КулЛиб электронная библиотека 

Мотылёк (СИ) [Маша Драч] (fb2) читать онлайн

Возрастное ограничение: 18+

ВНИМАНИЕ!

Эта страница может содержать материалы для людей старше 18 лет. Чтобы продолжить, подтвердите, что вам уже исполнилось 18 лет! В противном случае закройте эту страницу!

Да, мне есть 18 лет

Нет, мне нет 18 лет


Настройки текста:



1

Пламя привлечет своего мотылька…

Если вам хоть немного кажется, что быть игрушкой для плотских утех — это круто, то я вас огорчу. Нет, и никогда не было приятно чувствовать себя товаром, который продают из рук в руки. Будь твой хозяин красивый или молодой, или обходительный, или же полный моральный урод, жизнь безвольной куклы все равно уничтожает тебя. Обычно этот процесс начинается изнутри, чувства и эмоции буквально выжигаются, гордость погибает, и ты просто перестаешь быть человеком. Отныне ты — всего лишь инструмент по достижению чужого сексуального удовольствия.

Лучшее, что может с тобой произойти так это если твой клиент окажется без лишних извращений. Ну, скажем, тебя не будут бить, прижигать, топить или пускать по кругу. Бывают и такие кадры. Не завидую тем девочкам, которые попадают в руки настоящих садистов. Как правило, потом о таких «куколках» мы ничего больше не слышим, а эти больные ублюдки приходят за новой порцией свежей крови. Остальным же остается только догадываться, что произошло с теми бедными девчонками.

Я неоднократно благодарила высшие силы за то, что меня взяли работать обычной официанткой. Но если так посудить, то я все равно достаточно тесно была связана с миром похоти, садизма и экзотических извращений. Весь наш персонал жил под одной крышей, правда «товар» в правом крыле, такие как я — в левом. И все же мы контактировали между собой, когда это было возможно. Среди девочек-куколок у меня была одна-единственная подруга. К счастью, ей всегда везло с клиентами, и среди конкуренток она была самой сильной. Именно Амис мне и рассказывала обо всех тех ужасах, что происходили за закрытыми дверями приватных комнат.

Поначалу было страшно, затем я как-то привыкла, но мороз все равно бегал по коже, когда Амис рассказывала очередной неудачный случай, что произошел с девушкой из ее окружения. Это было печально, но все мы люди подневольные и вынуждены были подчиняться нашему начальнику — Блэйку. Каждый, кто работал на него начал заниматься этим не от хорошей жизни, некоторые, в том числе и я, должны отработать долг. Блэйк однажды спас меня, и про мой долг перед ним не забыл. И вот я официантка в борделе. Но это лучше, чем быть живим товаром.

Сегодняшний день казался таким же, как и все прочие. Днем обычное обслуживание клиентов: выпивка, закуски, десерты, а вечером подтянутся уже те, кто сюда приходят не набивать свои желудки.

Я всегда работаю нон-стоп, так как любое увиливание от прямых обязанностей приводит к наказанию. Например, тебе могут не дать ужин, воды или спать. В худшем случае — разбитое лицо, но такое случается достаточно редко.

Ноги болят постоянно и поясницу иногда дико ломит. Для своих восемнадцати лет я очень худая, поэтому часто болею. Хотя чего еще можно ожидать, когда ты недоедаешь? Блэйк не привык персонал деликатесами баловать. Тарелка супа — утром, тарелка супа, но с куском хлеба — вечером. Я и так от рождения миниатюрного телосложения, а без хорошего питания вообще на малявку похожа. Единственное, что выдает мой возраст — грудь и наличие округлых бедер. Но под униформой, что на пару размеров больше и этого не заметно. А из-за бледной кожи Амис прозвала меня Мотыльком. Это прозвище быстро стало моим вторым именем, и теперь каждый звал меня именно так.

Убирая посуду за очередным клиентом, я иногда поглядывала на время. Только четыре часа дня и до ужина еще так далеко. В желудке урчит, но я пытаюсь этого не замечать. Смена обещала пройти спокойно, никаких важных гостей не намечалось, и я надеялась, что сегодня смогу поесть пораньше. Наивная…

Уже к шести часам началось какое-то внезапное оживление вокруг. Агнес — управляющая и отвечающая за девушек-куколок, что-то активно объясняла нашему бармену. Я продолжала выполнять свою работу, но меня внезапно кольнуло какое-то неприятное предчувствие. Не знаю, с чем оно было связано. Может быть, я в сотый раз за этот год начала заболевать? Мне вдруг стало как-то не по себе, и я с удвоенным желанием захотела, чтобы этот день наконец-то подошел к концу.

Оттащив грязную посуду на кухню, я перевела дух и вернулась в зал. К счастью, клиентов новых пока не было, и я на пару секунд могла присесть. Хотя если сейчас появится кто-то из начальства, мне придется вскочить и начать лихорадочно искать себе работу. Но я уже не могла двигаться, мозоли на ногах и плохое самочувствие с самого утра просто выворачивали меня наизнанку.

— Мотылек, — обратился ко мне Тео — наш бармен.

— Что? — устало спросила я.

— Тебе лучше заняться залом. Агнес велела проследить за тем, как ты все здесь вымоешь: пол, столы и окна. Сегодня сюда приедут важные люди.

— Но как мне начать мыть, если тут клиенты?

— Не знаю, я передал то, что мне сказала Агнес.

— А что за люди? Прежде никто себя не утруждал такой работой, клиентам было плевать на чистоту помещения.

— Передо мной никто не отчитывался, так что поднимай свой тощий зад, и выдрай этот хлев до блеска.

Вообще Тео хороший парень, но когда переживает, особо не церемонится. Мне ничего не оставалось, как пойти в подсобку за ведром, тряпкой и чистящими средствами.

Вымывая большое окно, что было расположено у свободного столика, я ни на миг не переставала думать о еде. В голове мелькали различные яркие картинки с тарелками салата, жареной курицы, картошки, пасты и бесчисленного количества десертов. Это было просто невыносимо. Надо бы уже привыкнуть к постоянному голоду, но у меня ничего не получается.

Один из клиентов оставляет деньги и уходит. Мне приходится разрываться между несколькими делами одновременно. Бросив тряпку в ведро, я поспешила забрать грязную посуду со стола. Если я этого не сделаю вовремя, то хуже будет только мне.

Посетитель съел почти все, оставив на тарелке лишь несколько ломтиков остывшей жареной картошки. Я без колебаний проглотила ее, даже не успев переживать нормально. Аромат и вкус был хорош, и даже запах чистящего средства, который, кажется, уже въелся мне под кожу не смог этого изменить. Деньги мне были не нужны. А зачем они? Я прекрасно усвоила одну простую истину — от Блэйка невозможно убежать. А деньги в его мире для меня не больше, чем обычная зеленная бумажка. Куда важнее та же еда или сигареты, или какие-нибудь наркотики. Еду я всегда украдкой беру для себя, если подвернется такой счастливый случай. Ну а сигареты и наркотики и есть теми деньгами, которыми можно откупиться или приобрести что-то из одежды.

Взяв посуду, я отнесла ее на кухню и вернулась к мытью окон. Теперь мне стало немного легче и образы разнообразных блюд не так усердно пытались довести меня до ручки. Я проделала всю работу, которую на меня взвалила Агнес и под конец уже не чувствовала ни руки, ни ног.

— Все, — объявила я Тео, привалившись к барной стойке, чтобы не упасть от изнеможения.

— Молодец.

Через несколько секунд к нам подошла Агнес. Я лихорадочно пыталась найти себе работу, но она пресекла мои жалкие попытки:

— С тебя на сегодня достаточно. Гости уже подъезжают.

Мне было плевать на этих гостей и на все, что происходило вокруг. Я просто хотела, чтобы этот день окончился. Разве я многого просила?

— И поменяй табличку на двери, — приказала Агнес, покидая нас.

Я спешно убрала табличку «Открыто» и поставила на ее место «Спецзаказ». Не успев отойти, кто-то резко открыл дверь и хорошенько так приложил меня. Я упала на пол и, кажется, забила коленку. Никто на меня не обратил внимания. Мимо прошло четверо мужчин, все они были одеты в деловые костюмы, а одни лишь часы на запястье уже говорили о состоятельности клиентов.

Мне пришлось отползти чуть в сторону, чтобы меня не затоптали. Всегда так: чем богаче посетитель, тем меньше у него качеств от человека. Но в этом для меня не было ничего нового.

Один из мужчин почему-то привлек мое внимание больше, чем все остальные. Наверное, дело было в том, что на фоне своих коллег он был самым крупным. Высокий, широкоплечий, статный. Давно я не видела таких мужчин. Обычно к нам заглядывают всякие дохляки, а тут такая машина. Стало как-то совсем не по себе. Трое остальных мужчин оживленно общались между собой, обсуждая женщин, которых они выкупят на эту ночь. Этот же шел молча, будто ему все равно на то, куда он приехал.

— Прошу вас, — услужливо произнесла Агнес. И когда она только здесь появилась? — Мотылек, чего разлеглась? — недовольно спросила меня женщина, когда гости скрылись в коридоре, что вел в осмотрительную комнату. — На сегодня твоя работа окончена, марш к себе.

Я, забыв о боли в колене, мгновенно встала с пола и на всех порах помчалась в свою комнату.

На одну такую комнату приходилось минимум два человека. Я жила с девушкой, которая на пять лет меня старше. Ее звали Лиз и в целом это все, что я о ней знала. Она преимущественно следила за чистотой комнат, в которых жили наши девочки. Работы у Лиз видимо всегда было много, так как я редко с ней пересекалась. Вот и в этот раз я никого не застала. Так было даже лучше.

Плюхнувшись на свою старую кровать, что противно заскрипела под моим весом, я осмотрела свое ушибленное колено. Немного поцарапанная кожа и легкая припухлость, что неприятно пульсирует. Все не так уж и печально, но синяк стопроцентно будет.

Я легла и уставилась в низкий потолок, что был поглощен уродливыми серо-зелеными узорами — следами от сырости. Все тело от усталости будто онемело, и я чувствовала лишь эту надоедливую пульсацию в своем многострадальном колене. Через час я смогу принять душ и наконец-то избавиться от очередного рабочего дня, что налип на моей коже в виде жира из-под жареной картошки, чистящего средства и пота.

Кажется, я задремала лишь на долю секунду, но тут кто-то постучал в дверь. На пороге появилась пожилая женщина с копной рыжих волос, что уже начали седеть. Это была Молли — наш комендант.

— Иди, искупайся, иначе пропустишь свою очередь.

— Хорошо, — я резко встала на ноги, отчего перед глазами заплясали серебристые точки.

У меня не было времени ждать, пока эти точки исчезнут. Поэтому я наощупь вынула из прикроватной тумбочки полотенце, сменное нижнее белье и поспешила в общую душевую.

Стоя под теплыми струями, я блаженно вздохнула, чувствуя, как каждая моя мышца начала постепенно расслабляться. Это было просто чудесно! Но даже обычной водой я не могла насладиться столько, сколько бы мне хотелось. На водные процедуры отводилось строго десять минут и ни минутой больше. Раньше мне не хватало этого времени, но сейчас я привыкла и у меня даже в запасе иногда остается несколько свободных мгновений.

Тщательно помыв все тело, я принялась за волосы. Они у меня были длинные и очень густые, поэтому с ними я управлялась дольше всего. Давно бы их отрезала, чтобы не мешали, но Блэйк запретил. Он всегда все предусматривает и не исключает того момента, что какой-нибудь богатенький недоносок захочет поразвлечься с официанткой, а не предложенным товаром. Поэтому все, кто работает в борделе Блэйка, должны выглядеть хорошо. И в понятие «хорошо» наш босс из-за своей жадности не вкладывает нормальный рацион, витамины и хотя бы один выходной в неделю. Так и живем.

Вытираю запотевшее зеркало рукой и смотрю на себя во весь рост. Честно, не знаю, зачем это делаю. В какой-то степени осмотр себя после водных процедур стал каким-то уже ритуалом. Хотя приятного в созерцании собственного отражения — мало. Тощая, практически одни кожа да кости, с уставшим и тусклым взглядом, обескровленными губами и бледной кожей. Ходячий мертвец не иначе.

Остается еще три минуты, и я наспех расчесываю волосы, переодеваюсь и покидаю душевую до того, как на больших часах, что весят на входе, показывают конец моего личного времени.

Когда я направлялась уже в свою комнату, внезапно в коридоре столкнулась с Амис. Она без лишних слов втянула меня в ближайшую подсобку. Дружба между официанткой и «живим товаром» у нас не очень-то приветствовалась, поэтому нам приходилось прятаться.

Амис щелкнула выключатель и полезла в свой лифчик, где у нее хранилось все, что нужно для выживания в нашем непростом мире.

— Держи, — она протянула мне пару сигарет, которые я тут же спрятала в складки своего полотенца.

— Где ты их достала?

— Сегодня у меня был мой постоянный клиент, так я у него целую пачку выпросила, — предельно тихо ответила Амис. — Если нужно будет еще, скажешь мне, хорошо?

— Да, спасибо большое. Слушай, а что сегодня за люди к нам приходили? — Должна же я была знать, из-за кого мне пришлось пахать больше обычного.

— Так они еще никуда не ушли. Сидят у Блэйка в кабинете. Насколько я поняла, трое из них уже нашли себе девочек, а четвертому никто не нравится.

— А тебя пронесло?

— Спрашиваешь. Конечно. Я для Блэйка золотая дойная корова, он меня бережет только для самых богатеньких извращенцев. Урод, — Амис нахмурилась и быстро спрятала пачку сигарет обратно в лифчик.

— А четвертый кто такой вообще?

— Кажется, его зовут Лерой Грейсон. Огромный такой мужик, я бы сказала целая гора.

Значит, не одной мне этот Грейсон показался большим.

— И как же Блэйк будет спать, если не угодит Лерою? — поинтересовалась я.

— Черт его знает. Я об этом клиенте ничего не знаю, и другие девочки не знают. Так что не хотела бы я к нему попасть. Обычно такие темные лошадки оказываются кончеными извращенцами. Ну да ладно, не будем об этом. Мне идти нужно, да и тебе следует отдохнуть. Тощая такая стала. Если что, я найду тебя, — Амис покинула подсобку первой, я вышла через минуту после нее.

Впереди меня ожидали ужин и сон. О большем я просто не имела права мечтать.

2

Я проснулась лишь с одной мыслью — хочу есть. Вообще постоянно жить с чувством голода — это та еще пытка. Сначала ты можешь хоть как-то контролировать этот беспредел, а потом все к чертовой матери слетает с катушек. Но если в предыдущие дни мне приходилось довольствоваться лишь тарелкой супа, что никак не облегчало моего положения, то сегодня я была твердо намерена устроить себе небольшой пир.

Наспех собравшись на работу, я спрятала две заветные сигареты в лифчик, как это обычно делает Амис, и поспешила в столовую за своей порцией похлебки. В маленькой комнатушке, где всегда завтракал и ужинал персонал, сегодня было как-то по-особенному шумно. Получив тарелку с едой, я направилась в сторону столика, за которым в одиночестве завтракал Тео. Пожалуй, после Амис он второй человек в нашем борделе, с которым я общаюсь и имею некое подобие дружеских отношений.

— Что происходит? — спросила я, усаживаясь рядом.

— Ничего хорошего, — ответил бармен, зевая.

На часах ровно пять утра. Двадцать минут дается на завтрак. Я мысленно прикинула, что мне хватит этого времени, чтобы обо всем расспросить Тео, поесть и отправиться на кухню для переговоров с поваром.

— Жду подробностей, — принимаюсь наспех поглощать суп, который по вкусу, мягко говоря, так себе.

— Блэйк жутко бесится из-за того, что упустил влиятельного клиента. По-моему, кому-то уже сегодня даже досталось от него.

— Ничего себе, — делаю вид, будто ничего не знаю, чтобы не подставлять Амис.

— Да уж. Какой-то Лерой Грейсон. Никогда ничего о нем не слышал, но раз Блэйк рвет и мечет, то у этого Грейсона крупные деньги водятся.

— Ничего, так ему и надо, пусть немного снизит планку, — доедаю свой завтрак.

— Агнес обмолвилась словечком, что Лерой зайдет еще сегодня, но если и в этот раз никого себе не подберет, то есть вероятность, что его переманят к себе наши конкуренты. Блэйк этого просто не переживет.

— Мне бы их проблемы. Ладно, еще увидимся, — встаю из-за стола и отношу грязную посуду в мойку.

Наш повар по имени Билл разделывал свежую рыбу, когда я к нему пришла. С ним я контактировала исключительно во время работы. Билл был обладателем скверного характера, и никто с ним ничего не хотел иметь общего. Но как бы там ни было, а наш повар прекрасно готовил, жаль, что еда всегда доставалась только клиентам. Для персонала готовил другой человек, и обычно его стряпня была сделана из остатков продуктов уже далеко не первой свежести.

— Чего уставилась? — грубо спросил Билл, вынимая рыбьи кишки и бросая их в мусорное ведро. — Я сегодня не в настроении принимать гостей.

Мне было хорошо известно, почему наш повар в последнее время вел себя хуже, чем обычно. Именно на этом я и хотела сыграть.

— У меня к тебе есть одно предложение, — заявила я.

— Можешь даже не начинать, я тебе ничего не дам. Блэйк запретил мне кормить персонал, так что отвали.

— А если я тебе предложу вот это? — вынимаю из лифчика одну сигарету и демонстрирую ее повару.

Билл глянул на сигарету, затем на меня. Он любил покурить, и когда у него не было такой возможности, то становился раздраженным.

— И чего ты хочешь взамен? — уже дружелюбней спросил Билл.

— Нормально поесть, — кратко ответила я.

— Прямо сейчас? — тон прозвучал растеряно.

— Нет, вечером, когда я закончу смену, идет?

Повар немного замешкался, будто мысленно взвешивая все «за» и «против». Я прекрасно его понимала, ведь, если мы попадемся, то плохо будет нам обоим. Что-что, а в наказаниях Блэйк знал толк.

— По рукам, — в конце концов, ответил Билл и тут же потянулся грязными руками за сигаретой.

— Так не пойдет, — я сделала шаг назад. — Получишь уже вечером.

— Хорошо, — прежняя раздражительность вновь вернулась к повару. — Вали уже отсюда.

После того, как переговоры прошли удачно, можно было смело браться за работу. Правда, нормально поработать мне сегодня никто не дал. Когда я протирала столики ко мне подошла моя напарница Лора. Та еще стерва.

— Мотылек, у нас крупные проблемы, — заявила она с испуганным видом.

Для меня это было нечто новое. Лора не из тех девушек, которых так просто удивить или напугать. Вчерашнее беспокойное чувство вновь дало о себе знать. Я на интуитивном уровне поняла, что случилось нечто действительно серьезное.

В нашем кафе-борделе собраны те люди, которые в своей жизни поведали много всякой дряни. Кто-то лишился семьи, кто-то в прошлом был убийцей, кто-то напротив — бежал от смерти, а кому-то совершенно не куда было податься. Наша команда, состоящая из отбросов общества, пережила разные времена, каждый был закален по-своему. Даже взять, к примеру, Лору. Она всего лишь на несколько лет старше меня. Высокая, светловолосая с колючим взглядом темно-синих глаз. Да, эта дама та еще стерва, но таковой ей пришлось стать. Ее ребенком насиловал собственный отец, потом Лора его зарезала, когда подросла. Психика покалечена навсегда. О ней я знаю, лишь со сплетен и мне было действительно страшно услышать все подробности этой жуткой истории. Никогда раньше эта девушка не показывала своих эмоций. Она работала и делала все, чтобы не дать себя в обиду. Никаких друзей, никаких лишних разговоров. Наверное, так проще, когда ты не привязан к месту. И вот Лора подходит ко мне и заявляет, что у нас крупные проблемы.

Я была напугана. Хотя чего можно бояться, когда ты работаешь на Блэйка Азейнберга? Только этот ублюдок может стать твоим самым устрашающим кошмаром. Крепко сжав в руке тряпку, я попыталась обуздать свои эмоции. Еще ничего не известно, но в голове тут же замелькали жуткие картинки, что заставляли мороз бегать по коже.

— В чем дело? — мой голос звучал на удивление твердо.

Лора только хотела ответить на вопрос, но ее остановил приход Агнес. Тучная женщина в черном брючном костюме, просканировала сердитым взглядом зал и остановилась на нас. Прежде Агнес никогда не обращала особого внимания на персонал, разве что, могла отдать какой-нибудь приказ. Она занималась девушками и налаживала связи с потенциальными клиентами. Многие Агнес за глаза называли цепной собакой Блэйка, и в этом определенно что-то было.

— Обе сюда, — приказала строгим тоном женщина.

Мы не смели ей возражать, иначе нас накажут по полной программе. Пока мы подходили, мое колено внезапно заныло. Я расценила это как плохой знак. Отчаянно хотелось верить в лучшее, но в этом месте ты быстро начинаешь понимать, что жизнь еще та сучка.

— За мной.

Агнес направилась в коридор, который вел в смотровую. Сердце больно ударило по ребрам и застучало в таком ритме, что в глазах на миг даже потемнело. Я всегда готовила себя к тому, что мне придеться рано или поздно лечь под какого-нибудь похотливого ублюдка. Никто здесь не был застрахован от участи продажной игрушки. Но меня все время как-то проносило, клиенты выбирали красивых девушек с длинными ногами и пышной грудью. Я к этой категории не имела никакого отношения и даже научилась принимать свою неброскую внешность. Она, по крайней мере, обеспечивала мне некоторый иммунитет перед полчищами охотников за острыми впечатлениями. Но теперь пришло время готовиться к худшему. Понятное дело, что я не могла бы постоянно оставаться в стороне.

В смотровой уже стояли все девочки, которые жили в борделе, не было только Амис. Это даже и к лучшему, пусть хотя бы у нее все будет не так плачевно, как у нас. Я с Лорой стала в конце шеренги. Колотящееся сердце отдавалось невыносимой пульсацией в ушибленном колене. Прежде я здесь еще никогда не была и предпочла бы не быть. Прямоугольная комната без мебели с выкрашенными в горчичный цвет стенами и ярким освещением, что больно бил по глазам.

Через несколько мгновений после нашего прихода в смотровую вошел Блэйк, Лерой Грейсон и еще какой-то худощавый мужчина с вытянутым лицом и неприятным взглядом. Похоже, он был помощником Лероя.

— Вот собственно все девушки, которые у меня есть. Начинай осмотр справа налево, от самых красивых до самых невзрачных.

Я была ни капли не удивлена тому, что именно мне пришлось замыкать шеренгу. Каждому свое место.

Лерой рассматривал девушек без единых эмоций на лице, даже взгляд его темных глаз ни о чем не говорил. Этот мужчина был выше всех присутствующих на полторы головы точно. Его размеры в полной мере отображали его энергетику, что заполонила собой каждый сантиметр смотровой. Мощная, навивающая опасность и страх. От такого человека, как Грейсон определенно не стоит ждать милосердия. Я поежилась.

Худощавый тоже рассматривал девушек, но в его взгляде отчетливо была видна маниакальная похоть, а я знала таких людей. Наверняка в детстве терпел издевательства от сверстников, и никакая девочка не хотела с ним общаться. Теперь он уже взрослый мальчик и вымещает свою злость на «живом» товаре.

Время шло, но никто ничего больше не сказал. Блэйк нервно потирал свои жирные ладони, Агнес переминалась с ноги на ногу, а Лерой был по-прежнему предельно спокойным. Такая умиротворенность казалась мне противоестественной. В приделах нашего борделя просто не существует такого понятия как «спокойствие», все здесь дерганные и нервные.

Грейсон даже не осмотрел половину предложенного товара. Он отступил назад с таким выражением лица, будто бы ему здесь наскучило. Блэйк нервозно хохотнул и подошел к клиенту, но было достаточно одного взгляда Лероя, чтобы наш босс остановился. У меня по коже прошелся неприятный мороз, и я содрогнулась. Впечатление об этом человеке усиливалось еще и по той причине, что никто ничего о нем не знал. Грейсон был больше похож на машину и дело здесь уже далеко не в его мощной фактуре. Ни один мускул не дернулся на его лице, такое самообладание впечатляло. Ровная осанка, гордо вздернутый подбородок, Лерой определенно знал себе цену и не намеревался играть по мелкому. Таких людей обычно называют акулами, хищниками своего дела.

Желание оказаться как можно дальше от этого места усилилось в сто крат. Эта энергетика или аура черт его знает, буквально навалилась на плечи неподъемным грузом. Только я испытываю дискомфорт в присутствии Грейсона? Вся эта обстановка настолько давила на психику, что я даже забыла о своем перманентном желание поесть. Прежде такого еще не случалось.

— Нет, — сухо ответил Лерой. Его низкий хрипловатый голос в полной мере описывал своего хозяина.

— Но может быть, мы сможем что-нибудь придумать? — буквально пропищал Блэйк, без конца потирая свои руки.

— Нет, — еще раз ответил Грейсон.

Пока наш босс едва ли не падал в обморок из-за отказа, ко мне подошел тощий мужик. Он так мерзко улыбался, что меня даже начало подташнивать. Я едва держалась, чтобы не скривиться. Незнакомец наклонился к моему лицу и стал обнюхивать, будто бешеная собака, это было омерзительно. Я вжала голову в плечи и прикрыла глаза. От этого человека разило выпивкой и неприятным терпким одеколоном. Желудок скрутило, и я начала опасаться, что меня действительно вот-вот вывернет наизнанку.

— Открой ротик, — потребовал тощий засранец.

Я сделала так, как мне было велено. Он проверил зубы, потом больно схватил за подбородок и начал крутить мою голову из стороны в сторону так, что я слышала хруст собственных шейных позвонков. Я чувствовала себя какой-то лошадью на рынке. Это было так унизительно.

— Грудь, конечно, так себе, — хмыкнул незнакомец и полез лапать меня. — Но ничего пойдет. Я беру эту, — он хватанул за руку и потянул на себя. Я чуть не упала, но все же сумела устоять на ногах.

— Уверен? — кратко спросил Лерой.

— Да, — ответил мужчина.

— Отлично, — вставил Блэйк.

— Сколько кусков?

— За девственницу двести.

— Да уж, — ухмыляясь, протянул худощавый, рассматривая меня. — Тогда я выкупаю ее у тебя со всеми потрохами.

Это был удар ниже пояса, я не хотела никуда уходить с этим человеком. Не хотела покидать бордель. Пусть это не самое лучше место, где нужно жить, но я уже привыкла. А теперь… Теперь меня продали какому-то уроду, который до боли сжимал мое запястье своими потными ладонями.

3

Я паниковала и находилась на грани истерики. Мне дали ровно час, чтобы собраться. Смешно. У меня нет столько вещей, чтобы собираться целый час. Пять минут не больше. Вхожу в комнату и мечусь из угла в угол, не зная, за что хвататься. Вроде бы столько всего поведала на своем веку и, казалось бы, что чувство страха должно давно атрофироваться. В отдельных случаях все именно так, но тут…

Мне становилось тошно лишь от одной мысли, что я должна лечь в одну постель с этим мерзким мужиком, которого зовут Калэб. Его похотливый и ненормальный взгляд пугал до трясучки. Похоже, я влипла в такие проблемы, что и врагу не пожелаешь. Иногда ко мне клеились некоторые посетители, но ни один из них не вызывал такого дикого отвращения.

Впервые за все свое пребывание в борделе, я повела себя как ребенок, а не как человек, который стремится выжить. Я тупо расплакалась. Мне было так невыносимо оттого, что я не в силах взять под контроль свои эмоции. Надо же… При любых обстоятельствах я была стойкой, а тут расклеилась.

Нет уж! Я начала яро вытирать руками слезы, что все скатывались и скатывались по щекам. Ни черта у этого Калэба не получится. Я не дам себя в обиду, пусть даже не надеется. Может я с виду и похожа на тощую и беззащитную девочку, но это не так. Я умею драться, умею обращаться с оружием и если ситуация будет патовая, придется прибегнуть к крайним мерам.

Я судорожно собирала свои скромные пожитки в старую сумку и практически с маниакальным упоением думала о том, как расправлюсь с Калэбом, если он захочет причинить мне боль. Это лишь последствия моей паники, но в тот момент я почти убедила себя в том, что целиком и полностью владею ситуацией.

Внезапно в комнату вошла Агнес. Я уже закинула сумку на плечо и проверяла все вокруг, чтобы не забыть чего-нибудь.

— На выход, — строго скомандовала женщина.

Я глубоко вздохнула и покинула комнату, которая долгое время служила мне убежищем, была моим домом. Я покинула ее для того, чтобы больше никогда сюда не вернуться. Наверное…

Агнес провела меня на задний двор, где стоял черный тонированный внедорожник. Я на миг остановилась и крепко сжала ручки своей старой и миллион раз зашитой в разных местах сумки. Еще утром все было не так плачевно, как сейчас. Я должна была поесть и как нормальный человек лечь спать без удручающего чувства голода. А что теперь? Меня купили и сейчас увезут в неизвестном направлении. Даже с Амис не успела попрощаться, мне бы это в данную минуту не помешало. Как же все-таки странно устроен мир: ты не знаешь, когда твоя жизнь кардинально поменяется. Никогда прежде я об этом не задумывалась, да и времени для философии попросту не было.

Из окна внедорожника показалось мерзкое лицо Калэба. Он улыбнулся мне, и эта улыбка больше была похожа на звериный оскал. Паника, что осела на дне моей души, вновь взбудоражилась, и я содрогнулась.

— Чего стоишь? Иди уже, — подгоняла меня Агнес недовольным голосом.

Я, потупив взгляд вниз, быстро пошла к машине, мне открыли дверь, и я заняла место на пассажирском сидении, где уже расположился мой фактический хозяин. Впереди сидел пожилого возраста водитель, а рядом с ним Лерой Грейсон. Я немного расслабилась. В холодном спокойствие этого человека я попыталась найти хоть толику мудрости. Он никак себя не проявил: ни хорошо, ни плохо, а значит, еще была надежда на то, что Грейсон не допустит безобразия хотя бы в приделах этой машины. Да и Калэб себя вроде бы вел сдержанно. Он изучал документы, в которых мне удалось прочесть свое имя. Это были документы на меня, как на любой другой товар, который может потребоваться человеку для комфортной жизни. Внутри шевельнулось что-то неприятное. Вещь. Я всего лишь вещь.

Мы ехали достаточно долго, и с каждым новым километром я чувствовала себя все хуже и хуже. Может, стоит прекратить весь этот кошмар до того как наступит его основная часть? Просто открыть дверцу и выпрыгнуть. Машина гнала на приличной скорости, так что был реальный шанс разбиться насмерть. Нет, я не могла себе позволить совершить подобное. Слишком многое было пройдено, чтобы так тупо закончить. Смерть — не выход, даже в такой ситуации, в которой я сейчас находилась. Может, меня и трудно назвать самым храбрым человеком, но я никогда не считала себе трусихой, по крайней мере, всерьез. Случались моменты отчаянья и полного бессилия. Я могла плакать ночами напролет, но утром приходилось надевать маску полного безразличия ко всему происходящему и идти вперед. Похоже, со временем эта «маска» стала моим лицом, и я этим не гордилась. Жизнь вынуждала играть по ее жестоким правилам.

Вскоре мы приехали и мое сердце, будто бы провалилось куда-то в желудок. Я замерла на своем месте, словно это должно было меня как-то спасти от неминуемой участи. Внушительных размеров особняк, построенный в стиле хай-тек или как там его правильно называть, подсвечивался со всех сторон. Черно-белый и стальной цвет навивал тоску и безжизненность данного участка земли. Растений почти нет, только пара деревьев и несколько кустов, все остальное — сплошной бетон и сталь. Я нахмурилась. Еще и мрачная погода приглашала в человеческое сознание депрессивное состояние.

— Выходи, — приказал мне Калэб.

Я схватила свою сумку и покинула автомобиль. Первое, что я отметила, так это высоченный забор по периметру, который намекал на то, что так просто мне отсюда не сбежать. Где-то у ворот, через которые мы въехали, мелькали фигуры дюжих охранников с оружием в руках. Какая-то колония, а не жилой комплекс.

— Идем, — Калэб уже в привычной для себя манере хватанул меня за руку и повел к дому, будто маленький ребенок, нагулявшись, тащит свою новенькую игрушку в свою комнату. Несмотря на то, что этот мужик был тощим хватка у него железная.

Лерой шел позади нас. Я несколько раз покосилась в его сторону и все эти несколько раз наталкивалась на безразличный взгляд темных глаз. Неужели в нем нет ничего человеческого? Ведь с виду солидный и серьезный мужчина, разве тебе не отвратительна мысль о купле-продаже ЖИВОГО человека? Хотя о чем я рассуждала? Конечно, нет! Грейсон и сам хотел себе кого-нибудь приобрести, но видимо наши девочки для него лицом не вышли. Мудак. Вот именно из-за таких безразличных сукиных сынов с деньгами и процветает вся эта грязь.

Внутри дома царили все те же мрачные цвета и атмосфера застывшего времени. Просторная гостиная с большим черным камином вместила бы в себя человек пятьдесят точно. И зачем нужно столько свободного места? Переизбыток денег окончательно лишил остатков разума этих двоих уродов? Пока одни буквально с ног валятся, чтобы любым путем заработать кусок хлеба, другие возводят себе дорогие особняки. Чувство отвращения к происходящему внутри меня возрастало в геометрической прогрессии. Эти богачи уже просто с жиру бесятся и меня это дико нервировало. Даже сам факт того, что меня продали, не был так отвратителен как реалии нашего существования в целом.

Калэб, наконец-то, отпустил мою руку, которая уже начала неметь. Я размяла свое запястье и обнаружила на своей белой коже багровые следы от пальцев этого мерзавца. И откуда в нем вообще столько силы?

Лерой, расстегнув пуговицу на своем пиджаке, сел в кожаное черное кресло и принялся что-то проверять на своем смартфоне. Я переминалась с ноги на ногу, иногда испытывая ноющую боль в своем колене. Что мне делать дальше? На висках неожиданным образом вступили капельки холодного пота.

Калэб повернулся ко мне лицом и начал рассматривать со всех сторон. Я чувствовала себя каким-то экзотическим зверьком, которого по прихоти богатенького ребенка привезли в чужую страну. Не знаю почему, но Калэб у меня ассоциировался именно с ребенком, несмотря на то, что выглядел он как взрослый мужчина. Было в нем что-то противоестественное для его возраста. Он коснулся моих волос и вдоль позвоночника, будто бы прошелся электрический заряд. Я отшатнулась. Мне никогда, даже в детстве не нравилось, когда кто-то чужой касался моих волос. Хотя я очень часто намеривалась их обрезать, духу не хватало и дело здесь даже не в Блэйке. Они мне нравились, такие же прекрасные волосы были у моей покойной матери. По сути, это единственное, что я от нее унаследовала, поэтому и не хотела лишаться единственное ниточки, что связывала меня с родительницей. Это было глупо и сентиментально, но я ничего не могла поделать.

— Красивые, — произнес Калэб, нюхая мои волосы. Я сделала шаг назад и ему это явно не понравилось. Он крепко ухватил меня за локон, и мне пришлось поддаться вперед. — Красивые, — вновь повторил этот ненормальный.

— Я бы на твоем месте сначала убедился, что она ничем не больна, — вдруг заявил Лерой, продолжая копаться в своем телефоне. — Хотя, это надо было сделать прежде, чем покупать товар, брат.

Братья? Мои глаза в удивление расширились. Эти двое совершенно непохожие друг на друга человека братья? Для меня это стало полной неожиданностью.

Калэб глянул на Грейсона немного растерянным взглядом, потом он вновь посмотрел на меня и заулыбался. Мне стало не по себе. Почему этот мудак вечно улыбается? У него определенно что-то не так с головой.

— Ты слышишь меня? — строго спросил Лерой.

— Слышу, — недовольно ответил Калэб, нахмурившись. — Сейчас пригласим доктора.

Это было невыносимо унизительно. Я даже не могу подобрать подходящего сравнения, которое могло бы в полной мере описать все те чувства, что я испытывала во время медицинского обследования. В мыслях я материлась и одновременно с тем уговаривала высшие силы помочь мне. Злость, возмущение и беспомощность просто сносили мне крышу. Хотелось всем этим людям вцепиться в глотки и разорвать на мелкие куски.

Пока все ожидали приезда доктора, я была вынуждена сидеть в гостиной. Лерой куда-то удалился, ничего не сказав своему брату, и моя иллюзорная уверенность в собственной безопасности тут же расселась. Грейсон мне казался каким-то сдерживающим механизмом для Калэба. Не знаю, насколько мои догадки были верны, но с уходом Лероя я почувствовала себя еще хуже, чем прежде.

С позволения я села на самый краешек дивана и положила сумку себе на колени. Калэб немного походил туда-сюда, будто бы что-то обдумывая, а потом сел рядом со мной. Я вытянулась как струна и затаила дыхание, словно в ожидании атаки какой-нибудь смертоносной змеи. Ничего такого Калэб, к счастью, со мной не сделал, но его поведение все равно заставляло насторожиться. Он рассматривал меня, трогал мою одежду, касался рук, лица. Так обычно делают дети, если в поле их зрения попадает какой-то раннее неизученный ими предмет. В борделе Калэб мне показался обычным мужиком, у которого есть деньги, выпивка и неиссякаемое желание трахать все, что попадется на пути. Кажется, я влипла, причем серьезно.

— Когда доктор заверит меня в том, что ты здорова, я с тобой поиграю, — приглушенным голосом заявил Калэб, ощупывая мочку моего правого уха.

Я сглотнула комок, что внезапно образовался в горле, и застыла на месте. Как мне стало понятно, этому придурку не нравится, когда я дергаюсь, а значит нужно сидеть смирно. Нарываться на еще более крупные проблемы я пока была не готова.

— Это будет весело, — хихикая, продолжил говорить Калэб. — У меня столько всего в комнате есть.

Я уже представила себе всякие секс-игрушки, которые мужики так любят засовывать женщинам во все возможные отверстия. Амис мне как-то рассказывала несколько подобных «удивительных» историй, меня тогда чуть не стошнило. Впрочем, и сейчас желудок неприятно сжался и меня всю передернуло.

Через несколько минут в гостиную вошел худой темнокожий мужчина лет сорока с небольшим чемоданчиком в руках. Увидев Калэба, гость растянул губы в приветливой улыбке и пожал ему руку.

— Где Лерой?

— У себя.

— А это и есть наша пациентка? — мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Да, — ответил Калэб, инстинктивно, будто проверяя на мести ли я, хватая меня за руку. — Джо, осмотри ее, но по-быстрому, у меня на нее сегодня грандиозные планы.

— Постараюсь сделать все в лучшем виде. Мой кабинет готов?

— Как обычно.

— Идем, — обратился ко мне Джо.

Калэб нехотя отпустил мое запястье, и я последовала за доктором. Тут-то меня и накрыло с головой. Джо обращался со мной не лучше, чем в борделе. Правда на работе меня могли просто избить и не задавать глупых вопросов, а этот мудак щупал и еще болтал кучу всякого бреда.

Мы очутились в небольшой комнате, что ничем не отличалась от больничной палаты — светлая, стерильная и даже в воздухе слышен слабый аромат таблеток. Джо поставил свой чемоданчик на стол, надел халат, что висел в углу, вымыл руки и подошел ко мне.

— Раздевайся, — приказал он.

— В смысле? — на секунду растерялась я.

— Полностью, — кратко пояснил доктор.

Голой меня почти никто и никогда не видел, поэтому перспектива стоять обнаженной перед незнакомым человеком сильно смутила. Я замешкалась, и Джо это не понравилось.

— Скорей, мне платят деньги не за то, чтобы я тебя здесь уламывал, — его голос прозвучал раздраженно.

Оставив сумку у своих ног, я, нервничая, быстро сняла с себя рабочую униформу и сандалии. Холодный кафельный пол под босыми ногами лишь усугублял мое самочувствие. Хотя этой осенью я раза четыре точно простужалась, и это не считая почек, что в холодную пору года постоянно меня беспокоят.

— Белье тоже сними, — потребовал доктор.

Я мысленно выругалась, но все же сделала то, чего от меня хотели. По крайней мере, я узнаю, в порядке ли мой организм.

— Подойди, — приказ Джо, усаживаясь на кушетку.

Он грубо ощупал мою грудь на наличие раковых образований. Осмотрел с ног до головы недовольным взглядом. Я и без него знала, что тощая как не знаю кто, но это не остановило доктора, прочитать мне целую тираду насчет правильного питания. Тоже мне умник нашелся, будто я и сама этого не знала.

Потом где-то еще час велся полный анализ моих органов и даже нервной системы. Идиотские тесты, которые мне приходилось заполнять сидя голой заставляли беситься все больше и больше. Джо это совсем не смущало, ему было все равно на мой голый зад, а вот я начала замерзать. В конечном итоге, когда я уже наплевала на все, доктор позволил мне одеться, но не в мою форму, а в халат, который принесла какая-то пожилая женщина.

— Можешь идти, тебя сейчас отведут в ванную, — проинформировал Джо.

— А что насчет моего состояния?

— Это я уже доложу Калэбу.

— Это мое тело, а значит, я должна знать, все ли с ним в порядке.

— Нормально все с тобой, только тощая и взвинченная вся. Пропишу тебе успокоительные таблетки и назначу диету, чтобы ты набрала нормальный вес. Завтра еще к дантисту и гинекологу съездишь. Такой ответ тебя устраивает? — доктор недовольно посмотрел на меня.

— Значит, у меня нет никаких проблем? — я немного удивилась.

— Я ничего серьезного не обнаружил. Радуйся и проваливай.

Подхватив сумку и вещи, я в сопровождении женщины, которая здесь видимо, работала горничной, покинула кабинет. Может быть, я немного и порадовался тому, что у меня в организме не обнаружено никакой дряни, но сегодня ночью мне предстояло отработать свою первую смену, если это так можно назвать. Что-то мне подсказывало, что Калэба ничего не остановит, и он наиграется мною вдоволь.

4

Женщину-домработницу звали Хэтти. Пожалуй, она была единственным человеком, в этом дурдоме, который пришелся мне по душе. Вежливая, нежная и с невероятно добрыми карими глазами. Она мне очень понравилась, я буквально на ментальном уровне чувствовала, что такой человек, как Хэтти меня точно не обидит. Когда ты постоянно работаешь среди бесчисленного количества людей, то понемногу учишься в них разбираться. А я скорей не разбиралась, так как это не совсем у меня получалось, а чувствовала. Энергетика Хэтти была такой же светлой, как и ее волосы, подобранные в высокую строгую прическу.

В отличие от Калэба и Джо, эта женщина не хватала меня за руки и не причиняла никакой физической боли. Такое поведение мне казалось даже чуточку странным, особенно, когда ты привыкаешь к совсем другому отношению к себе.

Я сидела в большой белой ванне овальной формы, а Хэтти аккуратно расчесывала мои уже вымытые влажные волосы. В воздухе приятно пахло лавандой. Этот запах помог мне немного расслабиться и по-настоящему насладиться водными процедурами. После того, как мои нервы практически весь день были натянуты, словно струны я чувствовала себя абсолютно измотанной. Сил не хватало даже на то, чтобы подумать обо всех тех ужасах, которые меня ожидали в спальне Калэба.

— У вас очень красивые волосы, — внезапно произнесла Хэтти, не отвлекаясь от своего занятия.

— Спасибо, — как-то застенчиво проговорила я. Мне никогда не делали комплиментов, и я не знала, как именно на них следует правильно отвечать.

В ванной снова повисла тишина. Она была такой легкой и ненавязчивой, что я не сразу сообразила продолжить разговор. В расслабленном сознании, будто раненой птицей затрепыхалась мысль о том, что Хэтти может помочь мне сбежать из этого места. Я совсем не думала о том, что стоит начать издалека или хоть как-то подготовить почву. Призрачная надежда молниеносно заставила мой рассудок помутиться. Это было как настоящее наваждение, идея фикс, настоящая страсть. Никогда прежде я не хотела так сильно жить, как в эту самую секунду.

— Вы должны мне помочь, — с жаром заявила я, схватив испугавшеюся женщину за руки, в которых она держала расческу.

Несколько мгновений, что казались мне вечностью, никто из нас ничего не говорил. Тишина резко перестала быть легкой, теперь она наполнилась свинцом, и больно сдавили плечи. Было очень глупо с моей стороны просить помощи у человека, который работал в этом доме. Очевидно же, что никто не станет мне помогать, а может еще и доложит о моих словах. Мне определенно нужно работать в одиночку, если я еще планирую некоторое время пожить.

— С вами все в порядке? — с опаской спросила Хэтти, высвобождая свои руки из моего цепкого захвата.

— Да, — ответила я, судорожно соображая, что бы мне такого придумать, дабы избежать лишних подозрений. — Мое колено, — смотрю на него — огромный синяк оккупировал всю коленную чашечку. — Случайно упала и теперь болит сильно, видите какой большой синяк? С ума сойти можно. Может быть, у вас есть какая-нибудь мазь, чтобы ослабить боль?

Хэтти глянула на мою ногу, затем на меня, будто соображая, говорю ли я ей правду. К счастью, мой синяк был настоящим, и это спасло ситуацию. Женщина улыбнулась мне, и я с ликованием в душе поняла, что она мне верит.

— Что-нибудь придумаем.

После водных процедур меня отвели в спальню, что была размещена на втором этаже. Такой роскоши я никогда еще в жизни не видела. Большая светлая комната, с панорамными окнами, большой кроватью и гардеробной. На полу лежал пушистый ковер кремового цвета, он так приятно ласкал ноги, что хотелось к нему прижаться щекой.

Хэтти усадила меня на кровать и принесла аптечку. Я хотела сама о себе позаботиться, но она не позволила. После пары минут методичного втирания в колено какой-то не очень приятно пахнущей мази я почувствовала, что ноющая боль наконец-то отступила.

— Теперь это ваша комната, — заявила Хетти, пряча тюбик мази в аптечку.

— Моя? — я не верила своим ушам.

— Именно. Одевать вас буду я в те вещи, которые одобрит мистер Грейсон. Когда я ознакомлюсь с вашей диетой, которою составит доктор, я буду приглашать вас за стол три раза в день. Без разрешения мистера Грейсона вам не положено гулять на улице. Мистера Грейсона и его брата вы обязаны называть исключительно Хозяином. Правил немного, но если вы не будите их исполнять — последует физическое наказание. Захотите убежать, вас все равно вернут обратно, так что лучше сто раз подумайте, хотите ли вы этого. И напоследок, я должна знать ваше имя, иначе мне к вам не обратиться.

— Мотылек, — тут же ответила я.

Брови Хэтти чуть приподнялись, видимо она ожидала услышать от меня банальное «Сьюзи» или «Аманда». Но если честно, я уже и не помнила своего настоящего имени, оно будто стерлось из моей памяти. Я помню маму и то смутно и только внешне, отца вообще не знаю.

— Хорошо, — произнесла Хэтти. — Мистер Грейсон уже ожидает вас, не стоит испытывать его терпение на прочность.

Эта женщина говорила так, будто уже не первый раз знакомит купленную девушку со здешними порядками. Следовательно, я отнюдь здесь не первая. В голове возник логический вопрос, а куда делись предыдущие девочки? Ответа я знать не хотела.

— Идемте, — Хэтти протянула мне руку. — Я отведу вас в спальню мистера Грейсона.

Сердце в груди бешено застучало, а каждый позвонок прошили холодные нити страха. Лучше бы Блэйк меня в очередной раз наказал или заставил выдраить все кафе. Любая альтернативна в эту секунду, для меня выглядела гуманней, нежели поход в комнату Калэба.

— А как же переодеться? — спросила я, пряча руки в карманы халата.

— Мистер Грейсон предпочитает сегодня сам вас нарядить, — спокойно объяснила Хэтти, будто все, что сейчас происходило, было вполне нормальным.

Мною неожиданно овладел истерический смех, оно было и неудивительно, ведь с такой скотской жизнью трудно оставаться в своем уме. Это был всего лишь защитный механизм, за этим смехом я прятала страх и панику. Я никогда не поддавалась сексуальному насилию, о сексе я знала только со слов девочек, которые работали в нашем борделе. Для меня это была неизведанная тропа, а неизвестность чаще всего пугает человека. Особенно страшно, когда эту неизвестность с тобой хочет разделить человек, который тебе омерзителен и явно больной на всю свою голову.

— Идемте, — уже с нажимом произнесла Хэтти, игнорируя мой короткий припадок.

Я встала и больно прикусила внутреннюю часть своей щеки. Боль отрезвила мой разум, что уже начал окутываться в пелену панического страха. Я выдержала много различных испытаний и это переживу.

Мы вышли в коридор, где неожиданно возник Лерой. Он был одет в пижамные штаны и простую белую футболку. Разговаривая с кем-то по телефону, Грейсон бросил в мою сторону короткий оценивающий взгляд. Мне стало неприятно, но я не показала этого.

— Веди уже скорей, — проговорил как бы между прочим Лерой, скрываясь за дверью, что вероятней всего вела в его спальню.

Было просто невыносимо от того, что все вокруг абсолютно спокойно относятся к той чертовщине, которая творится в стенах этого дома. Я знала, что люди те еще твари, хищники будут поласковей, но что бы настолько. Купили человека, как какой-то предмет интерьера или собачонку, отправили на заклание, нашли новую игрушку, а старую выбросили. Почему в нашем мире людская жизнь стала поганой дешевкой?

Хэтти провела меня на третий этаж, который оказался каким-то безлюдным, да еще и со скудным освещением. Я вся напряглась и сильней чем прежде прикусила щеку. Хотелось настроить себя на оптимистическую волну, но только полная дура станет надеяться, что все пройдет хорошо. Амис рассказывала, что среди девочек были и такие, которые верили, что их клиент в них влюбится и бросит свои «ночные приключения». Ага! А как же!

Женщина открыла передо мной белую дверь, что больше напоминала дверь в больничную палату типа той, в которой меня обследовал Джо. Я, собрав всю волю в кулак, переступила порог и услышала, как дверь за моей спиной с хлопком закрылась, а еще через миг щелкнул замок. Меня будто бы кинули в клетку к голодному хищнику.

— Привет, — произнес Калэб, хихикая.

Он сидел на застеленной кровати и вертел в руках маленькую игрушечную машинку. Я осмотрелась по сторонам и обнаружила на стенах многочисленные плакаты с мультяшными героями. На полках, что висели над кроватью стояли всякие фигурки, машинки и прочая детская дребедень. Даже постельное белье было украшено лицами героев из мультфильма «Черепашки-ниндзя». Что все это могло значить? Я думала, что меня выкупил какой-то садист и последнее, что можно было бы увидеть в его комнате так это детские игрушки.

— Привет, — ответила я.

Калэб встал с кровати, подошел ко мне, хватанул за руку и потянул вглубь комнаты. Он когда-нибудь точно оторвет мне запястье, если будет так больно хватать за него.

— Смотри, что у меня есть, — этот ненормальный вытянул из-под кровати большую коробку с розовым бантом. — Это тебе.

Я до последнего была уверена, что меня разыгрывают. Ну не может взрослый мужик вести себя как ребенок. Может, у него определенный фетиш на эту тему? Мне ничего не оставалось, как принять правила игры, навязанные Калэбом.

— Спасибо, — я присела, чтобы открыть коробку. Внутри лежало блестящее платье с пышной юбкой малинового цвета. Это была копия только большего размера наряда для кукол. Все эти блестки, яркие расцветки именно то, что любят маленькие девочки выпрашивать у родителей для своих игрушек.

Меня снова пробрал нервный смех, но я вовремя его подавила. Получается, я вынуждена исполнять роль игрушки в прямом смысле этого слова? Стало даже как-то жутко.

— Сейчас я тебя одену, — заявил Калэб. — Снимай халат.

— Может быть, я саму справлюсь? — мой голос дрогнул.

— Нет, — психовано ответил этот придурок и с силой снял с меня халат.

Я уже намеревалась влепить ему крепкую пощечину, если он попытается ко мне хоть пальцем прикоснуться. Но Калэб не переставал удивлять своим странным поведением. Он глянул на мое обнаженное тело, а затем перевел взгляд на наряд, что лежал в коробке. Что все это могло значить? Сначала мужик хищно изучает меня в смотровой Блэйка. Потом заявляет, что у меня плохие сиськи, а сейчас ему и дела нет никакого до тех же самых сисек. Я не знала, радоваться мне или продолжить бороться с паникой?

— Руки вверх, — приказал Калэб, взяв платье.

Я не решилась оказывать сопротивление, нужно было проследить, как же дальше станут разворачиваться события. Меня нарядили в платье, оно оказалось немного великовато в талии, но не на много.

— Вот еще это наденем, — Калэб вынул из недр коробки белые перчатки длинной до самых локтей. — И это, — на голову мне нацепили маленькую тиару. Представляю, как смешно я выглядела со стороны во всем этом маскараде. — Теперь ты настоящая принцесса, — мужчина улыбнулся и покружил меня. — Тебе нравится?

Я глянула на себя, затем на Калэба и его комнату. Может, я чокнулась? Или это все-таки какой-то нелепый розыгрыш? Конечно, быть наряженной в какую-то принцессу гораздо лучше, нежели терпеть побои или унижения. Но как на все это стоило реагировать? Калэб нахмурился, явно недовольный тем, что я затянула с ответом.

— Нравится, — в конечном итоге проговорила я, выдавливая из себя улыбку.

— Хорошо, — взгляд мужчины прояснился. — Садись, — Калэб дернул меня за руку, и я чуть не упала на то колено, что у меня болело. Кое-как я уселась на ковер и скрестила ноги, ожидая продолжения всего этого безумства. — Вот, — он достал из-под кровати еще одну коробку и быстро вытряхнул ее содержимое на ковер. Тут были и машинки, и куклы, и роботы и прочие детские прелести. — Выбирай, с чем будем играть.

Я вновь нервно хохотнула, но все же решила принять правила игры. Калэб был чем-то болен, и эта болезнь оставила его ребенком, но я совершенно ничего не знала о детях, ни как с ними разговаривать, ни как играть. Приходилось действовать интуитивно. Я взяла фигурку маленькой пастушки с милыми светлыми кудряшками и розовым платьицем.

— Пожалуй, я выберу ее, — показываю на пастушку.

— А я тогда буду роботом, — Калэб охотно взяла какого-то красного робота с колесами вместо подошв, и сгреб ненужные игрушки обратно в коробку.

Остаток вечера мы ИГРАЛИ, в прямом мать его смысле. Это было дико странно и невероятно тупо. Вчера я пахала как ломовая лошадь, а сегодня облаченная в пестрый наряд игралась с куклой пастушки. Бред какой-то честное слово! Но если так подумать, то с ролью няньки я смогу справиться, когда узнаю этого Калэба получше. А даже если это и так, то почему Лерой настаивал на моем осмотре? Чтобы я не заразила его братца насморком или кашлем? Или Калэб все же склонен к сексуальному насилию или в целом к сексу? Я совсем ничего не понимала.

Глядя на Калэба, который усердно озвучивал робота, мне уже с трудом верилось, что секс вообще его интересует. Хотя изначально я была о нем совершенно другого мнения. Тогда в чем подвох? Он здесь есть, я это чувствовала.

Когда на часах в виде летучей мыши Бэтмена уже перевалило за полночь, Калэб резко захотел спать.

— Иди к себе, — зевая, заявил он.

— Хорошо, — я быстро встала, положила пастушку на прикроватную тумбочку и направилась к двери. — Откроешь? — я вспомнила, что ее заперли на ключ.

— Ага, — Калэб снял с шеи ключ, открыл дверь. — Пожелай мне спокойно ночи, — потребовал он как маленький ребенок.

— Спокойно ночи, — как можно мягче произнесла я.

— И в лоб поцелуй.

Я поцеловала его в лоб и спешно направилась к себе. Лихорадочно перебирая вещи в своей комнате, я вспомнила о тех сигаретах, которыми так и не успела воспользоваться. Резко захотелось покурить, хотя здесь не курить надо, а пить, пить много и беспощадно. Отыскав сигарету и зажигалку, я прям в платье чертовой принцессы, вышла в коридор и отправилась на поиски балкона. К счастью, нашла я его быстро.

Сделав затяжку, я медленно выпустила сизое облачко в ночное небо и тяжко вздохнула. Столько мыслей крутилось у меня в голове, что прям тошно становилось. Но не успела я о чем-либо детально подумать, как за моей спиной раздался низкий хрипловатый голос, от которого у меня по всему телу прошлись мурашки:

— Здесь не курят, — этот голос, вне всякого сомнения, принадлежал Лерою, ведь кто кроме него здесь может говорить настолько безразлично?

5

Я медленно повернулась и встретилась с тяжелым взглядом темных глаз. Они хищно рассматривали меня, гипнотизировали, буквально раздевали. Я почувствовала, как мои щеки начали пылать. Стыд? Я испытывала чувство стыда? Быть этого не может, во всяком случаи со мной. Едва ли меня можно назвать кисейной барышней, которая краснеет по каждому поводу. Но под таким проницательным, колючим, выворачивающим душу наизнанку взглядом, трудно было держаться стойко и непоколебимо.

Лерой вдруг приблизился ко мне, от чего мое сердце бешено застучало в груди, и я инстинктивно отступила назад, упираясь поясницей в металлический бортик балкона. От этого человека буквально волнами исходила обжигающая опасность, которая гармонично соединялась с ледяным спокойствием. На инстинктивном уровне я ощущала, что от таких людей, как Лерой нужно держаться на максимальном расстоянии. Но сейчас, будто по иронии судьбы, между нами расстояние всего лишь на вытянутой руке.

Сигарета тлела в моих пальцах, а пепел сдувал легкий порыв ветра. Я поежилась, то ли от ночного холода, то ли от присутствия Грейсона. Еще некоторое время он стоял молча, глядя на меня с высоты своего исполинского роста. Я была всего лишь букашкой, которую Лерой мог с легкостью раздавить и, не заметив этого, пойти дальше. Теперь-то копания Калэба не казалась мне такой уж и плохой. Машинки там всякие и куколки были для меня манной небесной.

Грейсон забрал у меня сигарету и поднес к своим губам. По-прежнему сканируя меня своим тяжелым взглядом, он сделал затяжку и медленно выпустил дым в сторону. Я сглотнула несуществующую слюну, не зная, что мне делать дальше. Что сейчас происходит в башке у Лероя? Почему он изводит меня своим взглядом? Ему же было совершенно все равно на то, что его недоразвитый братец купил меня. С чего это вдруг Грейсон решил обратить свое внимание на меня?

— Еще раз закуришь, руки оторву, — тихо и предельно спокойно произнес Лерой, будто бы он и не угрожал мне, зато в глазах ясно прослеживалось предупреждение.

— Мое здоровье, что хочу, то и делаю, — тихо проговорила я, но мой дерзкий ответ не ускользнул от внимания Грейсона.

Он вплотную подошел ко мне, уперев руки по обе стороны от меня. Я попала в ловушку и единственный выход из нее — выпасть из балкона. Но даже это у меня не получилось бы, поскольку я никак не могла развернуться, Лерой буквально вжимал мое тело в металлический бортик. Поясница стала дико ныть.

Грейсон сделал еще одну затяжку, а я была мысленно благодарна тому, что в заначке есть еще одна сигарета. Я не пыхтела как паровоз, у нас в борделе девушки могли за один день выкурить и половину пачки, но все же иногда свои нервы хочется успокоить.

Ухватив меня стальной хваткой за волосы на затылке, Лерой резко впился в мои губы своими губами, выпустив мне в рот сигаретный дым. Я хотела откашляться, но Грейсон буквально присосался ко мне, исследуя своим языком мой рот. Дым попал мне в легкие, обжег горло и на глазах выступили слезы. Лерой отпустил меня, и судорожно втянув воздух, я согнулась пополам и откашлялась, чувствуя, как больно дерет в груди.

— Увижу, что куришь, руки оторву, — вновь проговорил Грейсон, выбрасывая сигарету.

Я ничего не ответила, так как и не могла этого сделать — кашель все еще не отпускал меня. Лерой покинул балкон, а я с ужасом и отвращением осознала, что только что случился мой первый в жизни поцелуй. Меня чуть не вывернуло от этой простой истины.

Никогда в жизни я так хорошо не спала как этой ночью. Хотя я была уверена, что даже глаз не сомкну в этом доме, который был буквально пропитан холодом, унынием и тошнотворным порядком. Но стоило мне вернуться в свою комнату и удобней улечься в кровати, как тут же заснула. Мне ничего не снилось и это даже к лучшему.

Обычно, в борделе я часто страдала или от бессонницы, или от кошмаров, будто ужасов мне в жизни не хватало. Иногда, если Амис могла достать пару таблеток снотворного, я могла кое-как отдохнуть, а так… Приснится какая-нибудь бесовщина, я с криком проснусь и рассматриваю до утра на потолке узоры от плесени. Иногда меня жутко удивляет тот факт, что как я еще не умерла от такого экстремального образа жизни. Но все же, человек способен ко многому привыкнуть, вот и я не стала исключением.

Утро выдалось неоднозначное, но были и плюсы — завтрак. Единственное, что меня смутило, когда я проснулась, то обнаружила на своей кровати Калэба. Он в пижаме с изображением Супермена, сидел поверх одеяла, скрестив ноги. Я чуть на пол не свалилась от испуга. Открываешь глаза, а на тебя с глуповатой улыбкой смотрит мужик и еще качается из стороны в сторону.

— Привет, — произнес Калэб, хихикая.

— Привет, ты меня жутко напугал, — я откинулась на подушку и перевела дыхание.

— Идем, Хэтти уже приготовила завтрак, — Калэб спрыгнул с кровати и уже по привычке ухватил меня за руку. Я мельком глянула на свое несчастное запястье и обнаружила на нем добротный синяк.

— Постой, мне же надо переодеться, — моя растянутая футболка, которой уже черт знает сколько лет, совершенно не вписывалась в общий интерьер этого дома. Да и с голыми ногами я щеголять здесь не собиралась. Где-то тут бродит Лерой и у меня мурашки по коже лишь от одной мысли о нем. Думаю, что мои голые ноги должны находиться подальше от этого человека.

— Держи, — Калэб взял с кресла, что стояло у окна аккуратно сложенный комплект пижамы.

Я развернула ее и увидела рисунок Чудо-женщины. Да уж… Вот это парочка из нас получается. Еще детских пижам я не носила, но выбора у меня не было. Я не знала Калэба, понятия не имела, какой у него темперамент. Он вроде бы кажется дружелюбным, но как я успела понять, в нем и немало нервозности. Пока что проблемы мне лишние не нужны. Стоит залечь на дно и только потом, когда разработаю план побега, уже начну шевелиться.

— Может, ты отвернешься? — осторожно спросила я.

— Нет, я сам тебя одену, — решительно заявил Калэб.

Интересно, если хорошенько дать ему по голове, его мозги станут на свое место? Хотя нет, пусть он остается ребенком, так проблем меньше и никто не станет приставать с всякими извращениями.

Калэб снял с меня футболку, быстро застегнул на все пуговицы кофту, затем надел мне штаны. Ткань пижамы оказалась очень приятной и мягкой как перышки. О такой одежде я прежде могла лишь мечтать.

— Идем, — Калэб потянула меня за собой. — Нет, — он резко остановился, и я чуть не врезалась в него. — Волосы, что-то нужно сделать с твоими волосами.

— Я могу их собрать в хвост, — предложила я, не совсем понимая, чего именно хочет Калэб.

— Нет, я сам, — он усадил меня в кресло, подошел к туалетному столику, что-то поискал на нем, а затем вернулся ко мне с двумя блестящими резинками и расческой. — Держи голову ровно, — приказывает.

Я сделала, так как мне было велено. Калэб аккуратно расчесал мои волосы, он делал все настолько осторожно, будто я была очень драгоценной куклой и одно неловкое движение способно меня сломать. Впрочем, в определенной степени я и являлась куклой, правда сломать меня не так-то и просто.

Калэб завязал мне два высоких хвостика, но несколько коротких прядей все равно выбились из прически, обрамляя мое лицо. Я глянула на себя в зеркало и заметила, что на блестящих резинках есть маленькие розовые бантики. В этом амплуа я совсем стала похожа на ребенка, которому не больше четырнадцати. Да уж.

— Идем, — Калэб потянул меня за собой.

Мы спустились на кухню, где уже сидел Лерой. Он был одет в черный костюм с белоснежной рубашкой. В одной руке у Грейсона была утренняя газета, а во второй, судя по всему, чашка кофе.

Увидев нас, Лерой глянул на меня, оценивая мой внешний вид. Его взгляд как всегда был спокоен и не выражал никаких особых чувств. Но мне все равно стало жутко неуютно, особенно дурно я себя почувствовала, когда вспомнила наш вчерашний инцидент на балконе. Неприятный мороз прошелся по коже, но видимо, кроме меня больше никто не испытывал этой неловкости. Грейсон на несколько секунд остановил свое внимание на моих хвостиках, а затем вновь принялся читать газету. Не нравился мне этот его взгляд.

Но я забыла обо всем на свете, когда Хэтти поставила передо мной круглую тарелку золотисто-прозрачного супа с кукурузой и что это? Куриное мясо? Я едва смогла себя удержать, чтобы не взвизгнуть от радости. Суп пах просто замечательно и у меня во рту тут же образовалась слюна. Мне уже не терпелось поскорее приступить к своему завтраку. Я до того была голодной, что могла проглотить суп вместе с тарелкой и даже не подавиться.

— Я приготовила согласно рекомендациям доктора, — произнесла Хэтти, подавая мне ложку. — Надеюсь, вы любите куриное мясо? Здесь исключительно филе.

— Я люблю все, что можно съесть, — с жаром проговорила я и принялась завтракать. Это было неописуемо вкусно! Я наслаждалась каждой новой ложкой и у меня даже голова шла кругом. Та стряпня, которой меня кормили в борделе, действительно, была мерзкой, и сейчас я это отчетливо поняла, когда сравнила с поданным супом.

Потянувшись за кусочком белого хлеба, я внезапно встретилась с цепким взглядом Лероя, от которого чуть не подавилась. Зачем он это делает? Я привыкла к тому, что если человеку что-то надо, он просто говорит об этом. Всех этих неоднозначных взглядов я совершенно не понимаю.

— Ты за столом сидишь, а не в свинарнике, — строго произнес Грейсон. — Тебя не учили, как нужно правильно есть? — в его голосе едва заметно улавливалось пренебрежение и раздражение.

Я глянула на себя и заметила, что вся моя пижама и участок стола, на котором стояла моя тарелка, были усеяны хлебными крошками. Мне так сильно хотелось, есть, что было совсем не до норм приличия, тем более что в борделе никто этому нас не учил.

— Я приберу, — торопливо проговорила Хэтти, протерев стол.

— Двести кусков отдал за дикого звереныша, — Лерой закатывает глаза и допивает свой кофе.

— Она не звереныш, — твердо заявил Калэб, хмуро глядя на своего брата. — Она принцесса. Мотылек, вот она кто.

— Твоя принцесса мне дорого обходится, — Грейсон сложил газету и бросил на стол. — Лучше благодари меня, что я за твои проделки с алкоголем, не лишил тебя подарка. Хэтти, — Лерой посмотрел на горничную. — Ты заперла мой бар на ключ?

— Да, как вы и велели.

— Хорошо. А ты, — мужчина вновь перевел свой колючий взгляд на меня. — Доедай быстро, я еще в больницу должен тебя отвести.

Я никуда не хотела ехать с этим человеком. Вчера его непоколебимый покой вселял в меня толику умиротворения, но теперь я отчетливо поняла, насколько мои ощущения оказались ложны. На фоне вычитки Лероя я вспыхнула и, наплевав на все заявила:

— Я никуда с тобой не поеду.

На кухне повисла гнетущая тишина. Хэтти замерла на одном месте, а Калэб даже перестал завтракать. Они ошарашенно уставились на меня, будто бы на самоубийцу. В темных глазах Грейсона-старшего полыхнул опасный блеск. Плотно сжатые челюсти и обжигающий яростью взгляд не сулили мне ничего хорошего. Не нужно было мне вообще открывать свой рот.

Лерой резко ухватил меня за один хвостик и, намотав его себе на кулак, больно дернул. Я поддалась вперед и ухватилась за предплечье Грейсона, чтобы не свалиться со стула.

— Это с Калэбом ты можешь говорить на равных, — прошипел мне в лицо Лерой. — Он идиот и ему все равно, а со мной этот номер не пройдет, поняла? Поняла, я спрашиваю? — он вновь больно дернул меня за волосы.

— Да, — сдавленно проговорила я, хотя так хотелось дать по этой наглой морде.

— Для тебя я Хозяин и не иначе. Я купил тебя и фактически ты принадлежишь мне, так что попридержи свой остренький язычок, иначе вырву его с корнем. Поверь, я могу, — Грейсон наконец-то отпустил меня. — Марш к себе собираться, у тебя есть десять минут, — скомандовал он.

Я встала из-за стола, так и не доев свой завтрак. Жаль, а так хотелось.

— Не слышу ответа, — прогромыхал Лерой, когда я поплелась к себе.

— Слушаюсь, — недовольно пробормотала я.

— Не понял.

— Слушаюсь, Хозяин, — исправилась я, а в мыслях вместо «Хозяин» проговорила «Урод».

6

Застегнув молнию на своих потертых черных джинсах, я быстро надела свой старый растянутый свитер грубой вязки мутно-зеленного цвета. Этот свитер я как-то выторговала у одной уборщицы за десять граммов кокаина, которым меня снабдила в свое время Амис. В стенах нашего борделя для одежды это была достаточно высокая плата. Но я ни разу не пожалела о том, что купила этот свитер. Несмотря на то, что ему уже сто лет в обед, а растянутые рукава и горловина выглядели так себе, я безумно люблю эту одежду. Свитер прикрывал мой тощую задницу и не раз спасал меня от переохлаждения. Не знаю, из какой материи он сделан, но в нем всегда очень тепло, а главное я чувствовала себя защищенной. Именно этого мне сейчас так катастрофически и не хватало. Но, хоть в рыцарские доспехи облачись, а от Лероя это все равно не спасет.

Я Блэйка так не боялась, хотя он частенько наказывал меня и мог даже хорошенько приложить. Но это бывали редкие случаи. А Грейсон… Он не поднял на меня руку и никакой физической силы не применил. Хватания за волосы не в счет, это для меня не проблема, а так, десткий сад. Тогда почему я до трясучки его боюсь? Потому что, он такой огромный в сравнении со мной? Или все дело в его взгляде? Да, пожалуй, именно в нем.

Стягиваю волосы в один высокий хвост и смотрю на себя в зеркало. Все такая же тощая и бледная, правда теперь за спиной другая локация, не старая ванная с надколотым грязно-белым кафелем, а вполне себе приличная, я бы сказала королевская спальня. Но что это меняло? В сущности ничего.

Я быстро спустилась во двор, чтобы лишний раз не испытывать терпение Лероя на прочность. Черт его знает, что ему еще может в голову стрельнуть. Какой бы ужасной моя жизнь иногда не была, а я ее еще ценила и не стремилась проститься с ней в ближайшее время.

У входа уже стоял черный внедорожник с тонированными окнами. Трудно этот агрегат было назвать обычным автомобилем. Настоящий танк, не иначе. Вдруг стекло опустилось, и я увидела Грейсона за рулем.

— Чего стала? Садись уже давай, — тон суров и не терпит возражений.

Семеню к внедорожнику, торопливо открываю дверцу, и повыше задрав ногу, плюхаюсь на мягкое сидение. В салоне пахнет терпким ароматом мужского одеколона. Не хотелось самой себе признаваться в том, что запах, которым надушился Лерой, мне очень нравился. Но черт подери, это была сущая правда.

— Пристегнись, — приказал Грейсон, сердито глянув на меня в зеркало заднего вида.

Я сделала, так как было велено, мысленно послав этого человека раз сто куда подальше. Нужно просто настроиться на то, что эта поездка рано или поздно закончится. Оттянув рукава свитера, я спрятала в них свои холодные ладони. В салоне было тепло, но это уже скорей привычка и желание, хоть как-то оградиться от давящей энергетики Лероя.

Мы ехали в полном молчании, даже радиоприемник был выключен. Гнетущая тишина заставляла меня чувствовать себя некомфортно, отчего я постоянно ерзала на белом кожаном сидении. Кое-как я сосредоточилась на виде за окном, и это помогло мне максимально мысленно отгородиться от присутствия Грейсона. Я глядела на пожелтевшие крона деревьев, с горечью принимая приход осени. Не люблю осень. Дождь, слякоть, сырость. Любое время года мне по сердцу, но только не осень. Она вводит в такое уныние, от которого просто невозможно избавиться. А сейчас мне был просто необходим заряд позитива, но где его взять?

Вдруг ватную тишину нарушил звук мобильного телефона. Лерой нащупал смартфон во внутреннем кармане своего пиджака и тут же резко ответил:

— Что? — несколько секунд молчания. — Да. Уже давно сделал. Деньги пришли. Детали позже будут, — Грейсон сбросил вызов и спрятал телефон обратно в пиджак.

Я в задумчивости посмотрела на массивный затылок этого человека. И почему он не поручил меня отвезти к доктору кому-нибудь помощнику или охраннику? Зачем сам взялся за это дело? Любит тотальный контроль? Или может быть здесь суть кроется совсем в другом? Я пыталась отыскать во всем этом безумии хоть проблеск истины, но все оказалось тщетно. Какое-то неприятное чувство зашевелилось внутри меня, но я быстро пресекла его, опасаясь, что оно может оказаться верным откликом на мои догадки.

Вскоре внедорожник остановился рядом с частной клиникой. Прямоугольное здание в пять этажей белого цвета с ухоженным двором и дорогими автомобилями посетителей, уже говорили о том, что здесь лечатся и консультируется далеко не простые люди со средней зарплатой.

— Выходи, — приказал Лерой.

Я вышла на улицу, и меня тут же обдал порыв холодного ветра. Немного поежившись, я спрятала подбородок под воротник своего свитера. Грейсон поставил свой "танк" на сигнализацию и схватил меня за руку. Да что же это за привычка такая тупая у него и его братца-недоумка?! Боится, что я могу убежать? Это уж вряд ли, судя по всему Лерой очень богатый человек, а где есть богатство, то там непременно есть место и влиянию. Даже если я и попытаюсь убежать, он быстро найдет меня, и не думаю, что такая выходка останется безнаказанной.

Грейсон крепко держал меня за руку и быстро направлялся в сторону входа. Я едва могла успеть за таким стремительным темпом, поэтому временами приходилось просто бежать. Вновь подул холодный ветер, мои руки больше напоминали ледышки, а вот крупная ладонь Лероя была очень горячей. Лишь сейчас я заметила на ее тыльной стороне россыпь татуировок. Как странно, почему я не увидела этого раньше? Впрочем, когда на тебя так пристально смотрят тебе не до того, чтобы изучать чужую внешность, а тем более татуировки.

Все, что я смогла разглядеть, так это татуировку льва на указательном пальце и римское число десять, что продублировано на фаланге среднего и указательного пальцев. Наверняка во всех этих изображениях был заложен определенный смысл, и мне от чего-то вдруг захотелось его разгадать. Да ну! Заняться мне больше нечем.

Оказавшись в больнице, Лерой уверенно пошагал в сторону лифтов и я вслед за ним. Я думала, что мы должны взять бланки, записаться или что там принято делать, чтобы попасть на прием? Но, похоже, встречу назначали заранее. Первым пунктом в моем скромном списке было посещение дантиста.

Мы вышли на третьем этаже и прошли в кабинет под номером сорок. Нас встретил улыбчивый мужчина лет пятидесяти пяти. Он мне понравился намного больше того доктора, который вчера рассматривал меня.

— Посмотри, что у нее там и как, — строго проговорил Лерой. — Проведи все необходимые процедуры, счет запиши на мое имя.

— Будет сделано в лучшем виде, — ответил доктор, судя по бейджу, его звали Джордж Милтон.

Грейсон измерял меня своим колючим взглядом, отпустил и покинул кабинет. Я растерла свою руку и осмотрелась по сторонам. Небольшой стерильный кабинет со стоматологическим креслом, письменным столом, маленькой раковиной, и невысоким металлическим столом, на котором аккуратно были выложены инструменты, названия которых я не знала.

— Присаживайтесь, — дружелюбно пригласил доктор.

Я села. Назвать меня частой гостьей у дантиста никак нельзя. Бывала несколько раз в городской поликлинике, когда Блэйк позволял. На зубы никогда не жаловалась. А чего собственно жаловаться? Сладкого не ела, а иногда вообще ничего не ела. Старалась поддерживать личную гигиену настолько, насколько это было возможно в условиях борделя.

Доктор Милтон провел осмотр, похвалил меня за здоровые зубы и поставил всего лишь одну пломбу. Я была горда собой, удивленная тем, что похвала так обрадовала меня. Все же, как приятно слышать добрые слова, а не постоянные упреки, отборную ругань и бесконечные угрозы.

После дантиста, Лерой вновь схватил меня за руку и повел в кабинет гинеколога. Хотелось надеяться, что гинекологом окажется женщина. Когда Блэйк всех девушек загонял на осмотр, чтобы убедиться в том, что никто не болен венерическими заболеваниями, нас проверял мужчина. Все как-то спокойно принимали этот факт, а мне, как девушке, которая мужчину-то голого никогда не видела в глаза, было дико стыдно.

Я облегченно вздохнула, когда увидела перед собой женщину средних лет с короткой стрижкой. Что же, все уже не так уж и плохо.

— Здравствуй дорогой, — она подошла к Лерою и поцеловала его в щеку.

Я скривилась. Он козел и мудак, но уж точно не дорогой, если не учитывать его золотых наручных часов и костюма.

— Проверишь ее? — Грейсон кивает в мою сторону.

— Конечно.

— Потом выпишешь мне рецепт каких-нибудь хороших противозачаточных. Если нужны будут еще какие-то таблетки, тоже пиши.

— Ты меня знаешь, — женщина улыбнулась.

Тема с противозачаточным средством мне совершенно не нравилась. Зачем они мне нужны? Чтобы я от Калэба не залетела? Смешно! Уверена, что он даже дрочкой никогда в жизни не занимался. Вновь неприятное, но уже знакомое чувство в груди дало о себе знать. О нет! Только не это!

Осмотр прошел стандартно, никаких признаков серьезных болезней у меня не обнаружено. И для меня это оказалась огромная удача, ведь в борделе все-таки трудно что-то не подцепить. Гинеколог выписала рецепт и передала его лично в руки Грейсону.

Я не собиралась оставлять все, так как есть. Хочет того Лерой или нет, но он просто обязан ответить на мои вопросы. Когда мы сели в машину, я молча сосчитала до десяти, и, повернувшись, спросила:

— Зачем мне противозачаточные?

— Чтобы ты не залетала, — спокойно ответил Грейсон, заводя двигатель внедорожника. Ни один мускул на его лице не дернулся.

— Я буду спать с Калэбом? — я нахмурилась не в силах даже представить эту картину.

— Нет, — один уголок рта дернулся в кривой усмешке, но через секунду маска непроницаемости вновь скрыла от меня любые эмоции Лероя.

— А с кем тогда? — ответ уже набатом бил у меня в голове, но я отказывалась его принимать.

— Со мной, — мы плавно выехали на главную дорогу, — сегодня ночью, — меня поразило то, с какой легкостью и беззаботностью Грейсон это произнес. — А сейчас заткнись и не мешай мне.

Я откинулась на спинку сиденья и больно прикусила свою нижнюю губу. Мысли резко куда-то разбежались, оставляя меня наедине с той неизбежностью, в которую меня угораздило попасть. Я исподлобья поглядела на Лероя. Сколько ему? До сорока? Плюс-минус год. Он огромный и одна его ручища чего только стоит. Грейсон же просто раздавит меня. Я содрогнулась и почувствовала во рту солоноватый привкус крови. Прокушенная нижняя губа неприятно засаднила.

7

Лерой привез меня обратно в особняк, а сам уехал в неизвестном направлении, как только я переступила порог. Меня всю трясло оттого, что сегодня ночью я буду вынуждена лечь под Лероя. Дурацкая! Дурацкая реакция! Чего мне бояться? Быстрого траха на пару минут? Амис рассказывала мне, что многие мужики кончают на раз-два, даже глазом не успеешь моргнуть, как все закончится. Очень хотелось верить в то, что со мной случится нечто подобное. Но зная свою дурную удачу, может приключиться всякое. Я поморщилась, представив рядом с собой обнаженного Лероя. Учитывая, какой он в жизни, ласки и нежности ждать не приходиться, да я и не надеялась на это. Все, что я знала об этих словах так это, как они пишутся и только, а что именно они означают — смутно догадывалась.

Прорвусь! Я пережила столько унижений и бесконечных голодных дней, что какой-то там секс на несколько минут казался мне детской сказочкой. С этой установкой, я смело прошла вглубь дома, где меня уже ожидал Калэб.

— Мотылек! — восторженно вскрикнул он, будто мы уже много лет старые друзья, которые давно не виделись. Калэб вскочил с дивана, подбежал ко мне, хватанул за руку и усадил рядом с собой на мягкий ковер, на котором тут и там были разбросаны игрушки. — Я уже устал тебя ждать. Лерой тебя не обижал? Если обидит, скажи мне, я ему устрою, — Калэб погрозился кулаком, слово в комнате находился его брат.

— Все хорошо, никто меня не обижает, — мягко проговорила. — Чем будем сегодня заниматься? — мне срочно требовалось занять свой мозг, какой угодно чушью, только бы перестать думать о грядущем вечере.

— У меня есть шашки, — Калэб подтянул ближе к себе доску, на которой уже были выстроены шашки. То, что нужно для отвлечения!

— Отлично, — я достаточно хорошо играла в шашки и многих из борделя быстро обыгрывала. Играли мы украдкой, преимущественно, когда Блэйка не было на месте. Все понимали, если нас застукают за тунеядством, то проблем не огребемся, но именно в этом и была вся соль невольной жизни. К тому же, играли мы не просто так, а на те же деньги и наркотики. Из-за того, что я часто обыгрывала, меня даже пару раз хорошенько отлупили, думая, что я играю нечестно. На самом же деле просто мои соперники были полные кретины.

Калэб, как выяснилось, отлично играл в шашки. Я этому даже удивилась. С виду, ну дурак дураком, облаченный в спортивные штаны желтого цвета и футболку с изображением Чубакки и к тому же еще и с леденцом во рту. А вот мозги его все же умели правильно работать, пусть и не всегда.

Я проигрывала Калэбу каждую новую партию, и это немного задевало мое эго. Проигрыш раззадорил меня, и решила, что сделаю все, только бы заполучить победу. Но после часа полных неудач, я все-таки сдалась.

— Выиграл-выиграл! — ликовал Калэб, хлопая в ладоши, точно маленький ребенок.

Я глядела на его сияющее от радости лицо и сама невольно улыбнулась. Калэб был так искренен в выражении своих эмоций, что трудно было не реагировать на это. Он наверняка не понимал того, что у него есть определенный талант к играм, наподобие шашек. Не знаю, почему меня это вообще заинтересовало. Просто сложно не заметить очевидный контраст: детское мышление и совершенно взрослая, если это так можно назвать, логика.

— У меня вот еще что есть! — гордо заявил Калэб, указав взглядом на низкий журнальный столик, сделанный из черного дерева.

Мы разместились за ним, и я увидела коробку с пазлами на полторы тысячи фрагментов. На коробке был изображен пес с какой-то резиновой игрушкой в зубах.

— Хочешь пособирать? — спросила я.

— Почему нет? — Калэб открыл коробку и высыпал все фрагменты на стол.

Не знаю, сколько мы занимались сборкой, но в глазах у меня уже знатно начало рябить до того, как мы успели преодолеть половину намеченного пути. В желудке заурчало, и я с досадой вспомнила о своем недоеденном завтраке. А все из-за Лероя. Черт! Вновь он пробрался ко мне в мысли! Урод!

— Обед готов, — вдруг заявила Хэтти, возникнув на пороге гостиной. Это была не женщина, а настоящее золото! Как только я подумала о еде, она меня обрадовала такой шикарной новостью. Теперь-то я и крошки в своей тарелке не оставлю.

В этот раз мне удалось попробовать гребной крем-суп. Такая вкуснотища, что у меня даже слезы на глазах навернулись от удовольствия. Знаю. Мои шаловливые нервы иногда дают о себе знать. Роль няньки мне нравилась все больше. Я была готова даже рот вытирать Калэбу после выпитого им стакана молока, только бы меня никто не трогал. Но, похоже, многого я хотела.

Уже к вечеру, я сидела вместе со своим новым другом, вроде как Хозяином на диване, и читала ему всякие сказки. Калэб прижав маленькую круглую подушку к груди, с невероятным интересом слушал меня, переживая за вымышленных героев. Умора! Я остановилась на том моменте, когда путники в виде: Страшилы, Железного Дровосека, Трусливого Льва и девочки Дороти добрались до заветного Изумрудного города.

В гостиную вошел Лерой. Он был хмур и предельно серьезен. Я тихо сглотнула и крепче вцепилась пальцами в обложку книжки. Непринужденная атмосфера этой комнаты была жестоко уничтожена тяжелой энергетикой Грейсона.

— А мы сказки читаем, — проговорил Калэб, явно не ощущая того дискомфорта, что начал меня мучать из-за присутствия его старшего брата.

— Хорошо, — кратко бросил Лерой и, расстегнув пуговицы пиджака, направился к лестнице, а затем вдруг остановился. — Ты, — он глянул на меня. — Идем, искупаешь меня, а потом будешь ожидать моего прихода в спальне.

Вот так поворот! Я изумленно посмотрела на Грейсона. Совсем охренел что ли?! Я ему еще должна помогать купаться. На беззащитного ребенка, он в отличие от Калэба не похож. А значит, под этим невинным действом определенно что-то кроется.

— Чего сидишь? — рявкнул Лерой. — Идем

— Продолжим позже, — обратилась я к Калэбу, вручая ему книжку. Он ничего не ответил, только растерянно поглядел на меня, а затем на брата.

Когда я поднималась по лестнице, то почувствовала, что мои ноги внезапно стали ватными. Меня охватил не то, что бы страх перед Лероем, а скорее какое-то негодование или даже тревога. Я не была верующим человеком, да и трудно являться таковой, когда вокруг происходит подобная дрянь. Но глядя на широкую спину Грейсона и сжатые руки в кулаки, я мысленно стала молиться, чтобы этот человек не навредил мне или хотя бы просто оставил живой. Молитв я никаких не знала, поэтому обращалась к богу как к другу или отцу, который мог мне помочь.

Я совершенно не знала, чего стоит ожидать от Лероя и видимо именно неизвестность и пугала меня. Мне привычней знать наперед, что меня ожидает, так ведь всегда проще. А сейчас… Все напоминало мне один из тех кошмаров, что часто мучают по ночам.

Оказавшись на втором этаже, мы прошли вдоль длинного коридора. Грейсон толкнул черную неприметную дверь, и я вслед за ним вошла в ванную комнату. Похоже, она была предназначена исключительно для Лероя, судя по всяким принадлежностям и комплекту чистого белья, что был аккуратно сложен на небольшом белом столике.

В ванной имелась и душевая кабина, и крупная джакузи. В воздухе витал приятный аромат чистоты и свежести. Я топталась на пороге, пока Лерой сняв пиджак, включил кран, чтобы наполнить джакузи горячей водой. Пока она набиралась, Грейсон принялась расстегивать свою белую рубашку. Я старалась не смотреть в его сторону, но меня уж сильно привлекла его спина, а в особенности татуировка. Вдоль позвоночника был изображен хребет, который к лопаткам расходился в разные стороны, словно крылья, то ли дракона, то ли еще какого-то мифического существа. Крылья эти захватывали собой плечи и заканчивались где-то на уровне локтей. Эта татуировка вызывала во мне противоречивые чувства: и опасность, и некий восторг и даже изумление. Лерой небрежно бросил рубашку на тумбочку, что стояла рядом с раковиной, и расправил плечи, разминая их. Мне вдруг показалось, что крылья зашевелись, будто бы готовясь к полету. У меня мурашки по коже прошлись.

Грейсон повернулся ко мне и на его рельефной груди я увидела морду быка с налитыми кровью глазами. Изображение казалось до того натуральным, что мне думалось еще мгновение и этот бык вспорет мене живот своими огромным рогами. Пожалуй, именно это животное наиболее точно подходило Лерою. Теперь я буду отожествлять его исключительно с быком — агрессивным, злым и жестоким существом.

Грейсон окинул меня тяжелым изучающим взглядом, от которого мне стало трудно дышать, будто кто-то на грудь возложил каменную глыбу. Затем Лерой стал медленно наступать в мою сторону, точно как тот его бык на груди. Я осталась стоять на своем месте, не желая проявлять страх перед этим человеком. Грейсон подошел ко мне вплотную, и я отчетливо увидела, как красные глаза быка с высока, смотрят на меня, будто в очередной раз, доказывая, кто здесь главный.

Лерой схватил меня за подбородок и поднял мою голову вверх. Наши взгляды встретились. Я поежилась, чувствуя, что Грейсон, будто пронзает меня ножом и медленно проворачивает рукоять. Иначе описать его взгляд я просто не могу. В этот миг мне показалось, что я действительно превратилась в мотылька, которого огонь насильно привлек к себе. Мои крылья еще не опалены, но все идет именно к этому.

— Подними руки, — скомандовал Лерой, отпустив мой подбородок.

Я подняла руки, и он тут же стянул с меня свитер. Теперь я была лишена своей «брони» и этот факт заставлял сильно занервничать. Грейсон бросил мой свитер к своей рубашке и вновь просканировал взглядом. Я стояла перед ними в одной тонкой майке и джинсах, а такое ощущение, что на мне вообще никакой одежды нет.

— Тощая, — констатирует Лерой, будто я сама этого не знаю. Так и хочется спросить, на кой черт он тогда вообще притащил меня сюда, раз я такая тощая? Но молчу, нечего будить быка, иначе затопчет насмерть.

Ничего не говоря, Грейсон резко снял с меня еще и майку. По коже прошелся мороз, я инстинктивно скрестила руки на груди, чтобы хоть как-то отгородиться, защититься от этого человека. Лерой посмотрел на мой старый несколько раз перешитый лифчик и едва заметно скривился. А чего он собственно хотел? Я не ворочаю миллионами и не могу позволить себе изысканное нижнее белье, хотя всегда мечтала о нем. Я видела в журналах разных моделей, облаченных в симпатичные кружева, и думала о том, что когда-нибудь я тоже себе позволю такую роскошь. Наивно и тупо.

Огромные ладони Грейсона коснулись моей спины, и мою кожу, будто бы обожгли его несколько хозяйские прикосновения. Огонь коснулся нежной поверхности полупрозрачных крылышек Мотылька. Нащупав застежку, Лерой быстро снял с меня лифчик и бросил его не на общую кучу вещей, а прямо на пол, будто бы это был какой-то мусор. Я прикрыла грудь руками, ощущая, как мои щеки начинают гореть. Приехали! Но я ничего, совсем ничего не могла поделать с подступающим стыдом. Я стояла голая по пояс перед почти что незнакомым мне человеком. Это определенно что-то новое и такая новизна меня дико пугала.

Грейсон склонил голову набок, окинул изучающим взглядом мои выпирающие ключицы, затем схватил меня за руки и с силой развел их в разные стороны. Хотелось его послать, но мы находились в приделах одной комнаты и вряд ли я успею сбежать до того, как Лерой схватит меня. Вся эта ситуация и нервировала меня, и смущала и рождала еще кучу чувств, которых я не могла разобрать.

Схватив мои руки одной своей ладонью, Грейсон провел грубым указательным пальцем вдоль моей яремной впадины, описал полукруг под одной грудью, затем больно ущипнул за сосок. Я вскрикнула от острой боли, что окатила меня и сосредоточилась ноющим ощущением внизу живота.

— Чувствительная, — очередная констатация факта, которая не требовала моего вмешательства. — Раздевайся полностью, — приказал Лерой, отпустив меня.

Пока я тщетно боролась с дрожью в руках, он подошел к джакузи и выключил воду. Внезапно образовавшаяся тишина немыслимо напрягала. Грейсон разулся, снял с себя брюки, носки, а затем и боксеры. Я старалась не поднимать на него взгляд, пока он не зайдет в джакузи. Всплеск воды обозначил, что Лерой уже сел.

— Долго еще ждать? — сердито спросил он, буравя меня пронзительным взглядом.

Я стянула с себя джинсы вместе с носками и осталась в одних трусиках. Смотрю на Грейсона — он недовольно качает головой, раскинув руки вдоль бортика джакузи.

— Снимай все или я сделаю это сам.

Перспектива, что Лерой снимет с меня еще и трусики вообще не радовала. Хватит уже того, что один братец одевает и переодевает меня, будто куклу. Я разделась и сжала руки в кулаки, пока Грейсон рассматривал меня, изучал.

— Иди сюда, — его голос стал еще ниже, и теперь улавливалась определенная хрипота.

Никогда так трудно мне не давался шаг как в момент преодоление краткого отрезка пути от двери до джакузи. Я подошла, с трудом выдерживая взгляд Лероя.

— Садись в воду, — очередной приказ.

Я как можно быстрей опустилась в джакузи, чтобы Грейсон наконец-то перестал созерцать мое обнаженное тело. Вода обожгла кожу, но мне это даже нравилось. Пока я стояла голая посреди ванной комнаты, то успела уже хорошенько замерзнуть. Но горячая вода все равно не могла лишить мои мышцы напряжения. Я сидела в джакузи, притянув колени к груди, готовясь в любой момент дать деру, если понадобится.

Лерой глянул на мою разбитую коленку, которая выглядывала из-под воды. На его лбу пролегла глубокая вертикальная складка. Это я из-за тебя теперь должна ходить с синяком, урод. Так и хотелось проговорить эти слова вслух, но приходится в очередной раз себя отдернуть. Это начинает меня уже крепко нервировать.

Грейсон поддался чуть вперед и провел большим пальцем по моему синяку, я скривился и зашипела:

— Больно.

Никакого ответа на мою реплику не последовало. Лерой еще немного посмотрел на мое колено, затем схватил меня за руку и с силой привлек к себе. Немного воды расплескалось на пол, а я благополучно клюнула носом прям в морду быка. Жутковато было наблюдать эти налитые кровью глаза в такой опасной близости. Я попыталась привстать, но Грейсон повернул меня к себе спиной и зажал бока своими сильными ногами. Я буквально находилась в тисках.

— Держи, — он протянул мне мыло, которое приятно пахло лавандой и мягкую круглую мочалку. — Для начала вымойся сама.

Что это? Получается я не достаточно чистая для него? Что-то неприятно кольнуло в груди. С чего бы это? Я быстро намылила мочалку и стала мыть свои руки, начиная от ладоней и заканчивая плечами. Пронзительный взгляд Лероя, который я кожей чувствовала, неприятно жег мне спину, но я старалась не думать об этом. Сейчас вообще не нужно думать, ни к чему хорошему это не приведет.

Покончив с руками, я вновь намылила мочалку и принялась за ноги. Руки снова стали мелко дрожать, особенно эта проклятая дрожь усилилась, когда Грейсон провел указательным пальцем вдоль моего позвоночника. По телу, словно прошелся электрический заряд, и я выпрямилась, будто струна. Затем палец описал дугу моих ребер сначала с правой стороны, а затем с левой. Прикосновения Лероя не были ни грубыми, ни нежными, а скорей изучающими, констатирующими тот факт, что этот мужчина имеет полное право трогать меня там, где ему захочется.

Казалось, что сердце подскочило к самому горлу, создавая болезненное напряжение. Я часто дышала, то ли от страха, то ли от прикосновений. Внезапно что-то зашевелилось на уровне моей поясницы и через пару секунд уперлось в нее. Я сглотнула, смутно соображая, что это эрегированный член Лероя. Только не это… Грейсон стал тяжело дышать, и иногда его дыхание было уж очень похоже на рычание дикого животного.

Я совсем перестала двигаться, крепко сжав в руке мочалку, от чего на воду упали крупные капли густой пены. Меня почему-то взбудоражил тот факт, что я возбудила Лероя, но при этом ничего не делая. Я думала, что завести мужчину не так-то и просто. Девушки из борделя часто говорили между собой о том, как долго и усердно им приходится отсасывать своим клиентам, чтобы их член встал. А тут…

Дыхание Грейсона внезапно обожгло кожу на моей шее, и я содрогнулась. Жар его тела невольно передался мне, и создалось такое впечатление, что я сижу у открытого огня. Лерой провел рукой по моим волосам, потянул их на себя, но внезапно тишину разорвал звонок мобильного телефона. Грейсон грязно выругавшись себе под нос, покинул джакузи и, отыскав свой пиджак, достал телефон.

— Да? — рявкнул Лерой. — Сейчас? Зачем? — он стал расхаживать туда-сюда по ванной, а я искоса поглядывала на него, наблюдая за тем, как мышцы на спине медленно перекатываются туда-сюда. Грейсон, вне всякого сомнения, регулярно занимался спортом и вероятно таскал железо. Но зачем? Для красоты? Хорошей формы? Этот мудак был отлично сложен, здесь не надо иметь определенные знания в области спорта, чтобы понять простую истину — Лерой занимается профессионально. А я-то думала, что он просто бизнесмен или банкир какой-то.

Телефонный разговор оканчивается и Грейсон хватает нервным движением белое полотенце, что лежало у раковины и быстро обматывает его вокруг своих бедер. Я замечаю, что его эрекция еще не спала. Это же, надо было так возбудиться.

— Иди к себе, — командует Лерой, бросая на бортик джакузи халат. — Сегодня тебе повезло, у меня возникли неотложные дела, — с этими словами он покинул ванную, а я облегчено вздохнула. Похоже, бог услышал мои молитвы и решил пощадить на этот раз.

8

Сегодня ночью поспать мне, к сожалению, не удалось. Кошмары вновь давали о себе знать и всякий раз, когда я закрывала глаза, они тут же всплывали в моем разуме. В этот раз меня преследовал образ разъяренного быка с большими красными глазами, что ярко светились в темноте. Я убегала от него, но всякий раз спотыкалась и падала, когда бык догонял меня, я просыпалась в холодном поту. В конце концов, я перестала пытаться заснуть и тупо пялилась в окно, рассматривая луну, что своим бледным светом освещала пространство моей спальни.

На душе вдруг стало так тоскливо, хоть волком вой. Что у меня было? Да по сути, ничего. Старая сумка и не менее старые вещи. Ни документов, ни денег, нет даже имени. Я запустила руку под подушку и нащупала там одну сигарету. Захотелось покурить, но делать это, когда в доме находится Лерой — самоубийство. Дождусь лучшего времени и обязательно спокойно выкурю ее.

И как меня угораздило из всех лютых извращенцев попасть именно к Грейсонам? У меня всегда так, если вляпываюсь в какое-нибудь дерьмо, то только по полной программе. Хорошо, что есть безобидный Калэб и Хэтти, рядом с этим людьми я себя чувствовала в относительной безопасности. Но долго ли продлиться эта безопасность? Ответа на этот вопрос я не знала.

Рассвет подкрался незаметно. Утреннее солнце предзнаменовало хорошую погоду на весь день. Укутавшись в свой свитер, я тихо вышла из спальни и прошла на балкон. Было холодно, и на пожелтевшей листве серебрился иней. Я наблюдала за приходом утра и впервые получала настоящий кайф от поверхностного, но все же единения с природой. Тишина не тревожила и не давила, она была легкой и восхитительной. Я подставила лицо солнечным лучам, наслаждаясь их слабым теплом.

Мою идиллию нарушил приезд огромного черного внедорожника. Это был «танк» Лероя. Мои мышцы тут же сковало невероятное напряжение, хотя Грейсон еще не показался на улице. Эта его блядская аура, которая до одури бьет по окружающим, сильно раздражала меня. Похоже, мне придется долго учиться блокировать ее.

Лерой вышел из машины, и к нему из дома навстречу тут же вышла охрана. Получается, что Грейсона всю ночь не было здесь? Досада больно кольнула меня в грудь. Я сама того не зная, упустила идеальный шанс покурить. Ладно, подберу потом другой момент.

Присев на корточки, чтобы меня никто не заметил, я продолжила наблюдать за происходящим. Лерой был одет в черные джинсы, массивные ботинки, темную футболку и кожаную куртку. Сейчас он совсем не был похож на делового человека. Байкер какой-нибудь или того хуже, бандит. Грейсон перекинулся парой дежурных фраз с охранником и открыл багажник внедорожника. Несколько минут он ковырялся внутри, а затем достал какой-то непонятный массивный кейс и продолговатый предмет, надежно спрятанный в черный чехол. Перекинув эту странную штуку через плечо, Лерой достал из багажника пистолет и спрятал его внутрь куртки, видимо там находилась кобура. Похоже, в чехле хранилась винтовка, а в кейсе или деньги, или оружие в разобранном виде. Вот так новости. Кажется, Грейсон зарабатывает тем, что либо поставляет кому-то оружие, либо убивает людей. Прекрасная компания! Час от часу не легче.

Лерой поднял голову и поглядел в сторону моего балкона. Я спряталась, но не уверена, что он меня не увидел. Чего Грейсон вообще пялился сюда? Он будто хищник, который с поразительной точностью определяет, где в данный момент находится его добыча. Я не хотела быть добычей, ни его, ни кого-нибудь другого. Я выросла в тех условиях, когда роль жертвы должна быть отброшена в самый дальний угол. Ни каких слез, слабостей и доверчивости, лишь стойкость, смелость и порой даже жестокость. Именно этого принципа я всегда и придерживалась, собственно поэтому, люди Блэйка меня еще не прикопали где-нибудь за городом. Но вот, чувствую, что с Лероем такой номер определенно не пройдет. Он не терпит сопротивления, а я иначе не умею.

Когда любые посторонние звуки на улице стихли, я опасливо подняла голову и обнаружила лишь закрытый внедорожник, ни Грейсона, ни охранника нигде не было видно. Я пулей влетела в дом и мигом направилась в свою комнату. Хотелось верить в то, что Лерой меня не заметил, но интуиция назойливо подсказывала обратное. Я с Грейсоном рассталась в тот момент, когда его член стоял колом, что могло этому человеку помешать завершить начатое? А может еще обойдется? Времени для надежд не было, поэтому я быстро стянула с себя свитер и прыгнула в кровать, накрыв себя с головой одеялом.

Сердце беспокойно стучало в груди, но я быстро взяла себя в руки. С чего я вообще решила, что Лерой сейчас заявится ко мне? Он брезгует мной, ему не нравится то, как я выгляжу и как себя веду за столом. Но внутренний голос шептал о том, что если бы этот человек и вправду не считал меня привлекательной, то его член не стал твердым лишь от одного взгляда и прикосновения ко мне. Это было абсурдно! Грейсон наверняка давно не трахался, а здесь я неожиданным образом подвернулась, вот он и хотел воспользоваться удобным моментом. Ведь, если так посудить, то в борделе он даже внимания на меня не обратил, будто я там и не присутствовала совсем. Такому уроду явно нравятся женщины другого типажа: высокие, статные, красивые, с идеальной фигурой и упругой грудью третьего размера. Я к счастью, к таким дамам не имела никакого отношения. Но вот представить Лероя рядом с подобной женщиной не смогла. Противно почему-то стало.

Внезапно за дверью раздались шаги: тяжелые, уверенные и с каждой секундой все отчетливей звучавшие в моей голове, будто кто-то молотком бил. Я не двигалась, полностью обратившись в слух. Шаги затихли прямо у моей двери, и я была на грани, чтобы вскочить на ноги и громко вскрикнуть, чтобы Грейсон не приближался ко мне. Вне всякого сомнения, это он стоит у моей спальни.

Дверь медленно открылась, и мое тело буквально прошибла волна адреналина. Под одеялом уже не было чем дышать, но я продолжала лежать смирно. Визитер подошел к кровати, и я почувствовала, как чужая рука сжала один край одеяла, а затем с силой рванула его на себя. Свежий воздух тут же заполнил мои легкие, и я посмотрела на Лероя. Он передо мной стоял уже в одних брюках и футболке. Взгляд как всегда непроницаемый, а челюсти плотно сжаты.

Я медленно села, словно опасаясь спровоцировать смертоносную змею на прыжок, который может стать для меня последним. Грейсон прошелся взглядом по моим обнаженным ногам, затем посмотрел на плечо, что выглядывало из-под ворота растянутой футболки. Я инстинктивно поправила его и натянула футболку до самых колен, чтобы хоть как-то прикрыться.

Лерой молча подошел к изголовью кровати, измерял меня еще одним изучающим взглядом, а затем сжал мой подбородок большим и указательным пальцем. Моя шея неприятно хрустнула, когда Грейсон поднял мне голову так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. В его взгляде пылал какой-то нехороший огонь, и я совсем не стремилась узнать природу возникновения этого пламени, что грозилось обжечь меня.

Большой палец коснулся моей нижней губы, провел по контуру, надавил на середину, призывая меня приоткрыть рот. Интересно если со всей дури дать Лерою по коленям у меня есть хотя бы один крошечный шанс убежать, пока он станет оправляться от удара? Палец Лероя скользнул мне в рот и надавил на язык, я закашлялась, ощущая рвотный позыв. Грейсон нахмурился, явно не довольный моей реакцией, но палец не спешил вытаскивать. Он еще раз надавил на язык, и я вновь закашлялась, чувствуя, что если Лерой сделает так еще раз, то меня точно стошнит.

— Сосала? — несмотря на полыхающий взгляд темных глаз, голос Грейсона звучал ровно.

Он идиот? Или только прикидывается? Сам знает, что я девственница, тем более работала обычной официанткой, и мне было уж точно не до минета. Вместо ответа я крепко так прикусила его палец, ощущая дикий порыв сделать этому человеку настолько больно, насколько это сейчас вообще возможно.

Лерой сжал мои щеки второй рукой и осторожно вынул из моего рта свой палец. Судя по взгляду, этому уроду не понравилась моя выходка и внутри меня тут же зашевелилось неприятное чувство страха, которое я никак не могла взять под контроль.

Грейсон недовольно посмотрел на меня, затем резко схватил за ноги и, дернув их, подтащил к себе и пригвоздил мои запястья к кровати. У меня перед глазами все закружилось от такой резкой смены положения, а щиколотки заныли болью там, где только что к ним прикоснулся Лерой. Он навис надо мной точно скала, его лицо находилось в ничтожных сантиметрах от моего и я могла детально рассмотреть каждую морщинку, черточку и даже зрачки. Глаза Грейсона были не черными, а темно-карими, обрамленные длинными ресницами. На правой брови едва был заметен вертикальный шрам, а в мочке левого уха виднелся маленький след от серьги. Столько крошечных деталей на лице Лероя казались мне чем-то противоестественным и совершенно неуместным. Эти шрамы и морщинки говорили о том, что Грейсон все же сотворен из крови и плоти, а не отлитый из стали и наделенный отнюдь не человечными качествами.

Лерой, похоже, тоже изучал меня, рассматривал, словно пытался что-то найти. Мои руки стали ныть от крепкой хватки, и я поерзала под Грейсоном, пытаясь хоть чуть-чуть сменить участок обхвата моих запястий, которые Лерой может вот-вот превратить в крошево своими сильными ладонями.

— Лежать, — приказал Грейсон и одним верным движением перевернул меня на живот.

Такая смена позиции мне совсем не нравилась, я не могла наблюдать за ситуацией, а значит, была почти что слепа. Лерой держал мои запястья в одной своей руке, а другой грубо задрал футболку и стал ощупывать мои бока, а затем и задницу. Каждое его прикосновение было болезненным и я не удивлюсь, если завтра обнаружу на своем теле синяки. Он сжал сначала одну ягодицу, затем вторую, а потом отвесил увесистый шлепок, когда я непроизвольно заерзала.

— Лежать, — вновь повторил Лерой, и в его голосе уже отчетливо улавливалась суровость.

Я притихла, словно мышь. Назвать меня покладистой трусихой нельзя, но тон этого человека действовал на меня безошибочно, и я тут же затихала, будто дрессированный зверек. Может, это банальный инстинкт самосохранения, чтобы не навлечь на себя еще большую беду? Не знаю.

Вдруг один палец Грейсона оттянул в сторону край моих трусиков и грубо прошелся вдоль промежности. Я содрогнулась, но больно или неприятно мне не было и это пугало меня. Я не хотела испытывать положительные ощущения от прикосновений этого урода.

— Мотылек! — раздался в коридоре восторженный вопль Калэба. Еще никогда я не была так рада его появлению, как в эту самую минуту.

— Блять, — выругался Лерой, убирая от меня свои руки.

Я быстро поднялась на ноги и поправила свою футболку. Через несколько секунд Калэб ворвался ко мне в спальню с какими-то блестящими вещами. Я была готова расцеловать его.

— О! Привет, — поздоровался Калэб, заметив своего брата.

— Привет, — ответил он и, измерив меня недовольным взглядом, стремительно покинул комнату.

Я облегченно вздохнула.

— Смотри, — Калэб подошел ко мне и разложил на кровати миленькое розовое платьице, обшитое серебристыми блестками, розовые башмачки с атласными бантиками и две шелковые ленточки для волос такого же цвета.

Я рассматривала свою одежду на сегодняшний день и пыталась максимально сфокусироваться на ней, тем самым вытеснив мысли о том, что происходило со мной несколько минут назад. Интересно откуда у Калэба все эти вещи? Лерой ему их покупает? Представлю его, стоящего в костюмерной лавке среди блесток, разноцветных париков и прочей маскарадной дряни. Стало даже немного смешно.

Калэб по обыкновению переодел меня, а затем усадил за туалетный столик, чтобы расчесать мои волосы. Поглядываю на него в отражении зеркала и все еще не могу поверить в то, что этот взрослый с виду человек, в душе ребенок в прямом смысле этого слова. Хотя, наверное, это не так уж и плохо. Тебя не мучают никакие серьезные проблемы, не нужно думать о том, где бы заработать деньжат, чтобы не сдохнуть от голода.

— И чем же мы будем сегодня заниматься? — спросила я, когда Калэб начал ловко вплетать одну ленточку мне в косу.

— Сначала завтрак, потом мы дочитаем сказку, а после поедем гулять. Лерой давно обещал, что свозит меня к океану, но из-за работы вечно откладывал поездку, — Калэб поджал нижнюю губу и чуть нахмурился, совсем как ребенок.

Перспектива куда-то ехать в компании Грейсона вообще мне не нравилась. Но надеюсь, что рядом с братом он станет вести себя спокойно. Хотя от Лероя можно ожидать абсолютно всего. Но, если попытаться найти во всем этом хоть каплю позитива, то я никогда прежде не гуляла по берегу океана. Нет, когда-то давно-давно, когда я была еще маленькой, то мы с родителями устраивали там пикники. Но это было так давно, что я смутно помнила этот миг и не могла быть полностью уверена, что наша прогулка вообще состоялась в реальности.

— Готово, — торжественно объявил Калэб.

Я глянула на свое отражение и отметила про себя, что две косички с вплетенными розовыми ленточками очень даже шли мне. Конечно, я как всегда была похожа на ребенка, но сегодня мне даже нравилось то, что я видела.

— Идем, — Калэб положил расческу на туалетный столик и, схватив меня за руку, повел прочь из спальни. — Хэтти уже приготовила столько всякой вкуснятины.

Я уплетала за обе щеки свой рыбный суп и никак не могла нарадоваться тому, что теперь имею возможность, нормально есть. Лерой, к счастью, к нам не присоединился, и Хэтти отнесла поднос с завтраком ему в комнату. Надо же! Какая важная персона! Видимо, ему настолько противно находиться со мной за одним столом, что он предпочел, есть отдельно. Так даже лучше.

Я стряхнула крошки со своего платья и принялась неторопливо пить зеленый чай. Хэтти настолько вкусно готовила, что даже обычный чай у нее получался невыразимо замечательным.

— На, — Калэб притянул ко мне стеклянную пиалу с горкой конфет.

— Спасибо, — я взяла угощение, но не успела шоколадную конфету даже развернуть, когда на кухне возникла высокая стройная женщина с красивыми длинными волосами цвета платины.

— Калэб, привет, — гостья улыбнулась, обнажив идеальные белые зубы. — Новую куклу завел? — кивает в мою сторону, будто я не человек, а всего лишь игрушка, которая ничего не слышит и не может испытывать каких-либо чувств.

— Она не кукла, а принцесса, — ответил Калэб, хмурясь.

— Окей, Лерой у себя? Он звонил мне, просил срочно приехать.

— У себя, — пробормотал Грейсон.

— Спасибо.

Женщина покинула кухню, и я смутно стала понимать, что она в точности похожа на тех подруг, которые, по моему мнению, должны нравиться Лерою. Пышная грудь, изящная фигура, ноги как у фотомодели, ухоженные волосы, безупречная кожа. Теперь было и нетрудно догадаться, зачем он просил эту женщину срочно приехать. Мне стало дико противно, будто бы эта ситуация должна меня хоть как-то волновать. Я отставила недопитую чашку с чаем в сторону, а конфету положила обратно в пиалу. Аппетит резко пропал, что для меня совсем не свойственно.

9

Мы сидели в гостиной и пока Хэтти меняла в вазе, что стоит на журнальном столике цветы, Калэб внимательно слушал о приключениях героев в стране Оз. Вместо того, чтобы представлять у себя в голове маленькую девочку, путешествующую со своими верными друзьями и собакой, я как дура думала о Лерое. Вот и на кой черт он мне вообще сдался? Это так бесило меня! Почему я думаю о человеке, которого ненавижу? Разве не проще, если бы мозг просто блокировал любой раздражающий фактор? Будто мне не все равно, чем там Грейсон занимается с той женщиной.

Наконец, сказка подошла к концу и, закрыв книгу, я глубоко вздохнула, переведя дух. Калэб еще несколько минут сидел тихо и неподвижно, будто бы пытаясь проанализировать услышанную историю и сделать для себя определенные выводы.

— Понравилось? — спросила я, отправляя книжку в коробку к другим сказкам.

— Очень, — изумленно ответил он, глянув на меня. — Ты будешь малышкой Дороти, я, — Калэб ткнул себе пальцем в грудь, — Львом, а Лерой… Лерой у нас станет Дровосеком. Вот так! Да, именно так!

— Не думаю, что твой брат захочет с нами играть и изображать кого-то, — хохотнула я, с трудом представляя Лероя в образе Дровосека.

— А вот и неправда, — твердо заявил Калэб. — Знаешь, что я тебе скажу? — он придвинулся ко мне ближе и наклонился к уху, словно стремясь мне рассказать какой-то очень важный секрет. — Лерой хоть и злой ходит постоянно, но со мной он совсем не такой. Брат всегда играет со мной, если я попрошу. Это сейчас он очень занятой, а так, когда у него выходной, он уделяет мне время. Мы гуляем, ходим в парк аттракционов, едим сладкую вату. Ты любишь сладкую вату? — Калэб схватил меня за руку и возбужденно посмотрел мне в глаза.

— Если честно, то я никогда ее и не ела.

— Серьезно? — Калэб был так удивлен, что казалось, у него сейчас глаза из орбит повылазят.

— Ну да, — жму плечами.

— О! Тогда я тебя научу, есть сладкую вату! Она такая вкусная! Идем, — Калэб потянул меня за собой.

— Куда мы? — настороженно спросила я.

— Хочу сказать Лерою, чтобы он после прогулки у океана повез нас в парк аттракционов. Мы покатаемся на горках и будем, есть сладкую вату, пока нам плохо не станет.

— Может, давай позже зайдем? — я была практически уверена, что сейчас не лучшее время для визита в спальню Лероя. Последнее чем он там будет занят, так это ожидать нашего внезапного прихода.

— Нет, — ответил Калэб.

— А вдруг он занят? — я все же решила попытаться отговорить сорванца. Хотя зачем мне это было нужно?

— Чем? Тем, что трахает Клариссу? — Калэб засмеялся и мне показалось, что он не совсем понимает, что именно означает глагол «трахать».

Мы поднялись на второй этаж и прошли вглубь коридора, где уже было отчетливо слышно громкие женские полу стоны, полу крики. Я поежилась, чувствуя, как неприятный колкий мороз прошелся вдоль моего позвоночника, а затем сосредоточился где-то в области груди. Хотелось заткнуть уши, но Калэб уж слишком сильно держал меня за руку и я бы все равно никак не вырвалась. Такое ощущение, будто бы я никогда прежде не слышала, как люди трахаются! Слышала и даже пару раз видела, когда клиенты забывали закрыть двери, а я проходила мимо с подносами в руках. Зрелище, конечно, отвратительное и, похоже, подобное меня ожидает сейчас.

Мы подошли к черной двери с матовым стеклом, Калэб дернул за ручку и вместе со мной шагнул в комнату, совершенно не обращая внимания на все эти пошлые звуки, вздохи и крики. Я думала, что когда перешагнула порог, то зажмурилась, но на самом деле нет, мои глаза были открыты, и я увидела все то, что предпочла бы не видеть. Вначале я кожей ощутила ту тяжелую и опаляющую, будто огонь ауру. Она мне казалась рассеянной по комнате словно туман, из-за чего не так больно сдавливала все мои внутренности, когда это происходило, стоило мне попасть в поле зрения Лероя. Затем я почувствовала запах, сладкий, терпкий и немного влажный, если вообще так можно охарактеризовать аромат. А затем я увидела перед собой большую кровать с черно-красными простынями, над которыми возвышалась мощная фигура Лероя. Он стоял к нам спиной, и я отчетливо видела, как крылья на его лопатках двигаются, будто силясь поднять хозяина вверх. Это было жуткое зрелище, но вместе с тем и захватывающее, если бы Лерой не трахал Клариссу, стоявшую на четвереньках, уткнув голову в красную подушку. Хотя, я не могла эту процессию назвать просто сексом или тем же трахом. Лерой был похож на дьявола или какого-то демона, его постель — это алтарь, а Кларисса — жертвоприношение. Он был груб с ней, и порой мне казалось, что она кричит от боли, но уж точно не от удовольствия. Стало жутко и до ужаса неприятно.

— Эй! — окликнул Калэб и Лерой, бросив женщину, будто куклу на простыни, повернулся в нашу сторону.

Я глянула на Клариссу, она свернулась калачиком и никак не реагировала на наше появление. Надеюсь, что с ней все в порядке.

— Что? — голос Лероя был ровным и немного охрипшим.

Я перевела взгляд на него и встретилась с его темными глазами. Они горели и смотрели на меня так, будто бы это я притащила Калэб сюда, а не наоборот. Лерой смотрел на меня с осуждением, неприязнью и еще чем-то, чего я никак не могла разобрать. Что я сделала лично для него такого плохого, что Грейсон был готов убить меня своим тяжелым и колючим взглядом?

— Хотел сказать, что после прогулки у океана мы решили посетить парк аттракционов, — ответил Калэб, доставая из кармана своих штанов Чупа-чупс.

Лерой встал с кровати, надел черные пижамные штаны и подошел к нам поближе. Я напряглась и уже сама ухватилась за руку Калэба. Лерой был для меня сродни бури или грозовой тучи, от которой стоит держаться как можно дальше. Хотелось уйти, убежать, скрыться на краю земли, только бы не чувствовать этот прожигающий взгляд и острую энергетику, что непременно сведет меня с ума.

— Я, кажется, тебе неоднократно повторял, когда я в спальне не один, меня не нужно тревожить, — спокойно проговорил Лерой, забрав у Калэба конфету, чтобы помочь избавить ее от упаковки.

— Знаю, но ты ведь не любишь менять планы в последний момент, вот мы и решили предупредить заранее, — Калэб глянул на меня, улыбнулся и поправил одну мою косичку.

— Справедливо, — Лерой раскрыл Чупа-чупс и, спрятав этикетку в кармане штанов, протянул лакомство младшему брату. Вроде бы ничего особенного в этом жесте не было, но я отчетливо ощутила ту заботу, которую Лерой проявлял по отношению к Калэбу. Это мне казалось даже немного диким. — Ну а ты? — Грейсон измерял меня взглядом и нахмурился.

Я нервно сглотнула комок в горле и крепче сжала ладонь Калэба. Что мне следовало ответить? Ну а я? А что я? Борюсь с желанием выскочить из этой комнаты и подставить пылающие щеки свежему осененному воздуху.

— Что? — тихо, но твердо спросила я.

— Ты должна не только развлекать Калэба, но и контролировать, понятно? — эта манера Лероя говорить вроде бы сдержанно, но в то же время с неприкрытой угрозой заставляла мороз бегать по коже.

— Да, — ответила я.

— Да что? — Лерой наклонился ко мне, и я инстинктивно втянула голову в плечи, опасаясь, что бык на его груди вот-вот проткнет мне живот своими рогами.

— Да, Хозяин, — тут же исправилась я, дав себе мысленный подзатыльник за то, что никак не могу привыкнуть к этому обращению, ведь к Калэбу его не применяю, а у Лероя на этот счет определенный пунктик.

— Переодень ее, — приказал Грейсон, обращаясь к младшему брату. — Она похожа на проститутку-малолетку, глядишь, какой-нибудь старый извращенец захочет ей под юбку залезть, — Лерой выпрямился и косо глянул на меня.

— Хорошо, — спокойно ответил Калэб.

Я же в свою очередь не смогла стерпеть такого оскорбления в свою сторону. Охренел этот урод или как?! Я могу вынести много грязи, но сравнивать меня с проституткой просто не позволю. Хотелось вмазать Лерою и на хрен расцарапать все лицо. Думает, если он купил меня, то все, я буду тупо подчиняться и терпеть издевательства? Не на ту напал.

— Да пошел ты! Дерьма кусок! Вон твоя проститутка, — я небрежно кивнула в сторону лежащей Клариссы. — А меня так даже не смей называть!

Я отчетливо увидела, как ноздри Лероя раздулись, точно у быка. Губы превратились в жесткую полоску, а в темных глазах вспыхнул огонь — дикий и опасный. Я отшатнулась и почувствовала, что Калэб меня не держит. Нужно бежать! Немедленно! Иначе мне свернут шею.

Я пулей вылетела из спальни и больно ударилась плечом, по неосторожности врезавшись в противоположную стену. Лерой выскочил в коридор, и я как ошалелая побежала в сторону лестницы. Кровь шумела в ушах, а липкий и вместе с тем леденящий душу страх заставил все мысли в голове спутаться. Глупо убегать от неизбежного и глупо было вообще открывать свой рот, но и смолчать я не смогла. Достаточно того, что я вынуждена облачаться в маскарад из-за прихоти Калэба, а вот терпеть оскорбления я не стану. Раз уж на то пошло, то пусть Грейсон и вправду шею мне свернет и тем самым избавит меня от его тупых, едких высказываний. А пока, я еще поборюсь за свою многострадальную шею, но если ситуация окажется критической, то будь, что будет.

Оказавшись у лестницы, я быстро стала спускаться, перепрыгивая ступеньки. Атласный бантик на одном из моих башмачков так некстати развязался, и я по неосторожности наступила на ленточку и, споткнувшись, кубарем полетела вниз. В глазах все закружилось и замелькало, будто в дьявольской карусели и я знатно приложилась затылком, лбом и локтями.

Очутившись на полу, я отчетливо видела перед собой высокий белый потолок, который качался из стороны в сторону. Мои руки и ноги были раскинуты, и я валялась на полу в позе звезды. Мне вдруг стало так смешно, даже не знаю почему. Наверное, шоковое состояние сказывается. Я хохотала так, что слезы на глазах выступили. Вот дура! И чего я мчалась как угорелая? Едва ли Лерой бросился бы меня догонять, он этой дребеденью заниматься уж точно не станет. Просто я испугалась вот и ринулась, куда глаза глядят.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросила Хэтти, подойдя ко мне. — Как вы так упали?

— Башмак, — хохоча, ответила я, подняв ногу с проклятым башмаком вверх.

— Вы не ушиблись?

— Все нормально, жить буду, — я привстала и поморщилась, кажется, я набила себе на лбу шишку.

— Мотылек! — вскрикнул Калэб, заприметив меня на полу.

Хэтти помогла мне встать. Я глянула вверх и увидела Лероя, он стоял у лестницы, скрестив руки на груди. Лицо не выражало каких-либо эмоций, а вот взгляд был красноречив.

— Платье порвалось, — с грустью заявил Калэб, спустившись ко мне. — Нужно будет переодеться перед прогулкой.

— Ага, — ответила я, совсем не вникая в суть сказанных слов. Лерой буквально впился в меня взглядом, и в этой дуэли я не собиралась проигрывать. Он посмотрел на меня еще несколько секунд, а затем медленно развернулся и скрылся в коридоре.

— У вас колени кровоточат, — заявила Хэтти, нежно взяв меня под локоть, который тоже начинал болеть. Шок спадал, и все ушибленные места постепенно давали о себе знать. — Нужно обработать.

Меня усадили на диван в гостиной, и пока Хэтти пошла за аптечкой, я сняла проклятые башмаки и колготки. Коленки выглядели, мягко говоря, не очень, но ничего, жить буду.

— Теперь плохо тебе будет, — заявил Калэб, усевшись с ногами на диван рядом со мной.

— Почему?

— Лерой тебе задаст трепки за то, что ты его обозвала, — Калэб надкусил свой Чупа-чупс. — Вот посмотришь, вечером приедем, и он тебя накажет. Он всегда так делал с теми куколками, которые были у меня и не придерживались правил.

— И что он делал с ними? — я насторожилась.

— Не знаю, — Калэб пожал плечами. — Но ты мне нравишься больше, чем все предыдущие и Лерой это знает, поэтому не переживай все обойдется.

К нам вернулась Хэтти с аптечкой в руках. Я попыталась отгородиться от слов Калэба и не заострять внимания на том, что меня могут ожидать не самые лучшие последствия за сказанные слова. Но внутренний голос твердо подсказывал мне, что от Лероя я долго бегать не смогу, а значит рано или поздно он возьмет то, что собственно и приобрел за двести тысяч долларов — мое тело. Готова ли я была к этому? Нет. Я не хотела стать жертвоприношением на его красно-черном алтаре, как это уже произошло с Клариссой. Но вряд ли Дьяволу интересна моя позиция, он спрашивать не станет.

10

Калэб переодел меня в нормальную одежду, чему я была искренне рада, так как разгуливать по городу в каком-нибудь розовом платьице с невероятно пышной юбкой как-то не очень хотелось. Я была одета в джинсовый комбинезон голубого цвета. Он оказался чуть великоват в талии, и штанины тоже пришлось несколько раз подкатить, но в целом было очень даже удобно. Футболка с изображением Молнии Маквин была взята из личного гардероба Калэба. Он мне подарил ее, и этот жест произвел на меня сильное впечатление. Обычная футболка, которая тоже была велика мне, но под комбинезоном это не так сильно бросалось в глаза. Но сам факт того, что Калэб подарил эту вещь, тронул меня до глубины души. Я никогда прежде не получала подарки и даже помыслить не могла, что это бывает так чертовски приятно.

Зашнуровывая свои старые кроссовки, я ожидала, пока Калэб оденется. Вещей в шкафу у него было предостаточно, и выбор явно предстал нелегкий. В конечном итоге Калэб надел смешные клетчатые брюки красную футболку с изображением еще одной машинки с глазами и двумя передними зубами.

— Это Мэтр, — объяснил Калэб, заметив мой заинтересованный взгляд. Но это имя мне ничего не сказало, из мультика про тачки, я знала только Молнию Маквин. — Он друг Молнии, — продолжил Калэб, тыча пальцем на изображение моей футболки.

— Понятно, — я улыбнулась от того, что меня воспринимали как друга. — Тебе помочь? — Калэб боролся со шнуровкой на своих кроссовках, но бой, кажется, был безнадежно проигран.

— Ага, — мой друг-хозяин-подопечный-воспитанник уселся на пол и протянул ко мне свои ноги, я присела на корточки и быстро справилась со шнурками. — И зачем тебе купили такую обувь, если ты не можешь ее правильно носить? — пробормотала я.

— Лерой хочет, чтобы я сам научился завязывать шнурки, а у меня ничего не получается. Я только узлов наделаю, а потом Хэтти приходиться их ножницами разрезать, чтобы освободить мои ноги, — Калэб задорно засмеялся.

— Тут же все просто, — я уселась рядом и стала медленно показывать на своем кроссовке, как правильно шнуровать. Калэб внимательно следил за каждым моим движением. — Попробуй теперь так же, только на своем, — посоветовала я.

На третий раз у Калэба получилось, и он настолько был рад своему результату, будто бы совершил настоящий прорыв. Впрочем, так оно и было в определенной степени, просто это я постоянно забываю, что передо мной не взрослый мужчина, а вечный ребенок.

— Держи, — Калэб достал из шкафа две джинсовые куртки с нашивками и одну из курток протянул мне. — Чтобы не замерзла. Надо бы тебе вещей купить каких-нибудь крутых.

— Как пожелаешь, — я надела куртку и поправила свои две косички с вплетенными ленточками. Выглядела я как мальчишка-подросток, из-за чего косички казались здесь совсем не к месту. — Может, волосы в хвост собрать? — спросила я.

— Нет, на надо, тебе и так красиво, — Калэб закрыл дверцу шкафа и схватил меня за руку. — Идем скорее, а то Лерой не любит ждать.

Мы сидели в «танке» Грейсона и наблюдали за тем, как Кларисса садилась в свою миниатюрную машину вишневого цвета. Женщина явно хотела поговорить с Лероем, но он, судя по всему, не был настроен на диалог. Когда я только увидела Клариссу на пороге кухни, она мне показалась женщиной стойкой и определенно знающей себе цену. Ее не волнует всякая дребедень типа чувств и прочего, только секс и взаимовыгодное сотрудничество. Поразительно, что я сложила о Клариссе такой портрет, учитывая, что видела ее всего лишь пару секунд. Но таково было мое первое впечатление. Сейчас же, смотря на эту женщину, я осознала, что ошибалась в своих суждениях. Кларисса стояла у открытой машины и, вцепившись в дверцу двумя руками, словно боясь упасть, провожала Лероя взглядом полным покорности и обожания. Она была рабыней, жертвоприношением ее любви к нему и это выглядело ужасно печально.

Грейсон направлялся в сторону своего «танка», одетый в черные джинсы, массивные ботинки на шнуровке и черный облегающий свитер с воротником под горло. Под грубой вязкой свитера отчетливо виднелись контуры крепких мышц рук и широких могучих плеч. Твердый шаг, тяжелый взгляд и бесконечная уверенность в себе и своих убеждениях — вот, что я сейчас видела в Лерое. Вместе с этим ощущалось какое-то безразличие, ему было глубоко плевать на то, что Кларисса любила его. Жестоко, однако, так расчетливо относится к любящей женщине. Я могла только догадываться, почему Кларисса вообще полюбила такого бездушного человека, как Лерой. Да, он красив, по-мужски красив, здесь даже и спорить не с чем. Высокий, статный, хорошо одетый мужчина, но разве этого достаточно, чтобы глядеть на него как побитая собачонка? Грейсон непременно обладает чем-то дьявольским, чем-то, что притягивает женщин, будто огонь, манящий беспечных мотыльков. Какая все-таки ирония!

Лерой сел за руль и я тут же напряглась всем телом и непроизвольно вжалась в спинку кожаного сидения. Меня до одури бесила эта идиотская реакция моего тела на появление Грейсона, но я ничего, совершенно ничего не могла с этим поделать. Такая тупая беспомощность бесила меня еще больше.

Салон автомобиля быстро заполнился запахом мужского одеколона. Терпкий, дурманящий и немного горьковатый. Лерой молча глянул на нас с Калэбом в зеркало заднего вида, затем остановил свой взгляд только на мне. Почему он вечно смотрит на меня так, будто хочет что-то понять или разгадать какую-то тайну. Я отвела взгляд в сторону и вскоре машина плавно двинулась с места, мне стало легче.

— Хочешь? — Калэб достал из кармана своей джинсовой куртки горсть карамелек.

— Ага, — я взяла конфету и быстро отправила ее в рот. Сладковато-молочный вкус немного успокоил меня.

— Лерри, а ты хочешь? — обратился Калэб к своему брату, поддавшись вперед.

— Ну, давай, — ответил Лерой, и я услышала в его голосе те нотки, которых прежде не наблюдала. Мягкость, едва уловимая нежность и скрытая улыбка — все это удивило меня сильней, нежели милой прозвище «Лерри».

Калэб старательно разорвал обертку на конфете и тут же отправил лакомство прямо в рот Грейсона.

— Как тебе? Это новые, Хэтти их первый раз купила.

— Эти определенно вкуснее, — отметил Лерой. — Но все равно, много сладкого не ешь, — прежняя строгость вновь вернулась в его голос.

— Ладно, — наморщив нос, ответил Калэб и уселся на свое место рядом со мной.

По сути, ничего особенного в этом разговоре не было, и удивляться не чему. Лерой как старший брат и, похоже, ко всему прочем еще и опекун, ухаживает за Калэбом и заботиться о нем так как считает нужным. Но просто само осознание, что Грейсон-старший способен на положительные эмоции, не может не приводить меня в шок. Может быть, его сердце еще не успело окончательно покрыться толстым слоем льда и меня все-таки пощадят? Нет, не думаю.

— Включи музыку, — попросил Калэб.

Через несколько секунд в салоне заиграла приятная мелодия, теперь эта поездка не казалась мне такой уж безнадежной. Амис всегда учила меня тому, что из всего нужно извлекать для себя выгоду, иначе свихнуться можно. Собственно, этот принцип был одним из немногих, который помог мне выживать в борделе. Ты просто отключаешь любые чувства и делаешь все, чтобы твоя жизнь стала максимально комфортней, насколько это возможно. Может, и сейчас так поступить? Или хотя бы делать это в некоторых ситуациях?

Что же, раз мы едем гулять, то нужно сосредоточиться на этом и престать поглядывать на непроницаемое лицо Лероя, силясь понять, о чем он сейчас думает. Вот и снова очередная ирония судьбы. Сама пытаюсь понять, почему временами Грейсон глазеет на меня, и сама же делаю в точности как он.

Когда машина остановилась, и я вместе с Калэбом вышла на улицу, меня тут же обдал порыв прохладного соленого ветра. Берег оказался пустынным и никакой посторонний шум не мешал наслаждаться звуками прибоя. Столько лет жить у океана и лишь сейчас увидеть его. Я была в восторге от того, что наблюдала перед собой. Ясное осеннее небо и лучи солнца, что причудливо отражаются от прозрачных вод океана.

— Давай ближе подойдем, — произнес Калэб и потащил меня за собой. Я обернулась и заметила, что Лерой остался сидеть в машине. — Он не выйдет к нам, — проговорил мой друг.

— Почему?

— Любование природой для Лероя пустая трата времени, если бы не я, его бы здесь и не было никогда.

Такой ответ ни капли меня не удивил, Грейсон ничуть не похож на человека, который восполняет свои внутренние силы с помощью отдыха на природе. Скорее, он выпьет что-нибудь покрепче, трахнет очередную шикарную женщину и на этом все. А может, он и вообще не привык отдыхать.

Я с Калэбом остановилась у самой кромки воды, где-то высоко в небе раздался крик пролетающей мимо чайки. Поглубже вдохнув свежий воздух, я медленно выдохнула его и закрыла глаза, наслаждаясь шумом прибоя. В душе образовалась полная гармония, я понимала, что она хлипкая и способна разрушиться в любой момент, но это не мешало мне ею наслаждаться.

Открыв глаза, я окинула измусленным взглядом бескрайние океанские просторы, от чего даже дух перехватило. Если бы не было так холодно, то я бы не теряя времени зря с разбега прыгнула в воду, наплевав на то, что совершенно не умею плавать. Было приятно осознавать, что в мире, где всем правят деньги, власть и насилие есть клочки вот такой живописной красоты.

— Смотри! — восторженно вскрикнул Калэб, тыча пальцем куда-то вдаль. — Там корабль плывет.

Я присмотрелась и вправду увидела корабль. Отсюда он выглядел совсем крошечным, словно игрушечным. Впервые в своей жизни я видела настоящее морское судно.

— Да, действительно, — согласилась я.

— Это так круто! — Калэб пребывал в невероятном восхищении.

Я не знаю зачем, обернулась назад и увидела, что Лерой опустив стекло, внимательно наблюдал за нами немигающим взглядом. Он был похож на коршуна, который заприметил добычу и теперь летает-летает вокруг нее, ожидая подходящего момента, чтобы своими когтями вцепиться в нее.

Грейсон наблюдал именно за мной, я была в этом абсолютно уверена. Меня охватил незнакомый до этого момента трепет. Это был не страх и не неприязнь, а что-то совсем другое. Я отвернулась и продолжила любоваться океаном, чувствуя, как колючий взгляд пронзает мне спину.

Я думала, что мы больше времени проведем здесь и Калэб тоже на это надеялся, но Лерой растоптал наши надежды. Мы неторопливо гуляли вдоль берега и выискали какие-нибудь красивые ракушки. Внезапно Грейсон показался из машины и сердито заявил, что нам пора возвращаться. Калэб был расстроен, но я подбодрила его тем, что сейчас мы поедем в парк аттракционов и там уж точно повеселимся.

Усевшись в автомобиль, я почувствовала, что атмосфера в нем приняла темные оттенки и стала какой-то тяжелой, нежели тогда, когда мы ехали к океану. Лерой выглядел нервным и жутко рассерженным, карие глаза сейчас казались мне черней самой непроглядной ночи.

— Мы сейчас в парк? — спросил Калэб, удобней расположившись рядом со мной.

— Нет, — отрезал Грейсон и глянул на нас в зеркало.

— Почему?

— Возникли проблемы.

Разговор был прекращен. Калэб отвернулся к окну, закинув себе в рот несколько карамелек. Что вообще здесь происходило? Какие могли возникнуть проблемы? И какого рода проблемы, как правило, возникают в жизни этих братьев? Я хотела знать ответы на свои вопросы, но передо мной никто не станет отчитываться. Пришлось принять выжидающую позицию.

«Танк» гнал на запредельной скорости, и казалось, что одно неверное движение, и мы все втроем разобьемся к чертовой матери. Но глядя на сосредоточенный взгляд Лероя, я понимала, что он отдает себе отчет в том, что делает. Это успокаивало, но не настолько, чтобы сердце прекратилось биться как сумасшедшее.

Мы вернулись в особняк, Грейсон заглушил двигатель и строго скомандовал:

— Марш по своим комнатам!

Я и Калэб как две мыши проскользнули в дом и направились в сторону лестнице. В гостиной сидел какой-то человек, который не понравился мне еще больше, чем Лерой в свое время. Лысый, толстый, с грубыми чертами лица и глубоким шрамом на левой щеке. Незнакомец игрался ножом-бабочкой, и в этой игре отчетливо улавливалась определенная нервозность. Все это было не к добру. Поэтому, я стала подгонять Калэба, чтобы убраться от греха подальше.

— Что ты здесь забыл? — донесся до меня стольной тон Лероя, когда мы поднялись на третий этаж.

— Ты останешься со мной? — спросил Калэб, когда я отвела его в комнату.

— Твой брат велел нам разойтись по своим спальням и будет лучше, если мы его послушаемся, — что-то мне подсказывало, что сейчас лучше выполнить приказ Лероя. — Как только все уладится, я приду к тебе, хорошо?

— Ладно, — неохотно согласился Калэб.

Плотно прикрыв за собой дверь, я спустилась на второй этаж и, не дойдя до своей комнаты, услышала выстрел. Звук пронзил собой тишину, и я даже подпрыгнула на месте. На цыпочках я подошла к лестнице, перегнулась через перила и увидела, что гость валялся на полу в собственной лужи крови, а его безжизненные глаза уставились вверх. Живот неожиданно скрутило. Я видела всякое: драки, пьяную ругань, наркоманов, которых била ломка, животный секс за поворотом в какой-нибудь конуре, но труп… Нет, такое я видела впервые.

Меня охватило оцепенение, и я не могла пошевелиться. Казалось, что мертвые глаза сейчас вот-вот глянут на меня и тогда мой желудок точно вывернется на изнанку. Внезапно кто-то потянул труп за ноги и на блестящем и некогда чистом полу показался кровавый размазанный след. Я подумала, что умом тронулась, но вот показался Лерой с убитым, который безвольно весел на плече. Грейсон резко поднял голову вверх, и я не успела отскочить в сторону, чтобы остаться незамеченной.

— Спускайся, — приказал он, и я услышала, что он куда-то пошел.

Я медленно спустилась. Хэтти нигде не было видно. Стараясь не смотреть на пол, я отошла к окну. Нужно было просто уйти в свою комнату и ни на что не обращать внимания, а теперь я точно поплачусь за это, да и вообще за свое поведение.

Через несколько минут в гостиную вернулась Лерой. Его руки были испачканы чужой кровью, и от этой картины мне стало немного жутковато. Кем был тот человек? Почему Грейсон прикончил его? Почему я стала фактической свидетельницей всего этого?

Глаза Лероя возбужденно горели, а широкая грудь тяжело вздымалась. Он подошел к журнальному столику, на котором мы с Калэбом еще совсем недавно собирали пазлы и положил на него пистолет. Ну все… Сейчас меня точно прикончат. Слишком много видела.

Грейсон стремительно направился в мою сторону, остановился в шаге от меня и, склонив голову, набок окинул мою фигуру беглым взглядом. Запах одеколона смешался с ароматом крови, и кажется, я поняла, как именно должен пахнуть Дьявол. Ничего не говоря, Лерой содрал с меня куртку, затем комбинезон и, подхватив меня за подмышки, высвободил из плена штанин и вновь поставил на пол.

Я сглотнула и до дикой боли закусила нижнюю губу, на глазах даже выступили слезы. Мне не было страшно, все происходило так стремительно, что моя реакция на происходящее внезапно замедлилась. Грейсон буквально на груди разорвал мою футболку, и мне стало за нее больно. Калэб подарил мне эту вещь, а его брат беспощадно уничтожил ее, будто показывая этим, что у меня не должно быть каких-либо точек соприкосновения с их миром.

Осмотрев результат своих стараний, Лерой грубым движением сорвал с меня лифчик, а затем и трусики. Я вновь стояла перед ним голая, разве что обутая в старые кроссовки. По телу прошлась мелкая дрожь, а сердце так сильно стучало в груди, что стало даже больно.

Грейсон снял с себя свитер и бросил его на пол. Кровь отпечаталась на его теле, и изображение быка сейчас выглядело по-особенному устрашающим. Похоже, этот монстр утолил свою жажду и в завершение кровавого обряда хочет получить еще и меня.

Горячие руки ухватили меня за плечи и, повернув к Лерою спиной, буквально впечатали в стену. Я больно ударилась лицом, но ни звука не проронила. Грейсон прижался всем своим телом ко мне, больно сжав в своих сильных руках мою талию. В поясницу впилась бляха от ремня, щека саднила от удара о стену, а кожа под чужими грубыми пальцами горела болью. Меня загнали в ловушку.

11

Его горячее дыхание жгло мою кожу, прошивало каждый позвонок опаляющими нитями, от чего даже пот выступил на висках. Лерой ощупывал меня в точности, как это было раннее в спальне. Мое тело ныло от грубых прикосновений этого мужчины, но я, стиснув зубы терпела.

Грейсон насильно расставил мои ноги шире, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моего клитора. По телу прошлась крупная дрожь, которая быстро перетекла в острую боль, сосредоточенную в одной точке между ног. Эта боль была странной, она пульсировала и не причиняла того обычного дискомфорта, что присутствовал например, когда Блэйк физически наказывал меня. Нынешняя боль казалась мне сродни какой-то темной и вязкой субстанции, которая способна возродить все те пороки, что дремлют на дне любой человеческой души.

Лерой долго мучал, иначе это ощущение и нельзя было назвать, буквально истязал мой клитор своими огрубелыми пальцами. Я, прислонив лоб к прохладной стене, продолжала кусать свои истерзанные губы, чтобы хоть как-то заглушить те стоны, что так и рвались из горла. Мне было больно, но вместе с тем и приятно, а я не хотела ощущать этого в присутствии Грейсона. Он не должен делать мне приятно, ведь ничем хорошим это не закончится… Для меня, конечно же.

Только эта мысль лихорадочно пронеслась в моей голове, как я услышала сквозь нарастающий шум в ушах звук расстегивающейся молнии. Несколько минут промедления были вызваны тем, что Лерой надевал презерватив. Я сильно зажмурилась до разноцветных кругов перед глазами, что пульсировали во тьме. Затем я внезапно перестала под ногами чувствовать пол. Грейсон поднял меня и буквально насадил на свой член, что стоял колом и был тверд, как какой-нибудь железный прут.

Я закричала от боли и увидела, что круги перед глазами начали пульсировать быстрей и безумней. Мои ноги инстинктивно сжались, от чего боль стала еще сильней. У меня было такое ощущение, будто бы меня порвали. Я кричала и чувствовала, что к горлу подступает ком, но я упорно боролась с ним. Нет уж, плакать я не стану.

Лерой начал вбиваться в меня сильными и глубокими толчками, крепко фиксируя мое хрупкое тело в своих крупных ладонях. Ему будто совсем не составляло труда держать меня на весу и при этом беспощадно трахать, вколачиваться в меня и разрывать на части. Я слышала, как из Грейсона вырвалось сдавленное рычание всякий раз, когда его член оказывался максимально глубоко во мне. Я уперлась руками в стену и стала царапать ее, стирая пальцы в кровь и ломая ногти.

Прежде я никогда не представляла свой первый секс, как-то не до этого было, да я и не думала, что вообще подобное произойдет. Мужчины и не смотрели на меня, как на сексуальный объект и это меня вполне устраивало. Я никогда не влюблялась, даже понятия не имею что это такое, и хорошо ли это вообще. Мой мозг был настроен на то, как выжить и не сдохнуть от голода. Но как бы там ни было, но я не думала, что меня станут иметь именно в такой позе, даже не на кровати или на полу.

Лерой вжал меня в стену, и я спиной почувствовала липкую влагу — кровь. Чужую кровь. Боже, Грейсон ведь несколько минут назад убил здесь человека и здесь же трахает меня. Меня вновь начало мутить. Боль уже давно стала перманентной и я даже перестала ее ощущать, просто привыкла. Между ног все горело, а голос сорвался и стал хриплым, почти что неслышным.

Лерой, озабоченный исключительно своим сексуальным удовольствием не сбавлял темп и продолжал его наращивать. Я прикрыла глаза и просто ожидала, когда весь этот кошмар кончится, но Грейсон не стремился завершить свой демонический обряд так скоро. Он резко вышел из меня и поставил на пол. Ноги дрожали, и я могла в любой момент просто свалиться, но Лерой толкнул меня к окну, его пятерня легла мне на спину и с силой заставила нагнуться вперед. Я руками ухватилась за края подоконника и увидела свои окровавленные пальцы. Грейсон притянул мой таз поближе к себе и вновь вошел во всю длину. Я заскулила, но тут же замолчала. Он больше не услышит ни моих криков, стонов, а тем более не увидит рыданий. Лерой вторгался в меня, так остервенело, словно пытаясь довести до запретной черты. Я держалась и молча терпела. Запах пота, крови и мужского одеколона кружили голову, и казалась, будто бы меня накачали какой-то наркотой. Перед глазами от боли и неумолимого темпа все кружилось и вертелось.

Я отчетливо ощутила себя жертвоприношением, которым еще недавно была Кларисса. Неудивительно, что она практически не шевелилась, когда я и Калэб ворвались в спальню. Лерой схватил меня одной рукой за косички и резко дернул их на себя, моя голова откинулась назад. Второй рукой он продолжал удерживать меня за талию. Грейсон был похож на зверя или дикаря, который имел женщин исключительно по-звериному. Видимо я настолько ему была противна, что он предпочел не видеть моего лица.

Не знаю, сколько еще длилось это сумасшествие, но мои ноги превратились в желе, еще бы чуть-чуть и я бы точно упала без чувств. Но Лерой еще несколько раз вонзился в меня, а затем, прижавшись к моей спине своей горячей и влажной грудью, застыл на месте. Я чувствовала, как волна дрожи прошлась по его телу. Он кончил, и быть может, сейчас отпустит. Бледная надежда засеяла на задворках моего сознания.

— Это еще не конец, — тяжело дыша, прошептал мне на ухо Грейсон, выйдя из меня. — На колени, — тон был тверд, суров и не терпел возражений.

Я опустилась, но не из-за того, что таков был приказ, а потому, что больше стоять на ногах я просто не могла. Став на колени, я почувствовала легкое жжение в них, совсем забыв о том, что я здорово их стерла, когда упала с лестницы. Но это был такой сущий пустяк, на который обращать внимание слишком тупо, учитывая то положение, в котором сейчас находилась.

По внутренней стороне моих бедер струилась кровь. Я глядела на нее и видела, словно в замедленной съемке как капля за каплей скользит вниз и скрывается где-то в области внутренней части колен. Моя девственность, из-за которой меня собственно и выкупили за двести кусков, была уничтожена, впрочем, как и все к чему прикасался Лерой. Было ли мне жаль, лишиться этой девственности таким образом? Нет, я не хранила ее как святыню и не относилась к отсутствию сексуальной жизни как к чему-то невыразимо бесценному. Мне было жаль лишь то, что на моем пути встретился этот дикарь, дьявол и полный моральный урод.

Сняв презерватив, Грейсон быстро связал его в узел и бросил на пол. Чего еще этот козел хотел от меня? Он кончил, а значит, получил желаемое удовольствие, разве этого не должно быть достаточно? В мозгу стрелой пронеслось одно воспоминание, в котором Амис мне говорила, что если мужчина получил полное физическое и морально удовлетворение от секса, то он никогда не захочет второго раза за ночь, чтобы не испортить налет эйфории. Получается, Лерой все еще был возбужден или просто таким изощренным образом хотел наказать меня? В каждом его движение ощущалась неприкрытая ненависть. За что он меня ненавидел? Мои негативные чувства вполне оправданы, а его? Что с Грейсоном было не так?

Схватив меня за подбородок, он с силой поднял мою голову вверх. Темные глаза Лероя горели адским пламенем и прожигали во мне дыру. Воздух вокруг нас заряжался черной и тягучей энергией, что неподъемным грузом ложилась на плечи. Мне вдруг показалось, что Грейсон поддался какой-то слабости и за это ненавидел меня, будто обвиняя меня в его случайном промахе. Но что это за слабость? И причем здесь я?

— Открой рот, — потребовал Лерой и его большой палец скользнул к моему языку. — Оближи, — вновь приказ.

Я облизала палец и осторожно засосала твердую и немного грубоватую подушечку. Грейсон, будто зачарованный наблюдал за движением моих губ и языка. Я почувствовала, что так черная энергия, которая царила между нами, медленно тенью прокралась ко мне в душу. Ведь, по сути, сейчас я должна плакать, биться в истерике и дико ненавидеть Лероя за все, что он со мной сделал. Но этого не было, за исключением последнего пункта, который тоже не был однозначным. Вероятно, это было связано с тем, что за все время пребывания в борделе, мой характер отчасти закалился, и физическая боль не воспринималась настолько остро и трагично, как бы это могло приключиться с обычной девчонкой моего возраста, которая родилась и жила в нормальной семье. Но помимо всего этого я чувствовала, что мне нравится то, как Лерой смотрел на меня. Я испытывала некоторую власть над ним, хоть и стояла на коленях. Это самое неверное чувство, которое только могло во мне сейчас зародиться, но я предпочла быть честной перед самой собой.

Я видела, что член Грейсона вновь наливался кровью и это тоже мне нравилось. При всем его пренебрежении ко мне и ненависти, я возбуждала Лероя и видимо это и была та самая слабость, за которую он мне сейчас мстил. Вынув из моего рта палец, Грейсон жестко и во всю длину вторгся в мой рот так же, как прежде вторгался в мое влагалище. Из глаз непроизвольно брызнули слезы, и я жутко закашлялась, чувствуя, что меня вот-вот может стошнить. Лерой остановился и на секунду вынул член, чтобы дать мне возможность прийти в себя, а может просто не хотел, чтобы меня вывернуло при нем. Затем, он вновь толкнулся в мой рот, и головка его члена коснулась стенки горла. Я языком ощущала горячую пульсацию и настоящую сталь, обтянутую мягкой кожей. Это было странное и противоречивое чувство.

Грейсон крепко намотав мои косички себе на руки, начал глубоко двигаться в моей глотке, утробно, точно зверь, рыча, на каждый свой толчок. Ему нравился минет значительно больше, чем секс, это прослеживалось и в его несдержанности, в то же время в неторопливости, наверняка, чтобы продлить удовольствие и в невероятной твердости члена. Не знаю, каким именно образом, но мне удалось подстроиться под его темп, и теперь я уже не давилась и не всхлипывала. Просто нужно было отдать полный контроль Лерою, он знал, что делал.

Солоноватый привкус во рту не казался мне отвратительным. Я принимала член и временами даже поглядывала на Грейсона. Его голова была запрокинута назад, глаза закрыты, а между черных бровей образовалась глубокая вертикальная морщинка. Он кайфовал и я испытывала то же от того, что моего эго пребывало в восторге. Совершенно ничего не зная о секс в практичном плане, я сумела заставить этого мужчину испытывать удовольствие.

— Облежи его, — вдруг проговорил Лерой, выходя из меня. — Облежи по длине.

Я провела кончиком языка от основания члена к розовой блестящей головке. Грейсон внимательно наблюдал за мной, и я ощутила, что член напрягся еще больше. Ему нравилось, определенно нравилось.

— Блять, — сдавленно прошипел Лерой и вновь начал меня иметь в рот. Его возбуждение крепко сплелось со злостью, и теперь каждое его движение, резкое и глубокое, будто бы стремилось причинить мне боль, наказать меня, сжечь мотылька, который подлетел уж слишком близко к огню.

Я задыхалась и вновь ощутила рвотный позыв. По щекам струились слезы, а по подбородку текла слюна. Грейсон вколачивался в меня, рычал и до боли сжимал мои волосы. Член горячо пульсировал, и когда мое горло уже засаднило, я почувствовала сладковато-соленую и немного терпкую жидкость, что взорвалась у меня во рту. Я быстро ее сглотнула, и только тогда Лерой оставил меня в покое. Последний рваный рык вырвался из его горла, и в гостиной повисла тишина. Я уперлась руками в пол и, отдышавшись, немного подождала, пока перед глазами все перестанет кружиться.

Грейсон застегнув свои брюки, направился в сторону лестницы, оставив меня истерзанную и в луже собственной крови одну. Его жертвоприношение прошло на славу, и теперь Дьявол окончательно утолил свою жажду.

12

Подобрав свои вещи с пола, я прижала к груди разорванную футболку Калэба. Мне было невероятно жаль, что эту вещь уже никак нельзя спасти. Абсурд какой-то получается, я жалею об утрате футболки и совсем не думаю о том, что со мной произошло несколько минут назад. А чего собственно страдать? Рано или поздно один из братьев все равно бы полез на меня и тупо рыдать из-за того, что и так неизбежно. Куда обидней, что футболка с милой красной машинкой пострадала просто так. Просто потому, что Лерой иначе не умеет, или просто потому, что ему хотелось сделать мне больно.

Подняться мне удалось лишь с третей попытки. Ноги отказывались меня держать, а внизу живота все болело настолько, что идти я смогла, лишь согнувшись пополам. Кровь перестала идти, но когда я стала медленно подниматься по ступенькам, она вновь скользнула по ногам. В одной руке я держала все свои вещи, а другой, опираясь на перила, помогала себе идти.

Все болело, даже глотать слюну было невыносимо трудно. Блэйк конечно лупил меня несколько раз, но не настолько, чтобы я чувствовала себя совершенно уничтоженной. Теперь жизнь в борделе не казалась мне настолько уж и дерьмовой. Заправив распущенные волосы за уши, я положила на гору одежды еще и ленточки. Грейсон так тягал меня за косички, что неудивительно ленточки не выдержали этого испытания.

С трудом, но мне все же удалось добраться до своей комнаты. Хорошо, что никто меня не застал в таком унизительном и откровенно устрашающем виде. Усталость накатила на меня внезапно, и резко захотелось спать. Мое тело было измотанным будто после непрерывной и тяжелой физической работы. Соблазн лечь и забыться тревожным сном был уж слишком велик, но я ему не поддалась. Хотелось смыть с себя кровь, что смешалась с кровью убитого мужчины, стереть с кожи запах Лероя, словом сделать все, чтобы от этой процессии на мне не осталось и следа.

Схватив свою растянутую футболку, я поплелась в ванную, морщась, всякий раз, когда боль стрелой пронзала мне низ живота. Такое ощущение, что во мне все еще находится раскаленный железный прут, который выжигает все внутренности.

Наполнив ванну горячей водой, я осторожно села в нее и притянула колени к груди. Ватная тишина иногда прерывалась монотонным звуком капающей из крана воды. Я следила за этими каплями, будто загипнотизированная и словила себя на мысль, что в данную минуту совсем ни о чем не думаю. Я часто заморгала и, крепче обняв колени руками, уперлась в них лбом. Интересно, какая именно реакция в данной ситуации может быть правильной и уместной? Слез не было, проклятий тоже, несмотря на то, что физически я терпела жуткую ноющую боль. То, что Лерой полный ублюдок я уже научилась принимать как данность, просто факт и ничего больше.

В груди что-то, будто застряло, но избавиться от этого я никак не могла. Может быть, слезы мне помогли бы освободиться от этого давящего ощущения в груди, но я не могла плакать. Не получилось, словно я забыла, как это вообще делается. А может я уже и не человек? Раз не могу плакать, то, получается, лишилась души?

Схватив мочалку, я принялась быстро-быстро мыть себя. Не знаю, откуда у меня появились силы, но я с такой яростью терла свою кожу, что смывая засохшую кровь, видела, как поры заполнялись новой, но мне было все равно. Я взяла мыло, вспенила мочалку и продолжила свой маленький ритуал очищения от запаха и прикосновений Дьявола. Я не хотела быть его жертвоприношением, для кого угодно, только не для него.

Когда моя кожа раскраснелась и стала покалывать, я наконец-то выпустила мочалку из рук. Внезапный прилив сил так же внезапно отступил, и я снова ощутила полное бессилие и сонливость. Я откинула голову на бортик ванной и тяжело вздохнув, прикрыла глаза. Горячая вода успокаивала кожу, а приятный аромат лаванды, которым пахло мыло, успокаивал встревоженное сознание. Я думала о своей жизни, о том, какой бы она могла быть, если бы я не оказалась в борделе. Затем мысли отнесли меня к смутным воспоминаниям о детстве и приятно пахнущим материнским рукам. Мама часто увлажняла свои утонченные ручки кремом с ромашкой и медом. Потрясающий был запах.

Плавно я стала погружаться в сон, сама не замечая этого. Перед глазами мелькали различные яркие образы и звуки, похожие на пение птиц. Затем эти песни заглушил непонятный глухой шум, словно гладь воды отгораживает тебя от реальности. Ты слышишь, что происходит на поверхности, но отдаленно и нечетко. Моя голова соскользнула с мраморного бортика и погрузилась в пенную воду, окрашенную мутно-красной кровью.

— Мотылек! — встревоженный голос прозвучал надо мной и через пару секунд крепкие руки одним резким движением вытащили меня из воды.

Я стала кашлять, фыркать и судорожно дышать, пытаясь освободить свои легкие от воды. В голове все смешалось, и я не сразу поняла, что по неосторожности уснула в заполненной ванне. Казалось, что я закрыла глаза всего лишь на мгновение, а в действительности времени прошло гораздо больше.

Протерев глаза руками, я часто заморгала, ощущая, что из-за пены они стали сильно жечь. Умывшись, я поглядела на Калэба и в сердце у меня тут же что-то больно кольнуло. Что это было? Не знаю. Калэб стоял передо мной, одетый в пижаму с изображением Супермена, и весь дрожал. Его глаза наполнились слезами, а лицо исказила гримаса настоящего испуга. Я поняла, что Калэб находился на грани того, чтобы разрыдаться.

— Что с тобой? — тихо спросила я.

— Ты чуть не захлебнулась, — сдавленно ответил он, и я увидела, как по его щеке скользнула крупная прозрачная горошина — слеза. — Я испугался, — нижняя губа Калэба затряслась, и он шмыгнул носом.

— Прости, я не хотела тебя напугать, — мягко проговорила я. — Это случайно получилось и если бы не ты, то я точно бы утонула в ванне.

— Я очень испугался, — повторил Калэб и, натянув рукава пижамы до самых пальцев, принялся быстро-быстро вытирать слезы, сейчас он был похож на ребенка, как никогда прежде. Я ощутила острый укол вины за то, что заставила Калэба волноваться.

— Подашь мне футболку? — спросила я.

— Лучше возьми полотенце и пижаму с Дианой.

Я поднялась и, стиснув зубы, от пронзительной боли внизу живота, покинула ванну. Еще больше пугать Калэба я не хотела, поэтому молча терпела ту боль, что мне нанес Лерой. Надев пижаму, я спустила воду, а волосы закутала в полотенце.

— Как ты вообще здесь оказался? — поинтересовалась я, сгребая вещи в охапку.

— Я слышал, как Лерри вернулся к себе в спальню и решил, что теперь могу выйти из своей комнаты. Ты пообещала, что придешь ко мне, но тебя не было, и я сам пошел искать. Увидел свет в ванной, заглянул, а ты под водой, вот так все и получилось, — Калэб тяжко вздохнул, и я заметила, что на его глазах вновь заблестели слезы.

— Не расстраивайся, — я подошла к нему и крепко обняла одну рукой, так как второй держала вещи. Я чувствовала себя матерью, которая сейчас стоит и утишает своего ребенка. Калэб выглядел таким беззащитным и подавленным, что мне и самой стало грустно. — Идем со мной в комнату.

Раскладывая вещи, я морщилась всякий раз, когда непроизвольно делала резкое движение. Надеюсь, это дрянь быстро пройдет со мной, иначе я выцарапаю Лерою все глаза за то, что он со мной сотворил.

— Это что? Моя футболка, которую я тебе подарил? — Калэб взял в руки разорванную вещь и с удивлением стал рассматривать ее.

— Ага, — тихо ответила я. — Твой брат порвал футболку. Она мне так нравилась. Конечно, ее можно попытаться зашить, но рисунок уже будет не тот.

— Завтра поедем в магазин, и я куплю тебе много-много красивых вещей, — заявил Калэб неодобрительным взглядом, смотря на безнадежно испорченную футболку.

Я ничего не ответила и, подойдя к кровати, подняла подушку, под которой лежала сигарета. А я уже и забыла о ней, потребность сделать несколько затяжек ворвалась в мою кровь, словно яд.

— Хочу покурить, — я взяла сигарету и спички.

— Лерой не терпит сигаретный дым, — предостерегающе заявил Калэб, наконец, оставив футболку в покое.

— Плевать. Хочешь, можешь подождать меня здесь. Я быстренько покурю и вернусь.

— Нет, — решительно ответил мой друг. — Я пойду с тобой, люблю нарушать правила, — он задорно хихикнул. — Лерри никому не позволяет курить в доме, а еще держит от меня алкоголь на замке. Помню, я все-таки раздобыл бутылку какой-то зеленоватой жидкости и даже отпил чуть-чуть. В голову ударило так, что мало не покажется. Мы тогда еще поехали выбирать Лерри новую подружку. Я пытался выглядеть как он, весь такой серьезный и бла-бла-бла, но кажется, плохо получилось.

Я нервно хохотнула. Калэбу как раз удалось в тот день на меня страха нагнать, но я не стала об этом говорить.

— Лерри никто не понравился, а мне ты приглянулась. Так что, шалости — это круто.

— А ты я вижу проказник.

— Только чуть-чуть.

Мы вышли на балкон и я, не теряя времени зря, быстро закурила.

— Если твой брат нас застукает, нам конец, — проговорила я, выпуская сизое облако в небо.

— Неа, Лерри сейчас спит, ему ночью на дело надо ехать, так что бояться нечего, — Калэб оперся локтями о бортик балкона и поглядел куда-то вдаль. — У меня было много нянек, — теперь голос Грейсона-младшего звучал серьезно и трудно было в нем распознать того ребенка, который жил в глубине его души. — Но долго они здесь не задерживались: одни пытались убежать, другие не хотели со мной играть и Лерри их быстро убирал. А ты не такая, ты хорошая, — Калэб перевел взгляд на меня. — Ты ведь не убежишь как все остальные, правда? Я буду тебя слушаться и защищать, только не уходи, ладно? У меня много игрушек, я готов их все отдать тебе, а в гараже есть еще парочка велосипедов. Летом мы можем кататься вместе, а сейчас… Вот скоро Хэллоуин, а потом и Рождество придет. Будет весело, я обещаю, только не уходи.

Я не знала, что ответить на эти слова. Мне хотелось убежать из этого дома только потому, что в нем обитал Лерой. Дьявол внутри него не доведет меня ни до чего хорошего, и я это прекрасно знала. Но в то же время здесь был Калэб — человек, к которому я успела за этот короткий период проникнуться дружеской любовью. Два брата, две абсолютные противоположности… Я не хотела врать, но понимала, что правдой лишь разобью Калэбу его детское и чистое сердце.

— Не уйду, — прошептала я и потушила сигарету, курить уже не хотелось.

Мне с трудом удалось заснуть. Между ног все болело и горело до такой степени, что я еще очень долго не могла нормально улечься. Кое-как свернувшись калачиком, я укрылась одеялом с головой и сомкнула глаза. Сон долго не шел, но я понимала, что просто обязана немного поспать, так как мой организм нуждался в отдыхе после пережитого жертвоприношения.

Меня мучали мысли насчет Калэба и того, что он сказал на балконе. Мне было искренне жаль его, и в нем я видела себя, такой же потерянный, но несломленный. Постепенно я погрузилась в тревожный сон, в котором меня преследовали различные кошмары. Я вновь убегала от безумного быка, у которого у рта виднелась пена, а бешенные красные глаза пристально наблюдали за мной. Я бежала вперед, не разбирая дороги, а затем почувствовала дикий холод. Собственно именно этот сумасшедший холод и заставил меня проснуться.

За окном все еще чернела ночь, а это значит, что я спала, не так долго, как мне казалось. К кожи неожиданно прикоснулся мороз, и я непроизвольно содрогнулась, смутно осознавая, что одеяла нигде нет. Я резко встала, и поморщился от тянущей боли внизу живота, но это вмиг стало неважно, в сравнении с Лероем, стоящим у изножья моей кровати.

Он был одет во все черное: брюки, свитер, куртка и даже перчатки. Свет уличного фонаря отбрасывал в мою спальню немного тусклого желтого света. Когда сон окончательно покинул меня, я отчетливо увидела, что Лерой в одной руке держит край моего одеяла. В глазах плескалась полная невозмутимость и некоторая отрешенность, словно мы и не трахались несколько часов назад. В груди что-то внезапно защемило.

Судя по одежде Грейсона, он куда-то собирался, и я тут же вспомнила, что Калэб говорил об отъезде своего брата. Видимо собрался поехать и снова кого-то прикончить одним точным выстрелом из пистолета или винтовки? Тогда какого черта Лерой здесь делает? Я неожиданно для себя ужаснулась догадке о том, что он вновь хочет взять меня. Ну, уж нет!

Грейсон рассматривал меня и опасный блеск его глаз, что сейчас были черней самой ночи, не на шутку напрягал. Может быть, решил извиниться за то, что сделал? Или, допустим, принес несколько таблеток обезболивающего? Я бы от всего этого не отказалась, но прекрасно понимала, что Лерой не из тех людей, которые привыкли объясняться или извиняться перед кем-то.

Отложив одеяло на край кровати, Грейсон подошел ко мне и, схватив меня за подбородок двумя пальцами, склонился. Внутри меня все сжалось, и я даже забыла о своей боли. Его ровное дыхание всколыхнуло пряди моих волос и коснулось кожи, у меня вмиг пересохло во рту то ли, от страха, то ли от опасной близости. В голове, словно молнией пронеслись два абсолютно полярных желания: ударить Лероя со всей силы, на которую только способно мое тело и одновременно с тем поцеловать его, неумело и несколько по-детски, но все-таки поцеловать. Зачем? Не знаю, и вообще такие идиотские порывы меня бесили.

— Еще раз выкинешь нечто подобное, как в ванной, я тебя своими же руками придушу, ясно? — голос Грейсона прозвучал тихо и спокойно, но именно в этом покое крылась самая настоящая угроза. — Ясно? — повторил Лерой, больно сжав мой подбородок.

— Да, — тихо ответила я, глядя немигающим взглядом на этого мужчину, который все больше и больше напоминает мне дьявола.

— Да, кто? — Грейсон склонился еще ближе ко мне и его губы почти что касались моих. Я ощутила едва уловимый запах ментоловой жвачки.

— Да, Хозяин, — исправилась я, лихорадочно думая над тем, как Лерой узнал о том, что произошло в ванной комнате. Видимо, Калэб все рассказал.

Грейсон наконец-то отпустил мой подбородок, выпрямился и, развернувшись, уверенной походкой, пошел в сторону выхода, но затем вдруг остановился.

— Мне плевать случайно или намерено ты пыталась утопиться, но еще один такой промах и тебе будет казаться, что жизнь в борделе сродни манны небесной, — с этими словами Лерой покинул мою спальню.

Я слышала, как глухой шум его тяжелых ботинок раздался по коридору, пока совсем не умолк где-то в глубине первого этажа. Жизнь в борделе уже давно стала для меня манной небесной, но я почему-то не сообразила этого сразу сказать. А надо ли это было вообще делать? Я и так себя чувствовала побитой собакой и сейчас лучше отлежаться, а не нарываться на еще больше проблемы.

В окне блеснул свет фар, я поднялась с кровати и увидела как «танк» Лероя увозит своего хозяина в неизвестном мне направлении. Похоже, сегодня ночью кто-то еще, кроме меня узнает беспощадную натуру Дьявола.

13

Когда я утром проснулась, то вновь обнаружила на своей кровати Калэба. Хоть это и не было для меня ожидаемым, но от испуга я не собиралась падать на пол, как в прошлый раз. И почему моя комната стала настоящим проходным двором? То Лерой заявляется ко мне посреди ночи и сыпет угрозами налево-направо, то его брат черт знает сколько времени сидит и наблюдает за мной. Хотя, чего я вообще хочу? Меня выкупили и сделали персональной ручной зверушкой, в чем вчера я лично убедилась.

— Привет, — Калэб широко улыбается, и я замечаю, что на его впалых щеках проступила щетина.

— Привет, — я сажусь и чувствую, что внутри меня все отдается слабой ноющей болью. Думала, что сон поможет мне, но кажется, нет. Придется выпросить у Хэтти несколько таблеток обезболивающего, иначе я свихнусь.

— Завтрак уже на столе, — торжественно объявил Калэб. — После него мы отправимся в торговый центр покупать тебе много-много красивых вещей.

— А кто с нами еще будет? — мысленно я молила о том, чтобы это был не Лерой. Его в моей жизни и так стало уж слишком много.

— Себастьян — наш охранник. Вообще я хотел взять с нами Лерри, но после того, как он испортил мой подарок тебе, пусть дома сидит, — Калэб нахмурился и скрестил руки на груди.

— Слушай, именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Ты ему вчера рассказал о том, что произошло в ванне?

— Когда мы разошлись по своим комнатам, я решил зайти к Лерри, чтобы отругать за футболку. Он как обычно только послушал меня и все. Потом я сказал, что ты самая лучшая нянька для меня. Сказал, что буду защищать тебя. Потом как-то так случилось, что я рассказал о том, как ты в ванне заснула. Лерри очень рассердился, когда услышал это. Я сказал, что ты, наверное, просто сильно устала и поход по магазинам должен тебя немножко развеселить. Лерри дал свое согласие.

Я задумалась и чего это Лерой злиться стал? Боялся, что придется еще от одного трупа избавляться? Или не хотел потом вновь ездить по всему городу и выбирать для себя очередную подстилку, которая по совместительству должна вытирать сопли его брату?

— Калэб, — мягко обратилась я. — Давай договоримся, что ты не станешь больше ничего рассказывать Лерою обо мне, ладно?

— Но почему?

— Он много работает для того, чтобы у тебя все было, не нужно его лишний раз огорчать, — я опасалась, что моя маленькая уловка не подействует.

— Хорошо, — после длинной паузы ответил Калэб, широко мне улыбаясь. — Идем есть, я голодный как слон, — он схватил меня за руку и потащил за собой.

Я наслаждалась овсянкой с фруктами и теплым зеленым чаем. Мой восторг от еды мог быть абсолютным, если бы не проклятая саднящая боль внизу живота. Как женщины вообще занимаются сексом и умудряются от этого получать удовольствие? Это же просто ужас какой-то!

— Хэтти, — обратилась я к домработнице, отставив в сторону свою пустую тарелку.

— Да? — женщина повернулась ко мне.

— У вас нет какой-нибудь обезболивающей таблетки?

— Да, конечно, — Хэтти с сочувствием посмотрела на меня, будто зная, что именно и почему у меня болит. — Вот, — она подала мне стакан воды и маленькую белую пилюлю. — И еще, с сегодняшнего утра и на протяжении двадцати одного дня вы начинаете курс приема противозачаточных.

Я выпила таблетку и чуть не поперхнулась водой, когда услышала это. Я уже и забыла о том, что должна начать принимать контрацептивы. В мыслях тут же затрепыхалась неприятная мысль о том, что мне еще не раз нужно будет лечь под Лероя.

— Возьмите, — Хэтти протянула мне еще одну таблетку.

Залететь от Грейсона мне никак не хотелось, поэтому я быстро проглотила то, что мне дали и глубоко вздохнула.

— Я все, — объявил Калэб, улыбаясь.

— Молодец, — Хэтти забрала его пустую тарелку.

— Теперь мы уже можем поехать по магазинам?

— Себастьян готов в любое время вас отвезти, так что идти собирайся, — ответила женщина.

— Идем, — Калэб взял меня за руку и мы, покинув приделы столовой, оказались в гостиной.

Здесь все идеально чисто, словно никакой крови на полу и не было. Я немного поежилась. Теперь мне в этой комнате даже неуютно находиться, ведь она всегда будет служить, напоминаем о том, что здесь произошло.

— Может быть, тебе помочь? — спросила я, когда Калэб привел меня в ванную комнату и вот уже минуты три пытался самостоятельно побриться.

— Ага, — он протянул мне бритвенный станок.

— Садись, — я подвела Калэба к закрытому унитазу и усадила на него, чтобы иметь возможность дотянуться до бороды. — Кто тебе обычно помогает бриться? — поинтересовался я, начав эту нелегкую процедуру.

— Иногда Хэтти, — ответил Калэб, стараясь не шевелить губами. — Но Лерри говорит, чтобы я сам учился, но я постоянно то там, то здесь порезы себе делаю.

— Значит, брить тебя буду я, — промыв бритву, я подала Калэбу лосьон после бритья. — Ну как?

— Круто, — ответил Калэб, подойдя к зеркалу.

Одетая в джинсовый комбинезон и новую футболку с изображением Бэтмена, я потуже затянула высокий хвост и терпеливо ожидала, пока мой друг соберется.

— Помощь не нужна? — спросила я, наблюдая за очередным боем Калэба со шнурками на кроссовках.

— Нет, — сосредоточенно ответил он. — Я сам справлюсь, а ты лучше подожди меня внизу.

— Если что, зови, — я вышла из комнаты и, не успев спуститься в гостиную, услышала странный разговор, что состоялся между Хэтти и Клариссой, которая скорей всего приехала тогда, когда я нянчилась с Калэбом.

— А когда он будет? — спросила Кларисса.

— Хозяин мне не докладывал, — ответила Хэтти. — У него был намечен ночной выезд и пока что, хозяин еще не вернулся.

Я присела на корточки и глянула вниз, к сожалению, видно мне ничего не было.

— Я могу его здесь подождать? — голос Клариссы показался нетерпеливым, словно женщину переполняли эмоции, и она немедленно хотела их выплеснуть наружу.

— Простите, но нет, — вежливо ответила Хэтти. — Хозяин дал распоряжение, чтобы я вас вообще не впускала в дом. Поэтому, вы должны понять мое положение и уйти, пока он не вернулся и не застал вас здесь.

— То есть, как это не впускать в дом? — теперь в голосе Клариссы послышалось негодование.

— Вот так, хозяин отдал приказ и не объяснялся передо мной.

— Ничего не понимаю. Все ведь было хорошо. Я часто приезжала сюда и вы меня радушно встречали, а теперь… Почему это Лерой так себя ведет?

— Эти вопросы должны быть адресованы не мне, — Хэтти старалась быть вежливой, но кажется, Кларисса начала испытывать ее терпение на прочность.

— А! Я, кажется, все поняла, — заявила незваная гостья и нервно хохотнула. — Та малолетка, с которой играется Калэб, дело в ней? Да? Он ее трахает? Он променял меня на проститутку из вшивого борделя? Сукин сын!

— Прекратите, — заявила Хэтти твердым голосом.

— Нет уж! Этот ублюдок должен мне все сказать в глаза!

— Хозяин вам ничего не должен. Вы ведь прекрасно знали, на что шли, претензии теперь неуместны.

— Урод! — парировала Кларисса, не обращая внимания на слова Хэтти.

— Себастьян! — окликнула домработница.

— Прошу покинуть вас это помещение, — через несколько секунд раздался уверенный мужской голос.

— Нет! — вскрикнула Кларисса, и мне от этого крика стало не по себе. — Я должна с ним поговорить!

Послышалась какая-то возня и гостью видимо вывели из дома. Мне стало ее жаль. Она любит Лероя, а он так жестоко с ней обошелся, будто Кларисса не человек, а обычный предмет, украшение интерьера.

— Я все, — рядом со мной возник Калэб с завязанными шнурками на кроссовках. Все-таки справился с этим испытанием.

Мысленный вопрос, почему Лерой решил именно сейчас избавиться от Клариссы так и остался висеть в воздухе. Да и потом, мне должно быть совершенно все равно на эти нелепые разборки, но я, почему-то ощущала свое непосредственное участие во всем этом бедламе.

— Замечательно, значит едем? — я встала с корточек и поправила лямку на своем комбинезоне.

— Ага.

Когда мы вышли во двор, то Клариссы уже нигде не было видно. Себастьян — высокий, подтянутый мужчина с короткой стрижкой уже терпеливо ожидал нас у черной спортивной машины. «Танк» Лероя мне нравился намного больше, в той машине ты чувствуешь себя совсем иначе, защищенной что ли, а тут… Несмотря на всю свою дороговизну этот спорт-кар выглядел уж как-то попсово. Уверена, Лерой на этой машине никогда не ездит.

Прогулка по огромному торговому центру стала тем самым лекарством, что помогло мне на некоторое время абстрагироваться от всего того дерьма, что происходило в моей жизни. Себастьян молчаливой тенью ходил за нами по пятам, но я практически его не замечала.

Калэб тянул меня в разные дорогие магазины одежды, чтобы подобрать для меня какой-нибудь наряд. Я чувствовала себя маленьким ребенком, которому родители решили сделать подарок, и это было приятное ощущение. К шмоткам я относилась спокойно, главное, чтобы задница была прикрыта и этого уже будет достаточно. Мне нравилось то, с каким рвением и вдохновением Калэб стремился мне угодить. Так странно, когда о тебе пытается заботиться кто-то еще, кроме тебя самой.

Калэб накупил мне кучу всяких маек с изображением супергероев, цветастых штанов и юбок, сарафанов и платьев и несколько пар туфель. Мои руки просто ломились от изобилия всех этих пакетов, никогда прежде у меня не было столько много вещей.

— Смотри! Это то, что нам нужно! — воскликнул Калэб, подбегая к прилавку с различными украшениями для детей и подростков.

— Ты о чем? — я подошла к нему.

— Вот, — Калэб протянул мне два кулона на длинной цепочке с надписью «Лучшее друзья». — Мы ведь друзья, правда? — он горящими глазами посмотрел на меня.

Конечно, все это была полная дребедень про дружбу и всякие там кулончики, во всяком случаи для меня. У меня была одна подруга и то, не знаю, сможем ли мы еще свидеться когда-нибудь. Нам не нужны были всякие опознавательные знаки, пара сигарет и дельный совет — вот и все. Но разве могла ли я об этом сказать Калэбу? Нет. Раз я ему нравилась как человек, с которым можно весело провести время, то пусть так и будет. Раз я обречена на несчастливое существование, то возможно смогу хоть кому-то подарить это пресловутое счастье.

— Правда, — улыбаюсь.

— Класс! — Калэб выкупил украшения и одно из них тут же нацепил мне на шею, а второе надел себе. — Теперь мы друзья на веки! — торжественно заявил он.

— Угу, — вздохнула я.

Домой мы возвращались уже ближе к вечеру. Калэб так находился, что устал и заснул прямо у меня на плече. Я, окруженная пакетами, сама едва могла побороть внезапно нахлынувшую сонливость.

Когда машина въехала во двор особняка, то я сразу увидела «танк» Лероя. Мое сердце на это наблюдение откликнулось неистовыми ударами в груди. Ну, только этого мне не хватало. Глупое сердце, которое заставляет меня теряться в различных чувствах. Это всего лишь автомобиль, таких как этот по городу ездят сотни. Но «танк» Лероя я распознаю из тысячи и даже миллионов. И откуда во мне такая уверенность? Наверное, потому, что я и сама всегда любила крупные машины и в параллельной вселенной, где я могла быть свободным человеком, я бы непременно купила себе какой-нибудь здоровенный внедорожник.

Себастьян помог мне с пакетами, пока я будила Калэба. Он выглядел забавным, такой весь заспанный и немного потерянный.

— Уже дома? — спросил Калэб, оглядываясь по сторонам.

— Да.

— А мы сегодня поиграем?

— Обязательно, давай только для начала выйдем из машины.

Мы зашли в дом, где нас тут же встретила Хэтти. Она взяла пакеты с покупками, которые ей передал Себастьян, а затем поглядела на меня.

— Хозяин требует вас.

Я напряглась всем телом. Вот так новости! В животе все скрутилось и сжалось. Повторение пройденной процессии мне никак не хотелось, но что я могла сделать? Сказать «нет»? Смешно.

— Следуйте за мной, — оставив покупки на диване в гостиной, Хэтти повела меня в левое крыло дома, где прежде я никогда еще не бывала. Мы прошли несколько обширных комнат, в одной из них находился камин, правда, сейчас он погашен.

— А куда мы идем? — спросила я, когда мы очутились в месте, что напоминало подвал.

— В тир, — ответила Хэтти, — хозяин сейчас там упражняется.

Мысленно я успела обозвать Лероя всеми матерными словами, которых только успела набраться в борделе. Я ведь не дурочка и прекрасно понимаю для чего этот урод позвал меня. И от осознания этой простой истины меня всю начинает колотить сумасшедшая дрожь, вызванная гневом. Грейсон ведь только вчера оттрахал меня, как не знаю кого, и повторять этот опыт сейчас я никак не собиралась. В противном случаи, мне придется просто засыпаться обезболивающими таблетками. Понятное дело, что от секса с этим ублюдком мне никуда не деться, учитывая прием противозачаточных, но не так же быстро! У меня такое ощущение, что если Лерой вгонит в меня свой член еще раз, то я точно свихнусь от боли. Нет уж! Скорей я выцарапаю ему глаза, чем подпущу к себе.

Хэтти остановилась и открыла передо мной дверь. Я почувствовала, что мои ладони внезапно вспотели. Чего мне бояться? Уже всего, чего можно давно перестала опасаться. Я вошла в другую комнату и оказалась непосредственно в самом тире. Это было достаточно большое помещение, сделанное в черных тонах и оснащенное яркими лампами.

Внезапные выстрелы заставили меня подпрыгнуть на месте, но когда образовалась тишина, я осторожно прошла вглубь помещения. Лерой стоял у небольшого металлического столика и перезаряжал пистолет. Покончив с перезарядкой, он стянул наушники и, оставив их на шее, взял бинокль, чтобы скорей всего посмотреть на мишень и проанализировать свои результаты.

Я, не шевелясь, наблюдала за каждым движением Грейсона и к своему неприятному удивлению находила в этом занятии нечто приятное. Черные джинсы и такого же цвета свитер с воротником под горло идеально обтягивали крепкую и мускулистую фигуру Лероя. Неподалеку на стуле лежала кожаная куртка и перчатки. Я сразу смекнула, что он недавно вернулся с дела и вместо того, чтобы пойти и отдохнуть, беспощадно всаживает пули в мишени.

Мне трудно представить чувства человека, который убивает других людей. Как бы я ненавидела Грейсона, но назвать его полным психом не могла. Ведь только психи или какие-нибудь маньяки способны получать удовольствие от убийств. Следовательно, Лерой пытается как-то выпустить пар с помощью той же самой стрельбы. Я не знаю всех подробностей его жизни и почему он вообще решил стать киллером, но должно быть такая работа оставляет на психике свой неизгладимый след.

— Чего встала там? — раздался строгий голос Лероя. — Сюда иди.

Я непроизвольно больно прикусила внутреннюю часть щеки и, ощутив солоноватый привкус крови, подошла к Грейсону. Я злилась на него за то, что он сделал со мной, но в то же время эта злость заглушалась еще каким-то чувством, объяснения которому я не могла найти.

Сама того не замечая, я стала рассматривать руки Лероя, изучать его татуировки. Прежде я смогла увидеть лишь льва на указательном пальце и римскую цифру десять на фалангах правой руки. Помимо этого на запястье я обнаружила черный крест без каких-либо деталей или украшений. Просто крест. Что он мог означать для Грейсона? На кисти левой руки была изображена какая-то цитата на незнакомом мне языке «Vivĕre est militāre». Я нахмурилась, съедаемая любопытством узнать ее перевод.

— Ты меня ненавидишь? — вдруг спросил Лерой, положив наушники на стол и уже потянувшись снять защитные очки с глаз.

Этот вопрос стал для меня полной неожиданностью. Решил со мной поговорить по душам? Ага, как бы ни так. Я насторожилась и еще сильней закусила щеку, от боли на глазах даже выступили слезы.

— Отвечай, — потребовал Грейсон, окинув меня с ног до головы пронзительным взглядом.

— Ненавижу, — ответила я, сглатывая слюну, смешанную с собственной кровью.

— И насколько сильно ты меня ненавидишь? — он снял очки и положил их рядом с наушниками.

— Настолько, что убила бы тебя своими руками, — сердито пробормотала я.

— Ожидаемо, — Лерой едва заметно улыбнулся, но его темно-карие глаза продолжали сохранять спокойствие. — Сейчас твоя жизнь зависит от меня, ровно, как и моя от тебя. Держи, — он протянул мне пистолет, из которого недавно стрелял и перезаряжал. — Я даю тебе шанс, которого не было у твоих предшественниц. Одна пуля избавит тебя от рабства.

Я взяла пистолет в одну руку и чуть не уронила его, он к моему удивлению оказался достаточно тяжелым. Я глянула на невозмутимое лицо Грейсона, пытаясь в его взгляде уловить хотя бы отголосок подвоха, но ничего такого не было. Лерой подошел ко мне вплотную, поднял дуло пистолета и приставил его к своей груди там, где билось сердце.

— Он заряжен, можешь быть в этом уверена, — заявил Грейсон, сканируя меня своим тяжелым испытывающим взглядом.

Трудно было поверить в то, что такая желанная свобода находиться настолько близко. Лерой не похож на азартного игрока, он не станет ставить на кон собственную жизнь, чтобы разыграть партию в покер. Но в чем тогда причина такого незаурядного предложения? Направляясь в тир, я была уверена, что Грейсон сейчас поимеет меня, так как заплатил за мой зад кучу денег. И мне жутко хотелось ему сделать больно за это. Но он не собирался меня трахать, следовательно, и мой гнев лишился катализатора. Я окончательно во всем запуталась.

— Стреляй, — приказал Лерой. — Многие до тебя пытались прирезать меня во сне. Давай избавим друг друга от ненужных прелюдий.

Я кожей ощущала, как тягостная энергетика Грейсона, будто ядовитые пары сгущается вокруг нас. Где-то среди этих паров затаилась зловещая темная фигура быка с красными глазами. Дьявол Лероя пробуждался и вновь требовал крови. Меня вдруг охватил нездоровый интерес, а кто-то кроме меня еще сталкивался с его Дьяволом лицом к лицу?

Мне хотелось нажать на курок, но вместе с тем и нет. Чего я добьюсь этой смертью? Убежать я смогу и в любой другой момент, при этом, не испачкав руки в чужой крови и вместе с тем обретя свободу. Более того, я не хотела причинять боль Калэбу, он этого не заслужил. Да, я ненавидела Лероя, но убить его… Нет… Мне не хватит сил и смелости. Пожалуй, убийство — это единственное, чем моя душа была неискушенной.

Я медленно опустила пистолет, и сейчас он мне показался особенно тяжелым, настолько тяжелым, что рука просто обрывалась. Я не была доведена до той грани, за которой уже ничего не имеет значения.

— Не могу, — тихо проговорила я, и положила пистолет на стол.

Внезапно меня крепко ударили по лицу. Перед глазами заплясали серебристые точки, и я едва смогла устоять на месте. Боль от правой щеки медленно перекатила ко лбу, и я зашипела.

— Уходи, — в голосе Лероя слышались металлические нотки. — Сегодня ночью я приду к тебе, так что жди меня.

Когда я покинула приделы тира и перед тем как закрыть за собой дверь, услышала череду выстрелов. Похоже, Грейсон вернулся к своему занятию. Плетясь по подвалу, я никак не могла понять, почему он ударил меня? Из-за злости? Собственной слабости? Почему Лерой вообще дал мне шанс, которого не было у моих предшественниц? Почему он решил мучать именно меня? Ответов на эти вопросы у меня не нашлось.

14

Калэб переодел меня в милое платьице розового цвета, с маленьким воротничком и юбкой, что по своей форме напоминала перевернутый колокольчик. Нацепив мне на ноги, длинные носки-чулки с изображением котят, Калэб потянул меня в гостиную играть. Но мне было совершенно не до его дурацких игрушек.

Меня всю колотило, а в руках все еще отчетливо ощущалась тяжесть пистолета. Надо было все-таки в этого подонка выстрелить и будь, что будет, но, к сожалению, уже поздно махать кулаками. Щека от удара продолжала болеть, но не так сильно, как это было вначале.

Калэб разложил на полу доску и принялся на ней расставлять шашки по соответствующим клеткам. Я не могла находиться в этой проклятой гостиной. Атмосфера этой комнаты просто убивала меня, душила и выворачивала наизнанку. Особенно все это было невыносимо потому что, сегодня ночью опять повторится весь этот кошмар. От одной мысли об этом, внизу живота все неприятно заныло.

Хотелось оставаться все такой же сильной и выносливой, но кажется, что внутри меня что-то треснуло. Слабачка… Тупая слабачка, которая так быстро стала сдавать позиции. Что со мной происходило? Почему я начала расклеиваться? Неужели мне стало морально больно из-за того, что Лерой повел себя именно таким образом? Нет! Быть этого просто не могло! Меня постоянно кто-то бил, и я блестяще научилась выдерживать это унижение. Вероятно, вся правда крылась в том, что где-то в самой глубине своей души я неосознанно хотела надеяться на человечность Лероя. Но он всякий раз успешно подтверждает то, что у него нет ни сердца, ни чувства сострадания, впрочем, как у большинства тех людей, которые всегда окружали меня. Тогда почему я так остро переживаю то, что уже давно стало для меня нормой?

Меня бесило то, что я задавала сама себе кучу тупых и откровенно сопливых вопросов, на которые не знала ответов. Это сводило меня с ума. Лучше уже высеките меня, но избавьте от этих мыслей, что тяжелым камнем взвалились мне на грудь.

— Ты какими шашками играть будешь? — своими вопросом Калэб буквально вытащил меня из цепких лап идиотских размышлений.

— Белыми, — не раздумывая, отвечаю я.

После трех проигранных мною партий, к нам зашла Хэтти с подносом в руках. Из-за всех этих проверок и переживаний, я есть хотела больше обычного. Стакан подогретого чая и булочки с корицей немного подбодрили меня. Я постаралась запрятать все свои мысли как можно дальше и настроить себя на то, что есть сейчас. Но идея с побегом снова дала о себе знать и ее игнорировать у меня никак не получалось.

Вкусный полдник придал мне сил, и я была готова развлекать Калэба хоть до поздней ночи, только бы не отправляться в свою спальню. Мы еще долго играли в шашки, но одержать победу я так и не сумела. Как это вообще у Калэба получалось? Он настолько умело выстраивал стратегию своей игры, что мог почти, что сразу оставить меня ни с чем. Такое умение было достойно похвалы.

После шашек мы еще некоторое время собирали пазлы, а затем удобно расположились на диване и смотрели по телевизору различные мультики. Пока Калэб хохотал над тем как Молния и Мэтр разгуливали ночью по полю, я непроизвольно бросала косые взгляды в сторону окна. Чертова память оказывала мне медвежью услугу и возрождала самые яркие отрывки из моего первого с Лероем секса. Меня всю передернуло и создалось такое впечатление, что я вновь ощущаю на своей коже его грубые и болезненные прикосновения.

В эту минуту мне отчаянно захотелось поговорить с Амис и выкурить с ней где-нибудь за углом сигаретку-другую. Подруга уж точно смогла бы пролить немного света на то, что со мной сейчас творилось. На душе вдруг стало тоскливо оттого, что возможно я больше никогда в жизни не увижу Амис. По сути, все люди одиноки и никто не может изменить этого, но сейчас мое одиночество казалось уж слишком жестоким.

Время стремительно шло вперед, но Лероя я не наблюдала ни за ужином, ни вообще где-либо в масштабах особняка. Возможно, он спал или продолжал палить в своем тире, но я была совершенно уверена, чем бы Грейсон не занимался, а его ночного визита мне никак не избежать.

— Может, ты останешься в моей комнате? — вдруг спросил Калэб, когда я укладывала его спать.

— Спасибо за предложение, но я пойду к себе, — я поправила одеяло и пособирала игрушки, которые валялись на полу.

— Почему?

— Потому что, там мое место. А ты лучше не задавай лишних вопросов и ложись спать, — я щелкнула Калэба по носу и направилась к выходу. — Знаешь, — я остановилась и глянула на своего необычного друга. — Спасибо за вещи, они очень мне нравятся.

— Не за что, — махнул рукой Калэб и улыбнулся довольной улыбкой. — Ты хорошая и заслуживаешь красивых вещей.

Я ничего не ответила и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Впереди меня ожидала долгая ночка.

Удобно устроившись на широком подоконнике в своей комнате, я прислонила лоб к прохладному стеклу и наблюдала за звездами, что одна за другой загорались на полотне черного ночного неба. Один носок постоянно сползал, и я все время его усердно натягивала до самой коленки. И зачем Калэб купил мне такие длинные носки? Они симпатичные, но жутко неудобные.

Такой замечательный малый… Не знаю почему, но от одной мысли о Калэбе, мне хочется улыбнуться. Он по своей природе добрый и безобидный и, пожалуй, второй после Амис человек, который рвется помочь мне. Я дала Калэбу слово, что не уйду никуда, но сейчас думаю о том, чтобы устроить побег. Куда бежать — не знаю, главное, чтобы как можно дальше… Не от этого дома, а от его хозяина. Я, черт подери, на Блэйка так не реагировала, как на Лероя! Может, я превращаюсь в мазохистку? Хрен его знает.

Спрыгиваю с подоконника и усаживаюсь на кровать. Специально не включаю свет. Мне нравится сидеть в потемках и рассматривать различные вещи с рассеянными контурами. Есть в этом нечто особенное. Да и притом в борделе часто приходилось сидеть без света, и я непроизвольно научилась даже во тьме находить что-то прекрасное и светлое. Если всю жизнь выхватывать только негативные моменты, то точно можно чокнуться. А так… Сидишь себе в подсобке в темноте, несколько скудных лучей света просачиваются в щели и ты рассматриваешь всякие щетки, тряпки и думаешь о том, на что эти предметы большего всего похожи. Фигня, конечно, все это, но зато отлично помогает отвлечься. Это занятие сродни наблюдению за облаками и придумыванием им различных имен. Слоники там всякие и круглые овечки.

Прошло несколько часов, но Лероя все еще не было. Может, у него появились какие-нибудь важные дела? Нет, еще раз фортонуть мне просто не могло, я уж точно не из тех людей, которым постоянно везет. Я разложила все купленные вещи по полочкам, переоделась в пижаму, умылась и залезла под одеяло. Сердце от чего-то быстро-быстро стучало в груди. От страха? Предвкушения? Обычного волнения? Я сильно зажмурила глаза, чтобы избавиться от ненужных навязчивых вопросов, которые мне так упорно диктовал разум. Вроде бы получилось, и я даже каким-то образом умудрилась задремать.

Кто-то резко стащил с меня одеяло, и я тут же проснулась. У моей кровати стоял Лерой, одетый в обычные пижамные штаны черного цвета. Бледный свет луны красиво отображался на его крепком подтянутом теле. Стальные мышцы, обтянутые смуглой коже сейчас были видны по-особенному отчетливо. Мне не нравилось то, что я в физическом плане находила Грейсона красивым. Так быть не должно.

Бык на его широкой груди сейчас казался мне спокойным, но красные глаза все равно полыхали адским пламенем. Аура вокруг нас медленно сгущалась, заряжалась и превращалась в подобие некой воронки. Не знаю, как это у меня получалось, что я отчетливо ощущала природную энергетику Лероя. С первой нашей встречи я ее непроизвольно «нащупала» и теперь она сжимает мои плечи и будто бы ломает ребра.

Грейсон бросил одеяло на пол, осмотрел меня с ног до головы, словно бы оценивая, достаточно ли я сегодня хороша, чтобы лечь под него. Мне стало неприятно под таким тяжелым и пристальным взглядом, но Лерою было плевать на мои ощущения. Он подошел ко мне и, схватив за одну ногу, притянул к себе, а затем одним резким движением перевернул на живот. У меня даже дыхание сбилось от таких стремительных движений.

Ухватившись за резинку моих пижамных штанов, Грейсон резко стянул их и, кажется, бросил на пол, та же участь постигла и трусики. Грубые пальцы больно сжали мои ягодицы, и сердце быстрей прежнего забилось в груди. В голове зашевелилась неприятная мысль о том, КАК именно Лерой хочет меня поиметь на этот раз.

Я брыкнула ногами, но Грейсон быстро сдавил их своими бедрами, и больше пошевелиться у меня никак не получилось. Что-то неожиданно приземлилось прямо у моего лица, я повернула голову и увидела какой-то тюбик. Зачем он здесь, я понятия не имела. Руки Лероя продолжали больно сжимать мои ягодицы, но я дала себе четкую установку, что не покажу этому уроду своих чувств и слабостей. Буду терпеть, искусывать губы в кровь, но он не дождется от меня ни единого звука, ни единой пролитой слезы.

Грейсон внезапно приподнял меня, быстро избавил от пижамной кофты и вновь бросил на кровать, словно какую-то вещь. Уткнувшись лицом в простыни, я судорожно вздохнула и поджала пальцы на ногах, когда рука Лероя скользнула между моих бедер и коснулась клитора. Тело пронзила знакомая боль, не та, что выворачивает и ломает кости, а другая — темная и вязкая. Его огрубелые пальцы надвили на клитор и стали его мучать так же, как это было в гостиной. Я ненавидела Грейсона, но в связке с непонятным приятным ощущением, что он мне приносил, подобное чувство казалось противоестественным и неуместным.

Закусив костяшку пальца на левой руке, я всячески подавляла в себе стоны, что упрямо рвались наружу. Но, кажется, Лерою этого и не нужно было, ведь я уже потекла, как самая настоящая шлюха. Но ведь невозможно приказать организму не делать тех или иных вещей. Он реагирует на внешние раздражители, не спрашивая у меня на то разрешения. Это было унизительно. Мой клитор горел и пульсировал болью, от которой внизу живота все стянулось в тугой тяжелый узел. Наконец-то Грейсон убрал руки от моего влагалища, я даже не успела перевести дух, когда один его палец с трудом, но все же проник в мой задний проход. Я застыла и даже на какой-то миг перестала дышать. До последнего я надеялась на то, что Лерой не принудит меня к анальному сексу, но все шло именно к этому. Сердце тяжелыми толчками стучало в груди, и давящая боль медленно перекатила к горлу.

Грейсон вводил и выводил из меня палец, растягивая отверстие, подготавливая его к себе. Когда он вынимал палец, то касался моего клитора, а затем вновь возвращался к заднице. Ему нужна была смазка, но мой организм видимо выделял ее недостаточно, судя по сдавленному недовольному рыку Лероя. Схватив тюбик, что лежал рядом со мной, Грейсон открыл его, и через пару секунд я почувствовала прохладную влагу на своем заднем отверстии, в которое тут же вторгся палец Грейсона. В этот раз его проникновение далось легче, но мне все равно было некомфортно.

Грейсон наклонился ко мне, и я ощутила его горячее дыхание на своем затылке. По коже прошлись мурашки, и я чувствовала себя так, будто бы находилась в закрытой клетке с быком. Он ходит вокруг меня, выжидает, оценивает свою добычу. Я испытывала страх, настоящий животный страх.

Лерой продолжал растягивать меня, его дыхание участилось и опалило мою кожу. Я продолжала лежать, уткнувшись лицом в простыни. Так было проще, когда не видишь этих глаз, в которых сейчас непременно пляшет адский огонь. Дьявол пробуждался, я это ощущала, еще немного и он вновь потребует свою жертву.

Снова приподняв меня, Лерой сжал одну мою грудь и начал больно крутить сосок между указательным и большим пальцем. Его прикосновения отзывались тянущей болью между ног. Тело сотрясала мелкая дрожь, и она лишь усилилась, когда в меня проник еще один палец. Грейсон имел меня при этом, даже не достав свой член. Его пальцы вбивались и растягивали меня и если бы не охлаждающая смазка, то мне непременно было бы больно. Лерой все это делал лишь для своего исключительного удобства, и если можно было бы обойтись без смазки, он бы это непременно сделал. Но я все равно чувствовала некоторое облегчение, потому что этому уроду хватило мозгов не брать меня «на сухую».

Оставив один сосок в покое, Грейсон принялся мучать второй. Мои руки были сжаты в кулаки, а губа до того сильно закушена, что я даже перестала ее ощущать. Лерой прижимался ко мне своей влажной грудью, и мне вдруг показалось, что я чувствую два острых бычьих рога, что впились мне в лопатки. Ко второму пальцу присоединился третий, и это уже действительно стало больно, я зашипела, но тут же умолкла.

Вдруг Грейсон отпустил мою грудь, схватил меня за волосы и впечатал в матрас, повернув мою голову на бок, чтобы видеть мое лицо. Вынув пальцы, он надавил на поясницу, я была вынуждена прогнуться, иначе бы Лерой просто сломал меня. Сейчас я находилась в ужасно унизительном положении, открытая для Дьявола в прямом смысле этого слова.

Чувство полнейшей беззащитности и безоружности пугали меня больше всего, но хуже то, что я не могла спрятать свое лицо. Мало того, что мой зад находился в полном доступе, так еще и эмоции, которые теперь находились на виду. Удерживая мою голову, Грейсон спустил свои штаны, и я почувствовала, как его горячий твердый член коснулся моих ягодиц. Мне было больно, когда он находился в мое влагалище, а что будет сейчас?! Нарастающая паника мешала мне анализировать происходящее, на глазах выступили слезы.

Лерой еще раз коснулся пальцами моего заднего прохода, а затем направил туда головку своего члена. С трудом и усилием он толкнулся в меня, в чем ему собственно и помогла смазка. Ощущения были неприятными, но пока что не такими критичными, как я думала. Помедлив немного, Грейсон толкнулся еще раз и еще раз, пока не вошел во всю длину. Стало больно, но пока этот мудак не двигался во мне, я еще могла как-то терпеть эту проклятую боль.

Первый сильный толчок вызвал уже знакомые цветные пятна перед глазами. Я зажмурилась, чувствуя, как меня будто разрывают изнутри и кожа вокруг члена сейчас вот-вот просто лопнет. Лерой зафиксировал мое тело, и я никак не могла увильнуть или избежать глубоких толчков. Он толкнулся во мне несколько раз, будто бы пробуя и знакомясь с этой частью моего тела. А затем той рукой, которой он все это время давил мне на поясницу схватил мои запястья и, заведя их мне за спину, прижал к ней. Теперь я была полностью обездвижена.

Череда глубоких и резких толчков обрушилась на меня невероятной болью, которую мало-мальски временами облегчала смазка. Она лишь помогала хорошему скольжению, но член Лероя был уж слишком велик для моего заднего прохода, от чего собственно я и испытывала страдания. Дьявол же упивался этими страданиями, насыщался ими, черпал в них свою силу. Он неотрывно следил за мной, вбирал в себя все то, что так явно отражалось в моих глазах. И пусть я не рыдала и не кричала, но уверена, мой взгляд все это таил в себе.

Руки стали быстро затекать, а коленки неистово дрожать. Все мое тело было напряжено и сосредоточено на боли. Я шумно дышала и слышала, как рычит Грейсон, нещадно вбиваясь в меня, разрывая меня, уничтожая меня. Он был животным, настоящим хищным и жестоким животным. Его нужно было прикончить, нужно было прикончить, просто пристрелить. Мои невыплаканные слезы превращались в злость, зажатую в клетке, сотканной из той тягостной и подчиняющей себе ауре, что исходила из самых недр черной души Лероя. Он будто бы блокировал мои чувства, оставляя их исключительно при мне и не желая прикасаться к ним.

Я ждала, ждала, когда Дьявол вновь насытится и оставит меня в покое. Я снова соберу себя по кусочку и убегу из этой Преисподней туда, где Грейсон меня никогда, не достанет. Только эта цель и помогала мне держаться и не сдаваться.

Беспощадные толчки буквально впечатывали меня, вдавливали в матрас. Огромная пятерня Лероя уже будто бы срослась с моим затылком, а его пронзительный и ошалелый взгляд давно прожег во мне дыру. Последний толчок оказался самым глубоким и невероятно болезненным. Грейсон отпустил мои руки и повалился на меня, придавив мое тело своим. Уперев свой влажный лоб мне в лопатку, он глубоко вздохнул. Я чувствовала, как Лерой извергся в меня и горячая сперма, словно лава обожгла все внутри. Огонь окончательно сжег мотылька.

Мне нечем было дышать, но я даже не могла двигаться или хотя бы попросить Грейсона встать с меня. Телом внезапно овладела дикая усталость и слабость, а шевелить искусанными в кровь губами просто не получалось. Не знаю, сколько Лерой вот так провалялся на мне, но я панически стала осознавать, что вот-вот задохнусь.

Наконец-то Дьявол позволил себе встать и выйти из меня. Как-то я слышала такое выражение, там что-то говорилось о том, будто бы с креста снятый. Я чувствовала себя так же, только снята я была не с креста, а с кола.

Медленно мое тело свернулось клубком. Я даже не отдавала себе отчета в том, что делаю. Прижав колени к груди, я обняла их руками и сглотнула комок в горле. Лерой надел свои штаны и несколько мгновений стоял у моей кровати, просто глядя на меня. Видимо, хотел собрать последние капли своего удовольствия и позволить Дьяволу потешить свое самолюбие, наблюдением истерзанной жертвы.

— Ты могла это остановить, — вдруг тихо, едва слышно проговорил Лерой. В его голосе отчетливо был слышан новый оттенок эмоций, который прежде я в нем не наблюдала. Это нельзя было назвать, раскаяньем или состраданиям, или сочувствием. Этот оттенок был смесью нескольких чувств, некоторой горечи и задумчивости. Он был слишком неоднозначен, да и я сейчас находилась не в том состоянии, чтобы обдумывать все это дерьмо.

Дьявол бесшумно покинул мою комнату, а мое сознание, чтобы уберечь меня, погрузилось в болезненный сон.

15

— Обожаю Хэллоуин! — восторженно заявил Калэб, роясь в своем шкафу.

Я расположилась на кровати в полулежащей позе, и искренне радовалась тому, что хоть кто-то в этом доме мог чувствовать себя по-настоящему счастливым. После ночного визита Лероя находиться в вертикальном положении и нормально сидеть на своей пятой точке я попросту не могла. Поэтому мне приходилось всячески исхитряться, чтобы хоть как-то обходить боль.

— Каждый год к нам в дом приходит много гостей и Хэтти позволяет мне съесть конфет больше, чем обычно, — продолжал тараторить Калэб. — Это так круто!

— Гости? — переспросила я.

— Ага.

Назревал замечательный и удобный повод сбежать отсюда к чертовой матери. Если в доме будут находиться люди, то мой побег возможно не сразу обнаружат. В душе загорелась слабая надежда на положительный исход мрачной истории под названием «Лерой Грейсон — Дьявол во плоти».

— Я уже точно решил, кем ты будешь на этот Хэллоуин! — Калэб вытащил из шкафа коробку средних размеров.

— И кем же?

— Уэнсдэй Аддамс. Этот костюм я купил для прошлой своей няньки, но она его так и не надела. Пыталась убежать. Короче, нудная история. И хорошо, что не надела, это платье тебе подойдет больше. У тебя и волосы черные и кожа такая же бледная. Ты точно Уэнсдэй! — Калэб положил коробку рядом со мной.

Все эти разговоры о предыдущих няньках мне совсем не нравились. Такое ощущение, будто бы мы обсуждали мертвых, и я не ручалась за то, что это не могло быть правдой. Да и в целом я не горела желанием знать, что случилось с прошлыми няньками, так как на подсознательном уровне уже догадывалась об их исходе.

— И это тебе тоже пригодится, — Калэб вручил мне куклу в сером платье и без головы.

— А это мне еще зачем? — я осмотрела сломанную игрушку.

— Уэнсдэй в фильме всегда ходит с этой куклой, — с важным видом объяснял мне Калэб, будто бы мы собрались на супер серьезной конференции. Хотя, наверное, для него все эти мультики, игрушки и есть той самой важной конференцией.

— Ладно, — я положила куклу в коробку со своим костюмом. — Ну а ты кем будешь?

— Черепашкой-ниндзя, только вот еще не решил, какой именно? — Калэб почесал затылок. — Хочу еще Лерри попросить нарядиться как-нибудь, но он никогда меня не слушает, и каждый Хэллоуин одевается в обычные вещи, — он вздохнул и продолжил копаться в шкафу.

Меня совсем не удивило то, что Лерой не выряжается в честь праздника. Его вообще трудно представить в каком-нибудь маскарадном костюме. И потом, среди нечисти Грейсон уже давно стал своим.

— Ладно, потом уже с этим разберусь, — махнул рукой Калэб. — Давай лучше поможем Хэтти с украшением дома.

— Давай, — друг схватил меня за руку и повел за собой.

Я была готова выполнять любую работу, только бы не оставаться в одиночестве и не впускать в разум все те тяжкие мысли, что зародились во мне после прошедшей ночи. Я вообще старалась не думать об этом, иначе… Иначе я точно сломаюсь. Пусть уж лучше болит тело, чем душа и сердце.

Хэтти и Себастьян развешивали гирлянду в виде летучих мышей над камином в гостиной. На диване и в креслах лежали открытые коробки, из которых торчали различные атрибуты грядущего праздника. За окном было пасмурно и, кажется, назревал дождь, но это не мешало процессу зарождения уюта в доме, а даже в определенной степени способствовал ему.

Этот дом в полной мере отображал внутренний мир Лероя, теперь я в подобном совершенно уверенна. Мрачные цвета, отсутствие тех же самых комнатных растений, которые бы непременно могли вдохнуть в обстановку жизнь. Металл и камень — основа не только этого дома, но и его хозяина. Но если дом можно как-то украсить и посеять в нем хоть крупицу уюта, то боюсь, что с Лероем такой номер не пройдет.

— Хэтти, чем тебе помочь? — возбужденно спросил Калэб, подходя к коробкам и заглядывая в них.

— Можешь набросать искусственной паутины, только не переусердствуй с этим, — ответила женщина, когда Себастьян помогал ей спуститься с невысокой лесенки.

Не знаю почему, но мне вдруг стало интересно, а какова жизнь Хэтти? Если у нее дети? Муж? Но судя по тому, что она живет здесь, то скорей всего она одинока. Несмотря на то, что Калэб ровно, как и Лерой был ее хозяином, она к нему относилась с теплотой и материнской нежностью что ли. Это не проявлялось в словах, такая теплота прослеживалась во взгляде, улыбке, манере голоса, когда Хэтти общалась с Калэбом.

— Себастьян, хозяин тебе говорил, сколько гостей сегодня нам ожидать? — спросила домработница.

— Немного, человек двадцать, будут все те же, кто и в прошлом году, — ответил охранник.

Калэб потащил меня за собой и вручил мне распутывать гирлянду с лампочками в виде маленьких тыковок с различными рожицами. Сев на краешек дивана, я принялась за дело, непроизвольно вслушиваясь в дальнейший разговор.

— Алестер будет? — продолжила свой расспрос Хэтти.

— Да, безусловно. Он сегодня утром вернулся из командировки и первый визит сразу к нам.

— Это просто замечательно, — Хэтти нежно улыбнулась.

— Конечно, замечательно! — вклинился в разговор Калэб. — Дядя Алестер уж точно придет в каком-нибудь праздничном костюме, не то, что Лерри.

В гостиной внезапно воцарилась гробовая тишина. Размотав гирлянду, я подняла голову и увидела, что в дверях гостиной появился Лерой. От одного его вида у меня заныло все тело, и как бы я не старалась сидеть как можно аккуратней и на самом краю, но боль все равно волнами подкатывала ко мне. В определенной степени я боялась Грейсона, но этот страх обзавелся защитой в виде ненависти. А вот страх Хэтти и Себастьяна был обнажен.

— Обедать будите? — спросила домработница, дежурно улыбнувшись.

— Да, — ответил Лерой, расстегивая пуговицы на своем черном пиджаке. Сейчас Грейсон был одет в строгий костюм с бледно-голубой рубашкой. В таком прикиде этот мудак больше похож на какого-нибудь банкира или директора компании, но уж точно не на киллера. Похоже, Лерой привык днем быть одним человеком, а ночью — совсем другим. Да уж…

— Кофе? — спросила Хэтти, направляясь на кухню.

— Без сахара, — сухо ответил Грейсон.

— Лерри, а ты не хочешь сегодня нарядиться в кого-нибудь? — поинтересовался Калэб, жамкая в руках паутину.

— Мы это уже обсуждали, — ответил Лерой, проходя вглубь гостиной.

Я вся напряглась и поежилась, когда болезненно-тяжелая энергетика попала в поле моего личного пространства. Такое ощущение, словно бы соприкоснулись два совершенно разных мира и еще одно неверное движение и они столкнуться и взорвутся от этого столкновения. К счастью, Грейсон прошел мимо меня, даже не глянув в мою сторону.

— Ну, Лерри, — хмыкнул Калэб. — Все будут в костюмах, а ты нет.

— Мы это уже обсуждали, — вновь повторил Лерой и, вынув из своего кожаного портфеля шоколадку, бросил ее в ближайшее кресло. — Думаю, этого достаточно, чтобы загладить мое нежелание ходить как клоун.

Калэб тут же подбежал к креслу и взял лакомство.

— Спасибо! С орешками? То, что я люблю.

— Не за что, — я была практически уверена, что Лерой хотел улыбнуться, но не сделал этого. Не хотел показывать свои положительные эмоции при мне? — А это что? — Грейсон поглядел на кроссовки своего младшего брата. — Кто помог завязать шнурки?

— Никто, — гордо ответил Калэб, улыбнувшись. — Это все Мотылек, — он посмотрел на меня. — Она один раз показала мне и я научился.

Взгляд Лероя буквально впился в меня. Я застыла на месте и даже на миг забыла о своей боли. Грейсон изучал меня, сканировал и словно бы искал какие-то повреждения, будто я была машиной, и он хотел лично убедиться, что на ней нет, не единой царапины. Но они были, учитывая… Хм… Ночную гонку. Ничего больше не сказав, Лерой поднялся на второй этаж, унося вместе с собой свою давящую ауру. С его уходом мне стало даже как-то легче дышать.

После того, как гостиная была украшена, Хэтти пошла, помогать Калэбу, искупаться, а мне пришлось пойти к себе и переодеться в костюм. Вообще Хэтти положительно меня удивила своей прытью: она успела покормить Лероя, сделать заготовки к вечеру и заняться Калэбом. Не женщина, а настоящая волшебница.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате и разглядывала себя, облаченную в серое платьице длиной чуть выше колена и милым белым воротничком. Если оценивать свою внешность, то сейчас я себе нравилась гораздо больше, чем те же несколько дней назад. На бледных щеках, наконец-то, появился здоровый румянец, да и такой уж жуткой тощей я себя уже не видела. Правда, мои ноги, вечно усыпанные синяками смотрелись ужасно. У меня всегда так, даже если чуть-чуть ударишься, обязательно будет синяк.

Поразмыслив немного, я решила спрятать свои ноги за плотной тканью гольфов, которые мне купил Калэб. Усевшись прямо на пол перед зеркалом, я принялась натягивать гольфы в черно-белую полоску. Не знаю, зачем я так пристально всматриваюсь в свое отражение. Такое ощущение, будто я исщу в нем что-то. А что тут можно найти? Лишь взгляд, в котором временами видно столько ожесточения, ненависти и жажды жить, что мороз по коже бегает. Я прекрасно понимала, что не таким должен быть взгляд восемнадцатилетней девушки, но если задуматься, то на восемнадцать я себя никогда и не ощущала. В душе мне намного больше лет.

Покончив с гольфами, я принялась расчесывать волосы. Удивительно, но вся эта подготовка к празднику немного отвлекала меня от всего того безумия, что творилось у меня в голове. Может быть, оно даже и к лучшему, ведь сегодня я планирую навсегда покинуть это место. Мне нужен был план, хоть какой-нибудь, но все-таки план.

Заплетя потуже две косички, я быстренько их завязала резинками. Перед тем как отправиться в ванную, Калэб объяснил мне, что мой персонаж ходит с косичками и ровным пробором. Надеюсь, я сумела отобразить то, чего от меня хотел мой друг.

Избавляя расческу от волос, я подошла к окну, чтобы получше изучить обстановку двора. Волос, конечно, у меня на расческе сталось куча. Хэтти сегодня за завтраком сказала, что позже начнет давать мне витамины, но к счастью, к тому времени от меня здесь и след простынет. Достаточно того, что меня противозачаточными пичкают.

Высокий забор по периметру явно играл против меня и мне следует поискать другую альтернативу. Может, к кому-нибудь в машину забраться? Или дождаться, когда ворота будут открыты и удрать? Нет, здесь нужно смотреть по ситуации и уже тогда определить, как именно будет работать система безопасности.

Я уже хотела отойти от окна, как внезапно увидела белую машину, въезжающую к нам во двор. Автомобиль был чистым-чистым как первый снег, я криво сама себе улыбнулась. А водитель-то отчаянный малый, раз решил на белой машине поехать в такую угрюмую погоду.

Автомобиль остановился у самого входа в особняк, и на крыльце я заметила Лероя. Он стоял в простых спортивных штанах и тонкой белой футболке. Я поежилась, представляя, как холодный осенний ветер обдает его обнаженную кожу. Куртку бы надел что ли. Придурок! Из машины вскоре вышел высокий мужчина брюнет в темно-синем деловом костюме и белой рубашке. Незнакомец широко улыбнулся и открыл свои объятия для Лероя. Мужчины обнялись как старые друзья, которые давно не видели друг друга. Гость продолжал лучезарно улыбаться, в то время как Грейсон не позволял себе такой эмоциональной вольности. Но, кажется, такая сдержанность прибывшего ничуть не смущала. Постояв немного на крыльце, мужчины все-таки зашли в дом. Я отошла от окна и продолжила свои сборы.

— Мотылек идем со мной! — вскрикнул Калэб, буквально вваливаясь ко мне в комнату.

Я сидела на кровати и зашнуровывала свои старые черные мартинсы. Мне показалось, что они прекрасно дополнят образ, а самое главное в них очень удобно и если пойдет дождь, ноги не промокнут, и на грязи уж точно не поскользнусь. Для побега как раз то, что мне нужно. Эти мартинсы я выторговала у посудомойки, не помню, как ее звали. Мне нужна была обувь на осенне-зимний период и за три таблетки снотворного я выкупила ее. Поначалу я натирала себе жуткие мозоли, а потом как-то все прошло.

— Куда? — спросила я, покончив со шнурками. — И почему ты еще не в костюме? — я посмотрела на Калэба, он стоял передо мной, одетый в пижаму.

— Хэтти пока еще не закончила с костюмом. Идем, — Калэб схватил меня за руку. — Суперски выглядишь. К нам приехал дядя Алестер, мы не виделись с прошлого Хэллоуина. Алестер — друг семьи. Он такой крутой, тебе обязательно понравится. Всегда привозит кучу всяких вкусных штук!

Пока мы шли к лестнице, Калэб с упоением мне рассказывал про этого Алестера. Я сразу смекнула, что мой друг нежно любит этого человека и возможно, что привязан к нему так же, как и к Лерою. Но если этот Алестер окажется таким же уродом, как и Грейсон, то тогда я точно повешусь тут с ними всеми.

Когда мы спускались по лестнице, до нас доносились звуки раскатистого и такого искренне веселого смеха. Это было так странно, слышать посторонний смех в стенах этого дома. Оказавшись в гостиной, Калэб отпустил меня и побежал к мужчине, который сидел на диване и разговаривал с Лероем. Значит, водитель белого автомобиля и есть тем самым Алестером.

— Калэб! — он встал на ноги и крепко обнял его.

— Дядя! Наконец-то ты к нам приехал!

Я стояла у лестницы и наблюдала за этой встречей с неким теплом в своем израненном и оледеневшем сердце. Мне даже стало чуточку завидно из-за того, что я никогда не познаю такой же искренней и нежной встречи с близким человеком. Должно быть, это невероятное ощущение.

Разорвав объятия, Алестер посмотрел в мою сторону. Взгляд его ясных голубых глаз не жалил меня и не прожигал во мне дыру, как это часто бывает с Лероем. Мужчина осмотрел меня с ног до головы таким взглядом, будто бы увидел что-то такое, чего прежде еще не встречал. Хотя, учитывая мой маскарад, то так оно и есть. Но как странно… Я непроизвольно пыталась отыскать в этом человеке хотя бы отголосок той темной, давящей ауры, что была у Лероя. Ничего подобного я не почувствовала.

Внешность Алестера тоже не настраивала на опасения: добрая, даже немного заразительная улыбка, волевой подбородок и светящиеся жизнью глаза. Небольшие морщинки в уголках рта и глаз говорили о том, что этот человек любит смеяться, на любу глубокая вертикальная складка отсутствовала. Я мельком глянула на Лероя. Что могло связывать эти две противоположности? Будто черное и белое, огонь и вода… Это ведь несовместимые вещи, разве нет?

Грейсон одарил меня колючим взглядом, явно недовольный тем, что Алестер смотрел на меня больше положенного. Не любит, когда кто-то еще обращает внимание на его игрушку? Козел!

— Это Мотылек! — торжественно объявил Калэб, возвращаясь ко мне.

— Мотылек? — Алестер часто заморгал и легонько тряхнул головой, словно бы пытаясь избавиться от какой-то навязчивой мысли. — Какое интересное имя, — широкая улыбка вновь озарила его лицо.

— Ага, — Калэб потянул меня, подойти поближе к гостю.

— Смотрю, вы уже приготовились к празднику, — Алестер взял меня за руку и поцеловал ее тыльную сторону. — Алестер Коулман.

Я была в шоке… В приятном шоке. Никто и никогда так почтительно со мной еще не обходился. Для меня тычки в спину, отборная ругань и таскание за волосы уже давно стало чем-то настолько обыденным, без чего я уже просто не представляю свою жизнь. И тут неожиданно появляется воспитанный человек, который целует мне руку, словно бы я равная ему. Здесь явно присутствовал какой-то подвох.

— Лерой, — обратился Алестер к своему товарищу, не сводя с меня своих красивых голубых глаз. — Почему ты не сказал, что у тебя в доме поселилось такое юное сокровище?

— Не вижу смысла распыляться на прислугу, — ровным тоном ответил Лерой. — Таких как она пруд-пруди. Сегодня есть, а завтра нет.

— Ты не прав, совершенно не прав.

— Я тоже так думаю, — вставил свое слово Калэб, польщенный тем, что его игрушку оценили.

— Идем, Ал, — Грейсон резко встал с дивана, — нам еще нужно многое обсудить.

— Конечно, — Коулман, наконец-то отпустил мою руку. — Было приятно познакомиться, Мотылек, — он улыбнулся мне и пошел вслед за Лероем.

Это была самая странная и необычная встреча, которая слишком ярко отпечаталась в моей памяти.

16

К вечеру в дом к Лерою прибыло достаточно гостей, чтобы я в их окружении себя начала чувствовать неуютно. Но, несмотря на это, я была рада наблюдать за тем, как гостей становилось все больше и больше. С каждой новой прибывшей машиной я ощущала укрепляющуюся внутри себя надежду. Чем больше будет людей, тем у меня больше шансов сбежать отсюда.

Думая об этом, я непроизвольно касалась того места, где весела подвеска, подаренная мне Калэбом. Мне было дико стыдно перед ним за то, что я дала слова и намеревалась вот-вот его нарушить. Но что поделать? Такова жизнь… Она несправедлива и жестока. К тому же, будет лучше, если я сбегу именно сейчас, а не потом, когда проникнусь к Калэбу дружескими чувствами. Я ощущала, что все идет именно к этому. Обделенная вниманием, я тянулась к этому непростому человеку за теми дорогими крупицами заботы, но это нужно пресечь. Есть только я и моя жизнь, которую нужно спасти, если я не хочу, чтобы ее растоптал Лерой.

В гостиной играла громкая музыка и гости, наряженные в различных монстров, попивая шампанское, смеялись, танцевали и разговаривали между собой. Интересно, а они знают, кто такой вообще Лерой? Едва ли… Иначе бы их здесь не было или в противном случаи, они стали пресмыкаться перед Грейсоном. Такое всегда бывает, когда в поле твоего личного пространства вторгается опасный человек.

Я стояла практически в самом углу комнаты с бокалом пунша в руках. Калэб в костюме Черепашки-Ниндзя с фиолетовой повязкой на глазах сидел на диване и живал конфеты, привезенные ему Алестером. Я смотрела на Калэба и чувствовала, как мое сердце больно сжимается. Что это такое? Тоска? Вот так дела… Медленно я перевела взгляд на Лероя. Его трудно было не заметить среди наряженной толпы. Обычный черный свитер с горлом, темные джинсы и простые ботинки. Несмотря на то, что Грейсон не счел нужным соблюдать общий дресс-код, даже в своей повседневной одежде он выглядел точно Дьявол. Черные цвет — это определенно его стихия. Она идеально отображала душу Лероя, всю ее порочность и жестокость. Уверена, ни один демон не решился бы на него напасть в эту ночь. Праздничный костюм только бы испортил темную ауру Грейсона, и он это прекрасно знал.

Отставив свой бокал на ближайший столик, я сунула безглавую куклу себе подмышку и наклонилась, чтобы поправить сползший с коленки гольф. То ли ноги у меня такие худые, то ли гольфы неудачные, но они постоянно сползают.

— Может быть, нужна помощь? — раздался знакомый голос у меня над головой.

Я выпрямилась и увидела перед собой Алестера. Он был одет в костюм вампира и выглядел в нем очень даже забавно.

— Уже второй год подряд его надеваю, — заявил мужчина, расправляя складки на своей черной мантии и с кровавым подбоем.

— Ясно, спасибо, но помощь мне не нужна, — я вязала свой бокал и отпила из него.

— Калэб мне все уши прожужжал о том, какая вы прекрасная девушка и замечательная подруга, — Алестер глянул в сторону все еще уплетающего сладости Калэба.

— Видимо не настолько прекрасная, раз проигрываю конфетам, — я улыбнулась, и это было так странно. Я привыкла к другой форме общения, и она не такая радушная, как эта.

— Как вы сюда вообще забрели? — Алестер перевел свой взгляд вновь на меня.

— Я сюда не забредала, меня привели, — я пожала плечами.

— У вас очень красивые глаза, вам когда-нибудь говорили об этом? — Коулман сосредоточено разглядывал меня, словно намереваясь дать оценку. — Не подумайте, что я к вам пристаю с похабными и избитыми комплементами. Просто ваш взгляд… Он такой взрослый, рассудительный, печальный и в то же время кричащий о нехватке внимания и любви. Я иногда занимаюсь рисованием, и порой мне говорят, что в своих картинах я прекрасно изображаю самую сильную сторону человеческой красоты.

Я не знала, что сказать. Второй раз за день Алестер ввел меня в ступор, из которого я никак не могла выйти. Этот человек за считаные мгновения обнажил мою душу и описал ее так точно, что стало даже жутко. Я знала, что глаза — зеркало души, но не воспринимала это в буквальном смысле.

— Вы смущены? — Алестер заулыбался.

— Немного сбита с толку, — я смотрела на этого человека и не знала, можно ли ему доверять. Интуиция молчала, а значит мне нечего опасаться. К тому же природная энергетика этого человека была такой же светлой, как и его глаза.

— Понимаю. Простите, если позволил себе лишнего.

— Ничего… Страшного, — я заикнулась, впервые услышав слова извинения, что были адресованы мне.

— Знаете, иногда я люблю выкурить сигаретку на свежем воздухе, особенно люблю это делать, когда уже наступил вечер. Не желаете составить мне компанию?

Я посмотрела на Лероя, он разговаривал с каким-то упитанным мужчиной в карнавальной маске. Но беседа не мешала Грейсону следить за мной. Его взгляд жег мне кожу, и я поежилась.

— Не волнуйтесь. Я знаю, что Лерой не выносит курящих в доме, поэтому мы это сделаем на крыльце. Кстати, вы курите?

— Да, — я закивала головой, ощущая, как сильно успела соскучиться по сигарете.

— Не скажу, что это хорошая привычка, но иногда жизнь вынуждает нас обзавестись негативными качествами.

— Пожалуй, вы правы, — я последовала за Алестером не только для того, чтобы покурить, но и оценить обстановку во дворе. За нами увязался Калэб.

— А куда это вы?

— На улицу, хочешь с нами? — спросил Алестер.

— Конечно.

Мы стояли на крыльце и курили. Какое блаженство иметь возможность вновь вдыхать сигаретный дым! Учитывая, что я готовилась к побегу, мои нервы были натянуты как струны, и мне требовалась хоть какая-то разрядка.

Ворота не были закрыты, я это отметила сразу же, как только вышла на улицу. Этот факт меня успокаивал и радовал.

— Хотите конфет? — спросил Калэб, копаясь в своем ведерке в виде тыквы.

— Хотим, — ответил Коулман, зажав сигарету губами. — Какие у тебя есть?

— Шоколадные, леденцы и желейные, — перечислил Калэб.

— Леденец, — ответила я.

— Шоколадную, — произнес Алестер.

Апельсиновый привкус конфеты с примесью никотина рождали во рту некое безумие.

— О! Вы поглядите, кто к нам приехал! — заявил Калэб, тыча пальцем в подъехавшую машину. Миниатюрный автомобиль вишневого цвета принадлежал Клариссе. Женщина вышла на улицу, облаченная в развратную монашку и уверенной походкой направилась к дому. Ее длинные ноги в черных чулках и черных лакированных туфлях на высоком каблуке выгладили просто потрясающе. Изящная фигура была стянута облегающим кротким платьицем, что отдаленно напоминало рясу. На груди поблескивал крестик. Тугие светлые локоны красиво подпрыгивали на каждый шаг этой женщины.

Рядом с ней я себя вдруг почувствовала жуткой уродиной. Я никогда не была о себе высокого мнения, но сейчас моя неуверенность возросла в сто крат. На фоне блистающей Клариссы я была лишь бледной тенью тем самым невзрачным Мотыльком с вечно избитыми коленками и слишком крупными для моего лица глазами. Почему я вообще начала париться по поводу своей внешности? И почему в ночном октябрьском почти, что ноябрьском небе вдруг повеяло ядовитым духом конкуренции? Я не собиралась соперничать и претендовать на сердце Дьявола… Наверное…

— Привет, — Кларисса на секунду задержалась на крыльце, чтобы удостоить нас своим вниманием. Какая честь! От ее общества меня стало подташнивать.

— Привет, — судя по недовольной моське Калэба, он тоже не особо был в восторге от этой развратной монашки.

— Лерой в доме? — Кларисса посмотрела на меня оценивающим взглядом.

— Да, где-то среди гостей, — ответил Алестер.

— Спасибо, — то ли намеренно, а может, и нет, виляя бедрами из стороны в сторону, незваная гостья прошла внутрь особняка.

— Кто это? — спросил нас Коулман.

— Подружка Лероя, — ответила я, удивляясь тому, насколько мой ответ был пропитан желчью. Ну, все, приехали, называется.

— Смешно, — хохотнул Алестер и, докурив сигарету, бросил ее на землю, а затем затоптал ее носком своего ботинка.

— Почему? — я не совсем поняла шутки.

Калэб и Коулман обменялись многозначительными взглядами, отчего я еще сильней захотела узнать ответ на свой вопрос.

— Тут все очень просто, — начал Алестер. — Лерой не тот человек, который нуждается в постоянных отношениях.

— Но Кларисса еще этого не знает, — хихикнул Калэб, закидывая себе в рот очередную конфету.

— Вот-вот. За все то время, что я знаю Лероя, у него были десятки различных женщин. Все они влюблялись в него по уши. Даже не знаю, чем этот засранец их берет. Дьявол во плоти, честное слово, — Алестер заулыбался, а меня всю передернуло от этого сравнения. Значит, не одна я заметила в Лерое дьявольское начало? — Так вот, каждая новая женщина почему-то была совершенно уверена, что именно она способна изменить нашего дорогого друга, сделать его лучше, искоренить его жестокость. И, похоже, эта Кларисса тоже в этом убеждена.

— Нужно вернуться в дом, тут холодно, — пожаловался Калэб.

— Да, тем более, нужно помочь этой бедной женщине, — согласился Алестер. — Лерой церемониться не привык, как бы скандал не разразился, ведь женское сердце такое ранимое.

— Мотылек, идем, — кивнул мне Калэб.

— Сейчас, я только докурю и сразу вернусь, — торопливо ответила я.

Мой друг посмотрел на меня так, словно определенная часть его сознания догадывалась о моем замысле. Меня окутало неприятное чувство вины, хоть я и пыталась себя убедить в том, что у меня не должно быть друзей и слабостей. Ничего не сказав, Калэб поспешил за Алестером.

Я сделала глубокую затяжку и блаженно выдохнула дым. У ворот появилась очередная машина с гостями. Вокруг почти никого не было, кроме охраны. Нужно решаться именно сейчас, пока Лерой отвлечен Клариссой. Как бы там ни было, но эта женщина сама того не понимая, своим появлением сыграла мне на руку.

Не думаю, что каждый охранник знает меня в лицо, а даже если и так, то дам им всем по яйцам и убегу к чертовой матери. Покоя не давали слова Алестера насчет женщин Лероя и их болезненной привязанности к нему. Должно быть, это ужасная участь — любить человека, который не способен испытывать нечто подобное. К черту Грейсона! К черту все!

Выбросив окурок, я направилась в сторону ворот. Сердце буквально дребезжало в груди, и я стала опасаться, что сейчас могу грохнуться в обморок. Нет уж, не сейчас. Сжав руки в кулаки, я чувствовала, как ногти больно впились в кожу ладоней. Меня обдало холодным ветром и на миг даже дышать стало трудно. Я подошла к воротам, у которых стояли два крупных охранника. Сейчас и решиться моя судьба, я была готова в любой момент начать оборону. Поравнявшись с охраной, я прочистила горло.

— Мое такси еще не подъехало? — зачем я вообще об этом спросила.

— Нет, — ответил один из мужчин.

— Черт, — я нахмурилась и пошагала прочь. Преступив незримую черту ту, за которой переставал существовать темный мир Лероя, мне вдруг стало невыразимо легко. Неужели все настолько просто? Нужно было всего лишь подобрать удобный момент? Как-то уж слабо в это верилось, но, тем не менее, я уже стояла за чертой.

— Мотылек! — вдруг раздался за моей спиной голос, от которого я тут же замерла на месте, будто громом пораженная.

Я медленно, слишком медленно, будто бы опасаясь, что мне послышалось, обернулась. У автомобиля, который только что въехал во двор Грейсона, стояла высокая стройная женская фигура, одетая в костюм кошки. Я моргнула и даже не заметила, что у меня на глазах выступили слезы. Недавно я дико завидовала Калэбу потому что, он способен испытывать искреннюю радость от встречи с дорогим его сердцу человеком. Теперь же я, кажется, ощутила то же самое. Именно в этот момент, стоя за гранью мира, что принадлежит Лерою, я отчетливо ощутила, что и в моей жизни есть человек, которым я дорожу. Амис… Это была Амис.

Я разрыдалась как маленький ребенок, который потерялся среди чужих людей и вот, наконец-то, нашел свою мать. Заливаясь слезами, я изо всех ног бросилась к своей подруге, но проклятый шнурок на моих мартинсах так некстати развязался и я, наступив на него, проехалась коленками по асфальту. Было больно, даже очень, но я не обратила на это никакого внимания. Тут же поднявшись, я буквально влетела в Амис и чуть не сбила ее с ног. Обвив ее шею своими руками, я уткнулась подруге в плечо и горько заплакала, навзрыд, с надрывом и диким жжением в груди от нехватки воздуха.

От Амис приятно пахло сладковатым ароматом духов. Ее клиенты часто одаривали подобными подарками и от подруги почти всегда классно пахло. Но надо же… Я уже успела об этом забыть. Почему я плакала? Не знаю… Это была смесь радости, отчаянья и невыразимой досады оттого, что наши жизни сложились именно таким хреновым образом.

— Девочка моя, — Амис крепко обняла меня и поцеловала в обе щеки. — Солнышко, не плачь, не плачь, — она успокаивала меня, а я напротив — плакала еще больше.

— Помощь нужна? — из машины выглянул мужчина лет сорока пяти.

— Нет, Тед, спасибо, я сама.

— Хорошо, тогда я жду тебя в доме, — машина плавно отъехала от нас.

— Идем, — Амис взяла меня за руку. — Не нужно нам стоять у ворот. Пойдем, дорогая.

Продолжая всхлипывать, я кивнула и поплелась за подругой. Мне все еще не верилось в том, что мы снова встретились. От рыданий у меня сильно разболелась голова и разодранные колени, будто стремясь добить меня, начали болеть как ошалелые. Ладно, что уж не в первый раз.

Мы зашли в дом, где праздник был в самом разгаре. Ни Лероя, ни Клариссы я нигде не обнаружила, внутри словно бы все перевернулось, но сейчас думать об этом дерьме не хотелось. Нам с Амис нужно было уединиться и лучшего места, чем ванная комната я в тот момент не нашла.

Заперев за собой дверь, я отложила безголовую куклу и умылась холодной водой, чтобы прийти в себя. Амис уселась на бортик джакузи и осмотрелась по сторонам. Когда я пришла в хлипкий, но все же покой, я повернулась к подруге лицом. Мы ничего не говорили друг другу несколько долгих минут. В карих глазах Амис отчетливо читалось сожаление и досада за то, что со мной происходит. Я подошла к ней и уселась прямо на холодный кафельный пол, положив голову на колени Амис. Она погладила меня по голове, и мне вдруг стало так спокойно на душе. Моя подруга — единственный человек, которому я позволяла трогать свои волосы, во всяком случаи добровольно.

— Рассказывай, дорогая, — вдруг тихо проговорила она и я, снова не удержавшись, разрыдалась.

17

— Такова наша судьба, — проговорила Амис после того, как я ей рассказала обо всем, что со мной приключилось в доме Лероя. — Но это не самое ужасное, что могло случиться.

— А что может быть еще хуже? — я подняла свои заплаканные глаза на подругу.

— Смерть. Мучительная и тяжелая смерть. Поверь, многие наши девочки и суток не проживали с момента их выкупа. Уродов в мире предостаточно. Знаешь, я очень переживала, когда узнала, что тебя купили. Все думала о том, как ты сама справишься со всем этим, — я заметила, что на глазах Амис тоже навернулись слезы.

— Как видишь, еще не умерла, — я нервно хохотнула. — Но мне здесь так тяжело, жизнь в борделе теперь мне не кажется такой уж мрачной и трудной.

— Почему именно тебе тяжело? В сексуальном плане? — Амис взяла в свои руки мои холодные ладони.

— Как ни странно, но нет. Любое физическое воздействие я выношу нормально. Мне трудно в моральном плане. Всякий раз, когда Лерой просто оказывается рядом со мной, меня будто бы всю ломает изнутри. Его тяжелый взгляд, давящая энергетика, любой его жест и даже аромат одеколона — все это производит на меня такое впечатление, от которого трудно избавиться. Я не привыкла к этому. Временами в голове такой идиотский беспорядок бывает, хоть волком вой. Прежде я никогда так остро не реагировала на людей. Мне все кажется, что если я покину это место, то мне станет легче.

— Не станет, — перебила меня Амис.

— Почему?

— На это есть много причин. Поверь мне, побег — не самая лучшая идея.

— А находиться здесь? — вспылила я, вставая на ноги. — Здесь лучше?

— Мотылек, знаешь, в чем твоя проблема? В том, что иногда чувства и ощущения берут верх над твоим умом. Хорошо, ты сегодня хотела убежать отсюда, но куда?

— К тебе, — не раздумывая ответила я.

— То есть вернуться обратно в бордель?

— Получается, что да, — я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Ты думала о том, что тебя там ждет по возвращению? — Амис поддалась чуть вперед, всматриваясь в мое лицо испытывающим взглядом.

— Нет, — честно призналась я.

— Тогда я тебя объясню. Блэйк еще тот говнюк и трус. Это ты и без меня прекрасно знаешь, но видимо ты еще не совсем разобралась с Лероем. Я попросила одного своего клиента накопать информацию про этого типа. Поверь, биография у этого Грейсона достаточно своеобразная, надеюсь, ты знаешь, что происходило со всеми девками, которые здесь были до тебя?

— Догадываюсь, — я почесала колено и наморщилась от боли. Я совсем забыла, что снова на них «проехалась» по асфальту.

— Он их убивал, — твердо проговорила Амис, и мне стало немного не по себе от ее тона. — Наша жизнь, конечно, полное дерьмо, но эта жизнь — все, что у нас есть, понимаешь? Лерой убивал женщин потому что, они так же как и ты пытались убежать или того хуже убить этого Грейсона. А теперь представь хотя бы на секунду, ты возвращаешься в бордель. Блэйк тут же тебя хорошенько отлупил бы за то, что ты вернулась и вместе с тем принесла ему кучу лишних проблем. Ты не понаслышке знаешь, каков этот мудак, когда лупит. Потом, он бы тебя со всеми потрохами сдал Лерою, пытаясь спасти свою поганую жизнь. А Лерой бы тебя искал, чтобы наказать и наказанием бы этим была смерть. Ты об этом думала? Знаешь, как этого Грейсона зовут в определенных кругах? Дьявол. Такая кличка сама за себя говорит.

Амис все резко и точно расставила по полочкам. Я ведь действительно ничего не проработала и просто хотела совершить побег. Такой импульсивный поступок — полный идиотизм, который я едва не допустила.

— А даже если бы ты не вернулась в бордель, куда ты пошла бы? Ни денег, ни документов, ни оружия. Тебя или бы Лерой нашел и прикончил, или попала бы в лапы владельцев другого борделя, где бы тебя имели несколько мужчин одновременно. Ты этого хочешь? Так может быть жизнь в этом доме не такая уж и плохая? Ты сыта, одета и здорова, а секс… Знаешь, я приучила себя к тому, чтобы получать от него удовольствие. Так проще.

Я внимательно слушала свою подругу и понемногу начала понимать, что во многих вещах она совершенно права.

— Как бы там ни было, тебе повезло больше, чем многим другим девочкам. У тебя есть комната, и даже друг, как его там? Калэб? Живи спокойно и возможно это убережет тебя.

Слезы вновь стали душить меня, но я справилась с ними. Может быть, Амис действительно права? Может, лучше смириться и попытаться свыкнутся со всем тем, что меня окружает?

— Иди сюда, — подруга встала и обняла меня. — Прости, если я была резка, но это реальность. Не дай этому уроду сломать тебя. Ты сильная, намного сильней всех тех девушек, которых я знаю. Знаешь, когда Тед предложил меня сопроводить его на праздник, я хотела отказаться, пока не узнала, к кому мы едем. Поэтому, я кое-что для тебя прихватила, — Амис отпустила меня и полезла в свою маленькую сумочку. — Вот, — она протянула мне запечатанную пачку сигарет и красную помаду.

— Спасибо, а помада зачем? — я быстро спрятала сигареты под резинку своих трусиков.

— Многим мужчинам нравится красная помада на губах женщины, особенно когда она опускается, делать ему минет. Если ты хочешь сохранить свою жизнь, то поработи Лероя с помощью секса. Поверь, когда женщина целиком и полностью удовлетворяет мужчину, он никогда не лишит себя такого удовольствия. Мужики любят себя, и эгоизм часто руководит их умом. Как только почувствуешь, что взяла его на крючок сможешь расслабиться. Возьми, к примеру, меня. Мужики готовы драться за ночь со мной. Каков итог? Блэйк меня боготворит, я живу и ни в чем себе не отказываю. Может быть, когда-то я стану свободной и вместе мы укатим куда-нибудь в теплые страны и начнем нашу жизнь с чистого листа. А пока, пока мы должны протаптывать себе путь.

Я крепко сжала в руках футляр с помадой, словно бы это был тот самый ключ к моей такой необходимой свободе.

— Мотылек! Ты здесь? — вдруг в дверь ванной постучали несколько раз. Это был Калэб.

— Да, — я спрятала помаду в лифчик и открыла дверь. Калэб вошел в ванную комнату и посмотрел на меня встревоженным взглядом. — Что случилось? — я нахмурилась.

— Лерой, — голос моего друга дрогнул и еще чуть-чуть и по его щекам скользнут слезы. Да что это за день такой сопливый?!

— Что с ним? — я напряглась.

— Он ссориться с Клариссой у себя в кабинете, — торопливо проговорил Калэб, нервно вертя в руках ведерко с конфетами. — Мне страшно, я боюсь скандалов. Алестер никак не может успокоить их. Лерри уже за пистолет схватился. Мне страшно, сделай что-нибудь.

Я бросила встревоженный взгляд на Амис.

— Мне нужно идти.

— Иди, я и сама уже должна вернуться к Теду.

Калэб схватил меня за руку и повел за собой. Я быстро перебирала ногами, стараясь снова не споткнуться и не упасть. И каким образом я могла повлиять на ситуацию с Клариссой и Лероем, мне было совсем непонятно.

Калэб потащил меня в левое крыло дома. Мы шли мимо гостей, музыка неприятно била по барабанным перепонкам, а удушающая смесь различных духов внезапно вскружило голову. Хотя, может дело было не в этом, а в том, что я наревелась, и теперь в мыслях творился полный беспредел.

Ноги не слушались меня, и я постоянно спотыкалась, но все-таки не упала. Калэб держал меня за руку сильней, чем обычно и это служило верным знаком его запредельного напряжения. Видимо, мой друг был не частым свидетелем скандалов и поэтому они так сильно его пугали. А если в ход еще идет и пистолет, то тут вообще уже начинается какой-то дурдом.

Конечно, с одной стороны мне льстило то, что Калэб считал меня тем человеком, который способен остановить надвигающуюся бурю в лице его брата. Но с чего Калэб вообще взял, что я могу что-либо предотвратить? Низкая и физически не очень уж и развитая, а сейчас еще с разбитыми в миллионный раз коленками, я выглядела жалко. К тому же, раз Алестер — человек достаточно крупный — не может справиться с Лероем, то, как мои пятьдесят килограмм и метр шестьдесят роста исправят ситуацию? Искренняя вера Калэба в меня, не могла не умилять и вместе с тем не смешить.

Мы поднялись на второй этаж, прошли небольшой коридор и к нам на встречу вышел Алестер. Его широкая и заразительная улыбка отсутствовала, и это казалось мне чем-то очень странным. Для меня этот человек стал ходячим синонимом слова «улыбка» и видеть его серьезным — нечто нереальное.

— Ну и зачем ты ее привел? — спросил Алестер у Калэба. — Хочешь, чтобы твоя подружка тут в обморок упала? Лерой взбешен и не контролирует себя.

— Она поможет, — твердо заявил Калэб и потянул меня к двери, за которой до нас доносились звуки ссоры.

— Он меня не впускает, думаешь, впустит вас? — спросил Алестер.

Калэб ничего не ответил и толкнул ногой дверь. Мы зашли в комнату, что по своему интерьеру напоминала кабинет. Черно-белая цветовая гамма, большой письменный стол, кожаный стул, крупный кожаный диван, большое окно и несколько книжных полок. Никаких цветов, картин или еще каких-нибудь безделушек, которые смогли бы вдохнуть жизнь в это помещение. Здесь время застыло так же, как и во всем доме.

Лерой стоял неподалеку от своего рабочего места, а Кларисса находилась у окна. Судя по черным разводам туши на ее щеках, она недавно плакала. Грейсон сжимал в руках пистолет и уничтожающим взглядом смотрел на Клариссу. Я не думала, что их скандал действительно зашел так далеко.

Когда мы вошли, Лерой бросил в нашу сторону краткий неодобрительный взгляд, но ничего не сказал. Зашла бы я одна, он точно пристрелил сначала меня, а потом и свою бывшую подругу.

— Убьешь меня на глазах у своего брата? — спросила Кларисса, всхлипнув.

— Ты знаешь меня. Я тебе четко сказал, что ты мне больше неинтересна, но твоя тупая голова решила испытать мое терпение на прочность.

— Лерой, но нам же было хорошо вместе, — женщина расплакалась и умоляющим взглядом посмотрела на Грейсона. — Неужели ты ко мне не чувствуешь того, что я испытываю к тебе?

— Нет, — спокойно ответил Лерой, и в этом покое таилась та самая жестокость, которую женское сердце так боится ощутить. — Ты сама предопределила свою судьбу, — Грейсон направил пистолет в сторону Клариссы.

— Лерри! Лерри! Не надо! — вскричал Калэб, бросив на пол ведерко с конфетами и прижав руки к ушам.

Лерой никак не отреагировал на восклицания своего младшего брата. Калэб начал плакать и кричать что-то бессвязное. Я метнула взгляд в сторону Грейсона и в голове у меня будто бы что-то щелкнуло. Не знаю, что это было, но я буквально подскочила к Лерою и ухватила его за руку, в которой у него находилось оружие. Пространство кабинета пронзил звук выстрела, и любые рыдания тут же прекратились. Повисла мертвая тишина и меня вдруг качнуло в сторону.

Я четко почувствовала, когда пистолет выстрелил. Хоть рука Лероя не дрогнула, мне почудилось, что по моим нервным окончаниям прошел заряд электрического тока, насыщая клетки сумасшедшей порцией адреналина. Я вцепилась в кисть Грейсона мертвой хваткой, отчего у меня даже пальцы занемели. Но если бы я этого не сделала, то Лерой точно бы прикончил Клариссу, а так пуля угодила в потолок.

Грейсон посмотрел на меня с высоты своего роста и если бы он умел, то непременно испепелил мою бренную оболочку, не задумываясь. Я медленно начала осознавать, что своим вмешательством разгневала Дьявола. Бык уже пробудился и сейчас бьет копытом по земле, готовясь проткнуть меня своими острыми рогами. Уже знакомое чувство жалящей и вместе с тем давящей энергетики окутало меня, заставляя колючий мороз бегать по коже.

Зачем мне эта Кларисса вообще сдалась?! Кто она мне такая? Никто. А я почему-то полезла на рожон, будто мне это больше всех нужно. За меня бы кто-нибудь вступился и пощадил, но нет, самой всегда приходиться все разгребать.

Лерой стряхнул со своей кисти мою руку и нацелил пистолет теперь мне в грудь. Я ощутила через тонкую ткань платья горячее дуло оружия и меня всю передернуло. Стало даже немножко смешно. Это и есть мой конец? Сдохнуть из-за какой-то шлюхи, которую я видела раза два в своей жизни? Похоже, у судьбы действительно отлично развито чувство юмора.

Грейсон смотрел на меня немигающим взглядом. Его глаза были черны, и я даже не могла отличить радужку от зрачка. Губы превратились в тонкую белую полоску, делая лицо Лероя словно бы высеченным из камня.

— Лерри! Пожалуйста! — взвыл Калэб, давясь собственными слезами. Мне отчаянно захотелось его успокоить, но я не могла этого сделать. Мне почему-то казалось, что если я отведу взгляд в сторону, то Грейсон тут же выстрелит. Я не могла позволить этому человеку одержать надо мной верх. Захочет убить, убьет в любом случаи, но при этом навсегда запомнит мой взгляд, полный решительности, а не страха или мольбы.

Лерой сдавленно рыкнул, словно дикое животное и убрал от меня пистолет. Я выдохнула, и мои коленки тут же задрожали.

— Пошли все вон, — процедил сквозь зубы Грейсон. — Праздник окончен.

Мы все как один тихо вышли из кабинета. Не знаю, что повлияло на Грейсона, может быть все дело в Калэбе, но я искренне радовалось, что моя жизнь осталась при мне. Глянув на заплаканную Клариссу, я увидела в ее глазах те же чувства, что захлестнули и меня. Вцепившись обеими руками в свой крестик на груди, женщина шмыгнула в сторону лестницы, даже не поблагодарив за ее спасение. Впрочем, мне эти благодарности и не нужны, я сделала то, что посчитала правильным и справедливым.

18

Калэб никак не мог успокоиться, и я уже битый час сидела с ним в его комнате и всячески утешала. Если честно, то я никогда не умела поддержать человека хорошим словом. Как-то это у меня не получается. Я прекрасно понимала, какой страх сейчас поселился в душе Калэба и переживала вместе с ним все то, что мой друг сегодня увидел. Но это никак не помогало мне отыскать те самые слова, которые бы помогли Калэбу. А может они сейчас и нужны?

— Все хорошо, все хорошо, — постоянно повторяла я, поглаживая Калэба по спине.

— Я вообще не нюня, — вдруг заявил он, утирая красный нос рукавом своего костюма. — Просто сильно испугался.

Мне стало по-доброму смешно. Слышать слово «нюня» от человека, который внешне похож на взрослого мужчину немножко странно.

— Не переживай, я о тебя так даже и думать не собиралась.

— Правда? — Калэб вопросительно смотрит на меня.

Меня удивляет то, насколько ему ценно мое мнение. С каждым прожитым днем в этом доме, я все отчетливей и отчетливей начинаю ощущать свою значимость. Здесь в сравнении с борделем, я была человеком, пусть лишенная свободы и временами права выбора, но все-таки человеком. Алестер относилась ко мне с уважением, делал комплементы, а Калэб нуждался в моей поддержке и даже в защите. Кем я была в борделе? Обычная официантка, которую мешали с грязью, избивали и морили городом. Там я себя даже животным не чувствовала. Просто вещь, пыль под чужими ногами. Пожалуй, я наконец-то смогла распознать единственную положительную черту в своем проживании в этом доме. Не то, что бы это меня сильно утешало, но все же давало каких-то внутренних сил, которые я растрачивала быстрей, чем успевала их восполнять.

— Правда, — ответила я и обняла Калэба.

— Мне так хотелось, чтобы этот праздник прошел круто, — он откашлялась.

— Ну ладно тебе. Впереди еще будет достаточно других праздников, которые мы обязательно справим на высшем уровне.

— Правда? — Калэб снова уставился на меня с вопросительным взглядом.

— Конечно.

— Здорово! А то мне уже надоело, что в этом доме никто кроме меня не хочет праздников. Теперь нас двое и мы команда! — Калэб вытащил из-под воротника своего костюма кулон с надписью «Лучшие друзья».

— Да, мы команда, — я нащупала у себя на шее такой же кулон и тоже достала его. Это было так по-детски, но этот момент такого вот дружеского единения сильно запал мне в душу.

— Я так устал, — Калэб зевнул.

— Хорошо, давай я тебе помогу расстелить кровать, — я встала на ноги.

— Окей, — друг ринулся мне на помощь. — А ты останешься со мной на ночь? — спросил он, когда мы уже все закончили.

После пережитого шквала эмоций мне совсем не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Светлая энергетика Калэба окутывала меня и здорово успокаивала. Момент ошибочного умиротворения хотелось продлить подольше.

— Останусь, — ответила я.

— Круто! Тогда забирайся в кровать, — Калэб сбросил обувь и подбежал к двери, чтобы закрыть ее на ключ.

Я сняла свои мартинсы вместе с гольфами и прямо в платье залезла под одеяло, оставив помаду и сигареты на прикроватной тумбочке. Как же все-таки странно! Я вдруг вспомнила, когда в первый раз попала в эту комнату. Так страшно было, когда меня здесь заперли на ключ. А сейчас… Сейчас я была рада этому.

Закрыв дверь, Калэб выключил свет и, подбежав к прикроватной тумбочке, включил ночник. На потолке тут же отобразилось красивое ночное небо.

— Ух ты! — произнесла я и словила себя на мысли, что сейчас повела себя так же восторженно, как это обычно делает Калэб.

— Ага, — он улегся рядом со мной. — Этот ночник мне Лерри подарил. Клевая штука.

— Не то слово, — я еще очень долго рассматривала эту великолепную иллюзию света, пока не заметила, как и заснула.

Утром я проснулась оттого, что мне было дико жарко. Я буквально не могла дышать, а голова раскалывалась на части, когда я пыталась ею пошевелить. О нет! Только не это! Я уже прекрасно знала, что мне сулит такое «веселое» пробуждение, но хотелось надеяться, что мои предположения ложны. Все же я вечера здорово наплакалась и пережила довольно серьезное эмоциональное напряжение. Может быть, все дело именно в этом?

Я медленно повернулась на спину и чуть не ударила рядом спящего Калэба локтем. Все мое тело горело, словно бы по венам пустили раскаленную лаву. В ушах стоял шум, а грудная клетка жгла. Отбросив в сторону одеяло, я помахала перед лицом руками, чтобы хоть какая-нибудь прохлада обдала кожу. Ничего не помогало.

Коснувшись свое лба, я сдавленно застонала, убеждаясь в том, что заболела. У меня была температура и судя по потрескавшимся губам, достаточно высокая. Не стоило мне в одном платье вчера бегать по улице, тем более что ветер был прохладным. Я и так слаба здоровьем. Но черт подери! Мысли о долгожданной свободе заставили мою рассудительность отключиться, за что, собственно я и поплатилась. Прекрасно! Только соплей и температуры мне не хватало для полного счастья.

Калэб стал ворочаться и, откашлявшись, он вскоре проснулся. Судя по сильному кашлю, мой дружок тоже простудился. Ну, все… Лерой точно мне голову оторвет. Обвинит в том, что я нарочно его брата заразила.

— Доброе утро, — прохрипел Калэб и тут же скривился, видимо, ощутив боль в горле.

— Доброе, — мой голос тоже осип, но не так сильно.

— Ой, кажется, мы заболели, — друг сел и зашелся в диком приступе сухого кашля.

Я шмыгнула носом и чхнула так сильно, что казалось, будто мозги в голове задребезжали. За одним чихом последовал еще один и еще один. Ну, емае! Задержав дыхание, я почесала нос, и чих вроде бы отпустил меня.

— Нужно идти к Хэтти, — гундося, заявил Калэб. — Она нам обязательно поможет.

— Окей.

Мы как две старые клячи, привалившись, друг к другу медленно спустились в гостиную. Голова немного кружилась, а в ногах внезапно образовалась ужасная слабость. Если бы Калэб не поддерживал меня, то я бы непременно снова скатилась вниз по ступенькам. Ненавижу болеть! Когда я болею, то чувствую себя по-особенному немощной, а это отвратительное ощущение.

В гостиной уже все было идеально убрано и когда только Хэтти успевает за всем следить? Я бы в этой бесконечной уборке давно бы уже загнулась.

Кое-как мы дошли до кухни. Алестер уже сидел за обеденным столом и пил кофе. Заметив наше появление Коулман широко улыбнулся, а затем едва заметно нахмурился.

— Что с вами? По вам будто поезд проехался.

— Неа, мы просудились, — шмыгая носом, ответил Калэб и хохотнул. Странно, даже в болезни он находил над чем посмеяться.

— А это еще что за новости? — строго спросила Хэтти, повернувшись к нам лицом.

— Да мы не специально, — решилась я оправдаться. — Вчера еще все было хорошо, а теперь, — я запнулась и чихнула так, как будто в последний раз.

— Так! А ну марш в гостиную, — скомандовала Хэтти. Такой серьезной я видела ее впервые. — Сейчас ноги будите парить. Тоже мне! Вздумали болеть здесь.

Мы с Калэбом переглянулись и синхронно чхнули.

По телевизору шел мультик «Мадагаскар» и пока герои плыли на корабле, ссорясь друг с другом, Хэтти принесла нам по стакану подогретого молока и подлила в тазики с горчичным порошком еще немного горячей воды.

— Обожаю молоко, — заявил Калэб, смакуя свой напиток.

— Ну, такое себе, — я посмотрела на свой стакан и, увидев на молоке пенку, скривилась. Гадость какая-то!

— Пейте, — настойчиво проговорила домработница, обращаясь ко мне.

Ну что же, делать было нечего, и я залпом выпила все молоко. На вкус — гадость, но зато отлично успокаивало раздраженное горло, и кашлять хотелось уже значительно меньше.

— Потом еще подолью воды, а после разотру и вот еще, — Хэтти забрала у нас стаканы и достала из кармана своего передника градусники. — Измерьте температуру, — она передала градусники мне.

— Хорошо.

Все это выглядело, конечно, немножко странно. Я думала, что нас сейчас напичкают антибиотиками и отправят в кровать, но, похоже, Хэтти не из тех людей, которые привыкли лечиться исключительно таблетками.

Температура у нас с Калэбом оказалась одна и та же, тридцать восемь и три. Ладно, это еще не страшно, как-то у меня была температура сорок один, вот тогда было «весело». Голова шла кругом, все тело ломило, а мне нужно было сделать генеральную уборку в кафе. Если бы Амис тогда со скандалом не выпросила у Блэйка жаропонижающее, я бы непременно сварилась.

— Мультики смотрите? — в гостиную зашел Алестер.

— Ага, — Калэб хохотнул, увлеченно наблюдая за пингвинами, которые постоянно повторяют «Улыбаемся и машем, парни». — А ты уже куда-то собрался?

— Да, у меня самолет через час, — Коулман глянул на свои наручные часы.

— Я думал, что ты еще останешься на денек, — Калэб немного загрустил.

— С радостью, но я на Хэллоуин едва сумел выбраться, — Алестер пожал плечами, и по выражению его лица было понятно, что ему и самому не очень приятно расстраивать Калэба.

— Понятно. А Лерри где?

— Он в спортзале с раннего утра, я его уже предупредил об отъезде. Не грусти, малый, — Коулман подошел к Калэбу и похлопал его по плечу. — Я еще приеду. Работа, сам понимаешь.

— У вас у всех работа, — возмущенно пробормотал Калэб, кашлянув. — Никому кроме Хэтти и Мотылька до меня нет дела.

— Ты сам прекрасно знаешь, что это неправда, — Алестер стал серьезным. — Просто и мне, и Лерою нужно работать, чтобы была возможность покупать тебе подарки, понимаешь? Тем более, ты всегда можешь мне позвонить, и мы поболтаем. А чтобы тебе совсем грустно не было, держи, — Коулман достал из внутреннего кармана пиджака черный бумажник и протянул Калэбу купюру в пятьдесят долларов. — Как выздоровеешь, поедешь, купишь себе что-нибудь. Пусть это будут твои личные карманные деньги.

Калэб взял деньги в руки и с восторгом посмотрел на них. Видимо, прежде ему никто не давал те же пятьдесят долларов просто так в руки.

— Спасибо, я бы тебя обнял, но испачкаю соплями, — Калэб хихикнул и снова откашлялся.

— Мотылек, — Алестер посмотрел на меня, пряча бумажник на место. — Был рад познакомиться с вами, вы произвели на меня неизгладимое и положительное впечатление своим обаянием и проникновенным взглядом.

Я застыла на месте и даже немного приоткрыла рот. Вот так слова! Хотя, сейчас с красным носом, опухшими от вчерашних слез глазами, разбитыми коленками, да еще и с насморком, во мне трудно разглядеть то обаяние, о котором говорил Алестер. А есть ли оно вообще у меня?

— Спасибо, — ответила я. — Мне тоже было приятно с вами познакомиться.

— Надеюсь, мы еще встретимся, — Коулман улыбнулся мне. — Удачи вам обоим.

— Спасибо, — одновременно с Калэбом проговорила я, когда Алестер направился к входным дверям, где уже стоял его небольшой чемодан.

Когда Коулман покинул нас, через несколько минут из левого крыла дома вышел Лерой. Он был одет в спортивные штаны, а черная майка висела у него на плече. По крепкому и мускулистому телу скользили маленькие капельки пота, поблескивая при дневном свете. Я глянула на татуировку быка, сейчас это чудовище казалось мне спокойным, а энергетика его хозяина не так сильно давила на плечи.

— Лерри! — воскликнул Калэб и закашлялся.

— Ты заболел? — Грейсон окинул нас недовольным взглядом.

— Есть немножко, — смущенно ответил Калэб.

— Ремня дать обоим надо, чтобы не шастали по вечерам на улице, — Лерой выразительно посмотрел на меня, отчего даже дыхание перехватило. Если он видел, что мы были на улице, то возможно заметил и то, что я пыталась убежать. Внутри зашевелилось чувство паники, но я быстро ее подавила. Нечего себя мучать догадками, которые даже не подтверждены фактами.

— Ну, Лерри, не сердись, давай лучше вместе с нами мультики посмотришь. Тут «Мадагаскар» идет, ты же любишь его.

— Не сегодня, у меня еще много работы, — Грейсон направился к лестнице.

Возможно, у него действительно было много дел, но мне почему-то показалось, что он всего лишь не хотел раскрываться передо мной. Страх это или пренебрежение по отношению ко мне — не знаю, но в любом случаи, Лерой наносил вред своему брату, отвергая его.

Вскоре к нам вернулась Хэтти и проводила в свои комнаты. После целого ряда процедур, мне было велено оставаться в кровати и попытаться немого поспать. Долго меня просить об этом оказалось не нужно, простуда отнимала слишком много сил и я быстро провалилась в сон.

Проснулась я уже где-то после обеда и чувствовала себя значительно лучше. Видимо, температура спала. Как только я открыла глаза, то тут же вспомнила о том, что вчера оставила в комнате Калэба сигареты и помаду. Если Лерой обнаружит все это, то явно ничего хорошего мне от него ждать не придется.

Я тут же вскочила на ноги и чуть не упала, когда голова неожиданно закружилась. Переждав минуту-другую, я направилась в комнату Калэба, но так и не решилась в нее войти, услышав за дверью разговор:

— Нет, она хорошая, — заявил Калэб. — Другой няньки мне не надо, — кашель.

— Я найду тебе лучше, — мягкость в голосе Лероя поразила меня. Оказывается, он умеет быть человеком.

— Нет, — упрямо ответил Калэб. — Если… Если ты ее выгонишь, то я убегу из дома, понятно?! — он говорил как подросток.

— Да зачем она тебе сдалась? Она ничему хорошему тебя не научит.

— Неправда. Мотылек очень-очень хорошая и мне с ней классно. Она понимает меня, играет со мной. Не хочу говорить про это. Она останется здесь или я уйду с ней, и ничего ты мне не сделаешь.

— Какой же ты несносный мальчишка, — Лерой вздохнул.

— Весь в тебя. Она же тоже тебе нравится. Я знаю. Тогда зачем выгонять ее? Мы бы могли жить все вместе, как дружная семья. Это же так круто! Вы могли бы пожениться, Алестер приехал бы на свадьбу. Праздник, веселье!

— Калэб не говори ерунды, — Грейсон добродушно рассмеялся и мне подумалось, что может там за дверью сидит не тот Лерой, который трахает меня? Нет, голос определенно его. — Лучше отдыхай и слушайся Хэтти.

— Хорошо.

Послышались шаги, и я как угорелая быстро бросилась убегать. Опять чуть не упала, но все же добралась до своей спальни благополучно. Вот так новости! От меня пытаются избавиться! Нет уж, Лерой, раз ты купил меня без моего согласия, то так просто я теперь тебе жить не дам, не надейся.

19

К вечеру у меня снова поднялась температура. Я это отчетливо ощутила, когда ужинала на кухне. Хэтти вынуждена была проводить рабочих, которые наведались к нам, в кабинет Лероя, чтобы те оценили ущерб нанесенный потолку выстрелом из пистолета. Самого же хозяина нигде не было видно.

Передо мной стояла тарелка с горячим куриным бульоном, но его аромата я не могла почувствовать из-за насморка, впрочем, как и вкуса. Голова буквально раскалывалась на части, а нос ужасно щепал из-за того, что я бесконечно вытирала его одноразовыми салфетками. Черт! Как же я не люблю болеть.

— Почему не ешь? — спросил меня Калэб, уже доедая свою тарелку бульона. Похоже, ему было гораздо легче, чем мне. Что же, ну хоть кто-то из нас двоих быстрей выздоровеет.

— Аппетита нет, — я шмыгнула носом и продолжила набирать ложкой прозрачно-золотистую жидкость и обратно выливать ее в тарелку.

— А ты кушай через силу, мне всегда так Хэтти говорит. Не будешь есть, никогда не поправишься, — Калэб говорил так, будто бы был признанным во всем мире первоклассным доктором.

— Оно мне не лезет, — раздраженно ответила я. — К тому же бульон горячий, а я и так вся плавлюсь из-за высокой температуры, — я прижала ко лбу стеклянную солонку. Она была такой приятно-холодной, что я от удовольствия даже глаза закрыла.

— О! Лерри! А куда это ты собрался?

Я тут же встрепенулась и поставила солонку на место, когда Калэб восторженно завопил.

— Пока еще никуда, но на несколько дней мне нужно отлучиться по делам, — спокойно ответил Лерой и направился к холодильнику.

Грейсон прошел мимо меня, и я остро ощутила, как его давящая энергетика окатила с головы до ног, словно волна ледяной воды. Странно, что даже в таком ужасном состоянии, я все равно продолжала чувствовать этого человека. Будто я радар, который безошибочно распознает приближающийся объект. Правда не всегда это срабатывает сразу, но если я и дальше буду жить здесь, то быстро «настроюсь» на волну Лероя.

— Понятно, — Калэб продолжил ужинать и, покончив с остатками бульона, вновь посмотрел на своего брата. — Лерри, а Мотылек ничего не хочет есть. Я ей говорю, что надо, а она все равно не хочет. Скажи, что если не кушать, то выздороветь, не получиться.

— Так и есть, — скучающе ответил Грейсон, наливая себе в стакан сок. Он это сказал лишь для того, чтобы поддержать разговор с Калэбом, но уж точно не из-за желания замотивировать меня есть.

— Спасибо, но я лучше вернусь к себе, — тихо заявила я, вставая со стула.

— Сядь, — стальным тоном мне приказал Лерой.

Сейчас мне меньше всего хотелось выводить его из себя и провоцировать. На это у меня не было ни сил, ни здоровья. Я села, но к бульону не спешила прикасаться.

Грейсон подошел ко мне, придвинул ближайший стул к себе и сел. Я шмыгнула носом и сжала под столом свои руки в кулаки. Я видела Лероя боковым зрением и отчетливо понимала, что сейчас он находился близко… Слишком близко. Мне это не нравилось. Его аура не сдавливала плечи, не сгущала атмосферу вокруг нас, как это бывало, когда Грейсон хотел трахнуть меня. К тому же здесь находился его брат, а вряд ли Лерой заводится оттого, что за его сексом кто-то наблюдает. В нем определенно прослеживаются нотки собственника, а такие люди не способны делиться.

— Ешь, — послышался еще один приказ Грейсона.

— Не хочу, — я смотрела исключительно перед собой. Мой отрицательный ответ не был вызван желанием что-то кому-то доказать или показать какая я вся из себя. Мне просто действительно не хотелось есть.

— Взяла ложку и съела этот чертов бульон, пока я сам тебе его не залил в глотку, — Лерой выпел свой сок и со стуком поставил стакан на стол.

— Мне плохо и я не хочу есть, — я посмотрела на Грейсона. Его глаза пронзали меня и выжигали очередную дыру. Мой отказ определенно задел Лероя. А ему ли не пофиг на то, ем я или нет?

— От тебя один геморрой, — прошипел он сквозь зубы и, схватив мою тарелку одной рукой, другой вцепился мне в подбородок и надавил на него, чтобы я открыла рот. От такого сильного захвата мою челюсть свело и пришлось поддаться.

— Лерри, поосторожней с ней, — испуганно проговорил Калэб.

Грейсон влил в меня бульон, и если бы я его не проглотила, то все бы здесь заляпала. Хорошо, что он немного остыл, иначе я нехило обожгла бы себе рот. Я ощущала, как мой желудок слишком быстро стал заполняться жидкостью. Несколько раз я чуть не поперхнулась, но все прошло благополучно. Лерой оставил пустую тарелку, а руку переместил мне на шею.

— Не выводи меня, — угрожающим тоном проговорил он, сильней сдавив меня. Я вжала голову в плечи, но не одна эмоция на моем лице не показала, что сейчас мне было чертовски больно. Казалось, что еще чуть-чуть и пальцы Грейсона превратят мои шейные позвонки в крошево.

— Лерри, оставь ее, — Калэб вскочил со стула и шлепнул брата по той руке, которой он меня держал.

Лерой отпустил, измерял Калэба недовольным взглядом и ушел из кухни.

— Ты в порядке? — друг осмотрел меня.

— В полном, — отмахнулся я, все еще ощущая на свой коже грубые пальцы Грейсона.

После такого «замечательного» ужина, я отправилась в свою комнату. Следовало бы спросить у Калэба, видел ли его брат мою пачку сигарет, но мне было так плохо, что просто хотелось лечь и немного поспать.

Мне из-за температуры снились всякие кошмары. Они напоминали некое смазанное черное пятно, все было таким расплывчатым и непонятным. Кто-то где-то кричал, я бежала на помощь, но постоянно падала, раздирая руки и ноги. Потом мне хотелось пить, и я бегала по лесу в поисках воды, но нашла только лужу. Наплевав на все, я встала на четвереньки и начала жадно пить эту воду. Она была грязной и противной на вкус, но я ее пила и пила.

Затем сквозь обрывки кошмаров, я почувствовала чужие прикосновения. Кто-то трогал, нащупывал мою спину, больно надавливая на позвоночник. Эта боль оказалась настолько реальной, что я тут же проснулась и с невероятно тяжелым усилием разлепила веки. Я спала на животе, повернув голову в сторону окна, за которым все еще чернела ночь. В комнате витала тишина, но я кожей ощущала какую-то опасность, что буквально повисла надо мной.

Страх на долю секунды парализовал меня, когда я затылком почувствовала чье-то горячее и тяжелое дыхание. Огромные ладони впились мне в бока, и я не могла сделать полноценный вдох, мои ребра, словно зажали в тисках. Понадобилось еще несколько мгновений, чтобы мой расплавленный мозг определил, кто именно находился в спальне. Лерой… Это определенно был он.

Его тяжелая и колючая энергетика медленно, будто мед просачивалась в мое тело, преодолевая высокую температуру и туман, что окутал мой разум из-за болезни. Грейсон отпустил мои бока и переместил руки по обе стороны от моего лица. Я не шевелилась, убежденная, что он еще не заметил моего пробуждения. Сейчас Лерой как никогда прежде был похож на настоящего хищника. Нашел потенциальную добычу и теперь обнюхивает ее, знакомится с ней, решая, подходит ли она для его позднего ужина.

Я почувствовала, что нос Грейсона коснулся моих волос. Он глубоко вдохнул их запах, а затем медленно выдохнул. Оперившись на одну руку, другой Лерой провел вдоль моего позвоночника, затем забрался под кофту пижамы и коснулся холодной рукой болезненно горячей кожи. Это был самый лучший физический контакт с Грейсоном. Его холод немного остужал меня, а мне и без того было ужасно жарко. Но блаженство продлилось недолго, и в следующий миг Лерой пальцами впился в мою кожу, словно стремясь достать мои кости. Я не выдержала и сдавленно зашипела.

— Думала, я не пойму, что ты хотела сбежать из дома? — Прошептал Грейсон прямо у моего уха.

Внутри все тут же похолодело от страха. Черт! Как он догадался? Я была уверена, что он целиком тогда был занят внезапным появлением Клариссы. Кто-то мог сказать? Едва ли, никто не знал о моих планах. Да и какая разница, откуда Лерой узнал о моей затее?! Сейчас эти познания меня никак не спасут.

— Убил бы тебя за эту выходку, — Грейсон оставил в покое мою кожу и схватил за волосы. — Благодари Калэба за его ненормальную привязанность к тебе, — он больно дернул волосы назад, и моя голова непроизвольно поднялась верх. Горячая волна прокатилась от шеи к затылку и медленно разлилась до самого лба.

— Так убей, а брату скажи, что я убежала, — мой голос звучал хрипло, и я чувствовала, как в горле что-то больно дерет. — Это же так просто, — мои пересохшие губы растянулись в язвительной улыбке. У меня больше не было сил просто так сносить все эти выпады со стороны Лероя. Раз уж в физическом плане мне с ним не тягаться и нужно быть только полной дурой, чтобы лезть к нему с кулаками, я буду давить его морально.

Грейсону мои слова не понравились. Он своей огромной ручищей взял меня за затылок и впечатал в подушку. Если бы там был камень, то Лерой размозжил мою голову в два счета. Я ощутила, что одна его рука скользнула к резинке штанов, подцепив ее пальцами, он дернул штаны вместе с трусиками вниз. Ублюдок! У меня не было возможности пошевелить головой, Грейсон продолжал ее вдавливать в подушку. Навалившись на меня всем своим телом, он проник двумя пальцами в мое сухое влагалище и принялся его растягивать, подготавливать для себя.

Мне было неприятно какое-то время, но затем выступила смазка, и чужие пальцы в себе стало уже не так больно ощущать. Потянув меня за волосы назад, Лерой одним резким толчком вошел во всю длину. Его большой твердый член ни в какое сравнение не шел с пальцами, мне стало дико больно, но я закусила губу и не проронила ни звука.

— Так и будешь молчать? — сдавленно прошипел Грейсон и укусил меня за мочку уха.

Я не собиралась отвечать на его вопросы. Пусть трахает, в конце концов, именно для этого Лерой меня и купил. Но потом… Потом наступит тот момент, когда я буду руководить «балом». Я не хотела прикончить Грейсона, нет. Это было бы слишком просто. Я хочу заставить его страдать так, как он еще никогда не страдал в своей жизни. Поработить его, как мне говорила Амис. Да… Именно так. Сделать этого недоноска, если не моим рабом, так рабом моего тела.

Буквально вколачиваясь в меня, Лерой, вновь вжал мою голову в подушку. Кровь больно стучала в висках, а пробудившийся Дьявол уже жаждал вскрыть мой череп и вдоволь напиться этой кровью. Я терпела, просто лежала и терпела, пока Грейсон не сделал то, что к черту изменило мое восприятие о сексе с ним. Вновь подняв мою голову, чтобы я взяла очередную порцию воздуха, Лерой другой рукой коснулся моего клитора. По телу тут же прошелся незнакомый мне прежде импульс. Я зажмурилась, ожидая боли, но вместо нее пришло… Наслаждение? Грейсон не прекращая двигаться во мне, начал мучить мой клитор. Это было приятно, отчего мурашки стали бегать по коже. Подобное чувство трудно сравнить с чем-либо. Тебе просто хорошо и хочется, чтобы это наслаждение длилось вечно. Оно отключает твой мозг, ты перестаешь рассуждать адекватно. Человек внутри тебя замолкает и просыпается животное. Было ли оно внутри тебя или только что появилось — неизвестно. Но абсолютно точно, что это «животное» не успокоится, пока не достигнет какой-то невидимой черты. Что за ней? Не знаю.

— Хорошо? — горячо прошептал Лерой, доводя мое тело до какого-то безумия.

Я ничего не ответила, лишь протяжно простонала, ощущая, что внизу живота становится очень горячо. Так не должно быть! Не с Дьяволом! Только не ним! Он словно бы протянул свои руки к моей душе и ухватил ее мертвой хваткой. Она медленно начинаете чернеть, будто бы окрашиваясь в черно-красный цвет порока.

Грейсон отпустил мои волосы, тем самым давая относительную свободу. Его рука переместилась к талии и, ухватившись за нее, зафиксировала мое тело. Поджав пальцы на ногах, я зубами вгрызлась в подушку, пытаясь подавить эти проклятые стоны. Ни что уже не имело значения, ни температура, ни боль в горле, ни кровь, что тяжелыми толчками все еще била по вискам. Мне было так стыдно за то, что Лерой так просто «настроил» мое тело и разум на свою волну. Как так вообще получилось?

— Давай, отпусти себя, — зарычал он, подняв меня.

Я едва стояла на коленях, а Грейсон продолжил меня насаживать на член. Рука переместилась к моему животу, чтобы удерживать меня, а вторая все так же безбожно мучила, терзала мой набухший клитор. Пот струился по спине, а воздух показался мне обжигающе-горячим. Мне было хорошо… Черт бы его побрал!

— Хочу тебя слышать, — Лерой вонзился мне в шею, будто демон, жаждущий крови, больше сопротивляться собственным крикам я попросту не смогла.

Они разрывали мне горло, но мне было плевать, я хотела большего. Еще и еще… Дьявол заворожил, опьянил меня, и сейчас я была не я. Это было странно и абсолютно неправильно. Обессилив, я чуть не повалилась вперед, но Грейсон удержал меня и прижал к своей груди. Наша кожа терлась друг о друга, смешивался пот, смешивались наши запахи. Как странно, но сейчас я не ощущала привычного чувства, что рога быка с красными глазами должны вот-вот пронзить меня.

Я откинула голову на плечо Лероя, судорожно ловя ртом воздух. В какой-то миг, внутри меня словно бы все сжалось в тугой немного болезненный узел, а потом его будто бы обрубили и весь внешний мир перестал существовать. Мое тело выгнулось дугой, а из горла вырвался полу крик, полу стон, то ли человека, то ли животного. Запредельная черта была пересечена, погружая меня в негу и необъяснимое физическое удовлетворение. Грейсон продолжил свои беспощадные толчки, от чего мое удовольствие лишь продлилось дольше, а затем горячая жидкость заполнила мое влагалище, и Лерой обеими руками прижал меня к себе. Его тело дрожало, как и мое — это был верный признак полного удовлетворения. Наши тяжелые дыхания в определенный момент стали единым целым. Мое тело напрочь лишилось сил и когда Грейсон отпустит, я тут же упаду.

Не знаю, сколько прошло времени, но Лерой убрал от меня свои руки. Я легла и свернулась клубком. Сердце в груди все еще билось как умалишенное.

— Убью, — вдруг произнес Грейсон, вставая с постели, — но позже, когда Калэба не будет рядом, — забрав свои вещи, Лерой покинул мою спальню.

— Сможешь ли убить, сам находясь рядом? — сонно прошептала я сама себе, после чего сознание отключилось.

20

Утром следующего дня меня разбудила Хэтти, чтобы померять температуру и дать стакан подогретого молока с медом. Все мое тело болело, но не из-за простуды, а из-за Лероя. У меня сложилось такое впечатление, что по мне проехался раз так сто какой-нибудь поезд, особенно ныл низ живота, и жгло шею в том месте, где меня укусил Грейсон.

Я плотней закуталась в одеяло, так как была голой, и совсем не хотелось, чтобы Хэтти меня застала в таком виде. Она поставила стакан с молоком на прикроватную тумбочку и полезла в карман передника за градусником. Я уловила краткий взгляд женщины, обращенный на мой укус, мне почему-то стало неловко. Не знаю почему, но я была практически уверена в том, что Хэтти прекрасно догадывалась о природе моего укуса и о том, что здесь сегодня ночью происходило.

— Как ваше самочувствие? — спросила домработница, подложив градусник мне подмышку.

— Чуть лучше, чем было, — я откашлялась и взяла в руки в стакан.

— Хорошо, выпейте молоко, а затем собирайтесь и спускайтесь на кухню. Я уже приготовила завтрак.

— Спасибо большое, — я затаив дыхание, быстро выпила молоко, но тут же наморщилась, почувствовав его сладковатый привкус.

— Что желаете, надеть? — Хэтти открыла шкаф, где хранились все те вещи, которые мне купил Калэб.

— Э… Не знаю. Все что угодно, — я пожала плечами.

— Мистер Грейсон не давал никаких распоряжений по поводу одежды на сегодняшний день, поэтому, наденьте это, — Хэтти положила на кровать джинсовый комбинезон розового цвета и белую блузку с коротким рукавом и кружевным воротничком.

— Хорошо, — послушно ответила я.

— На период, пока мистер Лерой отсутствует дома, опека над вами и мистером Калэбом лежит полностью на мне.

— Понятно. А сколько Л…, - я осеклась, подумав, что не стоит произносить имя Лероя вслух, — сколько Хозяина не будет дома?

— Он передо мной не отчитывается, но обычно, мистер Грейсон уезжает по делам на несколько недель.

— Ясно, — в моем голосе отчетливо прослеживалась досада. Я нахмурилась. Радоваться надо, ведь этого урода в ближайшее время не будет дома, а на душе все равно почему-то стало немножко грустно.

После того, как Хэтти проверила мою температуру, она, кстати, немного понизилась и помогла одеться, я спустилась к завтраку. Так и было, Лерой дома отсутствовал, я отчетливо это осознала, когда не ощутила даже призрачного следа его давящей энергетики, что обычно невесомо ощущалась на коже, когда Грейсон находился в приделах своих владений.

Мое тело ощутило себя осиротевшим, словно бы лишилось какого-то очень важно элемента, который насыщал кровь адреналином, призывая бороться за жизнь. Черт, а я и предположить не могла, что этот подонок настолько глубоко проник в мое сознание. Впрочем, это неудивительно, я бы и сейчас этого не осознала, если бы Лерой никуда не уехал. Наверное, все дело в том, что мое сознание настолько стремительно настроилось на обжигающую ауру Грейсона, что уже как-то странно не ощущать ее болезненной силы. Успокоив себя этим сомнительным доводом, я села за стол. О прошедшей ночи вообще думать не хотелось. Нет, она определенно была хороша, как бы ни прискорбно это осознавать, но если я стану все это воскрешать в памяти, то… Короче, нечего забивать голову всякой дрянью.

Калэб выглядел значительно лучше, но глаза все еще были подернуты болезненным блеском, а раскрасневшийся нос постоянно приходилось вытирать платком.

— Привет, — гундося, поздоровался со мной Калэб.

— Привет, — я села рядом и принялась за еду.

Хэтти хлопотала у плиты, был включен телевизор, по которому шли мультики, а суп отлично согревал раздраженное простудой горло. Вся эта обстановка, наполненная теплом и уютом, даже немного причиняла мне боль. Теперь я посмотрела на этот дом и его обитателей немного под другим углом. Жизнь медленными и невидимыми потоками вливалась в пространство черно-белых стен, привычное напряжение сошло на «нет», а перманентное ощущение мелких иголочек под кожей исчезло. Лерой вместе со своим отъездом будто бы забрал всю тьму, безжизненность и страх перед его энергетикой. Это были удивительные метаморфозы, словно бы я перенеслась из одного мира в другой.

— А Лерри уже уехал? — вдруг спросил Калэб у Хэтти.

— Да, еще ночью, — женщина поставила на стол тарелку с оладушками. — Он, кажется, тоже немного приболел, но не переживай, я снабдила его лекарствами на всякий случай.

— Наверное, это он от меня заразился, — предположил Калэб и чхнул.

Я тоже хотела в это верить, но у Грейсона не было такого близкого контакта с братом, как со мной. Мне почему-то тот факт, что Лерой подхватил простуду, приносил странное удовольствие. Пусть хоть это станет для него напоминанием обо мне, я даже не против, если Грейсон начнет отожествлять меня с болезнью, которая паразитирует его тело и бьет точно в цель. Ведь не только ему одному так нагло и по-хозяйски врываться в мои мысли, мою кровь, суть моего существования.

После завтрака Хэтти разрешила нам с Калэбом немного поиграть при условии, если мы не станем друг на друга кашлять и чхать. Такое ощущение, что мне делать больше нечего, как обмениваться с Калэбом бактериями.

Включив телевизор, мы разложили доску с шашками на журнальном столике и принялись играть. Как это уже у нас заведено, я практически сразу же стала проигрывать. Но самое удивительное было в том, что Калэб особо не концентрировался на шашках, он бесконечно поглядывал на телевизор и заливисто хохотал с мультиков, давая им свою оценку. Несмотря на это, друг безошибочно делал каждый новый ход, вгоняя меня в тупик все дальше и дальше. Поразительно! И как в таком необыкновенном человек могу сочетаться несочетаемые качества?

— Я кое-что вспомнил! — вдруг заявил Калэб, когда мы решили взять перерыв и просто посмотреть телик.

— Что? Ты о чем? — я прижал ко рту платок и чхнула. В голове все задребезжало. Это просто невыносимо! Когда эта тупая простуда уже пройдет наконец-то?!

— Вот, — Калэб вытащил из кармана своих теплых пижамных штанов пачку сигарет и помаду. — Ты их забыла у меня в комнате. Ели успел спрятать, когда Лерри зашел ко мне, — Калэб застенчиво улыбнулся мне и шмыгнул носом.

— Большое спасибо, — я быстро спрятала свои маленькие сокровища в нагрудный карман комбинезона. — Я боялась, что Лерой их может найти. Тогда бы мне уж точно не поздоровилось.

— Вот поэтому я их и спрятал, — сейчас Калэб выглядел таким милым, что я, невзирая на запрет Хэтти, придвинулась ближе и поцеловала его в лоб.

— Огромное-огромное тебе спасибо.

— Ну ладно уже, — он немного покраснел и улыбнулся еще шире. — Мы ведь друзья, а друзья всегда должны помогать.

Калэб выглядел так трогательно, говоря мне о дружбе и помощи. В груди что-то приятно защемило и отчего-то захотелось расплакаться, но я не могла позволить себе такой роскоши. Нечего раскисать, я и так позволила некоторым слабостям взять вверх над рассудком.

Остаток дня мы провели за играми и просмотром телевизора. Я по-настоящему отдыхала и наслаждалась тем, что перманентное чувство тревоги и напряжения на какое-то время оставили меня в покое. Как всегда вкусный обед способствовал улучшению настроения, но не самочувствию.

Уже к вечеру у меня существенно поднялась температура. Тут и градусник не нужен был, я по себе ощущала, будто бы у меня все внутренности начали плавиться. Голова стала горячей и тяжелой. Рано радовалась. Похоже, простуда только дала мне отдышаться, чтобы к вечеру нанести новый и серьезный удар.

Хэтти помогла мне добраться до кровати. Я легла, не решившись переодеться. Прилив сил, что окутал меня днем, внезапно куда-то исчез. Пока постель была прохладной, я с жадностью наслаждалась этой прохладной, но потом мне быстро стало жарко. Хэтти решила не укрывать меня одеялом, чтобы я окончательно не сжарилась под ним.

Я чувствовала тяжелые и болезненные толчки в области висков. Веки вдруг стали неподъемными и я почти, что перестала открывать глаза. Время словно остановилось, а я до конца не могла понять, где нахожусь: во сне или в реальности?

Казалось, что еще секунду назад я сидела с Калэбом в гостиной и смотрела «Барашка Шона», а теперь валяюсь в кровати ни живая, ни мертвая. Дурацкое ощущение, будто бы меня поместили в вакуум, больно давило на грудь. Правда, временами мне все-таки удавалось разлепить веки, я видела у своей кровати Хэтти и Джо, порой проскальзывала худая фигура Калэба. Долго находиться в сознании у меня не получалось, реальность слишком быстро ускользала от меня и я снова проваливалась в темноту.

Меня мучили всякие кошмары и видения, но один эпизод повторялся несколько раз подряд, словно бы кинопленку заживало и теперь одна и та же сцена на экране идет по кругу. Я сижу у большого старого зеркала и смотрю на себя. Я маленькая, года четыре, может, даже меньше. На мне надето милое детское платье, волосы заплетены в те же две косички, которые мне делал Калэб. Я строю рожицы и, кажется, кого-то жду. Потом картинка становится нечеткой, и я чувствую, что мне на затылок кто-то кладет огромную пятерню, больно сжимает волосы и бьет лбом об зеркало. Наступает темнота и меня выбрасывает в другую параллельную реальность, которую для меня создал собственный воспаленный мозг. Так повторялось из раза в раз, пока я уже не смогла выдержать этого напряжения. Распахнув глаза, я увидела перед собой до боли знакомую фигуру, что была скрыта во тьме. Заметив, что я очнулась, фигура прошла вперед, оставляя тьму позади. Лерой молча сел на край моей кровати и по-хозяйски положил одну руку мне на ногу. Его прикосновение приятно обожгло кожу. Я была рада видеть Грейсона, хоть и понимала, что моя радость и даром никому не нужна. И все же рядом с ним мне стало как-то спокойней, но это иррационально, по крайне мере в отношении человека, который несет смерть и опасность.

Мы долго молчали и ничего не говорили друг другу. Лерой погладил меня по ноге, а затем придвинулся чуть ближе и склонился надо мной. От него пахло ментоловой жвачкой и терпким ароматом одеколона. Обдав меня горячим дыханием, Грейсон медленно коснулся губами моего лба, проверяя температуру. Его губы были холодными, и ощущать их на своей коже невероятно кайфовое чувство.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Лерой, выпрямившись.

Эти нотки заботливости в голосе Грейсона вызвали неоднозначную реакцию в моем теле. Это было странно, вместо уже привычной стали слышать и ощущать мягкость всего лишь в нескольких словах, произнесенных Лероем.

— Хреново, — честно призналась я и осторожно села, облокотившись спиной о подушку.

— Ничего, все пройдет, — губы Грейсона изогнулись в краткой и едва заметной улыбке. Эта улыбка так красиво смягчила ожесточенные черты его по-мужски красивого лица.

— Знаю, я постоянно болею, переживу как-нибудь.

Лерой ничего не ответил на мою реплику, лишь как-то странно посмотрел на меня. Его темные глаза блестели в бледном свете луны и я сама того не осознавая, начала тонуть в этом глубоком взгляде. Внутри все переворачивалось, умирало и возрождалось. Я понимала, что сейчас нахожусь в шаге от того, чтобы сделать самую большую ошибку в своей жизни. Нельзя Грейсона подпускать к себе настолько близко, нельзя так беззастенчиво впитывать его образ и гореть в блеске его глаз, будто мотылек, сгорающей в беспощадном огне. Но сейчас Лерой был не таким как обычно. Тихий, сдержанный и даже ласковый. Ласковый убийца. Мой убийца.

Он протянул ко мне руку и провел тыльной стороной ладони по щеке. Сердце откликнулось на такое нежное и немного интимное прикосновение болезненным ударом. Стало нечем дышать. Жестокость мной воспринималась куда проще и безразличней, чем проявлении заботы и ласки. Я напоминала самой себе какую-то дикарку.

— Маленький ранимый Мотылек, — Лерой улыбнулся, а мне хотелось рыдать и кричать от радости. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, я практически ощутила вкус его губ, но в следующую секунду он куда-то внезапно исчез. Я осмотрелась по сторонам и поняла, что нахожусь одна, окутанная холодной тьмой. Стало до одури страшно. Я обняла себя руками и сильно зажмурилась до ярких точек перед глазами. А когда я вновь открыла их, то обнаружила себя лежащей в кровати. За окном было светло и не осталось даже и следа от прежней тьмы.

Я задумалась, пытаясь переосмыслить, что со мной только что произошло. Лерой… Здесь был Лерой. Или нет? Я попыталась прочувствовать хотя бы призрачный намек на его энергетику, но ничего не ощутила. Пустота и покой. Стало больно… Невыносимо больно. Он мне привиделся. Проклятый Дьявол, который так бессовестно проник в мое сознание и с легкостью подчинил его себе! Но даже не это оказалось самым страшным. Хуже оттого, что я решила, будто Грейсон действительно сидел на моей постели, и ласково обращалась со мной. Это уже само по себе нереально, но я как дура все равно повелась. Супер! Собственный мозг обманул меня! Никому доверять нельзя!

21

В следующий раз, когда я пришла в себя, мне уже было значительно лучше. Пусть мозг еще не так живо воспринимал информацию и отдавал приказы телу, но, по крайней мере, меня не мучила высокая температура, которая мне казалась, уже стала перманентной. В теле ощущалась непривычная слабость, а во рту обитала такая горькая сухость, что желание выпить воды вытеснило любе другие рассуждения.

Я приподнялась и заметила на прикроватной тумбочке стакан воды. Хэтти как всегда очень предусмотрительна, за что я ей уже безмерно благодарна. Я с жадностью осушила стакана, несмотря на то, что каждый новый глоток рождал в горле неприятное жжение.

В комнату вошла Хэтти, заметив меня, она улыбнулась и быстро подошла к кровати, прислонив к моему лбу свою ладонь.

— Наконец-то температура спала, — с облегчением констатировала женщина. — Юная леди, вы заставили всех нас крепко понервничать.

— Простите, — я смутилась и вернула пустой стакан на место. — А сколько я вот так провалялась?

— Чуть больше трех суток. Мне даже пришлось Джо вызвать. Он-то вас и вытащил с того света. Калэб, конечно, тоже много болеет, но никогда ситуация не доходила до такой критической точки. Вы бредили, но к счастью, все уже позади. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, даже есть захотелось, — я ощутила, что мой желудок неприятно заурчал.

— Это хороший признак, — Хэтти улыбнулась, и от ее улыбки мне стало спокойней на душе. — Но для начала вам следует искупаться. Давайте я вам помогу.

— О нет, не стоит, я сама, если можно.

— Хорошо, тогда я пока для вас подготовлю одежду.

Снова находиться в вертикальном положении было как минимум странно, словно бы я заново училась ходить. Медленно я дошла до ванной комнаты, ощущая, что моя ватная голова немного кружиться. Не без труда, но я все-таки сняла с себя одежду и села в заполненную теплой водой ванну. Я аккуратно стала разминать шею, плечи и запястья. После такого длительного отсутствия какого-либо движения, все кости хрустели, вновь привыкая к прежнему темпу работы. Вот это я заболела! Да уж… Сомнительное это удовольствие.

Долго побыть наедине с собой у меня не получилось. Через несколько минут в ванную комнату ворвался Калэб. Он был весь растрепанный и одетый в пижаму, на щеке пролег тонкий след от подушки, похоже, кто-то только что проснулся.

— Мотылек! — Калэб буквально подлетел ко мне и крепко обнял, несмотря на то, что его одежда почти сразу же промокла. — Ты почему так сильно всех нас пугаешь? — он строго посмотрел мне в глаза, а затем еще раз обнял. — Не надо так больше делать.

— Прости, малыш, — это «малыш» само собой вырвалось у меня, но я не стала заострять на этом своего внимания. Если честно, то это «малыш» четче всего описывало Калэба и так гармонично подходило к нему. Я уже давно не видела в нем взрослого мужчину, каким он кажется на первый взгляд. Калэб ребенок с чистой и невинной душой.

— Я так испугался, — он разорвал наши объятия и уселся на бортик ванной. — Никогда так в жизни ничего не боялся, даже Лерри позвонил. Думал, он приедет, а он не приехал.

О! Как это было в духе Лероя! Ну да! Прямо сейчас он сорвется и приедет к какой-то девке, которая по собственной тупости заболела. Теперь мое ведение, вызванное высокой температурой, казалось еще более абсурдным.

— Твой брат работает, — успокаивающе произнесла я. — Он же не может бросать работу, когда ему вздумается, правильно?

— Да, наверное, ты права, — в задумчивости произнес Калэб.

После водных процедур и вкусного завтрака, Калэб повел меня в свою комнату. К игре в шашки я еще была не готова, голова будто бы находилась в легком тумане, поэтому друг достал с полки целую кипу раскрасок и небольшую коробку доверху забитую разноцветными карандашами, фломастерами и ручками.

Мы валялись на кровати и занимались одной раскраской на двоих. Калэб тщательно преображал все еще черно-белую в некоторых местах картинку Базза Лайтера. Мне же досталась картинка Бо Пип — меленькой светловолосой пастушки. Кажется, именно такой статуэткой я играла с Калэбом в первую нашу полноценную встречу. Господи, сколько времени прошло с того дня! Не так уж и много, а такое ощущение, что это случилось миллион лет назад.

— Ты Лерри любишь? — вдруг спросил Калэб, роясь в коробке в поисках нужного карандаша. Я от такого откровенного вопроса чуть с кровати не упала.

— А это имеет значение? — я нахмурилась. Мне не нравилось, что даже несмотря на физическое отсутствие Лероя, он все равно незримой тенью витал по дому.

— А почему нет? — Калэб достал зеленый карандаш и, увидев, что он сломанный полез за точилкой.

Мда уж… Лучше бы я и дальше находилась в бреду, чем слушала такие вот провокационные вопросы. Я понимала, что Калэб это не со зла и не с каким-то хитрым умыслом спрашивает, но мне все равно не по себе.

— Потому что, я здесь, чтобы развлекать тебя, разве нет? Так что, какая разница, чувствую я что-то к твоему брату или нет? — мой голос звучал безукоризненно ровно, и я сама на миг поверила, что говорю правду.

— Все другие здесь были, чтобы развлекать меня, — серьезным тоном заявил Калэб, начав стружить карандаш. — А ты не такая, ты мой самый-самый настоящий друг, почти, что член семьи. Я привык к тебе и хочу, чтобы ты навсегда осталась здесь. А для этого надо, чтобы ты полюбила Лерри. Вы поженитесь, и все будет круто.

Кажется, такой же разговор Калэб заводил с Лероем, накануне отъезда последнего. И почему этому сорванцу так отчаянно хочется нас поженить? Я жена Лероя? Смешно, прям обхохочешься.

— Солнце, я найду другой способ, чтобы остаться здесь как можно дольше. И поверь, для этого совсем не обязательно жениться.

— Окей, — Калэб внимательно посмотрел на заточенный кончик карандаша, потом посмотрел на меня. — А если люди любят друг друга, они ведь должны пожениться?

— Если действительно любят и хотят этого, то почему бы и не пожениться? — я пожала плечами, а затем нахмурилась. — Постой, к чему это ты клонишь?

— Мотылек, ты глупышка что ли? — Калэб хохотнул и щелкнул меня пальцами по носу. — Я же знаю, что вы любите друг друга, так что от свадьбы вам не отвертеться. Я все-все вижу и замечаю, — хитрая моська не может не смешить меня. — Лерри никогда себя так не вел с другими няньками, как с тобой. Он смотрит на тебя вот так, — Калэб попытался скопировать взгляд старшего брата и я расхохоталась. Это выглядело забавно. — Ну и чего ты смеешься? — он хмурится.

— Вот почему, — я быстро схватила мягкую подушку и несильно ею ударила Калэба.

— Значит война? — притворно серьезно спросил он, подтягивая к себе вторую подушку.

— Именно.

Мы дурачились, устроив подушечный бой и громко хохотали. Было весело и уютно в таком вот простом веселье. Хотя этот странный разговор крепко осел у меня в голове. Не хотелось об этом думать, но я знала, что когда наступит ночь, я мысленно вернусь к словам Калэба.

После активной войны и почти что подранным подушкам, мы с Калэбом пообедали и весь вечер смотрели телек. К моему удивлению, ночью я быстро заснула, утомленная отзвуками простуды и активным отдыхом с Калэбом. Да и вообще, как бы парадоксально не звучало, но в этом доме я медленно начала учиться спать. Что же, все не так уж и плохо.

Последующие дни проходили так же весело и беззаботно. Болезнь постепенно стала отступать, а прежние силы возвращались на свои позиции. Рядом с вечно веселым Калэбом я переживала свой утраченное или напрочь забытое детство. Мы проказничали, конечно же, в разумных приделах, стаскивали из кухонного шкафчика лакомства, пока Хэтти была занята домашними хлопотами. Это было круто по-настоящему круто! Мы распихивали конфеты по карманам, и запирались или в моей комнате, или в комнате Калэба и наедались сладостями до отвала.

По утрам я собственноручно брила своего друга, а он заплетал мне волосы в косички. После завтрака мы устраивались в гостиной и вдвоем пытались вникнуть в суть шахмат. Хэтти принесла из личной библиотеки Лероя учебник и мы, как два прилежных ученика разбирались во всех этих фигурах и их возможностях. Временами мы засыпали прямо на диване с книжкой в руках, а когда просыпались, то шли обедать и заниматься уже другими делами.

Пару раз мы вместе с Хэтти ездили за покупками в супермаркет, где тоже умудрялись подурачиться. Даже сумели уговорить домработницу повести нас в кинотеатр. Это было самое восхитительное время за всю мою жизнь. Я наконец-то перестала судорожно все анализировать и заниматься самокопанием, я даже перестала следить за временем. Как-то я случайно глянула на календарь и удивилась. На дворе уже был декабрь. Впереди нас ожидало Рождество.

Но, несмотря на всю эту эйфорию, я с каждым новым днем все отчетливей и отчетливей начала ощущать горькое и болезненное чувство внутри себя. Сначала я не могла понять его природу. Все ведь было так волшебно и прекрасно. Но потом, я начала осознавать, в чем дело и когда я это поняла, мне стало не по себе. Я не вспоминала о Лерое на протяжении всего ноября, но, несмотря на это, мое тело и подсознание начинали по нему скучать. Скучать так, будто бы этот человек важен мне и необходим в моей жизни, как один из ее главных героев. И когда я это осознала, вся эта эфемерность покоя и счастья тут же обнулилась. Внутренний голос безустанно начал повторять мне, что я превращаюсь в такую же рабыню, которой когда-то в свое время стала и Кларисса. Меньше всего на свете я хотела быть рабыней, но что уже поделать, когда Хэтти одним декабрьским утром заявила о скором возвращении нашего Хозяина? Тем более что можно было поделать, когда мое сердце неожиданно радостно откликнулось на эту новость?

Я лежала ночью без сна и думала о том, что скоро Лерой приедет домой. Я ненавидела этого человека за то, что он так легко и не прикладывая никаких усилий, ломал все то, чего я с таким трудом достигала и чем дорожила. Тот же сон, я только-только научилась принимать его, как тут же лишалась этой возможности, а все из-за Грейсона.

Мой мозг, мои инстинкты, мой разум — все это противилось, ненавидело и презирало Лероя. В противовес этому упрямое и глупое сердце ушло в оппозицию. Меня это раздражало и злило. Я превращалась в гребанную мазохистку! Что Грейсон сделал для меня такого особенного, из-за чего мое сердце стремилось к нему, как мотылек к яркому пламени? Да ничего! Одни угрозы, жесткий трах и полное унижение! Он унижал меня даже своим взглядом! Тогда какого черта?! Какого, мать его, черта я виду себя как тупая баба?! Чувство любви и влюбленности должно быть у меня атрофировано. Так-то оно и было, но первые предупреждающие импульсы дали о себе знать, когда я все больше и больше времени начала проводить с Калэбом. Но это другая любовь, которая никакого отношения не имеет к тому черному, дьявольскому и порочному помешательству, что во мне возбудил Лерой.

Не хочу об этом думать! Не хочу снова заниматься самоанализом! Достав из-под подушки пачку сигарет, я тихо прошла на балкон, предварительно утеплившись мягким халатом. Мне нравился именно этот балкон, где Грейсон поцеловал меня первый и единственный раз, хотя трудно это назвать именно поцелуем. Вгрызание, подчинение, противостояние, уничтожение, но уж точно не поцелуй.

Затяжка очищает мои мысли от этого человека, но не искореняет его из головы. Мимолетная свобода, которая оборвется, как только я покину приделы этого балкона. Ну и пусть. Небо затянуто тучами и кажется, срывается первый снег. Наблюдаю за маленькими снежинками, легкий ветер кружит их в танце.

Я чувствовала, что изменилась. Не знаю, в хорошую или плохую сторону, но однозначно изменилась. Интересно, когда именно наступил этот необратимый процесс? Когда я только переступила порог этого дома? Когда Лерой впервые взял меня? Или когда он подарил мне первое наслаждение? А может все и сразу?

Стряхнув пепел с сигареты, я запустила одну руку в карман своего халата, где хранила помаду, подаренную Амис. Поработить… Я должна поработить Лероя… Эта установка жила на задворках мое сознания с того самого момента, когда Амис мне ее дала. Но как это сделать? Грейсона не так уж и просто переломать он будто бы отлитый из стали. Как его подчинить себе, если мы сексом занимаемся только в животной позе? Странно, но только сейчас я задумалась над тем, что мы ни разу не занимались сексом по-нормальному. Лерой всегда разворачивал меня к нему спиной и имел, ну точно, как дикое животное. То же я наблюдала, когда мы с Калэбом ворвались в его спальню. Это фетиш такой? Или банальная привычка? Я не на шутку начала задумываться над тем, чтобы сломать этот устрой и сделать по-своему. Глаза в глаза, увидеть хоть какие-нибудь эмоции в этом непроницаемом взгляде, когда Лерой будет кончать. Одна только мысль об этом взбудоражила кровь.

Хорошо, даже если у меня и получится подчинить Лероя, что дальше? Ради чего я это делала? Чтобы сделать свою жизнь комфортней, как и говорила Амис? Или получить нездоровое удовлетворение от того, что Грейсон потеряет власть надо мной? Я не успела даже задуматься об ответах на эти вопросы, как ощутила резкую, немного болезненную смену в атмосфере.

Тяжелая, удушающая энергетика сдавила плечи, знакомый озноб прошелся вдоль позвоночника, заряжая каждый нерв тревогой и перманентным чувством опасности. Я быстро потушила сигарету и выпустила последнюю порцию дыма из легких. Ночную тишину разорвал приглушенный рев двигателя. Охрана, активизировалась, автоматически открылись ворота. Я вцепилась пальцами в бортик балкона, поддаваясь чуть вперед, чтобы лучше все разглядеть.

По мере того, как звук двигателя приближался, я все сильней стала ощущать ту незримую и волнующую вибрацию. Воздух заряжался вязкой, черной энергетикой, которая могла исходить только от одного человека. Все чувства обострились, а нервы уязвимо оголились. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило.

Секунда, две, три… Яркий свет фар осветил пространство двора. До боли и невозможности знакомый черный внедорожник, хищником скользнул в свои владения. Опасная аура тут же окутала собой все пространство, погребая под собой и меня. Свет потух… Улавливалось какое-то движение у «танка». Мои глаза, привыкшие к тьме, быстро распознали мощную фигуру Лероя, скрытую за черной кожей куртки. Грейсон перекинулся парой фраз с охраной и, вынув из багажника чехол, в котором вне всякого сомнения хранилась винтовка, твердым и уверенным шагом направился в особняк.

Я прикрыла глаза, тщетно пытаясь уловить ускользающий меж пальцев свет, но он исчез, безвозвратно. Дьявол вернулся, а значит, с ним вернулась и кромешная тьма, в которой я запуталась, как бабочка в паутине. Кем же я должна быть, чтобы подчинить себе Его?

22

Почему-то я была абсолютно уверена, что Лерой либо ворвется ко мне в комнату, либо вызовет к себе. Но ни того, ни другого не случилось, что стало для меня полной неожиданностью, учитывая, насколько горячим был наш последний раз. Я старалась себя успокоить тем, что так даже лучше. Грейсон не почует запаха сигарет, и тем самым я отстрочу себе собственную казнь. Но, несмотря на эти вполне логические доводы разума, я впервые так остро и болезненно ощутила укол собственного самолюбия. А это, оказывается, бывает чертовски неприятно. Ну, ничего, такая передышка поможет мне собраться с силами, мыслями и начать действовать. Подобный итог быстро усмирил подступающее чувство возмущения, и я наконец-то заставила себя поспать.

Утром уже по негласно сложившейся традиции я проснулась и встретила на своей кровати Калэба. Он сидел в желтой кепке с эмблемой летучей мыши Бэтмена и уплетал за обе щеки шоколадные конфеты, постоянно доставая их из небольшого полупрозрачного мешочка.

— Привет, — весело произнес Калэб. — Вставай скорей, иначе я сам съем все сладости, — он облизнул испачкавшиеся в шоколаде пальцы.

— Почему ты портишь себе аппетит перед завтраком? — я протерла глаза и села.

— Лерри разрешил, — гордо заявил друг. — Он приехал сегодня ночью и привез мне подарки. Кепка, конфеты и вот еще что, — Калэб полез в карман своих пижамных штанов и достал приличную пачку жвачек. — Жвачки, а в них еще и наклейки, представляешь?

— Да уж, настоящие сокровища, — я улыбнулась.

— На, — друг отсыпал мне небольшую горку жвачек. — Потом если что, обменяемся наклейками.

— Как скажешь, — я переместила лакомства на прикроватную тумбочку. — А Лерой где?

— Как обычно тренируется у себя в спортзале. Кстати, Хэтти такой замечательный завтрак приготовила. Блинчики, клиновый сироп и овсянка с фруктами! А ты все спишь и спишь. Одевайся скорей.

Если честно, то есть мне совсем не хотелось, но ничего поделать я не могла, поэтому поплелась за вещами. Калэб захотел, чтобы я надела желтое в мелкий красный горошек платье с юбкой-колокольчиком и гольфы с кошачьей мордашкой на коленках. Пока я смирно сидела у зеркала и ожидала, когда же друг сделает мне косички, взгляд вновь невольно бегло прошелся по отражению. Я была красивой даже очень, несмотря на недавнюю простуду. Немного странно и ново считать себя красивой, но я всегда старалась быть максимально честной с собой. Если уродка, то так и есть, если туплю, тоже правда, а если выгляжу неплохо, то от этого так же никуда не деться. Невольно я вспомнила те злосчастные галлюцинации, в которых помимо Лероя был еще кто-то. Резкая фантомная боль проносится от висков и сосредотачивается в одной маленькой точке чуть выше лба. Я зажмурила глаза и инстинктивно коснулась пальцами того места, где обосновалась эта ненастоящая боль, будто прикосновение могло усмирить ее. Выпуклый рубец, небольшой и продолговатый.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Калэб.

Я открыла глаза и поддалась вперед, чтобы получше рассмотреть находку. Рубец был практически незаметен и скрытый за волосами. Как странно… Прежде я никогда его не замечала.

— Мотылек, ты меня пугаешь.

— Все хорошо, — я вернулась в исходное положение, фантомная боль исчезла, словно ее и не было.

— Точно?

— Совершенно точно, — конечно же, это была ложь.

Мы спустились на кухню, где никого, кроме Хэтти больше не было. Меня всю передернуло от чувства полного разочарования, даже почудилось, что приезд Лероя вымышленная дрянь, плод моей больной фантазии. Я чувствовала его присутствие, энергетику, но не видела. Если бы Калэб мне не рассказал о приезде его брата, то я бы подумала, что свихнулась, а «танк» в ночи всего лишь привиделся. Меня уязвляло то, что Лерой по возвращению не ворвался ко мне в комнату, уязвляло это абсолютное равнодушие, которое я смогла четко почувствовать только сейчас, хотя, по сути, оно было всегда, лишь скрытое под саваном обычной животной похоти. Да, я никто это неоспоримый факт, но тупому сердцу это не объяснишь, как ни старайся.

Уже под конец завтрака, когда я только-только проглотила противозачаточное средство, на кухне появился Грейсон. Он был одет в один черные тренировочные штаны, по голому торсу скользили капельки пота. Я с маниакальной жадностью рассматривала его быка, который показался мне тихим и расслабленным, впитывала в себя каждый рельеф мышц, который после тренировки виднелся по-особенному четко. В душе зашевелилось чувство неумолимой тоски. Мое тело тосковало по Лерою, ровно, как и сердце. Тупое ощущение полнейшего мазохизма сворачивало в жгут все внутренние органы.

Грейсон прошел к холодильнику, не удостоив меня даже кратким взглядом, словно бы я и не существовала здесь. Достав бутылку минералки, он вышел из комнаты, а мне только и оставалось, что провести глазами его крепкую спину с татуировкой до дверей. Лерой игнорировал меня, но это не отзывалось такой сильной болью, как осознание, что этот игнор не был подстроен специально. Ему было плевать потому что, иначе Грейсону и не нужно себя вести. Я знаю, что ровным счетом ничего не значу в его жизни и наказывать меня своей отрешенностью он не собирался. Можно было только догадываться, чем именно Лерой занимался на протяжении всего прошлого месяца. Может быть, он трахал очередную красивую девушку, которая так не осторожно попала под чары его дьявольского обаяния и красоты. От подобной мысли меня стало не слабо мутить.

После завтрака я с Калэбом снова стала заниматься изучением шахмат и даже пытаться играть. Я загружала свою больную голову всякими мыслями, только бы вытеснить из них проклятого Лероя. Так продолжалось всю последующую неделю. Мозги начинали кипеть, а остатки нервов лопаться. Желание, чтобы Грейсон обратил на меня свое блядское внимание, превратилось в идею фикс. Я абсолютно не знала, что буду делать, когда достигну желаемого, просто мне это было необходимо. Соблазнять я не умела, и едва ли этот дешевый фокус мог пробить такого человека, как Лерой. Вещи, многозначительные взгляды и подобная дребедень тоже были бессильны. Это злило меня и побуждало нездоровый азарт набирать все больше и больше сил.

Грейсон редко мелькал у меня перед глазами, он чаще появлялся во снах, чем в реальности. Но и в те краткие моменты, когда я видела его наяву ненависть, зависимость и злость смешивались и взлетали до критической отметки. Весь такой красивый и физически идеальный, он проходил мимо меня, то разговаривая с кем-то по телефону, то поправляя манжеты своей белоснежной рубашки. Меня буквально всю выкручивало оттого, что мои чувства, эмоции перестали быть подконтрольны мозгу. Надо было его убить, когда Лерой давал такой шанс. Теперь же сама и страдаю от своего малодушия.

Вся эта негативная энергия слишком стремительно стала заполнять мой рассудок. Я не могла спать, кушать и дурачиться с Калэбом как раньше. Все мое внимание сжалось лишь до образа Грейсона, который болезненной красной точкой пульсировал перед глазами, даже когда я их закрывала. Мне нужно было срочно выпустить пар, иначе я просто взорвусь и разлечусь ошметками, а затем медленно опаду у ног этого ублюдка.

Как-то в обед после просмотра мультиков Калэб задремал в гостиной на диване. Хэтти занималась чем-то на кухне, а Дьявол вновь где-то затаился, то ли выжидая чего-то, то ли отдыхая. Накануне мне пришла просто сумасшедшая идея, которую теперь я хотела воплотить в жизнь. Пик эмоций был настолько велик, что здесь уже никакая сигарета не поможет. Поэтому я решила спуститься в тир и пострелять, выместить на мишени всю свою злость и беспомощность.

Тихо и не привлекая внимания, я тенью прошла в левое крыло дома, смутно вспоминая, куда именно нужно идти. Отыскав дверь в подвал, я спустилась и шмыгнула тир. Оказавшись в полной темноте, я на секунду остановилась, соображая, где именно может быть выключатель. Отыскав его, я включила свет. Лампы загудели и поочередности заработали.

Прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, которые часто служили мне безошибочным ориентиром, я почувствовала, что Лероя здесь не было, его энергетика практически рассеялась. Вероятно, что после приезда, он сюда еще не заходил. Так даже лучше.

Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что пересекла незримую черту допустимого. Здесь начинается темный мир Дьявола, в котором мне нет места, нет приглашения. Так же я прекрасно знала, что если меня здесь застукают, то огребу по первое число и, пожалуй, именно этого я ожидала больше всего. В любом случае я останусь в выигрыше: либо выпущу накопившиеся эмоции, либо встречу того, кто так нагло игнорирует меня. Трудно будет перейти к плану обольщения, если я не заставлю Лероя обратить на себя внимание.

Глянув на мишени, которые весели в ряд на одинаковом друг от друга расстоянии я подошла к небольшому шкафчику возле железного стола, где лежали наушники и защитные очки. Покопавшись в нем, я нашла то, что мне было нужно, выложила на стол, а затем развернулась к высокому стеллажу, на котором лежали разнокалиберные огнестрельные оружия. Среди всего этого изобилия смерти мой взгляд зацепился за Глок. С ним я умела кое-как справляться, поэтому не колеблясь взяла именно его. Пальцы, помня как нужно собрать и зарядить пистолет, быстро справились со своей задачей. Я была приятно удивлена тому, что еще не забыла, как это делается.

Нацепив наушники и очки, я стала напротив одной из многочисленных мишеней, прицелилась и выстрелила. Отдача была нехилой, но я все-таки смогла удержать Глок в руках. Первый выстрел бы пробным, затем войдя во вкус я начала полить быстро и беспощадно, вкладывая в пули всю свою боль, злость и обиду. Перед глазами всплывал образ Блэйка, которого я ненавидела за то, что он любил иногда лупить меня. Затем его морда сменилась лицом Лероя, я продолжала стрелять, представляя как убиваю на повал ублюдка. Когда патроны закончились, я взяла бинокль присмотрелась и с горечью поняла, что практически не попала в цель, даже близко к ней не подобралась.

Меня обуяло мощное раздражение, я взяла еще патронов, перезарядила и возобновила свою исповедь. Глаза вдруг защипало от непрошеных слез… Я не понимала, с чего вдруг так расклеилась… Просто вся моя жизнь, все ее страхи и неудачи сплелись в один сплошной клубок, напоминая в который раз, какое я ничтожество. Ненависть к самой себе заставляла меня палить вновь и вновь, пока снова не закончились патроны.

Смотрю в бинокль, снова мимо… Хочется кричать оттого, что я даже не могу попасть в эту блядскую цель. Меня всю начало трясти от злости и накатывающей истерики, но внезапно звук выстрела порвал тишину, я замерла на месте, боясь пошевелиться. Его давящая энергетик окатила меня с ног до головы, по коже прошлись неприятные иголочки. Собственные эмоции настолько поглотили меня, что я пропустил тот момент, когда он оказался здесь.

— Глянь в бинокль, — слышу за своей спиной приказ.

Стягиваю очки, подношу бинокль к глазам и вижу, что один выстрел угодил ровно в цель. Кто бы сомневался в его мастерстве!

— Какого хера ты здесь забыла? — голос Лероя раздался прямо у меня надо головой.

Я положила бинокль на стол, мысленно посчитала до пяти, все еще не веря, что Дьявол все-таки удостоил меня своим вниманием.

— Отвечай, — прорычал он мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием.

— Хотела пострелять, — мой голос звучит ровно.

— И как оно? — его большая ладонь опустилась на мой затылок. — Приятно вторгаться в мое личное пространство?

— Когда это единственный шанс добиться вашего внимания, то да, крайне приятно, — я сглотнула.

Рука больно сжала мои волосы, затем чуть потянула назад, а после хорошенько так припечатала лицом в гладкую железную поверхность стола.

Мерзкий вкус крови заполнил рот, а скула на правой щеке загорелась болью, которая почему-то вызвала у меня приступ смеха. Мне было смешно не от самого факта жестокого отношения Лероя, а оттого, что я все так же безошибочно вывожу его на эмоции. Ему это определенно не нравится, ведь где есть эмоции, там недалеко и до уязвимости, а никто из не нас не хочет быть уязвимым. Мне приносило практически маниакальное удовольствие то, что, несмотря на достаточно крупный промежуток времени разлуки, Грейсон все так же остро реагирует на меня. Он уже практически на крючке, а это именно то, что мне нужно.

Пока одна рука вжимала мою голову в стол, другая уже по-хозяйски задрала юбку моего сарафана, и одним резким движением стянуло трусики вниз. Сейчас от желания повернуться лицом к Лерою, пришлось отказаться, так как я находилась далеко не в выигрышном положении и любое сопротивление обернулось бы против меня.

Переместив руку от затылка к шее, Грейсон сдавил его, и прижал меня своими бедрами плотнее к столу. Край проклятого стола больно впивался мне в живот и ко всему прочему, я перестала чувствовать под ногами пол. Лерой больно ударил рукой по моей заднице, словно бы я была нерадивым ребенком, которого решили наказать. Затем грубые пальцы скользнули мне в промежность, обжигая прикосновениями.

— Ждала меня? — издеваясь, шептал на ухо Грейсон, ощущая влагу между моих ног. Хотелось бы соврать, а толк, если ответ очевиден. Я прикусила разбитую губу и зажмурилась, пристыженно понимая, что хочу ощутить Дьявола внутри себя как можно скорей.

В этот раз он взял меня резко быстро и без лишних манипуляций. Лерой буквально втрахивал меня в стальную поверхность стола, стремясь сделать так, чтобы я исчезла, но, увы, физически это невозможно.

Мне было и больно и приятно одновременно. Мое тело прекрасно принимало в себе большой член Грейсона, отчего он рычал как дикий хищник. Отпустив мою шею, Дьявол крепко схватил меня за бедра и приподнял их, меняя угол проникновения, входя в меня максимально глубоко. Ощущение полноты возбуждало до невозможности. Я скребла пальцами стол, проглатывая кровь, что все прибывала и прибывала в рот. Это было дико, маниакально и жестко.

Чем сильнее Лерой меня брал, тем отчетливей я понимала, что иначе сексом не смогла бы никогда в жизни заниматься. Судьба сделала меня отчасти жестокой мазохисткой, которая постоянно живет на гране. Моя реальность и ее восприятие бесповоротно исказились еще, когда я была маленькой. Есть боль, жесть, адреналин и крайности, по-другому уже быть не может. И как бы иронично это не звучало, но все это мне давал именно Лерой. Пожалуй, поэтому я и начала тосковать по нему, когда его отъезд привнес в мою жизнь стабильность и размеренность.

Ухватив меня за горло, Грейсон заставил мое тело выгнуться, между ног все горело, а низ живота стянула уже знакомая тяжесть.

— Почему. Ты. Такая? — между жестким толчками сквозь зубы прошипел Лерой.

Что именно он хотел этим сказать, я не знала. Мозг плавился, атмосфера между нами накалялась до критической отметки, Дьявол забирал мою душу, мою плоть, мою кровь. И если раньше я противилась этому, то сейчас сама же и возлагала дары на его алтарь.

— Обопрись руками о стол, — слышу приказ и тут же его выполняю.

Лерой на мгновение выходит из меня для того, чтобы прямо на моей спине разорвать в клочья сарафан. Треск рвущейся ткани звучит в голове глухо, и в то же время, отдаваясь эхом. Холод коснулся обнаженной кожи. Грейсон подтянул меня к себе и снова вошел во всю длину, схватив обеими руками мою грудь.

Я видела в отражении защитного стекла, размытые очертания наш тел, но лица отсутствовали. Моя бледная кожа резко контрастировала на фоне черной одежды Лероя. Вообще мы были контрастами, полными противоположностями друг друга. В его руках я чествовало себя незащищенным ребенком. Если он захочет меня сломать, то сделает так просто и быстро, что я вряд ли что-то смогу ощутить.

— Проклятие, — вырывает полу стон, полу крик из горла Грейсона и я чувствую, что мое наслаждение сливается с его горячей спермой.

Руки задрожали, и я рухнула на стол, пытаясь прийти в себя. Лерой прижал меня своим телом, я ощутила, как капельки пота с его лба скользнули мне на шейные позвонки. Шум в ушах оборвал путь к реальности, кости превратились в желе, контуры тира размылись. Сквозь густую пелену я ощущала слабый аромат ментоловый жвачки и терпкий аромат мужского одеколона.

— Что это за запах? — зачарованно спросила я, и мой хриплый голос показался мне инородным.

— «Hugo Boss», — неожиданно ответил Грейсон, вставая с меня. — Надеюсь, больше духу твоего здесь не будет, — он вытер член остатками моего сарафана, который некогда был красивого лимонного цвета, застегнул ширинку на черных джинсах и бросил на пол мою испорченную одежду. — Я ведь не железный, Мотылек, — Лерой сделал какой-то странный акцент на моем имени, а затем пошел прочь из тира.

23

— Это он сделал? — непривычно серьезно спросил Калэб, придя ко мне вечером в спальню.

Я сидела у зеркала и рассматривала небольшую ссадину на скуле, оставленную Лероем. Ничего жуткого или особенного в небольшой царапине я не нашла, через пару дней заживет, даже следа не останется. Особенно смехотворно эта ссадина смотрелась на фоне всех тех побоев и практически сломанных ребер, которыми так щедро нас «награждал» Блэйк. Но Калэбу не нужно было видеть многое, чтобы расстроиться, разволноваться и даже рассердиться.

Сейчас, когда Калэб стоял за моей спиной и смотрел на мое отражение в зеркале, он больше всего стал похож на взрослого и вполне вменяемого человека. Такое временное «превращение» меня удивило и немного даже напугало, будто тот милый и добрый Калэб куда-то спрятался, а на его место пришел Калэб со свирепым взглядом. Так и знала, что у него есть вторая темная сторона, которая не всегда привыкла себя проявлять.

— Пустяки, — отмахнулась я, — быстро заживет.

— Это сделал Лерой? — снова повторил Калэб свой вопрос, будто бы не слыша моего ответа.

Я повернулась к нему лицом и взяла за руку, она оказалась холодной, практически ледяной. Калэб немигающим взглядом смотрел на меня, и я поняла, что нужно что-нибудь сделать, только бы отвлечь его от этого странного похожего на транс, состояния.

— Да, это был Лерой, но это случайно получилось, — я улыбнулась. — Все в норме, давай лучше поиграем во что-нибудь, а?

— У него ничего не бывает случайно, я же знаю, — в голосе Калэба отчетливо звучал металл. — Он обидел тебя и так просто я это оставлять не собираюсь, — друг высвободил свою руку из моей ладони и направился в сторону выхода.

— Стой, ты куда собрался? — я вскочила со своего места и буквально подлетела к двери, отрезая путь.

— Я никому не позволю причинять тебе вред, тем более своему брату, — твердо заявил Калэб.

— И что же ты намерен делать? — я смотрела ему прямо в глаза.

— Приложу его хорошенько, чтобы больше даже не думал и пальцем тебя трогать, — Калэб взял меня под мышки, поднял и поставил в сторону, освобождая проход. Откуда в нем взялось столько силы? Нет, он не слабак, я это всегда знала, помня его крепкие захваты моих запястий, но сейчас…

— Не нужно его трогать, — повысив голос, заявила я, хватая Калэба за футболку. — Ты совсем с ума сошел? — я втащила его обратно в спальню и закрыла дверь. В голове буквально стрельнула мысль о том, что нельзя показывать страх и панику, нужно взять вверх над ситуацией.

— Сначала он порвал твою футболку, теперь сарафан и этот синяк! Лерой позволяет себе слишком многое! Раз поколочу его, и он больше не будет таким гавнюком!

— А ну прекращай! — вскрикнула я, толкнув Калэба на кровать. Он уселся, я подошла ближе, теперь наши лица находились на одном уровне. — Тебя давно по заднице не били? Я могу это с легкостью устроить. Лерой — твой брат, понятно? И ты не имеешь никакого права желать ему чего-то плохого. Он тебя обеспечивает, носится с тобой, так что даже не смей поднимать на него руку, — я пригрозила пальцем. Мой голос звучал сердито как у какой-нибудь строгой учительницы. — Свои проблемы с Лероем я решу сама, ясно? Еще раз услышу от тебя нечто подобное, всыплю по первое число. Похоже, прежние няньки разбаловали тебя, со мной же такой номер не пройдет. Выброшу к черту все твои игрушки, и будешь сидеть с пальцами играться!

— Я, — Калэб замолчал и часто заморгал. Постепенно это странное наваждение отступило и в уже таких знакомых чертах лица я узнала того прежнего Калэба, к которому по неосторожности успела привязаться. — Я просто хотел тебя защитить, — заговорил он и в его голосе пропал тот страшный и непривычный металл.

— Спасибо тебе за это, — мой тон тоже смягчился. — Но не нужно горячиться, ладно?

— Но он же тебя ударил, — упрямо проговорил Калэб.

— Прости, но это не должно тебя касаться, окей?

Он тяжело вздохнул и опустил голову. Я секунду колебалась, но потом все же обняла своего горе-защитника.

— Не хочу, чтобы кто-то делал тебе больно, — тихо проговорил Калэб, обняв меня в ответ.

— Поверь, я сама кому хочешь, принесу боль, — улыбаюсь.

— Мотылек, — друг поднял свой взгляд на меня. — Если он еще раз обидит тебя, то я не буду стоять в стороне, и ты меня не остановишь.

— Горе ты луковое, — я щелкнула его по носу пальцами и крепче прижала к себе. Мерзкий страх, что такой припадок гнева повториться снова, тенью проскользнул ко мне в душу, но я постаралась отогнать эту мрачную мысль.

Уже поздней ночью, когда весь дом спал, я с Калэбом сидела в его комнате и наблюдала за причудливыми мерцающими точками, которые проецировал маленький ночник.

— Знаешь, я тебе ведь не рассказывал о нашей небольшой традиции, — тихо заговорил Калэб, крепко сжимая в своей ладони мою руку.

— Что за традиция? — не отрывая взгляда от потолка, спросила я. Этот ночник классно успокаивал натянутые до придела нервы.

— Меня и Лероя каждый год приглашают в канун Рождества на званый ужин, не то, чтобы ужин, больше похож на бал. Хочу, чтобы в этот раз ты пошла вместе с нами.

— Это уж вряд ли, — из меня вырвался краткий смешок.

— Почему? — с недоумением спросил Калэб.

— Не думаю, что твоему брату понравится такая идея, — я перевела взгляд на друга.

— А если я с ним договорюсь, ты пойдешь? — он крепче сжал мою ладонь и прижал к своей груди, будто бы боясь потерять меня.

— Тебе действительно так важно, чтобы я была на этом вечере?

— Очень важно.

— Хорошо, — я поцеловала Калэба в лоб. — Если ты так хочешь, то я согласна. А теперь, ложись спать, поздно уже.

— Останешься со мной?

— Окей.

Мы заснули быстро, но насладиться отдыхом я долго не смогла. Мне снова снилось зеркало, мое отражение в нем и сильный удар. Боль и хруст то ли костей, то ли битого зеркала казались такими реальными, что я тут же проснулась. По вискам скользили капельки холодного пота, сердце быстро-быстро стучало в груди, а рубец на голове больно пульсировал. Меня всю передернуло, а сон как рукой сняло. Я посмотрела на часы, еще не было даже трех. Не желая будить Калэба, который мирно сопел на боку, подложив руку под голову, я на цыпочках вышла из комнаты.

Курить не хотелось, идти к себе тоже. Я спустилась в гостиную с твердым намереньем посмотреть телек, может, хотя бы так получится заснуть. К несчастью, комната уже была занята, но я не сразу это поняла. Присмотревшись, я в темноте распознала силуэт, он сидел в кресле, пуская сизые кольца в потолок. Воздух наполнился сладковато-ментоловым ароматом, от которого закружилась голова. Я хотела вернуться обратно в спальню Калэба, но не успела.

— Стой, — раздался низкий голос Лероя. Зажегся приглушенный свет. Очертания были размыты, наделяя обстановку определенной долей интимности и опасности.

Я сфокусировала свой взгляд на Грейсоне, он одетый в одни черные пижамные штаны, сидел в кресле, затягиваясь кальяном, который был установлен на журнальном столике. Прислушавшись к своим ощущениям, я почувствовала, что сейчас энергетика Лероя рассеяна, лишенная прежнего угнетения и давления. Так вот как Дьявол привык расслабляться, кальян и полупустой стакан на подлокотнике кресла. Вероятно, что это виски, и скорей всего крепкий, Грейсон ведь не разменивается по мелочам.

— Иди сюда, — он похлопал себя по колену, будто бы подзывал домашнего питомца.

Я подошла к Лерою, он затянулся, откинул голову назад, обнажая крепкую шею и выпустил порцию дурманящего дыма вверх. Я смотрела на его губы и дым, как будто завороженная, было в этом что-то цепляющее и необычное, словно Дьявол выпускает на волю чью-то насильно отобранную душу.

— Сядь, — он взглядом указал на свое колено.

Я послушно села, не зная, чего можно ожидать от этого человека, но в любом случае, провоцировать его не хотелось. Грейсон снова затянулся, но не спешил выпускать дым. Коснувшись свободной рукой моего затылка, он резко притянул меня к себе и впился жадным, немного болезненным поцелуем в мои губы, насыщая легкие сладко-ментоловым паром. Я быстро вдохнула его, чтобы не подавиться им, клубки дыма вышли через нос. Сухие губы Лероя продолжали целовать меня, кусать и тут же зализывая укусы. Что мать твою, это значит?! Он то не обращает на меня никакого внимания, то мы сталкиваемся второй раз за день.

Губы быстро начали гореть и болеть, но Грейсон не спешил отпускать меня. Он продолжал кусать, терзать, словно стремясь высосать из меня не кровь, а потоки жизни, лишить сил и бросить умирать, биться в агонии. Наш поцелуй едва ли можно было отнести к романтическо-трепетному занятию, это битва на смерть, противостояние, медленное уничтожение. Его пальцы больно сжали мой затылок, и я стала опасаться, что Лерой просто раздавит мой череп своей огромной пятерней. Вкус алкоголя горчил на языке, неприятно кружа голову. Чего Дьявол хотел добиться этой жестокой лаской?

— Мотылек, — словно в бреду Лерой произнес мое имя, затягиваясь очередной порцией кальяна. Размыто, но все же я видела его в край потемневшие глаза, подернутые какой-то странной пеленой. Он не выглядел пьяным, скорей накуренным, я покосилась на журнальный столик, но ничего подозрительного на нем не обнаружила. Но, несмотря на это, я была уверена, что Грейсон что-то подмешал себе в кальян. — Иди сюда, — выдыхая дым, горячо прошептал Лерой, вовлекая меня в еще один поцелуй. Его губы и язык действовали настойчиво и по-хозяйски, лишая возможности сопротивляться, но мне этого и не хотелось. Кровь тяжелыми толчками грохотала в висках, а ватная тишина заполнила собой все пространство вокруг нас. Может, я сплю? Может, это все мираж? Я уже давно потеряла грань между сном и реальностью. — Хочу убить тебя, но не могу, — прошипел у моих губ Грейсон, нет, это определенно не сон, ведь в них Лерой нежный и заботливый. — Сука, это охуенно так выносит мне мозг, — он поднял свой расфокусированный взгляд на меня. — Почему ты застряла у меня где-то под коркой, м? — он отпустил затылок и скользнул пальцами по моей щеке, остановился у подбородка, надавил на него, призывая открыть рот. — Что с тобой не так, Мо-ты-лек? — Грейсон по слогам произнес мое имя, будто пытаясь в него вложить определенный только ему понятный смысл. — Что блять со мной не так, м? — один его палец проник ко мне в рот. — Соси, — слышу жесткий приказ.

Я облизала палец, прошлась языком вдоль, несильно прикусила подушечку, втянула в себя, затем медленно отпустила. Лерой внимательно наблюдал за моими манипуляциями, лениво покуривая кальян. Его глаза опасно блестели, но этот блеск мне не был знаком, улавливалось в нем что-то такое, чего я раньше не видела, какая-то хроническая уязвимость.

— Смотри, что я нашел, — он убрал руку и достал из кармана штанов небольшой прямоугольный предмет, я не сразу в нем узнала помаду, которую мне подарила Амис. — Нашел в твоем халате, — объяснил Грейсон, а я мысленно была рада, что не хранила помаду вместе с сигаретами. — Красная, вызывающе-красная, как у бляди, — Лерой ухмыльнулся уголками губ и снова затянулся. — Зачем она тебе? Хотела соблазнить меня? — он испытывающим взглядом смотрел на меня. Черт, я его недооценила. Несмотря на то, что Грейсон практически был разорван какой-то мне неизвестной наркотой, его мозг продолжал хорошо работать. Ничего, ничего от этого Дьявола не скрыть. — Отвечай, Мо-ты-лек.

Мне стало совсем не по себе от того, как Лерой произносит мое имя. Это звучит зловеще, угрожающе и определенно не сулит ничего хорошего.

— Да, — ответила я, понимая, что крайне тупо сейчас лгать.

— Да, — повторил он за мной и снова ухмыльнулся. — Она нахуй тебе не нужна, если ты не знала об этом. Ты слишком охуенна для каких-то помад, тем более, такого блядского цвета. И за это я хочу еще сильней убить тебя, — он сделал затяжку и выпустил дым через нос. — Как же именно ты хотела соблазнить меня, м? — Лерой по-хозяйски обхватил мою талию рукой, фиксируя на своем колене. — Или у тебя как обычно не было плана?

— Был, — твердо заявила я, ощущая, что уже и сама начинаю пьянеть от густых паров кальяна.

— И какой же? — черные брови Грейсона поползли вверх от удивления, и лишь сейчас я поняла, что это самый длинный наш разговор с момента моего появления в доме.

— Могу показать, — я наклонилась к Лерою, чтобы дотянуться до стакана с алкоголем, кажется, у меня появился реальный шанс взять на крючок Грейсона. Он сказал уже достаточно, чтобы я убедилась в его извращенном, и по-своему особом отношении ко мне, к тому же мне и самой хотелось большего, чем просто поцелуев, которые нещадно стирают губы в кровь.

Я допила остатки алкоголя и поставила стакан на пол. Горький напиток обжег горло, даже слезы на глазах выступили. Крепкая зараза! Надеюсь, что мой желудок не подведет меня, и виски не выйдет наружу.

Лерой продолжал внимательно рассматривать меня, его губы скривились в наркотической улыбке. Интересно, если Грейсон находится в угаре, его рефлексы так же задурманены? Или даже в таком состоянии я не смогу прикончить его? Интуиция подсказывала мне, что Лерой ведет себя так расслабленно лишь по тому, что ему сейчас это удобно. Возникнет хоть малейшая проблема, и он проявит свою силу в полной мере.

Забрав из его руки помаду, я открыла ее и густо накрасила свои губы. Цвет лег не по контору, я чувствовала это, но какая разница? Суть ведь не в четко накрашенных губах. Бросив помаду на диван, я повернулась к Лерою всем телом и уселась ему на колени, сжимая бедрами его сильные ноги. Он затянулся и выпустил дым прямо мне в лицо, скользя ленивым взглядом по шее.

Я больше ничего не планировала говорить, сосредоточившись исключительно на той цели, которую поставила перед собой после Хэллоуина. Забрав мундштук у Грейсона, я затянулась максимально глубоко и когда почувствовала существенное головокружение, вцепилась руками в лицо Лероя и впилась в его сухие губы жадным поцелуем, он больно сжал мою поясницу, перехватывая инициативу. Откинув голову назад, Грейсон выпустил дым в виде маленьких колец и хищно улыбнулся. Я затянулась еще раз и отложила мундштук на подлокотник кресла. Наклонившись к крепкой шее Лероя, я медленно выпустила дым, наблюдая за тем, как он красиво обволакивает и будто растворяется в смуглой горячей коже.

Ладони Грейсона беспорядочно шарили у меня по спине, как бы одобряя мою инициативу. Я скользнула языком вдоль его горла, коснулась твердого кадыка, лизнула участок гладкой кожи за ухом, а затем крепко так укусила у основания шеи. Лерой зашипел и больно сдавил мою поясницу, но попытку отстранить меня не предпринял. Тут же зализав укус и поцеловав его, я спустилась чуть ниже, держа свой путь к яремной впадине. Мои губы чувствовали, как быстро пульсирует под кожей венка, Грейсон был возбужден, о чем говорил уже давно твердый до придела член, который теперь упирается мне между ног и сумасшедшие удары сердца.

Оставив смазанный красный след от помады на впадинке, я скользнула еще ниже, встречаясь лицом к лицу с быком. Он находился в такой же выжидающей позиции, что и его хозяин. Я прикусила кожу на груди, ощущая слабый вкус крови на языке.

— Блять, — сдавленно прошипел Грейсон, откидывая голову назад и закрывая глаза то ли от боли, то ли от наслаждения.

Я зализала укус, обвела языком контуры крупных бычьих рогов, поднялась к ключицам. Их косточки едва улавливались под слоем крепко накаченных мышц, но зубами я быстро определила границы. Прикусив уже чуть слабее, я оставила вдоль ключиц одну сплошную смазанную красную линию и плавно соскользнула на пол, удобней устроившись на нем.

Лерой взял мундштук и, затянувшись, посмотрел на меня. Ему определенно нравилось видеть меня, стоящую на коленях перед его темным величием, будто бы я показывала всей своей позой, что готова верно служить своему Дьяволу. Он зажал меня своими ногами, не позволяя сделать ни одного лишнего движения.

Мои руки потянулись к плоскому накаченному животу, намеренно игнорируя бугорок, что так отчетливо проступал через ткань пижамных штанов. Мои пальцы ощущали рельефы пресса, я тактильно изучала его, удивляясь контрасту мягкой кожи и твердых мышц. Грейсон выпустил дым и положил одну руку мне на голову, поощрительно поглаживая. Я наклонилась к его животу, максимально сильно укусила и пятерня рефлекторно больно сжала мои волосы. Я зализала тут же вспухший укус и провела языком влажную дорожку до самого низа живота. Эрегированный член упирался мне прямо в подбородок, и я кайфовала оттого, что Дьявол возбужден и причиной этого возбуждения была я.

Аккуратно оттянув резинку штанов и боксеров, я высвободила член. Лерой снова затянулся и тут же выпустил дым. Я посмотрела на него, нарочно пошло облизывая свои губы. Смешанный вкус крови и помады, будоражил рецепторы. Я взяла член в рот как можно глубже. Пришлось руководствоваться тем скудным опытом в оральном сексе, которым меня когда-то наградил Грейсон. Член упирался в стенку моей глотки, и чем глубже я брала, тем сильней Лерой сжимал волосы на моем затылке и податливей поднимал свои бедра навстречу моим ласкам. Он рычал и грязно ругался матом, когда я увеличивала темп, заглатывая до рвотного спазма. Устроив свои руки на коленях Грейсона я буквально трахала его ртом, от чего он матерился и рычал все громче и громче. Это так восхитительно действовало на мою самооценку. Я могла закончить этот некий сакральный ритуал одним лишь минетом, но это не входило в мои планы, душа жаждала большего.

Выпустив член изо рта, я поднялась с колен, и сняла с себя пижамные шорты вместе с трусиками, за ними последовала и футболка. Лерой поддался чуть вперед и, прищурившись, скользнул туманным взглядом по моей фигуре. Я уже вся горела и страдала от болезненного возбуждения, скопившего внизу живота. Дьявол протянул мне руку, я тут же приняла ее и забралась сверху. Грейсон склонил голову чуть набок и провел кончиками пальцев по контурам моей талии, коснулся твердых сосков, убрал на спину мои растрепанные волосы.

Одной рукой я прижала Лероя к спинке кресла, а второй взяв твердый член, направила в себя. Он был слишком напряженным и казался значительно больше, чем в те разы, когда Грейсон брал меня сзади. Растягивая себя, я ощущала болезненно-приятный дискомфорт, пока член полностью не оказалась во мне. Ощущения были новыми и необычными. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к позе сверху. Лерой схватил меня под ягодицы, приподнял их и толкнулся сильней, проникая до самого основания. Скорректировав, таким образом, мою позу, он переместил руки мне на талию. Я положила свои ладони на его плечи, чтобы иметь хоть какую-то точку опоры.

— Мо-ты-лек, — все так же по слогам прошептал Грейсон, будто смакуя мое имя. Он уткнулся носом мне в шею, облизал ее, а затем прикусил, как я ранее прикусила его. — Теперь ты моя, — Лерой больно сжал мою талию, начиная медленно двигаться во мне.

Новые ощущения мутили рассудок, я чувствовала член Грейсона максимально четко, чего раньше никогда не было. Все тело дрожало от возбуждения, но больше всего сносило крышу возможность смотреть Грейсону в глаза, когда он по-хозяйски и без лишних ласк берет меня. Несмотря на то, что я была сверху, процессом все равно руководил исключительно Лерой, мое призрачное доминирование подошло к концу. Толчки быстро стали набирать силу и темп. Грейсон хорошо зафиксировал меня на своих бедрах и драл с таким особым ожесточением, которого прежде я не ощущала.

Перед глазами плыли цветные точки, пошлые удары обнаженной кожи о кожу, рождали вибрацию, что неслась вдоль позвонков. Я ногтями впилась в плечи Лероя, сходя с ума от его возбужденного и немного безумного взгляда, который буквально засасывал меня в свои порочные темные глубины. Сдерживать себя не хотелось и не имело никакого смысла. Я стонала и кричала от наслаждения, разбивая вдребезги свое сознание. Меня уносило куда-то вдаль, пока горячий и твердый член остервенело, вбивался в мое тело.

— Сука, как же хорошо, — горячо шептал Грейсон, прижав меня к себе. Воздуха не хватало, ровно, как и сил.

Пот скользил по спине и вискам, ноги начали млеть. Я обхватила шею Лероя, ощущая, как его влажный висок трется о мою щеку. Эмоции были запредельными, реальность разрушилась и упала крошевом осколков к нашим ногам. Я шептала какой-то бред на ухо Грейсону, а он слушая его, что-то говорил мне в ответ. Мы стремительно слетали с катушек и неслись в пропасть, заполненную адским пламенем. К черту! Если и гореть, то только вместе.

Сделав еще несколько болезненных глубоких толчков, Лерой кончил и до одури сильно сжал меня в своих стальных объятиях. Я находилась в полуобморочном состоянии, уже смутно что-либо осознавая. Мне просто было хорошо и дико жарко. Глаза сами собой начали слипаться и последнее, что я почувствовала, как кто-то уложил меня в прохладную постель. Дьявольский ритуал посвящения выбил из меня остатки сил и я, не сопротивляясь, поддалась сонливости, из-за отсутствия которой совсем недавно не могла найти себе места.

24

— Мотылек, Мотылек, — слышу сквозь крепкий сон чей-то нежный голос. Сознание постепенно покидает границы ярких сновидений, выплывая в реальность.

Я ворочаюсь в кровати и не хочу просыпаться, но осторожное прикосновение к моему плечу все же вынуждает отказаться от момента досмотреть сон. Разлепляю глаза и вижу перед собой улыбающегося Калэба с вязаной шапкой на голове.

— Доброе утро, соня, — смеется и садится рядом со мной.

— Ну чего ты будишь меня в такую рань? — накрываю голову подушкой. После ночного секс-марафона у меня вообще нет никаких сил. Хочется проваляться в кровати весь день.

— Какая рань? Уже обед давно, — хохочет Калэб.

— Правда что ли? — Выглядываю из-под подушки и недоверчиво смотрю на друга.

— Ага.

— Ладно, — нехотя сажусь, плотней кутаясь в одеяло. — А ты чего в шапке сидишь?

— А ты в окно глянь, — с таинственным блеском в глазах произносит Калэб.

Крепко держа одеяло на себе, встаю с кровати и босиком прохожу к окну. Между ног болит и эта боль напоминает мне о том, что произошло между мной и Лероем. Не могу скрыть глупую улыбку, расплывающуюся на моем лице. За окном белым-бело и я не сразу понимаю, в чем здесь дело. Яркий дневной свет больно бьет в глаза. Щурясь, я медленно начинаю понимать, что ночью выпал снег, его так много, будто молочные реки разлились у подножья особняка.

— Я до последнего не будил тебя, — заявил Калэб, подходя ко мне. — Но одному лепить снеговиков как-то не хочется, поэтому я не выдержал. А это тебе, — он протянул мне зеленую вязаную шапку с большим зеленым бубоном и такого же цвета рукавицы. — Надеюсь, тебе подойдет.

— Спасибо, — беру вещи и продолжаю рассматривать пушистый снег.

— Вообще я хотел с Лерри полепить снеговика, это наша небольшая традиция, но он куда-то рано утром уехал.

— Уехал? — переспросила я, глянув на Калэба.

— Да и твои документы прихватил. Я пытался расспросить его, но Лерри ничего не сказал. Ну да ладно, ты лучше собирайся поскорей, а я буду ждать тебя уже на улице, — друг поцеловал меня в щеку и, напивая себе под нос какую-то детскую песенку, вышел из спальни.

Я села на кровать и в задумчивости посмотрела на шапку с рукавицами. Зачем это Грейсону понадобились те документы, которые Блэйк выдал ему после моей покупки?

Неприятная и самая нежеланная мысль, тут же ожила на задворках моего болезненного сознания. Лерой хочет или вернуть меня обратно в бордель, или продать кому-нибудь другому. Вдоль позвоночника прошел колючий и неприятный мороз. Этот ублюдок не может так со мной поступить! Только не сейчас… Только не после того, что между нами было. Меня вдруг одолел приступ нервного и нездорового смеха. А что, собственно между нами было? Трах? Ебля? Секс, но с натяжкой, уж очень это мягкое слово для того, что он со мной, да и я с ним делала. Кажется, я крепко стала забывать, по какой причине здесь нахожусь. Нянька для Калэба, подстилка для Лероя. Меня все еще продолжает сотрясать нервный смех. Я уткнулась лицом в мягкую шапку и никак не могла успокоиться. Странно, даже подумать не могла, что такая весть вызовет у меня истерику. Но, кажется, что это самая адекватная реакция, которая только может быть. Я по многим причинам не хотела покидать этот дом. Мы с Калэбом сильно сблизились, и я уже смутно себе представляла свое пробуждение без его довольно моськи. Мне нравилось то, как готовит Хэтти и то, в чем я одета. Я успела полюбить все эти мультики, игрушки и раскраски. Даже без этого идиота Лероя уже трудно представить свою жизнь. Что меня ожидало за приделами этого особняка? Если вернусь в бордель Блэйка, то снова начнется голодание, побои, работа и ко всему прочему стану какой-нибудь дешевой шлюхой для нищих уродов. А если Грейсон продаст кому-то другому? То тогда даже и думать страшно.

Мой смех медленно превратился в слезы, но с ними я уже смогла хоть как-то справиться. Нечего рыдать! Этим я себе никак не помогу. Хотелось надеяться на то, что все эти жуткие домыслы окажутся ошибочными, но жизнь меня уже научила, каково это падать лицом прямо об асфальт. Вытерев слезы, я прошла в ванную, чтобы быстро скупаться, одеться и выйти к Калэбу. Если Лерой все еще думает, что может вот так просто вышвырнуть меня отсюда, то он глубоко ошибается. Я уже вошла в его кровь, и он это знает, просто не признает. Насколько он жесток? Сможет ли сломать самого себя, особенно, после прошедшей ночи, когда Грейсон по неосторожности обнажил свои чувства передо мной?

Взяв под контроль свои эмоции, я все-таки нашла в себе силы собраться и присоединиться к Калэбу в его желании насладиться первым снегом. Мы лепили снеговика долго и достаточно усердно, будто два мастера, создающих поистине восхитительную скульптуру. Но надолго нас не хватило, и вскоре началась война снежками. Мы бегали друг за другом, снег летел в разные стороны, обжигая своим холодом разгоряченную кожу щек. Было весело, даже очень, но страх, что возможно это мой последний день, который можно провести вместе с Калэбом, крепко так нервировал. Я должна что-то предпринять! Но что? Упасть Лерою в ноги и молить о том, чтобы он не выгонял меня из особняка? Едва ли мои мольбы прошибут его толстую кожу, да и унижаться перед ним я совершенно не хотела.

— Мотылек! — позвал меня Калэб, и через секунду в лицо прилетела пригоршня снега. — Что с тобой? — друг подошел ко мне.

— Все хорошо, немного устала, — я натянуто улыбнулась, не желая раньше времени расстраивать Калэба, может, я все-таки здесь еще останусь.

— Не грусти, — Калэб обнял меня одной рукой за шею. — Лерри завтра привезет елку, будем наряжать ее, потом поедим на бал, а там уже и Рождество придет. Будет круто. Подарки там всякие под елкой найдем. А еще! Оставим Санте стакан молока и печеньки, которые Хэтти сделает.

Я слушала Калэба и тихо давилась слезами. Ну вот… Теперь я стала самой настоящей тряпкой. Кажется, я превращаюсь в тупую слабачку.

— А вот и Лерри! — восторженно завопил Калэб.

«Танк» хищным зверем проехался по заснеженной дорожке и остановился у входа в особняк. Лерой вышел на улицу и повеял прохладный ветер, развивая полы шерстяного черного пальто Грейсона. Этот мудак выглядел обжигающе красивым. Темный свитер с горлом, джинсы, массивные ботинки, не завязанный черный шарф, мирно лежащий на широких плечах и пальто, что так эффектно подчеркивает крепу фигуру Лероя. Как такое возможно? Внешне словно ангелами вылепленный, а душа, сотканная из дьявольских пут. Сильные руки, скрытые за черной кожей перчаток держали небольшую папку. Я сразу догадалась, что в ней лежат мои документы.

— Лерри, иди к нам! — позвал брата Калэб.

Грейсон твердой походкой подошел к нам, просканировал меня серьезным взглядом, затем перевел свое внимание на Калэба.

— Все хорошо? — заботливо спросил он, поправляя шапку младшего брата, давно съехавшую почти на глаза.

— Да.

— Не замерз?

— Ни капли.

— Хорошо.

— А елка будет?

— Будет, но уже завтра.

— Круто! Лерри, кстати! А можно Мотылек с нами на бал поедет? — Калэб крепче прижал меня к себе и чмокнул в щеку.

Лерой снова просканировал меня задумчивым взглядом и переложил папку из одной руки в другую. Так и хочется спросить у него, куда он возил мои документы, но я не решаюсь.

— Можно, — в конечном итоге ответил Грейсон и направился в особняк. — Долго не гуляйте на улице, мне соплей в доме не нужно! — напоследок кинул он, вынимая из кармана пальто мобильник.

Мы еще немного погуляли на улице, а потом наслаждались ароматным и невероятно вкусным какао, сидя перед телевизором. Остаток дня прошел как обычно, в компании мультяшных героев и партий в шашки. Лерой как всегда больше не показывался, и меня это начинало беспокоить все больше и больше. Я просто уже не выдерживала этого уничтожающего чувства неизвестности. Особенно это невыносимо из-за того, что эта пресловутая неизвестность касалась именно меня. А раз так, то мне нужно пойти к Грейсону и задать ему вопрос прямо, иначе я чокнусь.

Уложив Калэба вечером спать, я направилась прямиком в спальню к Лерою. Руки мелко дрожали от страха и переживаний. Впервые я шла к этому человеку, чтобы просто с ним поговорить. Но захочет ли он меня слушать? Говорить со мной? Я не знала, потому что, для меня Грейсон как закрытая книга, темный лес. Его поступки и мысли трудно предугадать, но я хотела верить, что у меня все получиться.

Остановившись у дверей, что вели в спальню Лероя, я неосознанно прикоснулась к своему кулону, скрытому под одеждой. Не знаю, почему это сделала, просто показалось, что украшение, подаренное Калэбом, даст мне тех сил, в которых я в последнее время очень нуждаюсь.

Дверь открылась еще до того, как я успела в нее постучать. На пороге возник Грейсон, заметив меня, по его лицу прошлась тень удивления. Я и сама удивлена, что осмелилась сюда прийти.

— Что нужно? — строго спросил Лерой.

— Поговорить, — тут же ответила я.

— Пять минут, — бросил он, распахивая дверь шире.

Я скользнула в спальню и невольно вспомнила те события, при которых я сюда попала в первый раз. Стало тошно и мерзко оттого, что здесь бывала Кларисса. Я же с Дьяволом трахалась где угодно, но не здесь. Почему? Не уверена, что хотела бы знать ответ.

— Говори, — приказал Лерой, возвращаясь к небольшой спортивной сумке, что лежала на застеленной кровати.

— Ты уезжаешь? — этот вопрос сам собой вырвался из моего горла.

— Во-первых, не «ты», а «вы», во-вторых, тебя это не касается, — жестко ответил Грейсон, даже не посмотрев на меня, продолжая собирать сумку. — Зачем пришла?

— Мне нужно кое-что узнать, — от внутреннего перенапряжения я сильно прикусила щеку. Вкус собственной крови немного отрезвил.

— И? — Лерой надел плечевую кобуру, которая лежала рядом с сумкой, и закрепил ее.

— Мои документы… Вернее документы на меня, которые дал Блэйк, зачем они вам?

— Тебя это не касается, — кратко ответил Грейсон, и принялась проверять пистолет. После проверки, он его спрятал в кобуре.

— Касается, еще как касается, — запротестовала я. — Куда вы их возили сегодня?

Лерой застегнул сумку, поправил ремень кобуры и повернулся ко мне. В глазах застыло раздражение. Я раздражала его своим присутствием, отрывала от каких-то важных дел.

— Не твое дело.

— Почему так трудно ответить? — я начинала злиться. — Почему тебе так сложно нормально себя со мной вести? Я всего лишь хочу знать ответ! Ты меня выкупил, трахаешь когда заблагорассудится, издеваешься, унижаешь своим поведением! Можешь делать это и дальше мне похер на все, но это тупое молчание… Неужели я настолько задела тебя, что ты готов уничтожить меня морально?! — я кричала и уже давно престала отдавать себе в этом отчета. — Сука! Ты же убийца! Тебе плевать на человеческие жизни! А тут… Тут ты пасуешь перед какой-то девкой! Лерой, прекрати уже лгать себе, ладно?! И просто скажи, зачем тебе понадобились эти блядские документы?! Хочешь избавиться от меня?! Хочешь продать кому-то?! Вернуть обратно Блэйку?! Ты ебанный конченый ублюдок! Понятно?! Тебе на все насрать, кроме твоего собственного комфорта! Ты подумал, что будет с Калэбом, если ты вышвырнешь меня?! Для него это станет ударом. Если… Если я ничто, то позаботься хотя бы о нем! И знаешь, если бы можно было вернуть время, тогда в тире я бы пристрелила тебя! Из-за тебя я стала такой слабой и дурной! — горло болело от криков, а слезы застелили глаза. Меня била крупная дрожь, я сорвалась, просто сорвалась и выплеснула все то, что так долго мучало меня, все то, о чем столько раз не хотела думать.

— Все сказала? — спокойно, даже скучающе спросил Лерой, поправляя горловину на своем черном свитере. — А теперь развернулась и ушла к себе, пока пуля не оказалась у тебя во лбу.

— Так давай, сколько можно меня пугать? — я расхохоталась. — Докажи какой ты первоклассный убийца.

— Ты настолько тупая, что думаешь, будто это твое бесстрашие говорит, — он улыбнулся и достал из шкафа кожаную куртку. — Убеждена, что ты для меня что-то значишь? — Лерой надел куртку и подошел ко мне. — Я просто тебя трахаю и только. Не делай из секса культ. К тому же помимо тебя я трахаю и других женщин, так что не мни из себя хер пойми что. Калэб привязан к тебе и только по этой причине, твой труп еще не сброшен в океан, вот и вся суть. Дело не в тебе. Думаешь, я бы стал распыляться на такую как ты? Нет, никогда. Ты никто. Проста безмозглая девка. Дешевка. Так что радуйся своей никчемной жизни, пока есть такая возможность. Пошла вон, — Грейсон наклонился ко мне и смахнул одинокую слезинку с моей щеки. — Мо-ты-лек.

25

Калэб активно помогал Хэтти наряжать рождественскую елку. Большая и пушистая, она пахла лесом и этим запахом возрождала настоящую жизнь в особняке. Калэб с красным колпаком на голове кружился вокруг домработницы, терпеливо ожидая, когда она поручит ему очередную блестящую игрушку, которую нужно подцепить на елку.

Я сидела на диване с ногами и просто наблюдала за этой маленькой уютной процессией. Сегодня мы должны отправиться на какой-то праздничный бал, на который я бы предпочитала не ехать. Не было ни желания, ни настроения наблюдать рядом с собой Лероя. Его последние слова настолько глубоко въелись мне под корку, что порой мне хотелось пустить себе пулю в лоб, потому что, это единственный способ остановить прокручивание одних и тех же фраз. Казалось бы, чего такого особенного я услышала? Если честно, то ничего. Агнес на пару с Блэйком могли так окатить грязью, что мало не покажется. А тут… Скорей дело здесь было даже не в том, что сказал Грейсон, а как именно он это сделал. Просто констатация факта, ни больше, ни меньше. Черт, а Лерой умеет быть жестоким, но при этом даже пальцем тебя не коснутся.

Прошло всего лишь несколько секунд, и на пороге дома возник тот, кто давно лишил меня покоя, кто уничтожил определенную частицу меня. Грейсон как всегда совершенен в своем черном цвете и меня так дико вымораживает, что даже сейчас я не могу этого отрицать.

— Лерри! — вскрикнул Калэб и побежал на встречу к брату. — А что это у тебя в руках? — он принялся вертеть одну из трех коробок, которые Лерой держал в руках.

— Костюмы для бала. Там и обувь и вещи. Кстати, этой твоя коробка, а эта, — Грейсон кивнул на вторую, — отдай той, — мимолетный колючий взгляд в мою сторону.

— Мотылек, смотри! — Калэб подбежал ко мне, уселся рядом и протянул мне коробку. — Давай глянем, что там у тебя.

Я без всякого энтузиазма подняла крышку и первое, что увидела — туфли. Я ничего не смыслила в моде и во всей подобной ей дребедени, да и потом, нахрен оно мне надо? Красивые тряпки кормить меня не станут, если ты, конечно, не элитная проститутка. Но эти туфли показались мне очень красивыми и необычными, прежде я ничего подобного не видела. У Амис целый арсенал различной обуви, она иногда мне ее показывала, но не одна пара ее шикарных туфель не сравнится с этой. Минимум деталей и всяких цацек, тонкий невысокий каблучок, маленький черный ремешок на открытом носке и очаровательные крылья бабочки на заднике. При свете ламп, эти тонкие крылышки переливались всеми цветами радуги, создавая некую иллюзию сказочности что ли. Что же, Калэб умеет меня удивлять. Но жаль, что мои крылья уже давно сожжены до основания, все еще плавя кожу спины.

— Большое спасибо, — ласково я проговорила своему другу. — Ты выбрал очень красивые туфли, хотя не стоило так заморачиваться.

— Мотылек, я платье выбирал, а обувь — это дело рук Лерри. Нет, я хотел и туфли тебе выбрать, но он мне сказал, что давно нашел подходяще. Поэтому мне пришлось уступить, а так не хотелось.

Я посмотрела на Лероя, он был явно не в восторге из-за того, что его брат все разболтал. Но никаких реплик со стороны Грейсона не последовало, он просто ушел к себе. Я еще раз глянула на эти проклятые туфли, не веря, что такой зверь, как Лерой обладает тонким изысканным вкусом.

После замечательного обеда, я поднялась к себе в комнату, чтобы собраться к грядущей поездке. Стоя перед зеркалом в серебристом платье на тонких бретельках, я изредка поглядывала на туфли, которые стояли у кровати. Не хочу их обувать, несмотря на их красоту и непременную дороговизну. Денежный эквивалент не имел надо мной той власти, которой обычно подвержены люди, словно какой-то паразитирующей заразе.

Глянув вновь на свое отражение, я аккуратно убрала тщательно расчесанные волосы на обнаженную спину. Делать прически и макияжи я не умела и по правде не находила в этом маскараде ничего красивого. Застывшая маска, тонны лака для полной неподвижности волос, лицемерие, желание выдать себя за того, кем никогда не будешь. Правда, помада Амис никак не давала мне покоя. И вот уже несколько минут изучая свое лицо в зеркале, я пыталась решить: стоит ли мне красить губы или нет. Кто бы мог подумать, что когда-то я стану думать о подобной чуши?!

Сев у туалетного столика, я провела руками по лицу и устало вздохнула. В душе вновь взыграла та мучительная пустота, о которой я сумела забыть благодаря неиссякаемому источнику положительных эмоций, которым наделен Калэб. А сейчас я снова почувствовала себя ничтожеством, загнанной зверюшкой, что только способна вгрызаться в жестокие реалии лишь бы обеспечить себе еще один день жизни. Безумие! Та призрачная красота, которую я только-только начала у себе разглядывать, куда-то внезапно улетучилась. Я снова стала девочкой с разбитыми коленками, затравленным взглядом и несбыточной мечтой стать нормальным человеком. Ни дорогое и красивое платье, ни вымытое и приятно пахнущее духами тело, ни здоровый румянец на щеках не делали меня ни на йоту красивей. Бледная тень, которой я, по сути, была всю свою сознательную жизнь. Как там говорил Лерой? Дешевка и безмозглая девка. Да, пожалуй.

Пальцы неосознанно потянулись к небольшому рубцу на голове. Я потрогала его как можно осторожней, боясь, что приступ фантомных болей снова повторится. Что это за штука? Часто заморгав, я попыталась отчистить свою голову от дурных мыслей. Нужно следовать словам Амис и постараться получить максимум хотя бы от этого идиотского вечера. А раз так, то гори оно все синим пламенем. Я схватила помаду и густо накрасила свои губы. На фоне бледной от природы коже, красный цвет казался насыщенным и уж очень контрастным. Улыбаюсь своему отражению слегка вымученной, но все же улыбкой. Заправив волосы за уши, я все-таки обула туфли и схватила небольшую сумочку, которую мне принес Калэб. Ее по ошибке упаковали в его коробку. Кладу в нее помаду и пачку сигарет.

— Мотылек, — друг врывается ко мне в комнату. Его даже трудно узнать в смокинге и белой рубашке. Эти вещи визуально сделали его таким… Взрослым и солидным молодым человеком. Мой взгляд скользнул по гладковыбритому подбородку Калэба, затем мы встретились взглядом. Выражения наших лиц вторили эмоции — удивление с примесью положительного негодования. — Ты просто куколка, — друг первым нарушил тишину. — Настоящая красавица, — он хохотнул и прежний милый, добрый и по-детски наивный Калэб вновь дал о себе знать.

— А ты просто принц, — я засмеялась.

— Правда? — друг одернул края пиджака и поправил воротник рубашки. — Мне кажется, что я выгляжу смешно, но в футболке и клетчатых штанах меня все равно не пустят.

— Правда, — я подошла к Калэбу и пальцами причесала его волосы.

— Тогда идем? Лерри уже ждет нас в гостиной.

Впервые не Калэб схватил меня за руку, как это он часто любил делать, а я. Не знаю, почему это сделала. Просто внезапно возник такой импульс, и я не видела причин ему не подчиниться.

Лерой сидел на диване и копался в своем телефоне. Этот ласковый-жестокий убийца выглядел охренительно красиво. Только он умеет заставить полярные чувства вцепиться мне в глотку и душить так сильно, что кровавые слезы на глазах выступают. Темно-синий смокинг, белоснежная рубашка, черная бабочка, что придает образу Дьявола противоестественной элегантности и мягкости, черные лакированные туфли. Вся энергетика Грейсона сейчас была пропитана официозом и полной убежденностью в собственном доминировании. Это не была игра на показ, обычная констатация факта, впрочем, как и всегда, за что я ненавидела Лероя еще больше.

— Мы готовы, — торжественно объявил Калэб и заботливо поправил мою перекрученную на плече бретельку.

Грейсон глянул на брата, оценивая проделанную работу Хэтти, затем задержал свой сосредоточенный взгляд на моей фигуре. Никаких эмоций на его лице я не смогла прочесть.

— В машину, — сухо скомандовал Лерой, спрятав мобильник во внутренний карман своего пиджака.

В салоне «танка» играла достаточно расслабляющая песня, судя по словам радиоведущей, это был Крис Айзек с песней «Злая игра». Калэб сидел у самого окна, практически носом вдавливаясь в тонированное стекло и рассматривая полет одиноких снежинок. Я неосознанно покачивала головой в такт музыки, которая к моему удивлению пришлась мне по душе. Мельком поглядывая на Лероя, я заметила, что его губы едва заметно шевелились, повторяя слова песни. Меня настолько увлекло это наблюдение, особенно пальцы Грейсона, что легонько стучали по рулю в такт мелодии. Сейчас Дьявол мне почему-то показался особенно уязвимым и человечным, что совершенно неестественно для него. Я начала внимательные вслушиваться в смысл текста и немного удивилась той полярности, что присутствовала между музыкой и словами. Легкий, расслабляющий ритм и грустная песня о том, что мужчина боится, а может, просто не хочет влюбляться, ведь его сердце в конечном итоге будет разбито. Едва ли это могло хоть как-то касаться Лероя. Но как бы там ни было, а каждый припев он строго беззвучно повторил про себя. Дьявол, который лживо молится, вот, кого я видела перед собой. Затем песня сменилась, и губы Грейсона больше ни разу не дрогнули в желании подражать певцу.

Странный человек, лишенный сердца и простых людских чувств и судя по всему, именно такой типаж меня и привлекает. Смотрю на его затылок, изучаю сосредоточенный взгляд, отображающийся в зеркале заднего вида. Почему мы не можем стать обычным людьми? Почему не можем забыть все то дерьмо, что случилось в наших жизнях? Почему не можем разрушить тот плотный слой льда, которым окутаны наши сердца? А что бы изменилось? В сущности ничего. Мы люди из жестоких, но по своей природе разных миров. Огонь, опаляющий и сжигающий все, что находится вокруг. Мотылек, который по злой иронии судьбы неосознанно тянется к огню, который кажется привлекательным. Сука! Осознание того, что ничего нельзя переиграть просто ломает кости, выворачивает суставы и вскрывает вены. Прикусив щеку, я зажмурилась, борясь со злыми слезами, что так неожиданно выступили на глазах.

Через несколько минут «танк» остановился у высокого белого здания, которое вероятно относится к какому-нибудь городскому учреждению. На парковке, что расположилась через дорогу от здания уже стояли различные машины гостей. Судя по этим машинам, здесь собрались далеко не бедные люди. Цирк уродов! Толстосумы, которые с пеленок привыкли играть человеческими жизнями. Приступ отвращения практически невозможно подавить, но я держусь.

— Идем, — заявил Калэб, помогая мне выбраться из «танка».

На улице холодно, поэтому я как можно быстрей следую за своим другом к зданию. Лерой отдает ключи от машины парковщику и твердым шагом идет за нами. Я своей голой спиной ощутила тяжелое дыхание быка и кажется, кожи коснулись рога. Но в этом не прослеживалось никакой угрозы, скорей, Грейсон готовился окунуться в атмосферу городского бомонда.

Охрана открыла перед нами тяжелые двухстворчатые двери, и мы втроем практически сразу попали в мир, где царила кричащая роскошь, громкая музыка и потоки лицемерия. Мне хватило одной секунды, чтобы возненавидеть это место, но благодаря Калэбу, я все еще держалась.

Большие многоярусные люстры висели высоко над внушающим своими размерами залом, переливаясь всеми цветами радуги. Официанты в безупречной униформе с приветливыми улыбками и ровными спинами, ловко обслуживали гостей. Жонглеры и факиры развлекали публику своими хитрыми фокусами.

— Лерой! Здравствуй! — к нам подошла женщина лет сорока в изысканном зеленом платье, которое так хорошо подходило к ее глазам. — Калэб, — женщина приветственно кивнула Калэбу.

— Добрый вечер, — уголок губ Лероя дернулся в подобии улыбки. — Прекрасно выглядишь, Ева.

— Благодарю, ты тоже как всегда безупречен, — Ева сделала глоток шампанского из своего бокала и как-то по-особенному посмотрела на Грейсона. Мне этот взгляд совершенно не понравился.

— Ты здесь с мужем? — Лерой завел руки за спину и окинул зал изучающим взглядом.

— Да, он где-то здесь. Как обычно разговаривает с нынешними и потенциальными партнерами, — Ева как бы невзначай прикоснулась своими длинными изящными пальцами плеча Грейсона.

Я смутно начала понимать, что эта женщина не просто мимо проходящий персонаж в жизни Лероя, как в случаи с Клариссой. Она определенно была чем-то большем, но чем именно? Я смотрела на Грейсона, он как всегда держался уверенно, но с ним все равно что-то было не так. Мой взгляд опустился на его руки, сомкнутые в замок за спиной, пальцы побелели, а под узорами татуировок вздулись вены. За уверенностью скрывалось напряжение.

Ева смотрела исключительно на Лероя, ловя каждое даже самое незначительное его движение. Она разительно отличалась от Клариссы, женщина даже не удостоила меня взглядом. Нет, она не игнорировала, просто не считала нужным обращать на меня свое внимание. Я ей не конкурентка. Ева определенно знает себе цену и так же в себе уверена, как и Грейсон. Она не обладала какой-нибудь невероятной внешностью. Обычная женщина с кошачьими зелеными глазами и густыми светлыми волосами. Ее фигура уж очень худая для ее роста, но это не портило Еву, даже наоборот придавало статности. Ко всему прочему Ева обладала неким природным магнетизмом. Ее энергетика, как и энергетика Лероя ярко ощущалась в воздухе, но не жалила. Я готова была дать голову на отсечение, что между этими двумя что-то было, а может все еще и есть. Это «что-то» гораздо серьезней обычного секса или встреч.

— Ясно, — Грейсон глянул на нас с Калэбом. — Что же, передавай ему привет, — не ожидая ответа, он пошел дальше, а мы последовали за ним хвостиком, оставляя загадочную Еву далеко позади.

— Лерри, я пить хочу, — пожаловался Калэб. — Тут так жарко.

— Минутку.

Мы подошли к небольшому круглому столику, на котором в ряд стояли бокалы с шампанским и соком.

— Выбирай, — предложил Грейсон и быстро осушил несколько фужеров с алкоголем.

— Мотылек, ты будешь? — предложил мне Калэб, когда немного отпил сока из своего бокала.

— Да, — во рту внезапно пересохло, и сок отлично спас меня.

— Тут такая крутая елка, каждый год они ставят новую и еще ни разу не повторились, — зачем-то рассказал мне Калэб.

Я глянула на елку, она была большой и пушистой. В голове пролетела мысль о том, как же ее украшали? Без стремянки определенно не обошлось, но я быстро забыла об этом пустяке и вновь посмотрела на Лероя. Мне почему-то казалось, что эта встреча с Евой ему была неприятной и даже болезненной. Все-таки у Дьявола есть слабые места?

Ощутив мой взгляд, Грейсон внимательно посмотрел на меня, немного сузив глаза. Он изучал мое лицо, будто пытался докопаться до какой-то истины, о которой даже я не знала. Вдоль позвоночника прошел неприятный мороз, разнося миллионы иголочек по всему телу и сосредотачиваясь в кончиках пальцев.

— Потанцуем? — внезапно предложил Лерой, протягивая мне свою большущую ладонь.

Я посмотрела на него и решила, что сошла с ума. А что? Это был лишь вопрос времени, когда мой рассудок соберет свой чемоданчик, помашет мне ручкой и пойдет ловить попутку. С этим человеком я себя чувствовала как на качелях. Вроде бы ты осознаешь, что сейчас полетишь вниз, а затем снова поднимешься вверх, но внутри все равно все сжимается от резкой смены позиций твоего тела.

— Соглашайся, Мотылек, — произнес Калэб, взяв со стола что-то сладкое, какое-то маленькое пирожное. — Лерри классно танцует, — он улыбнулся.

Я с опаской приняла руку Грейсона, боясь, что может случиться нечто непредвиденное. Хотя, наверное, все дело в моих расшатанных нервах. Просто трудно не напрягаться, когда вместо крепкого мата или испепеляющего взгляда ты сталкиваешься с вполне нормальными и обычными вещами, как например, танец.

Лерой крепко сжимает мою похолодевшую ладонь своей горячей рукой. Смотрю на его татуировки, и мне кажется, что они шевелятся. Это все из-за нервов. Грейсон ведет меня в центр зала, где уже танцуют другие пары. Я слышу приятный женский голос, который поет о надежде и опасностях. Лерой останавливается, поворачивается ко мне лицом и по-хозяйски кладет одну руку мне на талию, я инстинктивно устраиваю свою ладонь на его плече. Если бы не каблуки, то мне бы пришлось танцевать на носочках. Грейсон сплетает наши пальцы и сейчас я словно впервые увидела тот контраст, что присутствовал между нами: его смуглая кожа против моей бледной, почти что прозрачной. Я завороженно смотрела на наши пальцы, они так гармонично сплелись между собой, будто так было устроено еще задолго о нашего рождения.

Переждав несколько секунд, будто ловя нужный ритм, Лерой начал вести меня в танце. Его движения были плавными, расслабленными и уверенными. Я же в свою очередь старалась не оттоптать ему ноги, так как практика в танцах у меня нулевая. Калэб оказался прав — его брат отлично танцует. Он внимательно смотрел мне прямо в глаза и практически не моргал, я же, будто загипнотизированная, двигалась вместе с Грейсоном, целиком ему доверившись. Женский голос певицы буквально кричит, просит о помощи и через мгновение зал утопает в громкой музыке, затем следует размеренный ритм. Лерой кружит меня, затем снова притягивает к себе, такой близкий контакт заставляет мое сердце пропустить удар. С началом припева, Грейсон подхватывает меня под мышки, кружит над полом, ставит и снова ведет в танце. Мои щеки горят, голова кружиться и… Я чувствую себя самой счастливой на свете.

Вокруг нас гости тоже танцуют, жизнь продолжает кипеть, но мне все равно на них всех. Моя личная Вселенная сгустилась до размеров одного человека, одного танца с Дьяволом. Он кружит меня, направляет меня, вновь поднимает, а затем крепко прижимает к себе. Я чувствовала, насколько быстро стучит его темное сердце, я ощущала его так, будто оно было моим.

Положив ладонь мне на затылок, Лерой продолжал наш танец. Мой лоб касался его подбородка, он уже немного колол, но щетина еще не так была заметна. Я как безумная вдыхала горьковато-терпкий аромат одеколона Грейсона, стремясь запечатлеть его в своей памяти, будто опасаясь, что больше такой возможности у меня не будет. Грейсон снова закружил меня, повернул к себе спиной, переместил руки мне на живот.

— Отпусти себя, — тихо прошептал он, убирая мои волосы на бок.

В голове звенел сильный женский голос, который все еще просил о помощи, музыка заполняла сознание, тело била мелкая дрожь возбуждения. Отпустить себя? Как? В чем? Я была сбита с толку и сейчас плохо соображала.

Лерой повернул меня к себе, закружил и поднял в последний раз. Песня уже стала подходить к концу. На последних аккордах, Грейсон приблизился к моему уху, касаясь своим горячим дыханием обнаженной кожи.

— Тебе не нужна эта помада.

Танец был окончен, а у меня сложилось такое впечатление, что мы только что занялись любовью.

26

Сразу после танца Лерой куда-то ушел, а я зачарованная его недавней близостью, вернулась к Калэбу, который за обе щеки уплетал какой-то фруктовый десерт. Сладкоежка. Мои щеки горят, как и все тело. Схватив фужер с шампанским, я осушила его в несколько больших глотков.

— Вы классно смотритесь вместе, — вдруг заявил Калэб, протягивая мне маленькую ложечку с десертом.

— Может быть, — я съедаю лакомство и ставлю пустой фужер обратно на стол.

Осматриваю толпу гостей и замечаю Грейсона, он стоит в кругу мужчин и что-то обсуждает с ними, иногда активно жестикулируя руками. Взгляд серьезный на губах нет даже намека на улыбку, Дьявол прекрасно умеет себя контролировать.

Пока Калэб все еще продолжает меня кормить своим десертом, я непроизвольно останавливаю свое внимание на Еве. Она стоит под руку с каким-то пожилым мужчиной, наверное, это ее муж. Она пьет шампанское и постоянно поглядывает на Лероя. Как интересно, в ее взгляде нет той щенячьей преданности и любви, которую я прежде наблюдала в Клариссе. Ева неравнодушна к Грейсону, здесь даже не может быть сомнений, но она держит свои чувства под контролем, прячет эмоции.

— А ты знаешь Еву? — спросила я у Калэба, продолжая наблюдать за женщиной.

— Ну конечно, — он хихикнул и всунул мне в рот еще ложечку десерта, насыщенный вкус фруктов, щедро политый шоколадом и сливками мне очень нравиться. — Это бывшая жена Лерри, — спокойно отвечает Калэб. Он как настоящий ребенок не видел ничего плохого в том, что раскрывает все потаенные секреты своего старшего брата.

Я не особо удивилась, ведь и так было понятно, что между Лероем и Евой есть что-то большое и этим «что-то» оказался в данном случае брак. Хотя представить Лероя в роле мужа практически невозможно.

— А почему бывшая? — я не могла унять своего в какой-то мере женского любопытства.

— Не знаю. Когда они разошлись, я был в пансионе, там всякие лечебные штуки мне делали. Вот. Я вернулся и ни Евы, ни малышки Грейс уже не было, — Калэб доел остатки десерта и облизал ложку.

— Малышка Грейс? — я нахмурилась и посмотрела на своего друга.

— Ну, ребенка их, — объяснил Калэб. — Лерри с того дня больше ни разу не говорил об этом всем. Грустно, конечно, Грейс мне нравилась, милая девочка на Лерри была похожа.

Вот это да! Лерой получается отец? Такого поворота я никак не ожидала! Глянув еще раз на Грейсона, я смутно попыталась представить рядом с ним девочку. Это противоестественно! Хотя к брату Лерой относится трепетно, так что, в принципе из него мог бы получиться хороший отец. Такое откровение повергло меня в шок. Я взяла еще один фужер и тут же его осушила. Чувство ревности неуправляемой силой накрыло меня, будто ледяная волна. Да, мне было неприятно осознавать тот факт, что у Грейсона и Евы есть то связующее звено, которого у меня с ним никогда не будет, и дело здесь не в ребенке. Просто раз они вообще решились завести детей, то между нами была любовь, понимание, а для меня такая роскошь всегда будет находиться под запретом.

Остаток вечера я провела исключительно в компании Калэба. Чтобы не думать обо всем том, что сегодня рассказал друг, я ела все возможные закуски и сдабривала их хорошей порцией шампанского. Я начала быстро пьянеть, от чего гнетущие мысли яркими картинками плыли у меня в голове. Было мерзко осознавать то, что не Лерой находился у меня на крючке, а я у него. Черт! А ему ведь это совсем не нужно! Глупый и беспечный Мотылек! Последний фужер практически разорвал меня, и мой желудок грозился вывернуться наизнанку.

Калэб помог мне добраться до туалета, я отправила его обратно в зал, так как сейчас никого не хотелось видеть. Чувство тошноты застряло где-то в горле, но никакого продвижения не было. Голова кружилась, в ушах тяжелыми толчками стучала кровь, а на лбу выступил пот. Я вышла из туалетной кабинки и подошла к умывальникам. Глянув на себя в зеркало, обрамленное позолоченной рамой, я внезапно возненавидела эту красную помаду и принялась яро стирать ее со своих губ. Хотелось что-нибудь разбить или опрокинуть, только бы избавиться от давящего чувства тошноты и унизительного ощущения ревности.

Покончив с губами, я включила кран, чтобы вымыть руки и попить, меня жутко стало сушить. Эти блядские туфли натерли мозоли, поэтому я их скинула и, ощутив холодную поверхность мраморного пола босыми ступнями, немного пришла в себя. Привалившись к раковине, я влажными от воды пальцами провела по своим волосам и еще раз глянула в зеркало. За моей спиной возвышалась фигура Грейсона.

Я не шевелилась, просто смотрела на него и ненавидела всю эту по своей природе глупую ситуацию с Евой, его прошлым и настоящим. Ощущение полной уязвимости перед Лероем больно сдавило горло. Мои губы изогнулись в пьяной улыбке с налетом нездорового злорадства.

— У меня заказ, мы уезжаем, — сухо заявил Грейсон, прожигая мое отражение пронзительным взглядом.

— Не хочешь здесь находиться? — я изогнула одну бровь и шире улыбнулась. — Больно, не правда ли?

Лицо Лероя осталось непроницаемым, хотя я по взгляду догадалась, что он прекрасно понял, о чем идет речь.

— Ты напилась, — голая и привычная констатация факта. — Таким как ты не место на подобных мероприятиях.

Больно, унизительно. Я выпрямилась и повернулась к Дьяволу лицом. Желание причинить ему вред, а затем слезно молить у него о прощении, набатом било у меня в голове. Эта неопределенность собственных чувств так нехило выбивали из колеи. Почему не может быть все просто и понятно? Почему нет просто белого и черного? Почему все оттеняется различными цветами, что могут быть как положительными, так и отрицательными?

— Да таким как я вообще лучше не жить, правда? — смеясь, спросила я.

— Поехали, у меня нет времени выслушивать твой пьяный бред, — едва заметная тень раздражения и какой-то нечеловеческой усталости скользнули по лицу Лероя, и раненным животным затаилось на дне темных глаз.

Хотелось добить Грейсона, причинить ту же боль, от которой в последнее время корчусь я. Но я остановила себя, не желая подставлять Калэба. Может, это и отличает меня от Лероя? При всем желании одержать победу над соперником, я продолжаю думать о последствиях и в конечном итоге отхожу в сторону. Слабость ли это? Да, вполне.

Подобрав туфли я снова обула их, игнорируя тот факт, что мозоли на ногах существенно так кровоточили. Но в этом не было ничьей вины, такая уж у меня кожа. Наверное, я даже тапками могу себе разодрать пятки. Поправляю платье и смотрю на Грейсона, он с задумчивостью посмотрел на мои ноги, а затем повернулся и пошагал к выходу.

Недалеко от уборной нас ожидал Калэб с пригоршней конфет в руках. Заметив нас, он торопливо подошел и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Мотылек, все хорошо?

— Да, в норме, — улыбаюсь.

— А я тут конфет прихватил, таких дома нет, — он гордится собой.

— Круто, оставим сегодня немного Санте, — стараюсь говорить бодро.

— Точно!

Мы ехали по пустынной ночной дороге, безжизненно освещенной фонарями. Калэб, как только забрался в «танк», практически сразу же заснул у меня на плече. Я тоже находилось где-то на грани сна и реальности, тело, расслабленное выпитым алкоголем не очень-то хотелось мне подчиняться, ровно, как и сознание, которое то «выныривало» на поверхность, то вновь «уходило» под водную толщу снов.

В салоне играла тихая песня, которая словно дурман окутывала меня своей неторопливостью и размеренностью, словно вводя в какой-то транс. Я вроде бы и спала, но в то же время внимательно слушала каждое пропетое мужчиной слово:

How could I ever forget, it's the first time, the last time we ever met
But I know the reason why you keep your silence up, no you don't fool me
The hurt doesn't show; but the pain still grows
It's no stranger to you or me
И я помню, да, помню, не беспокойся.
Да и как я мог это забыть? Это первый и последний раз, когда мы встретились.
Но я знаю, почему ты молчишь. Нет, тебе меня не обмануть!
Да, боль не видно, но она все сильнее и сильнее,
И эта боль не чужда ни одному из нас…
Похоже, наши с Лероем вкусы в музыке достаточно похожи, потому что любая песню, которую он включал, так или иначе, нравилась мне. Поразительное единение несовместимых вещей! Для полной нирваны не хватало только сигареты, но я не самоубийца, чтобы курить на глазах у Дьявола.

Когда мы вернулись в особняк, Грейсон почти сразу же скрылся в его глубинах. Я осторожно разбудила Калэба и мы вместе уже зашли в дом. Нас встретила Хэтти с подносом свежеиспеченного печенья.

— Добрый вечер, — поздоровалась женщина.

— Привет, — Калэб с любопытством посмотрел на лакомство. — Суперски пахнет. У меня уже слюнки текут.

— Тогда приглашаю к столу, — Хэтти ласково улыбнулась. — Но для начала переоденьтесь и вымойте руки.

Друг по-детски расстроился из-за того, что момент с поеданием домашнего печенья придется отложить.

— Идем, — я взяла Калэба за руку и повела его в спальню при этом, чуть не убившись на лестнице из-за этих проклятых туфлей. Разувшись, я их взяла в другую руку, продолжая наш путь.

— А знаешь, что я придумал? — вдруг спросил Калэб, когда я, расположившись на полу его комнаты, копалась в аптечке в поисках пластырей.

— Что?

— Лерри ведь все равно уезжает на работу. Давай возьмем одеяла, подушки и проведем ночь в гостиной, прямо у елки. Будем ждать Санту, болтать и дурачиться, что скажешь? — Калэб стоял у шкафа с пижамой в руках и горящими глазами смотрел на меня. Это было умилительно, хоть кто-то еще верит в чудо.

— Отличная идея, мне нравится, — искренне ответила я.

После того, как я справилась с мозолями и переоделась в пижаму с мордашкой Мини Маус, я помогла Калэбу застегнуть кофту его пижамы. Он постоянно пропускал одну пуговицу, отчего весь ряд «съезжал».

— Идем? — спросил друг, когда мы вооружились подушками и одеялами.

— Идем.

Хэтти помогла нам обосноваться в гостиной, потом мы втроем выпили по чашке какао и попробовали еще горяченькие имбирные печеньки. Такая уютная и домашняя обстановка мне нравилась больше, чем всякие там званые вечера.

Когда Калэб самостоятельно отнес к елке тарелку с лакомствами и стакан с молоком, мы улеглись на пол. Хэтти пожелала нам спокойной ночи и ушла. Я лежала на спине и наблюдала за яркими огоньками рождественской гирлянды. Ноги в тех местах, где я натерла мозоли, немного болели, но в целом я чувствовала себя хорошо. Тошнота отступила, шампанское давно перестало кружить голову.

— Красиво, — произнес Калэб, натянув одеяло до подбородка.

— Верно, — согласилась я, продолжая рассматривать огоньки.

— А это еще что такое? — сердито спросил Лерой.

Мы резко встали. Грейсон облаченный в черную кожаную куртку и черные джинсы, держал в одной руке чехол, в котором, судя по всему, хранилась винтовка.

— А что такого? — спросил Калэб. — Мы Санту будем ждать.

— Понятно, смотри не заболей мне, — тон строгий.

— Ну ладно тебе уже, — махнул рукой друг.

— Я предупредил, — Лерой пригрозился пальцем. — А ты, — он глянул на меня. — Поднимись к себе.

— Зачем? — сбитая с толку, спросила я.

— Дважды повторять не буду, — глянув на дисплей своего телефона, Грейсон пошел прочь.

Мне стало дурно, а что если Лерой обнаружил мои сигареты? Хотя, это невозможно, ведь сумочка с сигаретами осталась в комнате Калэба.

— Сейчас вернусь, — обратилась я к другу и пулей помчалась в свою комнату.

Включив свет, я осмотрелась по сторонам, но ничего необычного не нашла, пока мой взгляд не остановился на кровати. Папка… Та самая папка, с которой недавно ходил Лерой, теперь она лежала на моей кровати. Внутри все задрожало, и я не сразу решилась подойти ближе. Какой-то невидимый барьер разделил мою комнату на две части. Хотела ли я увидеть, что именно в этой проклятой папке? Да, вполне, ведь из-за нее я себе уже весь мозг выела.

Прикусив губу, я неуверенно подошла к кровати и взяла в руки папку. Сердце больно стучало о ребра, а во рту пересохло. Тишина спальни стала звенящей. Открыв папку, первое, что я увидела, это имя, а под ним свое фото на котором мне лет тринадцать-четырнадцать, именно в таком возрасте я и попала к Блэйку. Вместо привычного имени Мотылек, я прочла совершенно другое:

— Розмари Энн Маерз, — прошептала я, проведя кончиком пальца по буквам. Я глянула еще раз на фотографию, затем мой взгляд поднялся выше к заголовку. — Досье.

Секундный шок прошел и до меня наконец-то начало доходить, ЧТО именно я держала в своих руках. Это была моя жизнь, вернее, та ее часть, о которой я по неизвестным причинам забыла. Стало немного жутковато, будто я читала о каком-то своем двойнике, о другом незнакомом человеке. Розмари… Меня звали когда-то Розмари… Не было никакого Мотылька, не было борделя и Блэйка.

Я опустилась на кровать и нахмурилась, ощутив, что рубец на голове снова начал ныть, распространяя фантомную боль по затылку и вискам. Какие-то яркие картинки замелькали у меня перед глазами, вызывая тошноту. Тряхнув головой, я все же вернулась к той информации, которая так долго была мне недоступна. Ее было немного, но и этим крупицам я была искренне рада, так рада, как если бы я встретила своих родителей, которых помнила настолько смутно, что порой казалось, будто их и вовсе не существовало.

Я начала бегло читать информацию о себе, начиная от даты своего рождения (13 июня) и заканчивая тем днем, когда очутилась в борделе Блэйка. Я хорошо помнила, что он спас меня. Точка отсчета моей второй жизни началась именно с того момента, когда я убегала от преследователей. Я не знала их, не видела в лицо, но прекрасно понимала, что если не убегу, то меня выпотрошат. Тогда-то я и наткнулась на бордель. Блэйк приютил меня, конечно, побуждаемый личными интересами. Теперь же, я читала об этом в досье. Мои родители были копами и встряли в какую-то серьезную стычку с наркокартелем. Их убили прямо в нашем доме поздно ночью в канун Рождества. Меня же просто вырубили ударом головой о зеркало. Когда нас обнаружили, меня перенаправили в больницу с частичной амнезией. Так вот почему, на пороге борделя я появилась в больничной сорочке! Впрочем, это было логично.

Не знаю, искали меня или нет, но судя по тому, что я все еще здесь, то, похоже, навряд ли. Теперь понятно, откуда у меня взялся этот рубец и невнятные сны про зеркало и эта идиотская привычка постоянно всматриваться в него, будто ища что-то в собственном отражении.

Я аккуратно закрыла папку и прикрыла глаза. Внутри все задрожало и, чтобы не разрыдаться, я больно прикусила губу. Получается, что все это время Лерой рыл информацию обо мне, а я… Я думала, что он хочет перепродать меня и поэтому наговорила ему столько гадостей. Грейсон сделал для меня то, что никто бы другой даже не попытался совершить. Он… Он показал мне, кто я есть на самом деле и рассеял тот густой болезненный туман, который преследовал меня последние несколько лет.

— Розмари… Меня зовут Розмари, — отрешенно повторяла я, глотая собственную кровь из прикушенной губы. Странно себя называть незнакомым именем.

Я подтянула к груди колени и уткнулась в них лбом. Нечеткие обрывки картин из прошлого, возбужденные прочитанным, кружили голову. В ушах раздавалась череда выстрелов, чьи-то предсмертные хрипы, тяжелые шаги и оглушающий удар. Я содрогнулась и подняла голову, возле меня уже стоял Калэб.

— Мотылек? — настороженно спросил он.

— Да?

— Все хорошо?

— Да-да, — лихорадочно ответила я.

— Идем?

Мы спустились в гостиную и улеглись на полу. Я находилась в некоторой прострации и даже не заметила, когда именно мой друг заснул. Мысли и воспоминания буквально кромсали мое сознание на мелкие куски. Я отчаянно хотела поговорить с Лероем, узнать, почему он это сделал, попросить рассказать, как и где он раздобыл информацию. Я ведь думала, что он редкостный урод, лишенный сердца и души, а получилось все совсем не так. Какая же я все-таки непроходимая дура!

Уже глубокой ночью, в гостиной тихо появилась Хэтти с подарочными коробками в руках.

— Давно спит? — шепотом спросила она, аккуратно ставя большую коробку под елку.

— Да.

— Понятно, — женщина улыбнулась и протянула мне еще одну, но уже маленькую коробочку.

— Что это? — после всего, что со мной произошло, что я узнала, моя реакция существенно так затормозила.

— Эта Алестер на днях прислал для вас в качестве подарка на Рождество, — объяснила Хэтти.

— Правда? — я взяла коробочку, но почему-то не решилась ее открыть.

— Да. Позвольте, я заберу угощение, — женщина взяла тарелку с печеньем и уже потянулась за стаканом молока.

— Подождите, — проговорила я. — Можно я его выпью?

— Конечно, — женщина подала мне стакан.

— Я его потом отнесу на кухню.

— Как скажите, — домработница пожала плечами и удалилась.

Я посмотрела на молоко и ощутила, как рот наполнился слюнями, словно бы я держала в руках хороший кусок мяса. Не знаю почему, но мне жутко захотелось молока. Я быстро осушила стакан, удивляясь тому, что его вкус теперь не казался таким уж и гадким, даже наоборот — вкусно.

Повертев в руках коробочку, я положила ее под подушку и направилась на кухню, чтобы вымыть стакан. Стоя у раковины, я продолжал думать о прошлом, пытаясь воссоздать портрет своей матери, но у меня ничего не получалось, я видела лишь ее роскошные волосы.

Внезапно пространство кухни ослепли яркий свет фар. Я посмотрела в окно и увидела «танк» Лероя! Отлично! Он уже дома, хотя я думала раньше утра Грейсон не появиться. К машине подбежал Себастьян и еще какой-то охранник. Я насторожилась и подошла ближе к окну. Себастьян открыл дверь и из автомобиля практически вывалился Лерой. Его пошатывало из стороны в сторону, словно он был пьяным. Второй охранник достал из багажника оружие. Себастьян что-то спрашивал у Грейсона, но тот лишь отмахнулся и нетвердым шагом направился в особняк.

Отставив стакан, я пулей помчалась в гостиную. Лерой, держась за бок, уже вошел в дом и, увидев меня, нахмурился. Я кожей ощутила, что здесь что-то не так. Игнорируя суровый взгляд Грейсона, я подошла к нему. Он привалился спиной к ближайшей стене и прикрыл глаза, болезненный излом его бровей мне совсем не понравился.

— Что случилось? — спросила я, рассматривая Лероя.

Он открыл свои мутные глаза, глянул на меня таким странным и необычным взглядом, от которого мне стало не по себе. Грейсон выглядел уставшим и каким-то даже опустошенным.

— Мо-ты-лек, — прошептал Лерой и сполз вниз, оставляя на стене яркий кровавый след.

27

Я растерялась. Весь мир внезапно поплыл перед глазами. В ушах стал нарастать шум, напоминая чем-то звуки прибоя, которые я слышала, когда гуляла с Калэбом у океана. Пол под ногами качнулся. Мне не было страшно или больно за то, что я видела перед собой. Просто какой-то ступор, шок, оцепенение парализовали мое тело. Было странно видеть и осознавать, что Дьявол истекает кровью. Это противоестественно и совершенно невозможно. Суть моего отрицания не заключалась в том, что я испытывала к Лерою какие-то чувства, нет. Просто… Просто я уже как-то привыкла к тому, что он вращает свой мир, он неуязвим, тверд и решителен. Такие люди не могут быть уязвимыми. Пожалуй, именно сейчас, когда охрана подняла своего хозяина и торопливо понесла его в комнату, я абсолютно точно осознала, что Грейсон сотворен из плоти и крови. Он такое же живой человек, как я, Калэб и Хэтти. Подобное откровение уничтожило все мое прежнее представление о Лерое, взращивая на разрухе новый незнакомый образ, который Дьявол предпочитал прятать за семью печатями.

Пока Хэтти звонила Джо, я быстро взбежала вверх по лестнице, направляясь в комнату Грейсона. Себастьян уже уложил его на кровать и сейчас пытался снять куртку, пока второй охранник в ванной рылся в поисках аптечки. Лерой лежал неподвижно, его смуглое лицо сейчас было белое-белое как у призрака, руки плетьми раскинулись на постели. Я видела, словно бы в замедленной съемке, как багровое пятно начало разрастаться на шелковых простынях. Хоть на красном кровь выглядела черной, я знала, что она такая же яркая, как и та, которая осталась на стене внизу.

Охранник вернулся в спальню с аптечкой, чуть не сбивая меня с ног. Себастьян бросил в мою сторону кожаную куртку Лероя и я по инерции ее схватила. Через пару секунд в комнату вошла Хэтти, оповещая, что Джо уже в пути. Я слышала их голоса, но никак не могла уловить сути. Все это напоминало какой-то дурацкий сон, но вот проснуться, никак не получалось.

— Возвращайтесь к Калэбу, — приказала домработница, буквально выталкивая меня из спальни. — Он напуган, — дверь захлопнулась у меня прямо перед носом.

Мозг отказывался нормально функционировать, постоянно транслируя в памяти окровавленного Лероя. Как это вообще могло случиться? И почему это случилось именно тогда, когда я могла совершенно точно заявить, что наши отношения сдвинулись с мертвой точки? Это было несправедливо! Если бог и есть, то он хорошенько поглумился надо мной!

Я продолжала сжимать в своих руках куртку Грейсона, осознавая, что сейчас это единственная ниточка, которая связывала нас. Пальцы ощущали липкую влагу — кровь. Я несколько секунд смотрела на эту проклятую куртку, а затем просто уткнулась в нее носом, ощущая аромат мужского одеколона, дорогой кожи и запах крови. Так пахнет Дьявол…

Переведя дыхание, я все же вспомнила о том, что в гостиной находится Калэб и вероятней всего, он уже проснулся. Нужно идти к нему. Я подняла голову, отряхнула куртку и увидела небольшую квадратную карточку, которая скорей всего выпала из кармана. Я подняла ее, перевернула и снова ощутила оцепенение. Это была фотография, я не знала, сколько ей лет, но судя по своей изношенности, далеко не первый год. На ней был изображен Лерой. Он улыбался… Было так странно видеть его улыбку, будто какое-то восьмое чудо света. На руках у Грейсона сидела светловолосая девочка, маленькая и милая. Она смотрела куда-то в сторону, прислонив головку к Лерою. Изумление и ревность окончательно свели меня с ума. Это… это была его дочь… Малышка Грейс.

На смену неуправляемой ревности пришло некое отторжение. Я не хотела касаться той, прежней жизни Грейсона. Не хотела привязываться к нему, не хотела зависеть от чувств к нему, ведь именно все это уже назревало на горизонте. Мне внезапно стала противна эта фотография и куртка. Быстрая сменна собственных эмоций немного пугала, но я понимала, что внутри шла борьба рассудка и сердца. А я была лишь полем боя.

Оставив злосчастную куртку с фотографией у двери спальни, я спустилась в гостиную. Калэб сидел на одеяле, обхватив себя руками, будто бы защищаясь от невидимой угрозы, его всего трясло. Увидев меня, друг поддался чуть вперед. Я подошла к нему и присела рядом, обнимая за плечи.

— Что… Что происходит? — Калэб выглядел растерянным и встревоженным.

— Все хорошо, — как-то отстраненно ответила я, пытаясь избавиться от образа полуживого Лероя.

— Чья это кровь на стене? — друг прильнул, ища защиты во мне, а я уже не была уверена, что способна дать эту защиту. Все так запуталось, перевернулось… Теперь я даже не уверена, где Мотылек, где Розмари; где реальность, а где вымысел. Голова шла кругом. Тошнило.

— Лероя ранили, — прямо ответила я, не видя смысла лгать. Обман — не выход.

— Как? — Калэб посмотрел на меня широко распахнутыми от удивления глазами.

— Не знаю, но все будет хорошо, не переживай. Сейчас приедет Джо и поможет твоему брату.

— Этого не может быть, не может, — Калэб отрицательно замотал головой, тщетно борясь с подступающими слезами.

— Не переживай, Хэтти рядом с ним, все обойдется. Подумай о Лерри, ему не понравится, когда он узнает, что ты здесь нюни распускал — строго проговорила.

— Да, но, — он всхлипнул. — Я… Я ведь просил у Санты не игрушку, — Калэб поглядел на подарок под елкой. — Я просил, чтобы он оберегал Лерри, тебя и весь наш дом, а ничего не получилось…

— Малыш, даже чуду нужно время, чтобы осуществиться, — я стерла с глаз друга слезы. — Не переживай, ты должен быть сильным, как твой брат. Понимаешь?

Калэб шмыгнул носом и посмотрел перед собой немигающим взглядом. Да, для его неокрепшей психики все это огромное испытание. Я и сама тут плавно схожу с ума, хотя многое успела поведать, а Калэб…

Вскоре приехал Джо. Его встретила Хэтти и повела наверх. Мне стало легче, когда доктор появился в доме. Не знаю почему, но я была уверена, он-то Дьявола уж точно вытащит с того света. В конце концов, когда я с высокой температурой в бреду лежала, Джо помог. Надеюсь, что пулевое ранение для него не проблема.

Часы ожидания мучительно потянулись, и каждая новая секунда мне казалась дольше предыдущей. Калэб в моих руках то забывался в тревожном сне, то снова приходил в себя и начинал тихо плакать, пряча свое лицо у меня на коленях, вероятно, чтобы я не видела его слез. Я не собиралась его донимать пустыми разговорами, возможно, в рыданиях моему другу проще будет найти успокоение. Сама же я не позволяла давать себе слабину. Мозг будто заблокировал чувства, и при всем своем желании я бы не смогла расплакаться. Так было даже лучше, кто-то же из нас должен находиться при памяти. Пусть этим человеку стану я. Да и потом, когда рядом есть тот, кто держится собрано, это всегда вселяет надежду. Поэтому через некоторое время Калэб успокоился и задумчивым взглядом смотрел в потолок, наслаждаясь моими прикосновениями.

Но бесконечное ожидание быстро начало раздражать меня. Ненавижу ждать! Ненавижу такие моменты, когда ты не знаешь, что происходит. Чтобы хоть как-то избавиться от этих отравляющих ощущений, я принялась смывать со стены уже немного подсохшую кровь. Раздобыв на кухне тряпку и ведро с водой, я присела у стены и принялась за дело. Я с остервенением смывала эту проклятую кровь, будто стремясь смыть из своей памяти образ уставшего и раненного Лероя. Я настолько увлеклась процессом, что продолжала драить стену даже тогда, когда она уже была абсолютно чистой.

— Мотылек, Мотылек, — ко мне подошел Калэб и накрыл своей рукой мою ладонь.

Я посмотрела на него потерянным взглядом. Мысли унесли меня куда-то вдаль, и на какое-то мгновение показалось, что я нахожусь далеко за приделами особняка.

— Да? — мой голос звучал уж как-то чужеродно, отстраненно и хрипло.

— Не надо, — Калэб аккуратно забрал из моих рук тряпку и положил ее в ведро.

До самого рассвета мы не находили себе места и порой мне чудилось, что я слышу приглушенные стоны Лероя, пропитанные болью и страданиями. Но это не могло быть правдой, ведь через то расстояние, что пролегло между нами едва ли что-то можно услышать. Похоже, изнеможенное сознание уже само по себе создавало иллюзию возможных событий, которые сейчас разворачивались наверху.

Наконец-то часов в десять утра все спустились в гостиную. Калэб вновь задремал, и я не стала его будить, он выглядел уж очень уставшим.

— Ну? — не в силах выразить свою мысль четче, спросила я, глядя то на Хэтти, то на Джо.

— Нормально все, — нехотя ответил доктор, явно не желая отчитываться передо мной.

— С хозяином все в порядке, — произнесла Хэтти. — Причин для беспокойства нет. Опасность миновала. Важные органы не были задеты.

Такой ответ целиком и полностью удовлетворил меня. Похоже, Лерой и вправду Дьявол раз так легко отделался. Я видела, сколько крови он потерял, но это не помешало ему не отправиться на тот свет. Облегчение усмирило мою нервозность, и чувство дикой усталость тут же захлестнуло меня с головой, словно кто-то сорвал все мои предохранители.

— А вот ему, — Джо кивнул в сторону спящего на диване Калэба, — надо бы вновь возобновить поездки в пансион. На него любого рода потрясения влияют не лучшим образом. Так что, лучше не затягивать с этим.

— Хорошо, — Хэтти положительно кивнула.

— Я поеду домой. Лерою вколол снотворное, так что, раньше вечера он не проснется. Почаще меняйте повязки, осложнений никаких возникнуть не должно. Если что, я на связи. Старайтесь, чтобы он избегал резких движений, да он и не дурак, сам все знает. Я на днях заеду, проверю его.

— Хорошо, большое спасибо, Джо, — домработница улыбнулась, но я видела, что в ее глазах застыла усталость. Все мы за эту ночь лишились сил.

Охрана провела доктора, я же вместе с Хэтти разбудила Калэба и уложила спать в его комнате. Я спать просто не могла, вроде бы и хотелось, но как-то не получалось. Собрав одеяла и подушки, я отнесла их к себе в спальню, чтобы не тревожить Калэба, а затем вернулась в гостиную.

Включив телек скорей для фона, чем для того, чтобы смотреть его, я достала из кармана своей пижамы подарок Алестера. Чтобы хоть немного отвлечь себя, я аккуратно открыла коробочку и увидела в ней красивую брошь в виде мотылька. Она переливалась и блестела за счет маленьких камушков, которыми украшение было инкрустировано. Изысканная вещица, а главное такая символичная. Несмотря на то, что теперь я знала, как меня зовут по-настоящему, Мотылек навсегда останется для меня чем-то большим, чем просто кличкой или обозначением насекомого.

Закрыв подарок, я спрятала его обратно в карман и, свернувшись клубком на диване, все-таки сумела заснуть. Мне снились различные сны, которые были наполнены всякими людьми. Мне снился и Лерой, и Калэб, и даже малышка Грейс. Бессвязность сновидений и их тревожность лишь были последствиями пережитого стресса. Меня швыряло из одной локации в другую. Я была то в горах, то в пустыне, а в конечном итоге очутилась посреди океана. Была солнечная погода, соль ощущалась на губах, а между моих ног находился дельфин. Постепенно я начала понимать, что нахожусь верхом на настоящем дельфине, и он куда-то уносит меня. Ветер трепал мои влажные волосы, и я так остро ощущала чувство скорости, что даже дыхание немного сбивалось. Шершавая поверхность моего неожиданного спутника, почему-то больно царапала кожу на внутренней стороне моих бедер, хотя я понимала, что это невозможно. Где-то вдали замелькал острый плавник акулы, и я в страхе, прижалась к дельфину, надеясь, что он поможет скрыться от водного хищника. Акула начала стремительно приближаться к нам, и я в панике закричала. Мощный удар заставил меня отлететь назад и погрузиться в воду. Наяву я не умею плавать, но во сне с этим не возникло никаких проблем. Я всплыла на поверхность, но акулы уже нигде не было видно, я подплыла к дельфину и обнаружила лишь его обезображенную плоть. Это было жуткое зрелище. Я лихорадочно начала понимать, что нужно отплыть как можно дальше, пока здесь не показались другие акулы. Не помню, смогла ли я уплыть или нет, но картина мертвого дельфина возбуждала страх даже, когда я проснулась. Дурацкий сон!

Осмотревшись по сторонам, я не сразу поняла, что все еще нахожусь в гостиной. Уже было темно, телевизор выключен и только рождественская елка празднично мигала своими яркими огоньками, немного освещая пространство. В доме было тихо и спокойно. Казалось, что такая обстановка по умолчанию должна тебя настроить на умиротворяющую волну, особенно, после такого испытания для нервной системы. Но нет… Не в моем случае… То ли все дело в кошмарном сне, то ли в том, что моя расшатанная психика снова шалит, но я не ощущала себя спокойной. Все мое тело находилось в напряжении, словно готовясь защититься от угрозы, которая безмолвной тенью витает по дому и терпеливо выжидает своего часа. Так больше не могло продолжаться, и я твердо решила покурить.

Сначала я заглянула к Калэбу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он мирно спал в своей кровати, ночник отбрасывал причудливые узоры ночного неба на потолок. На прикроватной тумбочке стоял полупустой стакан молока, значит Хэтти заходила уже сюда. Этот факт мне немного успокоил. Я тихо прикрыла дверь и зашла к себе, чтобы взять сигареты и закутаться во что-нибудь потеплей.

Странно было так быстро снова увидеть ночное небо. Не люблю, когда дневной сон дезориентирует тебя, ты просыпаешься и такое ощущение, что на другой планете очутился. Затянувшись, я стала думать над тем, чтобы хоть одним глазком увидеть Лероя. У меня не было оснований не верить Джо, раз он сказал, что все будет хорошо, значит, так оно и есть. Просто… После того, что Грейсон сделал для меня, я чувствовала внутренний позыв помочь ему хоть чем-нибудь. Не важно, что он попросит, я была готова выполнить любой его приказ или просьбу.

Сизый дым окутывал меня и рассеивался в зимней морозной ночи. Постепенно я начала по-настоящему успокаиваться и расставлять вереницу последних событий по полочкам. Разум просветлялся, измученное сознание по крупицам стало выстраиваться в единое целое полотно. Я переживала и за Лероя, и за Калэба. Как бы там ни было, но мы столько времени провели под одной крышей и нужно быть просто бесчувственной и эгоистичной сукой, чтобы безразлично относиться к происходящему. Правда, слова о пансионе меня немного смутили, я не хотела расставаться с Калэбом даже на день, но если так ему будет лучше, то я уж потерплю его брата в одиночестве.

Докурив сигарету, я хотела потянуться еще за одной, но почему-то в последний момент не решилась этого сделать. Знакомое ощущение выжигающей боли, которой так неожиданно пропитался воздух и вся атмосфера вокруг меня, ввели в оцепенение. Несколько секунд я стояла неподвижно, словно мышь, попавшая в ловушку гипнотического взгляда змеи. Сглотнув комок в горле, я медленно повернулась и увидела перед собой Лероя. Он был все такой же бледный, но теперь еще сонный и немного растрепанный. Под складками расстегнутой рубашки я увидела бинты и маленькую красную точку, проступившую сквозь них. Грейсон привалился одним плечом к дверному косяку и окинул меня неодобрительным взглядом. Я и не думала, что так быстро увижу его на ногах. Похоже, его все-таки не так-то и просто сломить. Мне почему-то резко захотелось обнять Лероя, просто подойти и обнять. Возможно, я бы решилась на этот беспечный поступок, если бы колючий взгляд Грейсона не зацепился за пачку сигарет, что все это время лежала на бортике балкона. Ну, неужели сейчас какие-то сигареты имеют для него значение?! Ведь здесь и сейчас мы стоим друг напротив друга! После всех этих дробящих мозг событий он просто продолжает сверлить взглядом несчастную пачку сигарет.

— Кажется, я тебя предупреждал, что сделаю с тобой, если еще раз увижу с этой дрянью во рту, — его голос звучал тихо, но уж очень зловеще. В темных глазах заполыхало адское пламя. Он это сейчас серьезно? Черт, да что же нужно сделать, чтобы сорвать маску с этого ублюдка?!

28

Я увидела в этом всем очередную насмешку судьбы. Тут, на этом балконе Лерой уже однажды застал меня с сигаретой в руках. Тут же он меня поцеловал, насильно вогнав мне в легкие добротную порцию никотина. С тех пор прошло не так уж и много времени, но для меня оно сродни бесконечности. В мире Дьявола время течет не так, как в реальности. В голове зародилась совершенно неожиданная мысль: здесь все началось, здесь же все и закончится. Не знаю, почему я так подумала. Это был лишь миг, мысль вскользь, появившаяся из не откуда и ушедшая в никуда.

— Почему ты так со мной поступаешь? — мой голос прозвучал надломлено, я уже просто не выдерживала. Именно сейчас я находилась на грани, от которой так ошалело пыталась убежать на протяжении всего того времени, что находилась в особняке. — За что ты меня так ненавидишь? — я устала, по-настоящему устала от напряжения, дерьмовой жизни, дерьмового отношения к себе, необъяснимого отвращения Лероя.

Я ведь человек, просто человек, чью душу искрошили, переживали и выплюнули. Уничтоженное детство, изуродованная психика в этом вся я. Что я сделала такого, за что судьба нехило так поимела меня? Грейсон смотрел на меня непроницаемым взглядом, ни единый мускул не дрогнул на его болезненно красивом лице. Ему плевать на меня, так было с первой секунды нашего знакомства. Он ведь даже не посмотрел на меня тогда в борделе. Для Лероя я ничто, пустое место. Но я все равно… Все равно думала, что между нами что-то поменялось. А на деле нет… Даже после ранения он держится отстранено не изменяя своим принципам. Стало больно, морально и физически.

Я достала дрожащими пальцами сигарету и подкурила. Меня всю трясло. Рассудок начал мутиться. Повеял холодный ветер. У меня больше не было сил давать отпор, держать оборону и делать вид, что слова и поведение Лероя никак не трогает меня. Я сломалась… Окончательно. Все внутри закоротило, замкнуло и перегорело.

— Сука, — Грейсон, несмотря на свою рану, стремительно подошел ко мне и выбил сигарету из рук. — Я что тебе сказал? — он замахнулся и ударил меня по лицу с такой силой, что я не удержалась на ногах и упала на пол.

Боль пришла не сразу, только отчетливый вкус крови неприятно обжег горло. Мне стало смешно… Это все нервы. Вот то, чего я заслужила… Хлесткий удар и полное унижение.

— Если уже бьешь, то бей так, чтобы я не встала, — сквозь смех проговорила я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Я тебе блять сказал не курить, какого хуя ты это делаешь?! — взревел Лерой больно схватив меня за волосы на затылке. Он дернул их назад и с хрустом в шейных позвонках моя голова откинулась. Разъяренный взгляд почерневших глаз сжигал меня, убивал, превращал в пепел.

— Нервы сдали, — выплюнула я. — Пока тебя вытягивали из дерьма, я напрочь ебнулась, понятно?! Но тебе плевать! Главное, чтобы все было, как ты хочешь! Тебе похуй на чувства других людей! А мы с Калэбом себе места не находили! — я ногтями вцепилась в предплечье Грейсона, раздирая его кожу. — Ты мне предлагал убить тебя, я не смогла и сейчас бы тоже рука не поднялась. А раз так… Лучше уж ты пристрели меня. Сделай это, прекрати мои мучения.

Глаза Лероя в потрясении от моих слов расширились. Казалось, что он не верит в то, что услышал. Неожиданно он медленно отпустил меня.

— Ты не знаешь, о чем просишь, — голос его звучал отстраненно.

— Почему же? Посмотри на меня… Что меня ждет? Ничего хорошего. Нет ни прошлого, ни будущего. Да я человеком себя никогда не ощущала. Едва ли мне светит семья, загородный дом и собака, — мой истеричный смех смешался с рыданиями. — У меня ничего нет, и не будет. Я вещь, просто вещь. Нахуй мне все это надо. Просто пристрели меня, — рыдания сдавили горло, и я замолчала, больно прикусив губу. В голове больно пульсировало и внезапно захотелось просто перешагнуть бортик балкона и упасть. Жаль, что высота не смертельная. Я сдалась.

Лерой ничего не говорил, он лишь смотрел куда-то вдаль задумчивым взглядом. Не знаю, показалось мне или нет, но я увидела, что в его глазах блеснула влага. Если бы этот монстр умел плакать, я бы не была сейчас доведена до опасной грани.

— Ублюдок, — внезапно послышалось шипение за спиной Лероя, а потом его кто-то схватил за плечи и повалил на спину. Все произошло так стремительно, что я не сразу среагировала. Единственное, что я поняла, ругательство принадлежало Калэбу.

Прижав брата с полу, мой друг оседлал его, и начал остервенело бить. Звуки ударов эхом отдавались у меня в голове, заставляя кровь стыть в жилах от немого ужаса.

— Сука! — хрипел Калэб, нанося новый и новый удар по лицу Грейсона. — Не прощу! Не прощу! — его стеклянный взгляд пугал.

Калэб же говорил, что если Лерой еще раз обидит меня, то он не станет молчать. Но я забыла об этом, сконцентрировалась исключительно на своих эмоциях и вот к чему это привело. Грейсон, не сопротивлялся, то ли не было сил, то ли он просто не хотел навредить Калэбу.

— Прекрати! — вскрикнула я, подбегая к другу и хватая его за шею. Он был слишком силен, и я при всем своем желании не смогла бы его сдвинуть с места. — Калэб! Калэб! — я кричала не своим голосом, умоляя его, но он будто не слышал меня, поглощен своей местью.

Это была жуткая картина. Страшно… Страшно смотреть на дорогого твоему сердцу человека и понимать, что сейчас им овладел неуправляемый гнев, искажая родные черты его лица, его души.

— Перестань! — не унималась я, пытаясь перехватить кулак Калэба, который уже был весь в крови.

— Не. Прощу. Тебе. Этого, — между ударами шипел друг, захлебываясь слезами.

— Прошу тебя, — я и сама начала рыдать как ненормальная, пытаясь стянуть Калэба с Лероя. — Ты его убьешь!

На крики наконец-то пришла охрана. Двое крепких мужчин схватили моего друга и с трудом сумели оттащить его в сторону. Он брыкался и практически высвободился. Если бы я не перегородила ему путь, Калэб снова набросился на Лероя.

— Хватит, — задыхаясь от рыданий, прошептала я, раскинув руки в сторону.

Друг сверлили меня безумным взглядом, тяжело дыша. Его всего трясло. Челюсти стиснуты, разбитые руки сжаты в кулаки. Сейчас передо мной стоял не Калэб, а плохая его копия. Страх сжимал мою грудь, не давая нормально вздохнуть. Все это было полным безумством!

— Калэб, — осторожно обратилась я к нему, доставая из-под пижамной кофты свой кулон. — Ты помнишь это? — я должна была достучаться до настоящего Калэба, а это можно сделать только через какие-нибудь вещи ил воспоминания. — Помнишь?

Он посмотрел на кулон, затем его рука потянулась к груди, где висело точно такое же украшение. Во взгляде мелькнул проблеск осознания и понимания.

— Мы ведь друзья, — я старалась говорить мягко. — Правда?

Калэб облизнул свои пересохшие губы и часто заморгал. Казалось, что все присутствующие на балконе затаили дыхание, ожидая «возвращения» моего друга.

— Мотылек? — тихо и испуганно позвал меня Калэб. — Что происходит?

Я не успела ничего ответить, на балконе возникла Хэтти со шприцом руках. Она подошла к Калэбу и что-то вколола ему в плечо.

— Что это? — я насторожилась.

— Успокоительное, — сухо ответила женщина. — Отведите всех по своим комнатам, — обратилась она к охранникам.

Я сразу поняла, что речь идет и обо мне. Один из охранников вывел меня первой. Я глянула на Лероя, он был в сознании, когда Себастьян помогал ему подняться на ноги. Меня отвели в комнату, и через несколько секунд пришла Хэтти с точно таким же шприцом, который она вколола Калэбу.

— Это для вашего же блага, — заявила Хэтти, а я бы в любом случаи не сопротивлялась, будь там хоть яд, хоть лекарство.

Тьма быстро окутала меня и на неопределенное время я выпала из реальности. Порой я вроде бы приходила в себя, но быть уверенной, что это происходило наяву, я не могла. Все было таким размытым и ненастоящим. Мне ничего не снилось, была лишь тьма… Холодная и бесконечная. Я ощущала себя так, будто снова заболела и нахожусь бреду. Тяжелая голова, чувство тошноты.

Когда я открыла глаза и поняла, что сознание покинуло приделы пустоты, за окном стоял ясный зимний день. Слабость во всем теле оказалась настолько огромной, что я даже руки не могла сжать в кулаки. Пересохшие губы, головокружение и чувствительность глаз дико раздражали. Я лежала неподвижно и просто тупо пялилась в потолок, пытаясь вспомнить все те события, что произошли накануне. Картина медленно, но все же прояснялась.

Внезапно кто-то зашел ко мне в комнату. Это был Калэб. Он выглядел веселым и беззаботным, словно все было в порядке. Клетчатые зеленые брюки, футболка с Баззом Лайтером и джинсовая куртка с нашивками. В руках друг держал шапку и рукавицы. Пусть и не сразу, но все-таки я поняла, что мой друг куда-то собрался.

— Привет, — он присел рядом.

— Сколько я была в отключке?

— Сутки. — Хэтти вколола тебе снотворное, — беззаботно объяснил Калэб.

— Понятно. Вижу, ты куда-то собрался, — смотрю на его шапку, зажатую обеими руками. На костяшках заметны еще свежие ссадины.

— Ага, — он помрачнел. — Увозят в пансион на несколько недель. Говорят нужно немного подлечиться. Занудство.

— Ничего не поделаешь.

— Это уж точно, — тяжелый вздох. — Но потом-то я вернусь, — улыбается.

— Буду с нетерпение ждать, — я с трудом привстала.

— Честно? — снова эта наивность в глазах, к которой я так привыкла.

— Честно.

— Знаешь, я тут подумал, — Калэб достал из кармана деньги. — Мне Алестер их дал перед отъездом, но в пансионе толку от них нет. Вот. Поэтому, на, купишь себе что-нибудь, — он положил деньги на тумбочку.

— Не стоило.

— Нет-нет, это мой маленький подарочек тебе на Рождество.

— Спасибо. Иди сюда, — друг придвинулся ко мне ближе, и я ничего больше не говоря, просто обняла его. Он пах шоколадными конфетами и молоком. Почему-то мне показалось, что это наша последняя встреча. Может, отключка так плохо на меня повлияла? Не знаю.

— Мотылек, я люблю тебя, — вдруг тихо произнес Калэб. — Очень люблю.

— Я тоже люблю тебя, — что-то больно закололо в груди.

— Мне надо идти, — Калэб разорвал наши объятия и улыбнулся. — Видишь? — он поднял одну ногу, показывая мне свои ботинки на шнуровке. — Сам завязал.

— Ты у меня молодец, — я улыбнулась, а самой дико захотелось заплакать, не от горя, а от счастья.

— Ага, — Калэб щелкнул меня по носу, затем еще раз обнял и вышел из комнаты.

Я с трудом встала с кровати и подошла к окну. Себастьян терпеливо ожидал своего хозяина у завиденной спортивной машины. Калэб, перепрыгивая ступеньки, выскочил на улицу и запрыгнул в автомобиль. Через пару секунд машина скрылась за воротами особняка.

Я вернулась в кровать, но в одиночестве мне долго побыть не дали. Вскоре в спальню зашла Хэтти с подносом в руках.

— Как ваше самочувствие? — заботливо спросила она, ставя поднос на тумбочку.

— Слабость во всем теле, — честно ответила я.

— Такое бывает после снотворного. Проголодались?

— Немного, — я поглядела на поднос и тут же заметила стакан молока.

— Держите, — женщина подала мне стакан и я тут же с дикой жадностью его осушила. — Сейчас вы позавтракаете, примите успокоительное, душ, а после соберетесь.

— В каком смысле соберусь? — я посмотрела на пустой стакан, ощущая, что меня начинает мутить.

— Хозяин распорядился собрать вас, сегодня вы возвращаетесь… К себе, — осторожно произнесла Хэтти.

— К себе? — мой мозг все еще нещадно тормозил.

— Именно.

— То есть в бордель? К Блэйку?

— Да, — по взгляду Хэтти было понятно, что ей неудобно говорить обо всем этом.

— Вот как, — хмыкнула я, ставя стакан на поднос. Что же… Хорошо, — гнев, пробираясь сквозь слабость вызванную препаратом, взорвался где-то в области горла. — Лерой дома? — спросила я.

— У себя, но к нему нельзя, — торопливо ответила Хэтти.

— Похер, — пошатываясь, я встала на ноги и направилась к двери.

— К нему нельзя, — женщина перегородила мне путь.

— Лучше вам сейчас отойти, — мой голос прозвучал угрожающе, и в тот момент я не могла за себя ручаться. — Пожалуйста.

Хэтти отступила и я вышла. После всего я уже не строила иллюзий. Это гиблое дело. Просто я хотела посмотреть этому ублюдку в глаза. Превозмогая слабость и тошноту, я все-таки добралась до спальни Дьявола. Открыв дверь, я увидела его. Он лежал в кровати, но не спал. Синяки, ссадины и кровоподтеки на его лице вызвали у меня улыбку. Правильно Калэб и сделал, что поколотил этого урода.

— Значит, вот как ты решил избавиться от меня? — я привалилась спиной к двери, чтобы не упасть. — А Калэбу что скажешь? Что я убежала? Умно, однако. А при нем меня выставить духу не хватило?

— Пошла вон, — не поднимая на меня взгляда, проговорил Лерой.

— Стыдно посмотреть в глаза? — с издевкой спросила я.

— Пошла вон, — повторил он.

— Я уйду, можешь не сомневаться, но я хочу, чтобы ты кое-что знал. Кроме Калэба и меня тебя больше никто не любит и вряд ли полюбит. Я знаю, что мои чувства нахуй тебе не нужны, но Калэб… Я недооценила твою жестокость. Хватит ли тебе сил солгать ему глядя в глаза? Знаю, что хватит, ведь в тебе нет ничего человеческого. Не понимаю, что я вообще могла найти в таком моральном уроде как ты.

Лерой медленно поднялся с кровати и двинулся в мою сторону. Я его не боялась, не могла, не получалось, все сломалось. Грейсон подошел ко мне вплотную. Я с вызовом смотрела на него. Он склонил голову чуть набок, и я увидела, что по его рассеченной брови скользнула капля крови. Дьявол склонился ко мне, больно схватил за подбородок и впился поцелуем в мои губы. Он не целовал, просто кусал, причинял боль, уничтожал остатки меня самой. Это было целиком в его стиле.

— Пошла вон, — оторвавшись от моих губ, прошептал Лерой, а затем просто вытолкнул из своей спальни, словно какую-то бродяжную собаку.

Я не верила в то, что снова должна вернуться к Блэйку. Все ведь познается в сравнении и теперь, когда я узнала, что такое нормальное пища и сон, меня снова бросают в этот ад. Но я держалась. Внутри все горело, стонало и билось в агонии, но внешне я оставалась непоколебимой. Единственное, что облегчало мой кошмар — встреча с Амис.

Хэтти подала мне завтрак. Я не чувствовала ни вкуса, ни запаха еды, но все равно не оставила на тарелке даже крошки. Больше такая роскошь мне не светит, поэтому нужно пользоваться случаем. После еды, я искупалась и еще какое-то время стояла у зеркала, по привычке рассматривая себя. Я изменилась… Сильно… До неузнаваемости. Нет, конечно, внешность осталась прежней. Но взгляд… Осанка… На меня смотрел не Мотылек… Не то существо, которое боролось за выживание и всегда видело во тьме свет… Нет. Эта часть меня сгорела в огне. Теперь я видела перед собой ту чужую Розмари, о которой я ничего не знала. Хотя нет, кое-что мне о ней все-таки известно. Розмари сильная. Да, определенно сильная. Ее не сломать так просто. Можно причинить боль, убить, но не сломать.

Я умылась холодной водой и, заправив волосы за уши, принялась одеваться. Собирать вещи, которые мне купил Калэб, я не решилась, это было слишком больно. Я взяла с собой ровно то, с чем пришла, разве что, прихватив еще подарок Алестера. Закинув старую сумку на плечо, я подошла к двери и еще раз посмотрела на свою комнату, хотя… Моей она никогда не была, просто временное пристанище. Спрятав подбородок в растянутой горловине своего свитера, я торопливо спустилась в гостиную, где меня уже ждал охранник. Я особо не осматривалась по сторонам, чтобы и себе сердце не надрывать и лишний раз не вспомнить те счастливые дни, проведенные здесь.

— Идемте, — сдержанно произнес охранник.

Я послушно последовала за ним, отметив про себя, что ясное небо неожиданно затянулось тучами. Кажется, будет снег или даже настоящая метель.

Сев на задние сидение машины, я глянула на балкон и увидела на нем Лероя. Он стоял в пижамных штанах и футболке, уперев руки в металлический бортик. Грейсон не мог видеть меня, так как стекла автомобиля тонированные, но его взгляд все равно был направлен в мою сторону. Его энергетика невидимой тенью скользнула внутрь меня. Обжигающая, сдавливающая и колючая. Я прикусила внутреннюю сторону щеки и отвернулась. Не хочу его видеть, это слишком тяжело.

Охранник сел за руль и плавно двинулся с места. Когда мы подъехали к воротам, я все же еще раз глянула назад, но Дьявола на балконе уже не было. Автомобиль пересек невидимую черту, отделяя мир Лероя от реальности. Когда мы свернули и поехали вдоль пустынной дороги, я кожей ощутила изменение в атмосфере. Эти изменения указывали на то, что все происходит наяву, и с каждой секундой я становлюсь все дальше и дальше от владений Грейсона. Хорошо ли это или плохо? Не знаю. Но в борделе меня определенно ничего хорошего не ждет.

Я закрыла глаза и просто начала вслушиваться в какую-то тихую песню, что лилась из радиоприемника. Совпадение это или нет, но эта чертовая песня была как никогда символична. Что же, судьба явно любит надо мной издеваться. Но ничего… У меня тоже есть чувство юмора.

Конец!


Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25
  • 26
  • 27
  • 28