А мне всё сильнее хотелось плюнуть на эту обречённую борьбу и отдаться на милость волн. Хотя я прекрасно понимал, что в таком состоянии вряд ли куда доплыву. Если только до дна…

Шестой день нашего заточения на первый взгляд не сильно отличался от остальных. Я спозаранку выполз наружу, чтобы справить нужду и замерить уровень воды, попутно жуя сушёного моллюска. Это уже практически вошло в привычку, так как на каждого требовалось приличное количество времени. Поэтому мы все превратились в жвачных животных.

Однако в этот раз ритуал пришлось прервать досрочно из-за новой детали в окружающем пейзаже. Осмыслив увиденное, я тут же выплюнул драгоценную еду и понёсся внутрь, срочно будить Ксандиновых. Пусть тоже на это чудо взглянут — вдруг у меня уже галлюцинации начались?

Хотя, вряд ли. Они обычно представляются чем-то красивым и недостижимым, а к нам приближался страшненький, кривовато скроенный кораблик. Будто его собирали криворукие бомжи на промышленной свалке.

И даже, если это окажется аналог Летучего Голландца с призраками вместо нормальной команды, я готов был заложить собственную душу, лишь бы попасть к нему на борт.




Автор: Сергей Мусин https://www.artstation.com/samfx


Глава 5


весто

Автор: Сергей Мусин https://www.artstation.com/samfx



На самом деле это оказался не корабль, а самоходная баржа. Причём, на вёсельной тяге.

Но свою ошибку я осознал, лишь оказавшись на борту этого ржавого корыта, скрипящего на все лады. Мокрый, побитый, и лишённый верхней одежды. Мечты сбываются!

Точные габариты судна мне никто не сообщил, но на первый взгляд взгляд оно было никак не меньше тридцати метров в длину и около десяти в ширину. Почти всю полезную площадь верхней палубы занимали кривоватые многоярусные надстройки, сделанные из чего попало. На одной из них и вовсе возвышалось широкое бетонное кольцо, пародируя выхлопную трубу парохода. Никакого дыма оттуда, разумеется, не шло. Свободное пространство оставалось лишь вдоль бортов и в носовой части, укрытой грязным полотном. Этакая «чилаут-зона» с видом на море, только вместо диванчиков — грязные циновки и кривовато сбитые деревянные лавки.

Туда нас и притащили, грубо бросив на дощатый настил.

Нужно отдать должное гостеприимству аборигенов, оказавшихся к нашему облегчению вполне обычными людьми, хоть и странновато одетыми. Уж очень мы боялись увидеть каких-нибудь щупольцеголовых пришельцев или прочую инопланетную экзотику. Хотя каждая деталь на платформе указывала на то, что пользовались ей в прошлом такие же люди. Вполне возможно, что это были наши предки.

Местные мореплаватели ни секунды не сомневались, принимать ли им чужаков на борту. Тут же выслали за нами утлую лодчонку, вызвавшую у нас истеричный смех. Но намерения у спасателей оказались весьма серьёзные, и наши робкие отнекивания они проигнорировали напрочь. А когда мы наотрез отказались спускаться, нам выдали жёстких тумаков и просто скинули нас с платформы вниз, прямо в воду, откуда потом же и выловили. Да так ловко, что даже Костик не успел толком нахлебаться.

Внешне наши спасители выглядели под стать их средству передвижения — будто сюда статистов со съёмок очередного «Безумного Макса» согнали. Кожаные куртки с металлическими нашлёпками и шипами, плотные холщёвые штаны с заклёпками и наколенниками, а так же сапоги с высоким голенищем. Рейдеры, да и только. Только на головах вместо вполне ожидаемых шлемов — широкие азиатские шляпы из плетёной соломы. Да и оружие, которое я успел мельком разглядеть, уж сильно подозрительно напоминало японские катаны. У меня на «Лексусе» рычаги коробки передач и ручного тормоза как раз были выполнены в стиле рукоятей этих мечей. Да и в медиа-культуре они частенько мелькали.

Я как раз успел весело произнести: «Ну что, пацаны, аниме?», прежде чем этими самыми рукоятями мне пересчитали все рёбра. Не забыв и про копчик в качестве финального аккорда. Отлив всё сильнее обнажал опоры, так что у меня представилась прекрасная возможность почувствовать себя настоящим мастером спорта по прыжкам с трамплина. Мой полёт вниз вышел красивым на загляденье, а вот за брызги при погружении в воду судьи наверняка бы сняли штрафные баллы.

Всю мою апатию как рукой сняло. Даже чистый адреналин не может так сильно взбодрить.

Помимо упомянутых мечей некоторые аборигены могли похвастаться угловатыми арбалетами, а отдельные уникумы ходили с чем-то, напоминающим внебрачный отпрыск сабли и копья. Как они этими граблями не цепляли всё вокруг в тесном пространстве палубы — загадка.

Разговаривали все на каком-то гортанном, лающем наречии, которого мы разумеется ни черта не понимали. Поэтому старались общаться самыми примитивными жестами. Хотя отдельные слова, проскальзывающие в чужой речи, вызывали у меня какие-то смутные ассоциации. Но никто мне время на вдумчивые размышления не давал.

Оказавшись на борту баржи, я перепробовал все языки, какие припомнил, но так и не смог наладить контакт со смуглым человеком в помятом кафтане, который вызвался с нами общаться. Он что-то вопросительно рявкал и периодически показывал в сторону платформы. Остальные дикари предпочитали рассесться по сторонам, шушукаясь вполголоса. Когда нас избавили от личных вещей и одежды, большая их часть потеряла к нам интерес, отправившись по своим делам. Чуть позже я заметил их за перетаскиванием толстых бухт из свёрнутых верёвок.

— Хот но рат’су?! — теряя терпение, повторил мужчина в очередной раз.

— Возможно, он спрашивает, откуда мы, — тихонько предположил Костя, которого до сих пор колотила нервная дрожь.

— Мы оттуда, вашу мать тупую!

Я раздражённо ткнул пальцем прямо в небо, где висели сильно потускневшие спутники. И надо сказать, мой жест вызвал сильный ажиотаж среди оставшихся на площадке аборигенов. Самые эмоциональные вскочили на ноги, опрокинув грубые сиденья, и убежали в неизвестном направлении. Даже суровый дядька в кафтане изумлённо прошептал что-то себе под нос, прижав ладонь к груди. После чего тоже в спешном порядке удалился.

На какое-то время от нас отстали, и я смог рассмотреть местных жителей поподробнее. Благо вокруг осталось ещё несколько членов экипажа, оживлённо переговаривающихся между собой. Заодно и за нами приглядывали, хотя мы были не в состоянии творить глупости.

Внешне аборигены ничем особым от нас не отличались, но всё же проскальзывало в их внешности нечто странное, подсознательно резавшее взгляд. И когда я начал приглядываться к лицам, до меня, наконец-то, дошло. Это не один этнос, здесь каждый индивидуум был совершенно непохож на другого. Обладатель плоского носа и узких азиатских глаз стоял рядом с белокожим брюнетом, носителем чисто нордических черт. А внешне смахивающий на индуса мужик имел огненно-рыжую бороду. Встречались так же русоволосые и даже блондины.

В общем, перед нами был сводный экипаж МКС, вырядившийся специально для фестиваля любителей постапокалипсиса. Не хватало только обязательного темнокожего, но он не заставил себя долго ждать, появившись в сопровождении двух человек, чьё облачение уже напоминало настоящие доспехи. А не кривоватую кустарную подделку, сшитую на коленке. Стоило ему ступить на деревянную палубу, как все разговоры моментально затихли, из чего я заключил, что перед нами — местный вожак.

Только он никакого отношения к выходцам из Африки точно не имел. Резкие черты лица и орлиный нос напоминали, скорее, арабский этнос. Угольно-чёрная кожа имела синеватый отлив, а волосы на непокрытой голове наоборот оказались полностью седыми, до последнего волоска, включая короткую бороду и даже брови с ресницами. Такой странный контраст почему-то напомнил мне изображение на негативе непроявленной фотоплёнки. А вот глаза в эту схему не вписывались, и выглядели непривычно большими, имея розовый белок и ярко-красную радужку.

Вот это я понимаю — инопланетная экзотика! Таких чернокожих у нас на Земле точно не было…

Выделяла человека и одежда — длиннополый кожаный плащ и штаны с карманами, напоминающие современные «карго». На поясе висел обязательный местный атрибут в виде широкого изогнутого меча. Мне он напомнил сабли из фентэзийных фильмов, но своими комментариями я предпочёл вслух не делиться. Мне и одного купания сегодня вполне хватило.

Мужчина уселся на предложенный высокий табурет и спокойно выслушал доклад толмача-неудачника, который пришёл вместе с ним. После чего принялся задумчиво рыться в плетёной корзине, которую ему услужливо преподнёс тот самый хмырь в соломенной шляпе, что столкнул нас с платформы. Видимо, он успел обшарить сарайчик, прихватив всё интересное с собой. Прекрасно помня вес и габариты алтаря, я даже не стал дёргаться в ту сторону. Его и вчетвером с места не сдвинешь, а всё остальное ценности для меня не представляло.

Забрали мобильники и прочие гаджеты? Удачи вам их сбыть, ребята. Куда больше мне было жаль одежду, но я всё же надеялся, что нам её вернут после всех разбирательств.

Неужели я не смогу договорится? Прежде такого не случалось.

Удовлетворившись осмотром трофеев, беловолосый занялся непосредственно нами. Я повторил свой коронный жест, а когда на тёмном лице лидера появилось скептическая гримаса, прибегнул к последнему доказательству в виде уцелевших смарт-часов на запястье. Пребывание в воде они перенесли вполне достойно, а раздевавшие нас аборигены почему-то оставили их без внимания. Хотя и крестик на машкиной шее тоже никто не снял. Наверное, приняли за личные украшения.

Девушка, оставшись в неглиже, чувствовала себя неуютно под многочисленными мужскими взглядами. Хотя среди местных определённо присутствовали и женщины — я успел заметить на борту как минимум троих. Ещё одна подошла к нам сама, встав сбоку от лидера. Она точно относилась к той же расе, хотя волосы казались больше серебристыми, чем белыми. Эбонитовая кожа имела лиловый отлив, а радужка глаз была фиолетовой. Да и одежда её разительно отличалась от мужской части экипажа, напоминая этакий средневековый спортивный костюм. Зато он отлично подчёркивал все достоинства стройной фигуры.

Когда я активировал экран, она изумлённо выдохнула, вслед за остальными, а вот её соплеменник сохранил внешнюю невозмутимость. Он внимательно посмотрел все изображения, которые я ему продемонстрировал, включая панораму ночного Нью-Йорка и зимнего Лондона, после чего перебросился парой фраз с эффектной соплеменницей. И среди неразборчивой какофонии звуков мне отчётливо послышалось слово «Олд».

Мой английский не воспринимался аборигенами от слова «никак», но при общении между собой отдельные знакомые выражения всё же проскакивали. Я с таким столкнулся однажды на Филиппинах, где местные общались на дико искажённой версии, перемешанной с родным азиатским наречием.

— Олд? — радостно повторил я, вслед за беловолосым.

Тот лишь ухмыльнулся, хотя явно понял, что я зацепился за знакомое слово. Тем временем чернокожая девушка достала из-за пазухи небольшой стеклянный флакончик, но внутри оказался совсем не парфюм, а какая-то тягучая чёрная жидкость. Нечто среднее между нефтью и смолой, которая с крайней неохотой вытекла наружу. Дабы не капнуть ею на палубу, девица ловко подставила узкое лезвие ножа, невесть как оказавшееся в её руке. Прямо помощница фокусника какая-то.

Только мне это представление всё меньше начинало нравиться.

После того, как капелька странной жидкости коснулась металла, она повела себя крайне странно, собравшись в идеально круглый шарик. И судя по красноречивым жестам спортсменки, нам нужно было проглотить эту непонятную хрень. Или, по крайней мере, засунуть её себе в рот.

Тут и дебил бы догадался, даже который ни разу не бывал в Таиланде.

— Ни за что! — почти хором выкрикнули Ксандиновы.

— Любопытно, — задумчиво пробормотал я.

— Алекс, ты спятил?! — едва ли не взвизгнула Маша. — Это же может быть отрава!

— Тогда они самые расточительные ребята в галактике, — покачал я головой. — Чтобы нас убить, им достаточно ткнуть любой из этих острых штук на выбор. Если не охота отмывать потом настил от нашей крови, сделать это лучше прямо над водой. А теперь обратите внимание, что творится по левому борту.

Там действительно имелось, на что посмотреть, хотя обзорная точка у нас была откровенно паршивой. Те самые зеваки, покинувшие нас в самом начале, сейчас выгоняли на верхнюю палубу новых людей, одетых в откровенные обноски. Там их шустро обвязывали теми самыми верёвками из бухт, после чего отпускали в свободное плавание. А следом в воду бросали небольшие плотики из тростника. Человека на плаву такие спасательные средства точно не удержат, но зато на них можно пристроить что-нибудь полегче.

Например, содранную с опоры мидию.

Я почти не удивился, когда первые пловцы показались на торчащих из воды опорах. Баржа приплыла сюда не просто так, по щучьему велению, а в поисках морских деликатесов. А мы получились дополнительным фактором.

— Там же монстр! — охнул Костик. — Остановите их, кто-нибудь!

— Думаю, они в курсе.

Но парнишка не успокоился и продолжил привлекать к себе внимание. Даже попытался пантомимой изобразить морского хищника, чем вызвал ехидный смех среди окружавших нас людей. Посмеялась и сереброволосая девушка, блеснув белоснежными зубами, после чего подошла к юному археологу и небрежно пнула его в живот. Тот охнул от неожиданности и боли, после чего в его распахнутый рот отправился чёрный шарик, едва не отхватив ему язык.

Маша дёрнулась было к брату, но её схватили за плечи два крепких мужика в соломенных шляпах, после чего процедура повторилась. Только на этот раз помощница придержала нижнюю челюсть девушки, чтобы та ничего не выплюнула. Вот она, женская солидарность во всей её красе.

Приняв странную пилюлю, Ксандиновы тут же отрубились, как после затяжной вечеринки. Видя их распростёртые тела, мне всё меньше хотелось получать следующую дозу, но выбора мне никто не оставлял.

Всё те же мужики встали позади меня наготове, но я решил сам протянуть руку за шариком, чем удивил не только их, но и саму спутницу лидера. В её фиолетовых глазах определённо промелькнуло что-то вроде одобрения, и она после небольшой паузы ловко стряхнула шарик с ножа прямо мне в ладонь. На ощупь он оказался чуть тёплый, а вот запаха не имел вовсе. И ожидаемо стал снова растекаться, едва коснувшись моей кожи.

— Надеюсь, у меня не будет от него изжоги…

Я слизал гостинец, но вкус почувствовать так и не успел — язык моментально отнялся, а вслед за ним все нёбо. Всё что мне удалось, это улечься в нормальную позу до того, как волна онемения накрыла меня с головой.

А потом пришла БОЛЬ. Такая острая и оглушительная, что я раз сто пожалел, что не потерял сознание. И вроде бы болевой порог у меня по определению не мог быть высоким, но спасительное беспамятство всё никак не приходило.

Всё тело выворачивало и корёжило. А больше всего досталось моей многострадальной голове. Мозги будто засунули в микроволновку и принялись медленно прожаривать их со всех сторон. Глаза пекло так, что казалось — они вот-вот закипят прямо в глазницах. И самое поганое, что пошевелиться было нельзя, поэтому оставалось лишь смиренно терпеть. Иначе я с превеликим удовольствием сам себе отпилил бы этот сгусток концентрированной боли и выбросил куда подальше.

Человеку не может быть настолько плохо, организм просто не выдержит такого издевательства над собой! Но каждая новая минута опровергала это заявление.

Трудно сказать, сколько так продолжалось. Наверное, целую вечность. Однако, когда я смог пожалеть о своём опрометчивом поступке, это оказалось очень хорошей весточкой. До того момента мне даже думать было больно. А так постепенно беснующиеся органы чувств понемногу приходили в себя и вскоре я расслышал чей-то надсадный вой, буравящий мне уши.

Только он не давал мне всецело насладиться отступлением негативных ощущений. А так хотелось просто полежать, прикинувшись бесхребетной медузой…

Но мерзкий звук и не думал сбавлять обороты, заставляя двигаться вопреки воцарившейся в организме слабости. Пожалуй, такого оглушительного похмелья у меня не случалось даже после употреблённой по пьяни «кислоты» неизвестно чьего производства. Меня просто раскатало в лепёшку, после чего свернуло в рулон, и каждое движение воспринималось организмом с неподдельным изумлением. Мол, я и так могу, серьёзно? У меня что, есть руки? Обалдеть!

Вынырнув на поверхность тошнотворного забытья, я первым делом попытался заткнуть себе уши внезапно потяжелевшими руками. Помогло слабо — вопли не стихали, а даже наоборот, стали как-то фактурнее. В них отчётливо слышалось горе и безысходность.

Сдавшись, я распахнул чугунные веки, чтобы с удивлением уставиться на яркую надпись прямо посреди грязного полотнища, в тени которого мы улеглись.

«Система успешно активирована!

Локализация — определена.

Статус — пользователь с ограниченными правами.

Текущее состояние — раб».

Последняя строчка мне особенно не понравилась. Потому я поскорее отвёл взгляд в сторону, но чёртов текст переместился вместе с ним, частично расположившись поверх бортовой обшивки. И только когда я крепко зажмуриться, он-таки соизволил пропасть. Чтобы вновь появиться, стоило мне открыть глаза.

Ни частое моргание, ни вдавливание яблок в глазницы до цветных кругов не помогло. Будто чёртовы буквы были выгравированы у меня прямо на роговице. Если это галлюцинация, то весьма странная. А ещё внезапно выяснилось, почему мои руки двигались с таким трудом — на запястьях обнаружились грубые металлические браслеты с толстыми дужками по бокам. Состояли они из двух половинок, скреплявшихся между собой толстой заклёпкой. А вот умные часы бесследно пропали, в лучших традициях бедных гетто.

Пока я хмуро рассматривал непрошеные обновки, по ушам резанул очередной крик, уже более информативный:

— Ко-о-остя-а!

Вопила, как нетрудно догадаться, Маша Ксандинова, склонившись над братом. Достаточно было беглого взгляда поверх надоедливой надписи, чтобы понять — дело плохо. Кожа у парня здорово побледнела, а из носа натекла целая лужица тёмной крови. Кому-то всё же придётся отмывать чёртову палубу…

Чертыхаясь, я попытался подползти к нему поближе, и только тогда обнаружил на себе ещё одну пару тяжёлых браслетов — на этот раз на лодыжках. Ноги и без того были словно ватные, а с утяжелителями вообще превратились в неподъёмную обузу. Так что покрыть смехотворное расстояние получилось далеко не сразу, почти ползком.

Вокруг нас снова собирались гогочущие дикари, но мешать или помогать никто не собирался. Все со смехом наблюдали за моими потугами, делясь комментариями вполголоса. Зато хоть чёртовы письмена убрались, наконец-то, с глаз долой. Остались лишь редкие строчки, пробегающие по нижней границе поля зрения, только вглядываться в них мне было некогда

Маша щеголяла точно таким же набором начинающего мазохиста, а вот Костика никто не трогал. И когда я проверил его пульс, стало понятно — почему. Ни на бледной шее, ни на запястье сердцебиение не прощупывалось. Более того, рука парня гнулась с большим трудом, будто… Окоченела.

Как-то раз мы застали одного нашего общего знакомого в подобном состоянии. Переборщил с дозировкой дряни, на которой уже давненько сидел. Пришлось потом даже поучаствовать в настоящем полицейском допросе и потратить немало нервов и денег, чтобы от меня отстали.

Маша сейчас вряд ли что-то соображала и периодически колотила брата по груди, подражая врачам скорой помощи. Хотя для реанимации было уже откровенно поздновато. Остановило её только появление чернокожего главаря, который с невозмутимым лицом встал напротив нас. Хотя взгляд, которым его наградила обезумевшая от горя Ксандинова, мог запросто прожечь дыру в настиле.

— Хот аш рат’су?

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло, отдавшись тупой болью в висках. А плохо различимые строчки, то и дело мелькавшие перед глазами, резко набрали объём и контраст. Так, что я смог их прочитать.

«Ты меня понимаешь?»

Проморгаться снова не получилось, поэтому мне оставалось только кивнуть. Но тут некстати вспомнились болгары с их нестандартной жестикуляцией, поэтому я ещё высказался вслух на всякий случай:

— Да.

Переливающиеся слова тут же испарились, сменившись коротким «Аш». Его я и повторил, доверившись внутренней интуиции. Если это такой перевод, то почему бы ему не быть взаимным?

Лидер полностью удовлетворился моим ответом, после чего обратился к безутешной девушке с тем же вопросом. Но та лишь разразилась потоком нецензурной брани, продолжая гладить остывающее тело Костика.

— Убийцы! Чтоб вы все сдохли, суки!

Лидер без труда уловил суть претензии, и степенно произнёс:

«Этот человек был слаб и не вынес древнего дара. Такое случается. На Пангако нет места слабым».

Я всё больше осваивался с онлайн-переводчиком, вшитым мне прямо в глаза. Отчасти это напоминало режим дополненной реальности, только без специальных очков. Одно лишь загадочное слово «Пангако» так и написалось в русском транслите, из чего я решил, что это какое-то название. Может, прямо этого судна. Ведь стоило вождю окончить последнюю фразу, как его подручные подскочили к Костику, отпихнув голосящую сестру в сторону, и без всякого почтения выкинули его за борт.

Вместо прощальных слов получился громкий всплеск.

Машины вопли ушли куда-то в инфразвук и она обезумевшей фурией бросилась на беловолосого. Но тот встретил её небрежной пощёчиной, отправившей девушку в короткий полёт обратно на дощатый настил палубы. Грохнувшись на него с размаху, она уже не вставала, уйдя в глубокий нокаут. Отчего-то мне подумалось, что вложи он в удар чуть больше силы, на дно отправилось бы ещё одно бездыханное тело, но на этот раз — женское.

Если даже при жизни к нам не проявляли особого почтения, то после смерти и подавно.

Будь я истинным джентльменом, тут же бросился бы защищать попранную дамскую честь, даже с голыми кулаками. За что непременно бы отхватил свою порцию побоев. Так что оставалось лишь порадоваться тому, что я — не джентльмен и могу обойтись без лишних страданий. Костика мне было искренне жаль, без всякой притворной вежливости, но ничего с его смертью уже не поделаешь. В последние дни он начал сильно сдавать, особенно, когда ограниченный запас таблеток подошёл к концу.

Может, окажись на борту толковый медик, ему и смогли бы помочь, но я сильно сомневался в наличии среди экипажа подобного специалиста. Очень уж показательной была фраза про то, что слабым здесь нет места. Наверняка в лучшем случае больному позволят выздоравливать самостоятельно. В худшем — отправят на корм рыбам…

Вождь внимательно следил за моей реакцией, и когда удостоверился, что я нападать не собираюсь, одобрительно произнёс:

«Ты не глуп. Возможно, из тебя выйдет толк. Можешь задать мне три вопроса».

От такого поворота событий впору было впасть в ступор, что я и сделал.

Мне казалось, что меня будут долго и вдумчиво допрашивать, но вместо этого оставшаяся часть зевак разошлась по своим делам, оставив нас чуть ли не наедине. Сбор урожая подходил к логическому концу, и пока одни дикари складывали добытые ракушки в грубо сколоченные ящики, другие общими усилиями вытягивали из воды намокшие верёвки. И далеко не все из них продолжали подстраховывать несчастных пловцов. Некоторые оказались оборваны, а на одном даже виднелись алые разводы.

Вопросов у меня накопилось превеликое множество, но лидер всем своим видом показывал, что на долгий разговор не настроен. И вообще, он тут чисто для того, чтобы проконтролировать работу подчинённых. Те самые мужики, что выбросили тело Костика, притащили из надстройки ещё несколько колец, куда шире предыдущих. После чего принялись деловито примерять их к шее бесчувственной девушки. Надо полагать, что следующим на очереди за этим кустарным ожерельем буду я сам.

Из-за одностороннего конвертирования приходилось бить предложения на сегменты, чтобы проговаривать их по очереди, но в целом наше общение пошло без особых проблем.

— Вы сказали, что такое случается со слабыми, — начал я издалека. — Значит, мы не первые, кто принял этот ваш дар?

— А ты хитрец, — цокнул языком беловолосый. — Это наследие Древних. Тех, кто был до нас. Оно имеет множество названий — Панацея, Древнее Семя, Мумиё… Его принимают при серьёзных травмах, чтобы они зажили быстрей. При рождении каждый ребёнок обязан его принять, но не все с этим справляются. Слабые умирают. Вы тоже в каком-то смысле родились, заново. Вам повезло. Иноземцы чаще всего умирают, не дожив до испытания.

Во время этой длинной речи мне удалось уловить ещё несколько знакомых слов. Помимо встречавшегося ранее «Олд», обозначавшегося как «Древние», встретились «мори» в значении смерти и «тест», который перевёлся как «испытание». Первое точно относилось к латыни, являясь частью одной из самых знаменитых пословиц, а вот на счёт происхождения второго я уже не был настолько уверен. И, наконец, «Мумиё», произнесённое мужчиной с большим трудом. Чуть ли не по слогам. Сразу видно, что это словечко не в обиходе, и здорово напрягло его речевой аппарат.

В целом же местный язык оказался прост и даже примитивен, будто его старательно вычищали от всякого ненужного. Рубленные слова не могли похвастаться большим набором звуков, нанизываясь друг на друга в строгом порядке. Представляю, как здесь трудно приходится поэтам.

— Даюхан? — повторил я выражение «иноземец». — Есть и другие?

— Такое иногда случается среди древних построек, — продолжил просвещать меня лидер. — Но чаще всего мы находим трупы в странной одежде. Скажу сразу, забудь о своём прежнем мире. Из Пангако нет выхода. Задавай последний вопрос, не тяни.

Время действительно поджимало. Мужики с помощью молота и такой-то матери заклепали ошейник на безчувственное девушке и теперь вовсю примерялись ко мне.

Спрашивать о диске Би сейчас не имело особого смысла. Либо про них ничего не знают, либо они тут ещё большая редкость, чем у нас на Земле. Кстати, теперь я хотя бы определился с названием этой воистину гостеприимной планеты. И зачем сюда, спрашивается, наши предки путешествовали? В экстрим-тур от нечего делать?

Хотя за столько времени здесь всё могло разительно поменяться…

— Что нас ждёт?

— Хороший вопрос, иноземец. Мы спасли вас, и поэтому ваши жизни отныне принадлежат нам. Хотите получить свободу — прилежно трудитесь или умрите. Те, кто вернётся с нами из похода по Великой пустыне, перестанут быть рабами. Это наше священное правило. Они смогут присоединиться к нам или идти своей дорогой.

Закончив воодушевляющий слоган, мужик вразвалочку направился к добытчикам мидий, а я обзавёлся собственным ошейником. И в то, что его с меня когда-нибудь снимут, верилось с большим трудом. Трудовой инспекции здесь не наблюдается, а вот наплевательское отношение к рабочей силе и к технике безопасности видно невооружённым глазом. Без всяких эффектов дополненной реальности.

Кстати о ней. Помимо уже привычного перевода я постепенно стал различать над каждым человеком статичную надпись, как в вирт-чатах, куда мы с ребятами иногда залетали поугорать.

Большинство из них не поддавалось конвертации, из чего я сделал очевидный вывод, что это имена. Интересно, а надо мной что-то горит?

Закончив с заклёпкой увесистого аксессуара мужики сопроводили меня вниз, даже не удосужившись поинтересоваться, не натирает ли мне где-нибудь. Машу Ксандинову, которая так и не пришла в себя, один из аборигенов закинул на плечо и понёс следом.

Внутри оказалось сыро и темно. Пронзительно воняло чем-то тошнотворным, но я не специалист по таким ароматам, поэтому понятия не имел, чем именно. Побродив немного по тесным проходам между переборками, мы вышли к внутренней стороне левого борта, где на деревянных лавочках по двое сидели тощие невольники. У каждой пары помимо коротких цепей в распоряжении было длинное весло, уходящее через узкую прорезь в металле прямо в воду. Сразу вспомнились римские галеры, хотя гребцов для такой чугунной махины было явно маловато. Они, скорее, маневрировали на месте, чем приводили баржу в движение.

Мне выдали точно такие же обноски из грубой мешковины, пропахшие застарелым потом, и приковали к самой дальней скамейке, до этого пустовавшей. Видимо, о собственной одежде всё же нужно было забыть. Ржавая цепочка позволяла подняться на ноги, чтобы немного размять их, а вот отойти от рабочего места — уже нет.

Поначалу я не собирался напяливать на себя грязные тряпки, но оставаться в одних трусах посреди этой антисанитарии было не лучшей идеей. Загонишь занозу или порежешься ненароком, и что дальше? Тут даже на большинстве цепей имелся солидный налёт ржавчины, чего уж говорить об остальном окружении.

Пришлось кое-как облачаться, борясь с собственной брезгливостью, пока конвоиры кого-то отстёгивали в полутёмном углу. Не иначе, что мне в помощь. Там как раз стояло несколько деревянных столбов, предназначавшихся для вертикального содержания пленников. Большинство из них сейчас пустовало, и лишь на нескольких висели чьи-то худощавые фигуры. То ли проштрафились ребята, то ли они тут так просто отдыхают — не поймёшь.

А вот когда к моей скамейке подвели «напарника», мне осталось только порадоваться тому, что я прикован. Его внешний вид больше побуждал опрометью броситься в воду, чем заниматься совместной работой. Мой испуганный вопль ещё долго гулял эхом по самым отдалённым закуткам баржи. Так громко ноту «ля» я ещё никогда не тянул.

— Уберите его от меня!

Как ни странно, русские слова аборигены прекрасно поняли. Видимо, контекст ситуации располагал. Потому что надо мной стали дружно ржать все вокруг, включая самих гребцов. И только странное существо, которое подвели конвоиры, нервно вертело головой. Или что там у него…

Поначалу я вообще удивился, как в полумраке нижней палубы спутал ЭТО с человеком. Подвело антропоморфное строение. Но чем больше я приглядывался, перестав биться в путах, тем сильнее убеждался, что к людской расе оно не имеет никакого отношения. Вылитый инопланетянин, мать его с Альдебарана!

Так и от инфаркта в двадцать пять лет помереть не долго…

Кожа гуманоида была цвета мокрого песка, и казалась очень плотной даже на вид. В области суставов, а так же тонкой шее и не менее тонкой талии она приобретала светло-серый оттенок. Само тело казалось каким-то измождённым из-за проступающих рёбер на торсе и худых рук всего с тремя толстыми пальцами. Но если верхние конечности ещё кое-как напоминали по строению человеческие, то нижние представляли из себя нечто странное. Непропорционально широкие бёдра прикрывала излохмаченная накидка, из которой торчали две тонкие ходулины без намёка на ступню. Однако, стука при передвижении они почти не вызывали.

Финальным аккордом являлась голова, имевшая геометрию кирпича, поставленного на торец. Непропорционально вытянутая кверху, лишённая носа и губ. Вот уж у кого действительно плоское лицо…

Вместо рта — узкая щель, отделяющая подбородок, глаза же наоборот — огромные и чёрные, как два обсидиановых шара. Ни единого намёка на зрачок или радужку. Ещё из головы в районе нижней челюсти торчала пара странных рожек, а в верхней, приплюснутой части имелся странный нарост, под прямым углом уходящий в сторону затылка. По силуэту это больше напоминало человека, напялившего на себя кепку козырьком назад.

— Да не бойся ты, иноземец, — отсмеявшись, успокоил меня конвоир. — Он тебя не съест!

Снова грянул дружный гогот, порождая дробное эхо. Видимо, у них тут совсем с развлечениями туговато.

Странное существо продолжало робко переминаться на своих несуразных ходулях, не решаясь делить скамью рядом с таким истеричным неадекватом. Только бросало многозначительные взгляды в сторону пыточных столбов. Глядя на его поникшую фигуру, мне даже стало немного стыдно за мою ксенофобию.

— Ладно, садись уже, напарничек, — произнёс я, сверившись с онлайн-переводчиком. — Но предупреждаю сразу — я желчный и невкусный!



https://twitter.com/usada_yuki



Глава 6


Несмотря на страхолюдскую внешность мой компаньон по веслу оказался смирным парнем. А вот источник информации из него вышел так себе, хотя он мог вполне сносно общаться на всё том же местном наречии. Голос у него был очень специфический — сиплый и при этом очень тонкий и певучий. Гласные он тянул с неким подвыванием, особенно в конце слов. А ещё любил часто прищёлкивать языком во время эмоциональных всплесков.

Да, у него имелся язык, очень длинный и гибкий, а так же полная пасть разнокалиберных зубов, которые он невольно продемонстрировал мне во время ленивого зевка. Не акула, конечно, но и далеко не безобидная лошадка. Даже удивительно стало, как они там все помещаются. Я с большим трудом сохранил самообладание при виде такой мечты стоматолога, но потом постепенно привык и перестал обращать на это внимание. Существо явно относилось к всеядным, как и мы — люди. У того же медведя улыбка тоже весьма впечатляющая, если так подумать.

А вот чего у напарника к моему удивлению не оказалось, так это собственного имени. Надпись над плоской башкой полностью отсутствовала, в отличие от всех остальных невольников. Поначалу я решил, что это из-за его нечеловеческого происхождения, но дело оказалось в другом.

— Я — Рой, — заявил он мне с нескрываемым пафосом. — Мы все Рой. Нам не нужны имена, пока мы все вместе.

— Так, а здесь есть ещё твои соплеменники?

— Нету-у-у… — грустно протянул гуманоид. — Я изгнан. Все изгои выбирают себе имена, а мне не хотелось терять связь со своим ульем.

— Ульем?

— Да, Рой не живёт не в жутких городах. У нас — ульи.

Тут в наш разговор грубо вмешались невольные слушатели с соседней лавки:

— Что ты к жуку пристал? Не видел их никогда в своей дыре, что ли?

— Таких точно нет, — спокойно ответил я. — Наши обычно на ладони умещались.

— Странный ты, бормочешь вечно непонятные вещи…

— Это русский язык, не бери в голову.

Ради эксперимента я пробовал проговаривать нужные фразы на английском, но переводчик начинал сбоить и зачастую не выдавал перевод. Может потому, что я плохо знал грамматику и предпочитал читать на родном языке? Ведь надписи у вшитой в меня операционной системы были все сплошь на русском. Мне пока ещё не удалось до конца разобраться в этом феномене, но я точно знал, что двигаюсь в правильном направлении.

Помимо ярких строчек текста перед глазами периодически появлялись какие-то шкалы и пиктограммы, вызывая приступы сильной мигрени. Видимо, настройка всё ещё шла, а пока мне требовалось больше информации об окружающем мире. Цель у меня проста, как инструкция к лому — выжить и вернуться к платформе. Но не с пустыми руками, а с диском Би. Местные могут сколько угодно разглагольствовать, что выхода отсюда нет, но те барельефы неспроста взялись в той пещере. Проход обязан быть двусторонним!

А уж там, на родной Земле, я в кое-то веки стану счастлив. Только взглянув на свою прежнюю жизнь со стороны у меня вышло понять, что со мной было не так. Я ныл и занимался самоедством, вместо того, чтобы самому менять не устраивающие меня вещи.

Но больше такой ошибки не повторится. Пузырь лопнул, и до меня дошли простые истины, лежащие на поверхности. Достаточно было разок окунуться в дерьмо, чтобы осознать всю прелесть чистоты.

С этими успокаивающими мыслями я вернулся к расспросам. Благо, грести что есть сил от нас не требовалось. За прошедшие часы лишь один раз пришлось серьёзно подналечь, упираясь ногами в соседнюю лавку, чтобы разминуться с торчащими из воды камнями. Толком их рассмотреть не вышло из-за крайне узкой щели в борту, но надзиратели выглядели очень напряжёнными, не стесняясь подгонять невольников ударами деревянных палок. Мне тоже пару раз досталось по спине, когда я пытался прикинуть ходовые возможности баржи.

Одно можно было сказать точно — на судне имелся движетель посерьёзнее двух десятков доходяг с вёслами. Даже если на противоположном борту сидит столько же, этого всё равно не достаточно. Длинна судна на поверку оказалась куда больше, чем я думал в начале. Не «Титаник», конечно, но всякого разного барахла сюда затрамбовали очень много. Мне иной раз даже слышалось нечто вроде звериного рыка откуда-то со стороны кормы. Поэтому я решил уточнить на этот счёт.

— Животные? — переспросил меня представитель загадочного Роя. — Конечно, они тут есть. Передвигаться по пустыне пешком слишком опасно. Да и груза мы на себе много не унесём. Там ведь ничего нет — ни еды, ни воды. Когда меня изгнали, я несколько дней бродил голодный, пока меня не спасли охотники на рабов.

— А ты точно уверен на счёт спасения?

— Я бы всё равно там умер, — грустно прострекотал гуманоид. — Здесь не так уж и плохо. Кормят, защищают…

— И заставляют плавать наперегонки с водными хищниками, — добавил я. — Многие твои коллеги так и не вернулись из сегодняшнего заплыва.

— Знаю. Ты сейчас сидишь не месте одного из них. Но они сами виноваты — работали слишком плохо, не слушались команд.

— Вот прямо все до единого?

— Наверное.

Даже в насквозь нечеловеческом голосе чувствовалась неуверенность. А вот я почти не сомневался в том, что для добычи мидий выбирали наименее ценных с точки зрения рабовладельцев. Больных, строптивых и слишком умных. Как бы мне самому в следующую продразвёрстку не загреметь…

— Так, а за что тебя изгнали из твоего улья?

— Не удержался… Съел часть урожая.

— Хм, насколько большую часть? — я скептически посмотрел на его впалый живот.

— Дело не в этом, просто он не предназначается рабочим. Таким, как я. Его употребляют только воины или принцы-трутни. Но он так вкусно пах…

— А, так ты у нас сладкоежка! Получается, в улье кастовая система, по типу пчёл и муравьёв?

Увы, но подобного термина гуманоид не знал, как и названия земных насекомых. Последних даже сам переводчик отказался конвертировать в местный диалект.

— Ладно, кто там самый главный?

— Королева, — моментально ответил любитель запрещённых продуктов.

— Так тебя она выгнала?

— Нет, ты что! Королева всего одна, а ульев — много.

— Получается, у вас трутни всем руководят, — окончательно определился я с устройством пирамиды власти. — Но раз ты у нас изгой, тебе положено имя.

— Наверное…

— Не определился ещё?

— Мне тяжело. Если выберу чужое имя, кто-то может обидеться. А других я не знаю. Может, Песок или Камень?

— Что за вздор! — отсёк я робкие предложения. — Предоставь это мне. Так-так… Сладкоежка по-вашему — это два слова, не совсем подходит. Если ты у нас каким-то образом относишься к насекомым, то как на счёт Кукарача? У нас так одного весёлого таракана звали.

— Красиво, но дли-и-ино, — протянул невольник. — Не запомнишь. Лучше буду просто «Ку-у». Да, мне нравится, спасибо!

Переводчик немедленно опознал этот огрызок имени, как «столб». И только опасения разбить себе нос браслетом не позволили мне исполнить фейспалм. А потом над приплюснутой головой гуманоида зажглись яркие символы дополненной реальности. Отныне мой напарник перестал быть безымянным.

— Вы это видите?! — обратился я к нашим соседям.

— Хех, походящее имечко, — хмыкнул один из невольников. — Как раз для тупого жука!

Мужики заливисто рассмеялись, но надзиратель резко прервал веселье и приказал снова подналечь. Минут пять мы все надрывались, хрен знает, ради чего, пока нам было позволено вернуться в прежний темп. Можно сказать, энергосберегающий, но мне с непривычки двигаться было очень тяжело. Спасибо напарнику, взвалившему на себя большую часть нагрузки. Хоть он и смотрелся худым сморчком, силы в нём было гораздо больше, чем у любого другого невольника.

Когда появилась возможность чуть перевести дух, я немедленно вернулся к изысканиям. Что-то мне подсказывало — чем быстрее разберусь с местными заморочками, тем проще мне будет выжить.

— Как ты это сделал? — я указал глазами на появившуюся надпись.

— Имя? Выбрал его.

— Где?

— Внутри себя. Как обычно.

Большего мне добиться не удалось. И даже остальные люди, к кому я приставал с тем же вопросом, лишь пожимали плечами. Мол, само как-то получается. Ты что, дурак?

Видимо, да. По всему выходило, что работа с вшитой через чёрную жидкость операционной системой происходила у аборигенов на интуитивном уровне. Как дыхание, к примеру. Никто ведь не задумывается, как ему дышать. Кроме рыбы, внезапно выброшенной на берег…

Но я ведь не тупой, и знаю куда больше их всех, вместе взятых. Так что пришлось действительно сосредоточиться на самом себе. А именно, на пресловутых шкалах, что иногда рябили на краю зрения. Поначалу мне удалось лишь добиться нового приступа мигрени, но тут на помощь моему измученному организму пришли женщины-рабыни, притащившие дневную пайку под чутким взором надзирателей. Кормёжка здесь по словам моего крестника случалась всего дважды в сутки, так что это мероприятие ни в коем случае не стоило пропускать.

Меню на рабской галере ожидаемо оказалось скудноватым. Неглубокая миска непонятного густого варева, напоминающего старые помои, и кусок зачерствевшей лепёшки. Ей можно было воспользоваться в качестве простенького столового прибора или же забить поглубже торчавшие из лавки гвозди. Большинство невольников предпочли третий вариант, трапезничая прямо голыми руками, а лепёшкой стачивали зубную эмаль.

Никогда прежде я не запихивал в себя еду с таким трудом. Вокруг стояло мерзкое чавканье, а нос приходилось плотно зажимать пальцами, чтобы ненароком не вдохнуть чудесные ароматы местной кулинарии. Иначе бы точно впустую перевёл все продукты.

Зато у насекомоподобного Ку не возникло ни малейших проблем с аппетитом. Он с удовольствием заточил свою порцию и добил ещё ту часть, которую я не смог осилить. Дело в том, что посреди волокон явно растительного происхождения, напоминавших какие-то овощи, мне попалось несколько знакомых кусков моллюска. И вот они, родненькие, меня едва не подкосили. Хорошо, что вместе с едой нас ещё и поили из глиняных стаканов. Местная вода оказалась на вкус куда лучше той, что мы добывали с помощью выпаривания, и свою порцию я вылил в себя моментально, с огромным трудом подавив рвотные порывы.

Как минимум лишнюю звезду за сервис местные рабовладельцы точно заслужили. Хотя отвращение к еде возникло только у одного меня. Маша так нигде и не показалась, но с другой стороны — женщины за вёслами не сидели. Они раздавали еду и собирали обратно вылизанную до блеска посуду. Наверняка это не вся их работа на борту.

Послеобеденного перерыва нам не полагалось, так что пришлось снова приниматься за синхронную греблю. Зато теперь, после приёма долгожданной пищи, голова почти не болела, а «дополнительные индикаторы», как я их сам назвал, постепенно становились всё отчётливей.

Это одновременно и пугало, и вызывало жгучий интерес. Но вскоре выяснилось, что мои самые главные опасения, связанные с тем, что они будут перекрывать мне обзор постоянно, не оправдались. Шкалы и пиктограммы в «неактивном» состоянии уезжали к самой периферии, почти не сужая поле зрения. Ресничка, попавшая в глаз, и то больше мешает. Зато стоило на них мысленно сосредоточиться, как они выдвигались вперёд. И тут уж лучше в этот момент стоять на месте, чтобы не влететь куда-нибудь сослепу.

Я несколько раз прогонял их с глаз долой и возвращал обратно, пока окончательно не приноровился. Удобно, ничего не скажешь. Теперь у меня есть своя собственная приборная панель, во как…

Сами шкалы и пиктограммы были снабжены пояснялками, рассчитанными на не слишком одарённых интеллектом людей. И опять всё — с русской локализацией. Похоже, что взятой прямиком из моей головы. В этом у меня оставалось всё меньше сомнений. Наверняка у того же Серёжи Белкина из нашей компашки, который на родном-то языке говорил с заметным акцентом, базовым стал бы привычный «инглиш». Потому что именно на нём он и думал, в чём не раз сам признавался. То же самое касается и представителей кавказских диаспор — пусть почти все родились и выросли в столице, семейные традиции они не забывали.

Как именно эта информация считалась — другой вопрос, на который мне здесь вряд ли кто-то ответит. Сейчас же следовало заняться более прикладными вещами. Например, что с этим добром делать?

Почти все индикаторы так или иначе отражали текущее состояние моего организма. Будто пресловутое приложение-диагност для спортсменов, только более продвинутое. Самая большая и детализированная шкала показывала уровень крови по аналогии с датчиком топлива, её младшие сёстры — состояние конечностей и прочих частей тела. Естественно, не в хитпоинтах, как в каких-нибудь игрушках, а в процентах. К моему великому облегчению все показатели оказались выше девяноста пяти. Я был здоров, хоть и сильно истощён, о чём свидетельствовала последняя шкала — «Сытости». Она была заполнена лишь на четверть. Не счётчик калорий, конечно, но сойдёт.

Так же в наличии имелось немного текстовых надписей, сообщавших примерно то же самое, что и после активации. Только на этот раз уточнялось, что я — раб фракции «Пустынные охотники». Это сразу же напомнило мне слова главаря о запланированном путешествии, после которого все выжившие пленники якобы обретут свободу. Очень спорное заявление, но сейчас меня куда больше беспокоило пустующее поле в графе «Имя».

Оказывается, я тоже был безымянным. Специально поинтересовался по этому поводу у соседей, чем окончательно их достал.

Как туда вписать собственные данные, я не имел ни малейшего понятия. Надписи проецировались поверх изображения с глаз, и как-то повлиять на них было нельзя. Движения рук они напрочь игнорировали, клавиатура для ввода тоже отсутствовала. Хотя… У меня ведь получалось как-то выдавать текст для переводчика без всякой печати. Просто голосовым набором. Так может и здесь получится?

Сосредоточившись на пустом поле, я тихонько проговорил:

— Алекс.

И ничего. Следующая попытка была уже погромче:

— Алекс, Алекс! Алекс Рюмин!

Вот тут перед глазами мигнуло, и к моей огромной радости в том самом месте проявились мои паспортные данные. Хорошо, что отчество не понадобилось, уж очень его не люблю вслух произносить. Правда, имя почему-то поместилось в скобки, но прогресс всё равно был неоспорим.

— Эй, Ку! Как меня зовут?

— А-а? — непонимающе повернулся ко мне гуманоид. — Вижу! У тебя получилось! Сейчас… Рю-у-у… Ми-и-и-н. Правильно?

— Не совсем. Ты Алекс пропустил.

— Нету такого. Но если это твоё настоящее имя, то оно не будет видно всем. То есть видно, но далеко не всем.

— Ладно, сделаю вид, что понял… Надо было тебя Кличко назвать.

— Нет, мне так больше нравится!

Пока напарник отнекивался, я попытался отредактировать графу, поменяв фамилию с именем местами, но все мои попытки не увенчались успехом. Возможно, прежнюю информацию нужно было как-то стереть, но все голосовые приказы надпись проигнорировала. Даже фраза «Делит, мать твою!» не помогла.

Пришлось оставить это до лучших времён. Рюмин, так Рюмин. Как я понял, моя фамилия заняла место постоянного прозвища, что не так уж и плохо. Меня это совершенно не коробило. Хотя отец любил повторять, что она у нас — дворянская, но скорее всего кто-то из наших хитрожопых предков просто выбросил из неё лишнюю букву «К». Для благозвучия-с, так сказать.

Ладно, теперь бы узнать немного о нашем предстоящем путешествии, и можно считать программу-минимум на сегодня выполненной. А то после мысленных потуг снова начала потрескивать голова.

— Ку, ты сказал, что бродил по пустыне. А не туда ли мы сейчас плывём, к вам в гости?

— Тут везде пустяня! — взволнованно прострекотал невольник. — Сколько дней не иди в любом направлении, всё равно она не кончится. Поэтому все называют её Великой.

— Супер. Полагаю, ваш улей находится в оазисе?

— Не знаю что это.

— Хорошо, зайдём с другой стороны. Что вы там едите? Песок?

— Нет, мы выращиваем кактусы и мхи. Воины охотятся, приносят мясо. Принцы торгуют с вами, «без-улья».

— С людьми, то есть?

— Со всеми.

— Ага, значит, пустыня ваша вовсе не пустая, — обрадовался я. — А не знаешь случайно, что нашим, хм… Начальникам могло там понадобиться?

— Нет, но Великая пустыня очень опасная! Наши воины не всегда возвращались с охоты, а они гораздо сильнее меня. Боюсь, моя смерть наступит слишком быстро. Извини, если расстроил тебя.

— О, на счёт этого не переживай. Я уже давно стараюсь ни к кому эмоционально не привязываться…


Глава 7


— Песок и солнце, день чудесный… Тьфу!

Дальше я продекламировать не смог из-за того, что внезапный порыв ветра швырнул мне в лицо щедрую пригоршню этого самого песка. Пока откашливался и отплёвывался, всё вдохновение улетучилось.

Пустыня, раскинувшаяся перед нами, была по-своему величественна и красива. Безбрежное оранжевое море, по которому медленно ползли пологие волны-барханы. Они начинались практически сразу за прибрежными скалами, уходя куда-то за горизонт. Странно, только при взгляде на этот безжизненный пейзаж моё настроение необъяснимым образом поползло вверх. Может, дело в непривычно ярком песке? Или в том, что нас наконец-то выпустили из тесной душегубки.

На нижней палубе галеры я провёл долгих четыре дня, натрудив спину до перманентной ломоты. Спали мы прямо на полу между лавками, за исключением тех «счастливчиков», которых за особые заслуги на трудовом фронте подвешивали на шест, словно недозревшую колбасу. Для этого там имелись специальные крюки, спокойно выдерживающие человеческий вес. После первой же ночи своевольный раб не мог без вскрика поднять вверх руку. А один так и вовсе умудрился порвать себе сухожилия, чем заработал билет в один конец на подводную экскурсию. Без акваланга.

На этом фоне мой сорванный ноготь на руке и ломота в позвоночнике выглядели сущим пустяком. Так что, когда надзиратели посоветовали мне заткнуться во время очередных расспросов, я предпочёл уйти в беззвучный режим работы. И всё равно за это время удалось немного подтянуть произношение, с головой выдававшее во мне пришельца. А там и до полного освоения языка уже недалеко. Мне такое всегда легко давалось.

В общем, на пятый день увлекательного морского круиза рабовладельцы разбудили нас ни свет ни заря и погнали на выгрузку. Пока одни корячились в тёмном трюме, других освободили от цепей на ногах и спустили вниз. В том числе и нас с Ку. Оказывается, накануне баржа вошла в небольшую лагуну, где благополучно пристала к берегу. То есть — села на мель плоским днищем. Но так уж здесь заведено швартоваться.

Отлив сейчас был в самом разгаре, так что вода в самых глубоких участках не доставала до пояса. А в районе кормы так и вовсе плескалась на уровне колена, позволив мне рассмотреть в лунном свете здоровенный гребной винт. Вот кого следовало благодарить, что нас всех не задрочили греблей насмерть! Значит, не так уж местные и одичали, хотя ещё непонятно, что приводило его в движение. Может, там наши коллеги крутят ручку стартера до отупения.

Оказавшись в воде, я моментально проснулся, без всякого кофе и лёгкой пробежки. Поначалу отовсюду слышались подозрительные звуки, будто к нам подкрадывается целая стая морских чудищ. Но вокруг баржи царило спокойствие, а чистая вода просматривалась чуть ли не до самого дна, как на лучших курортах Земли. И всё равно я старался не заходить на глубину и держался поближе к берегу.

Чуть позже с кормовой части свесили нечто вроде самодельного трапа из плотно сбитых досок и брёвен, по которому принялись спускать различные грузовые ёмкости. От мелких корзин до здоровенных сундуков, оббитых железными пластинами.

Нашей задачей было поймать это всё добро внизу и оттащить в сторону. И то, что запястья у каждого невольника сковывали полуметровые цепочки, слаженной работе совсем не способствовало. Я всё время цеплялся кандалами за всё, что можно, не стесняясь материть охранников на великом и могучем. Всё равно те ни бельмеса не понимали из-за отсутствия русской прошивки в голове.

Вскоре на ближайшем бархане образовалось нечто вроде стихийного склада. И, если с различными ящиками больших проблем не возникло, то вот животные знатно помотали всем нервы. Как бы я мысленно ни готовил себя к встрече с ними, всё равно поначалу меня колотила нервная дрожь. Одно дело смотреть на монстров в каком-нибудь крутом кинотеатре с бутылкой холодного пива в руке, и совсем другое — придерживать их за лапы, чтобы те не навернулись с шатких мостков.

Однако, первые представители инопланетной живности ко всеобщей радости спустились самостоятельно. Ими оказалась троица волкоподобных существ, которых вёл бомжеватого вида погонщик, от которого за километр несло перегаром.

Поддатый мужичок в пальто-безрукавке кое-как добрёл до возвышенности, где мы складировали груз, и завалился спать. Звери пристроились рядом, тихонько порыкивая в сторону тех, кто проходил мимо. Они действительно чем-то напоминали представителей семейства собачьих, только помимо чёрной шерсти с серыми подпалинами, на их телах имелось множество костяных наростов. Будто поверх шкуры на них нацепили части чьего-то скелета. Поначалу я в сумерках принял эти нашлёпки за примитивную броню, но после рассвета стало понятно, что это часть их организма. Веса в каждой зверюге было примерно под центнер, а по клыкам они запросто уделывали саблезубого тигра.

Неудивительно, что местному кинологу позволили спокойно проспаться, хотя большая часть «песчаных охотников» вкалывала наравне с рабами. Кто-то с деловым видом орудовал на палубе, а кто-то не чурался замочить штаны внизу, на мелководье.

Улучив свободную минутку, я спросил про зверюг у моего напарника и по совместительству — невольного гида. Благо, мы вместе тащили очередной ящик на бархан. Ку зябко поёжился от одного взгляда в сторону дрессированных хищников, после чего выдал следующее:

— Это костяные волки, или проще — костепсы. Очень-очень опасные, жрут только мясо.

Я и сам уже догадался, что они совсем не по травке с ягодками специализируются. Другое дело, что система дополненной реальности впервые на моей памяти выдала сразу два варианта перевода, так и не определившись с наиболее приближенным к нужному значению. Фонетически это звучало как «Поб ча буто», но мне больше нравился сокращённый «почабыт», который и являлся аналогом русского «костепса».

Оставалось только надеяться, что нас прихватили с собой в поход не в качестве самоходного собачьего корма. Такие бестии человека за один присест заточат, не подавятся. И пугало это куда больше гипотетической опасности Великой пустыни, расписываемой гуманоидом.

Следующими спустились шестеро массивных существ, ревевших так, что закладывало уши. И вот с ними уже пришлось основательно повозиться, так как шагать по кривоватому помосту они не хотели совершенно. Пока одни люди толкали упрямцев с борта, другие подтягивали их к себе с помощью многочисленных верёвок. А размер у зверушек был куда побольше, чем у баранов.

Животные активно сопротивлялись, будто их вели на забой, а иногда и вовсе делали попытки откусить кому-нибудь голову. Но стоило им почувствовать под широкими лапами твёрдую опору, как они моментально превращались в смирных двухметровых увальней. Как я понял, это был местный аналог верблюдов, используемых в качестве грузового транспорта. Хотя роднил их, разве что, крутой горб на спине. А так они больше напоминали какую-то несмешную пародию на динозавров. Вроде бы должны смотреться грозно, а по факту получается сплошная нелепость.

Грубая шкура вся в каких-то бородавках, мощные лапы с несуразно широкими ступнями, на которых срослись пальцы до самых когтей, напомнивших копыто. От чешуйчатого хвоста остался жалкий обрубок — явно купировали в своё время. Ну, а голова так вообще — будто бухие палеонтологи в музее из разных частей собирали. Если верхняя часть чем-то походила на черепашью, то широченная нижняя челюсть, выступающая вперёд, сводила это сходство на нет. Зубы отсылали прямиком к Щелкунчику — такие же крупные и ровные, как пеньки. Ну, а вишенкой на торте стали широкие висячие уши, на зависть любому спаниелю.

Звали этих красавцев гарру, что переводчиком никак не конвертировалось, и они являлись главной тягловой силой любого приличного каравана. По крайней мере, так поведал мне Ку, у которого в родном улье как раз и разводили подобных носильщиков. Помимо сложной системы из ремней и хомутов, предназначенной для поклажи, каждый тащил на себе небольшое седло в районе лопаток. А уж навьючивали их без всякой жалости всем тем, что мы накануне вытащили из трюма. По итогу животные превратились в ходячие тюки, мерно топчущиеся на месте.

У меня к этим трудягам тут же прорезалась симпатия, ведь они взвалили на себя большую часть груза, не считая нескольких крупных ящиков, тащить которые приходилось вчетвером. На их счёт у меня имелись самые серьёзные опасения, но они тут же развеялись, когда из трюма показалось последнее тягловое животное.

От громкого трубного рёва по водной глади пошла заметная рябь. Костепсы вскочили на лапы, вздыбив шерсть и костяные пластины, а люди на палубе забегали, как растревоженные муравьи. Существо протискивалось в широкое отверстие грузового отсека с большим трудом, порождая громкий треск досок. Что тут скажешь — роды выдались тяжёлые, да и плод шёл вперёд задницей.

А когда он ступил колонноподобной лапой на мостки, я понял — они не выдержат при всём желании. Только не такую тушу. Поэтому отошёл от них как можно дальше, насколько позволяла верёвка.

Если гарру с натяжкой можно было сравнить с верблюдами, то тут напрашивалась аналогия как минимум, со слоном. Только эта хрень на него походила лишь циклопическими размерами, да сероватой морщинистой кожей. Внешне же она, скорее, напоминала гигантского бульдога за счёт широченной грудной клетки и коротких толстых лап. А вот голова на толстой шее больше походила на кабанью из-за толстого пятака вместо носа и маленьких глазок, расположенных в крупных впадинах черепа. Позади лобастой башки задорно торчала парочка маленьких заячьих ушек, умилительно дёргающихся из стороны в стороны.

Но заметил я их уже после того, как меня окатило волной с ног до головы, когда гигант грузно плюхнулся в воду. Сходни всё же не выдержали, лишь замедлив неизбежное падение. А вместе с водой во все стороны брызнули деревянные щепки, только чудом никого серьёзно не зацепив. Но количество матерных выражений на квадратный метр всё равно побило все рекорды, едва не перегрев мой несчастный переводчик до сильной головной боли. Нужно срочно учить язык, ведь в таких случаях система субтитров практически бесполезна. Когда возгласы звучат со всех сторон, они только мельтешат перед глазами, как неразборчивая рябь.

Гомон поднялся такой, что впору было себе уши заткнуть. Ругались все, включая вымокших до нитки рабов, и только виновник погрома довольно фыркал в воде, не торопясь подниматься на ноги. Вроде бы он приземлился удачно.

Внезапный душ пошёл мне на пользу, но смыть с меня всю многодневную грязь он был не в состоянии. Поэтому я отошёл чуть в сторону, быстренько скинул с себя грязные тряпки и занялся гигиеной, используя мокрый песок в качестве мочалки. Всё равно ведь работа подошла к логическому концу. Последние члены экспедиции, оставшиеся на борту, спускались при помощи верёвок. А другие наоборот — взбирались наверх или обвязывали наиболее крупные обломки сходней. Древесиной тут явно не разбрасываются.

Я ожидал косых взглядов со стороны аборигенов, но вскоре ко мне присоединились ещё несколько невольников, включая немногочисленных женщин. Они совершенно не стеснялись нашего присутствия, стараясь как можно быстрее навести марафет. Я про себя автоматически отметил, что с нижним бельём у рабынь всё очень плохо, а вместо бюстгальтеров они носят тугие тканевые повязки.

Среди них оказалась и Маша, щеголявшая точно таким же средневековым набором. Я даже догадывался, кто именно прикарманил её фирменное бельишко. Девушка немного осунулась с нашей последней встречи, но выглядела вполне здоровой. А ещё над её головой красовалось правильное имя, а не фамилия, как у некоторых торопыг. Видать, с операционной системой она освоилась куда лучше меня. Только вот взгляд, брошенный в мою сторону, мне совершенно не понравился. Там плескалось столько неприкрытой ненависти, что я не стал окликать землячку.

Жива, ну и ладно. Не спрашивать же у неё в самом деле дежурное «Как дела, как поживаешь?». Ответ мне прекрасно известен. Сам в таком же паршивом положении.

Куда больше меня заинтересовал другой невольник, который предпочёл игнорировать всеобщую помывку, к которой присоединялись всё новые участники. Этот товарищ хоть и не походил на Ку, но от обычных людей тоже весьма заметно отличался. Даже удивительно, как он мне до сих пор не попался на глаза в этой рабочей суматохе.

Рост его уходил куда-то за два метра, в лучших традициях национальной баскетбольной лиги, а ширина плеч внушала невольное уважение. Но привлекало моё внимание вовсе не богатырская комплекция, а светло-серые кольцевые наросты по всему его телу, насколько позволяла рассмотреть бесформенная рабская хламида. Большинство новообразований напоминали чешуйки броненосца, а некоторые заканчивались небольшими шипами в районе суставов. Не стало исключением и лицо, наполовину покрытое серыми пластинками, хотя при этом человеческие черты угадывались без проблем. Нос, губы, и даже глаза — всё точно, как у людей. Только волос не хватало, разве что. Вместо них на голове была лишь голая тёмная кожа и небольшие бугорки костяных наростов.

Ещё у него имелось что-то вроде коротких загнутых назад рогов, исходящих из скул и нижней челюсти. Смотрелось это всё как-то неказисто, будто начинающим гримёрам приказали в кратчайшие сроки сотворить бюджетного пришельца. Рой в этом отношении смотрелся куда более интересно, а у этой пародии на инопланетянина даже ноги оказались самыми обыкновенными, хоть и украшались ороговевшими щитками.

Звали странного невольника Арх. В отличие от остальных, цепи на его кандалах были куда толще, но особых проблем он из-за этого факта не испытывал. Пока мы заканчивали плескаться на мелководье, гигант перетаскал последние баулы в сторону временного склада. А перехватив мой заинтересованный взгляд, злобно рявкнул:

— Что пялишься, гладкокожий?

— Никогда не видел таких, как ты, — честно ответил я, заканчивая одеваться

— Что?! Смеёшься?

Сжав громадные кулаки, на костяшках которых тоже имелись шипы, он попёр прямо на меня. Проверять на себе эти природные кастеты я не хотел, поэтому быстренько прикинул план отступления. Всё-таки мы с ним в разных весовых категориях. Примерно, один к трём. Но к счастью, спасаться бегством не пришлось — на пути скандалиста встал один из надзирателей с обнажённым мечом:

— Что, шек, голова на плечи давит? Помочь тебе?

— Этот ублюдок надо мной насмехался! — пробасил рогатый здоровяк, обвиняюще ткнув в меня пальцем.

— Ничего подобного, я всё слышал. Он — даюхан, его подобрали по пути сюда.

— Иноземец, правда?

— Нет, я тебя тут баснями развлекаю от нечего делать! — вспылил надсмотрщик. — Будешь нарываться, и поползёшь за нами без ног, понял?

Шипастый здоровяк фыркнул, но вслух перечить не стал. Плюнул на песок и потопал к сваленным в груду тюкам. А мой спаситель по имени Хётси направился в противоположную сторону, где кучковались его коллеги. Самое удивительное, что, не считая этого эпизода, к рабам никто особого интереса не проявлял. При желании самые сильные и выносливые из них могли запросто дёрнуть в сторону ближайших скал, но почему-то этого не делали. Отчасти это объяснялось оставшимися на палубе дозорными с арбалетами, но вряд ли трое стрелков с таким допотопным оружием могли дать больше одного залпа. Что ни говори, а народ здесь сильно регрессировал. Мечи, копья, арбалеты, повязки вместо лифчиков…

За разъяснениями я направился к единственному существу, что был не прочь со мной поболтать. Тем более, он тоже предпочёл держаться подальше от взбаламученной воды.

— Почему никто не бежит? — удивился моему вопросу Ку. — Так некуда. Вокруг нас только дикие земли. Без еды и оружия там не выжить, а мы в кандалах.

Для наглядности он продемонстрировал мне собственные браслеты на руках. А вот его тонкие ходули никто сковывать не стал. Мне же эти рабские аксессуары уже успели натереть не только запястья, но и лодыжки. И вряд ли нас ради похода будут расковывать. Сняли цепи на ногах — уже повод радоваться. А так пришлось бы всё время семенить.

— Хорошо, а это что за хрен с шипами? — поинтересовался я, указав на агрессивного невольника.

— Тоже «без-улья», как и ты.

Как ни странно, представитель Роя не видел в нас особой разницы. Для него разумные жители Пангако делились лишь на обожаемых соплеменников и всех остальных. Интересно, откуда здесь вообще такое фантастическое разнообразие? Одних только людей несколько видов…

Потомки космических путешественников? Но почему к ним до сих пор не прибыли более развитые собратья? Одиночные «даюханы», вроде нас, не в счёт — толку от них никакого.

Тем временем погонщикам удалось заставить подняться гигантское существо на ноги, направив его к последним контейнерам. Там ему снова позволили улечься на брюхо, но на этот раз лишь для того, чтобы людям было удобнее закреплять груз на его широких боках. В холке он достигал никак не меньше шести метров, так что вопрос, как такого мордоворота затрамбовали в трюм, оставался открытым.

Когда с погрузкой было покончено, наконец-то вспомнили и про рабов. Последних чистюль спешно выгнали из воды, заставляя одеваться буквально на ходу, после чего всех погнали к той самой груде тюков. Последним прибрежную полосу покинул беловолосый лидер Хат, который напоследок перебросился несколькими фразами с оставшимися на барже людьми, которые вовсю стучали молотками, приводя в порядок палубу. Слов я не расслышал, но вряд ли там было что-то интересное.

Из обрывков фраз надзирателей, что смог переварить мой транслитер, становилось понятно, что судно уплывёт со следующим приливом. Ждать нас никто не будет.

Всего в пешую экспедицию отправились семнадцать пустынных охотников и двадцать два невольника. Нам всем выдали по одному тюку, оказавшемуся скрученным пустым рюкзаком, а также ворох рваных тряпок. Их растащили, будто халявные акции «Эйпл», едва ли не отбирая друг у друга силой. Глядя на этот ажиотаж, я тоже нахватал себе побольше, пока надзиратели не стали разгонять палками сцепившиеся парочки. А ведь они сами же породили беспорядок, бездумно скинув тряпьё в одну кучу.

У меня тоже попытались выхватить добычу, но я не зря в своё время посещал уроки борьбы вместе с кавказскими приятелями. Резко пригнулся, пропуская жадного мужичка над собой, а затем так же стремительно выпрямился. Даже руки не понадобились, только спина. Невольник кувыркнулся, впечатавшись заросшей мордой в песок, а выпавшие из его рук тряпки тут же расхватили остальные.

На этом распределение ресурсов между рабами закончилось. Самым нерасторопным и слабым почти ничего не досталось. А больше всего ожидаемо нагрёб шипастый детина, умудрившийся в короткой потасовке уложить троих. Хорошо, что не летально.

Но что дальше делать с этим добром я не имел понятия, поэтому устроился чуть поодаль, внимательно наблюдая за остальными. Как оказалось, обрывки использовались на манер обмоток — местные старались покрыть ими как можно большую часть тела. Не забывали опытные рабы и про собственные браслеты, обкладывая их с внутренней стороны, а самые богатые мастерили из остатков подобие чалмы на голове.

Почти все охотники щеголяли широкими плетёными шляпами, дававшими тень не хуже зонтика, а вот нам такой роскоши не полагалось. Вспоминая, как мы страдали от солнечных лучей в добротной туристической одежде, я подошёл к новому облачению со всей возможной тщательностью. Конечно, мне не хватало мастерства в наматывании примитивных портянок, но обширный запас материала это немного компенсировал. Хуже всего получился головной убор, и после нескольких неудачных попыток я просто выбрал самый широкий лоскут и подвязал его обрывком верёвки на манер арабской куфии. Те тоже преимущественно в пустыни живут, так что знают в этом деле толк.

Хорошо, что меня в тот момент не видел никто из знакомых — вот бы смеху-то было… Владелец многомиллионного состояния борется с бомжами за их обноски! Такой заголовок просто обречён на успех. Только сомневаюсь, что большинство из них на моём месте сами бы дожили до подобной делёжки. А у меня это получилось, и я не собирался останавливаться на достигнутом.

Отвратительно, неудобно? Да, вашу мать! Всё именно так, если не хуже.

Меня просто колотило от омерзения, когда касался этого вонючего тряпья. Но, увы, другого способа здесь выжить не предусмотрено. Или ты можешь пересилить себя, или ты труп. Вот в руках у растерянной Маши Ксандиновы осталось лишь несколько жалких обрывков, потому что она не стала с воем выцарапывать их у других, как поступили остальные женщины. Но пока я прикидывал, сколько смогу ей выделить без ущерба для себя, девушка внезапно подсела к шипастому верзиле.

Даже в нынешнем плачевном состоянии она оставалась вне конкуренции среди местных «красоток». И это не могло упустить из виду даже такое страшилище, покрытое костяными струпьями с ног до головы. Хотя я всё равно удивился, когда Арх спокойно поделился с ней доброй половиной своих тряпок. На этот раз у землянки никто не стал ничего отбирать — все вокруг предпочли не замечать находчивой девицы. Маша победно вскинула подбородок и принялась готовиться к путешествию по пустыне, а её новый спутник, сложив один плюс один, снова со злобой уставился на меня.

— Совет вам, да любовь, — отмахнулся я, не забыв перевести это на местный язык.

Тупорылый агрессор изобразил крайнее мысленное усилие на чешуйчатом лице, и после небольшой паузы предупредил:

— Держись подальше, иноземец.

Я предпочёл не уточнять, от кого именно. Мне с ними обоими явно не по пути. С одной стороны, интересно поделиться размышлениями с кем-то образованным и понимающим, но с другой — Маша сама предпочла от меня максимально дистанцироваться. Гоняться за ней, словно ревнивый куколд, я не собирался. Это в романтических произведениях попавшие в неприятности герои сближаются, вплоть до роковой любви, а мы же наоборот — испытывали друг к другу всё большую неприязнь. Если между нами и существовал магнетизм, то строго однополярный.

Увы, но романтика не имеет ничего общего с реальностью.


Глава 8


Я уже далеко не в первый раз путешествовал по пустыням, но раньше предпочитал передвигаться исключительно на комфортабельных джипах. С кондиционером и прочим «фаршем». Единственная моя поездка на самодельном гоночном багги мне совсем не понравилась — пыльно, грязно и душно.

Почти, как сейчас, только в разы хуже.

Мы брели по раскалённому песку в примитивных шлёпанцах с широкой деревянной подошвой, стараясь при этом держаться в тени тягловых животных. Те, кто не поспевал за ними, рисковал заработать тепловой подзатыльник. И если рабовладельцы могли перевести дух в сёдлах, то нам подобная роскошь не светила. Максимум — удар палкой для пущей бодрости.

Местная звезда пекла немилосердно, будто поставила перед собой цель всех нас заживо поджарить. Когда я узнал, что её название переводится как Матерь, у меня едва не случился приступ истерического смеха. Такую горячую мамочку ещё нужно поискать!

Луны, соответственно, именовались как Старшая и Младшая Сестра. Сейчас от них остались лишь бледные полумесяцы у самого горизонта, дрожащего от раскалённого воздуха. В целом же обзор здесь был отменный. Особенно, если взобраться на песчаный гребень повыше. И пока из всех расписанных опасностей присутствовала лишь одна невыносимая жара. Но даже так караван почти со самого старта не досчитался одного из невольников. Во время делёжки мужик попал под горячую руку Арха, пропустив серьёзный удар по голове. И вместо того, чтобы дать пострадавшему отлежаться, его вместе со всеми погнали в пустыню.

Итог оказался предсказуем — ближе к полудню бедолага рухнул на песок без сознания. Какое-то время мы его несли по очереди в самодельных носилках, но он так и не пришёл в себя. Видимо, удар шипастого кулака что-то серьёзно повредил под сводом черепа. Когда стало ясно, что носильщики безнадёжно отстают, сколько их не меняй, Хат приказал раздеть невольника и бросить его прямо здесь. Одежда тут же разошлась на лоскуты, а за лишнюю пару обуви чуть не вспыхнула новая драка. Хотя её последствия наглядно лежали всего в нескольких метрах.

Спустя минуту караван снова тронулся в путь, оставив на истоптанном склоне дюны едва дышащего человека в кандалах. Но мучиться ему пришлось недолго — стоило нам чуть отдалиться, как в его сторону рванули три костепса, науськанные опохмелившимся дрессировщиком. Чуть позже они снова нагнали нас, весёлые и перепачканные в крови. Одна псина держала в пасти отгрызенную руку без браслета, а две другие активно пытались её отобрать. У меня от подобной картины пошёл мороз по коже.

Задорная беготня подняла столько пыли на нашем пути, что кинологу пригрозили отобрать его фляжку. Пришлось ему вмешаться и разогнать резвящуюся стаю.

Я не понимал, зачем этих кровожадных зверюг нужно гнать именно впереди всех, но вопросы решил попридержать до вечерней стоянки. Это выносливые животные могли шагать сутками, а вот люди к вечеру едва волочили ноги. Даже песчаные охотники устали, не говоря уже о нас. Не знаю, сколько мы успели отмаршировать за сегодня, но по ощущениям за спиной осталось никак не меньше половины местного экватора.

Я никогда не считал себя слабаком, но этот переход меня едва не доконал. Ноги всё равно натёрло до крови, а от жажды хотелось грызть даже кактус. Только вот они здесь не росли, как и всё остальное. Кроме проржавевшего непонятного остова за весь день нам ничего так и не попалось. Один лишь бесконечный песок.

Как только стало смеркаться, Хат ко всеобщей радости объявил привал. Температура падала столь стремительно, что изо рта стали вырываться облачка пара. Караван остановился у подножия высокой дюны, где охотники развернули несколько шатров. Невольникам такой роскоши не полагалось, поэтому мы ночевали прямо под открытым небом, кутаясь в тряпки. Особо ушлые прижимались к животным или друг к другу, чтобы не околеть. Женщины при этом пользовались особым успехом.

Огня путешественники не разжигали, поэтому скудный ужин получился ещё и холодным. Но я всё равно съел его с таким удовольствием, какого не получал ни в одном земном ресторане. На этот раз это были хрустящие палочки, напоминающие те, которые дают домашним животным для чистки зубов. В комплекте с комбикормом шла уже знакомая каменная лепёшка и плошка воды, третья за сегодня. Она в пустыне — дороже золота, так что её транспортировку доверили тому самому гигантскому существу, проломившему помост. С его названием тоже пришлось изрядно поломать голову, ведь оно состояло из двух частей, примерно переводившихся как «переносчик» и «клеть». Я прикидывал их и так, и этак, но ничего путного кроме «Клетконосец» выдать не смог. Извилины слиплись от дневной жары и отказывались работать.

Так и отупеть недолго…

Для ночёвки я выбрал себе местечко поблизости одного из гарру, устроившего себе уютное гнёздышко в песке. Помимо меня здесь устроилось ещё три раба, но места хватило всем. Соседи оказались спокойными, моментально захрапев на все лады. По их примеру я частично забрался в пустой рюкзак, словно в спальный мешок, и прижался к тёплому боку инопланетного животного. А куда деваться — вокруг становилось всё холодней, а женщиной я не обзавёлся в силу скверного характера.

Ночью температура рухнула ниже ноля, так что одиноким часовым приходилось постоянно наворачивать круги по ночному стойбищу, чтобы банально не околеть. Мне и самому пришлось несладко при всей своей запасливости — несколько раз просыпался от того, что конечности начинали замерзать. Противное чувство.

Один лишь Ку не испытывал ни малейшего дискомфорта, улёгшись прямо на ледяной песок. Свой рюкзак он без вопросов отдал мне, позволив скоротать остаток ночи без обморожений. Ему и адская жара была нипочём, а уж своими ходульками он перебирал так резво, что мог запросто обогнать весь наш караван. Благо, что его скорость зависела от наиболее тихоходного участника движения, а именно — клетконосца. Так что для выносливого роя это оказалась обычная прогулка, хоть и сопряжённая с риском.

Но осознать всю его глубину у меня вышло лишь на следующий день. До этого все россказни об жутких опасностях Великой пустыни встречались мной с изрядной долей скепсиса. Что тут может угрожать, если всё окружающее пространство просматривается на много километров вокруг?

Как оказалось, много чего. Мы буквально шагали по бескрайнему минному полю, сами того не зная.

Караванщики подняли нас с первыми лучами восходящей Матери, окрасившей небосвод в кислотно-розовые цвета. Кое-где в ложбинах ещё виднелся ночной иней, который вовсю соперничал в блеске с оранжевым песком. Красота, да и только. Не будь моё тело одной сплошной мозолью, я даже полюбовался бы подобной картиной. Нет ничего лучше, чем наблюдать красоту собственными глазами, а вот в рамке даже самый живописный пейзаж моментально теряет всю свою жизнь.

Однако, сейчас главной моей задачей было как можно быстрее вернуть подвижность затёкшим мышцам. Вместо утренней чашки кофе нам в ультимативной форме предложили поучаствовать в демонтаже хозяйских палаток и навьючивании гарру. И как ни странно, подобная зарядка только пошла мне на пользу. Поначалу каждое движение сопровождалось тянущей болью, но постепенно я втягивался в работу и даже смог отвлечься на сторонние размышления. Вчера же голова мне особо не понадобилась — брёл на автопилоте, стараясь не упустить растопившееся от жары сознание.

Стоило включить голову, как новая информация полилась с разных сторон. Например, седовласый лидер вёл нас не просто в светлое будущее от балды, а имел при себе карту в виде папирусного свитка. Её он созерцал с особо приближенными людьми, куда входила его сереброволосая подруга Инья и мой спаситель Хётси. Пустынные охотники позиционировали себя, как искатели сокровищ, так что я не сомневался, что на где-то на этом рулоне стоит заветный крестик, а то и не один.

Помимо чернокожей фаворитки, в состав отряда кладоискателей входили ещё три женщины — одна со странным копьём в качестве основного оружия и двое барышень с арбалетами. Не такими здоровенными, какие тащили на себе мужики, а чуть попроще. Именно они чаще всего отирались возле рабов, приглядывая за нами. Большая часть воинов вообще не обращала на невольников никакого внимания, будто нас и нет вовсе. Они держались поблизости от неторопливого клетконосца, тащившего ящики с едой и прочую поклажу, или держались поближе к голове каравана, где с важным видом вышагивал дрессировщик костепсов. Пока остальные готовились к новому переходу, он успел принять на грудь и ныне пребывал в отличном настроении. Вот уж кто при каждом удобном случае старался зацепить невольников, и вдоволь над ними поглумиться.

Судя по восходящему за спиной светилу, мы двинулись куда-то на юго-запад. В целом все пережили ночёвку без проблем, и даже Маша Ксандинова выглядела вполне нормально. Их парочка с шипастым здоровяком сформировалась окончательно, а из недовольного женского ворчания рабынь мне стало ясно, что ей откровенно завидовали. Среди прочих слов снова проскользнуло непонятное «шек» и тут уж я решил выяснить всё здесь и сейчас. Пока ещё хоть что-то соображаю.

Тётки поддались на уговоры далеко не сразу, набивая себе цену. В итоге выцыганили у меня несколько клочков ткани, и лишь тогда принялись понемногу рассказывать. Оказалось, что шеки — это название всего их рода. Наравне с Роем, людьми и загадочными «скелетами» они населяли Пангако, хотя в здешних землях встречались достаточно редко. Всех их отличали многочисленные костяные наросты на теле, являвшимися чем-то вроде природной брони, а так же крайне агрессивный нрав. В чём я уже лично успел убедиться. Шеки слыли отважными и свирепыми воинами, чтящими традиции предков, но из-за своей вечной жажды крови они редко могли ужиться с другими разумными. Хотя их с радостью принимали на военную службу, кроме таких обесчещенных, как наш Арх.

— А что это значит? — решил я уточнить термин.

Рассказчица судорожно оглянулась в сторону гиганта, шагающего вдалеке, и всё равно перешла на нервный шёпот:

— Принято так у них. Ежель проиграл иль в плен попал — рога на башке рубят. Самое страшное наказание! Такие сразу становятся бесправными, так что многие предпочитают сразу помереть.

— То есть, к своим ему уже дороги нет?

— Да. И в регулярную армию тоже. А вот у бандитов или таких вот…

Тётка не стала продолжать, из-за близости арбалетчиц, но я и так прекрасно понял, кого она подразумевает под «такими». Её товарка и вовсе предпочла дистанцироваться от нас куда подальше, чтобы не принимать участия в обсуждении таких крамольных тем. Но мне вполне пока хватало и одного собеседника.

— Так они действительно отпускают рабов? — тихо спросил я, когда надсмотрщицы чуть отстали.

— Да кто ж их знает! — всплеснула пленница руками. — При мне пустынники забирали народ всего раз, никого из них так и не вернулся. По слухам, они вечно суются туда, куда не следует. Я бы предпочла на самый скверный рудник попасть, но кто ж меня спрашивал…

Женщина была явно настроена «на поболтать» и мне нужно было во что бы то ни стало доить из неё информацию дальше, но тут моё внимание привлёк напарник. Пусть у жукоподобного гуманоида практически отсутствовали мимические мышцы на лице, я уже научился более-менее сносно угадывать его настроение по характерным движениям тела. И сейчас он сильно нервничал.

А тревога, как известно, крайне заразна. Вот и у меня не получилось её проигнорировать.

Я с огромным сожалением отошёл от словоохотливой рабыни, прекрасно понимая, что новый разговор забесплатно она со мной не начнёт. А ведь осталось ещё столько интересного и непонятного…

Тем временем Ку всё сильнее вертел угловатой головой, будто пытался что-то вынюхать. Носа у него в привычном понимании не было, а запахи он улавливал с помощью загнутого нароста на голове. И довольно неплохо, насколько я успел заметить.

— Что случилось?

— Всё плохо, — отозвался рой, продолжая озираться по сторонам. — Нам нужно уйти отсюда.

— Не поверишь, мы как раз сейчас этим занимаемся.

— Не туда!

Я невольно огляделся, но ничего, кроме однообразного пейзажа, вокруг нас не заметил. Мы пересекали очередную пологую дюну по диагонали. Наверное, уже десятую за сегодня, хотя даже ещё не начало всерьёз припекать. Позднее утро на носу, скоро нужно будет ланч просить у надзирателей.

— Почему нам нужно отсюда уходить?

— Пахнет плохо, — подтвердил мои догадки рой. — Очень.

— Чем именно, можешь сказать?

— Смертью.

Дальше стало не до разговоров, так как перед нами внезапно вздыбился фонтан песка. Ещё бы несколько шагов, и взрыв произошёл аккурат под нашими ногами. Глаза моментально запорошило, а видимость упала почти до ноля. Я инстинктивно шарахнулся назад, пытаясь промогаться, и тут со всех сторон послышались отчаянная ругань и откровенно панические вопли, окончательно сбив меня с толку. Куда бежать, что делать? Напарник тоже, как назло, потерялся.

К счастью, даже мелкая песчаная пыль не могла держаться в воздухе больше пары секунд. Слабый порыв ветра без труда рассеял колючее облако, явив моим слезящимся глазам странное животное, похожее на гигантского злобного паука. Настолько огромного, что даже массивные гарру радом с ним выглядели как карликовые спаниели, не говоря уже о людях.

Даже не верилось, что такая громадина тихонько сидела в песке, но рытвина от неё осталась на зависть любому экскаватору.

Насколько я успел рассмотреть, существо имело сегментированное тело с ярко выраженным брюшком и небольшой головой, из которой торчало несколько длинных перьев. Опиралось оно на две пары длинных суставчатых лап, ещё больше роднивших его с членистоногими. Ещё одна пара, чуть покороче, была вскинута в воздух, будто оно шло сдаваться. А венчали их острые серповидные когти, одинаково легко вспарывающими воздух и живую плоть.

Удара этих самых лап я даже не заметил, настолько он оказался стремителен.

Коротко свистнуло, и моя недавняя собеседница оказалась выпотрошенной, как рождественская индейка. Меня же щедро окатило горячей кровью, с головы до ног. И пока я созерцал неприглядную картину, оцепенев не хуже заправского натурщика в студии, существо снова атаковало. На этот раз досталось нашему гарру, который не мог никуда убежать из-за многочисленных вьюков и поклажи. Но она-то его и спасла, приняв на себя основой удар когтей.

Повалив вислоухого носильщика на бок, неведомый монстр резво бросился за улепётывающими людьми, что совсем недавно шли неподалёку от нас. Меня оно едва не затоптало, пронёсшись в каком-то метре. Будто мимо пустого места, что было в тот момент недалеко от истины.

А я продолжал тупо пялиться на неприглядные останки рабыни, пока меня не скрутил жесточайший спазм. На песок низвергнулось даже то, что ел позавчера, но и потом попытки вывернуться наизнанку не прекратились. К такому зрелищу я оказался банально не готов, хотя умом понимал, что надо бежать. Но тело отказывалось двигаться, будто бы оно мне больше не принадлежало.

В себя удалось прийти далеко не сразу, да и то — благодаря лёгкому похлопыванию по спине. Вряд ли это был гигантский потрошитель, но я всё равно невольно вздрогнул всем телом. И даже заорал, кажется. То есть, засипел, как курящая мышка.

Но это оказался всего лишь Ку, живой и невредимый, который плюхнулся рядышком.

— Ты ранен?

— Если только морально, — пробормотал я, вытирая грязные губы.

— Ты правильно сделал, что замер на месте. «Нико-киру» реагирует на движение.

Я с трудом поднял голову и увидел, что этот самый «харамамбуру» рвёт очередного невольника, в окружении трёх воинов. И всего в нескольких десятках метров от нас. Чем не повод сорваться и бежать до самого края этой грёбаной пустыни? Но я не был бы собой, пропустив предупреждение мимо ушей. Наши соседи тоже рванули наутёк, и что-то это им сильно не помогло.

Вдалеке мельтешило ещё несколько монстров, которых развлекали пустынники. Даром что ли они столько времени оружие на себе таскали… И тут несуразные копья с алебардами показывали себя во всей красе, как и арбалеты. А вот стильные мечники лишь бесполезно мельтешили вокруг пауков, не спеша идти в лобовую. Но хотя бы отвлекали тех от действительно опасных противников.

Чтобы хоть как-то занять пульсирующую голову, я принялся прикидывать удобоваримое название новой зверушке. Всё равно нужно чем-то время скоротать. Переводчик жучиную скороговорку по старой традиции разделил на несколько смысловых блоков. По отдельности это было вроде как «мясо», «вырывать» и «разделять». Вместе напрашивалась вроде бы «мясорубка», но я решил остановиться на более ёмком «Рвач». Потому как существа лихо рвали всех на части, вместо того, чтобы схватить добычу и убраться с ней восвояси, как и положено вменяемым хищникам.

За что и отгребли по щам.

Большинство из них затыкали копейщики со стрелками, а вот нашего упокоил тонкий кривой меч Иньи, которая пришла на помощь трём горемыкам с саблями. Скрыв волосы под капюшоном, а нижнюю часть лица — платком, та несколько раз стремительно пронеслась перед чудовищем, подсекая лапы, и даже разок кувыркнулась под вытянутым туловищем. Такое не в каждом цирке увидишь, тем более тварь была не дрессированной, поэтому изо всех сил пыталась достать юркую девушку. А я наконец-то понял, что мне напоминает её странный костюм. Выкрасить бы его в каноничный чёрный цвет, и получится облачение ниндзя, только не такое вычурное, как в кино.

Когда рвач грузно рухнул на песок, пришло время для финального удара. Инья не стала с ним медлить, но я всё равно разглядел лишь смазанную траекторию её движения, оставившую после себя небольшие пылевые завихрения. Скорость оказалась столь высока, что девушка перемахнула через немаленького монстра, приземлившись где-то за ним. А чуть позже брякнулась отсечённая голова, вместе с поломанными перьями.

На этом шоу закончилось, и вновь наступило рабочее время. Пока одни песчаные охотники занялись пострадавшими, остальные стаей голодных стервятников налетели на туши монстров. Уцелевшим рабам оставалось только подставлять собственные мешки для трофеев. Под нож пошло всё — мясо, когти и даже пёрышки, оказавшиеся на поверку щетинистыми усиками. С их помощью скрывающиеся в песках твари получали информацию об окружающем мире, подобно некоторым земным насекомым. Глаза у них тоже имелись, но в целом рвачи всё равно были подслеповатыми. Поэтому предпочитали нападать из засад либо совершать набеги на стационарные стоянки и поселения. При этом стаи могли насчитывать несколько десятков особей, а то и больше.

Меня с Ку тоже привлекли к сбору трофеев, хотя я с большим трудом переставлял ватные ноги. Перед глазами всё время стояла та самая женщина, что приняла на себя первый удар. Ей бы действительно лучше было оказаться на каких-нибудь рудниках…

Кошмарный образ развеялся нескоро, хотя мне вскоре довелось увидеть и более неприятные вещи. Одного невольника просто втоптали в песок, превратив его в фарш с торчащими из него обломками костей. Не обошлось без потерь и среди пустынников. Одному оторвало голову вместе со шляпой, другого разорвали на части. Простенькая броня особо не спасала от чудовищных когтей, но с другой стороны — маршировать по раскалённой пустыне в железном доспехе, это верный способ свариться в собственном соку. Люди были вынуждены идти на компромисс, и зачастую это приводило к печальным последствиям.

Всего неожиданное нападение унесло жизни семерых рабов и четверых охотников за сокровищами. Так же караван не досчитался двух костепсов и одного гарру, который получил слишком серьёзную рану. Пришлось его добить, чтобы не мучился. Наш четвероногий тягач, как ни странно, отделался лишь глубокой царапиной на шкуре, а клетконосец самолично затоптал одного из хищников.

Всего их, на секундочку, оказалось семь штук. Вовсе не сорок, как мне почудилось поначалу.

Ещё на тот свет едва не отправился поддатый кинолог, чьи воспитанники прошляпили засаду. Взбешённый Хат был готов забить его голыми руками, и не вмешайся вовремя Хётси, дело точно окончилось бы очередной смертью. А так помощник выступил в роли громоотвода, приняв на себя основную порцию начальственного гнева.

— Ты говорил, что это опытный погонщик! — накинулся на него беловолосый. — А его помойные шавки протоптались по рвачам, помочились на них и даже не тявкнули!

— Если ты его убьёшь, нам это точно ничем не поможет, — рассудительно заметил мечник. — Мне действительно рекомендовали этого человека.

— Слушай сюда, выблядок! — лидер схватил окосевшего мужичка за отвороты кожанки, полностью подняв его в воздух. — В этот раз мы легко отделались. Но, если ты ошибёшься снова, я скормлю тебя твоему же псу!

Не знаю, кто в этот момент оказался ошарашен больше меня. Легко отделались?! Нас, рабов, осталось чуть больше половины, да и среди выживших пустынников имелось несколько раненных. Одного пришлось усаживать в седло, так как самостоятельно идти он больше не мог.

Я наивно полагал, что поредевшую экспедицию развернут, пока баржа ещё не снялась с мели, но Хату было глубоко плевать на потери. И ради своей непонятной цели он готов был буквально шагать по нашим трупам.

— Давайте пошевеливайтесь, рукожопы! — прокричал один из пустынников, руководивший разделкой туш. — Как бы на запах крови никто посерьёзней не пришёл!

От подобной новости я нервно всхлипнул и направился обратно. В моём потяжелевшем мешке болталось уже болталось несколько трофеев, но нужно было позаботиться и о себе, любимом. Погибших активно мародёрили, не брезгуя даже окровавленными тряпками, и лишь одна Маша Ксандинова в полуобморочном состоянии сидела на песке посреди всего этого бедлама. Однако, о ней было, кому позаботиться. Арх тоже уцелел и сейчас перетаскивал пожитки с павшего гарру, не забывая отбирать наиболее интересные вещи у остальных невольников.

К павшим пустынникам нас не подпускали, но хоронить их никто не собирался. Да и смысл? Сколько ни копайся в этом проклятущем песке, любой серьёзный ветер обнажит свежую могилу.

Я и сам не остался в стороне, разжившись чьим-то располосованным рюкзаком. Почти не испачканный, даже оттирать не надо. Ткань у него, в отличие от наших обносок, оказалась крепкая и эластичная, напоминая парусину. Так что однозначно в хозяйстве пригодится. А остаток времени, пока караван не отправился в путь, я провёл возле останков рассказчицы, кусая до крови собственный кулак. Было крайне паршиво заставлять себя смотреть на облепленные песчинками внутренности и прочую мерзость, но мне сейчас это было нужно. Всё равно ведь блевать нечем, кроме как воздухом давиться.

— Что ты делаешь? — спросил меня незаметно подошедший Ку.

— Привыкаю, — еле выдавил я из себя.

— К чему?

Ответить я был уже не в состоянии, скрутившись в очередном спазме. Но любопытный рой терпеливо дождался, пока меня немного отпустило. Он ведь тоже в каком-то смысле новичок, просидевший всю жизнь в родном улье.

— Всё просто, напарник, я хочу стать таким же, как и ты.

— Но ты не можешь! «Без-улья» никогда не станут Роем!

— Я образно сказал, успокойся. Просто не хочу не терять голову при виде смерти. Пусть даже внезапной.

— Говорю же, ты поступил правильно…

— Да меня парализовало! — злобно прошипел я. — Это ни хера не правильно! Всегда вот смеялся с людей, у которых мозги выключались в экстренной ситуации, а сам оказался таким же… Много ли тут других хищников, которые не кидаются на неподвижную добычу?

— Не знаю, но вряд ли.

— Вот и ответ.

Ругаться сразу на двух языках было куда сложнее, так что я быстро остыл. Пока проговоришь одну и ту же фразу дважды, начинаешь терять запал, вместе с нитью повествования. Отличный аутотренинг получается.

Минут через десять всем раздали по кружечке воды, чтобы помянуть павших, после чего шествие продолжилось. За день рвачи попадались нам ещё четыре раза, но драться пустынникам пришлось лишь однажды, когда за караваном погналось несколько тварей. В основном же мы огибали их скопления, ориентируясь на нюх последнего костепса. Его избитый хозяин теперь чутко прислушивался к каждому движению хвоста, и всё равно к вечеру мы едва снова не вляпались в засаду.

Но тут уже вмешался я, как только Ку снова начал проявлять заметное беспокойство. На моё счастье поблизости оказалась одна из арбалетчиц, которая шустро догнала голову колонны. Хат не стал изображать недоверие и отправил вперёд двух разведчиков. Вернулся обратно лишь один, и то — благодаря быстрым ногам.

Тварей там оказалось гораздо больше, и «легко отделаться» каравану уже не светило.

— Слыхал я про подобное свойство… — задумчиво поскрёб подбородок Хётси, когда мы порядочно отдалились от гнездовья. — Да и жучиные караваны как-то спокойно ходят без лохматых.

— Надо было их побольше брать, — хмуро проговорил Хат. — Кто ж знал, что псы могут так подвести.

— Далеко не все жуки могут слышать пустыню. Да и стоят они недёшево. Ты же захотел потратиться на шеков, из которых дожил всего один.

— Согласен, тут мой просчёт. Думал, они будут работать за четверых, чтобы стать одними из нас.

— Нам всем не хватает Трала, — покачал головой помощник. — Только эти изгои не заменят его. Это слабаки и неудачники. Нужно идти в приличный город и искать свободных наёмников там.

— Согласен, дельная мысль. Но сначала дойдём до места и посмотрим, что там….

Окончание любопытного разговора я уже не услышал, так как меня увели обратно к нашей осиротевшей животине. Из моих соседей по гарру, не считая Ку, в живых остался лишь один смуглый бородач. В тени стало гораздо просторней, но радоваться этому факту отчего-то не тянуло.

Как и горе-кинологу, чья карьера окончательно пошла под откос. И хотя рой значительно уступал любому костепсу по части обоняния, но справляться с обнаружением нехороших мест у него получалось гораздо лучше. Особенно, идя во главе процессии. Моего бывшего напарника тут же перевели в категорию особо ценных работников, и отныне передвигался он под усиленной охраной. Даже спать его положили не вместе со всеми остальными невольниками, а пристроили у клетконосца, где несли службу часовые.

Меня же всю ночь мучили кошмары. Аппетит тоже пропал, и пришлось пичкать себя едой насильно, через «не могу». Но я прекрасно понимал, что без топлива просто заглохну где-нибудь на полпути, как очередной выкидыш отечественного автопрома. А опоздавших здесь не ждут.

На следующий день, как и во все последующие, караван часто петлял и пятился вспять, так что скорость наша редко разгонялась до крейсерских значений. Неудобство представлял только потяжелевший рюкзак, но от большей части груза мне удалось благополучно избавиться. Мясо подвялили на открытом воздухе, а испортившиеся куски скормили всеядному клетконосцу. Остались лишь трофеи с рвачей и кое-какое мелкое барахло, которое я незаметно подкинул нашему гарру. Всё равно аборигены имели весьма смутное понятие об эргономичности, складывая груз как попало.

Вот только встречи с рвачами учащались день ото дня. И не все они обходились без потерь с нашей стороны. Особенно, когда они внезапно выползали из-за соседнего бархана. А пару раз на горизонте мелькали настоящие стада, поднимавшие огромные столбы пыли. В таких случаях каравану приходилось конкретно уходить с курса, чтобы не попасться им на подслеповатые глаза. Вдобавок к уже известной опасности добавились новые кошмарные твари, напоминающие крупных многоножек. К счастью, охотились они в гордом одиночестве, и поэтому им давали отпор.

Ещё одни сутки мы просидели на месте, пережидая пыльную бурю, которая занесла нас песком практически с головой. Двух рабов так и не удалось откопать, а на следующий день одного из воинов цапнула какая-то мелкая ядовитая тварь. Укус он пережил, но из строя выбыл всерьёз и надолго. Боеспособных людей у Хата оставалось всё меньше, поэтому ночные дежурства сократили, а невольников почти никто не охранял. Так, приглядывали вполглаза.

Даже мне, далёкому от местных реалий, становилось понятно, что мы забирались всё глубже в какую-то беспросветную задницу. Песчаники ходили зле и раздражительные, а уж невольники и вовсе пребывали на грани истерики. За чуть больше недели после высадки нас осталось всего девятеро. Сказал бы — человек, но среди них были инсектоид и шек. Маша тоже пока что уцелела, но лишь усилиями своего ненаглядного. Их парочка единолично облюбовала себе одного из гарру, и проводила ночи лишь вдвоём. Я же вёл более аскетичный образ жизни, предпочитая предаваться размышлениям.

Не хватало только бочки и стаканчика чего-нибудь для согрева организма.

На десятый день нашего путешествия в ад горизонт на впереди как-то странно побурел. Спустя несколько часов стало окончательно ясно, что к нам приближается обширная горная гряда. Только вершины у неё оказались не острыми, а плоскими, будто у детских куличиков из песка. Эта новость необычайно взбудоражила Хата, ориентировавшегося по звёздам и солнцу, но двинулись мы не к ним навстречу, а параллельным курсом, пока не нарвались на крупную стаю рвачей, в полтора десятка голов. Пока улепётывали, окончательно стемнело, и твари потеряли нас из виду.

По признаниям самих охотников ночью по пустыне не путешествовали даже отчаянные самоубийцы, так что пришлось останавливаться на стоянку. Мало ли, на кого наткнёшься в потёмках. С другой стороны, активность монстров с похолоданием воздуха тоже понижалась, так что выходила ничья. А вот завтра догонялки вполне могли продолжиться.

Перед тем, как устроиться на ночлег я увидел, что Хат вместе с приближёнными людьми и пузатой бутылочкой уединился в центральном шатре. Видимо, обсуждать дальнейший маршрут. Теперь у нас в прямой видимости появился ещё один ориентир, так что навигация должна упроститься. Даже, если караван всё-таки зарулил не туда.

Заснул я без проблем, закутавшись в тряпки не хуже заправского бомжа, а вот пробуждение получилось весьма неожиданным. Рядом со мной каким-то образом очутилась Маша Ксандинова, которая в бледном лунном свете походила на голодную вампиршу. Только не на готическую красотку, а обитательницу подмосковной теплотрассы. Девушка оседлала меня сверху, сжав мои бока крепкими бёдрами, а маленькой ладошкой закрыла мне рот. Последнее оказалось очень кстати, ведь я точно бы не удержался от какой-нибудь сальной шуточки в её адрес.

Уж больно пикантная ситуация получалась с её рогатым парнем…

А потом мне резко стало не до смеха, ведь во второй руке землянка держала короткий нож. Помнится, такими штуками песчаные охотники разделывали туши поверженных рвачей.

Но на этот раз широкое лезвие с зазубринами прижалось к моей шее.





Автор: https://www.reddit.com/user/Tectonic_Spoons


Глава 9


— Не дёргайся! — жарко прошептала девушка мне прямо в ухо.

Я уже по привычке сфокусировал взгляд перед собой, ожидая появления текста перед глазами, но он так и не появился. И лишь тогда до меня дошло, что фраза была произнесена на русском. Отвык уже от него за последние пару недель. Настолько, что некоторые фразы уже получалось воспринять чисто на слух. А ведь мы с Машей — последние носители великого и могучего на этой проклятой планете, почти что нацменьшинства получаемся.

Дёргаться у меня и в мыслях не было — нож и так уже надрезал кожу на шее. Даже кивать не стал, чтобы ненароком не вспороть себе горло, ограничившись лишь утвердительным морганием. Всё равно ведь любопытно, какого хрена она ко мне припёрлась среди ночи. Не грабить же, в самом деле…

Землячка уловила мой красноречивый жест и продолжила обжигать мне ухо своим дыханием, совершенно не стесняясь двусмысленности нашей позы. Ведь для общения лицом к лицу ей пришлось практически на меня улечься.

— Только не ори, дебил.

Я снова моргнул, понемногу теряя терпение. Переговоры — явно не её конёк. Маша убрала ладошку от моего рта, а вот нож остался на месте. В принципе, я мог бы запросто её с себя сбросить, отделавшись лишь неглубокой царапиной. Даже моих ограниченных познаний в борьбе для этого хватило бы за глаза. Но зачем?

Разговора ведь у нас тогда точно не получится.

— Слушаю тебя, госпожа, — едва шевеля губами, тихо произнёс я.

— А ты всё такой же… Говна кусок.

— Ты пришла в этом лично убедиться?

— Нет. У меня к тебе предложение.

— О как, ну тогда выкладывай. Только сразу предупреждаю — групповушки меня не интересуют. Даже с инопланетянами.

Собеседница зашипела на меня рассерженной гадюкой, а лезвие стало давить ещё сильнее, заставив всерьёз задуматься о броске. Но потом землянке удалось с собой совладать, и она чуть отвела руку.

— Ты хочешь жить, придурок?

— Хороший вопрос. Пожалуй, да.

— Тогда слушай внимательно. Мы хотим убежать. Эти ебучие ублюдки сами не знают, куда идут, и очень скоро нарвутся. Эта часть пустыни — самая опасная, не зря её все стороной обходят.

— Тогда ваш побег ещё более обречён.

— Нет! — с жаром выдохнула она. — У нас есть шанс. Аристарх узнал эти горы, он бывал там раньше.

— Хм, подожди, ты переименовала своего ненаглядного?

— Да какая тебе разница! Ему так больше нравится. У них чем длиннее имя, тем почётнее.

— Ага, и не только имечко, а ещё рога.

— Не вздумай при нём такое ляпнуть! Прибьёт, не задумываясь.

— Спасибо тебе, Машенька, что беспокоишься за меня. Я тронут, правда. Но до этих ваших замечательных гор ещё нужно как-то добежать.

— За ночь успеем, а там нас уже не найдут. За грядой живут свободные люди, которые сбежали от местных работорговцев и прочего сброда. Они специально поселились там, чтобы к ним никто не мог подобраться со стороны пустыни. Ты реально поверил, что нас отпустят? Пустынники используют рабов, как расходный материал, никто до конца похода не доживёт. Большинство из них — это бывшие крестьяне, они дальше своей вшивой деревни никогда не уходили. Но Аристарх был наёмником, он повидал здешний мир. Пустынники всегда возвращаются одни, если вообще возвращаются. У них дурная репутация даже среди местных отбросов.

— Допустим, — не стал я спорить. — Раз ты пришла ко мне, бежать вы собираетесь не вдвоём, как Ромео и Джульетта. Давай-ка, догадаюсь — твой суженый решил использовать чутьё Ку?

— Да, с ним у нас точно всё получится. На ночь все монстры впадают в спячку. Главное, это не приближаться к ним.

— А я нужен вам в качестве гарантии лояльности проводника?

— Ты с ним давно уже чуть ли не лобзаешься, — язвительно прошептала девушка. — В курсе, что они все бесполые?

— Нет, так далеко наши отношения ещё не зашли. Полагаю, твой избранник не из таких?

— Он вам всем сто очков форы даст! Но не буду нагружать тебя подробностями, чтобы не ранить твоё мужское самолюбие.

— Знаешь, а я уже начинаю скучать по той наивной эко-активистке…

— Я обязана выжить, Алекс. Ради родителей, ради Костика, ради себя самой. А для этого нужно сбежать. Что скажешь?

— Гениальный у вас план, Машенька! — выдохнул я в тёмное небо облачко пара. — Просто охренительный. Надёжный, как швейцарский сыр. Только вы со своим рогатым разумистом не учли два критически важных момента. Первый состоит в том, что одного моего и старины Ку желания вам помочь — слишком мало. Он под охраной ночует, в отличие от меня.

Она загадочно улыбнулась:

— Это не проблема. Только что дежурные поменялись. Пока мы с тобой болтаем, они окончательно уснут. Тебе нужно будет просто подойти к туда и ненадолго отвлечь новых на себя, только и всего.

— Умеешь ты заинтриговать… Не знаю, в каком «коммандос» твой Аристотель служил, пока не потерял свободу и рога, но двух вооруженных людей он вряд ли одолеет. А второй момент заключается в собаке-ебаке. Эта хрень нас запросто догонит и ещё охотников с собой приведёт. Только пока они до нас добегут, она уже половину сожрать успеет.

— Ты имеешь в виду костяного волка? Он сегодня повредил лапу, и быстро бежать не сможет. На песке и так останутся наши следы, а вот в скалах такого уже не будет.

— А вы не слишком ли торопитесь, ребята?

— Это не побег из Шоушенка, у нас нет столько времени. Мы сейчас на самом краю пустыни, а завтра можем уйти в другую сторону. Дневной переход нам не осилить.

— Рад, что вы это понимаете. Но по горам без еды и воды мы тоже далеко не уползём.

— Там есть вода, да и мятежники далеко не на голых камнях живут. Так что решайся.

— А если вдруг откажусь, ты меня зарежешь?

— Не хотелось бы решать всё насилием, — уклончиво ответила девушка. — Мы же с тобой цивилизованные люди, в конце концов. Поэтому к тебе пошла именно я.

— Цивилизованные люди не тыкают друг друга острыми предметами. Ваш стартап мне в целом нравится, не скрою, но вот скорый дедлайн немного напрягает.

— Чем больше будем тянуть, тем скорее что-то пойдёт не так. А у нас впереди ещё большая часть ночи.

Вряд ли их сладкая парочка ложилась сегодня спать, поэтому в этом ей точно можно было верить. Тёмное время суток длится здесь куда дольше, чем в том же Сочи. Даже если сбежавших рабов хватятся до утра, вряд ли караванщики побегут в потёмках их догонять. Значит, несколько часов у нас запасе точно будет. Только вот хватит ли у меня сил одолеть этот рывок?

Хрен его знает. Не попробуешь, не узнаешь.

— Ладно, слезай с меня, дикая амазонка, — прошептал я. — Через сколько выдвигаться?

— Подожди ещё четверть часа, потом иди прямо к носильщику клеток.

— А я его клетконосцем называю… Кстати, как ты рвачей обозвала? Тех забавных паучков, что нас жрут периодически.

— Скримеры, — девушку передёрнуло от одного упоминания. — Потому что они любят внезапно выползать из ниоткуда. У тебя ведь интерфейс тоже начинает их сразу переименовывать?

— Ага. Похоже, он как-то считывает наши мысли.

— Никогда о таком не слышала. Это ведь какой-то запредельный уровень технологий, почти волшебство!

— Как и телепорты на другую планету, — напомнил я ей.

— Я спрашивала Аристарха о нефритовых кругах, — вздохнула она. — Ни о чём таком он не слышал. Единственные известные ему круглые предметы с дыркой — это местные деньги. Они на китайские монетки фен-шуй похожи.

— А диски как раз находились в древнем востоке. Всё сходится. Узнала мечи?

— У нас похожие в сувенирной лавке продавались. Но они же вроде японские, нет?

— К твоему сведенью, в древней Японии тоже ходили дырявые монетки, дорогая моя. И вообще, Восток — дело тонкое. А здесь всё так перемешано, что мозги можно вывихнуть. Даже такие гениальные, как у меня. Но верить одному некомпетентному наёмнику я бы всё же не стал. Вряд ли он в свою бытность обращал внимание на что-то кроме денег, выпивки и женщин…

— Заболтались мы с тобой, Алекс, — резко отстранилась от меня девушка, оставив лишь тёплый след на щеке. — Через десять минут посмотрим, кто тут настоящий мужик.

С этими словами она тихо ушла, ступая по холодному песку босиком. Неудивительно, что я проспал её появление.

А у меня осталось ещё немного времени, чтобы окончательно всё взвесить. Моя землячка могла сколько угодно пучить глаза и размахивать ножом, но зарезать человека она могла лишь чисто случайно. Другое дело — её любовник, который может меня забодать во всех смыслах. Идти в бега с таким мутным типом не очень-то и хотелось, хотя он рискует наравне со всеми нами. И всё равно, доверия к нему так и не проклюнулось.

Только нормальной альтернативы для меня не существует в принципе. Даже если Хат преодолеет топографический кретинизм и найдёт то самое место, что там будет ждать рабов? В лучшем случае — полные рюкзаки трофеев и долгий обратный путь по всё той же пустыне. Тут вроде бы есть поселения и даже целые города, но попробуй до них ещё дойди.

Скорее всего, это получится лишь у тех, кого посчитают полезным, и кто изъявит желание остаться в банде. На это указывали обрывки подслушанных разговоров и острое желание лидера набрать побольше шеков-невольников, чтобы перекрыть кадровый голод. А нужен ли им слабый по местным меркам иноземец, который толком не умеет ничего, кроме как великолепно язвить?

— Очень маловероятно… — проворчал я, поднимаясь на ноги.

Сразу ломиться к шатрам не стал, а для начала немного размялся, разогнав кровь по телу. Мало ли, как дело повернётся.

Часов у меня давно уже не было, так что пришлось ориентироваться лишь на внутренние ощущения. Вроде бы прошло не десять, а все пятнадцать минут. С запасом, так сказать.

Шёл я нарочито громко, даже не пытаясь скрыть собственные шаги. Песок всё равно приглушал звуки, и поэтому меня окликнули уже в нескольких метров от громадной туши клетконосца. К слову, храпел он с таким смаком, что его наверняка было слышно на соседнем бархане.

— Стой! Куда прёшь?

С разных сторон из ночной мглы ко мне шагнули две человеческие фигуры. Сёстры только начали своё восхождение, а костры пустынные охотники зажигали исключительно для приготовления пищи, чтобы сберечь ограниченный запас дров. Так что рассмотреть часовых я смог лишь после того, как те приблизились ко мне на расстояние вытянутой руки.

Ими оказались угрюмый рыжий бородач по имени Масару, вооружённый кривой саблей, и одна из женщин-стрелков с неизменным арбалетом. Звали её Риска, что лично у меня вызывало стойкую ассоциацию со снайперским прицелом. Только у здешнего оружия ничего такого не наблюдалось и в помине, ими работали на дистанции в несколько десятков метров. На глазок.

— Ты оглох, раб? — прорычал пустынник, выразительно положив руку на рукоять сабли.

— Я просто хочу попить, — выдал я первое, что пришло в голову. — Жажда мучает, заснуть не могу.

— Не положено, убирайся!

Короткий тычок тыльной стороной рукояти в живот опрокинул меня на спину. Спасибо, что хоть так, а не лезвием. Едва успел напрячь пресс, иначе бы потерял самое драгоценное в моей ситуации — возможность говорить.

— Слушайте, кхе-кхе, — просипел я, с трудом восстанавливая дыхание. — Это ведь я вам помог с Ку. Мне много не нужно, буквально пару глотков.

— Это тот иноземец, что с роем дружит, — узнала меня женщина. — Тот его часто вспоминает, просил даже с собой держать.

— Ну уж нет! От жука хотя бы есть польза, а от этого дохляка — никакой.

Ку действительно частенько порывался со мной поболтать, но большую часть времени мы были разлучены, как часто бывает в любовных романах. Он вынюхивал безопасный маршрут на пару с костепсом, а я плёлся ближе к хвосту каравана. Лишь на привалах нам удавалось немного поболтать во время раздачи еды и перед отбоем.

— Я не прошу меня тут оставить, — продолжил я канючить, кое-как поднявшись на ноги. — Дайте только горло промочить!

Масару оставался непреклонен, а вот Риска решила проявить добросердечность:

— Там в мехе осталось немного воды. Пойдём.

— Ну и дура, — буркнул бородач.

Мы втроём подошли к клетконосцу, возле которого спал мой инопланетный приятель. От наших разговоров он проснулся и удивлённо уставился на меня:

— Рю-Ми-и-ин? Что ты тут делаешь?

— Сушняк замучил, спи давай, — отмахнулся я. — Эти ваши палочки с сухарями всю влагу из организма вытягивают.

Женщина повесила арбалет за спину, нацедила из тощего бурдюка немного живительной влаги в плошку и протянула её мне. Во рту у меня и правду пересохло от волнения, поэтому воду я выхлебал с большой охотой. Даже Станиславский поверил бы такой убедительной игре.

— Спасибо вам, добрые люди.

— Вали к своему гарру и больше не смей показываться здесь, — хмуро предупредил меня сабельщик. — А не то…

Увы, закончить фразу Масару не дал разделочный нож, воткнувшийся ему по самую рукоять куда-то под подбородок, чуть повыше шейного платка. Пока мы топтались вокруг шумного животного, к нам незаметно подобрался Арх, проявивший удивительную ловкость для его внушительной комплекции. Ему всего-то было нужно, чтобы часовые встали рядом, плечом к плечу. И не успел проткнутый мужчина булькнуть первым кровавым пузырём, как на шею его удивлённой напарницы легла обмотанная тканью цепь кандалов. Мы все позвякивали звеньями при ходьбе, будто заправские приведения, но бывшему наёмнику понадобилась максимальная шумоизоляция.

Шек моментально затянул самодельную удавку, и арбалетчица тихо захрипела, выпучив глаза. Его цепь была куда толще наших, но даже с тканевой обмоткой у женщины не осталось ни единого шанса. Она вцепилась в петлю обеими руками в тщетной попытке вырваться, а рядом брякнулся Масару, шипя пробитым колесом. В целом же вся эта возня получилась не громче храпа тяглового зверя.

Один лишь испуганный Ку едва не подвёл нас всех под монастырь громким возгласом, но я успел заткнуть ему рот ладонью по примеру Маши Ксандиновой. Звук надломился и не перебудил весь лагерь.

— Тише, друг, всё в порядке.

— Ничего не в порядке! — тихо пропищал рой, оттолкнув мою руку. — Нас всех убьют!

К счастью, он смог преодолеть первый шок, и сильно понизил голос. Иначе его пророчество вскоре бы исполнилось.

— Мы собираемся бежать, Ку, — изложил я нехитрый план. — Но без тебя нам до скал ночью не дойти.

— Но зачем вам в Синкаан? Там опасно!

— Опасней, чем в пустыне?

— Не знаю, но здесь мы были хотя бы под защитой. А теперь…

Риска наконец-то обмякла, перестав сучить ногами, но шипастый гигант не спешил размыкать удавку. Тут безопасным удушением из арсенала БДСМ и не пахло, поэтому на моей совести оказался уже второй труп. Масару тоже не спешил умирать, елозя по песку, но лезвие наверняка пробило ему не только горло, но и верхнее нёбо. А там и до мозга, вроде бы, недалеко. С такими ранами, увы, не живут.

На душе скребли саблезубые тигры, ведь женщина-стрелок не сделала мне ничего плохого, а даже наоборот. Меня колотила нервная дрожь, но в целом состояние оказалось куда лучше, чем я опасался. Всё же созерцание трупов и прочих ужасов принесло свои дивиденды, немного закалив мою нежную психику. Вот если бы в самый первый день на моих глазах безжалостно убили двух людей, то меня пришлось бы долго откачивать. И не факт, что получилось бы.

Хотя жгучая тошнота никуда не делась, и только разговор с напарником не давал ей накрыть меня с головой. А ещё предательски подгибались ватные ноги.

— Прорвёмся, Ку, — успокоил я роя, как мог. — Арх там бывал, он проведёт нас.

— Там живут лишь мятежники и бандиты. А ещё каннибалы, которые беспорядочно жрут всех. И без-улья, и нас…

— Это правда? — спросил я у шека.

Тот перестал терзать тело женщины, чья голова безвольно свесилась набок, и теперь деловито её обыскивал, не обращая внимания на агонизирующего часового. Тот ещё немного подёргался и тоже затих.

— Да, всё так и есть, а теперь заткнитесь оба!

Дежурные часто переговаривались, чтобы не заснуть, и к голосам все караванщики давно привыкли. Но наша затянувшаяся болтовня действительно могла кого-то разбудить. А мне так хотелось поинтересоваться на счёт заявленной бесполости моего бывшего напарника. Да и в целом про тот загадочный Синкаан расспросить.

Оба холщовых вещмешка часовых Арх закинул себе за плечи, а вот перевязь сабли ему оказалась маловата. Масару подгонял её под себя, а в бёдрах он был едва ли не вдвое уже, не говоря уже про отсутствие костяных наростов. Не забыл убийца и про арбалет с коротким мечом Риски, а вот колчан с болтами он почему-то оставил на трупе.

— Всё, идите тихо!

Нам с Ку ничего не оставалось, кроме как подчинится. Вид вооружённого громилы как-то не располагал к качанию прав и прочей ерунде. Мы свели руки вместе, зажав цепочки в кулаках, чтобы те не выдали нас предательским звоном, и пошли вслед за рослым шеком. У меня мелькнула запоздалая мысль налить себе воды в дорогу, но лишняя возня могла сейчас обернуться очень плохо.

Мне и так сцедили остаток, а в меха жидкость заливали из оббитых деревом цистерн на боках клетконосца. Как ими пользоваться, я не имел ни малейшего понятия. Арх туда тоже лезть не стал, хотя мог бы попробовать лишить караванщиков драгоценной воды. Но в таком случае им не оставалось бы ничего другого, как отправиться всем составом за нами в погоню. Или хотя бы пополнить запасы в том же Синкаане.

Агрессивный здоровяк на удивление вёл себя очень рационально. Даже несмотря на то, что он расправился с двумя часовыми за считанные секунды, трогать спящих в шатрах людей он не собирался. Тем более, что где-то там дрых кинолог со своим верным костепсом. А уж тому поднять тревогу ничего не стоит. Видимо, поэтому бывший наёмник оставил нож в шее Масару, а поверх его намокшего от крови шарфа набросал ещё тряпок.

Интересно, это тот самый клинок, которым мне грозила повзрослевшая Маша? И где они его раздобыли? Но, как и с прочими вопросами, пришлось отложить эти выяснения до лучших времён.

Будто цыплята за кочкой, мы послушно дошагали за шеком до самой периферии лагеря, где отдыхали гарру и прочие животные, вроде рабов. Здесь нас уже поджидала взволнованная Маша и ещё трое невольников, нервно переминающихся с ноги на ногу. Надо же, а мне казалось, что в побег отправимся только мы одни. Для массового исхода не хватало буквально пары человек. Но что-то мне подсказывало, что они с нами не побегут.

И вообще больше никуда не побегут.

Девушка порывисто обняла местного Спартака, но он отстранил её, хоть и довольно мягко. После чего обратился к поникшему рою:

— Веди нас к скалам, жук. Всё остальное уже не твоя забота.

— Ох, быть беде-е-е, — тихонько протянул Ку, схватившись за угловатую голову.

— Не скули, сегодня ты станешь свободным. У мятежников полно твоих родичей, даже принцы есть. Приткнёшься там к кому-нибудь.

От этих слов мой напарник заметно воспрял духом и уже не колеблясь шагнул за пределы лагеря. Мы пропустили его чуть вперёд и всей гурьбой двинулись следом. Плохая видимость играла нам сейчас только на руку, а мимо широкого хребта промахнуться было невозможно. Луны всходили как раз в той стороне, чётко проявив цепочку усечённых зубцов.

Шагать в ледяных сумерках оказалось даже лучше, чем днём. От ходьбы тело быстро согрелось, и лишь накопившаяся за день усталость давала о себе знать. Никто из нас толком не успел отдохнуть, а впереди предстоял многочасовой марафон. Вот бы ещё как-нибудь избавиться от надоевших кандалов…

Но ключей они не имели, так что пришлось тащить их на себе. Рабы по примеру Арха завернули цепи в тряпки, чтобы те не гремели, а браслеты на ногах и так давно уже были обёрнуты не в один слой. Хорошо, что на ночь нас не приковывали за ошейник, как делали на корабле, иначе весь план пошёл бы костепсу под хвост. Караванщики полагали, что лучшими оковами для пленников будет страх, но тут случилась осечка. Да, путешествовать в потёмках было ещё тем испытанием для нервов, но убегать от монстров при свете дня — ничуть не лучше.

Некоторые шустряки гнались за нами не один час, пока воины не подрезали им лапы. На ослабевших сородичей тут же набрасывались остальные, позволяя нам вновь оторваться.

Тем более, брели мы сейчас далеко не наугад, а под предводительством чуткого на опасность роя. Иногда он начинал петлять, а то и вовсе поворачивал в противоположную сторону, но глупых вопросов ему никто не задавал. Надо, значит надо. Один лишь Арх решался подгонять проводника, постоянно оборачиваясь назад. Не иначе опасался возможной погони, ведь за нами оставался чёткий след на песке.

Вездесущий ветер как назло унялся, и до утра их точно не заметёт. Через пару часов должна быть пересменка, а дальнейший исход ситуации предсказать невозможно. Если сменщиков не будить, они так и будут дрыхнуть себе дальше, зато кто-нибудь другой вполне может вскочить по нужде и обнаружить, что часовые спят вечным сном. Чем позже этот неприятный факт вскроется, тем большее расстояние мы успеем покрыть.

Первое время все двигались бодрячком, но потом усталость стала брать своё. Даже выносливый Арх предпочёл сбросить с себя часть груза. Кроме всякого бесполезного хлама из вещмешков он оставил на песке трофейный арбалет, предварительно хорошенько врезав по нему саблей. Отныне оружие не годилось даже в роли примитивной дубины.

Шума теперь можно было особо не опасаться — стойбище осталось далеко позади, а скалы заметно прибавили в росте. Сёстры забирались всё выше по небосклону, разгоняя гнетущий мрак, и только Младшая почти полностью спряталась за Старшую, будто стеснялась посторонних взглядов.

Примерно через три с лишним часа нашему недовольному предводителю пришлось объявить короткий привал. Двое рабов еле плелись за нами, всё больше отставая, да и мы с Машей дышали, как загнанные лошади на скачках. Так что пока Ку разведывал дорогу впереди, у нас выдалась отличная возможность немного перевести дух. А для поднятия боевого духа Арх демонстративно разорвал голыми руками цепи на кандалах, включая свои собственные. Вот уж кому силы не занимать!

Я с огромным удовольствием развёл руки в стороны и размял плечи. Теперь и шагать будет чуточку легче, хотя обрывки цепей всё ещё мешались. Некоторые наматывали их на кулак, чтобы те не били по пальцам.

— Доберёмся до Синкаана, и займёмся оковами всерьёз, — обнадёжил всех шек. — А теперь последний рывок. Скоро начнёт светать, опоздавших ждать не будем.

— Пожрать бы… — мечтательно протянул один из невольников, многозначительно глядя на трофейные мешки.

— А ещё поспать, и задницу помыть, — продолжил за него я. — Что-нибудь ещё?

— Молчал бы ты, иноземец, пока зубы на месте!

— Он прав, — нехотя признал Арх. — Набьёте сейчас пузо — сдохните. Дадите слабину — тоже сдохните. Будете задираться и мешать — я вас сам убью. Это всех касается!

Отличная мотивация от того, кто при первом неосторожном взгляде бросился на меня с кулаками. Но такое предупреждение возымело положительный эффект — никто больше не делился друг с другом мечтами или угрозами.

До самого утра мы с пыхтением месили песок, не тратя сил на разговоры. Но когда небосвод стал отчётливо розоветь, стало окончательно ясно, что до красноватых скал ещё пилить и пилить. Пара часов, как минимум. Скорость наша всё время падала, да и петли серьёзно нас задерживали. Я аж невольно призадумался, откуда здесь взялось столько тварей.

Что они все жрут в голой пустыне?

В забредающих сюда людей верилось с трудом. Одними дураками вроде нас сильно не наешься. Значит, должен существовать другой постоянный источник пищи. И единственным местом, откуда она могла прийти, являлась как раз скальная гряда, где вроде бы есть вода и относительно плодородная почва. Вблизи выяснилось, что стоит она не сплошным частоколом, а имеет серьёзные просветы меж зубцами. Некоторые и вовсе возвышались в одиночку, хоть катайся вокруг них. Почти у каждого подножия имелась пологая насыпь, намекавшая на то, что скалы понемногу рассыпаются от дикого перепада температур. Песок под ногами тоже приобрёл более красный оттенок, и стал чуточку плотнее.

Спустя час вместе с обычными песчинками стали попадаться фракции покрупнее, будто мелкие осколки кирпича. До скал уже было рукой подать, только мы окончательно выбились из сил и уже едва перебирали ногами. А восходящая Матерь окончательно прогнала тьму, заодно притушив блеск крупной луны. И когда озадаченный Ку объявил, что впереди что-то странное и ему нужно разобраться, все только обрадовались.

Кроме Арха, который всё больше нервничал.

— Что там опять?!

— Не знаю, — осторожно ответил рой. — Не рвачи, но тоже очень плохо. Вперёд идти точно нельзя, я поищу обход.

— Давай бегом!

Пока мы безвольными куклами валялись на песке, Шек успел сгонять на один из соседних барханов, чтобы оглядеться. Вернулся он оттуда в крайне скверном настроении, рыча и сквернословя. Если дотошно переводить все матерные выражения, то они не сильно отличались от земных.

— Поднимайте жопы, слабаки гладкокожие! Марш вперёд или скоро вас снова посадят на цепь!

— Погоня? — испуганно вскинулись беглецы.

Ответом им стали тумаки и пинки от разъярённого предводителя. Меня он лишь успел толкнуть в спину, отчего я едва снова не плюхнулся на песок. Спустя пару секунд все уже резво догоняли бродящего поблизости Ку. Тот пробовал было остановить нас, но тоже получил свою порцию ускоряющих побоев.

— Вали вперёд! Быстрее!

Рой послушно засеменил в указанном направлении, что-то укоризненно бормоча. А до меня, наконец, дошёл весь смысл сердобольности местного Спартака. Он не просто так возился с остальными рабами, подбив их на массовый побег. Мы были его своеобразной «подушкой безопасности» как раз на такой случай.

К сожалению, просветление снизошло на меня слишком поздно. Сейчас уже ничего изменить нельзя, остаётся только поднажать, как в последний раз. Вряд ли за нами отправился крупный отряд, скорее всего — несколько воинов, самых быстрых на ногу.

Куда сильнее меня напрягало то, что Ку так и не смог чётко опознать опасность, что находилась впереди. Точно не рвачи, но и пахло там совсем не дорогим парфюмом от кутюр. Я старался тщательно смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на что-нибудь опасное, и совсем упустил из виду тот момент, когда нас вдруг стало шестеро. Пропал тот самый раб, который накануне грозился пересчитать мне зубы.

— А где Кимо? — спохватился один из его дружков.

Я тоже невольно оглянулся, но вокруг нас никого не наблюдалось. Ветер в этой местности едва ощущался, и рельеф сгладился до обычного неотутюженного покрывала. Крупные дюны остались далеко позади, а больше укрыться здесь было попросту негде. Даже если наш соучастник безбожно отстал, он обязан был остаться в поле зрения. А беглец будто сквозь землю провалился.

Точнее — сквозь песок…

— Плевать на него! — взревел Арх. — Бегите, уже немного осталось!

И действительно, до заветной гряды было уже рукой подать. Под ногами то и дело хрустели мелкие камушки, осыпавшиеся с приближающихся каменных обнажений. На вскидку — через километр-другой мы должны достигнуть подножья передней скалы, похожей на крутой холм с плоской каменной вершиной.

Но туда ещё нужно было сначала добежать, ведь уложиться затемно у нас не получилось. Утро окончательно вступило в свои права. Пока я искал глазами потерявшегося раба, на посветлевшем горизонте замаячили две тёмные фигуры, отчётливо различимые в лучах восходящего светила. Вот и погоня показалась, и уже совсем близко! А то, что их так мало, ничего не меняло. Нам всем и одного вполне хватит, разве что Арх ещё поотбрыкивается с трофейной саблей.

Но к моему удивлению, бывшие хозяева не спешили нас нагонять. Оглянувшись в очередной раз, я окончательно убедился, что они остановились на краю красного поля. По которому так не хотел двигаться Ку, к слову. Мы же топали прямо по нему, напрямик.

Мои постоянные наблюдения едва не подвели меня самого под монастырь. Пока вертел головой, запнулся сандалией за крупный камешек и едва не потерял равновесие. Тот как-то подозрительно звонко хрустнул под деревянной подошвой, и я не смог удержаться от того, чтобы не взглянуть, что же там такое.

Вместо обычной горной породы под ногой обнаружились какие-то непонятные белые осколки. И хоть от усталости путались мысли, я моментально понял, на что именно только что наступил. Это неприятное открытие придало мне куда больше сил, чем нагоняющие нас мстители. Тем более, те уже сообразили, куда мы вляпались, и не спешили присоединяться.

Я порядочно отстал от группы и теперь мог взглянуть на ситуацию со стороны. А картина вырисовывалась удручающая — песок вокруг нас понемногу начал дрожать, проседая куда-то вниз. Ближайшее углубление обнаружилось всего в паре метров от меня, а рядом с ним торчал ещё один обломок кости, на этот раз сильно пожелтевший от времени.

Но впереди ямок было ещё больше, будто там поработал безумный садовник.

— Стойте! — заорал я, что есть мочи. — Смотрите под ноги!

Естественно, меня никто не послушал. Один из рабов решил преодолеть странную лунку напрямик и махом провалился по плечи. И только его истошный вопль отрезвил остальных. Только вот помочь мужичку они не успели. Тот судорожно помахал им напоследок руками, после чего сгинул в зыбучих песках окончательно.

Я про них читал лишь мельком, но в памяти чётко отложилось, что там может утонуть даже лёгкий шарик для пинг-понга. Возможно, глубоко под нами бьют подземные источники, которые создают этот вакуумный эффект. Но почему ямок не было видно раньше? Неужели наши шаги нарушили хрупкое равновесие?

Думать было некогда, требовалось бежать изо всех сил, пусть их почти не осталось. Подстёгивал только страх.

Между тем провалы в песке углублялись и расширялись. Теперь мне стало окончательно видно, что они густо шли неровной полосой метров двести в поперечнике, резко обрываясь с появлением крупных камней в песке. Мы пребывали примерно посередине этой зоны смерти. Но как бы густо не находились воронки, между ними можно было спокойно пробежать. Пока ещё.

Сообразили это и оставшиеся беглецы, прибавив ходу. Хотя казалось бы — куда уж больше. Мне пришлось сильно поднажать, чтобы хоть чуть-чуть их нагнать. Не возвращаться же обратно к караванщикам, в самом деле. Позади уже тоже вовсю шуршало, так что безопасные направления отсутствовали в принципе.

Несколько раз мои ноги проваливались чуть ли не по колено, заставляя сердце замирать в груди, но мне каждый раз удавалось выскочить оттуда. Главное — держаться подальше от расширяющихся краёв воронок, которые превратились в настоящие кратеры. Некоторые провалы достигли человеческого роста в нижней точке и всё равно продолжали опускаться.

Мы благополучно преодолели большую их часть, когда начались новые проблемы. Неожиданно из некоторых ям начали вразнобой вылетать камни, будто перегретый попкорн в микроволновке. Размер шальных снарядов разнился от мелкой гальки до увесистого булыжника. Один такой просвистел совсем рядом со мной, подняв облачко пыли при ударе. Спустя короткое время к этому неприятному флешмобу присоединились остальные воронки, превратив последние десятки метров в настоящий ад.

Камни мелькали со всех сторон, отчего приходилось низко пригибать голову и беречь глаза. Если мелкие попадания оставляли лишь ссадины да синяки, то крупные обломки могли серьёзно покалечить. Совсем некстати вспомнились строительные каски, которые у нас отобрали рабовладельцы вместе с остальной одеждой. Сейчас бы они нам здорово пригодились.

Беспорядочный, но плотный обстрел вскоре принёс результаты. Сначала Маша со вскриком схватилась за ногу, а потом досталось и Ку, опрокинув его навзничь. Рой весил куда легче человека, поэтому ему хватило даже среднего куска горной породы. Продвижение группы непростительно замедлилось, а провалы наоборот — росли с катастрофической скоростью, выпуская в воздух всё больше снарядов. Зато я смог-таки догнать остальных.

В награду мне ощутимо врезало по левой лопатке, но остановить меня не получилось. Только вперёд, пока песок ещё держит мой вес. Я лишь немного скорректировал курс, чтобы пройти мимо упавшего напарника. Из него хоть и выбило дух, но он всё равно пытался подняться, опираясь на дрожащие конечности.

А потом всё окончательно пошло под откос.

Очередная каменюка прилетела в бок последнему рабу из примкнувшей к нам троицы, и он не придумал ничего лучше, чем ухватиться за ковыляющую рядом Машу. В итоге равновесие потеряли оба и дружно шмякнулись у самого края ближайшего кратера. Первым вниз соскользнул мужчина, а следом за ним сорвалась и девушка.

Я опрометью бросился вперёд, едва не оставшись без глаза от врезавшей по скуле гальки, и в последний момент успел схватить Машу за вытянутую вперёд руку. Пришлось едва ли не нырнуть за ней в воронку, распластавшись на песке. А вот загребающий здоровой рукой невольник уже достиг самого дна и резко провалился, будто его кто-то дёрнул вниз.

Ох, не к добру это…

— Алекс?!

В одном этом коротком выдохе землянке удалось вложить столько смысла, что не хватило бы и на часовой монолог. Она уже наверняка простилась с жизнью и никак не ожидала, что кто-то сдуру полезет её спасть. Правда, и мне самому бы сейчас не помешала помощь. Без точки опоры я понемногу начинал соскальзывать следом, не говоря уже о том, чтобы полноценно вытянуть девушку. Она хоть и лёгкая, но всё равно не пушинка.

Одно радовало, что камни так низко почти не летали.

— Греби давай, а не то оба уедем! — предупредил я её и следом крикнул куда громче. — Эй, Арх! Ты где?

Пришлось едва ли не вывихнуть шею, чтобы рассмотреть нашего предводителя. Шек улепётывал прочь на всех парах, прикрыв рукой костяную голову. И оборачиваться он явно не собирался, хотя прекрасно нас слышал.

— Гандон ты ребристый! — крикнул я ему в след, не заботясь о переводе.

Дно воронки, где сгинул невольник, пошло крупной рябью и стало нехорошо вспучиваться. Камни оттуда почти не вылетали, только мы с Машей вместо того, чтобы поскорее выбираться, понемногу к нему приближались. Девушка изо всех сил старалась зацепиться хоть за что-то, но струящийся вниз песок всё сильнее увлекал её за собой. И меня заодно. Даже по самым приблизительным прикидкам в яму уже мог спокойно поместиться грузовик, но движение не собиралось стихать. Пещера там под нами, что ли?

— Ку-у-у! — выкрикнул я до рези в лёгких. — Помоги нам!

Но в ответ не донеслось ни звука. Зато спустя несколько секунд меня кто-то крепко схватил за ногу, притормозив наше неуправляемое соскальзывание. Большей частью тела я уже находился в воронке, поэтому рой подоспел очень вовремя. Ещё бы немного, и быть беде.

— Спасибо, друг! Тяни!

— Бросай эту дуру, — спокойно посоветовал мне женский голос сверху. — Иначе оба умрёте.

Я оторопел от такого поворота, но голос узнал моментально. Это была Инья — соплеменница и правая рука Хата. Учитывая её скорость, продемонстрированную в стычках с рвачами и прочими хищниками, неудивительно, что за нами отправили именно её. Быстро эта сучка сюда добежала…

— Алекс, не отпускай меня! — взмолилась перепуганная Маша.

Взгляд её расширенных от страха глаз мог растопить даже камень. Но я с удивлением понял, что не нуждаюсь ни в каких дополнительных стимулах. Просто поступаю так, как считаю правильным. Даже не ожидал от себя подобного благородства, но кроме злости на рабовладелицу, никакого протеста в душе не поднималось. И встань передо мной выбор, то в бездну под нами отправилась бы чернокожая садистка.

— Не ссы, — ухмыльнулся я. — Мне уже не в первой тебя из жопы вытаскивать…

— Эй, ебаклак! — донеслось сверху. — У тебя несколько секунд на раздумье.

За точность перевода ручаться бы не стал, но Инья произнесла что-то максимально близкое к этому.

— Я успею! — пискнула Маша, вцепившись в моё запястье второй рукой.

В принципе, бывшая альпинистка имела все шансы выбраться, использовав меня в качестве живого трамплина. Только в этот момент дно воронки взорвалось, выпустив наружу что-то большое, чёрное и страшное. Будто гигантская глотка, усеянная острыми клыками на всю обозримую глубину. По периметру эту зубастую кишку-переросток окружали угловатые суставчатые отростки, сплошь покрытые зазубринами.

Я изо всех сил дёрнул взвизгнувшую девушку на себя, но как часто бывает в кошмарах, безнадёжно опоздал. Пасть рывком подалась вперёд, по пути щедро зачерпнув песок, в котором мы все барахтались, а потом так же резко сомкнулась. С тошнотворным хрустом.

И не стало ни Маши, ни моей руки, за которую она до последнего держалась.





Глава 10


Всё дальнейшее отложилось в памяти лишь разрозненными фрагментами. Очень яркими, но оборванными, без начала и конца. Я точно помнил, как с воем катался по песку, орошая его собственной кровью. А вот как там очутился — отрезало напрочь. Ещё запомнился эпизод, где Инья накладывала жгут на огрызок моей руки, прижимая меня коленом. Чтоб я не дёргался слишком сильно. Вокруг нас по-прежнему фонтанировали камни, но чернокожая охотница не обращала на них ни малейшего внимания, хотя из брони на ней был всё тот же спортивный костюм. А тем временем из некоторых воронок уже вовсю высовывались твари, окончательно стирая грань между реальностью и ожившим кошмаром.

Только боль была вполне настоящая, и она сводила меня с ума. От криков быстро сел голос, так что под конец я мог лишь громко сипеть и выгибаться всем телом. Следующий сохранившийся обрывок это наглядно демонстрировал. Только дёргался я уже на девичьем плече, а вокруг продолжал твориться какой-то дикий трип. Однажды зубастая глотка клацнула так близко, что показалось, что сейчас от меня ещё что-нибудь откусят.

Потом я снова трясся на плече, но уже на более широком, мужском. Не сказать, что стало удобнее, но болтало меня куда меньше. И воронки почти что не попадались на глаза. Вторым носильщиком оказался Хётси, который о чём-то яростно спорил с моей спасительницей. Увы, большая часть их перепалки позабылась, кроме нескольких ругательств и странной фразы Иньи: «Лучше бы ты стал главным, Хё».

А последним фрагментом было короткое врачевание после того, как охотники покинули опасную зону. Меня грубо бросили на песок, словно дорожную сумку, и на скорую руку обработали кровоточащую культю. Я вновь узрел пузырёк с чёрной субстанцией со множеством названий, которую девушка растворила в какой-то мутной янтарной жидкости. Получившимся раствором медового цвета она и залила открытую рану.

По ощущениям это было нечто вроде кислоты. Точно не спирт, ибо он не шипит на коже, будто газировка. А в нос отчётливо ударил запах горелого мяса, какой издаёт забытый в барбекю стейк. Оказалось, я всё ещё был способен орать, пусть и с посаженными голосовыми связками. Но тут мой организм наконец-то решил, что с него хватит всего этого дерьма, и потушил сознание.

В себя я пришёл уже в гробу.

Ну, чисто технически это был грубо сколоченный ящик, заваленный всяким тряпьём, но мне от этого открытия легче не стало. Как и от его убаюкивающего покачивания, что намекало на то, что нас кто-то несёт. Внутри было очень тесно и душно, всё тело занемело от неудобной позы скрюченной каракатицы. У которой хулиганы оторвали одно из щупалец.

Терзающая боль в плече никуда не делась, хоть и стала чуть менее острой. Но стоило мне чуть-чуть потревожить обрубок, как тело пронзала очередная вспышка. Кричать я не мог, лишь негромко мычал, кусая потрескавшиеся от жажды губы. Во рту пересохло, а тело обессилело. Вшитая в меня операционная система подсказала, что крови в организме сильно поубавилось, а шкала правой руки потухла, сменившись надписью: «Не функциональна».

Ну да, а я-то и не заметил…

Вскоре мои слабые стоны всё же привлекли чьё-то внимание. Крышка ящика сдвинулась, и по глазам резанул беспощадный свет.

— Живой?

— Воды-ы-ы! — прохрипел я, зажмурившись.

— Раз хочешь пить, помирать не собираешься, — заключил голос свыше. — Никуда не уходи, сейчас вернусь.

Не узнать характерный баритон было невозможно, да и чувством юмора среди всех караванщиков мог похвастаться один лишь Хётси. Впору уже назвать его моим ангелом-хранителем, или же садистом, который не дал мне спокойно сдохнуть в песках. Тут уж с какой стороны посмотреть.

Мечник вернулся спустя минуту с плошкой тёплой воды. И даже помог мне напиться, придерживая её своей рукой. Сил у меня хватило ровно на то, чтобы немного приподнять голову. Пару раз чуть не захлебнулся, но позволил себе вздохнуть лишь после того, как ёмкость полностью опустела.

— Отлично! — похвалил меня пустынный охотник. — Рана скоро заживёт, тебе крупно повезло. Кандалы на второй руке я снял, они тебе больше ни к чему, ха-ха!

Весело смеясь, он задвинул крышку обратно и спрыгнул вниз. Хорошо хоть, что не заколотил её, лишив меня нормальной циркуляции воздуха. Судя по трубному фырчанью, раздавшемуся откуда-то спереди, я находился в одном из грузовых контейнеров клетконосца. Ещё недавно туда вроде бы засунули одного из тяжело раненных караванщиков, который не мог усидеть в седле, даже будучи к нему привязанным. Видимо, из-за отсутствия медицинского ухода место уже освободилось. Ничего, мне тоже мучиться недолго осталось.

На этот счёт у меня не было ни малейших иллюзий. Здесь правит бал естественный отбор, а я в него никак не вписываюсь. Культю туго обмотали обычной тряпкой, чуть почище тех, которые раздали рабам перед походом. Даже если рану действительно обработали местным антисептиком, инфекции вряд ли получится избежать. Условия здесь совсем не стерильные, да и я сам грязный до неприличия. Выдаваемой в походе воды едва хватало для того, чтобы приглушить вечную жажду, но никак не для гигиены. Тут вообще такого слова в языке нет, я уже давно проверил это с помощью переводчика. Присутствует лишь абстрактная «чистота». Но она в пустыне вещь недостижимая.

Сепсис, заражение крови, тромбоз — это лишь краткий перечень тех недугов, которые я смог припомнить. Человек с медицинским образованием накидает куда больший список, но мне и этого хватит за глаза.

В моём распоряжении осталась левая рука, лишившаяся тяжёлого браслета, но толку от неё маловато. Ухаживать самостоятельно за собой я не могу, и вряд ли доброта Хётси будет простираться столь далеко. Кстати, его заботу не оценили даже собственные товарищи, а Хат так и вовсе наехал в открытую, стоило тому спуститься с клетконосца.

— Какого хера ты носишься над этим недогрызенным куском мяса?

— Я же тебе уже объяснял, — вздохнул мечник. — Если всё будет плохо, мы можем хотя бы сбыть вещи иноземцев. А он единственный знает, как они работают.

— Это красивые безделушки! Да кто на такое барахло поведётся?

— Возможно, Рой. Они любят всё яркое. Но в идеале я бы хотел показать их тех-охотникам. Вдруг они решат отнести это в Университет?

Последнее слово он выделил особо, и даже мне стало понятно, что это не простая учебная шарага, а нечто большее. И очень вероятно — связанное с наукой. Услышав разговор двух наиболее уважаемых в караване людей, я весь обратился в слух, чтобы не пропустить мимо ушей ни малейшей детали. Тем более, от исхода их общения зависело слишком много. Может, мне ещё рановато ставить на себе крест?

— Даже если так, нам вряд ли удастся отбить все затраты, — недовольно пробурчал Хат. — А вот когда мы найдём тайник, нужда в этих жалких крохах отпадет.

— Мы потеряли всех рабов и бредём практически наугад, — напомнил ему Хётси. — Твоя хвалёная карта, мягко говоря, брешет. Я с самого начала говорил, что ей веры нет, и не стоит на неё тратиться. Сюда уже несколько раз отправлялись разные группы, но все они пропадали. Теперь, когда мы нашли целое поле подземников, меня это больше не удивляет.

— Но ведь они опасны только для беглых рабов и безногих! Ты о чём вообще?

— Верно. Только подобное их количество говорит о том, что тут ходят стаи. Действительно большие стаи, а не десяток-полтора. И не только рвачей. Тут вообще подозрительно много живности…

— Это же хорошо — голод нам не грозит. Будем идти вдоль гряды, пока не отыщем ориентиры.

— Мне кажется, нам лучше повернуть и убраться отсюда поскорее.

— Опять ты за своё?! — вспылил лидер. — Мы не можем отступить!

— Почему нет? Сам подумай — даже если мы найдём не разорённое хранилище, оно вряд ли окажется без охраны. А у нас, напоминаю, больше нет рабов. Как будем обезвреживать, самостоятельно?

— Со стражами мы справимся. В крайнем случае, отвлечём.

— А если там что-то необычное? Как в Чёрной пустыне? Или хуже?

— Если, если… — проворчал Хат. — Любишь ты голову ерундой забивать. Нужно не думать, а делать. Без риска большой куш не сорвёшь, или так и хочешь до старости песок топтать?

— Конечно нет, но и помирать из-за бесполезного куска бумажки неохота. Нас всего семеро осталось.

— Хорошо, я услышал тебя, друг. Пока идём прежним курсом, ищем ориентиры. Если за два дня не увидим хотя бы арочную скалу, поворачиваем к центру. Там либо к жукам выйдем, или прямо на Шо-Батай.

— Он слишком далеко, можем не дотянуть.

— И не такие походы покрывали! Мы — дети пустыни, она может как наказать, так и подкинуть что-нибудь интересное. Прорвёмся… И вот ещё что. Если вдруг понадобится клеть, что ты занял своим ненаглядным иноземцем — сам его понесёшь.

— Не переживай. Думаю, он скоро поправится.

Здесь я не рассмеялся лишь потому, что на это банально не хватало сил. Меня бросало то в жар, то в холод, а тело слушалось с крайней неохотой. Не уверен, что смог хотя бы сесть без посторонней помощи.

Теперь мне стало окончательно ясно, что во главе каравана стоит упрямец и самодур, а рабов ждала участь пострашнее тягловых животных. Но главное, что меня пока никто выселять не собирается. Можно вдоволь поваляться и заодно поразмышлять о том, как я до такого докатился.

Что это вообще такое приключилось там, в воронке? Самоуверенность, острый приступ кретинизма или банальное упрямство? Ведь я до последнего момента не отпускал руку, пока этот зубастый хер мне её не откусил. В героя хотел поиграть? И ради кого, спрашивается…

К Марии тёплых чувств я не испытывал, но в отличие от смерти Костика, в моих силах было что-то изменить. По крайней мере, так мне тогда казалось. И вот тут-то и крылась разгадка. В яме я вытаскивал не принцессу из лап чудовища, а пытался вернуть себе контроль. Тот самый, которого меня лишили. Как оказалось, его мне не хватало больше всего. Я привык всё контролировать, а здесь из меня всё время пытаются вылепить безвольную марионетку.

Поэтому и раскаяние за поступок отсутствовало напрочь. Да, я сделал ставку и проиграл. Возможно, что не только руку, но собственную жизнь в придачу. Зато у меня наконец-то появилась реальная возможность проверить, из какого теста я слеплен.

Смерть в этом мире зачастую болезненна до неприличия и временами пугает, но мне понравилось с ней играть. Понравилось чувствовать себя живым. Моё тесто оказалось не сдобной нежной выпечкой, как можно было ожидать, а той самой многофункциональной лепёшкой. Которой можно и подавиться.

Так что по итогам самоанализа решено было сойтись на том простом факте, что я — мудак. Ответ на все времена, и пусть кто попробует что-нибудь возразить!

В целом урок вышел довольно поучительный — едва ли мне понадобится ещё один. Впредь буду бороться за контроль более осмотрительно, если оптимистичный прогноз моего «лечащего врача» всё-таки оправдается.

До конца дня меня никто не беспокоил, а вот вечером моя личная сиделка с мечом принесла не только воду, а ещё и еду. Заодно удалось исподволь выяснить про судьбу остальных беглецов. К сожалению, вытащить из поля смерти удалось только меня одного. Караванщик не стал скрывать, что я стал приоритетом лишь после того, как на их глазах сожрали бедолагу Ку. Видимо, рой изо всех сил спешил нам на помощь и сам подставился. Ведь упал он в стороне от провалов.

И хоть я обещал ему не испытывать сожалений после его смерти, на деле всё оказалось далеко не так. С другой стороны, ещё непонятно, кому из нас больше не повезло.

Я не стал высказывать вслух претензии, что бегай Хётси чуть быстрей, они бы вдвоём с Иньей успели бы спасти всех. Хорошо, что караванщики вообще решились сунуться в тот хтонический пиздец, который там творился. Спросил лишь про Арха, но его в той кутерьме просто потеряли из виду. Оставалось лишь надеяться, что хитрожопого предводителя тоже схарчили, как и остальных.

После кормёжки и выгула меня снова засунули в переносную будку и оставили в покое до утра. И хотя спалось мне паршиво, наутро я всё же почувствовал себя лучше. Тело потихоньку оживало, а культю перестало ежеминутно простреливать болью. А вот о том, что творилось под небрежной повязкой, лучше было не задумываться. Побуревшую тряпку никто не собирался менять, а стоило только заикнуться об этом во время завтрака, как меня снова подняли на смех.

— Снимешь, как заживёт! — заявил мне дежурный. — Заткнись и жри.

Пришлось последовать нехитрому совету. Хорошо хоть мой рацион заметно разнообразился вяленым мясом, покрытым тонким налётом соли. Кормили меня теперь наравне с остальными караванщиками, ко всеобщему их недовольству. Но даже такой барской порции мне оказалось мало. Организм, будто сошедший с ума, требовал ещё и ещё. Только о существовании добавки тут никто слыхом не слыхивал, и мою просьбу повторить благополучно проигнорировали.

Есть левой рукой было до жути непривычно, как и делать всё остальное, но мне всё равно предстояло переучиваться. Так что я понемногу осваивался со своей внезапной инвалидностью. А заодно молился тому, чтобы рана в этом хлеву не загноилась. Потеря руки выбила меня из психологического равновесия, но хотелось бы помучаться в депрессии как можно дольше.

Желательно, до глубокой старости.

Днём стало снова припекать, даже через крышку гро… Ой, простите, короба. Большую часть времени я дремал, восстанавливая силы, и поэтому сильнейший удар застал меня врасплох. Клеть встряхнуло, а живой тягач взревел дурным голосом. Сквозь его возмущённый рёв послышались другие вопли — как животных, так и людей. А потом меня стало колотить об деревянные стенки с такой силой, что закричал уже я сам. Пара новых синяков — сущие пустяки, а вот разбереженная рана принесла куда большие страдания. Кое-как мне удалось зафиксировать себя в одном положении, уперевшись в боковую стенку ногами, и только тогда до меня дошло, что вся эта тряска неспроста.

Клетконосец куда-то мчался во весь опор. Я даже не подозревал, что этот увалень вообще способен бегать.

Скачка продолжалась несколько долгих минут, пока гигант внезапно не споткнулся. Тут уж удержаться не было никакой возможности, и я снова почувствовал себя шариком в баллончике с краской. Пол с треском поменялся местами с потолком и меня вышвырнуло наружу вместе с выбитой крышкой и подстеленным тряпьём. Лететь к счастью пришлось недолго, но встреча с песком едва снова не выбила из меня сознание.

Руку будто оторвали во второй раз, и от боли я поначалу почти ничего не соображал. Однако, на этот раз она схлынула достаточно быстро, позволив включиться мозгам. Могучий зверь не просто так решил растрясти жирок, он явно от кого-то убегал. И лучше бы мне с его преследователем не встречаться.

Я кое-как уселся в той рытвине, которую пробороздил при падении, стряхнул с лица налипший песок и огляделся. Клетконосец обнаружился всего в нескольких метрах и выглядел он крайне паршиво. Часть сбруи порвана в лоскуты, а бок вспорот настолько глубоко, что из раны вывалились облепленные песчинками внутренности. Помимо этого, его шкура была вспорота ещё в нескольких местах, в том числе и в районе толстых лап. Передняя конечность вывернулась под неестественным углом — вот и причина внезапного падения. Но животное всё ещё дышало, и даже пыталось судорожно подняться.

От моего ящика осталась одна лишь груда обломков, как и от прочей поклажи. Даже оббитые деревом цистерны изрядно помяло, выплеснув их содержимое. Ненасытный песок жадно впитывал влагу, постепенно темнея. Не вылети я из короба — мокрое место наверняка бы осталось и от меня самого. Но ещё не всё потеряно.

Я прикинул направление движения зверя и резво пополз в ту же сторону. Гигант улепётывал вдоль пологой дюны, и мне совершенно незазорно последовать его примеру. Мелькнула мыслишка пошарить среди обломков, но мне сейчас была дорога каждая лишняя секунда. Клетконосец далеко не спринтер, и намного он оторваться он попросту не мог.

Прости, малыш, но дальше нам не по пути.

Мои расчёты полностью подтвердились, не успел я ещё толком проковылять на своих трёх конечностях. По широким следам явилась четвёрка рвачей. Сказал бы, что давненько не виделись, но и трёх дней не прошло. Преследователи резво набросились на беспомощную тушу, и бедолаге не осталось ничего другого, как трубить на всю округу от дикой боли. Но помощь отчего-то не спешила, а вместо этого прискакали ещё два песчаных монстра.

Да уж, дела совсем плохи.

Я резко передумал вставать и продолжил неспешное ползучее передвижение, но теперь уже к гребню. Пока подслеповатым тварям есть чем заняться, они не будут оглядывать окрестности, и этим нужно воспользоваться на полную катушку. А вот бежать и суетиться категорически не стоит — могут некстати сработать их грёбаные охотничьи инстинкты.

Успокаивая себя таким образом я постепенно добрался до верха, делая небольшие передышки. Одно плохо — за мной оставалась отчётливая борозда в песке, и с этим ничего поделать было нельзя. Ветер едва шевелил сальные волосы на голове, хотя поутру весьма ощутимо задувал в щели. С другой стороны, глаза не засыпало вездесущей пылью.

Трубный рёв через несколько минут захлебнулся, но кровожадные хищники продолжили терзать тушу. Их азарт играл мне только на руку, позволяя убраться как можно дальше. А вот открывшаяся с гребня картина особого оптимизма не внушала — на том месте, где должен был по идее находится караван, пировала огромная стая рвачей. На отделяло что-то около пары километров — недалеко совсем мы с клетконосцем убежали. Сосчитать всех суетящихся тварей отсюда не представлялось возможным, но навскидку их было никак не меньше полусотни. Вляпались всё-таки…

Оторвать взгляд от кровавой бани получилось с огромным трудом. Казалось, стоит мне отвернуться, как они тут же всей толпой ломанутся в мою сторону. Но сколь бы завораживающим ни было зрелище, присоединяться к нему не хотелось. И моя стойкость духа оказалась вознаграждена — позади виднелось знакомое нагромождение плоских скал, и на этот раз они находились куда ближе, чем накануне побега. Вот куда мне надо.

Всё-таки Хётси оказался полностью прав. Уж не знаю почему, но этот регион пустыни прямо-таки перенаселён. А пока все друг друга жрут, было бы неплохо отсюда убраться.

И тут меня внезапно накрыло мощнейшим чувством дежавю. Но припомнился мне вовсе не наш обречённый поход, а яркий кошмар, увиденный мной ещё на Земле. В нём я как раз полз по пустыне без руки к спасительным скалам. С тех пор столько всего произошло, что сновидение порядком забылось и всплыло из глубин памяти только сейчас. Да и прочих ужасов мне хватало и во сне, и наяву.

Интересно, а был ли он пророческим? Хорошо, если нет, и это просто шалит моё воспалённое сознание.

Потому что в конце я умер.





Конец

Продолжение следует…



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики