КулЛиб электронная библиотека 

Карантино представляет. Отборное вирусное чтиво [Автор, пиши еще!] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Сборник создан при поддержке проектов «Автор, пиши еще!» и «Текстовые сериалы Валентины Б».

Слово редактора


Пандемия. В такой период сложно что-то писать, потому что уже завтра ситуация может резко измениться в худшую сторону. И все же мы предложили нашим подписчикам создать этот сборник. Что должен делать писатель, когда творится история? Конечно же, записывать, документировать, создавать хроники реальных событий. Ведь сегодня с нами происходит то, во что мы не поверили бы год назад.

Пару лет назад где-то в сети я читала про возможный сценарий вирусного апокалипсиса, и там четко фигурировали маски. Что их на всех не хватит, и они станут на вес золота. Какая чушь, подумала я тогда… Копеечные маски. Сегодня мы закрылись дома, купили маски и перчатки для походов в магазин. Самой не верится, что я все это делаю. Но такова наша новая реальность.

В один апрельский день моя паника достигла пика. Я не могла работать. Не могла ничего планировать. Плохо спала, постоянно просыпаясь и проверяя телефон: нет ли там новых страшных новостей.

Незадолго до этого с месторождения, где находился мой муж, вывезли одного заболевшего. Когда я об этом узнала, я почувствовала себя, как в игре PUBG – когда область игровой зоны, где можно выжить, с каждым шагом сужается. Как будто затягивается петля страха на твоем горле.

В магазин я отправилась в маске, стараясь не касаться никаких поверхностей. Корзину не брала – сразу взяла пакет на кассе и складывала продукты в него. Придя домой, вытащила все из упаковок, все, что можно – обдала кипятком (понятия не имею, насколько это эффективно). Но смысл паники как раз в том, что ты делаешь что-то просто «чтобы делать».

Перед походом в магазин я увидела местном паблике фотографию людей в защитных костюмах возле одного из домов в нашем городе, недалеко от нас. Наверное, именно после этого я дошла «до ручки», понимая, что человек, которого забрали под наблюдение, мог ходить в наш магазин. Я была в одном шаге от того, чтобы сжечь одежду, в которой пришла!

Видимо, нужно дойти до самого дна, чтобы начать выныривать. Я поняла, что переборщила со страхом. Я поняла, что поддалась влиянию пандемии страха. И тогда меня отпустило. В итоге мы все научились жить в этой новой реальности.


Однажды мы проснемся утром и поймем, что все закончилось. Снова можно гулять, встречаться с друзьями в кафешках, летать в жаркие страны и ходить в театр.

Весь этот дурной сон, в который мы попали, очень хорошо показывает нам, насколько хорошо у нас все было до коронавируса. Если раньше кто-то ныл, что бизнес плохо идет, дворы не чищены от снега, а йогурты недостаточно полезны, то теперь становится очевидно, что жизнь наша была вполне сносной и даже в некоторых моментах комфортной. И просто хочется вернуть все, как было.

Коронавирус отнял у нас не так уж многое, но очень важное: нашу свободу. Свободу передвижения, свободу общения, свободу делать то, что мы привыкли и так, как мы привыкли.

Но вспомните себя до пандемии. Так ли уж часто вы виделись с друзьями? Так ли часто ходили в кино или театр? Когда это было доступно – не очень-то и хотелось. Сейчас мы видим один из вероятных сценариев будущего – каждый человек сидит в своем «пузыре» и общается с внешним миром через интернет и окошко в двери, чтобы получать еду по доставке. И вроде вполне работоспособная система. Да только мы все еще живы. Мы все еще аналоговые, какими-бы цифровыми ни были наши жизни, наш бизнес, наша работа. И, возможно, сейчас самое время научиться ценить это.

В этом сборнике реальность перемешана с фантазией и выдумкой. Но в каждом из рассказов есть немалая доля правды. Ведь все они написаны на основе реальности, в которой мы жили в период пандемии.

Я мечтаю о том, чтобы поскорее настало время, когда все, случившееся с нами весной 2020 года, превратится в далекое прошлое, чтобы все события действительно казались вымышленными.


Автор челленджа и редактор сборника

Евгения Королёва

vk.com/e_koroleva

Группа «Автор, пиши еще!»

vk.com/write_more

Чат «Covid-19»


Илона Ковза

vk.com/ilona.kovza


Чат «Пандемия COVID-19» создан

Китай добавлен в чат

Китай: Что за спам?

Китай: Эй!

Тайланд добавлен в чат

Япония добавлена в чат⠀

Тайланд: Что тут происходит?

Китай: Сам не в курсе, но походу дело плохо.

Япония: Сколько раз я тебе говорила не жрать всякую дрянь!

США добавлены в чат

Австралия добавлена в чат

США: Хай, фрэндс! Что здесь случилось? Чем я могу вам помочь?

Китай: Уже себе помоги.

Австралия: Только пожары потушила, так теперь это…

Франция добавлена в чат

Германия добавлена в чат

Канада добавлена в чат

Испания добавлена в чат

Великобритания добавлена в чат

Италия добавлена в чат

Италия добавлена в чат

Италия добавлена в чат

Италия: Хватит меня добавлять! Я уже все…

США: Друзья, надо срочно что-то делать!

Китай: Ну, закройтесь на карантин. Мне помогает.

Германия: Так нельзя! Существует Конституция, права человека на свободу перемещения!

Польша добавлена в чат

Украина добавлена в чат

Израиль добавлен в чат

Египет добавлен в чат

Германия: Ладно, карантин так карантин.

Финляндия добавлена в чат

Швеция добавлена в чат

Италия: У кого есть маски?

Италия: Пришлите масок!

Италия: Пожалуйста, очень нужны маски!

Италия: Евросоюз, кто масками-то поможет?

Китай: Держи, Италия, маски

Италия: Вот спасибо, дорогой! Вовек не забуду!

Италия: Никому ничего не забуду…

Россия добавлена в чат

Россия: Ну, здравствуйте, коллеги… Что делаете для предотвращения распространения?

Китай: Закрыл города, запретил перемещения, выдаю продукты, чтобы люди сидели дома.

Германия: Закрыла города, запретила перемещения, выдаю деньги, чтобы люди сидели дома.

США: Все закрыли, запретили перемещения, выдаем деньги и продукты, чтобы люди сидели дома.

Россия: Ага, понятно. Все закрыть, перемещения запретить, всех дома посадить.

Германия: А деньги?

Россия: Какие деньги?

США: Ну, чтобы люди дома сидели.

Россия: Точно! Штрафы за выход из дома! Вот спасибо, чуть не забыла! Всем чмоки!

Беларусь добавлена в чат

Беларусь: Ага, шас!

Беларусь покинула чат

Польша: А что, так можно было?

Страны Восточной Европы добавлены в чат

Германия: Что это вы все вместе?

Страны Восточной Европы: Да у нас один аккаунт. Телефон в общем коридоре лежит.

Китай: Не забудьте брызгать его санитайзером.

США: Фрэндс, назрел важный вопрос. Кто добавил нас в этот чат?

Япония: Китай

Тайланд: Китай

Австралия: Китай

Италия: Китай

Франция: Китай

Китай: Эй! Хватит в меня тыкать!

США: Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Китай: Добавил вас может и я. Но есть вопрос поинтереснее: кто СОЗДАЛ этот чат? А, США?

США offline

Китай: Кстати, я выхожу. Всех вас пока забаню. Без обид!

Китай покинул чат

Германия:…

Франция:…

Страны Восточной Европы:…

Россия: Хотите мем смешной?

Россия: Вложение: Печенеги.gif

Параноики


Света Кудрякова

vk.com/s_kudry


Анна стояла у плиты. Ее светлые волосы были собраны в тугой пучок, а челка назойливо лезла в глаза. В кастрюле медленно закипала вода, и женщина приготовилась закинуть туда гречку. Последние триста грамм.

Рано или поздно это должно было случиться. Когда Анна закупалась, в спешке и суматохе, продуктами, она и представить не могла, что карантин затянется так надолго. Поэтому и хватило продуктов только до 24 апреля.

И вот теперь она ссыпала гречку в воду, поджав губы, и понимала, что важный день пришел.

В кухню зашел муж, он подошел к окну и посмотрел на улицу. Там гуляла мама с ребенком, мимо проходили люди. Было тепло и солнечно.

– Идиоты, – сквозь зубы процедил Николай, и еще плотнее закрыл окно.

На кухне было душно, вентиляцию Страховы тоже закрыли (ну а вдруг?), поэтому стоять у плиты было неприятно и тяжело.

Николай перевел взгляд с окна на Анну, по ее лицу он понял: час настал. Вздохнул и быстро вышел.

Сели обедать. За столом собрались все: Анна, ее муж Николай, дедушка, отец Анны, и дети – двенадцатилетняя Катюша да пятнадцатилетний Микола.

За едой царило молчание. Дети пытались баловаться и шутить, но, увидев мамино выражение лица, притихли. Напряжение витало в воздухе.

Анна спросила, все ли хорошо себя чувствуют, кому что снилось и кто видел последнюю сводку по зараженным. Смотреть сводку по миру, стране и городу было обязательной обязанностью в семье Страховых, каждый день назначался дежурный. На специальной доске он выписывал статистику заболевших в целом, заболевших за день, погибших и выздоровевших. Потом нужно было посчитать разницу с предыдущем днем и тоже записать. Цифра по городу была самой важной, ее обводили в кружок.

Да, была она небольшой, все же глубокая провинция, но и она неуклонно росла, приводя Страховых в еще больший ужас.

Сегодня за сводку отвечал дед. Своим скрипучим голосом он озвучил пугающие цифры. Анна побледнела и уронила ложку. Хорошо хоть пустую, гречка была единственным блюдом для обеда.

Тут Николай не выдержал. Он вскочил, вышел в коридор и начал искать вещи.

– Нет, только не ты! – взмолилась Анна. – Без тебя в семье не будет денег, мы точно погибнем, если не от вируса, то от голода.

– Тогда я пойду, – сказал дед и решительно встал.

– А ты куда пойдешь? Да и сколько ты принесешь? Только заразы больше нацепляешь, сиди уж, – отозвался Николай.

– Что же тогда делать? Кто-то должен выйти за продуктами.

– Может, закажем через интернет? – робко предложил Микола и тут же был вознагражден взглядом отца, полным гнева.

– Ты что, хочешь, чтобы ЕГО нам точно притащили? Они же там и смотреть не будут, насобирают самого заразного, чтобы больше… – отец закашлялся и замолчал.


Страховы вжали головы в плечи еще сильнее. Кашель… Они знали этот симптом. Кашель… Николай прочитал ужас на лицах родных и поспешно объяснил:

– Да я просто подавился!

Прошло двадцать минут, решение ситуации не приходило. Для каждого Страхова находилось какое-то «но». Тогда Катюша сказала:

– А что, если жребий?

Это было выходом, потому что другого варианта все равно не было. Сделали пять бумажек, на одной поставили черную метку и опустили в шапку.

Первым тянул Микола. И сразу же вытянул ЕЕ.

Анна вздохнула и заплакала. Микола. Ее сыночек. Первенец. Она как сейчас помнила эти тяжелые роды, его первый крик, шаги и смех.

Но другого пути не было.

Миколу собирали всей семьей. Как на войну. Да, собственно, почему «как». Для Страховых это и была война. Самая суровая и изматывающая.

– Бери то, что подальше лежит.

– Маску не снимай.

– Надень очки.

– Перчатки эти возьми, они покрепче.

– Ни с кем не болтай.

– Кнопки нажимай вот этой палочкой, потом выбросишь.

– Все брызгай антисептиком.

– Дыши через раз.

– Туда и обратно беги бегом.

– В дверь стукнешь четыре раза…


И Микола ушел. Ему было поручено приобрести внушительный список продуктов. Он нес его в руках, затянутых в перчатки, и прикидывал в голове план магазина, как побыстрее все взять и вернуться, ведь ему дали только пятнадцать минут.

К счастью мальчика, в торговом зале почти никого не было. Он воровато оглянулся и побежал наполнять корзину. Справился быстро и выдохнул с облегчением.

На кассе сидела тетя Лиза, мама Миколиного одноклассника. Она была без маски и весело улыбалась.

– Привет, Микола, как поживаете?

– Ничего-ничего, – пробубнил мальчик, быстро расплатился и направился домой.

Антисептик, ключи, палочка, перчатки, открыть двери, нажать лифт, антисептик, палочка, выбросить, четыре удара в дверь.

– А, ловко ты, – папа приоткрыл дверь и вытянул руку в перчатке, в руке был антисептик. – Где пакет?

Микола протянул. Николай брызнул спасительной жидкостью. Забрал продукты и закрыл дверь.

Парень растеряно постоял, снова постучал, но никто не подошел. И только тут он увидел, что на полу у двери были сложены небольшой матрас, подушка и тапочки. А рядом записка:

«Микола, прости, мы не можем так рисковать».

Мальчик горько вздохнул и сел на новую постель. Тут ему предстояло провести ближайшие четырнадцать дней.

Как я стал суперменом


Юлиана Еленина


Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Долбились так, будто случился пожар.

– Да иду, иду! – ворчал я себе под нос, пробираясь по коридору, заваленному старыми шмотками.

Вчера моя девушка ушла от меня к другому, торжественно сообщив, что больше не намерена жить с таким овощем, как я.

Ушла днем, а вечером меня накрыло… Я достал из закромов бутылку рома и решил устроить дестрой. Поэтому вытряхнул из всех шкафов свои старые вещи, чтоб освободиться от прошлого.

Честно, планировал сжечь все к чертям еще ночью, но, похоже, вырубился раньше, чем рассчитывал.

Под эти развеселые мысли я прошлепал к двери и посмотрел в глазок. Три незнакомца, упакованные в белые комбинезоны и респираторы, стояли на лестничной площадке.

– Кто?

– Берсенев Александр Владимирович?

– Да.

– Скорая. Вызывали?

Никого я не вызывал. Хотя…

Память услужливо подкинула воспоминания о том, как я набирал 112 и орал, что мне трудно дышать. Идиот! Ладно, люди примчались, надо хоть в дом пустить.

Интересно, они теперь все в этом маскараде выезжают? Надеюсь, это не психбригада.

Старый замок хрустел, пока я откупоривал засовы. Бывшая же говорила, что смазать надо, твою ж медь! Может и правильно сделала, что смылась от меня.

Похмелье долбило в виски тупой болью. После бутылки рома чувствовал я себя отвратно.

Трое молча вошли в квартиру, осмотрелись, бросив заинтересованный взгляд на разбросанную одежду.

– Давно вернулись из поездки?

– Из какой?

И тут до меня дошло, чего они там надумали.

– Я никуда не ездил, просто гардероб перебрать решил к лету, – шутка получилась невеселой.

– Ну как это? Вот запись. Берсенев Александр Владимирович, возвращенец. Недавно посетил Таиланд. Надо взять мазок на коронавирус.

– Да никуда я не ездил!

Это что, блин, за божественная комедия? Чего я им там наплел спьяну? И как теперь доказать, что я не верблюд?

– Штаны снимайте.

– Ч-чего? Мазок же из зева и носа берут.

– Угу, – невнятно вякнул тот, что был ближе. И повторил:

– Ты что, не понял? Штаны снимай, живо.

Тут во мне проснулась ярая жажда справедливости, поэтому с криком «Да вы охренели?» я поскакал вглубь квартиры. Бригада ринулась за мной, запинаясь о разбросанные штаны и футболки. Я чувствовал их приближение по шуршанию бахил.

Бог знает, на что я надеялся, формируя траекторию побега, но поймали меня довольно быстро. Заломали руки за спину, как настоящие профессионалы. Видимо, все-таки психбригада.

– Александр Владимирович, мы вынуждены настоять на том, чтобы вы проехали с нами, – учтиво сообщил тот, что стоял справа. Не в моем положении было спорить. Ладно хоть трусы не стянули.


Спустя полчаса меня привезли в отделение для коронавирусных больных.

– А доки где, Анатольченко? Ты чего мне его в одних трусах притащил? Что я с ним делать должна? – орала медсестра приемного покоя.

– Да не до документов было, Оль, – виновато ответил скоряк.

Оля тихо ворчала в маску, натягивая вторую пару перчаток.

А подойдя ко мне, встала, как вкопанная, и, медленно свирепея, произнесла:

– Анатольченко, ты охренел? Ты кого притащил?

– Берсенев же.

Я машинально кивнул, подтверждая информацию.

– Тот Берсенев семидесятого года рождения. А этому от силы лет двадцать пять!

Я судорожно переводил взгляд с медсестры на скоряка и неистово кивал, соглашаясь со словами мудрой женщины.

– Ну а я почем знаю? – осознав ошибку, промямлил мужик. – Он мне свой возраст не называл!

– Анатольченко! – взревела медсестра.

– Ну, Оль, ну что начинаешь?

– Дома поговорим! Иди, вертай его назад! И чтоб до завтра я тебя не видела!

– Ну Оль… – начал было скоряк.

– Анатольченко, не беси меня!

Мужик подхватил меня под локоть и поспешил ретироваться.

– Да, неудобно вышло, – крякнув в кулак, сказал мне скоряк у выхода. – Ты это, за штаны прости. Прикол у нас такой.

Честно говоря, я был настолько офигевший от всей этой ситуевины, что даже не нашел, что ответить.

– Домой-то хоть подкинете или так прикажете идти?

– Ты прости еще раз, но у нас уже следующий вызов, – опустил вгляд Анатольченко. – Оль, есть у тебя во что одеть его?

Ольга глазами метнула в мужа молнии и полезла куда-то вглубь высокого шкафа. Выудила оттуда пару синих штанов и синюю же футболку со знаком Супермена.

– Держите, только с возвратом!

– Чего смотришь? – обратилась она уже к мужу. – Такси хоть парню вызови!

И добавила, снова мне:

– Смотри, одежду вернуть не забудь!

А что я, собственно, мог? Ее муж знает мой адрес. Поблагодарив медсестру, наскоро оделся и вышел прочь.

Машина уже ожидала. Я плюхнулся на заднее сиденье старенькой десятки и сразу начал с козырей:

– Здравствуйте. У меня налички нет, но домой надо срочно!

Подняв глаза, заметил, что с водительского кресла на меня глядит симпатичная девушка.

– Ого! Супермен что ли?

Я неслабо смутился, вспомнив свое веселое утро. А девушка продолжила:

– Ладно, погнали, заявок все равно нет.


Спустя год мы сидели на нашей кухне и весело болтали.

– Нет, ну я тогда решила, что ты псих, сбежавший с больнички! – весело хохотала Аленка. – А ты такими глазами на меня посмотрел, будто тебя там пытали!

– Почти так и было!

– Вот! Ну и как я могла тебя бросить?! Супермен ты мой.

Я приобнял Аленку и нежно чмокнул в макушку.

Случайность правит миром


Иван Панченко

vk.com/tokifa


Никогда раньше не задумывался, как случайность может изменить мою жизнь. Примеры были пред глазами. Я смотрел, но не видел. Случай правит миром, это факт. Иначе как объяснить, что он сделал меня счастливым в мгновение, а в следующее – прижал коленом к земле, выдавливая воздух из легких.

Мне двадцать три, и все мои друзья знают меня только по нику в играх. ТокиФа – вот что связывало меня с внешним миром. Виртуальные голоса с нотками холода на другом конце провода, виртуальные походы за виртуальными предметами. Нет не так. Рейды за лутом – это в нашем стиле.

Меня все устраивало. Я общался, да на расстоянии, но все же общался, с друзьями, с теми, кто разделяет мои увлечения. Можете меня жалеть и пытаться доказать, что это неправильно, но я был счастлив. В нашем чате всегда кто-то был, всегда можно поговорить и обсудить не только игры, всегда можно поспорить. Можете ли вы этим похвастать? В реальной жизни тот, кого ты хочешь увидеть и поговорить, всегда в самый нужный момент занят. Не нужно мне этого, так я так думал.

Пандемия, подкосившая мир и посадившая полмира на самоизоляцию, усилила онлайн в разы. Сервера переполнены, квесты спокойно не выполнишь и еще тысячи проблем. В чат вечно врывались люди, нарушая нашу гармонию, но мы их быстро выкидывали или они сами уходили. Как спам в почте, вроде фильтруется, но все равно подбешивает. Про себя я все же посмеивался: все любители реального общения осели по домам и лезли на стены. А для таких, как я, ничего особо не изменилось.

Все закрутилось три недели назад. Двадцать один день счастья и шрам на всю оставшуюся жизнь. В чат влетел очередной нуб, задавая самые глупые вопросы про прокачку и тактику. Случайность. Случайность в том, что была глубокая ночь и в онлайне был только я. Случайность, что мне было скучно и я взял шефство над новичком. Случайность, что это оказалась девушка. Случайность, что рассвет застал меня уставшим, но улыбавшимся. Случайность. Счастливая случайность. Черт, как же я был счастлив.

Три дня мы говорили о сериалах, спорили о полезности Индианы в ковчеге, делились любимыми треками Флера. Наши вселенные соприкоснулись, проникая друг в друга, изменяя друг друга. На четвертый день в скайпе я впервые увидел ее. Мои глаза все время пытались сбежать. Спустя пять минут неловкого молчания и ерзанья на стуле по обе стороны экранов, мы наконец встретились взглядами. Голубые глаза поглотили меня, глупая улыбка появилась на губах. Господи, как же мне стыдно, но это теплые воспоминания. Наши гляделки прервал ее звонкий смех, я поддержал неловким басистым хохотом. Неловкость начала таять, пока не пропала совсем. Мы болтали, как и в первый раз, но сейчас я видел ямочки на ее щеках, когда она улыбалась, видел ее растрепанные русые волосы, слышал смех, слышал кашель. Тогда, именно тогда, я мог что-то сделать, но не заметил. Позволил чувствам заполнить голову, позволил сердцу биться сильнее, позволил радости поглотить меня. Я был счастлив.

Через неделю наши видеозвонки стали короче, потом реже. Мне стало страшно, что я ей надоел, что я больше ее не увижу, не услышу ее смех, но стоило мне увидеть уведомление, как паника отступала. Страх потерять ее накапливался в сердце. Я понял, что хочу увидеть ее вживую. Борясь со страхами, неуверенностью и жгучей неловкостью, я раз за разом набирал и стирал мое признание. Сообщение было единственным выходом. Если бы она видела меня на экране, то я бы точно не смог произнести эти слова. Часы мучений и борьбы с собой, окупились отправленным письмом. Я был в ужасе, но был счастлив.

Ее нет. Больше нет. Ее сестра со стеклянными глазами позвонила мне с ее аккаунта. Девушка держалась из последних сил, каждое слово давалось ей с трудом, но она хотела, чтобы я знал. Знал, что ей было трудно дышать, знал, что она не придала болезни значение, списав на простуду. Знал, что она проводила последние часы со мной. Что в своем последнем записанном видео она упоминала меня. Сестра ни о чем не спрашивала и ничего больше не говорила. Видео пришло мне на почту. Мне страшно. Мне больно. Мне, черт возьми, больно. Мне стыдно, что я даже не знаю ее настоящего имени. Мне стыдно, что я не могу включить видео. Я разбит.

Знакомые голубые глаза смотрят на меня с экрана. Я решился запустить запись, пусть и не сразу. Ей тяжело дышать, лоб покрыт испариной, темные круги под глазами выдают нечеловеческую усталость, но она улыбается. Слезы наворачиваются на мои глаза, кулаки сжимаются, но я улыбаюсь. Я рад снова ее увидеть. Медленно она читает мое признание и улыбается, теперь плачем мы оба. Ее звонкий смех греет мне душу. Она отвечает. Я разбит, но я счастлив.

Новичок


Валентина Бурдалёва

vk.com/burdaleva


– И ради этого вы устроили пандемию? – прошептал Ричард, молодой парень в очках с тоненькой оправой. Он практически уткнулся носом в центр сенсорной карты, которая занимала всю стену конференц-зала. Его только сегодня утром перевели, и – надо же – сразу такое дело!

Он смотрел на две мерцающие красные точки, которые каких-то полчаса назад стремительно неслись к друг другу, из-за чего поставили на уши весь отдел. А теперь они, наконец, замерли на безопасном расстоянии. От каждой точки шли стрелки. Некоторые из них были перечеркнуты.

– Теперь он застрял с женой в Китае, а она не смогла вырваться из своей Москвы. Ей только что позвонил муж. У них заболел ребенок. И теперь оба будут вести себя, как паиньки. Какое-то время, – сказал мужчина с аккуратно стриженными, посеребренными сединой волосами. На нем был такой же костюм, как и на Ричарде. Но, если новичок выглядел, как выпускник колледжа, то Фрэнк, которому давно полагалась пенсия по выслуге лет, напоминал декана.

Фрэнк бросил возиться с запонками и щелкнул пальцами. Ричард вздрогнул и отстранился, поймав отражение наставника в черном зеркале, в которое превратился на какой-то миг погасший экран. Изображение вернулось, только на этот раз вместо точек он видел голограммы мужчины и женщины.

Справа взъерошенный блондин в пальто, который сидел на скамейке в какой-то больнице и смотрел себе под ноги. Слева – красивая рыжеволосая женщина в шерстяном платье. Она ехала в такси и смотрела, как завороженная, в экран смартфона.

– Ты проследишь за этими двумя, малыш? – услышал Ричард.

– Меня зовут Ричард, – сказал он.

Он рассчитывал, что здесь все изменится. Ему скоро тридцать, а все относятся к нему, как к стажеру. Может, пора отрастить бороду? Он потрогал подбородок и повернулся, чтобы ответить Фрэнку.

В глазах наставника и напарника вспыхнули две задорные искры, а губы дрогнули. Но Фрэнку удалось подавить смешок. Он помнил себя в его годы, когда только-только пришел сюда работать. Да, пришлось несладко, наверное, поэтому новичка приставили к нему.

– Ричард, ты поможешь мне? – спросил Фрэнк и показал на запястья.

Новичок, который когда-то убил целый год, чтобы научиться мастерски ставить запонки, кажется, понял, зачем он здесь. Просто кое-кто в свое время прогуливал дополнительные занятия по стилю, потому что вовсю крутил роман со своей будущей женой. А Ричард попал в «отдел неслучайностей», чтобы у босса не болтались рукава. Он посмотрел на галстук наставника.

– Отлично! – Фрэнк повеселел и спросил:

– Как думаешь, галстук нормально повязан?

Ричард сделал пальцами знак «окей» и спрятал руки в карманы брюк.

– Не делай так, ладно?

Новичок выдернул руки и покраснел. На его лице тут же проступили пятна, шрамы былой юности и всех гормональных всплесков.

– Ты все понял? – спросил Фрэнк, приняв самый серьезный вид.

– Да, следить за этой парочкой.

– Какие-то мелкие колебания – не страшно, но если они опять начнут двигаться навстречу друг другу…

– Вызвать вас! Но почему вы не можете остаться здесь?

Фрэнк снова щелкнул пальцами, и на экране появились фигурки его и его жены.

– Видишь странный красный ореол вокруг меня и моей дорогой Элис?

Новичок кивнул.

– Случится катастрофа, если я не схожу с ней сегодня в ресторан по случаю нашей семнадцатой годовщины! – сказал Фрэнк и хлопнул Ричарда по плечу, а затем указал на экран.

Перед тем, как разъезжающиеся двери сомкнулись за спиной наставника, новичок услышал:

– Скоро вернусь! Просто следи, малыш! А чтобы ты не скучал, я оставил тебе папку на столе!

– Скоро вернусь! Просто следи, малыш! А чтобы ты не скучал, я оставил тебе игрушки, – передразнил Ричард Фрэнка. Он здорово умел пародировать чужие голоса. Но сейчас даже это не подняло настроения.

Ричард посмотрел на огромную стену, на которой, как две жилки, бились красные точки. А затем взгляд скользнул по зеркальной поверхности стола, в которой отражались повернутые головы трекерных светильников. Но никакой папки там и в помине не было.

Он уже хотел погнаться за Фрэнком, но тут на глянцевой поверхности образовалась полость и оттуда появился тоненький планшет.

Ричард, бесшумно ступая по ковру, подошел к столу и прочел вслух:

– Росс и Рейчел. Ого!

Росс и Рейчел – это не имена знаменитой сериальной парочки. Это код, обозначающий двух людей, которым нельзя быть вместе. Их отношения запустят цепочку страшных событий. Но пока они живы – будут стремиться друг к другу. За такими Бюро следит пристально и делает все, чтобы парочка не соединилась.

Ричард взял планшет и смахнул вправо. Две фотографии. Он и она не выглядели, как два преступника. Самые обычные лица, но, если Бюро совершит ошибку, они ими станут.

Кристина Самсонова, 32 года. Замужем. Двое детей. Родилась… Ричард перелистнул. Сейчас его интересовало другое. Ирвин Норт, 35 лет, женат, трое детей, родился… Ричард листал снова и снова, пока не дошел до параграфа, где описывалась суть дела.

Познакомились на международной выставке в Корее десять лет назад. Между ними чуть не завязался роман, но Бюро вовремя заметило отклонение от нормы. Кристина тогда была в разводе, а Ирвин здорово поругался с женой перед отъездом. Они сблизились на закрытой вечеринке, и все из-за официанта, который перепутал их заказ. Парочка разговорилась, а затем они весь вечер провели вдвоем. И если бы не жена Ирвина, которая наверняка почувствовала неладное и позвонила мужу, они бы провели вместе еще и ночь.

Вот тогда в Бюро впервые заметили странные колебания и стали следить за этими двумя куда пристальнее. Когда Кристина и Ирвин прощались в аэропорту, но потом рейс задержался из-за непогоды, пришлось экстренно что-то делать. В любых отношениях есть точка невозврата. Поэтому Бюро сделало все, чтобы Ирвин сел на свой самолет.

Здесь была история всех попыток «Росса и Рейчел» встретиться снова, но каждый раз их планы срывались. Местами попадались видео, на которых Ирвин сходит с ума, разговаривая с Кристиной по телефону. А его несостоявшаяся любовь тихо плачет в ванной за тысячи километров от него.


Вздохнув, он отложил планшет и посмотрел на карту. Бюро не позволит им соединиться. Сделает все, чтобы те держались друг от друга на приличном расстоянии. Но почему? Что случится такого, если эти двое все же сойдутся?

Ричард вспомнил свою невесту, которая погибла два года назад в Африке. Это была случайность, которая вполне допускала разные повороты событий. Он сжал и разжал пальцы. Захотелось курить, но он бросил. В день ее гибели Ричард выкурил сразу две пачки, а потом не выходил из дома без комплекта никотиновых пластырей. У служащих Бюро не должно быть вредных привычек.

Он зажал переносицу и вернулся к планшету.

Последние два года Кристина и Ирвин почти не поддерживали связь. Все попытки Бюро растащить их по разным углам влюбленные приняли за какой-то знак. Далее прилагалась их долгая переписка в Ватсапе. Они то спорили, то снова заводили речь о том, что надо бросить все и съехаться. Кристина поделилась своими мыслями, что все это неслучайно. Им просто не суждено быть вместе.

Потом жена Ирвина забеременела четвертым. А вчера вечером, когда он оказался в Китае, у Кристины в почтовом рассыльщике произошел сбой. Все эти годы она писала трогательные письма, но не отправляла их. В день по одному. Среди них были короткие и длинные, но каждый день она думала о мужчине, с которым ей не суждено быть.


Письмо от 12 марта 20** года.

Тема: (не заполнено)

«Сегодня в торговом центре ко мне подошла старушка. Она спросила, почему я такая потерянная? Ответила, что никак не могу выбрать между коралловым платьем со скромным вырезом и платьем изумрудного цвета. Вырез, который тебе не оставил ни единого шанса!

Она сказала мне:

– Так в чем дело? Бери и то, и другое! Ты похожа на женщину, которая может купить целый бутик, а такая несчастная!

Я ответила, что не могу взять оба платья, поэтому вышла из магазина. Теперь не уверена, что даже хочу идти на этот прием. И заплакала.

Ирвин, что происходит? Почему два человека, которые любят друг друга, не могут просто быть вместе? Я устала. Наверно, подам на развод и проведу все эти годы в одиночестве».


Чуть больше тысячи писем от возлюбленной обрушились на почтовый ящик Ирвина. Всю ночь он читал их одно за другим и плакал, пытаясь запить горе чем-нибудь крепким. Он влил в себя столько, что к утру долго не мог выйти из уборной. А потом все же позвонил и сказал ей, что так не может больше продолжаться. Сначала он сказал, что прилетит сам первым же рейсом и уже купил билет, но самолет в последний момент отменили. Потом она пыталась вылететь из Москвы. Бюро даже пришлось заразить ее ребенка коронавирусом, чтобы ее сдержал материнский инстинкт.

Двери за спиной Ричарда бесшумно разъехались. И, если бы не лязг ведра, он бы не заметил пожилого уборщика. Новичок смахнул слезу, которая неприятно защекотала под правым глазом.

– А-а-а, – протянул уборщик и обмакнул швабру в ведро. – Ты, должно быть, Ричард Окслин?

Он кивнул и уже хотел спрятать руки в карманы, но вовремя поймал себя на этом.

– Ты местный герой, знаешь об этом?

– Не понимаю, о чем, вы говорите.

– Я всего лишь уборщик, но у меня есть уши, – ответил он и показал на слуховой аппарат.

– Ты сегодня предотвратишь всемирную катастрофу, мой юный друг. Потому что наш дорогой Фрэнк Олси…

Дальше Ричард не слышал ничего из-за воя сирен. Две красные точки на экране забились и стали стремительно двигаться навстречу друг другу. Все происходило, как во сне. Сердце Ричарда забилось, а руки затряслись так, что он чуть не выронил трубку. Он звонил Фрэнку, но тот не отвечал.

– Что будем делать? – спросил его незнакомый мужчина. На нем был такой же костюм, как на Ричарде. А вот галстук повязан небрежно.

Всего за минуту огромный кабинет наполнился разными людьми. Фрэнк так и не брал трубку. И тогда Ричард схватил планшет и скопировал оттуда номер Кристины.

Та, на радость ему, взяла трубку, и весь отдел замолчал, уставившись на вспотевшего парня:

– Это я, – сказал Ричард голосом Ирвина.

– Милый? Все в порядке, я уже…

– Коралловое платье…

– Что?

– Бери коралловое платье, милая…

Позади Ричарда кто-то начал шикать, мол, что он делает?!

– Что ты сказал? – Кристина едва сдерживалась, чтобы не зарыдать.

– Ты слышала.

– Ты уверен?

– Да, тебе не нужно зеленое. И никогда не было нужно.

Еще немного, и он станет предметом насмешек в бюро. Поэтому новичок прикусил щеку, а потом посмотрел на карту. Красные точки остановились, а потом произошло то, что занесут в учебные пособия Бюро: стали отдаляться друг от друга.

Ричард положил трубку и вышел из зала под аплодисменты. Сначала он просто шел, затем перешел на бег, а потом вышиб дверь туалета и навис над первым попавшимся унитазом. Вместе с завтраком из него вылетел весь комок нервов.

– Сынок, с тобой все хорошо? – спросил тот самый уборщик с отличным слухом.

Ричард отплевался и утер лицо бумажным полотенцем.

– Держи, эти не опасны, – сказал старик и протянул самодельную сигарету. – Таких уже не делают. Ты молодец! Мы не можем влиять на судьбы людей напрямую. Ты это знаешь. Но иногда приходится делать безумные вещи, потому что мы знаем: так правильно.

Ричард сел на пол, воткнул сигарету в зубы и позволил седому уборщику дать ему прикурить.

Первой заболела бабушка


Илона Ковза

vk.com/ilona.kovza


Первой заболела бабушка.

В свои четыре года Юшенг уже знал, что в провинции не очень хороший воздух, и подумал, что бабушка кашляет от него. Многие кашляют от воздуха.

Утром бабушка осталась лежать в постели, а в садик его отвела мама. Вечером тоже забрала мама: она была грустная и сказала, что бабушку увезли в больницу. Юшенг предложил, чтобы они сходили навестить ее, но мама только покачала головой.

Ночью он проснулся от звонка телефона и маминого голоса. За окном было совсем-совсем темно. Юшенг перевернулся на другой бок, но услышал вдруг, что мама плачет. Побежал к ней: мама сказала, что бабушки больше нет, и снова заплакала.

А Юшенг не заплакал. Он главный мужчина в семье и не должен быть слабым. Он обнял маму и стал думать, кем будет бабушка в следующей жизни?

Потом закрылся его садик, и мама перестала ходить на работу. Она все время звонила по телефону, зато разрешила Юшенгу смотреть мультики, какие захочет. Он выбрал про гигантских роботов.

Потом мама тоже заболела. Она лежала в постели, а Юшенг носил ей воду для питья и мокрые тряпочки на лоб. Мама была такая горячая.

А утром остудилась. Юшенг обрадовался, что ей стало лучше, и побежал принести еще попить. Болеющие должны много пить, вода смывает болезнь – так бабушка говорила.

Наверное, бабушка пила недостаточно много воды и поэтому не выздоровела.

Юшенг принес попить, но мама никак не просыпалась. Он звал ее, толкал в плечо, а она все не хотела открыть глаза. И лицо у нее стало какое-то странное: худое и острое.

Юшенгу вдруг стало очень страшно. Он уронил воду, убежал в другую комнату и там просидел почти весь день, в углу, обхватив коленки руками. Думал про маму и бабушку.

Наверное, они заболели из-за него. Юшенг не всегда был послушным, иногда баловался на занятиях. Однажды воспитательница его даже отругала и рассказала об этом бабушке. А бабушка – маме. Мама очень расстроилась тогда. Она много-премного работает, чтобы Юшенг мог ходить в хороший садик с чистым воздухом. А он там плохо занимается…

Наступил вечер.

Если совсем стемнеет – станет страшно, решил Юшенг и тихонечко пошел включать свет. К тому же, хотелось кушать.

На ужин бабушка всегда готовила суп или лапшу. А он капризничал и хотел бургеры, как в телевизоре. Теперь супа не было, бабушки тоже не было, а хотелось, чтобы они были.

На кухне он нашел сладкие булочки и чуть было не слопал их все. Ему никогда не разрешали съедать все самому, нужно было поделиться с остальными. Сейчас никто не мог ему запретить, но Юшенг оставил несколько булочек в миске и убрал в шкаф. Когда мама проснется – она увидит, какой Юшенг стал взрослый и послушный. И больше не заболеет.

От булочек захотелось спать.

Юшенг лег рядом с мамой. Может, утром она уже отдохнет и проснется? Он тогда будет всегда-всегда ее слушаться и во всем помогать. Будет хорошо заниматься в садике, выучится в школе и университете на самые лучшие отметки, попадет на очень престижную работу и будет очень-очень хорошо там работать. Ему за это заплатят большие деньги, и он купит маме домик там, где хороший воздух. И ей больше никогда не придется торговать рыбой на рынке.

Когда мама проснется?

Крик


Мирро Минце

vk.com/mirrominze


– Ну и дрянь! – мужчина почесал седую бороду, рассматривая плакат, подсвеченный ярким светом уличного фонаря. Внезапный ливень заставил его спрятаться под крышей картинной галереи.

– Ну и кто на такое пойдет? – воскликнул старик, проклиная орущее существо на фоне огненно-красного марева.

– Посетителей и правда нет, – ответил тихий голос из темноты. Старик поднял голову и увидел миниатюрную фигуру на лестнице музея. – Не хотите зайти?

– Это вы мне? – мужчина осмотрел себя с ног до головы: ботинки, перевязанные изолентой, дырявые джинсы, найденные утром на городской свалке. Люди всегда сторонились его, морщились, будто увидели таракана в тарелке супа.

– Здесь только я и картины, проходите, не бойтесь, – женщина улыбнулась.

Поднявшись наверх, старик почувствовал аромат сладкой выпечки, некогда встречавший его дома.

– Как вас зовут? – незнакомка улыбнулась. Теперь старик мог лучше разглядеть ее: серебряные кудряшки, бледное лицо, исчерченное множеством маленьких морщинок, полоска бесцветных губ.

– Нет у меня имени.

– Вот как! – незнакомка пожала плечами. – Как же тогда вас называть?

– А мне какое дело? Как хотите, так и зовите, – буркнул старик, откусив кусок хлеба

– Хорошо, тогда будете Эдвардом.

– Кем?

– Эдвард Мунк написал ту картину, которую вы рассматривали у дверей галереи.

– Ясно. Вас-то как величать?

– Надежда.

– Надежда, – ухмыльнулся старик. – Картина y вас страшная.

– Да это же только реклама! – женщина рассмеялась. – Картину я вам сейчас покажу.

Надежда зажгла свет в соседнем помещении и прошла внутрь. Старик нехотя поплелся следом. В центре стены висела та самая картина, только гораздо больше.

– Вы слышите его крик? – лицо женщины стало серьезным. – Это крик души художника, переполненный отчаянием и ужасом. Крик, который никто не слышит, но ощущает каждый.

Сумасшедшая, подумал старик. Картина отталкивала, вызывала тревогу, но он не мог разобрать почему. Фыркнув, старик заключил:

– Знаете что, Надежда, я ничего в этой вашей живописи не понимаю, так что спасибо, но мне домой пора.

– Приходите снова, Эдвард, – Надежда завернула кусок хлеба в лист газеты и подала старику. – Я всегда здесь.


Эдвард вернулся через три дня, а затем через неделю. Надежды не было. Проклиная все на свете, старик сорвал со стены тот самый плакат. Внутри оказалась записка:


«Дорогой Эдвард, выходить на улицу стало опасно, а меня подкосила странная хворь. Приходите по адресу…».


Сердце забилось чаще. Эдвард почти бежал, но ноги не слушались: за все эти годы старик разучился куда-либо торопиться. Сорвав несколько желтых цветков, он позвонил в дверь дома, указанного в письме.

Надежда вышла не сразу. Закутавшись в пальто, она едва дошла до лавочки. Под карими глазами появились фиолетовые синяки, а бескровные губы дрожали от холода.

– Расскажите мне о себе, Эдвард. У вас есть семья?

– Дочь у меня есть, – старик нахмурился, потупив глаза. – Но она и не знает о том, что я жив.

– Жестоко, – Надежда нахмурилась.

– Ну не мог я сказать ей, что мать померла, дом сгорел, понимаешь? Мне лучше было тогда умереть, – Эдвард обхватил голову руками. – Возможно, когда-нибудь я восстановлю документы, на работу устроюсь и тогда…

– Мой друг, – Надежда осторожно взяла Эдварда за руку. – Никогда не откладывай жизнь на завтра, оно может не наступить.


Прошла неделя с тех пор, как Эдвард впервые пришел к этому дому. Теперь они разговаривали каждую ночь, правда, Надежде лучше не становилось. Она уверяла, что это простуда, приходящая каждую весну, словно по расписанию. Иногда под камнем у лавочки женщина оставляла письма: «Дорогой Эдвард, сегодня не выйду, очень устала» или «Подойди к моему балкону, сегодня ужинаем при свечах».

Увидев очередной клочок бумаги под камнем, старик улыбнулся: «Все пишет, нет бы выйти да сказать!». Эдвард уложил букет на лавочку и принялся читать.


«Дорогой Эдуард! Не удивляйся, я узнала твое настоящее имя и связалась с дочерью. Прости, но это все, что я могу сделать для тебя. Надежда»


Старик оцепенел. Происходящее показалось дурным сном в предрассветный час, бессмыслицей, бредом. На ватных ногах он подошел к ее дому и нажал на кнопку звонка. Тишина. Отогнав от себя дурное предчувствие, Эдвард обошел дом и, встав на булыжник, заглянул в окно. Надежда лежала на полу, корчась от боли и жадно хватая воздух. Ее глаза казались пустыми, а руки застыли на горле. На миг старику показалось, что женщина пытается сорвать кожу, чтобы сделать вдох.

Эдвард свалился c камня. Не помня себя, он побежал по улице. Никого. Он стучался в двери и окна, умоляя Бога послать хоть одну душу в этот проклятый мир. Увидев на улице человека, он побежал со всех ног и чуть не сбил его: «Вызовите скорую, женщине плохо!»

Толчок в грудь, и старик упал на землю. Бессмысленно. Надежда умирает здесь, в нескольких метрах от него, совершенно одна. Взглянув на розоватое предрассветное небо, Эдвард схватился за голову и отчаянно закричал…

Старик проснулся на лавочке, когда санитары зашли в дом. Он не испытывал ни боли, ни страха, лишь пустоту. Вскоре ее вынесли. Безжизненное тело, упакованное в черный пакет, не имело ничего общего с той кареглазой хохотушкой. Сгорбившись, не разбирая дороги от слез, старик побрел по дороге. Его остановил до боли знакомый голос, где-то позади раздался крик:

– Папа!

Сто дней изоляции


Валентина Бурдалёва

vk.com/burdaleva


Да, вирус – это страшно. Но не этого я боюсь.

Дни спутались. Какая разница, какой день недели и время суток, если ты находишься взаперти и остался без работы. Если все, что от тебя требуется, – соблюдать изоляцию. Все только и ждут, когда президент улыбнется и скажет, что мы можем вернуться на свои рабочие места.

Каждый день нас просят сохранять спокойствие, зачитывая рекомендации, как спасительные мантры. Мойте руки. Каждые два часа меняйте маску. Держитесь друг от друга на расстоянии. Если заболели, позвоните на горячую линию и ждите. На улицу выходите в случае крайней необходимости: в магазин, аптеку, если вашей собаке приспичило. И ничего о том, когда это все закончится.

Мама всегда говорила, что ей повезло с сыном. Спокойный мальчик, который однажды стал спокойным взрослым мужчиной, не поддающимся всеобщей панике. Когда начали сметать продукты, я смотрел мультики по кабельному, доедая последние макароны. А когда стало ясно, что карантин – это надолго и что меня отправляют на бессрочные каникулы, даже обрадовался.

Я давно мечтал именно о таком отпуске. По долгу работы мне приходилось мотаться по соседними городам. Так что проваляться месяц перед телевизором с пачкой чипсов было пределом моих мечтаний. Оставалось только набить шкафы и холодильник самым необходимым. И я отдался этому порыву.


Крупы, макароны, тушенка, свежая говяжья вырезка, две бутылки кетчупа, соевый соус, мука, сахар, соль, два больших брикета с рыбой глубокой заморозки, пачка пельменей, молотый кофе, чай, три больших упаковки чипсов и пак пива на двенадцать банок с матовым покрытием. Оставалось докупить свечи, праздничные колпачки и языки-пищалки. И много минералки на случай похмелья.

Не знаю зачем, но я добавил ко всему накупленному пачку карамелек «Солнечные дольки», мармелад «Грин Джус» и зефирные подушки с шоколадной прослойкой «Мемориз». Раньше меня трудно было соблазнить сладкой химией под яркой упаковкой. А сейчас хотелось все это перепробовать.

В последний момент поверх всего я положил две бутылки вина и замороженный торт. Даже стоя перед кассой, выдерживая дистанцию и задыхаясь в маске, я все еще тоскливо поглядывал на прилавки.

Когда полная дама с забавными кудельками пробила все, что едва умещалось на ползущей ленте, я попросил блок сигарет «Карт Рид». Это на тот случай, если мне вдруг станет настолько одиноко, что я решу снова начать курить. Едва ли сигареты могли заменить мне друзей. Но что-то в этом было.

В момент расплаты я попросил продавщицу не называть мне итоговую сумму, а длинный змеевидный чек тут же выбросил в мусор. Вряд ли я мог накупить продуктов на миллион. Ровно столько лежало в моей заначке. Много лет я копил на новый автомобиль, а теперь что? Да к черту все! И уже после того, как вроде бы все купил и готов был уйти, попросил три упаковки презервативов.

Кто-то прыснул позади меня, и я обернулся. На меня смотрели люди в разноцветных масках. Не знаю, зачем мне понадобились эти чертовы презервативы. Ведь я живу один. Возможно, я готов погрузиться на самое дно скуки, где собирался творить безумные, но безобидные вещи. Например, сбрасывать на головы нарушителей изоляции водяные бомбы. Или после быстрого знакомства с красоткой устроить шикарный вирт, представляя себя фонтаном.


Когда я утолкал все накупленное в свой старенький «ситроен» и завел мотор, снова вспомнил про свою заначку. Через полчаса я стоял в бронированной кабинке и наблюдал, как работает машинка для подсчитывания денег.

Нет, я снял не все, оставив немного для походов по магазинам или на тот случай, если не удастся найти бесплатную любовь по интернету. Но мысль, что банки могут запретить снимать наличные или произойдет еще что похуже, сводила меня с ума. Эти деньги значили для меня больше, чем радость от свежепахнущего салона. Долгие годы я ограничивал себя во всем, работал до изнеможения. И во всей этой беготне потерял девушку, которую любил больше жизни. Так что бумажки в тарахтящей машинке – это был сам я. А себя потерять я был не готов.


Первые две недели пролетели незаметно. Переписка с друзьями, отслеживание новостей, готовка под «Металлику», приступы уборки – все это здорово отвлекало. Хотя я планировал вылежать все дерьмо из своего старенького дивана.

Почему-то я не мог лежать и долго не притрагивался к сигаретам. Хотя были моменты, когда хотелось вспороть глянцевое брюхо плотной упаковке. И вытащить белого новобранца, чтобы прикурить, вцепившись зубами в фильтрованный зад.

Но первые настоящие мысли об одиночестве посетили меня в тот день, когда я на второй раз пролистывал ленту в инстаграме.

Именно от скуки я нажал на горящий кружок прямого эфира. Я ждал чего угодно, но только не девушку в леггинсах, застывшую в нелепой позе.

«Йога для всех желающих» – так называлась трансляция, и я был единственным зрителем. Совершенно не помню, когда успел подружиться с зеленоволосой тренершей по йоге. Возможно я бы вспомнил, но ник yoga_with_you мне совершенно ни о чем не говорил.

Это сейчас у меня было столько времени, что я мог бы выучить какой-нибудь язык или написать целый роман о своей скучной жизни. Но каких-то два месяца назад я во всем был здорово ограничен. Теперь же я мог спокойно пялиться на обтянутый зад, будто и правда собирался повторить это упражнение. И смотрел бы еще долго, если бы нечаянно не нажал на кнопку «помахать».

Меня охватила странная паника, и я чуть не выронил телефон. Не найдя способа, как удалить эту чертову машущую ладошку, я просто закрыл приложение. Вот тогда-то впервые вышел на балкон, чтобы выкурить из легких остатки воздуха.


Через месяц стало хуже. Я уже перестал открывать тематическую ленту, чтобы узнать, сколько людей умерло, сколько выздоровело, а сколько заразилось за последние сутки. Но все же иногда высовывался в сеть, чтобы ответить на редкие сообщения от друзей и удостовериться, что карантин еще в силе.

Мысль закрыть последнее окно, связывающее меня с реальностью, дразнила меня. Достаточно «забыть» заплатить за интернет, чтобы оказаться в информационном вакууме. Но нет, я исправно платил своему провайдеру, потому что интернет оказался для меня не только способом связи с внешним миром.

Кажется, тогда я и полез на сайт знакомств. Для меня это было настоящим испытанием. Я долго выбирал фото для своего профиля. Свежее делать не стал, так как давно запустил себя. А бриться ради одной фотографии и выбеливать мешки под глазами специальными фильтрами казалось какой-то дикостью.

Я взял фото из тех дней, когда был счастлив. Тогда мы только познакомились с моей «любовью навсегда» и успели сделать много прекрасных снимков, как этот.

Вот я, немного растрепанный мужчина, сижу в своей машине, на трассе, и пью кофе. Тогда мы решили остановиться, чтобы отлить и размять ноги. Это были редкие случаи, когда я брал свою девушку с собой. И почему-то ей пришла в голову мысль сделать это фото. Наверно, она посчитала меня красивым. Или лучи солнца как-то по особенному падали. Кто знает. Но именно эта фотография украсила мой аккаунт на «Планете любви».

Дальше мне пришлось здорово поковыряться в мозгах, чтобы заполнить все поля о себе. Да какая разница, думал я, какие у меня предпочтения в женщинах? Есть ли у меня вредные привычки или хобби? А на моменте, где надо было отметить галочкой половые предпочтения, я чуть не закрыл сайт. И снова подумал о девушке с зелеными волосами. Интересно, есть ли у нее парень или она, как и я, живет одна? Нет, с такой задницей вряд ли. Даже во время изоляции, когда все стараются отдалиться друг от друга на приличное расстояние.

Стиснув зубы, я отметился как натурал и отправил анкету на модерацию. Но, когда пошли первые сообщения, почему-то испугался и закрыл вкладку. И только боязливо поглядывал на уведомления, что посыпались на мой почтовый ящик, указанный при регистрации.

А уже через час, выключив уведомления, пытался разговориться с женщиной, общение с которой мне обошлось в пару тысяч. Когда все закончилось, и я смог отдышаться, стало противно. Я вырубил ноутбук. В сеть не выходил несколько дней. В последние дни изоляции мне снились фонтаны и зеленоволосая тренерша по йоге.

543 рубля


Света Кудрякова

vk.com/s_kudry


Пандемия пандемией, а диссертацию до июня дописать нужно.

Именно так подумал Денис Никифорович, двадцати семи лет от роду, и ровно в полдень 16 апреля 2020 года вышел из своего дома по улице Академической и направился в букинистический магазинчик.

Тот находился на расстоянии примерно километра от его дома. Ехать в общественном транспорте в погожий денек не хотелось. Да и заразы там сейчас больше, чем в клоаках подсознания секретарши с кафедры зарубежной литературы, подумал молодой человек.


На улице практически никого не было, это радовало Дениса, так как встречи с людьми он и без того не любил, а в ситуации, которая сложилась сейчас, и подавно. Так что можно было идти неторопливо, тщательно обдумывая предстоящую покупку.

Денис знал, что нужная ему книга есть у букиниста, и стоит она 675 рублей. Но у молодого человека на покупку было только 543 рубля и еще пара копеек. Молодой человек привык детально планировать свой бюджет, весь апрель был подробно расписан. Поэтому отступать от намеченной суммы он не мог. На кафедре, где он работал, и так сократили все выплаты, так что шиковать было не на что. А книга… ну не стоила она 675 рублей! Грабеж чистой воды.

Поэтому Денис шел, уверенный в своей правоте, и подбирал слова и аргументы, почему букинист – пожилой бывший доцент – должен продать ему издание именно за 543 рубля.

Когда до магазина оставалось каких-то сто метров, дорогу Денису перебежал черный кот. Причем прямо перед ногами у молодого человека кот остановился, почесал за ухом, поднял голову, мяукнул, глядя Денису в глаза, и побежал дальше.

– Брысь, нечистая, – крикнул Денис вслед коту, но ход замедлил. Он не верил приметам, но тут карты складывались не в его пользу. Все же не хватает больше ста рублей. Может, не ходить?


Напротив магазина стояла скамейка. Денис сел на нее и посмотрел на небо. Облака медленно плыли, складываясь в несуразные картинки. Одна из них напомнила молодому человеку знак вопроса. Другая – топор.

– Бррр, – Денис потряс головой и решительно направился ко входу в магазин.

Он дернул за ручку раз, другой, третий. Дверь не открывалась.

– Ну конечно, сейчас же все закрыто, как я мог забыть, вот дурак, вот дурак! – сокрушался Денис, стоя перед магазином, который не являлся продовольственным и не продавал товары первой необходимости. А значит, в условиях карантина, не работал.

Молодой человек уже хотел развернуться и уйти, как дверь тихонечко приоткрылось и выглянул старик-доцент.

– Вы ко мне? – нарочито вежливо спросил он и поправил очки.

– Да, добрый день, к вам. Совсем забыл, что вы сейчас не работаете, дело в том, что я,… – начал было объяснять Денис, но букинист тряхнул головой, открыл дверь шире и сделал рукой приглашающий жест.

Денис зашел в темное помещение магазинчика. В нем пахло сыростью, гнилью и бумагой.

– Чем могу помочь?

– Я хотел бы купить книгу ***, я как-то уже смотрел ее у вас, месяца полтора назад, вот сейчас она мне необходима.

– Да-да, она у меня есть, минуту, я вам ее вынесу.

И букинист удалился в темный прямоугольник неприметной комнаты.

– Вот, пожалуйста, 705 рублей.

– Как 705, вы говорили 675!

– Да, но это было месяц назад, даже полтора, а время, как вы знаете, – деньги.

– Знаете, в любом случае, у меня только 543 рубля. Может, я могу взять ее сейчас за эти деньги, а потом, в мае, я занесу вам остаток долга? Ну или, давайте, я помогу вам по хозяйству.

Букинист остановился и крепко сжал издание в руках.

– Молодой человек, а вы верите в чудеса? – загадочно спросил он.

– В чудеса? О чем вы?

– Ну чудеса! Допустим, выходите вы сейчас из магазина, а на улице нет эпидемии, все живут прежней жизнью, путешествуют по миру и не боятся заразиться от другого человека, – букинист договорил, хлопнул себя ладонью по лбу и достал из кармана аккуратную многоразовую маску.

– Да я и до карантина-то из дома нечасто выходил, разницы особо не вижу, разве что людей на улицах меньше, так это мне даже больше нравится.

– А если вы выходите из этого магазина и становитесь известным по всему миру ученым. Востребованным, авторитетным, с массой публикаций, как вам такое чудо? – букинист опять хитро заулыбался, на этот раз под маской.

– Вы же знаете, это невозможно, – Денис начинал нервничать, так как понимал, что книги ему, похоже, не видать.

– Ну почему же, все просто. Вы получаете книгу и известность, долг я вам прощаю, и все, собственно, складывается наилучшим образом. Только и нужно нам, что… поменяться телами.

Денис прыснул от смеха. Поменяться телами, что за глупость! И это говорит ему образованный человек, бывший научный сотрудник?

Может, рехнулся, сидючи дома?

Но делать было нечего, денег не хватало. Поэтому Денис решил подыграть сумасшедшему старику.

– Хорошо, я согласен, что нужно делать?

Букинист принес чашку с чаем.

– Просто выпейте половину и отдайте кружку мне.

Денис так и сделал. Букинист довольно хмыкнул, взял 543 рубля, отдал книгу и попрощался.

Молодой человек был счастлив, как никогда. Так удачно он зашел за книгой! Что-что, а ежедневное сидение дома не всем идет на пользу. Но это его никак не касается. Сейчас нужно быстрее дойти до квартиры и продолжить работу над диссертацией.

Денис посмотрел на облака, яркое солнце, заметил, что людей стало больше – значит, время обеда. Почесал спину и пошел к дому.

Под ногами мяукнула кошка.

– Опять ты, – гневно сказал Денис и пнул зверя. Он не ожидал от себя такого. Остановился перевести дыхание. Нервно сглотнул. Облокотился на перила какого-то магазина и случайно взглянул на отражение витрины.

Оттуда на него смотрел не Денис Никифорович, а… сумасшедший бывший доцент…

Радио «Создатель»


Юлия Ломухина

vk.com/lomuhina


Алиса была в самоизоляции уже целый месяц. Смотреть фильмы и сериалы ей надоело. Читая книги, она засыпала. Заниматься спортом тяжело, самообразованием – неохота.

Наконец, она решила перебрать балкон. Чего там только не было! Велосипед, костыли, нефть в баночке, летучие змеи, единорог, елочные игрушки, средневековые подсвечники и даже отдельная вселенная!

Поэтому, найдя старинный радиоприемник времен СССР, Алиса не особо удивилась. Удивилась она тому, что он до сих пор работает.

– Тысячу лет не слушала радио! Вот и отлично, послушаю, пока убираюсь.

Сначала диктор говорил что-то непонятное. Вернее, Алиса просто не вслушивалась. Но постепенно смысл слов начал доходить:


– …Ты слышишь меня или, как всегда, будешь игнорировать? Слышишь? Вот теперь слышишь, я чувствую это.


Голос звучал как-то странно, как будто не из радиоприемника, а в голове Алисы. Странная вибрация прошла по всему телу.


– Ты чувствуешь мое тепло? Когда ты почувствуешь его, загляни в свою душу. Знаешь, твоя душа так прекрасна! Ты глубже, чем море, чище, чем небо. Ты можешь сделать этот мир лучше, все в твоих руках. Просто поделись своим светом. Даже незначительное доброе дело способно зажечь мотор в самом холодном сердце. Твое радио «Создатель».


Начала играть музыка, музыка без слов. Она проникла в Алису мягким светом и навсегда в ней осталась.

Сама не зная зачем, она вышла на улицу. Свет струился прямо из ее глаз на лица прохожих. Алиса улыбалась им, а они улыбались ей в ответ, не в силах удержаться. Она подошла к кофейне возле дома и взяла кофе, но не для себя. Она оплатила и попросила отдать кофе следующему человеку, который придет.

– Передайте ему, что все будет хорошо!

Милая девушка за стойкой улыбнулась и подмигнула Алисе, потому что она знала, что все действительно будет хорошо.


Андрей устал и очень хотел спать. Уже месяц он пытался наладить бизнес, но пандемия рушила все планы. До деловой встречи по конференцсвязи оставалась всего минута, а он еще не дошел до дома.

– Черт! Придется разговаривать на ходу. Как же мне это все надоело.

Андрей нажал на ссылку с приглашением, но вместо совещания он попал на какую-то радиоволну. Ругнувшись, он хотел отключиться, но что-то остановило его.

Голос радиоведущего. Он говорил именно с ним, Андрей это точно знал. Он понял это сразу.


– Остановись, куда ты бежишь? Ты собираешься бежать вот так всю жизнь?


Андрей остановился посреди улицы, сам не зная почему.


– Отдышись, я знаю, как ты устал. Сейчас кажется, что все катится под откос, весь мир сошел с ума, но это не конец. Все будет хорошо, я с тобой. В каждой минуте есть счастье, научись им дышать. Оно в воздухе, оно в мелочах. Послушай, как дует ветер, посмотри, как ярко светит солнце. Остановись и пошире открой душу. Твое радио «Создатель».


Заиграла музыка. Своим спокойствием она проникла в голову Андрея, расслабив все его тело. Не в силах пошевелиться, он долго стоял и просто смотрел на крыши домов, на птиц, на прохожих. В голове впервые за долгое время все замолчало и наполнилось ясностью.

Он медленно подошел к кофейне и протянул деньги.

– Кофе бесплатный! Вам просили передать, что все будет хорошо!


Полицейский Федор сидел в машине уже три часа. Он контролировал улицы города, проверял документы, следил, чтобы все соблюдали режим самоизоляции. В ответ получал лишь недовольство со стороны граждан. Людям ведь не объяснишь, что такая у него работа, а сам-то он вообще мечтал стать великим писателем, а не вот это вот все…

От скуки он начал тыкать в радио, переключаясь с волны на волну.


– Это радио «Создатель». Мне нужно сказать тебе кое-что важное…


Федор послушался. Не переключал. Голос внушал доверие.


– Не давай никому рушить твои мечты, особенно себе самому. Ты можешь больше, чем ты думаешь, верь в себя. Каждый человек – автор своей жизни. Ничего не бойся, я с тобой, я буду твоими невидимыми крыльями. Жизнь прекрасна. Помни, пока ты жив, все возможно!


Музыка разрядом тока обострила его чувства. Федор никак не мог это объяснить, ему хотелось взлететь, мечтать, творить, жить!

По улице, оглядываясь по сторонам, проходил мужчина. Федор вышел из машины и направился к нему. Нужно было попросить документы, спросить, куда тот направляется. Но Федор больше не хотел спрашивать никакие документы ни дня в своей жизни, он хотел летать! Он просто подошел, улыбнулся и поздоровался. Незнакомец улыбнулся в ответ самой искренней улыбкой, как будто встретил старого друга.

– Здравствуйте.

– Добрый день. Вот, возьмите кофе, это вам! Он еще горячий!

– Мне? Спасибо!

– Жизнь прекрасна, не так ли? Хорошего вам дня!

– И вам хорошего дня! Берегите себя!


Катя шла по улице и громко кричала на дочку. Трехлетняя Даша нечаянно наступила в лужу. Катя понимала, что придется снова стирать, а с тремя детьми стирка и так никогда не кончается. С тех пор, как муж бросил их, она осталась одна, нервы не выдерживали.

В магазине играло радио, но не обычное. Голос радиоведущего показался Кате каким-то до боли знакомым. Она поняла, что он говорит именно с ней:


– Эй, привет. Это радио «Создатель». Я знаю, что тебе больно и одиноко, но так будет не всегда, поверь мне. Ты не одна в этом мире. Ты прекрасна, ты лучше всех, кого я знаю. Пой и танцуй, если этого требует твоя душа. Будь счастлива каждую минуту своей жизни, ты это заслужила!


Музыка прикоснулась к ней, крепко обняла и поцеловала прямо в душу. Взяла ее на руки и качала, как маленькую девочку.

Кате стало так легко, что захотелось петь и танцевать прямо в магазине. Когда Даша уронила банку кофе с полки, Катя не стала ее ругать, а взяла на руки и начала танцевать вместе с ней. Они громко смеялись, чего не делали уже очень давно.

Мужчина в полицейской форме поднял кофе, улыбнулся Кате и Даше.

– Продолжайте танцевать, это так прекрасно!


Александр Сергеевич зашел в магазин и ему, как всегда, стало неудобно за свой внешний вид. Он был уже очень стар, жил один и не мог сам за собой ухаживать. Даже помыться самостоятельно ему было очень трудно. Пенсии хватало только на то, чтобы заплатить квартиру, про новую одежду он уже давно забыл.

Много лет назад после смерти жены он сильно поругался со своей единственной дочерью и уехал жить в другой город, оборвав все связи.

Он был в том же магазине, но слышал совсем не то, что слышала Катя по радио.


– Пора… Каждый день – это Дар, и его нужно ценить. Знаешь, никогда не поздно что-то изменить. Делай все возможное, ведь ни одной минуты этой жизни нельзя вернуть. У тебя еще есть время… Если бы этот день был последним в твоей жизни, что бы ты сделал? Я верю в тебя. Твое радио «Создатель».


К старику подошла маленькая девочка. Ей не нужно было никакое радио, она все знала и так. Она подошла к дурнопахнущему старику и крепко его обняла. Просто обняла.

И старик горько заплакал. Заплакал в голос, как ребенок.

Подошла мать девочки, и Александр Сергеевич попросил у нее телефон, чтобы позвонить. Набрал номер, который знал наизусть. Номер, который не набирал уже больше десяти лет.

– Настенька…

– Папа? Папа! – голос женщины сорвался на плач. – Папочка, где ты? Я так скучала! Папа…


Больше никто никогда не слышал этого радио. Неизвестно, играло ли оно на самом деле, существует ли оно. Да это уже и неважно.

У нас не так много времени, как кажется. В это тяжелое для всей планеты время не забывайте о главном.

Начало


Александра Лимонова

vk.com/akkiroy


Это началось внезапно, как наступление Германии на СССР.

Я сидела в комнате с плотно занавешенными окнами, перед монитором ноутбука, заканчивая свой ночной марафон по просмотру советского кино. Последним стала жемчужина Мосфильма «Иван Васильевич меняет профессию». На крылатой фразе Яковлева «Замуровали, демоны!» в спальню влетела Яся. Кивая головой так, что зеленые кудряшки прыгали по плечам, она согласилась с ним:

– Именно так, замуровали! – и, невзирая на три с половиной курса факультета лингвистики, проиллюстрировала мне и Тане, которая еще мирно спала, такую силу и мощь русского языка, что уши свернулись бы в трубочку даже у местного бомжа Бори. Из внятного я разобрала только:

– Я чем ногти снимать буду, зубами?

Так мы собственно и узнали, что у Яси сегодня была запись на маникюр, а у нас всех – билет на двухнедельный квест по выживанию в ограниченном пространстве женского серпентария, под безысходным названием «Карантин».

Паша, еще не осознавший в какую историю вляпался, выглядывал из-за Танькиного плеча с видом испуганного котенка. Мысль о том, что он выбрал не самую удачную ночь для того, чтобы остаться у своей девушки, уже проявлялась на границе осознания.

Последней, включившейся в процесс, стала Диана. Она появилась на пороге в брючной пижаме с веселым принтом из уточек и со шлейфом аромата мази «звездочка». На ее лице уже была маска, а на устах требование к Ясе вернуть назад санитайзер для рук.

– Какой санитайзер? – глянула та на нее, скривив хорошенький носик. – Тот, который ты мне подарила, чтобы я защищалась от страшного коронавируса?

– Мне он нужнее, – обиженно процедила из-под маски Диана, но настаивать не стала и, нахмурив брови, села ко мне на кровать.

Яся, все так же негодуя, ушла в холл студенческого блока, продолжая причитать. Я еще находилась в неком контуженном состоянии. Где-то далеко, из динамиков ноутбука, Яковлев продолжал свою тираду:

– Молви еще раз, ты не демон?

Раздвинув шторы, я задержалась у окна. На улице было непривычно пусто. Должно быть, все происходит на самом деле, и нужно было уезжать домой, пока давали возможность. Из-за спины в динамиках послышался голос Куравлева:

– Вы водку пьете?

– Пью, – ответила я себе под нос и снова закрыла шторы, как будто это как-то могло повлиять на происходящее и обнулить события.

– Ты так и будешь тут стоять? – смущенно спросила меня Танька, по шею укрытая одеялом. Пашка лежал рядом, всем своим видом демонстрируя желание провалиться под землю.


Выйдя в холл, мы обнаружили записку от старосты, в которой было указание составить список необходимых лекарств, и расписание приезда какой-то машины.

Яся наконец-то замолчала и, демонстративно сняв штаны, просто кинула их, вместе с кедами, общим комком в свою с Дианой спальню, с комментарием, что на ближайшие две недели их судьба ее не интересует.

Появились Таня с Пашей при параде, будто собрались уходить из блока. При этом резко контрастируя с Дианой в пижаме и Ясей в трусах. Я, как оказалось, предусмотрительно, не успела переодеться еще со вчерашнего дня. Бледный Павел пребывал в немой истерике. Таня скривила лицо и сказала:

– Так вот почему Полина вчера укатила в свой Саратов, да?

– Нас предупреждали, кто хотел – уехал, – не своим голосом сказала Диана. – А он что здесь делает?

– Очевидно смотрит на трусы Яси! – прорычала Таня и пихнула в бок своего ухажера, пока не подозревающего о существовании ни трусов, ни самой Яси.

Яся горячо объяснила, почему они сами все виноваты и что она дома всегда так ходит, а Паша, наконец, заметил ее трусы. Таня в ответ лупила его тапком, Диана молча сидела на диване, подобрав под себя ноги, раскачиваясь из стороны в сторону.

Я, как последний адекватный островок в этом море безумия, молча ушла досматривать фильм.


Грузовик приехал вовремя, а вот раздача боксов с едой затянулась. У меня никак не получалось досмотреть фильм, мне уже казалось, что либо просто не суждено, либо по окончании просмотра должно случиться что-то страшное и судьба всеми силами отводит меня от этого хтонического ужаса.

Диана паниковала, что нам еды вообще не достанется. Паша хотел уйти, но боялся попасться на глаза комендантше, а только у нее были ключи от блока. Яся с полуотгрызанными ногтями пыталась стричь челку. Святой, необремененный человек…

– Нет, ну а вдруг не хватит?

– Главное, чтобы это есть можно было, а там может и обойдемся…

– Ну конечно, Тань, ты со своей Сызрани целый чемодан консервации притащила… Тебе можно харчи перебирать!

– Диан, заткнись.

– Так, – вмешалась я, пока не началось кровопролитие. – Мы не будем ругаться из-за еды, у нас макароны еще есть!

– Были, – сухо сказала Танька, игнорируя испепеляющий взгляд Дианы.

– Нам вообще повезло, что блок квартирного типа, – в попытке реанимировать ситуацию, продолжила я. – А то была бы одна душевая на этаж и мылись бы в раковине!

– Хорошо, что коррекция вчера была, – внезапно, разглядывая свои ресницы в зеркале, промурлыкала Яся.

– Ты что в танке?! – заорала Таня. – Всем пофигу на твои ветки!

– Говорят, карантин на целый месяц оставят, – прикрывая рот Тане, ядовито заметил Паша. – У тебя, кстати есть запас той дичи, которой ты голову красишь?

– Пофиг, – нарочито взъерошила волосы Яся. – Я за бодипозитив, я прекрасна и с некрашеными волосами!

– Еда! – провозгласила Диана и ломанулась к двери, оставив нас в раздумьях, пошатнулась у нее психика или открылись экстрасенсорные способности.


Во время обеда в нашем блоке Пашка все же был замечен и позорно изгнан лично комендантшей в свои угодья. Яся тайно, во время передачи Паши закону, выменяла у соседнего блока два флакона зеленки на банку воска для депиляции и, гомерически хохоча, дала понять, что хочет уничтожить остатки челки именно этим зеленым средством.

Диана заметила у Тани банку тушенки и натурально набросилась на нее с обвинениями, что та от всех прячет еду. Таня с набитым ртом кричала что-то нечленораздельное, а я мирно досматривала свой фильм.

– И тебя вылечат, и тебя вылечат. И меня вылечат, – раздался из динамиков голос Крачковской. В блоке повисла тишина.

Я не слышала, что было дальше, за собственным смехом, за угловатыми смешками Дианы, невнятным из-за набитого рта гоготом Тани и заливистым хохотом Яси. Первый день карантина подходил концу, впереди было еще тринадцать, как мы тогда думали. И мы были абсолютно уверены, что справимся с этим.

Суровые будни кота Барсика


Лиза Нескоромная

vk.com/lizalittledinosaur


28 марта

Я запомню этот день на всю жизнь. День, когда в России объявили режим самоизоляции. Если вкратце, то все теперь сидят дома, в телефонах и в компе, и никуда не выходят (только если в магазин). Дети постоянно орут и дерутся, хозяйка целый день готовит. А я сижу под кроватью и вылезаю только, чтобы поесть и сходить в лоток. Если выживу – напишу книгу о своих похождениях!


7 апреля

Орет теперь на всех хозяйка. Дети сидят смирно и что-то пишут. Когда хозяйка уходит на кухню, они начинают тискать меня.


8 апреля

Чувствую, что до книги не доживу.


9 апреля

Выучил таблицу умножения. Изобретите, пожалуйста, беруши для котов, а то еще что-нибудь случайно выучу!


10 апреля

Нашел место, чтобы прятаться от домочадцев. На шкафу, оказывается, так просторно!


11 апреля

Услышал по телику, что инопланетяне захватят весь мир. Долго не мог уснуть. Оказалось, что бабка забыла выключить Рен-Тв.


13 апреля

Вместе со мной мелкотня ходит гулять на балкон. Пытаюсь вразумить их, что здесь гуляю я. Не получается. Теперь там тусуется вся семья, включая больную бабушку с ее полудохлым котом Мурзиком.


14 апреля

Утром проснулся от шума в коридоре. Смотрю: хозяин стоит с чемоданом. Хотел уехать с ним, не берет! Жаль! Я аж прослезился!


15 апреля

Дети случайно обнаружили мое убежище, придется искать новое. Видимо, маловато им задают… Хозяйка, правда, со мной несогласна.


16 апреля

Я поймаю тебя, красная точка! Ага, попалась!


17 апреля

Смотрел в окно. Оказывается, в доме напротив живет симпатичная кошечка Мурка! Хотелось бы с ней познакомиться!


18 апреля

Вспомнил, что кастрирован.


19 апреля

Хозяйка теперь днем расстилает на полу какой-то ковер, становится туда и машет ногами и руками. Кажется, пора искать телефон психушки.


20 апреля

Чувствую себя просто замурчательно! Подозреваю, что бабка подливает мне в воду валерьянку. Понял, что Мурзик – не полудохлый, а подшофе.


21 апреля

Приснилось, что мы с Муркой на «Титанике». Проснулся оттого, что Мурзик нюхал мою лапу и что-то говорил, как будто демона вызывает. Наверное тоже с бабкой Рен-Тв смотрит.


22 апреля

Смотрел ужастик со старшим. Ничего не понятно, но очень интересно.


23 апреля

Хозяйка снова кричала на детей. Я уже начинаю к этому привыкать. Чувствую, что когда карантин закончится, не смогу жить без криков.


24 апреля

Слушал стих одного из детей про то, что котику живется легко, потому что учиться и делать уроки не надо. Вранье!


26 апреля

Хозяева зачем-то надели на меня поводок и пошли на улицу. Сумасшедшие! Увидел в около магазина собаку в маске, понял, что мои хозяева вполне нормальные.


28 апреля

Свобода котофеям! Семейка уехала на дачу. Поспорил с тараканами, что хуже – жить в ванной или с детьми. Я выиграл.

Выбор


Илона Ковза

vk.com/ilona.kovza


Детектив Кейн через стекло разглядывал подозреваемую. Она сидела в допросной и крутила в руках пластиковый кофейный стаканчик.

Миниатюрная белая женщина средних лет, врач-реаниматолог в муниципальной больнице. Подозревается в непредумышленном убийстве или преступной халатности, или в неоказании помощи, повлекшем смерть пострадавшего – словом, «наверху» требовали собрать достаточно улик для предъявления любого из этих обвинений.

Кейн надел медицинскую маску, взял пока еще тонкую папку с делом и направился в допросную.

Подозреваемая не выказывала ни тени волнения. Она смотрела на него прямо и смело, несколько даже дерзко. Кейн чуть улыбнулся. Любопытно, что скрывается за этой дерзостью?

– Доктор Джин Морган, не так ли? – он сел напротив, положил папку на стол и сцепил пальцы в замок.

– Верно.

У нее был усталый голос, глубокие синяки под глазами и красная ссадина на переносице.

– Я детектив Кейн. Вы знаете, почему вы здесь?

Она усмехнулась:

– Вероятно, потому что сейчас у меня перерыв между сменами, а ваш департамент считает допрос лучшим способом отдохнуть.

Ерничает. Что ж, посмотрим, как переменится ее тон, когда они подойдут к сути дела.

– Вы работаете в медицинском центре Джакоби?

– Да. В отделении интенсивной терапии.

– C covid-положительными пациентами?

– Да.

Кейн раскрыл папку и перелистнул пару страниц:

– Вы были в больнице двадцать девятого апреля?

Она задумалась ненадолго.

– В среду? Да, была моя смена.

– Согласно больничным записям, в семнадцать часов к вам поступил пациент в тяжелом состоянии.

– Каждую смену ко мне поступает десяток пациентов в тяжелом состоянии. Возможно, кого-то из них привезли именно в семнадцать.

– Каков ваш порядок действий в таких случаях?

– Мой порядок действий быстрый, четкий и решительный. Если хотите подробностей, приходите и посмотрите сами, – доктор Морган начала раздражаться.

Пассивная агрессия. Замечательно. Подозреваемая сама себя выводит из эмоционального равновесия, а значит, вскоре проговорится о чем-нибудь, что предпочла бы скрыть.

– Тем вашим пациентом был Джордж Флатт, член Городского совета. Вы знали об этом?

– Кажется, мне кто-то говорил.

– То есть, вы не придали значения этой информации?

– В реанимации это не имеет никакого значения. Ни должность, ни образование, ни уровень дохода. Поэтому – нет, я не придала значения.

– Какую помощь вы ему оказывали?

– Такую же, как остальным моим пациентам.

– Однако, – Кейн заглянул в папку. – Согласно записям в карте покойного, после критического снижения уровня кислорода в крови, мистера Флатта не подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, как того требует инструкция. Вследствие этого он скончался. Почему так произошло?

– Потому что одновременно с ним привезли молодую женщину, мать двоих детей. Сатурация у обоих критическая, свободный аппарат только один, – она смотрела в кофейный стаканчик, а Кейн внимательно смотрел на нее. – Вы, может быть, не в курсе, но клиники переполнены. Персонала и оборудования на всех не хватает. Зачастую пациенты умирают, просто потому что им не успевают помочь.

Кейн подался вперед и спросил вкрадчиво:

– Кто принимает решение об очередности помощи?

– По-разному. В экстренной ситуации каждый врач сам.

– Кто же в таком случае решил не оказывать помощь мистеру Флатту? – Кейн следил за ней, не моргая.

Доктор Морган подняла голову и твердо посмотрела ему прямо в глаза:

– Я решила.

Кейн довольно откинулся на спинку стула. Грамотный обвинитель соберет из записи этого допроса такую речь, что присяжные будут рыдать.

– Почему? – спросил он для порядка. Если подозреваемая и личный мотив раскроет, будет стопроцентно выигрышное дело.

– Почему? – доктор Морган вскинула брови. – Потому что из двух умирающих людей я должна помочь тому, у кого больше шансов выжить. Каждую смену я выбираю, кому жить, а кому умереть, и на этот выбор у меня есть несколько секунд, пока каталку с пациентом везут по коридору. Мне плевать, член он Городского совета, сенатор или сам президент: между стариком с лишним весом и молодой матерью я выберу мать. Между взрослым и ребенком – ребенка. И если вы намерены обвинить меня в том, что я неправильно выбираю, встаньте для начала на мое место!

Доктор Морган закончила гневную речь и отвернулась от Кейна, сложив руки на груди. Маленькая, мужественная женщина с синяками под глазами и ссадиной от респиратора и защитных очков.


Кейн доложил начальству, что состава преступления выявить не удалось. Выписки из больничных карт доказывают безосновательность обвинений, и любая врачебная комиссия встанет на сторону подозреваемой. А уж если журналисты пронюхают, что Департамент полиции преследует медика во время пандемии страшного вируса… Начальство, скрипя зубами, велело отпустить задержанную.


– Доктор Морган, вы можете быть свободны. Подвезти вас до дома?

– Спасибо, – холодно бросила она. – Домой я уже не успела. У меня было пять часов на отдых, три из них я провела в этом чудесном месте.

– От лица Департамента приношу вам свои глубочайшие извинения…

– Оставьте себе. Лучше отвезите меня в больницу. Может, успею еще принять душ перед сменой.

Уже в машине, бросая время от времени короткие взгляды на молчаливую пассажирку, Кейн спросил:

– Доктор Морган, разрешите хотя бы угостить вас горячим обедом навынос. По пути есть хорошее место. Вам нравится гавайская кухня?

Она посмотрела на него искоса, потом усмехнулась:

– Мне нравится любая кухня, отличная от растворимых супов.

Помолчала немного, глядя в окно, и добавила:

– Можете звать меня Джин.

– Я Алистер. Рад знакомству.

Она всю дорогу незаметно разглядывала детектива. Когда перестал вести себя, как ублюдок, он оказался вполне ничего. В чем-то даже милым.

Но нечего отвлекаться. До смены осталось всего полтора часа.

Полицейский с голубыми глазами


Зинаида Живило

vk.com/writerbox


Стук каблуков на безлюдной улице. Детский крик:

– Мама, куда мы идем? Я устала, – девочке лет пять, она едва успевает за худенькой молодой блондинкой. Та тащит ее за руку, все ускоряя шаг.

– Гражданка, остановитесь! – к ней подходит молодой человек в полицейской форме. Лица не видно из-за маски, только пронзительно голубые глаза. Девушка останавливается, инстинктивно прижимая к себе дочь.

– Здравствуйте, я лейтенант Калугин, патрульно-постовая служба. Вы в курсе, что в городе действует режим самоизоляции?

Она кивает, глядя сквозь парня. Губы слегка подрагивают, на шее небольшой синяк.

– Почему вышли без маски, с ребенком? Куда направляетесь?

– Никуда, – глухо отвечает девушка сквозь слезы. – Меня муж выгнал.

– Как вас зовут? – Калугин достает из-под кителя планшет с кипой листов и ручку.

– Алиса. Алиса Владимировна Стрельцова.

Некоторое время парень заполняет бумаги. Двадцать пять лет, неместная, познакомилась с мужем через интернет и переехала. Вышла замуж, родила дочь, Веру. Ушла с работы, чтобы воспитывать, да так и осталась домохозяйкой. Все было неплохо, а потом эпидемия, пандемия. Муж потерял работу, стал пить. Деньги закончились. Начались скандалы. И вот сегодня он выставил ее. Даже вещей не отдал.

– Вы в квартире супруга прописаны? – голубые глаза внимательно изучают девушку.

– Нет. Я тут вообще никто. Родственников у меня нет. Уехать не смогу. Вот иду.

– Где вы живете? Садитесь в машину.


Алиса называет адрес. Калугин заводит мотор. Уставшая Вера мгновенно засыпает на заднем сидении. Темные дворы, типичная пятиэтажка. Полицейский звонит в домофон, но никто не открывает.

– Напился, наверное, и спит, – безразлично замечает Алиса.

– А ключи у вас есть?

– Только от подъезда, – она достает из маленькой сумочки связку, домофон открывается с радостным писком. – От квартиры тоже есть, но муж закрывается изнутри на щеколду.

Они оставляют Веру в машине и поднимаются на третий этаж. Ободранный подъезд, лампочка устало трещит и мигает. Алиса вставляет ключ, поворачивает туда-сюда. Так и есть, дверь закрыта.

Тихонько ругаясь, Калугин требовательно стучит. Сначала тихо, потом чуть громче. Никто не открывает, даже сакральная фраза «откройте, полиция» не помогает. Алиса наблюдает, оперевшись руками на облезлые перила. Смотрит на часы: половина первого.

– Понятно. Идемте, – холодно говорит Калугин.

Они спускаются вниз, лейтенант открывает дверь в машину.

– Вы присаживайтесь. Я покурю.

– Можно, я тоже? – Алиса кивает на пачку.

– Молодая мать и курите?

– Нет вообще-то, просто нервы ни к черту, – она печально улыбается.

– Вот и не стоит начинать, – он усаживает Алису в машину, а сам отходит, стягивая маску вниз. В ночи вспыхивает огонек зажигалки.


Сделав пару затяжек, Калугин достает из кармана телефон, набирает номер.

– Дима, почему не с рации вызываешь? Что-то случилось? – женский строгий голос.

– Наташ, я тут на посту девушку задержал. Ее муж из дома выгнал. Сам пьяный, заперся, не открывает. Ей идти некуда, других родственников нет. Что делать?

– Да, дела… Ну вези ее в участок, ночь посидит в обезьяннике.

– Она с дочкой… маленькой.

– Ну так у нас не отель. Что я тебе еще предложить могу? Не хочешь проблем – отпусти ее, пусть сама разбирается. Или вези к нам, тут побудет. С утра ее благоверный протрезвеет – попадет домой.

– Ясно. Спасибо.

Дима возвращается в машину, Алиса сидит спокойно, по лицу видно, что она очень устала. Он садится на водительское кресло и некоторое время в задумчивости барабанит пальцами по рулю:

– Я бы такого никогда не предложил, – произносит он наконец. – Но у нас только два варианта. Либо я везу вас в участок. Либо к себе домой.

Алиса испуганно смотрит на него и краснеет.

– Может, вам лучше взятку? – осторожно спрашивает она.

– Что? Да нет! Какой же я дурак! – он начинает быстро чесать голову. – Вы меня не так поняли. Муж вас не пустит, очевидно. Поэтому варианта два: либо вы остаетесь на ночь в участке, либо… я могу пустить вас к себе.

– Ой, а это удобно?

– Ну… я живу один. В двушке.

В машине повисает неловкая тишина. Алиса смотрит на спящую Веру. В нерешительности закусывает губу:

– Ей нельзя в участок, – тихо произносит она.


Около часа ночи машина въехала во двор. Дима несет спящую Веру в свою квартиру. Кладет ее на диван в гостиной. Алиса снимает пальто и вешает на крючок. Наконец-то она может снять свои туфли. Ноги очень болят.

– Чаю хочешь? – шепотом спрашивает парень.

Она кивает.

– Ванная там. Если тебе нужно. А я пока соображу чего-нибудь.

Через десять минут они сидят на кухне. Алиса поправила макияж, ее щеки порозовели. Симпатичная девушка. Только грустная.

– Ты извини, у меня только бутерброды. Я редко дома бываю. Сейчас работы много, – Дима стоит поодаль от стола и смотрит в окно.

– Что ты такое говоришь, Дим. Это я должна извиняться. Свалилась на тебя, как снег на голову. А ты меня приютил, накормил.

– Разве можно иначе?

– Видимо, можно, – глаза Алисы тускнеют и наполняются слезами. – Я… я не думала, что он просто… выгонит меня. Сейчас. В никуда.

– Сейчас тяжелое время, глупости творит почти каждый, – Дима отводит взгляд. – Ты не переживай, завтра утром помиритесь.

Чай заканчивается, Дима отдает девушке свое одеяло, сам укрывается простыней. Они засыпают в разных комнатах. Алиса прижимает Веру к груди.


Стук каблуков по улице. Снова Алиса и Вера. Снова машина, знакомый полицейский с голубыми глазами.

– Ты что, преследуешь меня?!

– Я… просто хотел убедиться, что все в порядке.

– Это все из-за тебя! – она плачет, тушь растекается по опухшему лицу. На шее новый синяк. Дочка испугана.

– Что я сделал?

– Вера сказала… что мы ночевали у дяди, – она захлебывается слезами. – Он даже слушать не стал! Зачем я вообще к тебе поехала.

– Вот оно что! Садись в машину. Меня послушает, – строго говорит Калугин.


Снова знакомый подъезд. На этот раз дверь открывается. На пороге шатающееся тело. Алиса прячется за Диму, прижимая дочку к себе.

– Ааа, это ты ее новый хахаль?! – заплетающимся языком выдает тело. – Рога мне наставила, еще и приперла его, тварь!

– Вы при ребенке не выражайтесь, пожалуйста, – тихо, но настойчиво говорит лейтенант Калугин. – Ваша жена вчера была задержана за нарушение режима самоизоляции.

– Задержана? – муж Алисы недобро смеется. – Это так теперь называется?!

– Я пытался доставить ее по месту жительства. Но вы не открыли дверь!

– И поэтому ты, скотина, повез ее к себе домой трахать?! – он толкает Калугина, парень отшатывается, Алиса вскрикивает и пятится назад.

– Да ты что несешь-то, – Дмитрий резко наваливается на мужчину и проталкивает его в квартиру. Между ними в узкой прихожей завязывается драка.

– Дима, не надо! – визжит Алиса. – Он тебя убьет!

– Ах вот как?! – взвывает синее тело и рывком отбрасывает полицейского. – Я и тебя сейчас убью, шлюха!

Калугин оттаскивает мужика от дверного прохода, не давая ему броситься на девушку:

– Уходи, Алиса! – кричит он.


Спустя какое-то время они снова в машине. У Димы рассечена губа и подбит глаз. Зато Алиса в порядке. Она осторожно трогает щеку рядового.

– Больно?

– Да ерунда, – отмахивается Дима. – Вы, может… Поживете у меня до конца пандемии?

– А это удобно?

Дима смеется:

– Куда удобнее, чем драться с твоим мужем и ходить с ребенком по ночам.


Снова двухкомнатная квартира. Дима и Алиса едят бутерброды с колбасой и разговаривают о жизни, пока Вера смотрит мультики в гостиной. Кажется, у них так много общего, будто они старые друзья.

Дима тоже один. Мать умерла несколько лет назад, отец давно их бросил. Друзей у него особо нет, зато есть мечта – помогать людям. Поступил в академию, закончил с отличием, работает в полиции, и больше ни на что времени нет. Только книги да сериалы. Спортзал иногда. О том, что такое «некуда идти», он знает не понаслышке.

Незаметно наступает вечер, Веру укладывают спать. А сами все не могут наговориться. Дима снова дает Алисе свое одеяло и уходит в соседнюю комнату. Хорошая девушка, просто с мужем не повезло.

Через некоторое время дверь в спальню открывается, Алиса тихонько подходит и садится на край Диминой кровати:

– Тебе что-то нужно? – он привстает.

– А знаешь, может не зря муж меня ревновал. Чувствовал, наверное, – произносит Алиса.

Прежде, чем Дима успевает ответить, целует его, прижимаясь всем телом, и нежно шепчет:

– Спасибо, что спас.

Сегодня они заснут вместе.

Топинамбур


Марина Анохина / Menada


Пока весь мир пребывал в ужасе от нового порядка, установленного карантином, Серега тихо недоумевал, почему в понедельник днем такой онлайн. Периодически ему приходилось вспоминать, что происходит вокруг. Он уже давно жил на добровольной самоизоляции. Время от времени покидая убежище, чтобы совершить рутинные дела, он даже не замечал людей, снующих у него под носом. Но теперь, когда все перешли на его образ жизни, Серега чувствовал себя очень некомфортно.

Вообще он не жаловался, потому что количество подписок на его Патреоне возросло, что весьма радовало. Первые пару недель парень, больше известный своим в сети как Topinambur, стал рисовать больше, вдохновившись наплывом подписчиков. Фатальной для вдохновения стала случайная встреча в подъезде с соседкой Оксаной. Молодая женщина, тянущая пару пакетов из супермаркета, в медицинской маске, закрывающей только подбородок, скривилась при виде молодого художника. Неприязнь была взаимной, но он воздержался от колкого замечания по поводу того, что маску надо бы и на нос надевать. Парень достал наушники и прежде, чем любимая музыка заполнила его мир, услышал едкую фразу:

– О, Серега! Что, извращенец, все голых баб рисуешь? Та проститутка сверху уже заходила?

После этого он вышел и остановился у дерева напротив своего окна. На всякий случай посмотрел, нет ли рядом полиции, после чего закурил, но это был лишь предлог. Над его квартирой, увитые каким-то ползучим растением, утопали в зелени окна самой обсуждаемой квартиры во дворе.

Ее звали Маша. Никто не знал, кем она работала, чем увлекалась, о чем мечтала. Но все знали о четырехкомнатной квартире, о перепланировке, которую она сделала перед въездом, о ее четырех котах. Вишенкой на торте стали визиты взрослых мужчин на дорогих авто. А еще она никогда не ходила с тяжелыми пакетами, ведь ей все доставляли домой. Серега усмехнулся, вспоминая, как шарахались бабки от необычного фиолетового света, сияющего по вечерам над заставленным горшками подоконником. В этом провинциальном городке мало кто знал, зачем нужен такой свет, но зато знали, как в чате дома по-школьному обзывать новую соседку. Ведьма, проститутка, куртизанка. Последнее даже нравилось Сереге, он бы мог изобразить сюжет. Знал как нарисовать, но не смел трогать ее чистой красоты.

Он продолжал стоять под окнами, нетронутая сигарета истлела в его пальцах, его мысли были с новой соседкой. Когда они в первый раз случайно столкнулись в подъезде, она просто улыбнулась ему, но Сереге показалось, будто солнце вышло из-за туч. В ее руках был большой, увесистый горшок, и так удачно в нем росла именно земляная груша.

– Топинамбур, – послышался глуховатый голос Сереги. Он почувствовал, что его губы расплылись в глупой улыбке.

– Верно! – ее улыбка в ответ стала еще ярче.

Маша выглядела совершенно счастливой, не смотря на сбившееся дыхание и испарину на лбу, к которой прилипла густая каштановая челка.

В его голове распускались те самые желтые цветы, которые в его творчестве служили маленьким прикрытием самых сокровенных мест нарисованных им девушек. Небольшая цензура, чтобы социальные сети пропускали откровенные арты.

Все девушки, рождающиеся на цифровом листе под рукой Сереги, были совершенно разными. Одна застенчиво прикрывалась руками и обиженно смотрела на зрителя. Другая, напротив, не желала скрывать свои формы и нарочито демонстрировала себя с лучшей стороны. Кокетливые, властные, практичные, ранимые, темнокожие, азиатки, европейки. Но ни одна не была похожа на Машу.

В ту же ночь он нарисовал ее. Впервые, после выпуска из ВУЗа, Топинамбур рисовал в классическом стиле, где женщина – предмет не вожделения, но восхищения.

Она была обнаженной, стоя почти по пояс в налившейся солнцем ржи. Ее взгляд спокоен и направлен куда-то вниз. Из ее тела струится теплый внутренний свет. Кожа нежная, мягкая, написана тончайшей кистью. Тяжелой каштановой волной волосы спадают вниз, струясь по плечам. Руки сжимают у груди пышный букет цветов топинамбура.

Выложить эту работу в сеть, а тем более отправить ее Маше, Серега так и не решился. Но думать о Маше меньше не стал.

Поднимаясь по лестнице, поглощенный своими мыслями, парень чуть не наступил на испуганного кота. Пушистый зверь персидской породы озлобленно поднял на Серегу морду и яростно зашипел. Из коридора послышался обеспокоенный голос:

– Венечка! Куда же ты?

Вслед за голосом показалась и его обладательница. Маша спускалась по лестнице в растянутой светлой футболке и коротких шортах. Волосы собраны в растрепанный пучок. От нее пахло кофе и лавандой, это Серега почувствовал когда девушка поднимала притихшего кота.

– Извини, – она робко улыбнулась, прижимая к груди большого пушистого Венечку. – Спасибо, что остановил этого хулигана. Ему очень не нравится, что я все время дома.

Растерянное молчание и тихое переминание с ноги на ногу – все, что смог выдавить из себя взрослый сознательный молодой человек в ответ. Он совершенно не ожидал встретить кого-то еще в такой ранний будний час.

– Меня Серегой зовут, – после неловкой паузы пролепетал он, делая более уверенный шаг навстречу. Этот шаг гулко отразился от пустых стен подъезда.

Маша чуть опустила голову вниз. Резинка, связывавшая ее волосы в пучке лопнула и они рассыпались, струясь по плечам тяжелой каштановой волной.

– Я знаю, – ответила она, улыбаясь то ли коту, то ли собственным мыслям.

Разнарядка на апокалипсис


Илона Ковза

vk.com/ilona.kovza


«Уважаемые коллеги! По решению дирекции Департамента грядущий 2020 год объявлен годом апокалипсиса на Земле. Для организации конца света утверждены сводные рабочие группы в составе нижеперечисленных сотрудников…»


Мос пробежался глазами по списку, чтобы уточнить, кто из коллег будет теперь впахивать сверхурочно, и с ужасом увидел собственное имя.

Его, третьего статиста по смерторождению, в организацию апокалипсиса? Это, должно быть, ошибка! В головном офисе регулярно путают документы!

– Извини, дружок, – развел руками непосредственный начальник статистического отдела, когда Мос примчался к нему за разъяснениями. – Из-за чехарды с новыми филиалами вот такие накладки. Ротация кадров, чтоб ее.


И дальше события завертелись так быстро, что Мос, привыкший к спокойной и вдумчивой работе с аналитикой, едва за ними поспевал.

Прошло общее собрание вновь созданного Апокалиптического управления. Были назначены отделы, сформированы рабочие группы, оглашены условия подготовки проекта «Апокалипсис». Лучшему отделу по итогам работы выпишут премию в размере двойного оклада. Худший распустят к чертовой матери, а служащих сошлют в мытищинский райотдел по делам нечисти и ЖКУ.

Мос сглотнул и ослабил узел форменного красного галстука. Среди воодушевленных коллег, жаждущих деятельности и конца света, он ощущал себя лишней переменной. И уже сейчас мог спрогнозировать, кто окажется худшим тружеником апокалипсиса.

Ну не создан он для оперативной работы! Безрадостно размышляя, Мос высиживал собрание рабочей группы. Свеженазначенный руководитель с горящими глазами вещал о своем видении современного конца света:

– Блудница верхом на Звере – это прошлое! Апокалипсис должен стать брендом, запасть в душу каждому из семи миллиардов человек на Земле!..

– Технически, семи целых и семи десятых миллиарда, – поправил Мос прежде, чем успел подумать. Все уставились на него, будто впервые увидев его, а он под этими взглядами мечтал только о том, чтобы провалиться на двести этажей вниз обратно в свой прежний отдел.

– Напомни, кто ты?.. – руководитель ткнул в его сторону маркером для белой доски.

Мос откашлялся и назвался. Руководитель ничего больше не сказал и вернулся к презентации, но прежний энергичный настрой был безнадежно сбит неуместным комментарием. Мос с грустью подумал, что новый начальник невзлюбит его с вероятностью в 99%.


Результаты первого дня работы были названы «ошеломляющими». Утвердили основные векторы работы: война, голод, мор, смерть. Классическая, проверенная временем схема.

Задачи не стали делить между отделами, чтобы «сохранить дух соревновательности», поэтому все занимались всем. В перспективе это должно было привести к проблемам.

Мос представил свои прогнозы по наиболее вероятному сценарию начала Третьей мировой войны между государствами Иран и США. Как и следовало ожидать, исходя из предыдущего опыта, руководитель отдела от его идеи отмахнулся. На вечернем брифе выяснилось, что соседний отдел уже начал успешно реализовывать точно такой же план.

Мос порадовался было, что в организации работают еще достойные профессионалы, кроме него, но тут же получил по рогам за: а) безынициативность; б) неумение отстаивать позицию; в) вероятный слив разработок в противоборствующий коллектив.

О том, что они всем управлением стремятся к одной цели, он напомнить не решился.

В итоге, когда дело уверено шло к мировой войне, противодействие отделов непредумышленно привело к урегулированию конфликта. Война отменилась.


Второй креативной идеей стало предложение что-нибудь сжечь. Исходя из климатических прогнозов, Мос предложил сибирские леса или Австралию. Прежний опыт научил коллег прислушиваться к мнению специалиста по статистике – к немалой его радости.

Подожгли Австралию.

Все шло по плану, пока не оказалось, что в координационном центре перепутали квоты на стихийные бедствия и дали добро третьему отделу затопить Австралию ливнями… Вперед вырвался отдел, пустивший-таки пожары в Сибирь. Их-то никто не тушил.


Для «голода» планировалась небывалая гибель урожая в конце лета, а «мор» решено было реализовывать безотлагательно.

Совещание отдела проходило в особо секретной обстановке, в закрытом складском помещении на периферии рабочей структуры. Мос рассеяно слушал, как руководитель шепотом излагает план пандемии нового вируса, и четко осознавал: это снова не сработает.

Действуя поодиночке, гонясь за личными достижениями, отделы только мешают друг другу реализовывать проект «Апокалипсис». Прошлый опыт указывал на это недвусмысленно. Запуск мора на Землю – масштабный план, требующий слаженной работы всего Управления. В противном случае они получат всего несколько вспышек заболеваемости в самых населенных районах Земли. Не мор, а так, пятнышко на картофельном бульоне.

Но если он заикнется об этом коллегам, его выпрут со службы без второго слова, прямиком в мытищинский райотдел – выписывать справки и принимать личные обращения нечисти с двух до пяти по вторникам и четвергам. Мос не имел ни малейшего желания контактировать с земными ведомствами и надеялся сохранять нынешнюю работу как можно дольше.

Посоветоваться было не с кем. Он провел ночь в мучительных попытках разрешить сложившееся противоречие и наутро сделал выбор: отправился прямиком к начальнику управления.

Граф-губернатор Ботис принял его почти без ожидания, прямо за утренней чашкой кофе. Мосу еще не приходилось общаться лично с таким высоким руководством.

– Здравия желаю, Ваше Сиятельство… Я Мос из статисти… – оговорился и тут же исправился:

– Из второго отдела Апокалиптического управления.

– Так, – ровно отреагировал граф.

Мос сделал глубокий вдох и четко, доходчиво, по пунктам разложил высокому начальнику главные проблемы, существующие в нынешней организации работы управления.

Граф внимательно выслушал и даже проявил заинтересованность:

– Так?

Мос приободрился.

– Я предлагаю ввести вертикальное управление проектом, распределение задач по отделам с постановкой сроков и контролем исполнения. Назначать руководителя проекта. Объединить усилия во имя общей цели и значительно приблизить наступление апокалипсиса.

Граф смерил его задумчивым взглядом. В глубине его черных зрачков Мосу уже виделась табличка с расписанием приема обращений в мытищинском райотделе.

Граф-губернатор молча кивнул и жестом отпустил его из кабинета.


– Количество подвергшихся мору на Земле составляет более трех миллионов смертных, что уже превышает первоначальные прогнозы на четверть. Таким образом, план «мор» по всем критериям оценки можно считать выполненным.

Мос захлопнул папку, зал взорвался аплодисментами. Начальник управления поблагодарил его, своего первого заместителя, крепким рукопожатием.


«ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Масштабные комплексные учения по организации апокалипсиса на Земле завершены успешно. Техники и стратегии отработаны в полном объеме. Человечество условно поражено».


– Ну и славно, – принц Вассаго аккуратно сложил записку. – Пусть сотрудники возвращаются к штатному расписанию. Конец света прибережем до лучших времен.

Дневник многодетной


Татьяна Нескоромная

vk.com/tanianesk


27 марта

Наконец-то я высплюсь! Правительство объявило всеобщую самоизоляцию! Завтра все останутся дома. Карантин!


28 марта

Все четверо проснулись в семь и запросили есть! Почему каждое утро я не могла их разбудить в школу и садик, а когда не нужно – они встали? Никогда этого не пойму. До обеда успели поиграть в монополию, жмурки, в мяч. Рисовали, строили домики из диванных подушек.

Устала, объявила игру в спа-салон и напугала домочадцев глиняной маской для лица. Интересно, муж прикалывается или начал по-настоящему заикаться?


30 марта

Они съели дома всю еду, даже проросшую картошку и замороженную клюкву. Я в шоке! Остался только кошачий корм. Кот в панике, не отходит от своей миски!

Бросили с мужем жребий, кто пойдет в магазин. Выпало мне, ура! Оделась, накрасилась, встала на каблуки… отличный был повод самоизолироваться от детей!


1 апреля

Министерство образования пошутило. Говорит, будет дистанционное обучение. От души посмеялась. Молодцы, мне бы это даже в голову не пришло!


2 апреля

Оказалось, это не шутка. Нам с утра выдали список учебных платформ, на которых нужно зарегистрировать детей для дистанционного обучения. Начала регистрировать. Дай Бог, к седьмому апреля закончу.


7 апреля

Апокалипсис близок! Учителя прислали кучу домашки, сайты зависли, дети орут. Поорала вместе с ними. Потом увидела письма на почте от учителей по дополнительному образованию. Где-то в аптечке у меня была валерьянка… Если кот не выпил. Итак, теперь вдобавок к обычной нагрузке один ребенок будет рисовать, другой – играть на флейте. Тренер по боксу пока печатает… Письма от тренера по плаванию попадут в папку Спам и будут случайно уничтожены! Упс!


9 апреля

Выразительно читаю классическую литературу, изучаю английский язык, выучила до конца таблицу умножения, знаю, чем арабские цифры отличаются от римских, делаю аппликации из бумаги, знаю, как звучат скрипка и тромбон, начала разбираться в подвигах Александра Невского и бесполом размножении растений, охарактеризую климат Восточной Сибири, научу, как писать суффиксы -чик и -щик в именах существительных. Теперь мне будет, о чем написать в своем резюме!


10 апреля

Муж заявил, что уходит к любовнице, потому что не может жить в этом дурдоме. Быстро собрала ему чемодан! Пусть идет, все равно не умеет готовить еду и решать уравнения с двумя неизвестными!


11 апреля

Лепила с дочкой поделку из соленого теста для урока технологии. Вместо собачки случайно слепила козла. По привычке сфотографировала и отправила фото учителю начальных классов. Жду оценку! Садик тоже решил не отставать и объявил дистанционное воспитание. Воспитатели просят выслать видео, где ребенок читает стихи, музыкальный работник – где ребенок поет песенки, а физрук – как мы вместе делаем зарядку. Позвонила мужу, может его любовница разрешит мне немного у них пожить?


20 апреля

Муж вернулся домой с пакетом гречки и туалетной бумагой. Просил принять его обратно, называл своей красавицей. Обещал готовить и прибираться, пока я занимаюсь с детьми уроками. Решила принять. Ночью, озираясь, рассказывал страшилки про отросшую седину, отвалившиеся ногти и выпадающие ресницы любовницы. Смеялась так, что чуть не потеряла вставную челюсть.


25 апреля

Назло соседям делали ремонт в квартире.


28 апреля

Объясняла детям, что вынос мусора еще надо заслужить хорошими оценками и примерным поведением! Муж тоже старается. Может доказать теорему Пифагора, назвать годы правления Петра I и выучил наизусть «Белеет парус одинокий». Попытки гулять с котом ни к чему хорошему не привели: пару раз приходилось вызывать МЧС и снимать его с деревьев. Почему мы до сих пор не завели собаку? Она нам просто жизненно необходима! По вечерам, как раньше, смотрим с мужем душевное кино, целуемся.


30 апреля

Завели собаку, решили родить еще одного ребенка! Карантин карантином, а любовь еще никто не отменял!

Не ангел


Александра Лимонова

vk.com/akkiroy


Катя мчалась на велосипеде, пустая дорога вдоль лесополосы благоволила велопрогулке, оттого ноги работали до боли в мышцах, все быстрее и быстрее. Белый запыленный респиратор бестолково болтался на шее, подпрыгивая на кочках. Был солнечный, не по-весеннему жаркий день, в волосах гулял ветер, несущий в себе аромат одуванчиков и свободы. Где-то далеко за спиной оставались лекции по удаленке, изоляция и звонки родителей.

Катя не любила врать, но рассказывать маме о температуре и сухом кашле не решалась, стараясь вообще с ней не созваниваться. Она надеялась, что это обычный ОРВИ или аллергия на бытовую пыль. В любом случае, с везением Кати, шансы у нее были сомнительные. Начиная с того, что ей наверняка попадется просроченный тест на Covid-19, и заканчивая тем, что на ней аппарат ИВЛ сломается.

Вдруг, метрах в десяти от нее, в воздухе расплылась черная клякса. Когда она превратилась в зловещий силуэт парня в капюшоне, Катя уже была нос к носу с ним и в ужасе чудом увернулась. Улетев в кювет, она кубарем покатилась вниз. Железный конь перепрыгнул через нее и ускакал в высокую траву.

Прежде чем она что-то успела понять, силуэт скользнул к ней. Катя вскочила на ноги, но резкая боль заставила ее вновь повалиться. На порванной, зеленой от травы, штанине проступала кровь стесанной коленки.

Когда холодная рука коснулась ее плеча, она заорала во все горло.

– Эй, тише-тише, – парень, был на вид не старше ее самой, под капюшоном выгоревшей толстовки Катю встретил добрый взгляд и волосы цвета спелой пшеницы. – Прости, что напугал. Но тебя вообще-то здесь быть не должно.

– Да кто ты, черт возьми, такой?!

– Элай, – коротко ответил он и протянул руку к колену Кати. – Я не могу ничего сделать для твоего велосипеда, но колено вылечу.

Катя оглянулась на свой транспорт, живописно выставивший напоказ колесо восьмеркой, и, прежде чем Элай коснулся ее колена, отпрянула, готовясь защищаться.

– Убери свои руки и не смей ко мне прикасаться! – угрожающе низко, заговорила Катя. – Кто ты?

Элай нахмурился и вкрадчиво объяснил:

– На этой дороге, по которой ты ехала, есть червоточина и обычно я ей не пользуюсь,… – он поднял указательный палец в знак тишины, когда Катя попыталась заговорить. – Но ты решила, что сидеть дома в разгар пандемии, когда в твоей стране умирает куча народу, скучно. И отправилась покататься по моей дороге, которую я выбрал, потому что все люди сидят дома и не мешают мне!

Пользуясь моментом оцепенения девушки, он достал из-за пазухи резную флягу и крепко схватил Катю за ногу. Та вскрикнула от боли, а он тем временем скрутил большим пальцем крышку и, приблизившись вплотную к ране, подул на горлышко. Оттуда вырвался сизый дымок и окутал колено. Катя опять было закричала, но вдруг поняла, что нога больше не болит. Отодвинув край дырки на джинсах, она сняла с раны корочку, обычно образующуюся при заживлении, и изумилась, увидев под ней абсолютно здоровое колено.

– Что это за фигня?!

– Пожалуйста.

Элай встал и полез за велосипедом. Прежде чем Катя успела что либо сказать, он вызволил его из зарослей и, как пушинку, закинул себе на плечо.

– Давай быстрее! – нервно сказал он. – Помогу донести до дома, хотя мог бы и ничего не делать. Зачем вам, людям, помогать, если вы все равно шатаетесь по улицам?!

– Ты типа ангел?

– Я типа здесь старший! А это все, – он махнул рукой в сторону видневшегося на горизонте жилого квартала, – мой район. И если я тебя захочу наказать, то никакие ангелы не помогут!

Катя с каменным лицом вытащила за ниточку свой нательный крестик и проговорила:

– Изыди, демон, я крещеная!

Затянулась пауза, а потом Элай, уже успевший подняться из кювета, отбросил велосипед прямо на дорогу и злобно зашипел:

– Почему сразу демон? Не ангел, – значит, зло? Людская логика бессмысленна и беспощадна! Если что, моя контора, главнее их будет!

Он хотел было что-то добавить, но в этот момент по трассе и брошенному велосипеду пронесся минивэн, окончательно уничтожив его. Элай проводил машину ошарашенным взглядом и заорал мальчишеским срывающимся голосом:

– Это что, мать вашу, такое?! Серьезно? Куда вы все претесь?

– Ну, погода хорошая, на шашлыки, наверное, – отрешенно проговорила Катя, изучая издалека то, что осталось от ее велосипеда.

– Шашлыки? – он сбежал вниз и агрессивно навис над Катей. – Шашлыки?!

– Да какая разница куда? – заорала на него уже Катя. – Ты на кой черт вообще его на дорогу кинул?! Я еще кредит за него не выплатила!

– Кредит? Как ты вообще о таком думать можешь? Люди умирают в бешеном количестве, а вы тут шоркаетесь повсюду!

– Пофиг! Я уже болею…

Элай смерил ее взглядом, а потом резко сел на пень и достал из заднего кармана блокнот.

– Как там тебя… Катя Суворова, да? – Катя вытаращилась на него и блокнот, а он продолжал неистово его листать. – Конечно, да. Я сразу понял, что от тебя ничего хорошего ждать не стоит, когда ты в первый же день после приезда сюда умудрилась разлить кофе из непроливаемого стакана, обжечься и потом еще и поскользнуться на нем…

Катя, потихоньку соображая, кем все-таки Элай может быть, села рядом на траву.

– Ты умрешь не от вируса.

Подчеркивая свое настроение, Элай с такой силой захлопнул блокнот, что где-то в ветках деревьев пробежала испуганная белка.

– Так ты этот, типа смерть, жнец, как там вас называют, правильно?

– Никто я! – с истерической ноткой выплюнул он из себя. – Говорят вам дома сидеть, а вы тут всю статистику портите. У меня через месяц подтверждение квалификации, а я даже смертность спрогнозировать не могу, плакала моя лицензия.

Они замолчали. Ветер шумно качал кроны деревьев. Погода стремительно портилась, а вдалеке за лесом уже чернело предгрозовое небо.

– Ну чего ты раскис, – наконец сказала Катя, придвинувшись поближе. – Ты ж могущественное потустороннее существо, давай флешмоб какой-нибудь забацаем, чтобы они дома сидели, а не шлындали где попало. Я в школе кавээнщицей была… Пошли, я тебя чаем напою, жнецы же пьют чай?

Элай насупился и сидел молча.

– Кофе сварить могу, вкусный, кажется, бразильский. Будешь? – продолжила уговоры Катя.

– Лучше чай.

Они встали и, обойдя останки велосипеда, направились в сторону микрорайона. Птицы уже летали достаточно низко, когда мимо жнеца Элая и студентки Кати прошла шумная компания с палаткой.

Любовь на карантине


Анна Беляева

vk.com/ann_belyaeva


– Я не представляю, как проживу эту неделю без тебя, – по Настиным щекам текли слезы.

– Всего лишь неделя, малышка, – говорил Егор, нежно вытирая ее щеки.

– Буду скучать, очень, очень!

– Я тоже. Зато, когда вернусь, до нашей свадьбы останется всего три недели, и впереди нас ждет долгая и счастливая жизнь. Вместе.

Равнодушный голос диспетчера объявил о посадке на рейс.


На выходе из самолета Егора и других пассажиров встречали врачи в защитных костюмах, масках и очках, с бесконтактными термометрами в руках. Каждому пассажиру замерили температуру, попросили открыть рот, осмотрели тело. Врач сообщил, что Егор обязан уйти на двухнедельный карантин во избежание распространения новой коронавирусной инфекции.

Егор не понимал, что происходит. Все вокруг напоминало какой-то фильм об ужасной эпидемии, которая вот-вот уничтожит Америку и всех ее жителей. В России они с Настей слышали о коронавирусе только из новостей, в то время, как в Америке новая болезнь унесла уже тысячи жизней.

Людей в аэропорту было очень мало. А те, кто был, ходили в медицинских масках и респираторах. Страх читался на лицах прохожих. У Егора зазвонил телефон.

– Да, пап.

– Сынок, у твоей мамы нашли новый вирус. Она очень плохо себя чувствует. Мы оба в больнице.

– Черт! Я сейчас приеду!

Егор сел в такси. Две недели карантина, мать в больнице, Настя, свадьба, работа – в голове была какая-то пелена, мозг отказывался нормально работать. Обрывки фраз, обрывки мыслей и жуткая паника.


Не помня себя от тревоги, Егор приехал в больницу.

– Вы контактировали с больной? – обеспокоенно спрашивал врач в защитном костюме, маске и очках.

– Нет, – как в бреду, отвечал Егор.

– Когда вы виделись с больной в последний раз? – глаза врача цепко следили за Егором.

– Год назад. Я сегодня прилетел из России.

– Вам сообщили, что вы обязаны пройти двухнедельный карантин после прилета?

– Да.

– Тогда почему вы здесь? Вы должны находиться дома.

– Да потому что моя мать здесь! – взбесился Егор.

– Я понимаю, вы расстроены, – тон врача стал более мягким. – Вам нужно отправиться домой, ни с кем не контактировать и никуда не выходить из дома в течение четырнадцати дней. Если вы будете нарушать карантин, вас привлекут к ответственности.

– Я хочу увидеть своих родителей, – скулы Егора сжимались от злости.

– К сожалению, это невозможно. Вы сможете поговорить с ними по телефону.

– Я не видел своих родителей год! Моя мать в тяжелом состоянии! Мой отец может заболеть не сегодня завтра! Я хочу увидеться с ними, черт бы вас побрал! – проорал Егор, вскочив на ноги и чуть не опрокинул стол, за которым сидел врач.

– Сожалею, но это невозможно. Поезжайте домой.

Егор приехал в пустой родительский дом. Было ощущение, что за двадцать часов перелета он спустился из рая в ад. В один миг он оказался отрезан от своей привычной жизни и родных людей, часть из которых висели на волоске от смерти. Никогда прежде он не испытывал столько страха за близких и не проводил столько времени наедине с собой.

Спорт и работа немного отвлекали от переживаний. Продукты и необходимые рабочие документы ему оставляли под дверью. Маму подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. У папы не было симптомов коронавируса, но из больницы его не выпускали, так как он контактировал с больной и был в группе риска. Это давало ему возможность быть рядом с женой.

Настя поддерживала Егора, как могла. Они созванивались каждый вечер по видеосвязи, разговаривали, ужинали вместе каждый за своим столом и ждали хороших новостей.

– Границы Америки закрыли, – горестно сообщил Егор Насте в один из их вечерних созвонов. Никого не впускают и не выпускают.

– Как такое возможно? – Настя не верила своим ушам. Почему кто-то решает, куда и когда нам лететь?! Как же наша свадьба? Мы должны пожениться!

– Я надеюсь, что это ненадолго. Миллионы людей живут и работают в нескольких странах. Мировая экономика рухнет, если границы так и останутся закрыты. Это никому не выгодно. Наверняка, скоро все устаканится.

Прошла еще неделя напряженного ожидания. Они следили за новостями и по-прежнему звонили друг другу каждый вечер. А в один из вечеров Настя позвонила Егору со слезами:

– Границы России закрывают, – всхлипывая, говорила она. Всем настоятельно рекомендуют оставаться дома и никуда не выходить. Все пропало.

– Ну, подожди-подожди, – Егор был в шоке, но судорожно искал какие-то слова, чтобы успокоить Настю. – У нас же есть еще две недели. Может быть, все образуется.


Прошло три дня.

– Сегодня президент издал указ о нерабочей неделе до пятого апреля. Всех отправляют на карантин, почти все организации закрываются, в том числе и ЗАГСы, – Настя уже даже не плакала. Новые обстоятельства заставили ее принять ситуацию и стать сильнее.

Режим самоизоляции был введен по всему миру и продолжился дольше, чем кто-то мог предположить. Людям запрещалось выходить из дома без крайней необходимости. В крупных городах с большим числом зараженных разработали электронную систему, которая отслеживала передвижение людей по городу. В некоторых странах был введен режим чрезвычайной ситуации.

Вирус сильно ударил по мировой экономике, и российский филиал холдинга, в котором работал Егор, закрылся. В отчаянии Настя и Егор продолжали созваниваться по скайпу. Иногда они грустно что-то обсуждали, иногда просто молча смотрели друг на друга.

– Сегодня у нас могла быть свадьба, – грустно улыбаясь, сказала Настя.

– Как странно, что вместо нее вчера состоялись похороны. Не могу поверить, что мамы больше нет, – впервые за многие годы лет Егор заплакал.


Встретиться снова Насте и Егору удалось только через год.

– Где она? – спросил Егор с порога. Он очень соскучился по Насте, но то, как замирало его сердце при мыслях об еще одном человеке, было несравнимо ни с чем. Егор ждал этой встречи больше всего на свете.

– Пойдем, только тихо, – улыбаясь, прошептала Настя.

Они подошли к детской кроватке, в которой спал маленький ангел. Вдруг ангел закряхтел, открыл глаза и радостно заулыбался беззубой улыбкой. Егор обомлел. Из кроватки на него смотрели глаза его мамы.

Бывшие


Екатерина Симакина


Козел: «Любимая», у тебя случайно не осталась моя любимая васильковая рубашка? Проверь, пожалуйста, мне она нужна для совещания.

Истеричка: Осталась, «дорогой». Как и брюки, галстуки, лыжи. Ты, когда от меня сбегал, успел захватить только свои растянутые семейники и консоль. У таких танкистов, как ты, в жизни ценностей больше нет.

Козел: Не могла бы ты на такси отправить мне мою оставшуюся одежду?

Истеричка: А самому приехать религия не позволяет? Что мне за это будет?

Козел: Тебе за это совершенно ничего не будет, не переживай :) Режим самоизоляции в стране. Мне бы только рубашку, все равно совещание онлайн.

Истеричка: А у тебя все так. Необязательно брюки надевать, необязательно приходить вовремя домой, все необязательно. Я ему яйца отравила, а он уже сытым оказался.

Козел: Это опечатка или мне радоваться, что я теперь не ем твои завтраки?

Истеричка: Зато теперь в твоей жизни будут только приятные завтраки вчерашним теплым пивом или сухой пиццей, забытой под подушкой.

Козел: Я так и не понял, что там с моей васильковой рубашкой?

Истеричка: Я ее погладила, отправлю на такси, сам оплатишь.

Козел: Кто ты и что сделала с моей бывшей?!

Истеричка: Хана твоей рубашке, которая такого же цвета, как твоя ориентация!

Козел: Стой! Я же пошутил!

Истеричка: Как в тот раз, когда спрятал ключи мне в капюшон и ржал, пока я их искала?

Козел: Смешно же было!

Истеричка: Или когда сказал моей сестре, что у меня рак, и ты готов принять от нее руку интимной помощи?

Козел: Я же только руку! Кстати, было больно :(

Истеричка: Или когда ты на моей медицинской маске написал маркером «Антисептик по 100 рублей»?

Козел: Ты испортила мой стартап!

Истеричка: Ты испортил мою жизнь!

Козел: А ты не думала, почему экстрасенсы не пишут в объявлениях «верну жену»?

Истеричка: Да потому что вернуть женщину, если она не хочет, не способна даже магия!

Козел: Да потому что никому не надо! Все только счастливы избавиться!

Истеричка: Я отправила твою голубую рубашку на такси, встречай. Я обещала водителю, что ты будешь щедр на чаевые. Он говорил, что это не в политике их фирмы, но я сказала, что слово клиента – закон!

Козел: С какого перепугу?

Истеричка: Ты же такой щедрый с незнакомыми людьми!

Козел: Когда такое было? Я, как хомяк, всегда все в дом!

Истеричка: Особенно когда раздал мою одежду бомжам, пытаясь намекнуть мне, что я толстая!

Козел: Но тебе действительно не мешало бы перестать есть после шести. Я же ради тебя старался!

Козел: ПОЧЕМУ У МОЕЙ РУБАШКИ НЕТ РУКАВОВ И ПУГОВИЦ?????

Любовь и дроны


Лиза Май

vk.com/lisaspring


– Уважаемые жители, просим вас соблюдать режим самоизоляции. Это вынужденная мера, – вещал за окном механический голос из проезжающей мимо машины МЧС. Маша вздрогнула. На секунду ей показалось, что она находится в игре про постапокалипсис и ей нужно выполнять задания, чтобы спасти мир.

– Кажется, я слишком много играю, – со вздохом произнесла девушка и открыла глаза. Часы на стене показывали девять утра. Шел третий день самоизоляции, и Маша еще не привыкла к тому, что теперь не надо вставать в пять утра, чтобы вовремя добраться до офиса. Она наконец-то выспалась. Удивительное, почти забытое, чувство! Теперь у нее есть завтрак. Не бутерброд на ходу, а приятный утренний ритуал. Все-таки есть свои плюсы в удаленной работе.

Закончив с утренним туалетом, Маша включила рабочий ноутбук. Задач скопилось много, но ей это нравилось. Она увлеклась работой и очнулась только тогда, когда заурчал желудок. За окном уже был вечер.

– Ну вот, опять. Обещала же себе соблюдать режим.

Ужин она решила устроить на лоджии. Маше повезло. Она купила квартиру в очень красивом районе. Аккуратные узкие улочки, со множеством цветочных клумб и ухоженными газонами. А по вечерам, когда включали фонари, Маше казалось, что она попадает в одну из тех картинок со старых почтовых открыток, которые она так любила в детстве. Оказавшись впервые на этой улице, Маша подумала, что это прекрасный сон.

– Ну что ж, можно приступать. Приятного вечера, Мария Алексеевна! – она улыбнулась и зажгла свечи, которые стояли в центре стола. – Не хватает только красивой музыки.

В этот момент в доме напротив на лоджию вышел парень. Посмотрел на вечернее небо и улыбнулся. Потом вернулся в квартиру и через несколько минут вынес синтезатор. Парень сделал пару упражнений, чтобы разогреть пальцы, и начал играть. Улицу заполнили чарующие звуки музыки. Уже через пару минут на все балконы ближайших домов повыходили люди.

– Это потрясающе!

– Какая красивая мелодия!

– Очень талантливый молодой человек!

Люди кричали с разных сторон. Но парень не слышал комплиментов. Он был полностью погружен в мелодию. Время пролетело незаметно. Парень доиграл очередную композицию, махнул рукой слушателям и прокричал:

– Завтра в это же время! – и удалился в квартиру. Улица взорвалась овациями.

Маша вернулась в комнату сама не своя. Его музыка пробудила в ней то, о чем она уже давно забыла. Она мечтала петь. У нее с детства хороший голос, но все время было как-то не до этого. Маша поняла, что закончить работу сегодня уже не сможет. Потому что мысли все время уносили ее куда-то далеко и она просто не видела текста на экране.

Помыв посуду, Маша включила любимый сериал. Она не заметила, как уснула. Ей снилось, что она стоит на сцене и поет, а аккомпанирует ей тот самый парень из дома напротив.

Утром все вроде было как всегда, но внутри был какой-то трепет. Как в детстве, когда Маша ждала какой-нибудь праздник.

– Неужели я так жду этот концерт? – вслух спросила себя Маша.

Ей совершенно не хотелось признаваться себе в том, что она ждет не столько концерт, сколько того самого парня. У нее было достаточно времени, чтобы его разглядеть. В его внешности не было совершенно ничего особенного. Обычный парень. Но он светился изнутри какой-то особенной энергией. Эта энергия очаровывала. А еще у него очень красивая улыбка…

– Так, все, немедленно за работу! Что-то я отвлеклась, – Маша открыла папку с документами и погрузилась в мир отчетов.

В реальность ее вернули звуки музыки.

– Вот черт, я проворонила начало! – Маша схватила любимый плед и побежала на лоджию. Парень как раз закончил играть мелодию и в ожидании смотрел на ее окна. Когда Маша выскочила, он улыбнулся, махнул ей рукой. Маша удивилась и одними губами спросила:

– Ты это мне?

Парень в ответ кивнул утвердительно головой и начал играть новую мелодию. Маша почувствовала, что покраснела от смущения.

Он играл и музыка уносила Машу куда-то далеко. В какой-то момент она поняла, что начала петь. Голос был чистый и глубокий. Парень замер и удивленно посмотрел на нее. Маша смутилась и замолчала.

– Не знаю, что у вас там происходит, но вы должны продолжать. Звучит очень классно! – прокричал кто-то слева от Маши.

– Да!

– Абсолютно согласна!

– Мы ждем!

Люди кричали со всех сторон. Парень подмигнул Маше и начал играть. Она неуверенно вступила, голос слегка дрожал, но спустя короткое время Маша забылась и начала петь в полную силу. Когда они закончили, то улицу наполнили аплодисменты и крики восторга. Машу переполняли эмоции, и она засмеялась. Парень смеялся вместе с ней.

– Завтра в это же время!

Люди стали расходиться по домам, а Маша стояла без движения, словно зачарованная. Парень некоторое время переминался с ноги на ногу, потом прокричал:

– Как тебя зовут?

– Маша! А тебя?

– Андрей!

– Погоди минутку, Маша!

Андрей ушел в квартиру, а через несколько минут из его лоджии вылетел дрон. Он доставил к Маше маленький букет из лаванды и записку.


«Я так давно хотел с тобой познакомиться, Маша. Но очень стеснялся подойти. Когда я увидел тебя вчера на лоджии, то понял, что больше нельзя терять ни минуты. Приглашаю тебя на виртуальное свидание на балконе. Я бы пригласил на нормальное, но ты же сама понимаешь, что сейчас карантин. Если ты согласна, то пришли мне запрос дружбы в скайпе. Мой логин andreysimonoff36».


Маша улыбнулась и вернулась к ноутбуку. Отправила запрос и стала ждать. Через пять минут, которые показались ей вечностью, Андрей позвонил.

– Привет. Может устроим завтра снова совместный концерт, а когда все разойдутся, то поужинаем, каждый на своем балконе?

Маша задумалась.

– Мне нравится эта идея. Только давай вместо видеозвонка мы будем слать друг другу записки с помощью твоего дрона?

Андрей рассмеялся.

– Раньше были голуби, а теперь дроны. Согласен. У меня еще никогда не было такого необычного свидания.

– У меня тоже.

Они обсудили список песен и еще много других тем. Казалось, что они могут говорить бесконечно.

Попрощавшись, Маша пошла выбирать самое красивое платье для завтрашнего вечера.

Захват самоизолирующихся


Анна Беляева

vk.com/ann_belyaeva


– А может, вызвать духов? – вслух подумала Аннушка, не найдя другого варианта скоротать субботний вечерок на карантине. – Вот и пригодился подарок моей странной подруженьки. Никогда бы не подумала, что буду заниматься этим бредом. Но три недели самоизоляции и не до такого доведут. Зато будет, о чем пост написать!

Аннушка достала с антресолей колдовскую доску и принялась читать инструкцию, похихикивая над тем, что кто-то может в это верить. Она зажгла свечи, завесила зеркала и принялась шептать магическое заклинание.

Боковым зрением она увидела синий свет. Подпрыгнув от неожиданности, Аннушка обнаружила, что свет идет от ноутбука.

– Фу, выключить что ли забыла, – Аннушка подошла к ноутбуку и нажала на кнопку выключения. Ноутбук не выключался. – Ну, конечно, расскажите мне еще, что духи не дают его выключить. Что за ерунда? Выключайся давай, иначе я тебя сейчас вырублю грубо!

На экране ноутбука начало что-то происходить. Аннушка замерла. Включилось видео. На нем была синяя четырехглазая голова.

– Что еще за лаг?! – пробормотала Аннушка.

– Здравствуйте, земляне, – сказала голова металлическим голосом. – Ваша планета захвачена представителями Высшего Разума. Три недели, которые вы провели в самоизоляции, мы готовили Землю к новой жизни. Отныне вы будете служить целям Высшего Разума. Ваша планета будет заселена более совершенными организмами, а самым развитым из человеческих особей выпадет особая честь – быть слугами наших господ.

С завтрашнего дня вам запрещается покидать свои дома. Все магазины и организации будут закрыты. Самым развитым из вас доставят усовершенствованные продукты питания. Остальным мы дадим возможность умереть своей смертью.

У вас есть право на один звонок. Вы можете позвонить близким и попрощаться. После этого ваши телефоны будут заблокированы. Сопротивление бессмысленно и бесполезно. За вами следят представители совершенной расы. Каждый сантиметр вашей планеты контролируется Высшим Разумом.

Всякий, кто ослушается и покинет свой дом, будет убит.

Рядом с синеголовым чудовищем появился президент:

– С великим прискорбием сообщаю вам, что то, что вы сейчас услышали – правда. Прощайте.

– Что за бред?! – растерянно пробормотала Аннушка и побежала на балкон в надежде увидеть там что-то, указывающее на несерьезность увиденного. Но там были люди, много людей, выбегающих из подъездов и несущихся в сторону супермаркета.

– Затариться продуктами – не такая уж и плохая идея, ведь теперь совсем непонятно, что будет завтра.

Молниеносно натянув куртку и кроссовки, Аннушка вылетела на улицу, где слилась с толпой и двинулась в сторону магазина. Но он оказался закрыт. Так же, как и еще три супермаркета, находившиеся поблизости.

– Суки! Они закрылись, чтобы оставить всю еду себе! – в ярости выкрикнул кто-то из толпы. В следующую секунду толпа уже громила стеклянные стены супермаркета и ломала двери.

Зазвонил телефон.

– Аня, ты это слышала? – сквозь рыдания кричала мама.

– Да, – в слезах ответила Аннушка.

– У тебя еда есть?

– Почти нет. Пыталась купить что-нибудь, но все магазины закрыты.

– Давай приезжай к нам. Будем вместе думать, что делать.

Трясущимися руками Аня попыталась вызвать такси, но ни одно приложение не работало. Она рванула к остановке. На улицах царил хаос, люди неслись кто куда, со всех сторон раздавался гул сирен, звон разбитых стекол. Фонари погасли, и город освещался только окнами опустевших квартир.

На остановке стояла гудящая толпа. Кто-то истерично рыдал, кто-то обсуждал злосчастное сообщение и то, что в машинах разом отказала вся электрика. Простояв на остановке час, Аня поняла, что транспорта больше не будет, и побрела домой.

В слезах и ужасе она вернулась домой, прокручивая в голове варианты действий. В квартире по-прежнему горели свечи. Отчаявшись, она смахнула колдовскую доску на пол и разревелась.

Внезапно Аннушка увидела, что по доске, лежащей на полу, ездит планшетка, предназначенная для того, чтобы давать ответы духов во время магических сеансов.

– Это еще что?! – зарыдала пуще прежнего Аннушка. – Они что, и доску мою контролируют?

Планшетка двинулась на слово «нет».

– Я не сошла с ума, со мной все в порядке, – пыталась убедить себя Аннушка. Планшетка двинулась на слово «да».

– Ты что, разговариваешь со мной?! – истерически прокричала Аннушка.

«Да», – ответила доска.

– Еще и это! И что мне теперь делать? – Аннушка больше не могла плакать.

Планшетка стала перемещаться по буквам на доске и через некоторое время Аннушка получила ответ:

«Закончи сеанс».

– Ага, конечно, а где гарантия, что ты – не от этих, синих?

«Я твой прадед, Тимофей Иваныч», – выдала доска.

Из рассказов родственников Аннушка знала, что у нее действительно был такой прадед. Она схватила бумажку с заклинанием и стала читать. Когда прозвучало последнее слово, пламя на свечах задергалось в каком-то сумасшедшем танце, а доска сказала:

«Открой портал».

– Какой, к черту, портал? Я не знаю никакого портала!

«Зеркало», – ответила доска.

Аннушка сорвала все покрывала с зеркал. В ту же секунду в квартире поднялся сильный ветер. А в самом большом зеркале появился силуэт крепкого высокого мужчины. Мужчина сделал шаг из зеркала в квартиру Аннушки. Он был полупрозрачным, но в чертах его лица ясно улавливалось сильное сходство с фотографиями Аннушкиного прадеда. Девушка замерла, не зная, как реагировать на происходящее.

– Ну, здравствуй, правнучка, – низким и очень величественным басом сказал мужчина.

Аннушка продолжала стоять, как вкопанная, молча. А прадед продолжал:

– Раз в тысячу лет бывают такие передряги, когда ушедшим из жизни дедам нужно восстать из мертвых, чтобы помочь своим потомкам. В сильную беду вы попали.

Аннушка боялась даже дышать.

– Вольно! – громко скомандовал прадед.

При жизни Тимофей Иваныч был боевым офицером и во Вторую мировую войну командовал дивизионом. Аннушка вышла из оцепенения и еле выговорила:

– Здравствуйте.

– Так, беду я вашу знаю. Есть в ваших армиях неплохие бойцы. Но мало. А этих, синюшных, много. И силища у них недюжая. Один синюшный по силе – как десять ваших самых лучших. Переубивают всех нахрен и глазом не моргнут. Надо наших поднимать.

– Кого? – дрожащим голосом спросила Аннушка.

– Усопших бойцов, – ответил прадед.

– А как?

– Разберемся, – ответил Тимофей Иваныч и повернулся к зеркалу. – Ох, нехорошо, но деваться некуда, братцы. Надо спасать молодое поколение.

Он повернулся к Аннушке:

– Жди тут, я скоро вернусь. Да не один. Много нас будет. Очень. Но ты не боись!

Спустя некоторое время, прадед вернулся, а еще через пару минут Аннушкина квартира наполнилась душами мертвых, но великих бойцов прошлого. Русские, французы, американцы, даже немцы – бойцы всех народов бесчисленным множеством продолжали выходить из Аннушкиного зеркала с суровыми лицами. Они забыли все былые обиды и войны и объединились с одной целью – спасти Землю-Матушку и своих потомков от страшного нашествия синеголовых.

Стройными рядами шли они по улицам города и разошлись по всему миру. Смешались живые и мертвые. Три дня и три ночи длилось самое великое в истории человечества сражение. Синеголовые не торопились сдаваться. Но бились отважно наши деды. И победили, снова подарив своим внукам свободу.

Чат поддержки фитнес-клуба


Зинаида Живило

vk.com/writerbox


Оператор: Здравствуйте, вы находитесь на нашем сайте более пяти минут, предлагаю воспользоваться нашей консультацией. Чем я могу вам помочь?

Клиентка: Не могу найти расписание тренировок.

Оператор: К сожалению, у нас сейчас нет тренировок в зале. Мы закрыты в связи с пандемией коронавируса. Все тренировки проводятся дистанционно.

Клиентка: Как это?

Оператор: Мы ведем прямые трансляции, к которым можно подключиться и выполнять упражнения дома.

Клиентка: Я не хочу дома! У меня через неделю абонемент сгорит! А я не могу прийти в ваш зал! Грабеж!

Оператор: Приносим извинения за неудобства. Мы заморозим ваш абонемент до конца карантина.

*Клиентка покинула чат*


***


Кто-то: подключиться к трансляции

Кто-то: посмотреть тренировку

Кто-то: занятия онлайн

Оператор: Это чат для связи, посмотреть тренировку можно по этой ссылке: [ссылка].

Кто-то: Вы что, живой?!

*Кто-то покинул чат*


***


Оператор: Здравствуйте, вы находитесь на нашем сайте более пяти минут, предлагаю воспользоваться нашей консультацией. Чем я могу вам помочь?

Клиентка 2: Здравствуйте, почему вы не берете трубку?!

Оператор: Наши залы закрыты, в фитнес-клубе сейчас никого нет.

Клиентка 2: Понятно. Лодыри.

*Клиентка 2 покинула чат*


***


Кто-то: Оператор, вы здесь?

Оператор: Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

Кто-то: Я хочу купить у вас три бутылки водки.

Оператор: Мы не продаем алкоголь.

Кто-то: А почему у вас на сайте написано: «Здоровый бар»?

Оператор: Это бар здорового питания. Но сейчас он закрыт в связи с самоизоляцией. И алкоголя там никогда не было.

Кто-то: Ясно. И здесь все раскупили.

*Кто-то покинул чат*


***


Клиент: Здравствуйте, я хочу заказать персонального тренера.

Оператор: Здравствуйте, данная услуга сейчас недоступна в связи с карантином.

Клиент: Но на сайте она есть!

Оператор: Да, она никуда не делась, просто сейчас залы закрыты, и мы не можем ее оказать.

Клиент: Вы же можете отправить тренера ко мне домой!

Оператор: К сожалению, не можем. Нужно соблюдать режим самоизоляции, чтобы исключить риск заражения коронавирусом.

Клиент: Вы что думаете, я больной?! У меня никаких симптомов!

Оператор: А откуда вы знаете, что тренер здоров?

Клиент: Шарашкина контора! Всем расскажу, что у вас тренеры заразные.

*Клиент покинул чат*

Оператор: Бл#


***


Оператор: Я онлайн, чем я могу вам помочь?

Клиент 2: У меня силовая тренировка через два часа, чем можно заменить гири? У меня их нету.

Оператор: Можете использовать литровые бутылки, это не так удобно, но нагрузку вы получите.

Кто-то: Ну вот! Бутылки! А говорили – алкоголя нет.

Оператор: Как вы попали в этот чат?!

*Кто-то выходит из чата*

Клиент 2: Возмутительно! Всем расскажу, что у вас тут бар!

*Клиент 2 выходит из чата*

Оператор: Да что ж такое!


***


Оператор: Здравствуйте…

Клиентка: Это безобразие! Верните деньги!

Оператор: Что у вас случилось?

Клиентка: На занятии по йоге инструктор использовала качели! А откуда у меня дома качели?! Я что, по-вашему, в спортзале живу?

Оператор: Бл#

Оператор: Ой, простите, разумеется вернем. Извините за неудобства.

Клиентка: Что вы себе позволяете! Хамло!

*Клиентка покинула чат*


***


Оператор: Чем я могу вам помочь?

Кто-то: Говорят у вас тут здоровый бар…

Оператор: Черт с ним! Что нужно?

Кто-то: Нам бы водочки на двоих сообразить.

Оператор: Без проблем. А третьим возьмете?

Кто-то: Подъезжай. Вот адрес.

Оператор: Лечу!

*Оператор покинул чат*

Вам письмо


Екатерина Левковская

vk.com/kketi

Россия, Москва

Март 2020 года


Стук в дверь.

– Хм, кого это там принесло? – беглый взгляд в глазок: консьерж.

– Здравствуйте! Вам тут попросили передать письмо! Я бы вам, как обычно, на выходе отдал, но сейчас же вроде как все дома сидят, самоизоляция и все такое…

– Да-да, и не говорите! Спасибо! – берет письмо и закрывает дверь.

– Странно, обратного адреса нет…


«Дорогая наша Евгения Сергеевна! Мы всей редакцией уже безумно по вам скучаем!»


– В смысле? – в отражении зеркала с письмом руках стоял высокий блондин. – Романов Е. С., и адрес мой…

Он еще раз посмотрел в зеркало, провел рукой по коротко стриженым волосам. Взгляд снова упал на конверт. Только теперь, перечитав внимательно, он понял, что там написано «Романова Е. С.», а номер квартиры совсем не его, а соседний. Ну надо же, Евгений Сергеевич Романов живет рядом с Романовой Евгенией Сергеевной.

– А я думал, что там парень живет… – он надел кроссовки и вышел на площадку.


Стук в дверь.

– Кто там? – услышал он мурлыкающий голос.

– Евгения Сергеевна? Мне тут по ошибке письмо твое… ваше принесли. Представляете, какое забавное совпадение, мы с вами полные тезки, меня тоже зовут…

Девушка открыла дверь и увидела на пороге молодого, красивого мужчину, застывшего с открытым ртом.

– Надо же, как интересно, – она взяла письмо из протянутой руки. – Как, говоришь, тебя зовут?

– Романов Евгений Сергеевич. Сосед, – глупо добавил он.

– Ух ты. Кому скажи – не поверят! Спасибо!

Женя стоял и смотрел на ярко-зеленые глаза и очаровательную улыбку девушки, на длинные светлые волосы, которые струились по плечам и доходили до самой талии.

– Да, красооотка, – он тут же смутился, поняв, что сказал это вслух.

– Прости! Обычно я так себя не веду и ничего подобного никогда не делал, но сейчас… Если я этого не сделаю, сойду с ума совершенно точно! Давай сходим куда-нибудь завтра вечером? Пока еще все рестораны не позакрывали из-за этой заразы, – выпалил он на одном дыхании и вопросительно посмотрел на нее.

Она почувствовала, как у нее подогнулись коленки и крепче схватилась за ручку двери. Парень был очень красивый, а от его взгляда ей даже стало немного не по себе.

Из мыслей ее выдернуло тактичное покашливание: он все еще ждал ее ответа.

– О, прости, это так неожиданно! Но, дело в том, что я на карантине. Мне нельзя выходить из квартиры и с кем-либо контактировать. Очень жаль, но тебе даже приближаться ко мне нельзя ближе, чем на полтора метра…

С каждым словом он становился все мрачнее, и в итоге на его лице отразилась такая искренняя безнадега, что она не выдержала и добавила:

– Но как только мне разрешат, я с огромным удовольствием схожу с тобой куда-нибудь!

Он облегченно вздохнул.

– Так это правда? А я уже подумал что, ты это выдумала, чтобы мне отказать.

– Нет, ну что ты! Я бы не стала такое придумывать! Если бы я хотела тебе отказать, я бы придумала что-нибудь пооригинальней, например, сказала бы, что ты не в моем вкусе, – она рассмеялась, спустя секунду они уже хохотали вместе.

Успокоилась она только тогда, когда почувствовала что ей стало тяжело дышать, а голова закружилась. Его голова тоже кружилась, но не от смеха, а от тех чувств, которые наполнили его. Он посмотрел на нее и серьезно спросил.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

– Верю, – так же серьезно ответила она.

– Знаешь, мне кажется, я влюбился. Глупо, да?

– Ну почему же, разве любовь может быть глупостью?

Они стояли и смотрели друг на друга, как в самой замыленной мыльной опере, просто стояли и смотрели.

– Ты давно здесь живешь? – разглядывая ее губы, он спросил первое, что пришло в голову.

– Года два уже, а ты? – тихо ответила она, тоже не в силах перестать его разглядывать.

– Странно, что мы раньше не встречались.

– Да я практически живу в редакции, поздно прихожу, рано ухожу, – каждое слово давалось ей с трудом.

– Понятно, – задумчиво протянул он. – А почему на карантине? – Хотя этот вопрос его уже не интересовал, другой вопрос, намного важней, поселился в его голове. Когда? Когда можно будет подойти к ней ближе?

– Была за границей по делам редакции. И вот, теперь я в заключении, – улыбнулась она.

Парень улыбнулся ей в ответ, и от этого у нее перехватило дыхание. Она почувствовала, как ее лицо начало пылать, девушка попыталась сделать вздох, но ничего не вышло. Она начала хватать воздух ртом…

Увидев что что-то не так, он сделал шаг к ней, но она выставила вперед руку и начала кашлять. С каждой секундой кашель становился сильнее.

В ее глазах мелькнул ужас. Она сделала шаг вглубь квартиры и начала сползать по стене, кашель стал булькающим.

Он бросился к ней и поймал ее голову в тот момент, когда она теряя сознание, падала на пол. Одной рукой вызывая скорую помощь, другой прощупывая пульс, лихорадочно соображал, что делать дальше. Глядя на ее синеющие губы, он без колебаний приступил к реанимации.


***


– Женя, ты меня слышишь?

Женя слышала, но не сразу поняла что обращаются именно к ней. Голос звучал сначала глухо и далеко, но с каждой секундой становился четче и ближе.

– Где я? Кто вы? – с трудом проговорила она, горло саднило, а язык не слушался.

– В больнице. Меня зовут Федор Иванович, я врач. Ты помнишь, что случилось?

– Я была дома… Потом… потом… там был он… глаза…

– Успокойся, тебе нужно отдохнуть, у тебя диагностировали Covid-19, ты была в медикаментозной коме на искусственной вентиляции легких три недели, но сейчас уже все позади. Ты поправишься.

Она смотрела в след уходящему врачу. Три недели в коме…

Там был он… Женя… Вспомнив его глаза, она почувствовала прилив сил. Может быть, его не было? Может, он был сном? Нет, он есть!

Она знала это точно! Знала и то что, чувства, которые она испытывает, взаимны!

Эти мысли придавали ей сил, она всем сердцем стремилась скорее вернуться домой, чтобы снова увидеть его.


Россия, Москва

Апрель 2020 года


Стук в дверь.

– Хм, кого это там принесло? – беглый взгляд в глазок.

Дверь открылась, с порога на девушку смотрели такие знакомые глаза, но совершенно другого цвета.

– Здравствуйте! Я Романова Евгения Сергеевна. Соседка, – зачем-то представилась она. – А я могу увидеть Евгения?

– Это вы… Я брат Жени, Михаил. Проходите.

Она прошла в квартиру, растерянно смотря по сторонам.

– Вы такая, как он вас и описывал. Женя много говорил про вас, говорил, что вы его судьба… Видать, так оно и было…

– О чем вы, где он?

– Женя умер. Несколько дней назад. Он заразился… когда спасал вас…

Крайний спаситель


Марина Анохина / Menada


– Нам нужно больше качественной еды для больных.

Виктор сидел в своем кабинете. В руке он сжимал старенький кнопочный телефон.

– Завтра все будет. Только не волнуйся, ладно? Тебе нужно держаться, – отвечал из телефона заботливый женский голос. – Доставим вместе с лекарствами.

– Когда это закончится? – он устало вздохнул. – Ладно. Мы должны быть сильными и стараться ради пациентов. Позаботься о безопасности. Я видел новости, все выглядит ужасно. Если бы только они дали нам больше времени…

Перестав сокрушаться, он положил телефон на кипу бумаг. Тяжелая смена должна была закончиться на диванчике в его кабинете. Как же он скучал по дому.

Перед вечерним обходом худенькая медсестра подметила, что у них заканчивается амброксол. Виктор отмахнулся, сказав, что поставка будет завтра, удостоверился, что в маленьких пластиковых чашечках на металлической тележке были все нужные лекарства, и отправился на обход. Помогали ли эти таблетки? Кому-то да, кому-то нет. В любом случае, вакцины все еще не было, а последний излечившийся пациент был выпущен из инфекционного отделения месяц назад. И даже его ждала не самая приятная участь.


Каждый раз на обходе главврача заваливали одними и теми же вопросами. Что происходит? Когда будет вакцина? Когда это все, наконец, закончится? Виктор не мог дать ответ ни на один из этих вопросов, но старался внушить им надежду. Люди молча кивали, забирали свои лекарства и возвращались на койки по ту сторону стеклянной стены.

– Виктор Саныч, вы видели? На инфекционный центр в Нижнем напали, – обеспокоенно спрашивал мужчина, глядя на свою горсть лекарств. – Смели подчистую.

Врач кивнул, он знал больше, чем они, но распространить эту информацию означало посеять панику.

– Меня больше беспокоят перебои в электричестве, – пробурчал он себе под нос, и в этот же момент свет угрожающе моргнул. – Отставить волнение, сейчас все починим.

Во всем коридоре повисла тьма. Тишину то и дело нарушал громкий кашель, возня и возмущенные возгласы. Затем галогеновые лампы стали зажигаться одна за другой с характерным для них звуком, и все присутствующие облегченно выдохнули.

Еще одна изолированная палата и небольшое открытое окно в такой же изолированный мир. Поднос с медикаментами падает из худощавых рук медсестры, когда она заходится в мокром, хриплом приступе кашля. Маска на ее лице вздымается, в отчаянном вдохе слышен шум начавшегося процесса болезни.

Приходится в спешке принимать меры. Еще один сотрудник по ту сторону карантина. Новый персонал поступает с еще большим трудом, чем медикаменты.

Свет снова гаснет и больше не возвращается.


– Вить, только аккуратнее крути, нежнее, – бубнил в телефоне голос друга из НИИ по разработке вакцины.

– Лучше бы новый генератор привезли. Я врач, а не электрик, чтобы знать, как эту рухлядь чинить, – огрызнулся он, но спустя некоторое время и пару советов по телефону, электроустановка запыхтела.

– Спасибо. Не знаю, что я буду делать, если в следующий раз не запустится.

– Лучше сразу мне звони, – Виктор слышал, как друг улыбается, но буквально на последнем его слове в их разговор ворвалась сирена и голос на другом конце разговора сорвался на мат и крик.

Прошла уже пара минут, а мужчина все стоял, уставившись в черный погасший экран телефона. Совершенно один. Растерян и подавлен. Еще один голос с той стороны стен исчез.

Телефон снова завибрировал в руках. Голос звонившей медсестры срывался, требуя срочно бежать к ней.

По прибытии Виктор обнаружил несколько сестер и больного, состояние которого вызывало стойкое опасение за его жизнь. Решено было провести интубацию трахеи. Не самая приятная процедура, но без нее было не обойтись.

Зараженная кровь виднелась на оборудовании, на полу и стенах, на одежде персонала. Виктор заметил, что брыкающийся пациент ранил его, уже когда очищал себя. Небольшая царапина, глубокую с такими ногтями не сделаешь, но и этого хватило, чтобы понять: все кончено.

Пациент скончался через пару часов. Виктор зафиксировал время смерти и попросил единственного медбрата упаковать тело как можно скорее, сам же отправился в свой кабинет и наконец лег на маленький диванчик. До конца смены оставалось еще полтора часа, но какой от этого смысл теперь? Подкравшееся чувство тревоги, озноб, выступивший на лбу пот – вот что сейчас волновало Виктора. Вирус точно мутировал, он заметил это не так давно по новым симптомам.


Снова сирена. Она вывела врача из забытия, и тот схватился за телефон, лежащий на его груди, однако оглушительные воющие звуки доносились отовсюду, но не из динамиков смартфона.

Хватило сил только для того, чтобы встать с дивана и оглядеться. Комната кружилась в полумраке. Сирена пробирала врача до костей, и все его тело дрожало от потустороннего холода.

Пять или десять минут спустя дверь в кабинет вышибли.

– Лежать! – раздался глухой крик из-под маски, и Виктора встретил вздымающийся ему на встречу пол.

Он безвольно смотрел, как правительственный спецназ роется в его бумагах, освещая себе путь фонарями, и пытался услышать их голоса.

– Штурм укрытия зараженных прошел успешно. Сопротивление не оказано, потерь нет. Начинаем зачистку.

Звуки выстрелов и крики из блока с пациентами порезали монотонный вой. Перед тем, как темнота навсегда окутала его глаза, Виктор прошептал одними губами:

– Если бы вы дали нам больше времени…

Новая Ева


Татьяна Нескоромная

vk.com/tanianesk


Два месяца удаленной работы. Гора документов, ноутбук и неизменная чашка кофе – все, что у меня было, чтобы выжить в прямом и переносном смысле. Дети на даче с бабушкой, муж-моряк завис на корабле в Аравийском море, а я стучала каждый день по клавишам, сводя дебет с кредитом и подсчитывая убытки разных контор.

Все, на сегодня хватит! Я потянулась так, что хрустнули позвонки, закрыла ноут, взяла свой сотовый и набрала мамин номер. Из телефона вместо Стаса Михайлова раздались звуки похоронного марша. Я чуть не выронила телефон, по спине побежали мелкие противные мурашки. Трубку никто не взял. Тогда я снова набрала номер. Стиснув зубы и постукивая пальцами по столу, прослушала бессмертное произведение Шопена до конца, но трубку все равно никто не взял. Непослушными пальцами я попыталась вызвать такси. Из телефона стали выползать те же ноты, приводя меня в состояние паники. Трясущимися руками я зашла в приложение Яндекс-такси, экран поморгал и потух, как единственная лампочка в темном вонючем подвале. Я снова попыталась набрать номер мамы, но связь окончательно пропала.

Я решила бежать на улицу и поймать хоть какую-нибудь машину. Пропуска у меня нет, придется соврать, что нужно срочно отвезти родителям лекарства. Я напялила свитер, не заметив, что он вывернут наизнанку, надела джинсы, пальто и кроссовки. Бросила в сумку пачку одноразовых медицинских масок (одну нацепила на лицо) и антисептик, надела резиновые перчатки.

Выйдя из подъезда, увидела, что весь двор усыпан похоронными венками. С трудом сглотнув вязкую слюну, я побежала в сторону аптеки. Раздался неясный гул, потом громыхнуло так, что я чуть не оглохла. Вот и аптека! Я взлетела по ступенькам, дернула на себя дверь с колокольчиком и упала на стул для посетителей, желающих померить себе давление. С трудом успокоив дыхание, подошла к окошку. Пусто! Спит она там, что ли?

– Девушка, мне срочно нужен анальгин! И пустырник! – закричала я в сторону подсобки, топчась на месте перед окошком. Умерли там все, что ли? Черт с ней, с аптекой, заскочу в магазин, куплю продукты и пойду ловить такси.

Я застыла на месте, как только снова оказалась на крыльце. В этот раз улица была усыпана какими-то темными хлопьями, похожими на кусочки жженой бумаги. С неба падали черные ошметки с запахом горелого мяса. По моей спине пробежал холодок. Я зажала рукой рот. Желудок противно сжимался, грозя вывалить наружу кофе и круассан с ванильным кремом, вернее то, что от них осталось. Я присела, сплюнула, подышала. Кажется, отпустило! Быстро пошла в сторону магазина, брезгливо наступая на черноту тротуара.

Резкий визг тормозов заставил меня подскочить на месте. Какой-то придурок в черных очках, маске и с всклокоченными волосами чуть не сбил меня на своей ржавой «ладе». Я ругнулась, а он быстро открыл дверь пассажирского сидения и скомандовал мне:

– Садись!

– Еще чего! – возмутилась я, сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди. – Иди ты лесом!

Он выскочил из машины, схватил меня за плечи и быстро потащил к открытой двери. От возмущения я не могла выговорить ни слова, а только орала и пинала его ногами. Он волоком дотащил меня до машины и стал запихивать на сиденье. Я изловчилась и укусила его за руку прямо через свою маску, за что получила сильный удар в нос. У меня потемнело в глазах. Он засунул меня в машину, но я выставила ногу, чтобы помешать ему закрыть дверь. Он пнул меня по ноге. Из моего носа капала кровь, от резкой боли в ноге я сжала зубы и застонала. Парень приоткрыл дверь, процедил:

– Сиди смирно! – он попытался пристегнуть меня ремнем безопасности.

Я схватила его за волосы и дернула. Он заорал и принялся меня душить. Его лицо было так близко, что я смогла разглядеть сквозь очки его маленькие глазки. От него сильно воняло потом, но мне уже становилось все равно. Мое тело непроизвольно задергалось.

Очнулась я в той же машине. Мои руки были связаны, нос распух, я еле дышала. Парень быстро вел машину. Открыв правый глаз, я увидела за окнами мелькающий лес со сломанными, как после бури, деревьями. Я, наверное, шевельнулась, потому что мой мучитель вдруг остановил машину, убрал с руля свои толстые короткие пальцы и развернулся ко мне.

– Ты еще не поняла, что никуда от меня не денешься, моя Ева? – приторным голосом сказал он и принялся снимать с меня маску.

Я вложила в свой взгляд столько презрения и злости, на какие только была способна.

– Я не Ева, ты меня с кем-то перепутал! – разговаривать было больно, но молчать я уже не могла.

– Дура, ты станешь новой Евой!

– Что за бред ты несешь?

Он оглядел меня с довольной ухмылкой и попытался погладить по груди. Я резко дернулась в сторону, сильно ударившись о крышу салона.

– Это не бред! Все умерли, понимаешь! Нет ни одного живого! Я объездил весь город, заходил в магазины, офисы, вламывался в квартиры – никого нет, только трупы. А потом я увидел тебя… – Он гадко засмеялся, снял очки и маску и приблизил ко мне свое изрытое оспой лицо с покрасневшими глазами. – Только ты и я! Ты и я!

Он захохотал, но потом вдруг закашлял и схватился за горло.

– Нет, – прохрипел он. – Этого не может быть! Я стану новым Адамом, а ты – Евой. И мы создадим новое человечество! Нет!

Я прижалась лбом к прохладному стеклу машины. Парень отчаянно кашлял и хватал ртом воздух. Я зажмурилась от летящих в мою сторону брызг. Эта скотина не оставила мне ни малейшего шанса выжить.

Дарт Вейдер или переписка с незнакомцем


Юлия Ломухина

vk.com/lomuhina


6 апреля

1: Хочу понюхать ежа. Есть ежик?

2: Нет, к сожалению, нету (((

1: Ой, извините, номером ошиблась!

2: Ничего страшного.

1: Значит, у вас нет ежа?

2: Нет, нету.

1: Очень жаль.


7 апреля

1: А дырокол у вас есть?

2: Нет, дырокола тоже нет, к сожалению.

1: Очень плохо. Купите себе, полезная вещь!

2: Как только закончится карантин, я сразу же пойду и куплю себе дырокол.

1: Я в вас верю!

2: Спасибо.

1: Хорошего вам дня!

2: Спасибо! И вам))


8 апреля

1: А у нас дождь пошел.

1: Я люблю гулять под дождем по городу, а вы?

2: Я тоже люблю, но сейчас пандемия, гулять нельзя.

1: Если гулять ночью возле подъезда с собакой, то можно.

1: Пойдемте погуляем.

2: У меня нет зонта.

1: А вы оденьте пакет на голову.

2: Наденьте.

1: Ну если хотите, наденьте.


9 апреля

1: Когда я была маленькая, я умела летать!

2: Не может быть!

1: Может! Я вам честно говорю)))

2: А потом что случилось?

1: Потом мама меня наругала, сказала, что это опасно. Я испугалась и больше не летала.

1: А вы умели летать?

2: Конечно. Все когда то умели летать.

1: А с вами что стало?

2: Я потерял свои крылья.

1: Как жаль ((

2: Ничего, у человека в течение жизни отрастают новые.

1: У вас отрасли?

2: Пока нет.


11 апреля

1: Кукуруза, картошка, морковь, майонез.

2: Хорошо.

1: Ковер, дерево, утюг, лазанья.

2: Очень мило…

1: Половое воспитание, огонечки, глаза, цветы.

2: Мироздание, унитаз, сомнения, конфеты.

1: Вы что, с ума сошли?


14 апреля

1: У нас в городе ни одного больного коронавирусом нет.

2: А у нас 138 человек с подтвержденной инфекцией.

1: Мне кажется, до нас ничего не дойдет.

2: Почему?

1: А я силой мысли отгоняю пандемию.

2: Отгони от нас тоже.

1: Я постараюсь.


15 апреля

2: Чем занимаешься?

1: Общественным трудом.

2: Каким?

1: Лежу и никому не мешаю. А ты?

2: А я пойду гулять с собакой, пойдешь со мной?

1: Пойду. Только у меня нет собаки.

2: Выгуливай утюг))

1: Неплохая мысль!

1: Меня остановили полицейские.

2: За что?

1: Сказали, что утюг выгуливать нельзя [прикреплено: фото утюга на улице]

2:))))))))


16 апреля

2: Доброе утро. Мы «общаемся» уже десять дней, а я не знаю, кто ты, сколько тебе лет, где ты живешь?

1: Привет! Я плод твоего воображения)

2: Ну как тебя зовут хотя бы?

1: Меня зову Дарт Вейдер! А тебя?

2: Меня зовут Люк!

1: Люк, я твой отец!

2: Noooooooooooo

1: ))))))))


18 апреля

ДВ: Ты умеешь рисовать?

Люк: Конечно.

ДВ: Нарисуй мне море.

Люк: [прикреплено: рисунок]

ДВ: Спасибо, оно прекрасно!

Люк: Пойдем купаться?

ДВ: Пойдем)))


20 апреля

ДВ: Ты спишь?

Люк: Да.

ДВ: Мне страшно.

Люк: Чего ты боишься?

ДВ: Я боюсь смерти.

ДВ: У нас в городе выявили первый подтвержденный случай коронавируса.

ДВ: Моя сила мысли не помогла.

Люк: Не бойся, все будет хорошо. Главное, будь осторожнее.


22 апреля

Люк: Такой прекрасный день! Солнце светит, птички поют. Чем занимаешься?


24 апреля

Люк: Привет! Ты все еще хочешь понюхать ежика?

[Сообщение не доставлено]


25 апреля

Люк: Где же ты?

[Сообщение не доставлено]


26 апреля

Люк: Хоть бы ты просто потеряла телефон. Вернись в мою жизнь.

[Сообщение не доставлено]


26 апреля

Люк: Я надеюсь, у тебя все хорошо.

[Сообщение не доставлено]

Виртуальная магия


Зинаида Живило

vk.com/writerbox


Сначала Витя радовался тому, что из-за карантина у него отменили уроки и даже контрольные, но очень скоро он понял, что месяц самоизоляции – это невыносимо.

Мама с папой гораздо строже проверяли его домашние задания, гулять было нельзя, долго сидеть за компьютером – тоже. Да и не хотелось, ведь он уже пересмотрел все видосики на ютубе и все сериалы. Даже игры ему надоели.

Он и представить себе не мог, что когда-нибудь наступит такой день.

Изнывая от скуки, мальчик слонялся по квартире, не зная чем себя занять. Он даже переделал всю работу по дому, а день все тянулся.

– Мам, ну мам! Придумай мне занятие! – канючил он.

По растерянному и уставшему маминому лицу было понятно, что это сложно.

– Даже не знаю, – нахмурившись сказала она. – Иди балкон разбери. Может, найдешь что-нибудь интересное.

Витя очень обрадовался такому поручению. Нет, в любой другой день он бы ни за что не прикоснулся к старым коробкам. Но сейчас балкон казался отличной идеей. Ведь, если открыть окна, это почти улица!

На антресолях было очень много хлама. Старые Витины игрушки, папино сломанное сверло, которое жалко выкинуть, мамины старые книги, тарелки и кружки с отбитыми краями и облетевшей позолотой.

Больше всего мальчика заинтересовала маленькая аккуратная коробочка, подписанная тонким почерком старшей сестры. Витя очень скучал по Алине, она была уже взрослая и год назад уехала учиться в университет.

Сестра собиралась приехать на весенних каникулах, но из-за карантина не смогла этого сделать. Мама часто звонила Алине, но Витя не подходил к телефону. Он ведь мужчина и не должен показывать своих чувств.

Витя украдкой вынес коробочку с балкона и спрятал в своей комнате. Потом для вида еще пошуршал на балконе, отдал маме ненужные, по его мнению, вещи и направился в свою комнату.

Он вытащил из укромного места коробочку и прочел на крышке: «Волшебные предметы».

– Забавно, видимо это ее детские игрушки, – прошептал он.

Внутри оказалось яблоко и флешка. Витя повертел яблоко в руках. Интересно: оно пролежало в коробке много лет, но при этом осталось красным и очень аппетитным. Мальчик не рискнул его есть, просто положил на стол.

А вот флешку без сомнений вставил в компьютер. Что-то щелкнуло, и экран погас.

– Ну вот, вирус, наверное, – разочарованно пробубнил мальчик и нажал на кнопку перезагрузки.

Вместо привычной заставки Windows на экране появился человечек в колпаке со звездами и в мантии, он часто моргал и осматривался.

– Ух ты! Какая крутая графика для старой игры! – Витя поводил мышкой и понажимал на стрелки, но ничего не произошло. И тут человечек постучал кулаком по экрану:

– Эй, ты меня видишь?

Витя вздрогнул, но не ответил, решив, что это просто игровая заставка. Человечек, между тем, молча всматривался в экран, а мальчик смотрел на него и грыз яблоко. Он всегда ел, когда волновался.

– Ты явно меня видишь! – возмущенно произнес маг. – Ты. Мальчик с яблоком! Чего молчишь?

– Тут что и вебка есть?! – ошарашенно выкрикнул Витя.

– Что есть? Слушай, помоги мне выбраться отсюда.

– А ты кто?

– Я Сизомор, колдун, – волшебник поклонился.

– А я Витя… шшш… школьник, – растерянно сказал Витя.

– О, какой дисциплине обучаешься? – спросил маг.

– Никакой. Я вообще дисциплину не люблю! Вставай, когда не хочешь, уроки делай, и все такое, – Витя закатил глаза и откусил еще кусочек яблока.

– Ааа, так ты не маг, – расстроено заключил Сизомор. – Значит, ты мне помочь не сможешь.

Витя был озадачен. Первый раз игра не говорила ему, что он избранный и единственный. И реплик никаких не предлагала. Но этот искусственный интеллект явно не идиоты писали, вон как шустро отвечает.

– А… как ты там оказался? – спросил, наконец, Витя.

– Меня заточила сюда волшебница, за то что я хотел захватить мир, – просто ответил маг.

– Так ты злой?

– Я не злой! Я властный, – Сизомор скрестил руки на груди. – Вот скажи мне, Витя, если я – лучший маг на свете, разве не могу я получить ма-а-а-ленький собственный мирочек, в котором все будут страдать?

Маг свел большой и указательный пальцы, показывая, насколько скромны его запросы.

– Наверное, можешь. Только ты не самый сильный маг, – рассмеялся Витя. – Ведь тебя кто-то сюда заточил. Значит, тебя победили!

– Меня обманули! Шарлатаны! Если бы в честном бою, так ведь нет! – Сизомор так разозлился, что из его ушей повалил пар. – Ой. Что это?

– Кто из нас волшебник? – Вите было так интересно, что он не заметил, насколько вкусным оказалось яблоко.

– Волшебник-то я. Но я думал, что здесь я лишен всякой силы, – нахмурился маг. – А получается, что нет? Где я, мальчик?

Сизомор достал из кармана волшебную палочку и взмахнул ей. У него в руках появились цветы, которые он тут же обратил в горстку пепла.

– Ты в компьютере.

– Ком-пу-тер? – переспросил маг.

Он произнес это слово, прямо как бабушка, и Витя хрюкнул от смеха. Сизомор злобно посмотрел на него исподлобья

– Прости. Компьютер – это электронное устройство такое. В нем все есть. И игры, и сериалы, и интернет. Еще через него работать можно и вообще много чего делать. Это… практически целый виртуальный мир.

– Мир? – колдун оживился и потер руки. – А люди тут есть?

– Конечно! – закивал Витя. – Целая куча людей!

– А как их найти?

– Хм, я не знаю. Я бы показал тебе, но ты занял мой рабочий стол. У меня все было на экране. А теперь тут только черный фон. И ты.

Маг осмотрелся и почесал в затылке. Ушел за экран, походил назад и вперед. Затем поднял свою волшебную палочку и, делая пассы руками, произнес несколько витиеватых фраз. У его ног появился серый квадрат с минусом.

– Ну и что это? – почесал бороду Сизомор.

А вот Витя знал! Он навел мышку на квадратик и нажал, программа свернулась.

– Эй! – заверещал маг. – Куда ты пропал?! Почему тут так тесно?

Витя нажал Alt+Tab, и маленький Сизомор появился в окне переключения задач.

– О! – тоненько сказал он. – Теперь я тебя вижу! Но что это за колдовство?

– Ты, наверное, программа или что-то в этом роде. Сможешь вылезти из окошка, пока я держу его?

Сизомор с опаской посмотрел вниз, аккуратно схватился ручками за край окна и спрыгнул на панель задач.

– Вот мой рабочий стол! – обрадованно сказал Витя.

– И как это работает? – спросил Сизомор, разглядывая разноцветные ярлыки.

Витя показал ему сериалы и компьютерные игры, в которые он играл. Научил пользоваться поисковиком и интернетом.

Оказалось, что Сизомор может входить в любое программное окно и делать там, что хочет. Например, он влез в одну из серий «Сверхъестественного» и с наслаждением убил обоих братьев.

Потом помог Вите выиграть гонки, взорвав все машины огненными шарами.

А еще ему очень понравилось пугать пользователей разными глюками.

– Знаешь, Вить, а здесь неплохо, – сказал Сизомор в конце дня. – Это тоже мир, и он мне подходит! Я останусь тут и захвачу его.

Он злобно рассмеялся, и вокруг его ног заплясали огоньки пламени.

– Я рад, что тебе нравится, – ответил Витя. – Жаль только, что твоя магия работает лишь в сети, и ты не можешь помочь нам с эпидемией. Я так устал сидеть дома. Но сегодня мне с тобой было очень интересно!

– Если честно, я бы и не стал помогать, – резонно заметил Сизомор. – Мне нравится, когда умирают люди.

– Точно, – вздохнул мальчик.

Сизомор молчал, о чем-то размышляя.

– Знаешь, кое-что я могу и отсюда, – наконец сказал он. – И раз уж ты в каком-то смысле освободил меня, а ваш мир мне больше не нужен. Я тебе помогу.

Сказав это, Сизомор щелкнул пальцами и, окутавшись черным облаком сажи, исчез с экрана.

Витя пробовал перезагружать компьютер, вставлял и вытаскивал флешку, но колдун больше не появлялся.

– Жаль. Это была очень крутая игра, – расстроился мальчик. – В какой-то момент я даже поверил, что он существует.

Витя оглядел комнату, ища себе новое занятие, и тут его взгляд упал на красное яблоко. Оно было абсолютно целым. Но ведь такого не может быть! Мальчик откусил от него кусочек и положил на стол. Через несколько мгновений яблоко снова стало целым. Бесконечное яблоко! Значит, Сизомор настоящий!


Неделю спустя по миру разнеслась великолепная новость: врачи обнаружили лекарство от коронавируса!

Новые таблетки растворяли вирус буквально за пару минут! Причем принявшие лекарство люди стали каким-то образом «заражать» других выздоровлением! Истребление вируса заняло всего пару дней. Это было невероятно!

Желтая пресса писала, что состав таблеток на упаковке поддельный.

«На самом деле оно содержит крылья летучих мышей и землю с кладбища», – писали журналисты. Но никто не обращал на это внимания.

Витя с удовольствием вернулся в школу и рассказал друзьям про Сизомора, но ему никто не поверил, хотя и похвалили за богатую фантазию.

В скором времени мальчик получил email без обратного адреса. В отличии от остальных конвертов, на иконке этого была маленькая сургучная печать.


Прости, что так долго провозился!

Я не знал, что в вашем мире уже вымерли драконы и исчезли единороги. Пришлось сильно переработать формулу исцеляющего зелья, которую я передал вашим врачам. Рад, что эти недоумки смогли ее изготовить.

Больше никогда не стану никому помогать, это мерзко. Ужасно. Но тебя я считаю другом. И даже взял бы в ученики, но ты для этого слишком добрый.

Будет время, загляни в мой замок на бокальчик зелья. Как я понял, ты можешь воспользоваться этим телепортом:

[ссылка]

Жду в гости,

Великий колдун Сизомор.

Спасение


Юлия Ломухина

vk.com/lomuhina


Анна сидела в кресле и читала детскую книжку с картинками. В комнату зашел отец, и у нее все сжалось внутри.

– Чем это ты тут занимаешься? – он пристально смотрел на нее своими пронзительными голубыми глазами.

– Я… я просто читаю, – с отцом было что-то не так. Он пах гарью, одежда его дымилась.

– Она читает! – в его глазах блеснул недобрый огонек. – Лучше бы помогла матери по хозяйству! Она целый день работает по дому, чтобы ты ходила в чистой одежде и хорошо ела!

С этими словами он быстро подошел, схватил книгу и швырнул ее в камин. Когда он подошел ближе, Анна заметила, что ресницы и волосы отца были опалены. Глаза его налились кровью, лицо покрылось красными пятнами.

– Неблагодарная скотина! Надо было оставить тебя в детском доме. Мы с матерью делаем все, чтобы ты была счастлива. Мы отдаем тебе всю любовь и заботу. Ты больше никому не нужна. Ты никогда никому не будешь нужна! – Его лицо и все тело покрылось волдырями. Они росли на глазах и лопались, выпуская мерзкую жижу.

– Ты всю жизнь будешь одна, слышишь меня? Мразь! – отец наклонился над Анной, из его рта, пузырясь, свисали слюни и падали на девочку. Он с обезумевшими глазами протянул руку, чтобы дотронуться до нее.

– Ты никому не нужна, кроме нас, Анна. Мы с мамой любим тебя… Я тебя люблю. Иди к папочке…

От отца пахло жженной плотью. Липкий ужас сковал каждый сантиментр тела Анны, не давая сдвинуться с места. Его лицо, черное с обезумевшими голубыми глазами, все приближалось к Анне. Он улыбался обгоревшими губами…


Анна с криком вскочила с кровати. Это был очередной кошмар. Просто плохой сон. Сердце ее билось слишком быстро. Анна отдышалась, немного успокоилась и пробормотала:

– Просто плохой сон.

В соседней комнате послышался детский плач. Наверное, Анна своим криком разбудила кого-то из детей.

– Утро, пора вставать.

Анна расстроилась, что дети проснулись слишком рано. Значит, сегодня она не успеет поплавать в бассейне, а это было единственным ее развлечением уже целый месяц.

Дом ребенка, в котором уже шестнадцать лет работала Анна, давно должны были закрыть. Осталась последняя группа, которую не успели расформировать перед пандемией. В ней было шесть маленьких детей в возрасте от года до двух.

Когда началась пандемия и объявили режим самоизоляции, детский дом закрыли вместе с детьми, поваром, прачкой и Анной Петровной – воспитателем. Оставили тех, у кого не было своих детей, но повара и прачку хотя бы отпускали домой на ночь, в то время как Анна работала круглые сутки. Обещали хорошо заплатить. Еду и предметы первой необходимости раз в неделю им доставляли волонтеры их маленького городка.

Они жили так уже целый месяц. Целый месяц Анна вставала в пять-шесть утра и не расслаблялась до самой ночи.

– Ну куда же ты, куда, мой маленький? – малыш с хохотом пытался убежать и спрятаться за шкафом. Анна догнала его и усадила обратно за стол. – Ну же, давай покушаем! Надо кушать, чтобы вырасти большим и сильным! Ты же хочешь вырасти большим и сильным?

Кроха изо всех сил выгибался и отворачивался от ложки с едой, в каше была уже вся одежда и щеки ребенка. Анна устало вздохнула и закрыла глаза. Предстояло накормить еще пятерых.

– Ну же, ешь! Тебе нужно поесть! – Анна схватила ребенка за маленькую голову и насильно засунула ложку каши малышу в рот, больно стукнув при этом по маленьким зубкам железной ложкой. Он выплюнул кашу и заплакал. Заплакал так громко и пронзительно, что остальные дети по цепочке тоже закричали. Раньше она без труда успокоила бы их: опыта работы с детьми раннего возраста у нее было немало. Но сейчас она в бессилии закрыла лицо руками, еле сдерживая собственные слезы. Нервы ее были на пределе.

Анна Петровна очень любила свою работу и детей, но сейчас она все на свете отдала бы за то, чтобы уйти куда угодно и больше не слышать детские крики и плач.

Тело ее ныло от усталости и постоянного напряжения. За день она не могла присесть ни на секунду, с маленькими детьми постоянно нужно быть начеку. Ночью она почти не спала, просто не могла уснуть от переутомления. А если и засыпала, то ей непременно снились кошмары. От непрекращающегося шума ее голова разрывалась на части.

Наконец, настал вечер. Анна победила еще один день. Хотя это больше было похоже на то, что день просто размазал ее по полу.

Уложив детей, она, как всегда, ушла в соседнюю комнату и, не раздеваясь, растянулась на кровати. Из-за боли в суставах Анне было тяжело пошевелить даже пальцем.


– Привет, принцесса. Тебе сегодня опять снился кошмар? – тихий вкрадчивый голос звучал в голове Анны уже не в первый раз. Сначала она испугалась, но потом решила, что богатое воображение таким образом пытается спасти ее от усталости и одиночества. Голос успокаивал уставшую женщину, разливаясь по воспаленному мозгу, как теплое молоко. Он всегда звал ее принцессой, и Анне это нравилось.

– Да. Очередной кошмар.

– Моя бедная маленькая Анна. Твои приемные родители испортили тебе жизнь. Из-за них ты так одинока и несчастна.

– Я знаю.

– Эти бедные дети… Скорее всего, их ждет та же участь. Они навсегда останутся сломанными и несчастными, как ты.

– Я не хочу об этом думать, – голос не первый раз заводил этот разговор. Анна в глубине души знала, что он прав, поэтому ей было больно его слушать.

– Эти дети, что спят за стенкой, будут страдать всю свою жизнь. Часть из них не выдержит и покончит жизнь самоубийством. Кто-то сопьется, кто-то сядет в тюрьму.

– Хватит.

– Представь, сколько боли их ждет в этой жизни.

– Я не могу им ничем помочь, – Анна села в кровати, глаза ее наполнились слезами. – Я ничего не могу сделать.

– Ты знаешь, как их защитить, принцесса. Есть только один способ их спасти.

Ее горло пронзила невыносимая боль. Такая боль возникает, когда изо всех сил пытаешься сдержать громкий плач бессилия. Слезы лились уже ручьями. Анна встала и пошла в соседнюю комнату, где спали ее милые ангелы.

Анна росла в подобном доме ребенка. Ее удочерила семейная пара в возрасте пяти лет. Они воспитывали девочку до совершеннолетия, а потом Анна уехала учиться в другой город и больше к ним не вернулась. В прошлом году они оба погибли – сгорели заживо в своем доме.

Как то раз, отец, сидя в кресле, позвал маленькую Анну к себе, усадил на одно колено и начал трогать. Он говорил, что очень любит ее, что она красивая, он трогал ее и себя. Отец сказал, что если она кому-то расскажет, он отдаст ее обратно в детский дом и все узнают, какая она плохая девочка. Что ее больше никто никогда не примет в семью. Приемная мать Анны обо всем знала и молчала.

Анна подошла к детям, мирно спящим в своих кроватках. Их ждет та же участь. Или нечто похуже.

Она гладила их по маленьким головкам и плакала.

Да, она знала, что нужно делать.

– Спаси их, принцесса.

Она разбудила детей своими поцелуями. Она любила их всех, как родных. Вместе они пошли в бассейн. Одного за другим Анна брала детей и держала их головы под водой, пока они не переставали шевелиться. Она рыдала в голос, но не останавливалась.

Когда настала тишина, та долгожданная тишина, которой так не хватало Анне целый месяц, она взяла острый нож и сама залезла в бассейн, наполненный маленькими, как-будто кукольными, телами детей.

Она разрезала вены на обеих руках.

Она собрала милых ангелов к себе поближе.

Она обнимала и целовала их.

– Теперь вас никто не обидит, мои маленькие, никто. Я обещаю.

Она закрыла глаза и обрела спасение сама.


Анна проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось, было трудно дышать. Это был очередной кошмар. Просто плохой сон. Она встала и пошла проверить детей. Все было хорошо, ангелы мирно сопели в своих кроватках.

Она тихонько закрыла дверь спальни и вернулась в свою кровать. Слава Богу, что это был всего лишь кошмарный сон. Когда же закончится пандемия? Эта самоизоляция любого сведет с ума. Глаза и все тело болели от усталости. Сегодня она больше не сможет уснуть.

– Привет, принцесса.

– Привет, голос.

На передовой


Юлиана Еленина


Пролог

Когда у тебя нет ни семьи, ни друзей, ты в какой-то мере свободнее прочих.

Ты волен выбирать дорогу. Героем станешь или злодеем. Спасешь этот мир или уничтожишь.

Какой выбор сделаешь ты?


29 марта

Когда в моем городе появился первый зараженный, министерство кинуло клич, призывая самых отчаянных. Нас заманили не деньгами, о нет! Это был наш шанс доказать всем, что мы герои!

Какие деньги могут сравниться со всеобщим признанием? Скажу честно, я иду в ряды добровольцев за своей порцией. Хочется совершить что-то стоящее и увековечить свое имя в учебниках, подобно Флоренс Найтингейл.

Прожить месяц в госпитале, работая с зараженными, без отдыха и сна. А после, когда придет другая смена, уйти в самоизоляцию на две недели. Мелькнула сумасшедшая мысль, что будет, если смена не придет? Бред. Я хочу нырнуть в этот омут как можно скорее.


30 марта

Нас завезли в первую городскую больницу в семь утра. Провели термометрию, записали показатели и данные каждого добровольца. Затем отправили в санитарную комнату. Выдали по комплекту защитной одежды: противочумный костюм, респиратор, шапочку, защитные очки и перчатки. Много перчаток.


31 марта

Стоило нам зайти в отделение, как тяжелые двери, будто створки огромной ракушки, захлопнулись за спиной.

В боксе лежала всего одна женщина. Ничего сложного.

И было действительно легко. Весь день мы маялись от безделья и духоты в отяжелевших костюмах. То и дело хотелось снять тугой респиратор. Лоб покрывался испариной. Мягкую кожу саднило от плотно прилегающих средств защиты. Очки запотевали от дыхания.

Женщина глядела на нас виновато и все пыталась оправдаться:

– Ну я же не знала, что все так серьезно! – повторяла она. – Это был всего лишь отпуск!

Я ни в чем ее не виню. Наоборот, даже рада, что в моей жизни появилась цель.


1 апреля

Привезли еще одну пациентку. Полуослепшую от тяжкого труда и полуоглохшую от неправильного лечения. Она в панике махала руками и все звала какую-то Аю, повторяя протяжные звуки широко открытым ртом.

Бешено вращая глазами, женщина пыталась хоть что-то увидеть, до сих пор не привыкнув к своей беспомощности.

С каждым часом ей становилось все хуже. Ближе к вечеру мы подключили ее к аппарату ИВЛ.

– Вот что бывает, когда пытаешься скрыть болезнь. Самолечение – путь к вымиранию, – печально произнес доктор. Имени его я не знаю. А спрашивать у него было неудобно.


4 апреля

Каждый день, отрубленный от общего течения жизни, похож на предыдущий. Мы просыпаемся в семь утра, проверяем наших пациентов, выполняем назначения врача и документируем… Мы записываем все. От состояния пациентов до собственных жалоб и показателей.


5 апреля

Количество заболевших достигло десятка. По пять человек на две медсестры. Не так уж и много. В терапии бывает куда больше. И тем не менее, каждый подъем стал даваться с огромным трудом. Времени на дневник почти не осталось.

Еду нам поставляют по пять раз в день, через санитарный коридор. Анюта, уборщица, а нынче младший медперсонал, забирает теплые кастрюли и раздает еду.

Мы питаемся отдельно от пациентов в изолированном помещении. После полной разгерметизации, санитарной и гигенической обработки и смены одежды. Только на время приема пищи, наконец, можно снять ненавистный респиратор. Остывшую еду греем в микроволновке.

Из-за недостатка чистых защитных костюмов едим редко. И молча. Обсуждать нечего. Телефоны, как источник инфекции, пришлось оставить вместе с одеждой в отдельном боксе, мы не видели их с самого первого дня. Поэтому новости извне мы узнаем от вновь поступивших. Если те, конечно, в сознании.


12 апреля

Вторая неделя вынужденного заточения прошла незаметно. Доведенные до автоматизма ежедневные ритуалы занимают почти весь световой день. Это при том, что темнеет теперь только после семи вечера. По двенадцать часов на ногах без возможности присесть.

Из-за роста количества пациентов нам добавили еще двух медсестер и одну санитарку. Врач все еще один.


17 апреля

Начали умирать пациенты. Их количество возросло до двадцати пяти человек. А аппаратов ИВЛ – всего пятнадцать. Врач звонит по стационарному телефону каждые сутки, требуя предоставить оборудование, но брать его негде.

Я не плачу, нет сил. Просто жду, когда придет новая смена и я, наконец, отправлюсь домой.


29 апреля

Смена не пришла. Стационарный телефон разрывается от звонков администрации. Врач кричит, что мы не выдержим больше ни дня. Он просит сменить хотя бы медсестер и санитарку. Сам готов остаться на неопределенный срок. Я восхитилась этим человеком.

А потом подумала, почему не могу остаться и я? Раз его самопожертвование так велико, то что мне мешает? И, мягко опустив палец на рычаг сброса, сообщила:

– Валерий Николаевич. Раз менять нас некому, я вас не брошу.

– Я не знаю, что будет завтра, Игнатова. Пациентов может быть сотня, тысяча! Ты просто не выдержишь!

– Надеюсь, до этого не дойдет.


1 мая

Мы остались на второй месяц. Мы все. Даже санитарки попросили передать семьям, чтоб не ждали.

Мы трудимся, словно роботы, до упада. Спина ноет от стоячей работы, голова кружится от недостатка кислорода. Бактерицидные установки сушат воздух так, что в глазах все расплывается. Из окна на нас глядит обычный город, разве что чуть более пустынный, чем всегда.


10 мая

Оказывается, жить взаперти, без связи с миром, сложно, даже если снаружи тебя никто не ждет. И уж тем более невыносимо, когда есть тот, кто остался дома.

Поэтому я не осуждаю Анюту, когда слышу, что она украдкой плачет по ночам. Дома ее ждут дети и любимый муж. Иногда он приезжает к окнам больницы, и они подолгу разглядывают друг друга через окно.


17 мая

До карантина я была нелюдимой. Редко выходила из дома без веской необходимости. Не заводила друзей и семью. Не красилась и не наряжалась, довольствуясь лишь работой. И пусть я всю жизнь добровольно жила в самоизоляции, но… У меня был выбор! А поняла я это только сейчас.

Я хочу изменить свои привычки. Выйду отсюда – надену лучшее платье. Накрашу ресницы и губы. И пойду гулять. Если, конечно, когда-нибудь выйду.


Эпилог

Дневник А. Ю. Игнатьевой был найден в уцелевшем сейфе для документации на руинах сожженного разъяренными повстанцами госпиталя для коронавирусных больных.

Некуда бежать


Света Кудрякова

vk.com/s_kudry


Единственной любовью в ее жизни был бег. Ну как любовью, такой сильной отдушиной, что после тяжелого, напряженного и полного суеты рабочего дня ей больше ничего не хотелось, кроме как надеть любимые кроссовки и отправиться в соседний парк. Бежать, бежать, наслаждаться ветром, нежно обдувающим лицо, слушать щебет неугомонных птиц, чувствовать, как ноги наполняются приятной тяжестью… А потом приходить домой, принимать душ и уставшей, но счастливой от этой наполненности и одиночества, падать на кровать.

Это был ее релакс, ее кайф.

Она была уверена: ничто в мире, ничто в жизни не сможет отнять у нее это ощущение. Даже мысли такой в голове не мелькало… До тех пор, пока люди всего мира не оказались запертыми в своих квартирах.

Сначала все это казалось каким-то странным фарсом, игрой, несмешной шуткой. Но с каждым днем ситуация становилась все серьезнее.

– Привет, дорогая, – подруга позвонила рано утром. – Сидишь? Ага, и я сижу. Дурею. Думаю, японский выучить или записаться на курсы вязания?

Она громко хмыкнула в трубку и предложила лучше попробовать научиться варить борщ. Подруга отвратительно готовила.

– Ну ты как всегда! Позвонишь тебе поныть, поддержки попросить, а ты только поддеть пытаешься, – подруга готова была обидеться, но передумала. – Слушай, а ты-то что? Уже освоила что-нибудь на карантине? Сейчас как сети социальные ни откроешь, каждый – то кузнец, то повар, то стюардесса семейного судна!

Подруга громко захохотала и вызвала у нее легкую улыбку.

Действительно, мир перестраивался на рельсы новой реальности, все больше уходил в онлайн, каждый искал новые грани себя.

Она же только смотрела в окно целый день и думала о том, что до боли в икрах хочет одного – бежать!

– Ну и что ты тупишь? В сети полно таких же повернутых, найди себе тренера, пусть научит по квартире бегать, – подруга опять залилась своим заразным и беспечным смехом. – Ой, давай перезвоню, начальник на другой линии.

Утром она встала со странным чувством: ноги ныли, их тянуло, а идея подруги не выходила из головы. И правда, как она сама не додумалась найти клуб или человека, который так же любит бег и сможет помочь. Пусть это будет активное кардио или еще какие-то штуки, но ноги вспомнят любимый бег.

Она включила ноутбук и ткнула на первое попавшееся предложение. Это был парень по имени Кирилл, он предлагал новую домашнюю методику тренировок и говорил о том, что акцент будет сделан на большую активность. Она написала: «Я так скучаю по бегу, вы сможете мне помочь?»

А дальше понеслось… Первое занятие проходило в Zoom, она и Кирилл тренировались в компании еще двух девушек. Он был настоящим профи, так же сильно любил бег и очень скучал по полумарафонам, без которых раньше не проводил ни дня.

Потом девушки как-то сами слились, и они с Кириллом продолжили тренироваться только вдвоем. Чего только не было придумано! Она теперь знала, что километр по ее квартире – это 65 кругов, что, если бежать на месте, болит спина, а если не слышать Кирилла больше, чем три часа, ныть начинают не только ноги, но и сердце.

Она и не заметила, как все чаще и чаще после бега по квартире с хохотом и спорами, а потом изматывающего кардио, они переходили на болтовню ни о чем. Она узнала, что Кирилл живет в соседнем районе, в ее городе! Как? Как из тысячи предложений и возможностей она наткнулась именно на него? Оба до сих пор удивлялись и списывали все на шутки судьбы. Один раз Кирилл даже предположил, что вся эта эпидемия, весь карантин создан только для того, чтобы они встретились.

Она долго смеялась над этой шуткой, а потом всю ночь не могла уснуть, ведь это так похоже на правду…

На восьмой тренировке они решили, что точно встретятся, до конца самоизоляции оставалась буквально пара дней.

Она ждала с нетерпением: достала все свои платья, наряды, полдня мерила, выбирала, первый раз за все это время пожалела, что парикмахерские закрыты.

– Ну что, завтра, уже завтра, мы побежим с тобой по парку! – Кирилл радовался не меньше нее и даже показал, что кроссовки стоят у двери и ждут своего часа.

– Да, это будет лучший забег в этом году, – попыталась пошутить она, но не могла избавиться от навязчивого чувства тревоги.

Через час они узнали, что режим самоизоляции снова продлили.

Мотыльки


Александра Лимонова

vk.com/akkiroy


Человек от рождения не знает ни вкуса пищи, ни цветов, ему нужно время, чтобы понять, что такое счастье, любовь или утрата. Единственное, что мы знаем и в чем не сомневаемся – это страх. С самого детства мы придумываем способы борьбы с этим черным зверем, включаем свет глубокой ночью, прячем ноги под уютное одеяло, но неминуемо проигрываем.


Женя никогда не соревновалась, не стремилась занять место под солнцем. Она могла создать его себе сама. Свое личное солнце, потому что заслужила. Вот и сейчас она сидела с тугим пучком на голове и в пижаме с вытянутыми коленками, стучала по клавишам ноутбука, потому что никакая пандемия не способна нарушить ее график. Правда жизнь в режиме домашней изоляции все же внесла некоторые коррективы: Женя теперь просыпалась после полудня, а ложилась спать глубоко за полночь.

Работа была почти завершена. Девушка сняла очки и потерла переносицу. Потянувшись, она встала и отправилась на кухню за кофе. На часах было около часа, так что она еще планировала посмотреть какой-нибудь фильм.

Попивая кофе, девушка смотрела в окно, внизу прошла шумная тройка молодых нарушителей карантина. Их голоса долетали до четвертого этажа с такой четкостью, что Женя могла разобрать каждое похабное слово, сказанное ими. Телефон, который она переводила в беззвучный режим на время работы, начал отрывисто вибрировать, будто кто-то через него передавал сообщение на азбуке морзе. Женя не спешила брать его в руки, такая канонада сообщений не могла значить ничего хорошего.

Так и не пересилив любопытство, она все-таки взяла телефон в руки и открыла чат. Ее коллеги активно обсуждали новый приказ губернатора, назначение выплаты МРОТ. Вариант остаться без работы и жить на одиннадцать тысяч с копейками немного пугал Женю. Оттого бодрость духа пришла незамедлительно, она решительно забрала недопитую кружку кофе и пошла доделывать работу. На ходу записала голосовое сообщение: «Ничего себе, офигеть, что делать будем?»

Когда она вернулась в комнату, то обнаружила гостя: вокруг настольного светильника кружил и бился мотылек. Она удивилась и, наблюдая за незваным насекомым, случайно поставила кружку мимо стола. Та со звоном разлетелась вдребезги, заляпала кофейной гущей шерстяной ковер, испортила кремовые с перламутровым отливом обои.

– Нет, нет, нет! – воскликнула она. – Ну почему?!

Телефон продолжал вибрировать, а Женя – ругаться. Наконец выговорившись, она ушла за тряпкой. Все оттереть было невозможно, поэтому распаленная девушка повернулась к злосчастному мотыльку, чтобы, тряся кулаком, высказать все, что она думает о нем и его летающей родне. Но увидев вместо одного пять, она оторопела. Бросила тряпку на пол и начала рассматривать комнату, чтобы понять откуда эти твари лезут.

Телефон продолжал разрываться. Она взяла его в руки и с удивлением обнаружила, что львиная доля сообщений была адресована ей. Было что-то не так с ее голосовым сообщением. Она воспроизвела его, и сердце Жени забилось чаще. На записи отчетливо был слышен за ее голосом еще один. Она не могла разобрать слова, но шипение из динамика было точно чьим-то шепотом.

Не помня себя девушка пулей выскочила из комнаты, по пути щелкая всеми выключателями, до которых дотягивалась. Ее трясло мелкой дрожью, к горлу подступила тошнота. Бездумно, словно на автопилоте, она обулась и принялась натягивать куртку на пижаму. Услышанное ее настолько напугало, что она была готова уйти в ночь, неизвестно куда. Сейчас Covid-19 пугал ее меньше всего. Немного отдышавшись, она похлопала себя по щекам.

– Ну же! Соберись, – сказала она сама себе. – Это просто какие-то помехи или те самые мотыльки. Ты взрослая женщина, вернись за работу!

И она пошла обратно в комнату, потому что, какая бы паранормальная чертовщина ни происходила, без работы, к тому же во время всеобщей изоляции в стране, она попросту умрет с голода.

Женя аккуратно зашла и села перед компьютером, в куртке и кроссовках. Чат наконец успокоился, мотыльки прибавили в количестве и беспощадно бились теперь и о люстру. Черный матовый экран ноутбука не предвещал никакой беды. Женя протянула к нему руки. Экран включился сам по себе. Ей сразу в глаза бросилась фраза напечатанная не ее рукой: «Меня видно только в темноте». Женя отпрянула от компьютера, как от ядовитой змеи. Мотыльки кружили у нее над головой, как улей пчел. Леденящий ужас сковал ее тело, она пятилась назад на ватных ногах. И тогда над самым ухом прошептали: «Я здесь».

Сердце пропустило удар, Женя молниеносно вылетела в коридор, врезалась в дверь, замок не слушался. Когда он все-таки поддался – дверь открылась всего на несколько сантиметров. Женя в истерике начала колотить и бить по ней ногами, пока не поняла, что открыть дверь мешает латунная цепочка. Девушка быстро захлопнула дверь, но теперь треклятая цепочка застряла и Женя никак не могла ее сдвинуть с места. То, что должно было защищать ее дом, теперь не выпускало из ада наяву. Ломая ногти, еще не чувствуя боли, она миллиметр за миллиметром тащила собачку на себя. Наконец цепочка с щелчком поддалась, и Женя, с силой толкнув дверь, выбежала на площадку. Дверь с грохотом ударилась о соседскую, но девушка уже бежала вниз по лестнице, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки.

Она бежала и бежала, а этажи не кончались, сердце бешено колотилось, в груди жгло от сбитого дыхания. Выбившись из сил, она упала и зарыдала от бессилия. Слезы текли бесконечным обжигающим водопадом.

Тихий шелест маленьких крыльев вернул ее к реальности. Женя подняла голову и увидела распахнутую дверь в свою квартиру. Этого не могло быть: она пробежала вниз несколько лестничных пролетов, но ее квартира, казалось, преследовала ее. Шелест усилился, нарастал, до тех пор, пока из коридора не послышалось глухое рычание. Женя не могла оторвать взгляда и смотрела на то, что появляется из ее квартиры. От ее лица отлила кровь, зрачки расширились и в ночной тишине подъезда раздался оглушительный крик.


Женя пришла в себя в комнате перед погасшим компьютером. Голова раскалывалась, тело затекло. Она с облегчением поняла, что это был всего лишь кошмар. За окном было уже светло, она раздвинула шторы, бормоча себе под нос давно устаревшую присказку «куда ночь, туда и сон». Чувствуя себя совершенно разбитой, она упаковала в сумку ноутбук, смотря на свои поломанные ногти.

– Я могла их сломать во сне, – прошептала себе под нос Женя.

Собрав немного вещей и переодевшись, Женя вставила в уши гарнитуру и подошла к зеркалу надеть маску. Щелкнув вызов на телефоне, поймала себя на мысли, что ей очень страшно смотреть на комнату за своей спиной. На другом конце провода ответили не сразу.

– Привет, прости что так рано… У меня тут проблемы. Можно, я у тебя пока поживу, понимаю, что карантин и все такое, но я здорова, честное слово! Нет, все хорошо. Так пустишь или нет? … Я обутая уже стою, – она засмеялась и, накидывая на плечо сумку с ноутбуком, уловила какой-то звук. – Я тебе потом все расскажу! Спасибо, люблю тебя.

Женя вытащила наушник и прислушалась. Из комнаты вылетел белый мотылек. У нее закружилась голова. Она вцепилась в ручку и открыла дверь, слыша, как за спиной нарастает шелест маленьких крылышек. Дверь хлопнула. Ключ повернулся в замочной скважине. Когда Женя ушла, штора в пустой комнате тихо поехала, закрывая окно и утренний свет.

А в душе я танцую


Алена Гришан

vk.com/dream_team95


– И куда ты теперь, Машуля? – спросила меня Катя, складывая вещи в коробку, как и я.

– Не знаю, не хочу об этом думать, – я повернула голову к окну. – Пока что решила пожить на даче. Буду гулять в сосновом лесу, слушать по утрам пение птиц…

– Да уж. Знаешь, мне как-то не по себе, – она провела глазами по комнате. – Раньше здесь кипела работа: постоянные звонки, встречи.

– Я заберу себе этот кактус на память. Ты не против?

– Что? А, нет, конечно, забирай. Кому он теперь нужен.

– Тебя подвезти?

– Нет, за мной заедет муж. Спасибо.

– Ну, тогда пока? Если что, номер знаешь, звони.

Мы с Катериной обнялись, и я спустилась к машине. Чемодан был собран мной с утра и уже ждал в багажнике.

– Ну вот и все, – я провела пальцами по рулю. – Пора.

Из офиса вышел охранник Вовка, закурил сигарету и достал мобильный телефон. Тоже, наверное, грустит.

С Вовкой мы устроились в компанию одновременно, было это лет десять назад. Тогда он даже предпринял попытку ухаживать за мной, но как-то не сложилось. Теперь наша компания признана банкротом. Все бы ничего, найти работу бухгалтера можно. Только в стране и во всем мире появился новый вирус. Корона-мать-его-вирус. Предприятия закрыты, люди отправились на самоизоляцию.

Пошел дождь. Сначала он накрапывал, но теперь, похоже, собрался перейти в ливень.

– Вовка! Чего стоишь мерзнешь? Прыгай ко мне в машину, подвезу!

Он сделал еще затяжку, прикрылся папкой с документами и добежал до машины.

– Ну привет, подруга! Тоже в отдел кадров приезжала?

– Почти. Забирала личные вещи.

– Куда направляешься? – он весело подмигнул.

– На дачу еду. А ты?

– К родителям.

В воздухе повисла пауза. Я включила радио. Играли «Ночные снайперы».


Все годы из ниоткуда в никуда

Стремится непокоренная звезда

И ждет одной-единственной любви.

И если не слабо – со мной живи!

Живи! Живи! Живи! Живи!

Живи! Живи! Живи!


– Маш, а ты чего такая мрачная? Расстроилась, что работу потеряла? – Вовка положил свою ладонь на мою. Его тепло приятно передалось мне.

– Да причем тут работа, Вов. Я же даже не знаю, что мне делать на этой даче! Печь топить не умею, дрова для бани не наколю. Ай! – я махнула рукой.

– Ну ты, это, не хандри давай, – пробубнил он. – Меня вон там высадишь?

– Да, конечно.

– Спасибо, что подбросила, – он вновь весело подмигнул и вышел из машины.

Слезы потекли сами собой. Было грустно и обидно, что даже Вовка бросил меня. Ведь намекала, как могла, на собственную женскую слабость. Даже песня была как на заказ. Если не слабо – со мной живи… Значит, слабо ему. А с виду парень такой крепкий. Старшим в охране был.

Я заехала в магазин, купила все необходимые продукты и вновь отправилась в путь. Свернув на знакомую проселочную дорогу, я завязла в грязи. Правое колесо прокручивалось и никак не хотело пускать меня вперед.

– Да что за день такой! – я со злостью нажала на гудок.

Сбросив с себя куртку и закатав рукава, вышла из машины и тут же оказалась по щиколотку в грязи. Взяла палку и начала откапывать колесо.

Потом вернулась за руль.

– Давай же, моя хорошая, не подведи! – я плавно нажала на педаль газа.

Подъезжая к дачному домику, я увидела, как из бани идет дымок. Кто-то явно топил и ждал меня.

Навстречу вышел Вовка с огромным букетом роз.

Я рассмеялась во весь голос.

– Решил скрасить мои будни на самоизоляции?

– Пока не научу тебя печь топить, да.

И вот тогда я поняла, что несмотря на сложившуюся ситуацию… в душе я танцую.

Рецепт


Татьяна Нескоромная

vk.com/tanianesk


Дни самоизоляции похожи один на другой, но это утро выдалось на удивление необычным.

Я включила чайник, поставила на плиту маленькую кастрюльку с водой и только протянула руку, чтобы взять с полочки коробку с овсянкой, как услышала чей-то сдавленный смех. Я, конечно, читаю на ночь всякую муть, но это не повод окончательно свихнуться. Я помотала головой и снова взялась за коробку. Коробка не поддавалась, словно ее кто-то держал с другой стороны. Я потянула сильнее. Коробка выскочила из моих рук, как пробка от шампанского, перевернулась в воздухе, осыпав меня молотыми хлопьями, и приземлилась на кухонный столик.

Послышался заливистый смех. Маленький лохматый человечек сидел на моей полке с крупами, болтал своими коротенькими ножками и хохотал, показывая на меня своим крошечным пальцем:

– Вот умора, ты такая смешная!

Не люблю, когда надо мной смеются, даже такие гномы, как этот! Я сердито стряхнула с волос овсянку и строго спросила:

– Ты кто такой и как сюда попал?

Человечек вдруг стал очень серьезным. Он надел очки, поклонился и вежливо произнес:

– Я – потомственный домовой, управляющий делами сказочных миров и соседних с ними государств. Зовут меня Пафнутий. Дело у меня к тебе, Василиса Никитична! Твоя бабуля Агафья Митрофановна попросила меня явиться к тебе и передать, чтобы ты нашла тетрадку ее заветную с рецептами мудреными. В той тетрадке содержится рецепт, как устранить заразу иноземную, что напала на государство Российское.

Я так и застыла с открытым ртом. Всегда подозревала, что бабушка моя была не из простых смертных, но того, что она и меня приобщит к сказочному миру, никак не ожидала.

– Тетрадку, говоришь? А почему бабуля сама не явилась?

Пафнутий только собрался дать мне дополнительные разъяснения, как вдруг из глубины высунулась длинная волосатая когтистая рука, схватила домового за льняную рубашонку и утащила в недра моего кухонного шкафа. Я закричала и бросилась на помощь, но среди пакетов с рисом, гречкой и манкой уже никого не было, только сверкали стеклами крошечные очки.

Из ступора меня вывел звук кипящей воды. Я выключила плиту – не до завтрака сейчас – и побежала в комнату, где хранилась коробка с бабушкиными вещами. Там, посреди гребней, зеркал и мешочков с сушеными травами, я нашла большую старую тетрадку. От нее пахло мятой и лавандой.

Я принялась искать нужный рецепт, аккуратно перелистывая ветхие страницы, как вдруг в комнату влетела огромная черная, как шунгит-камень, птица. Она вцепилась когтями в тетрадь, а твердым крючковатым клювом принялась клевать меня по рукам. От боли и неожиданности я чуть не выпустила тетрадь из рук. Раздался треск бумаги – и вот уже половина бабушкиной тетради улетела вместе с непрошеной гостьей в неизвестном направлении.

Мои шансы найти волшебный рецепт и избавить людей от коронавирусной заразы уменьшились в два раза. Нельзя было терять ни минуты, похоже, на бабушкину тетрадь объявлена настоящая охота!

Наскоро залепив пластырем кровавые раны, я заперлась в ванной и продолжила поиск рецепта. Среди советов: «Как избавиться от типуна на языке», «Как заговорить ячмень» и «Как устранить бородавку на носу» никак не находился нужный. Я уже отчаялась искать, как вдруг страницы завибрировали, перевернулись и перед моими глазами возник «Рецепт искоренения иноземной заразы». Я запрыгала на месте, как ребенок, и буквально впилась глазами в размытые строчки. Рецепт было невозможно прочесть: буквы и даже целые абзацы полустерты. Я застонала от бессилия!

В ванной странно забурлила вода и из стока начал подниматься грязно-пенный фонтан. Подхватив тетрадку, я поспешила вон. В дверь позвонили, потом еще и еще. Я заметалась по квартире, как дикая кошка с добычей в зубах. Окна закрыть, двери не открывать и срочно придумать способ прочесть бабушкин рецепт! Я забежала на кухню в поисках свечи, может, если нагреть бумагу, буквы проступят? Я переворошила все полки – свечей не было, но среди круп поблескивали маленькие очки домового Пафнутия.

Я осторожно поднесла к листкам очки, так, чтобы они фокусировали солнечный свет из окна. Текст заискрился, только бы не сгорел! Но, мгновение спустя, бумага ожила в моих руках, будто незримая рука прописала недостающие слова и абзацы. Схватив телефон, я сфотографировала рецепт и удовлетворенно выдохнула. Есть! Теперь мир будет спасен!

Без вайфая


Кэтрин Эрроу

vk.com/the_worlds_of_catherine_arrow


31 марта

Сегодня произошла поистине страшная вещь: у меня сломался роутер. В техподдержке сообщили, что прислать мастера у них нет возможности. Потому что (барабанная дробь) весь мир, и наша страна в том числе, сидит на самоизоляции из-за этого гребаного COVID-19. Сколько мне придется прожить без интернета – неизвестно. Поэтому я решила вести дневник: если вдруг не выживу, пусть хоть останутся эти хроники самоизолировавшейся без вайфая.


1 апреля

Телик – зло. Решила, что больше эту дрянь включать не буду! По всем каналам наводят панику и говорят, что либо мы все умрем, либо нас сначала оштрафуют, а потом мы все равно умрем. По рен-тв говорят о каком-то метеорите и черной дыре. По нтв – что во всем мире закончилась гречка и туалетная бумага. Я, конечно, человек не особо впечатлительный, но боюсь, что весь этот информационный мусор может свести меня с ума.


4 апреля

Во избежание соблазна порвала провод от телика и несколько дней пыталась медитировать на балконе. Узнала много нового о своих соседях. Оказалось, что одно из любимых занятий людей – это сплетни по телефону, а выход на балкон дает им ложную надежду не быть услышанными. Может, мне теперь книгу по психологии на эту тему написать? Или просто кого-нибудь пошантажировать?


5 апреля

Сегодня звонил мой начальник и возмущался, что, видите ли, я вовремя в отпуск ушла, как раз накануне пандемии, да еще и на электронную почту не отвечаю. Короче, злился он очень. Я, конечно, пыталась объяснить, что у меня модем сломался, но он обозвал меня лентяйкой и еще долго что-то говорил про возможности, оправдания, бла-бла-бла, ответственность. Я его толком не слушала, потому что поговорить он любит, а уволить меня все равно не сможет.


7 апреля

В город пришла весна, а вместе с тем и местные коты активизировались. Посмотрела я на своего Мурзика и решила, что не гоже его таким облезлым на свидания отправлять, поэтому решила устроить кошачий салон красоты.


8 апреля

Эксперимент не удался – кот отказался добровольно проходить процедуры, поэтому покраска и маникюр больше походили на средневековые пытки. Баба Фрося этажом ниже божилась натравить на меня общество защиты животных. В итоге, когда я пыталась искупать Мурзика, он, зараза, расцарапал мои руки в фарш и сбежал из квартиры через открытое окно. Так что теперь по нашему району гуляет розовый кот с фиолетовыми яйцами и когтями.


10 апреля

Нашла в шкафу мамину гитару и самоучитель к ней, сами понимаете, к чему я веду.


16 апреля

Было трудно, но я справилась. Разучила целых пять песен группы «Сектор газа». На пальцах мозоли, но результатом я довольна, буду давать концерт на балконе.


17 апреля

Концерт не удался. Сосед слева, дядя Миша, напился самогонкой и стал подпевать, ему вроде как понравилось. А вот его жене и бабе Фросе вообще пришлось не по вкусу. До сих пор не понимаю, как ей это удалось, но бешеная бабка закидала меня гнилыми помидорами и отчистками картофеля! Дядя Миша вообще получил скалкой по голове. Но самое странное то, что за всем этим с соседней крыши наблюдал розовый кот, и я готова поклясться, что он ехидно смеялся.


19 апреля

На компе были скачанные фильмы, решила их пересмотреть. Вдохновившись Томом Хэнксом из «Изгоя», сделала себе парня из подушки и назвала Вторником.


21 апреля

Все плохо. Вторник сказал, что я задолбала его своим нытьем, и он уходит. А я теперь даже поплакать в подушку не могу.


23 апреля

Заказала пиццу. А когда пришел доставщик, пыталась затащить его на кухню попить чай, парень кричал, брыкался и в итоге убежал. Так что сегодня я ем бесплатную пиццу.


25 апреля

Сегодня позвонили из головного офиса и сказали, что в течение дня придет мастер и починит модем. Сижу, жду.


26 апреля

Ура! Свершилось, все заработало, теперь я снова человек и могу общаться с другими человеками! Мастер вчера рассказал, что хотя до сих пор в стране самоизоляция, люди начинают потихоньку работать и возвращаться к нормальной жизни. Еще чуть-чуть и мы победим эту страшную заразу! На этом мои попытки вести дневник подходят к концу, теперь у меня есть интернет, так что читайте меня онлайн!

Не пара


Юлиана Еленина


Она мне не пара.

И все же я любил ее. Нет, не так. Обожал! Обожествлял! Я короновал ее, вверяя всего себя этим тонким пальцам. Она была моим миром, моим домом, моей жизнью.

Я был счастлив держать ее в своих руках, обнимать и гладить.

Мы проводили с ней ночи, встречали рассветы, провожали закаты. Я любил эту женщину не за внешность. Нет! Я любил ее за то, что называют душой.

Ее жизнь была связана с моей миллиардом нитей. Я целовал горячие полуоткрытые губы моей королевы. Ласкал обжигающее тело и был рад слушать сбивчивое дыхание.

Трепещущая душа госпожи билась в моих руках напуганной мягкой птичкой, пока я проникал в ее тело. В те моменты мы были одним целым.

Но эта любовь убивала мою королеву. Я знал. Это было сродни больному увлечению, зависимости, паразитизму с моей стороны.

С каждым днем я замечал все более глубокие тени в зеркалах ее души, лихорадочный блеск в глазах. Все чаще она переставала дышать от моих жестких ласк.

Я знал, что там, дома, где для меня нет места, ее ждет семья: муж, сын, мать. И каждый из них проклинал меня.

Но мне не хватало сил отпустить мою королеву. Я не мог отказаться от золота нежных волос, пахнущих летом. Эта женщина и была моим летом среди лютой, холодной, бесконечной зимы.

Я любил мою королеву такой, какой ее никогда не полюбил бы муж. Я готов был ради любви на все!

Даже убить.

Ее жаркие, пересохшие губы шептали мне:

– Уходи! – а после она теряла сознание в моих руках.

Я понимал, что со мной она погибнет. А я умру без нее.

– В мире миллиарды других людей! – неизменно спрашивала она. – Почему ты терзаешь именно меня? – повторяла моя любовь, бледнея от стальной хватки.

Мои глаза застилала ярость. Как она могла быть так слепа? Неужели она не замечала? Неужели она не чувствовала?

Я менял состав крови моего счастья, увеличивая лейкоциты и ввергая ее в небытие. Я заставлял ее биться в судорогах, остывать в агониях. А потом целовал бездыханное легкое тело.

Такое пленительное, теплое. Такое неожиданно холодное. В тот день я почти смирился с ее кончиной.

А потом моя королева распахнула глаза в последний раз.

Реанимация, врачи, лекарства… Я не смог бы смотреть на то, что сделал со своею любовью. И не смог бы простить себе ее смерти. Я ушел прочь, чтобы погибнуть. Потому что жизнь без нее не имела смысла.

И в последний раз обернувшись, услышал:

– Вирус отступил. Теперь у нее есть шанс выжить.

Антисептик для мозга


Анна Беляева

vk.com/ann_belyaeva


Так, проверим мой список.

Туалетная бумага – есть, на месяц хватит.

Гречка – есть, забила ей целый шкаф.

Тушенка – есть, заполняет весь стеллаж.

Охлажденное мясо – 10 кг – есть, но этого мало, а места у меня больше нет. Придется выкинуть часть одежды и шифоньер. Куплю вместо него морозильную камеру и сложу туда охлажденку. Займусь этим завтра, а сейчас пошла в интернет.


О! Интернет-магазин «Все для защиты от вируса». Отлично!

Защитные костюмы – 10 шт. – в корзину.

Перчатки латексные – 100 шт. – в корзину.

Маски – 20… нет 30… а, пусть тоже 100 будет – в корзину.

Блокаторы вирусов – 100 шт. – в корзину.

Антисептик…

Дорогой какой, зараза. Из золота они его делают что ли?! Ну, деваться некуда, а то потом вообще никакой не куплю. 100 шт. – в корзину.

Оформить покупку.


Может, ружье еще купить надо? Это ж все проделки темных. И чего они еще удумают, неизвестно. Вдруг отстреливаться придется. А правители наши – тоже не знаешь, до чего дойдут в своем заговоре. Истребить нас всех хотят, сволочи. Ладно, если Вселенной угодно, то куплю, а если нет – то, может, она меня сама защитит? Да, конечно, защитит. Я же женщина. Пойду юбку покручу, и Вселенная мне поможет.


Заказ приехал. Отлично, приступим. Маски, перчатки и пару пузырьков с антисептиком я положу возле входа, чтоб никогда о них не забывать. Блокаторы повешу на дверь, чтоб ни один вирус в мою квартиру не проник. А теперь начинаю санитарную обработку помещения.

Беру антисептик. Протираю двери, окна, полы, стены, потолок. Потолок протирать тяжко. Зато заразе негде будет притаиться. Готово. Блестит все, сияет. И воздух такой чистый, свежий стал. Хороший антисептик я купила. Не зря столько денег отдала.

Теперь телевизор. Чего это он показывать перестал?! О, включился. Только странно как-то. Психология, культура, животные… Что за хрень?! А где же новости о пандемии, о мировых катастрофах, сериалы мои любимые, передачи про правительство и НЛО? Наверное, какой-то сбой. Сейчас закончу дезинфекцию и разберусь.

Следующий на очереди ноутбук. Протру, как следует, чтоб ни в какой щелочке ни одной бактерии не осталось. Что за черт?! Исчезли все до одной закладки. Там было столько всего нужного: сайты магов, эзотериков, гадалок, подписки, благодаря которым я могла разбогатеть без усилий. И даже ни одной новости про вирус не осталось. Неужели правительство решило держать нас в информационном вакууме?! Ух, заговорщики проклятые!

Телефон проверю. Слава Богу, здесь все цело! Вот они, мои любимые мастера: гадалки, астрологи, нумерологи, маги многоуважаемые. Все свежие новости про коронавирус. И подписочки мои на людей, ведающих тайными знаниями о темных сущностях, правительственных заговорах, конце света. Все в моем телефончике сохранилось. Сейчас я его продезинфицирую и почитаю, что в мире творится.

Протираю добросовестно, ведь телефон мы чаще всего подносим к лицу. Готово. Теперь можно и новости почитать. Включаю. А куда все делось?! Только что было же! Да что за чертовщина такая творится! Не иначе, как темные до меня добрались.

А что тут у меня на антисептике написано? «Антисептик суперсильный. Удаляет до 100% вредных бактерий, вирусов и мусора. Способ применения: тщательно протрите все поверхности вашего дома, мебель и бытовую технику. Особенное внимание уделите телевизорам, компьютерам, радиоприемникам, смартфонам и планшетам. В последнюю очередь продезинфицируйте себя, начиная с ног и заканчивая головой. Голову обрабатывать не менее пяти минут. Повторять процедуру один раз в неделю. В особенно запущенных случаях – ежедневно».

Точно. Себя-то я не протерла. Раздеваюсь. Протираюсь. Обрабатываю голову.

Ой, а что это со мной? Мамочки родные! Легко-то как стало вдруг и радостно от чего-то. И мышление такое ясное, и цвета вокруг такие яркие. Только ведь пандемия везде. Грешно с такой легкостью да радостью жить. Страдают же все. Ой, ну и пусть страдают. А я буду жить и наслаждаться. Солнышко-то как ярко светит, и цветы распускаются. Весна на дворе. Счастье-то какое!

Смерть с доставкой на дом


Екатерина Симакина


Бойся, Адсон, пророков и тех, кто расположен отдать жизнь за истину. Обычно они вместе со своей отдают жизни многих других. Иногда – еще до того, как отдать свою. А иногда – вместо того, чтоб отдать свою.

(с) Имя Розы


«Ты дойдешь до своего почтового ящика, Марк. На тебе домашние штаны и темный свитер. Конечно, на улице весна, такое изменчивое время года. В почтовом ящике тебя ждет посылка. Уже несколько часов ждет, расторопный почтальон заходил рано, чтобы ненароком не встретиться с жителями дома. И когда ты донесешь свою посылку в дом, раскроешь ее, начнется моя игра».


Не знаю, сколько я простоял там, прочитав записку. Страх просочился в мое сердце почти моментально, я полностью утратил ощущение реальности. В голове царил хаос, мысли о болезни, тестах, возможном заражении семьи мельтешили в голове. Я наконец осознал, что за страх стоял передо мной всю мою жизнь, танцевал перед глазами невесомым призраком. Это был страх смерти. Как бы я сейчас ни храбрился и ни говорил, что ничего не боюсь. Черта с два, я мог потрогать этот страх, услышать его сухой кашель.

Смерть всегда ассоциировалась у меня с покоем и безопасностью, я даже верил, что ничто не сможет причинить мне вред, но это не так. Или, может, воспоминания, разбуженные скорой гибелью, оказались настолько яркими и сильными, что не смог прогнать образ себя в гробу.

Ночью температура увеличилась, состояние ухудшилось, а больничная кровать не придавала уверенности в завтрашнем дне. Мой диагноз подтвердили еще вчера.

Ровно сутки я живу с мыслью, что умру. Я напоминал себе корабль, застигнутый бурей в самом сердце океана. Порывистый ветер, от которого скрипят старые ставни, и все стены будто раскачиваются ему в такт. Даже не знаю, где я смог заразиться, ведь соблюдал осторожность, старался быть аккуратным. Я так заботился всю жизнь о качестве своей жизни, что забывал о смерти, но судьба мне напомнила. Я больше не увижу пожухлую траву на газонах, не вдохну сырой воздух улицы без примеси больничных запахов.

Такое странное и тревожное чувство, с которым пришлось столкнуться и переживать его, выплывая иногда из температурного забытья, помноженное на обреченность и несправедливость.


«Сначала мне хотелось, Марк, чтобы ты знал, что заразил тебя именно я. Но потом решил, что мне достаточно просто твоей смерти. Ты поселил страх во мне, я постарался оставить росток этого чувства в тебе. Оно очень холодное и очаровательное в своем ужасе. Я живу в нем уже много лет, тебе повезло больше. Читал бы ты побольше книг, ты бы знал, что не стоит облизывать пальцы при чтении, не смеялся бы, зная, что смех искажает твое лицо, вселяет в твое нутро демона.

Как тебя заботит чувство твоей защищенности и важности, но меня порядком злит пренебрежительное чувство к другим. Ты уже и не помнишь, как из-за тебя я оказался в инвалидном кресле и моя жизнь превратилась в тюрьму. Решетками мне служит сочувствующий взгляд матери, а кандалами – безразличие к жизни. Я умер там, на дороге, где ты меня бросил, но сейчас я наслаждаюсь твоей смертью, знай.

Марк, я отравил страницы книги. Вирус на бумаге живет пять дней, а ты любопытный, пролистал хоть пару страниц за эти дни. Мне важно, чтобы ты знал, что ты умрешь. Чтобы ты думал об этом. Никто и не будет искать твоего убийцу в условиях, когда умирает такое количество людей. Я просто буду наслаждаться этой мыслью. Ты умрешь. И это моя заслуга. Твой страх принадлежит мне».

Любовь на ниточке


Марина Анохина / Menada


Острее всего понимаешь ценность чего-либо, когда лишаешься этого. Так случилось и со мной. Я потерял возможность встречаться с друзьями, ходить на работу и даже в ближайший сквер. До последнего, как и все, наверное, я верил, что болезнь обойдет меня стороной. Нет, я ответственный человек, принимал все меры предосторожности и умудрился подхватить ковид от друга в магазине. По крайней мере, так сказали врачи. Теперь я covid-положительный.

Сначала подтвердился первый тест, затем и следующий. Симптомы у меня были как при самой легкой простуде, разве что температура доставляла некоторые неудобства. Однако карантин был необходим и мне разрешили провести его дома. Для того, чтобы все в доме знали, где живет зараженный, мою дверь опечатали, успокоив, что все необходимое будут приносить специально подготовленные люди.

То, что началось после этого, можно было прочитать в нашем домовом чате. Моя дверь стала причиной массовой истерии, вплоть до поливания входа в опечатанное жилище святой водой.

Жители требовали обработать подъезд, устроить массовую проверку всех в доме, какой-то умник вообще обвинил меня в том, что вынужден теперь переехать. Если честно, я был в шоке и понимал, что уныние наступает на пятки. Становилось немного легче только от прогулок по балкону, где я подолгу сидел и пялился на людей, то и дело снующих по улице.

Мне кажется, что каждый человек, вынужденный проходить около моей двери, сыпал на голову ее владельца тысячу проклятий. Это тяготило меня вкупе с одиночеством. А еще мне отказывались привозить сигареты. Лучшее время бросить курить? Нет. Лучше время поехать крышей.

День на третий, когда я вышел на балкон, увидел как о стекло бьется небольшой бумажный сверток на толстой нитке. Срезав его, я аккуратно развернул бумагу, ожидая увидеть там все что угодно, кроме этого. На бумаге был детский рисунок деревьев с птицами галочками и конфета баунти. Мне показалось, что это была самая вкусная конфета в моей жизни. Я тут же написал сообщение в чат:


«Татьяна Васильевна, передайте дочери спасибо. Конфета была очень вкусная».


К сообщению я прикрепил рисунок, который теперь украшал мой холодильник.

На следующий день история со свертком повторилась, как и через день. Моя жизнь наполнилась смыслом и радостным ожиданием. Каждый раз, проходя мимо холодильника, я улыбался.

Три дня спустя, когда приехала доставка еды и бумажные печати с моей двери ненадолго сняли, мне передали сложенный вдвое лист, наполненный словами поддержки. Мне желали скорейшего выздоровления и просили не обращать внимания на то, что говорят глупые люди. Я сидел на кухне и плакал, читая это письмо, наполненное чистым и искренним сочувствием.

Я продолжал скидывать фотографии своего холодильника в чат, а также благодарил анонима, оставившего в моей двери письмо. Казалось, что люди вокруг стали намного добрее. Нередко мне махали, когда я сидел на балконе. И вот так, сидя в своей квартире, запертый и лишенный всех старых контактов с окружающим миром, я обрел второе дыхание. Никогда раньше мне не приходилось чувствовать людей так близко к сердцу.

Иногда ко мне приезжали врачи, проверить самочувствие, но симптомы становились даже менее болезненными. Я думал, что шел на поправку.

Все изменилось, когда одним утром меня разбудило удушье. Сквозь хрипы прорывался отвратительный кашель, раздирающий и без того больное горло. Тело била дрожь не то от страха, не то от подскочившей температуры.

Я пролежал так около часа, пока дверь в мою квартиру не открылась и в комнату не ворвались белые пятна. До сознания доходили только образы, и я не сразу понял, что это были врачи. Картинки начали сменять друг друга, то ускоряясь, то, наоборот, замедляясь.

Перед тем как надо мной повис потолок машины скорой помощи, я увидел балконы дома, усыпанные обеспокоенными лицами. И болтающийся сверток около моего окна, который я так и не забрал сегодня.

– Выздоравливайте, дядя Дима! – отчаянно прокричал детский срывающийся голосок.

Я улыбнулся, узнав свою маленькую спасительницу, и закрыл глаза.

Жил на свете мальчик


Евгений Филоненко

vk.com/nikolupolec


Жил на свете мальчик, и в свою улыбку он вкладывал всю любовь, что была в его сердце. А любви той было столько, сколько не испытывает даже мать, увидев свое дитя в первый раз. Сколько не испытывает даже дитя, увидев свою мать в последний раз.


Он всегда держал спину ровно, но не любил смотреть сверху вниз. Он любил лютую стужу и нестерпимый зной. Он любил самую темную ночь и самый светлый день. Но больше всего он любил людей. Порой думалось ему, что вместо сердца у каждого человека внутри маленькое солнышко. У кого-то оно сияло ярко, а у кого-то еле теплилось в груди. Мальчик находил этих людей по звукам слез, падающих внутрь. И улыбался им.


Жил на свете мальчик, и он совсем не умел разговаривать. Или просто не видел в этом смысла. Зачем? Ведь, стоило ему улыбнуться, и окружающие начинали говорить вместо него. Они говорили о том, что любят. Говорили с энтузиазмом, воодушевлением.


Порой мальчик мало что из сказанного понимал. Но какая разница, ведь, когда человек говорит о том, что искренне любит, будь то работа, питомец, хобби, недавно просмотренный фильм, или даже другой человек, в его глазах горит огонь. И в этот самый миг люди становились еще прекраснее.


Жил на свете мальчик, и нет на всем белом свете ни одного человека, что не ответил бы на его улыбку своей. Вначале мальчика это удивляло, позже – пугало. Но с возрастом он понял, что жизнь – это не кино. И его способность окрасить самый непроглядный черный – в цвет неба, это то, в чем все сейчас нуждаются сильнее всего. Он – именно тот герой, что нужен этому городу.


Мальчик ходил в церковь по воскресеньям и часто молился. Он молился и задавал Богу один и тот же вопрос. Кто даровал ему эту Силу? Это дар свыше, или дьявол искушает его? Мальчик задавал вопрос и втайне боялся ответа. Он опасался того, что не сможет пережить, если вдруг узнает, что нечто настолько прекрасное, может быть скверным.


Жил на свете мальчик, и у него была миссия. И мальчик справлялся с ней хорошо. Ровно до тех пор, пока тень летучей мыши не накрыла всю планету. Так много боли мальчик не чувствовал никогда. Мальчик совсем перестал спать по ночам. Как можно спокойно спать, когда столько людей нуждаются в нем? Мальчик понимал, что не сможет спасти всех. Но это ведь не значит, что к этому не нужно стремиться?


И он стремился. Он дарил улыбки абсолютно всем и видел, как лица их светлели, а солнышко в груди начинало гореть немного ярче. В жизни мальчика было много запретов, но он был уверен в одном: никто не сможет запретить ему дарить любовь.


У мальчика были пожилые родители. И родители те посадили мальчика перед собой, как делали это, когда собирались сказать плохую новость. Они говорили очень много, про пандемию, про карантин, про высокую смертность среди людей их возраста. А потом на мальчика надели маску из ткани и строго-настрого запретили ее снимать. Мальчик написал на бумажке: «А что случится, если я сниму ее?».

– Тогда ты заболеешь, заразишь нас, и мы умрем.


Само собой, мальчик не рассказывал родителям про свои способности, не хотел пугать их. Но как же он будет помогать людям, если они не смогут увидеть его улыбку? Мальчику было страшно представить, сколько людей останутся совсем одни. Но еще больше его страшила смерть родителей. И он со слезами на глазах согласился.


На следующий день мальчик вышел на улицу. Город был окутан в печаль. Больно кольнуло в сердце. Он не сможет снять эту вуаль. Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшем будущем. Он шел по грустному городу мимо грустных домов, мимо грустных людей и пытался улыбаться им сквозь ткань, но это не действовало.


Вдруг на его пути появилась женщина, мимо которой мальчик не мог пройти. Она сидела на ступенях и плакала. Подобное мальчик увидел впервые. У этой женщины почти погасло солнце внутри. Она жаждала смерти. Как делал это много раз до этого, он сел рядом с ней. Она взглянула на него, а он подарил ей свою самую широкую и добрую улыбку. Но внутри нее ничего не загорелось. Она просто отвернулась и продолжила плакать.


Эй, хватит. Ты не одна. Я с тобой. Давай, я улыбнусь тебе, а ты расскажешь мне о всех-всех своих бедах. Не плачь. Не умирай. Это совсем не обязательно. Посмотри вокруг, мир прекрасен, ты прекрасна. Протяни руку – и вся любовь этого мира бабочкой сядет в твою ладонь. Твоя душа нужна, ведь она единственная в своем роде!


Но она не смогла услышать его через маску. Мальчик заплакал и убежал домой. Он сидел в своей комнате несколько дней. И все это время любовь стремилась из его сердца наружу. Ей было тесно. Мальчик вышел на балкон, снял с себя маску и громко закричал. И вся любовь, что копилась все эти дни, разорвала его на кусочки. И эти кусочки ветром разнесло по всему миру.


В то же мгновенье на другом краю Земли пожилой хмурый мужчина вдруг улыбнулся во весь рот.

– Ты это чего? – спросила его жена.

– Да кто его знает? Просто хорошо на душе.

Он улыбнулся, а вместе с ним, пусть всего на миг, улыбнулись все люди на планете. Им подумалось вдруг, а не пошло ли оно все? Пусть сейчас мир катится к чертям. Но мы-то еще живы. Все будет хорошо.


Жил на свете мальчик…

Черные птицы


Юлия Ломухина

vk.com/lomuhina


Продолжение истории «Жил на свете мальчик».


Создатель знал, что они скоро прилетят, он чувствовал. Одна за другой четыре отвратительные черные птицы с хриплыми криками сели на Дерево Мироздания. Они испокон веков затмевали своими огромными крыльями рассудок, сердца и души человеческие.

– Ну здравствуй, Создатель. Скучал?

Создатель ничего не ответил. Одна птица взмахнула крылом. Одно перо упало вниз. Тысяча смертей.

– А мы скучали.

Птицы затряслись от тихого смеха предвкушения.

– Давненько не залетали! Помнишь, как мы раньше развлекались? Чума, голод, войны? В этот раз мы принесли людям особенный подарок! Это корона!

– Почему вы прилетели? Разве сейчас все так плохо?

Вторая птица громко крикнула, сильно вывернув голову назад. Упало еще три пера. Еще три тысячи смертей.

– А ты разве сам не видишь? Ничего не меняется! Равнодушие, злость, жестокость, детоубийство, насилие. Мне продолжать?

Третья птица в возбуждении запрыгала на ветке. Перья падали уже без остановки одно за другим.

– Твои люди не слышат друг друга, не видят друг друга, не понимают. Некоторые сами мечтают о смерти, не ценят ничего, что ты им дал!

Создатель в растерянности смотрел на падающие перья. Хотел было кинуться их собирать, но вовремя одумался. Глаза его наполнились слезами бессилия.

– Скажи честно, ты сам-то доволен своими отродьями? Этого ты хотел?

Четвертая птица склонила голову на бок и вцепилась огненным взглядом в Создателя. Дерево Мироздания почернело, налившись болью. Создатель гладил его дрожащими руками, пытаясь успокоить.

– Но не все же такие. Мир меняется, люди стали добрее!

– Это ты про того солнечного мальчика, который любит улыбаться?

Птицы снова засмеялась. Вместе с перьями посыпались ветки высыхающего дерева.

– Убирайтесь прочь, уже достаточно смертей!

– Мы уйдем, когда посчитаем нужным.

Под деревом лежало уже больше двух сотен черных перьев.


Внезапно раздался детский крик, и все прекратилось. Птицы перестали смеяться, старик перестал плакать, перья перестали падать, дерево перестало болеть. Создатель широко раскрыл глаза от ужаса и упал на колени.

Казалось, что время навсегда остановилось, как и его сердце. Как смех страшных птиц. Как весь мир.

– Ты пожертвовал уже не одним своим сыном, спасая людей. А ты у них спросил, им это нужно было?

Одна за другой четыре черные птицы улетели обратно во тьму.

Создатель лег рядом с деревом, по-детски обхватив колени.

– А действительно, нужно ли?

Идеальный мир


Анна Беляева

vk.com/ann_belyaeva


2060-й год.

– А ведь когда-то мы гуляли по улице, – тяжело вздохнув, как-то сказала мне моя бабушка.

– По улице? – удивленно отозвался я.

– Да, мой дорогой, по улице.

– Но это же очень опасно, бабуля! Там куча разных вирусов, бактерий, и все болеют. Нам так рассказывали в онлайн-школе.

– Да, это так. Но мы наслаждались солнцем, ветром, воздухом. И не думали ни о каких вирусах и бактериях.

– У нас тоже есть солнце.

– Здесь оно искусственное. А у нас было настоящее, и это совсем другое дело.

– Настоящее солнце? А мама говорит, что оно радиоактивное.

– Отчасти это так. Но нет ничего прекраснее на свете, чем восходы и закаты. Или весна, когда с каждым днем солнышка становится все больше, и природа расцветает. А какое наслаждение поваляться жарким летним днем на пляже, залитом солнечным светом.

– А что такое пляж, бабуля?

– Пляж – это похоже на то, как ты пускаешь своего аватара в бассейн. Только вместо бассейна у нас были реки, озера, моря и океаны, и мы ходили на пляж сами, без аватаров.

– У вас не было аватаров?

– Нет. Они нам были не нужны.

– И как это было? Пляж без аватаров?

– О, это было прекрасно. Мы могли чувствовать под ногами горячий песок. Как следует нагревшись, люди шли в холодную воду, а иногда бежали и плюхались в нее с разбегу. Ощущать кожей ласковое прикосновение и свежесть воды в жаркий день – это чудесно.

– Бабуля, а ты когда-нибудь видела настоящий океан?

– Видела, дорогой.

– Что, правда?! Нам в школе рассказывали, что он очень страшный, с огромными волнами, хищными рыбами, и что раньше он убивал людей.

– Океан прекрасен. Но нрав у него суровый. Бывало, что он действительно обрушивал на людей цунами и нес опасность. А когда-то давал людям пищу и помогал выжить.

– Ух ты! Бабуля, расскажи еще про океан!

– Океан завораживает своей бескрайностью, загадочностью и колоссальной силой. Страх и восхищение – вот, что испытывает человек, глядя на океан. Стоя рядом с океаном, ты понимаешь, кто в этом мире настоящий хозяин. Он способен поставить на колени даже самого сильного властителя, самого мощного зверя, и он же дает жизнь самым маленьким и слабым обитателям нашей планеты. Он крушит огромные корабли и сносит целые города и страны, а в другой момент способен вынести на берег нескольких человек, уцелевших в кораблекрушении. Увидев океан вживую однажды, ты не сможешь его забыть никогда.

– А я когда-нибудь смогу посмотреть на океан?

– Вряд ли, милый. Теперь океан остался за пределами человеческого мира.

– Это потому что построили гигантские капсулы из-за того вируса?

– Да, – бабушка заметно погрустнела.


С тех пор я каждый день запускал своего аватара в бабушкину капсулу и просил рассказать мне об океане и о том, как жили люди до вируса, который охватил планету в далеком 2020 году. Бабушка рассказывала и иногда произносила слова, которые были исключены из лексикона в нашем мире как дезориентирующие молодое поколение и несущие в себе угрозу безопасности.

Я тихо хихикал над тем, как моя бабушка нарушает закон и, конечно же, никогда никому об этом не рассказывал. Я не знал тогда, что значат эти слова, но их звучание мне почему-то очень нравилось.

А однажды бабушку забрали роботы-полицейские. Мне не сказали, куда и зачем. Мама сильно и долго плакала тайком, все время повторяя:

– Я же говорила. Ну зачем она…

Больше я никогда не видел свою бабушку, но тех историй, которые она мне успела рассказать, хватило на то, чтобы коренным образом изменить мою жизнь.

Из школьных уроков я знал, что мир, который существовал до эпидемии, был чертовски опасен. И казалось совершенно логичным, что на него обрушился этот страшный вирус Сovid-19, унесший миллионы человеческих жизней. Руководители стран вводили запреты, чтобы остановить распространение эпидемии. Но люди не слушались, и вирус продолжал распространяться, неся с собой тысячи смертей.

Тогда правительства всех стран объединились и решили предпринять кардинальные меры для спасения человечества. В рекордные сроки по всему миру были построены огромные капсулы, стены и потолки которых отделяли людей от солнца, деревьев, рек, морей и океанов – всего того, что несет в себе опасность. И друг от друга. Каждая семья была помещена в отдельную капсулу.

Людям запретили выходить из них. Это контролируется с помощью чипов, вживленных каждому обитателю нового мира. Но у нас есть полупрозрачные аватары, которые могут свободно перемещаться внутри нашего капсульного мира и ходить друг к другу в гости.

Каждый из нас делает свою работу в онлайн-режиме, благодаря которой наш мир развивается. То, что невозможно сделать человеку, не выходя из своей капсулы, делают роботы. Роботы-парикмахеры, роботы-уборщики, роботы-массажисты, роботы-врачи, роботы-доставщики, роботы-строители и роботы-полицейские блестяще справляются со своими задачами.

Наши капсулы забиты электроникой, а виртуальные путешествия в прошлое с использованием современных технологий стали нашим любимым развлечением, от которого в жилах стынет кровь.


По достижении восемнадцати лет, по законам нашего мира, меня переселили в отдельную капсулу. Сюда же поселили девушку, подобранную мне в пару на основе данных психологических обследований, которые все мы регулярно проходим. Специальные алгоритмы подбирают идеально совместимые по личностным особенностям и интеллекту пары. С этого дня мы стали мужем и женой. Каждый месяц мы получали сигналы о самых благоприятных моментах для зачатия детей. Это было очень удобно. А главное – безопасно.

В результатах обследований моей жены совершенно отсутствовала склонность к риску. В то время, как у меня ее было чересчур много. Зато у нее присутствовала выраженная склонность к одной психической болезни, лекарство от которой никак не могли разработать в нашем идеальном мире. Алгоритмы решили, что мы сможем уравновесить друг друга. И мы им верили. Но что-то пошло не так.

Постепенно я и моя жена стали испытывать симптомы той самой психической болезни. Нас регулярно обследовали, с нами обоими работали лучшие психологи и психиатры нашего мира. Но ничего не помогало. Нам запретили заниматься зачатием детей до полного исцеления и давали лекарства, подавляющие активность.

Наша болезнь была сложна еще и тем, что симптомы нам нравились. А эффект от лекарств не нравился совсем. Поэтому иногда я уговаривал свою жену «забыть» выпить лекарства, и тогда мы наслаждались своим состоянием. В результате одно из регулярных обследований показало, что моя жена ждет ребенка. Состояние, которое я тогда испытал, не имело названия в моем мире. Но нам было предписано отказаться от рождения этого ребенка.

Наверное, мы бы так и поступили, если бы не бабушкины рассказы о жизни за пределами нашего электронного мира. Нам было невероятно страшно. Мы понимали, что вероятность выжить во внешнем мире ничтожно мала. Но моя высокая склонность к риску, наша общая болезнь и высокий уровень интеллекта сделали свое дело.


Я пишу эти строки, сидя со своим ноутбуком на берегу океана, поражающего своей бескрайностью, мощью и красотой. Прошло пять лет с тех пор, как мы живем вне капсульного мира. У нас растет прекрасный сын и дочь, которая родилась два года назад.

Выбравшись наружу, мы вместо ожидаемых руин и остатков прошлой жизни, увидели вполне цивилизованный мир, населенный прекрасными людьми. Тогда, в 2020 году, их не взяли в капсульный мир, из-за того что они были инфицированы вирусом Covid-19. Некоторые из них умерли. А остальные выжили, приобрели иммунитет к вирусу и стали заново выстраивать свой мир.

Эти люди весело смеялись, когда мы рассказывали им о своей болезни, от которой нас не смогли вылечить в идеальном мире. Оказалось, что наша болезнь называется ЛЮБОВЬЮ. Это было одно из запрещенных слов капсульного мира.

То состояние, которое мы испытывали, находясь вместе с моей любимой женой, называется СЧАСТЬЕМ. Это было вторым запрещенным словом, значение которого мы узнали только во внешнем мире.

Третьим же словом было слово СВОБОДА, которую мы обрели, покинув капсульный мир.

В этом чертовски-опасном внешнем мире три этих слова обозначали наивысшие ценности, ради которых люди готовы были жертвовать своей безопасностью снова и снова. Именно поэтому моей бабушке не жаль было за них пострадать.


Для оформления обложки использована иллюстрация с сайта pixabay.com с открытой лицензией.


Оглавление

  • Слово редактора
  • Чат «Covid-19»
  • Параноики
  • Как я стал суперменом
  • Случайность правит миром
  • Новичок
  • Первой заболела бабушка
  • Крик
  • Сто дней изоляции
  • 543 рубля
  • Радио «Создатель»
  • Начало
  • Суровые будни кота Барсика
  • Выбор
  • Полицейский с голубыми глазами
  • Топинамбур
  • Разнарядка на апокалипсис
  • Дневник многодетной
  • Не ангел
  • Любовь на карантине
  • Бывшие
  • Любовь и дроны
  • Захват самоизолирующихся
  • Чат поддержки фитнес-клуба
  • Вам письмо
  • Крайний спаситель
  • Новая Ева
  • Дарт Вейдер или переписка с незнакомцем
  • Виртуальная магия
  • Спасение
  • На передовой
  • Некуда бежать
  • Мотыльки
  • А в душе я танцую
  • Рецепт
  • Без вайфая
  • Не пара
  • Антисептик для мозга
  • Смерть с доставкой на дом
  • Любовь на ниточке
  • Жил на свете мальчик
  • Черные птицы
  • Идеальный мир