КулЛиб электронная библиотека 

История костюма [Федор Коммиссаржевский] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Федор Коммиссаржевский ИСТОРИЯ КОСТЮМА

Памяти сестры,

друга и учителя Веры

Коммиссаржевской.

Ф. К.

Вместо предисловия

История костюма имеет отношение не только к художеству, но и к этнографии и физиологии.

Изучение этой истории дает нам ключ к познанию нравов и обычаев как существующих, так и умерших народов.

По форме и окраскам их одежд, по тканям мы узнаем степень их художественного и промышленного развития; изменения в покрое, в сочетаниях цветов, влияние костюма одного народа на одежду другого — все это дает нам возможность наметить путь их развития или упадка; религия, искусство, философские учения влияют на людскую внешность, а по ней мы всегда можем создать себе представление об этих культурных двигателях в известную эпоху. Одним словом, на одежде отражается весь склад умственной и духовной жизни каждого народа и его зависимость от другого народа.

Костюмы королей и выдающихся исторических лиц характеризуют нередко целую историческую эпоху. Одежда всякого человека своим общим «модным» видом характеризует известный период времени, а своими деталями, индивидуальными мелкими частностями, манерой носить ее — определяет характер, вкусы, умственную и духовную жизнь носящего ее человека.

С изначальных времен люди жили физической и духовной жизнью. Потребности тела создали необходимость в прикрытии его от непогоды и ненастья, а потребности духа создали необходимость в украшении тела. Примитивные жители теплых стран не нуждались в прикрытиях и только украшали себя. С развитием, думается, ложного чувства стыда и южные жители стали прикрываться, и первой одеждой у них были куски ткани, закрывавшие половые органы.

Когда на Востоке, в колыбели человеческой культуры, научились выделывать богатые ткани, то стали ими украшать свое тело, драпируясь в них. Позднее, с развитием ткацкого искусства, вместо драпировок ради удобства начали делать первые костюмы — рубахи. Материи, из которых ткались или шились одежды, были сначала тяжелыми и грубыми, и костюм совершенно скрывал формы тела.

Со временем научились выделывать более мягкие ткани, но одежды на Востоке все-таки продолжали делаться по старому принципу — закрытия тела.

Это стремление закрывать свое тело зависело от религиозных взглядов Востока.

Не носили тяжелых одежд и не закрывали своего тела из всех культурных народов Древнего мира только египтяне в древнейший период своей истории, но и у них мы всегда встречаем передник.

Одни греки и некоторые близкие им по духу народы не стыдились наготы. Эллинская религия была основана на идеализации человеческого тела. Своих богов греки представляли себе как идеально сложенных людей, и сами стремились приблизиться к этому идеалу. Искусно драпированные одежды служили им только для того, чтобы подчеркнуть красоту форм или же скрыть их недостатки.[1] Поэтому греческая одежда была неразрывно связана с телом носившего ее.

Она была заимствована, хотя и в более грубом виде, римлянами, а от них перешла в еще более изуродованном виде к галлам и германцам.

С развитием христианства стал распространяться восточный взгляд на человеческое, а в особенности на женское, тело. Христианство, считавшее наготу позорной и греховной, приняло византийскую тяжелую бесскладочную одежду, напоминавшую ассирийскую, и человеческое тело было забыто. С течением времени начинают его даже уродовать: придумывают корсеты, накладки, постиши и т. п. приспособления для изменения нормальных пропорций фигуры и приспособления его к требованиям моды.

Христианская проповедь целомудрия и простоты не достигла в отношении одежды желанных результатов. Наоборот, запретное, скрытое за тяжелыми тканями тело стало источником и орудием соблазна. Мало-помалу начали выделять, подчеркивать наиболее «соблазнительные» и «запретные» части его: то появляются полупрозрачные туники, то углубляются вырезы на груди, обнажаются руки; женское, закрытое до верху, скромное платье выкраивают на груди так, чтобы выделился бюст; вдруг появляется декольте и у мужчин; трико облегает ноги, таз; в XV веке мы видим у мужчин знаменитый позорный мешочек; в XVII и XVIII веках женское декольте временами увеличивается до невероятных размеров и т. д. и т. д.

Принципа закрытия тела, полуобнажения «прелестей» и подчеркивания их разными приспособлениями продолжают придерживаться при кройке и шитье женских костюмов и до нашего времени.

«Правила приличия», наперекор здравому смыслу, допускают полуобнаженность и намеки, голый же человек считается непристойным. Не так давно весь Париж (даже Париж!) был возмущен «серьезной» оперной артисткой, осмелившейся обнажить ноги и надеть тунику на голое тело. Зато никто не возмущается кафешантанными дивами, проделывающими двусмысленные движения в корсажах с голой до пояса спиной, с грудью, поднятой мудреным корсетом вплоть до точки, определенной «правилами приличия», в трико телесного цвета (обязательно телесного!) на ногах, видных до самого пояса из-под разреза юбки, вернее, — намека на юбку…

Настоящая книжка ничего не говорит о философии костюма, она не может быть названа и историей костюма. В ней напечатан ряд очерков, расположенных, по возможности, в исторической последовательности, дающих общее понятие об одеждах преимущественно тех народов, которые были законодателями моды в свое время. Эти очерки в большинстве случаев взяты целиком из некоторых иностранных изданий, перечень коих читатель найдет в сносках и в конце этой книжки, и дополнены мной.

Я хочу думать, что и в таком не полном и скромном виде она сможет быть полезна не только театральному человеку, не имевшему до сих пор под рукой книжки о костюме на русском языке, но и всякому другому, который скучает в нашей современной скучной одежде и мечтает о лучшей «моде» — моде, давно прошедшей, которая, надо надеяться, когда-нибудь да вернется.

Ведь мода — капризна и часто возвращается назад.


Федор Коммиссаржевский

I. Восток

1. Сирийцы и финикийцы. Ассиро-Вавилония. Персия. Египет. Фригийцы, амазонки, каппадокийцы и другие народы Малой Азии

В Азии и в долине Нила[2] за 5000 лет до Р. Х., в то время, когда, по словам Библии, созданы были рай и первые люди, уже существовали художники, владевшие резцом, строители, воздвигавшие дворцы, ученые и искусные мастера, изготовлявшие разные льняные и шерстяные материи. Уже и тогда жители Египта и других стран, лежавших по течению Тигра и Евфрата, носили одежды, изготовление которых требовало немалой техники. Такие вещи, как мужское и женское платье, плащ, панталоны, пояс, шляпа, башмаки, веер, опахало и даже зонтик, приобрели особый, вполне определившийся характер за много тысяч лет до нашего времени. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на памятники Древнего Востока.

Эти основные формы остались неприкосновенными на протяжении веков культурного развития, несмотря на постоянное стремление народов к новизне. Поэтому между одеждой прошлого и настоящего существует постоянная, живая связь, обусловленная необходимостью, во-первых, защищаться от влияния климата, во вторых, украшать свое тело.

Страна фараонов, страна пирамид, издавна считалась страной чудес, но города Ниневия и Вавилон не уступали ей в смысле могущества и роскоши. И весьма вероятно, что влияние ассиро-вавилонской культуры отразилось на развитии греков, римлян и даже Запада в гораздо большей степени, чем влияние культуры египетской.

Предшественниками ассирийцев в западной Малой Азии были многочисленные, почти легендарные племена семитов, которые вторглись с востока в Сирию и основались там. Эти племена со временем почти все были покорены другими народами, преимущественно ассирийцами, заимствовавшими многие их обычаи и костюмы.

Некоторые семитские племена достигли высокой культуры и славы, которая затмила славу более мелких племен, оставшихся для нас неизвестными. Большинство этих народов вело кочующий, пастушеский образ жизни. Иногда же они соединялись в более плодородных местностях,[3] на Евфрате и на Тигре, и основывали поселения, часто развивавшиеся в большие торговые и промышленные города. Но высшей степени развития культура достигла у племен, живших по берегу Малой Азии от Либанона до Средиземного моря. Здесь финикияне воздвигли города Тир и Сидон, не имевшие соперников в смысле торговли.



Мы обязаны египтянам оставшимися изображениями разнохарактерных одежд выдающихся племен семитов, живших в Сирии, с которыми они постоянно воевали. Есть очень древние изображения некоторых костюмов племени ааму, которое заселило Южную Сирию. Одежда этого племени, как у мужчин, так и у женщин состояла главным образом из пестротканого коврового куска материи, подвязывавшегося под правую руку, связанного на левом плече и плотно прилегавшего к телу. Незакрытыми оставались только руки, правое плечо и ноги до икр. Иногда небольшой кусок ковровой материи надевали и в виде передника, придерживавшегося на бедрах кушаком. Если носили обувь, то только в виде сандалий с толстыми подошвами. Волосы были полудлинные, усы брили и оставляли только бороду, обрамлявшую лицо подобно черной повязке.

Необходимо заметить, что почти все жители Сирии отличались коричневато-красноватой кожей. Позднее мужчины племени ааму носили одноцветные передники, украшенные по краям пестрым бортом, и одноцветную мантию, обшитую или полосатым, или узорчатым кантом и доходившую до лодыжек. Эта мантия надевалась поверх передника таким же способом, как было указано выше; одноцветная мантия расходилась сбоку, и углы ее завязывались на плече.

Мантия племени ааму составляла главную часть костюма племен темеху, рибу и шели. Рибу делали мантию с воротом и с проймой для правой руки. В таком виде она покрывала оба плеча и напоминала покрывало, расходившееся на левом боку. Для того чтобы это покрывало прилегало к телу, со стороны разреза пришивались ленты, завязывавшиеся на бедрах. Мантии шели и темеху надевались так же, как и мантии, носимые племенем ааму, но с той разницей, что они снабжались аксельбантом на правом или левом плече, а верхний их край откидывался, образуя воротник. Впоследствии эти воротники стали делать из цветной или узорчатой ткани и надевали их как самостоятельное украшение, прикрепляя к ним мантии галуном, концы которого служили и завязками, сдерживавшими мантию под левой рукой. На некоторых изображениях мы видим, что темеху татуировались. Волосы они носили, как и рибу, заплетенными в косу, откинутую назад. Около ушей как борода, так и волосы сбривались. Рибу изображаются также с короткими, сильно завитыми волосами, украшенными на макушке двумя воткнутыми перьями. Оба эти племени носили пестрый волосяной чепец и большие круглые серьги. Сандалии носили очень редко.


[4]


Ретену, жившие на севере и распадавшиеся на много племен, одевались более разнообразно. Они носили одежды, совершенно закрывавшие тело, хотя покрой их и соответствовал покрою ассирийских одеяний. Ретену, жившие в более теплых местах, довольствовались пестро украшенным передником, доходившим до половины икр и придерживавшимся кушаком на бедрах. Спереди и сзади к кушаку прикреплялись помочи, перекрещивавшиеся на груди. Плечевой воротник оригинального покроя покрывал правое плечо и верхнюю часть руки, а левое плечо оставалось совершенно открытым. Широкая застежка из материи под левой рукой сдерживала воротник и не давала ему съезжать с места. Этот воротник надевался только во время сражений; он защищал правую руку, управлявшую оружием, левая же закрывалась щитом. Голова была покрыта платком или чепцом из кожаных ремней. Обувью служили полусапожки. На одном изображении мы видим военную одежду племени ретену. Эта одежда застегивалась спереди и доходила до земли; шилась она из эластичной материи с длинными рукавами и обшивалась по всем швам галуном и кистями. У воина, изображенного в этой одежде, волосы коротко острижены, а египетская шапочка плотно прилегает к голове; что это воин, доказывает нам его вооружение — лук и колчан, висящий на перевязи, идущей через грудь и плечо.

Особенной одеждой отличается другая часть племени ретену; она состоит из полосы, которая обматывается вокруг всего тела, снизу вверх, и образует на плечах воротник, конец которого прячется под кушак. При этом костюме, который носили, вероятно, только знатные, надевалась чепцеподобная шапка из такой же материи, как одежда. Шапка стягивалась развевавшимися сзади лентами. На другом изображении мы видим, что эта полоса идет как будто только через одно плечо, тогда как другое закрыто рубашкой с коротким рукавом. Здесь же мы видим подобие короны из перьев, надетой на бритую голову. На ногах — полусапожки, вырезанные полосами и застегнутые под подъемом.

Особенность племени ретену состояла в том, что женские одежды совершенно не соответствовали мужским, как у других восточных народов. На изображениях мы видим женщин в свободных, сборчатых юбках разной длины, надетых одна поверх другой так, что нижняя выступает из-под верхней приблизительно на пол-аршина; швы этих одежд украшались пестрыми кантами. Плечевой воротник, покрывавший обнаженное тело, лежал на украшенных кистями помочах, придерживавших юбки. Длинные, черные волосы женщины носили распущенными. Как мужчины, так и женщины носили башмаки, изготовлявшиеся, по всей вероятности, из мягкой кожи. Впрочем, обувь носили редко.



Могущественное племя халдеев, заселившее всю Месопотамию, угрожавшее много раз египтянам и образовавшее, наконец, государство со знаменитой столицей Вавилоном, оставило нам весьма скудные сведения о характере своей одежды. По египетским изображениям, халдеи носили длинную одежду, плотно облегавшую фигуру, напоминающую эластичную рубашку с короткими рукавами. Она шилась из одноцветной или полосатой материи, причем полосы были поперечные. На плечи иногда накидывали воротник, застегивавшийся спереди. Шапка плотно прилегала к голове. На другом изображении мы видим халдея в полудлинной рубашке с короткими рукавами, опоясанной кушаком из материи. Верхней одеждой служил кусок ткани в виде мантии; он надевался так же, как ковровая шаль племени ааму, — под одну руку, затем концы его перетягивались через грудь и спину и завязывались на противоположном плече.

Почти все воины вышеназванных племен вооружались луком и стрелами, только халдеи составляли исключение; у них были копья и небольшие четырехугольные или выгнутые ручные щиты, сплетенные из лыка. В позднейшее время, а именно после падения Вавилона и возникновения ассирийского царства, халдеи стали пользоваться ассирийским вооружением.

Финикияне, достигшие совершенства в прядильном и красильном искусстве, а также в обработке меди, отличались исключительной любовью к роскошной одежде. Самыми дорогими костюмами всего мира считались одежды, изготовленные в Сидоне. Только здесь можно было найти пурпуровые ткани красного и фиолетового оттенков. Только здесь умели ткать как дорогие тяжелые материи, так и с давних пор изготовляли тончайшие, прозрачные пестрые ткани из льна и бумаги. Однако, несмотря на то что одежды финикиян делались из таких богатых и разнообразных тканей, их нельзя назвать красивыми. Они злоупотребляли всевозможными украшениями. Роскошь финикиян выражалась в пестроте.

Мужской и женский финикийский костюм состоял из желтой или красной (в виде юбки) нижней одежды, из двухцветного, сложенного вдвойне передника и из двухцветного же или пестрого, часто прозрачного, закрытого спереди плечевого воротника. Головной убор состоял из чепца, напоминавшего волосяной мешок; вокруг него шла лента, спадавшая на затылок обоими концами. Царствующие лица одевались в драгоценные пурпурные одежды, украшенные драгоценными каменьями, эти одежды отличались от одеяний знати только шириной, длиной и более роскошной отделкой. Длинный жезл служил царям скипетром; корона имела вид высокой цилиндрической шапки, покрытой множеством золотых полос.

Боевой одеждой как финикиян, так и филистимлян, одевавшихся подобно им, была защитная льняная рубашка с нашитыми кожаными полосами. Кожаная шапка воинов украшалась знаками богини войны — Астарты (серп Луны и диск Солнца). Воины носили кожаный, украшенный перьями шлем и высокий колпак из мягкой материи, который, по-видимому, надевался поверх плотно прилегавшей к голове шапки. Плетеный щит финикиян был четырехугольной формы; филистимляне употребляли круглые щиты. Филистимляне носили иногда вместо кафтанообразного льняного панциря короткий гладкий набедренный передник с нашитыми кожаными полосами. Встречается и египетский вздернутый спереди передник, поверх которого надевалась разукрашенная броня из кожаных полос, состоявшая из нагрудника, спинной части, помочей и набедренников. Оружием служили филистимлянам и финикиянам: копье, короткий меч, боевой серп и лук с колчаном и стрелами. Для защиты руки от удара тетивы они надевали на левую руку кожаный отворот.

Шлифованные камни, имевшие в большинстве случаев форму египетского жука — scarabeus, служили одновременно и украшениями, и талисманами, и печатью. На них гравировались грифы и сфинксы. Производство бронзовых вещей было в Финикии очень значительным. Особенной любовью пользовались предметы, вывезенные из богатого Сидона и с острова Кипр. Редко встречавшееся серебро финикияне вывозили из Сицилии, Галлии, Британии и Фракии. В Испании и Британии они обменивали свои товары, металлические и стеклянные, на цинк.

Финикийские одежды распространились даже в самых отдаленных от финикиян землях. Причиной этого было то, что пурпурные финикийские материи ткались только определенного размера и шить из них можно было одежду только известной формы; вследствие этого купцы вынуждены были вместе с материей продавать и выкройки финикийской одежды.

Племя кефа, поселившееся на Кипре, носило только пестрый передник, который держался на бедрах посредством широкой ниспадающей повязки, и напоминал по форме панталоны. Длинные волосы сдерживались лобной повязкой. Обувью служили высокие сандалии с переплетом.

Финикийская одежда сохранила свой самобытный характер только до вторжения ассирийцев и персов, а затем к ней стали примешиваться части чужеземных одежд. Во времена господства македонцев и римлян финикияне одевались точно так же, как и их победители.

Ассирийцы, заимствовав в общем свою одежду у своих предшественников — халдеев, внесли в нее много самобытного, соответствовавшего новым условиям жизни и обычаям.

В Ассирии,[5] как и в Финикии, издавна было развито прядильное искусство. Нарядные материи украшались у ассирийцев розетками, заключенными в концентрические круги или квадраты, или особыми мотивами, изображавшими древо жизни, по сторонам которого стоят два зверя или гения. Если кайма была широкой, то на ней вышивались разные аллегорически сцены. Более роскошные костюмы украшались бахромой с кистями. Вероятно, в те времена умели делать даже гобелены. Из Ассиро-Вавилонии прядильное искусство распространилось почти по всей Малой Азии, а отсюда, благодаря греческим колониям, проникло в Грецию. Впоследствии, когда Ассиро-Вавилонию завоевали персы, они по-прежнему оберегали гордость завоеванной страны и продолжали совершенствовать старинные узоры. В эпоху владычества Сасанидов узоры эти были несколько изменены и стали применяться главным образом к шелковым материям. Но в общем, эти персидские узоры ассиро-вавилонского происхождения не сходили со сцены в течение всех средних веков и до сих пор еще служат гордостью наших музеев.

Ассиро-вавилонская одежда развилась из тех форм, которые были у западноазиатских народов и у халдеев, покоренных ассирийцами. По форме ассирийские костюмы мало чем отличались от вышеупомянутых. Сильные видоизменения заметны в придворной и военной одеждах, в подборе тканей и в украшениях.



На своих памятниках, по которым мы можем судить об одежде ассирийцев, они не изображали, подобно египтянам, всех классов населения. Мы видим только религиозные, военные и охотничьи сцены, где действующими лицами являются знатные и цари.



Барельефы и статуи, найденные под развалинами теллийского дворца и во время раскопок в Нуффаре, относятся к 4200 году до Р. X. — Теллийский царь Урнина и его сановники носят одежды, начинающиеся от пояса и состоящие из ниспадающих воланов в виде бахромы или руна, а вавилонский царь Гудеа, судя по мастерски изваянным в Диорите статуям, облекается в длинное одеяние (плащ), которое проходит под правым плечом, а закрепляется на левом. Немало внимания уделяется также и волосам: вельможи завивают их в короткие локоны и располагают рядами в виде тюрбана. Затем мало-помалу, одежда становится наряднее, особенно в богатых городах, а в царствование Ашшурнасирпала достигает, наконец, той роскоши, которой отличаются одеяния этого царя и его свиты на ниневийских барельефах.

Когда Ашшурнасирпал, склонившись над убитым львом, приносит жертву богам, один царедворец заботливо защищает его от солнца круглым зонтиком, а другой отгоняет мух опахалом. На голове повелителя сверкает тиара, представляющая собой усеченный конус, заканчивающийся наверху другим маленьким конусом. Вокруг тиары — повязка, перехваченная лентами и затканная драгоценными каменьями. На плечах у царя род кафтана с короткими рукавами, доходящего до колен и перетянутого широким поясом. Поверх этого кафтана надет длинный плащ, тоже несколько напоминающий кафтан. На ногах пестрые сандалии с чехлами. (Впоследствии эти сандалии были заменены настоящими башмаками.) За поясом кинжалы с богато отделанными рукоятками, а слева, в ножнах, роскошно разукрашенный меч. На шее золотые цепи, на руках браслеты с вычеканенной львиной головой, а на платье всевозможные шнуры, кисти, вышивки и бахрома.

На барельефе,[6] относящемся приблизительно к 2500 году до нашего времени, царь Ассур-ак-бал изображен возлежащим на застольном ложе; возле него на высоком стуле-троне сидит царица; ноги ее — на высоком табурете. Царь одет в тунику с короткими рукавами, узкую, как камзол. На голове повязка из драгоценных каменьев, от которой вдоль спины спускаются ленты с бахромой; на руках браслеты; в ушах серьги; плащ, в виде кафтана без рукавов, разрезанного по бокам, прямого спереди и сзади, с кистями на углах, закрывает нижнюю часть тела: левая сторона его кажется подбитой мехом. — Рабы на этом барельефе в длинных, отороченных бахромой одеждах; на головах у них повязки, но без лент. Одежда царицы подобна одежде царя. Вообще, женский ассирийский костюм состоял из тех же частей, что и мужской.

Национальной ассирийской одеждой[7] был особый кафтан, короткий у мужчин, длинный у женщин. Плащ был привилегией знати. Чиновные и придворные люди носили шарфы с бахромой, перекрещенные на груди. Высшие чины носили нередко по два шарфа: один — перекрещенный на груди, другой — вместо пояса. Сообразно с чином, бахрома этого шарфа была или длиннее, или короче. Такие же шарфы носили и цари до 750 года до Р. X.



Женские прически, как и платье, почти ничем не отличались от мужских. Густые волосы разделялись посредине пробором, а с боков и сзади располагались рядами в виде локонов. С не меньшею тщательностью относились ассирийцы и к бороде. В различных маслах и помадах недостатка не было, и поэтому локонам не трудно было придать надлежащую форму и блеск. Своеобразное расположение локонов, встречающееся на раскопках из Телло и Нуффара, впоследствии усовершенствовалось. То же самое можно сказать и относительно бороды. В царствование Ашшурбанипала (668―626 г. до Р. X.), сыгравшего в свое время роль Сарданапала, ассирийские одежды, благодаря царскому указу, стали у мужчин короче, у женщин же, напротив, длиннее, и по форме — ближе к современной нам одежде.

Эта близость к современной моде сказывается особенно определенно в персидском костюме.

В тронной палате Персеполя собрались военачальники и телохранители Дария. На них узорчатые шитые кафтаны, спускающиеся вниз легкими складками, и можно предположить, что они сделаны из шелка или легкой шерсти. «Царь, великий царь, царь царей, царь народов, царь этой великой земли до самых далеких пределов», — как гласит надпись на одном из сооруженных Ксерксом пропилеев, — одет в кафтан пурпурового цвета, затканный золотом; на голове у него низкая, почти цилиндрическая тиара, усыпанная драгоценными каменьями, на ногах башмаки, шитые золотом. Двор одет в широкие плащи поверх обычного национального костюма, состоящего из короткого опоясанного кафтана с длинными, доходящими до запястья рукавами и из не особенно широких шаровар, которые книзу постепенно суживаются и заканчиваются у самых башмаков.

Большинство культурных народов древности не употребляло панталон. Панталоны носили только некоторые племена, жившие на Кавказе и по верховьям Дона, а на Западе — галлы и часть германцев, занимавшихся мореплаванием, которым эта принадлежность костюма стала известна задолго до владычества римлян. Персам тоже издавна приходилось пользоваться панталонами, вероятно, благодаря особенностям климата, потому что на Иранском плоскогорье летняя жара нередко сменяется нестерпимым холодом. Таким образом, у древних персов впервые появляется та часть одежды, которая впоследствии стала интернациональной и теперь является неотъемлемой принадлежностью всякого костюма.



В большом употреблении у древних персов был особый головной убор, несколько напоминающий шапочки шотландцев или английских моряков; его делали из войлока, кожи или материи. Впоследствии он приобрел разнообразные формы, потому что головное украшение в то время, вероятно, служило знаком принадлежности к известному городу или сословию.



Между древним и современным персидским костюмом существует несомненное сходство, несмотря на то что культура этой страны со времен Аббасидов находилась под сильным влиянием арабов. Современный перс также носит короткий нижний кафтан (куледшех) и длинный верхний (каэба). Только шаровары стали много шире. А пристрастие современного перса к пестрым материям, в силу которого он предпочитает шелковые и полушелковые ткани, наряду со светло-синим сукном и фланелью из верблюжьего волоса, было развито в нем еще во времена Дария и Ксеркса, и настолько сильно, что даже малозажиточные древние персы носили желтые сапоги с красной оторочкой. Современный перс предпочитает туфли или короткие желтые или красные сапоги. За поясом у него по-прежнему национальное оружие, которым некогда владели его предки: нож с коротким клинком вроде кинжала.

Персидская женская одежда состояла из тех же частей, что и мужская. Знатные персиянки, как и ассириянки, носили длинные вуали.

Подобно ассирийцам, персы холили свои волосы и бороду и любили всякую косметику.

Особенными же искусниками, в смысле всяких помад и притираний, были египтяне. Еще царица Шеш, мать Туты, второго царя первой египетской династии (древнее царство), изобрела отличное средство для ращения волос. А вслед затем появились и другая косметика, всевозможные краски, румяна, притирания, фальшивые волосы, парики и т. п. Разумеется, все эти соблазнительные вещи были в большом ходу особенно у женщин. Кое-что из них сохранилось до сих пор благодаря тому, что в Египте издавна существовал обычай хоронить вместе с покойником все, что он любил при жизни. В берлинском музее хранится туалетный ящичек одной египетской царицы, который, очевидно, был одним из первых, потому что пролежал в земле почти 4000 лет. Этот ящичек относится к среднему царству. А из древностей, относящихся к новому царству, сохранились в британском и берлинском музеях женские парики с длинными локонами из овечьей шерсти, зеркала, всевозможные украшения, шкатулочки и другие женские безделушки.



У египтянок был очень распространен обычай подкрашивать брови и кончики век. Судя по раскопкам, они долгое время пользовались для этой цели зеленой краской и лишь позднее стали употреблять черную. Чтобы увеличить блеск глаз и придать бровям кокетливый изгиб, они подводили и то и другое при помощи кисточки или иглы из слоновой кости. Очевидно, этим занимались особые специалистки из числа прислужниц; по крайней мере, это можно предполагать по изображениям, сохранившимся на памятниках. Кроме того, египтянки употребляли румяна для щек и губ, белила для лица и голубую краску для того, чтобы ярче оттенять жилки. Ногти на руках окрашивались в красный цвет при помощи весьма распространенной «менна». Относительно употребления таких вещей, как мирра, свежее деревянное масло и разные смягчающие мази, нечего и говорить. В приготовлении благоуханий принимали участие сами жрецы. Меньше внимания уделялось костюму: в сравнении с одеждой ассириян и вавилонян, египетский костюм легок и соответствует более мягкому и равномерному климату. В древнем царстве мужской национальный костюм ограничивался продолговатым четырехугольным передником, который обвязывался вокруг талии таким образом, что уголок его прикрывал половые органы. Женщины носили узкое бумажное платье, плотно прилегавшее к телу и обрисовывавшее все формы; платье это начиналось под грудью, поддерживалось на плечах особыми завязками (лямками) и спускалось до самых ног; иногда оно делалось с рукавами. Это платье было национальным и называлось «калазирис». При нем и женщины, и мужчины носили широкий кольцеобразный воротник, который закрывал плечи и верхнюю часть груди и служил не столько защитой, сколько украшением. Очень часто женщины совсем не носили платья — один только очень узкий пояс и клафту на голове.



Впоследствии одежда становится пышнее. И это понятно. В эпоху нового царства начинается расцвет Египта: в это время он участвует в политической жизни Азии и вскоре достигает небывалого могущества благодаря воинственным фараонам восемнадцатой династии. Казна богатеет благодаря притоку дани; ко двору то и дело являются послы с дорогими дарами; в города стекаются со всех сторон иноземные купцы для сбыта своих товаров. Сам фараон берет себе в супруги иноземку. Все эти обстоятельства невольно отражаются на жизни целого народа и неизбежно вызывают стремление к роскоши. И вот при избалованном Рамзесе II эта роскошь достигает своего апогея и порой не уступает роскоши императорского Рима. Одежды знати становятся несравненно богаче и превращаются в пышные, широкие одеяния из полупрозрачной полосатой материи. Полупрозрачные и прозрачные ткани характерны для Египта, и их носили все. Мы постоянно встречаем на памятниках женщин, одетых в юбки, сквозь которые видно тело. Старый бумажный передник, который к этому времени успел сделаться много длиннее и стал перехватываться поясом, носят теперь только рабочие, матросы и землепашцы. (Передник этот до сих пор существует у феллахов, которые надевают его, когда работают в поле.) Знатный египтянин надевает поверх такого передника длинное одеяние с широкими полукороткими рукавами, которое в верхней части туловища плотно прилегает к телу, а внизу расходится складками. Судя по изображениям, сохранившимся на памятниках, одежда эта делалась из белой материи с красными полосами: материя, очевидно, изготовлялась из хлопчатой бумаги и была до такой степени тонка, что сквозь нее просвечивало и коричневое тело, и белый передник, и пояс, обильно украшенный драгоценными каменьями и эмалью и перехваченный лентами. Такое же одеяние из прозрачной полосатой материи надевают поверх своего старинного платья и женщины. Иногда это верхнее платье кроится так, что грудь, а иногда даже весь бюст, остается открытой. Вообще, по мере того как традиция отживает свой век, в область костюма вносятся кое-какие индивидуальные особенности. Кольцеобразный воротник тоже становится наряднее: его украшают отлитыми или вычеканенными из золота фигурами или же делают его из материи и вышивают золотом и блестками. До сих пор египтяне ходили босые, теперь же начинают носить сандалии, носок которых заворачивается кверху, подобно коньку, эти сандалии прикрепляются к ноге пестрым ремнем, доходящим до колена. К прическам теперь тоже относятся с еще большею тщательностью. В большинстве случаев волосы разделяются на тонкие пряди; каждая прядь заплетается в косу, и косы эти располагаются сзади в строгом порядке. Но наряду с такой прической существуют и другие, о чем свидетельствуют, между прочим, женские бюсты, вырезанные на ручках деревянных ложечек, употреблявшихся при курении фимиама. Лица царственного происхождения имеют право, в виде особой привилегии, спускать одну из кос около виска. В качестве защиты от загара и пыли служит особый головной платок (клафта), который делается из пестрой полосатой материи и доходит до самого затылка, причем спереди, у висков, к нему пришиваются две длинные завязки с поперечными полосами, спускающиеся на плечи. Эти платки мы видим на сфинксах. Такие же платки из желтой и синей материи являются привилегией царской семьи. Во время празднеств волосы украшаются цветами и перьями.



Роскошь, которую позволяла себе знать, казалась ничем в сравнении с той пышностью, какой окружала себя царственная чета. Фараон старался доказать, что он действительно сын Солнца. Он и его супруга носят особую повязку, вокруг которой обвивается золотой uroeus, причем голова страшной змеи приходится как раз над самым лбом монарха. Уреус, укус которого ведет к неминуемой смерти, считался символом неограниченной власти, и поэтому его изображением украшалась не только повязка фараона, но и его корона, пояс и шлем. Вообще, одеяние царственной четы отличалось от одежды прочей знати только дороговизной материи. На их одежды шло преимущественно тончайшее полотно. Между прочим, до нас дошла автобиография царедворца Синдэ, написанная им за 2000 лет до Р. X., где он восхваляет необычайное качество полотна, подаренного ему фараоном. Кроме полотна, употреблялись разные материи из шерсти и бумаги.



Не мало денег тратилось и на всевозможные украшения и драгоценности. Даже мужчины носили на руках — у плеча и у запястья — изящные браслеты из благородного металла. А женщины надевали такие же браслеты на ногу, а в уши продевали серьги в форме кольца. Пальцы унизывались кольцами, и каждый мужчина гордился каким-нибудь драгоценным перстнем, над которым немало потрудились геммаглиптики. Особенно распространенным украшением были скарабеи. Скарабей, навозный жук, считался символом плодородия и творчества, потому что его яйца, заключенные в земляные шарики, оживают под влиянием солнечной теплоты. На основании этого такие жучки носились всеми и выделывались во множестве из ляпис-лазури и других драгоценных камней. Впоследствии, когда на плоской стороне этих украшений стали вырезать иероглифы, они приобрели характер амулетов и носились на шее на особом шнурке.



Что касается[8] ассирийских и египетских воинов, то первые были все татуированы. Как говорит Люциан: «Все они носят на теле знаки в честь сирийской богини». Вооружение их состояло из панцирных рубашек, которые или закрывали все тело и руки, или же доходили только до талии. Их делали из холста или кожи и обшивали металлическими пластинами. Существовали также панцири, обшитые кусками кожи разных цветов. Пехотинцы носили поверх кожаной куртки перекрещенный ремень, скрепленный спереди металлической бляхой. При коротком панцире надевали узкие, покрытые металлическими бляхами штаны, завязанные под коленом ремнем, и высокие шнурованные сапоги. Шлемы были круглые и иногда украшались волосяными гребнями. К шлемам часто приделывались наушники. Большие щиты были из дерева и плетенки и заострены сверху. Ручные щиты — круглые, углубленные или плоские, металлические, плетеные и деревянные. Оружием служили луки, вкладываемые во время передвижения в футляры, копья, мечи и кинжалы. Эфес имел форму шара, овала, груши и т. п., колчаны отделывались металлами. Пехотинцы были вооружены копьями, пращами и двойными топорами.

В противоположность тяжелому вооружению ассирийцев, египетское было легким.

Вооружение царя-фараона состояло из кожаного шлема, украшенного уреусом и страусовыми перьями, обыкновенно синего, с желтой повязкой. Панцирь плотно облегал торс и делался из цветных ремней или из подбитого холста. Царь сражался только на колеснице.



Сражающиеся на колесницах носили кожаные шлемы с металлической отделкой, панцири, подобные царскому, а также куртки из крокодиловой кожи и т. п.

Пехотинцы надевали короткие, узкие туники без рукавов или плотно облегающие юбки с привесом спереди в виде фартука, обшитые кожаными полосами.

Вооружением служили легкие металлические и деревянные луки с колчанами, висевшими сбоку через плечо, копья, короткий меч с длинной ручкой, короткий прямой меч, кинжалы, топоры, пращи. Щиты были разной формы, отнюдь не круглой; они почти всегда были прямыми снизу и закругленными сверху.

* * *
В состав Персидской империи при Кире вошла страна Фригия на западе Малой Азии, населенная, как полагали в древности, «старейшим народом Мира», который, по словам Геродота, был трудолюбив, энергичен и управлялся своими королями. Позднее она была составной частью Македонской и Тиро-Греческой империй. Но по-видимому, фригийцы и в это время сохраняли свою самобытность. Латинское поэты постоянно употребляют слово «фригиец» как синоним «троянца». — Одеждой им служила[9] простая туника с поясом или даже двумя, с рукавами или без них; верхняя туника была длинная с короткими широкими рукавами или без рукавов. Накидка, или легкий, раскрытый спереди плащ, была полудлинной с короткими, узкими рукавами; длинное царское одеяние было с бахромой и обнажало правую руку. Их панталоны — анаксириды или сарабары — были или на сборках внизу, или же всунуты в башмак; головные уборы — митра, тиара, венец, повязка — носились или отдельно, или же митра прикреплялась повязкой, а венец надевался на митру.

Страбон упоминает о двойной тунике, о тройной анаксириде, употребляемых в холодное время года. Ксенофонт пишет о существовании футляров, в которые фригийцы и персы прятали зимой пальцы; это были, очевидно, перчатки.

Головной убор фригийцев имел вид войлочного колпака и назывался пилеус. Колпак этот был самых разнообразных форм, хотя и сохранял общий характер шляпы без бортов, более или менее облегающей голову. Он имел то коническую форму, форму яйца (такие колпаки носились греками), то прямую, в виде плоскодонного цилиндра (такие колпаки носились римскими вольноотпущенниками).

У чисто фригийской шапки был пригнутый наперед верх, наушники, спускавшиеся до плеч, и затыльник.



Pileata Roma, pileata plebs, pileata turba — этими выражениями обозначали в Риме празднества Сатурналий, ибо во время них все носили пилеусы, как символ полной свободы, празднуемой в эти дни. Делался пилеус не из войлока; это доказывают слова Апулея из «Золотого осла»: «Париса изображают в плаще, вышитом разными цветами, и в золотом пилеусе на голове».

Фригийскую шапку носили и женщины, но они очень часто удлиняли затылочную часть, и она образовывала плащ. Амазонки поверх шлема носили такую же шапку, украшенную жемчугом, с завязками и затыльником. Впрочем, у них этот убор был лишним и, вероятно, надевался только как символ национальной независимости. Легендарное женское племя амазонок, по преданию, пришло с Кавказа в Нижнюю Азию и основало в окрестностях Фермодонской страны город Фемискир. В царствование Тезея амазонки заселили Аттику. Они встречаются постоянно в греческой мифологии, но без всяких указаний относительно социального их устройства; об их мужчинах не имеется никаких сведений. Одежда амазонок закрывала все тело, за исключением левой стороны груди, которая оставалась обнаженной. Короткое, до колен, платье они носили высоко подпоясанным. Одну грудь они выжигали, чтобы она не мешала натягивать лук, другая — левая была обнажена; они кормили ею детей.

Страбон, подтверждая уничтожение ими правой груди, выжигаемой еще в детстве, говорит, что это позволяло правой руке свободнее маневрировать топором. Их щит, называемый пельта, напоминает формой лист плюща. Они собственноручно выделывали как свои каски, так и скреплявшие их под подбородком ремни. На ногах они носили узкие, как трико, штаны (иногда их ноги были обнажены) и зашнурованные сапоги или высокие туфли. Остальные части их боевой одежды состояли из шкур диких зверей.

Вооружением им служили тонкие копья, щиты в виде полумесяца (редко — круглые) и т. п.



Подобно фригийцам одевались и другие малоазиатские народы — кары, лигийцы, тремилийцы, лиции, тилийцы, битинийцы, мариандины, мизийцы (троянцы), пафлагонийцы, известные скотоводством и торговлей лесом, каппадокийцы, киликийцы, пизидии, изауры и др. Все эти мелкие народы в большинстве случаев занимались пиратством, были ловки и хитры. Греки смотрели на некоторых из них как на наемников, которым нельзя довериться. Самыми выдающимися и более всего известными в истории были фригийцы и каппадокийцы, сохранившие очень недолго свою самостоятельность; их подчинили себе сначала мидяне, а потом персы. Судя по их одеждам, капподокийцы вначале были весьма малокультурны. Волосяные ткани и необработанная кожа служили им для выделки курток и мешковатых панталон, вполне соответствовавших по форме персидским, с той только разницей, что у персов они были не так пестры.

2. Эфиопы[10]

Соседями египтян были эфиопы. Точно установить происхождение этого народа, жившего в долинах верхнего Нила, невозможно. Очень вероятно, что эфиопы и египтяне происходят от одного и того же племени, на что указывает одинаковая окраска их кожи; египтяне отличаются от эфиопов тем, что красноватые оттенки коричневой кожи первых переходят у последних в черные. — Постоянное, неразрывное, хотя и враждебное, общение с соседями-египтянами способствовало тому, что эфиопы почти полностью переняли как египетские обряды, так и обычаи. То же заимствование видно и в одежде, несмотря на многие национальные особенности.

Самая древняя часть костюма эфиопов, одинаковая у мужчин и у женщин, состояла из передника. Мантию заменяла шкура или перекинутое через плечо покрывало. Головным убором служила плетеная из шерсти и заостренная сверху шапка, которая зачастую украшалась пестрыми перьями. Мужчины знатного происхождения носили часто, подобно египтянам, плотно прилегающие к телу куртки с короткими рукавами. Куртки эти надевались через голову, почему и ткались из мягкого эластичного материала. На бедрах они придерживались передником.

Калазирис египтянок был принят и у эфиопов; он украшался символическими узорами. По живописным изображениям мы можем судить о том, что прозрачные ткани, так любимые египтянами, не употреблялись эфиопами, которые предпочитали ткани яркие с рисунками или разукрашенные в виде чешуи.

После завоевания эфиопами Египта, в царствование Себихоса, их страсть к роскоши дошла до крайности. Одежды обременялись золотом, слоновой костью, пестрыми шкурами и яркими птичьими чучелами. В виде украшений мужчины и женщины носили большие серьги, бесформенные браслеты (на руках и на ногах) и ожерелья из крупных бус (шариков). Носили также кольца с эмалированными бляшками, занимавшими половину кисти. Народ носил египетские одежды, привилегированные же сословия одевались на ассирийский лад. Однако калазирис, египетский воротник, плотно прилегающая шапочка, головной платок и волосяной мешок носились всеми.

Характерный египетский передник постепенно вышел из употребления и сохранился только как церемониальное одеяние царей и жрецов. Он был заменен длинным одеянием, сделанным из большого непрозрачного куска материи, которым окутывали фигуру с головы до ног, располагая его самыми фантастическими петлями и переплетами. Впоследствии это необычайное одеяние преобразовалось в настоящую одежду: спереди ее была нашита полоса в ладонь шириной, служившая для скрепления складок, наложенных вкось и расходящихся в обе стороны. Подобно калазирису, это богатое складками, узко стянутое внизу цветным бортом и оканчивающееся ниже груди одеяние держалось на помочах или на кушаке. Кроме того, была в ходу рубашкоподобная, доходящая до земли одежда с длинными или полудлинными, плотно облегающими рукавами; сначала ее носили только знатные женщины. Шилась она почти всегда из узорчатой материи и как у мужчин, так и у женщин украшалась по краям бортами и кистями. Поверх этой длинной рубашки знатные надевали иногда кроткий передник, который шел вокруг бедер и завязывался спереди узлом. Плащ, носимый в виде мантии, сшитый из продолговатого куска материи и украшенный каймами, перекидывался из-под руки через противоположное плечо и завязывался узлом на высоте груди. Знатные мужчины носили еще длинный, узкий лентоподобный шарф, который шел наискось от левого плеча к правому бедру, затем прямо вокруг талии и свешивался расширявшимися книзу концами немного ниже колен. Этот шарф носили как на обнаженном теле, так и поверх длинного калазириса; в первом случае вместе с длинным передником, а во втором — с коротким. Характерную часть эфиопского костюма составлял второй шарф, состоявший из ленты в ладонь шириной; он оканчивался толстыми, длинными кистями, надевался через плечо, затем шел наискось через грудь и спину и вновь соединялся на бедрах. Этот шарф имели право носить, кажется, только царственные особы и высшие сановники. Царица надевала его на обнаженный торс. В некоторых случаях замечаются и два перекрещивающихся шарфа.

Плотно прилегавшая куртка сохранилась и до позднейшего времени, но носить ее могли только цари и жрецы, и то в торжественных случаях и вместе с передником. Передник утратил свой простой покрой: его стали драпировать и отделывать чешуйчатыми украшениями. Прикреплялся он золотыми шнурами с кистями на концах. Духовенство носило разрисованные полукруглые передники, надевавшиеся поверх чешуйчатой одежды, плотно облегавшей тело и начинавшейся на груди.



Эфиопы переняли у египтян и головные уборы; так, женщины носили волосяные мешки для прикрытия волос и чепцы египтянок. Символом величия и силы эфиопских правителей был uroeus. Царь изображается в куртке с короткими рукавами, с двойным передником, с узким плечевым воротником и в плотно сидящей шапочке с лобной повязкой, с которой спускается uroeus. Изображались цари также в длинных рубашкоподобных, украшенных бортами одеждах с полудлинными рукавами, плечевым воротником, двойным шарфом, украшенным кистями, и в плотно облегающей голову шапке. — На одном изображении мы видим царя, облаченного в калазирис с шарфом, украшенным кистями. Эфиопская, как и египетская, корона была конусообразна. Сандалии богато украшены, а браслеты (как для рук, так и для ног) великолепно вычеканены. Жемчужные ожерелья дополнялись подвесом из камня с вырезанным изображением Бога. Скипетром служила большею частью длинная или короткая позолоченная стрела, к которой часто прикреплялся крест с петельками-ушками. Предполагают, что только после завоевания Египта царь Эфиопии стал пользоваться египетскими отличиями правителя, именно коротким пастушеским посохом и бичом. Облачение царицы состояло почти исключительно из юбки, начинавшейся от груди или от бедер с вкось заложенными складками, из украшенного узкого воротника и сандалий с задками, застегивавшихся на подъеме; украшениями служили узкие браслеты, надевавшиеся выше локтя, широкие запястья и бесформенные ожерелья из шариков. На головном уборе, в виде шапки или волосяного чепца, часто изображалась священная птица или круг с коровьими рогами (символом Вселенной) и с фазами Луны. Вокруг шапки почти всегда накладывалась лобная повязка, спадавшая сзади длинными концами и украшенная uroeus’ом или цветком лотоса. Скипетром служила короткая стрела или длинный жезл, украшенный листьями.

Узкие, плотно прилегавшие к голове шапочки принуждали эфиопов брить волосы. Париков и бороды, по-видимому, вовсе не носили. Обувь этого народа отличалась роскошной отделкой: ремни украшались кистями, а на каблуках и закрепах были металлические украшения художественной работы.

Боевая одежда царя состояла из чешуйчатого панцирного кафтана с длинными рукавами и пестрыми перекрещивающимися полосами из материи. Шлем с гребнем украшался перьями, прикрепленными в виде веера. Оружием царствующих лиц были: копье, дубина, богато украшенный кинжал, меч и лук с перчаткой для предохранения руки от удара тетивы. Простые воины употребляли большие четырехугольные щиты, обтянутые кожей гиппопотамов, копья, кинжалы, луки, колчаны со стрелами и обитые медью дубины.

Разнохарактерные племена негров, обосновавшиеся у границ Эфиопии и известные под названием Nahesu, придерживались египетских или эфиопских одеяний смотря по степени их культурности. Мужчины большей частью довольствовались передниками из шкуры леопарда и шапками из рогожи, а женщины — накинутым на бедра платком, вместо юбки. Знатные мужчины носили длинные одежды с шарфами, украшенными кистями, а женщины калазирис с короткими рукавами.

Одежда нубийских князей состояла из двух полос прозрачной материи; стянутые на плечах шнурами, они спадали спереди и сзади; делались они такой ширины, что, спадая на верхнюю часть руки, образовывали нечто вроде полудлинного широкого рукава. На бедрах эта одежда придерживалась очень пестрым передником. Плечи покрывались богато украшенным воротником. Головным убором служила египетская шапка, украшенная перьями. Волосы негры или коротко стригли, или же заплетали в толстые пучки, лучеобразно расходившиеся от макушки.

3. Арабы[11]

На египетских изображениях мы видим также образцы древнейшей одежды арабских кочующих племен. Эти кочевники, ведущие свой род от Измаила, и по сей день на той же ступени развития, как и тысячи лет тому назад.

Высеченные на камне в 1600 году до Р. X. египетские изображения могут служить образцом и современной нам одежды кочевых арабов; мы встречаем там совершенно те же образцы костюмов, какие видим и теперь. Эта неизменность зависит отчасти и от местных условий. В пустыне не было растений, из которых можно было бы выделывать материи, а потому для их производства приходилось пользоваться шерстью верблюдов, коз и баранов. Только в более позднее время научились обрабатывать хлопчатник Южной Аравии, но эта ткань, как и изготовлявшаяся в еще более отдаленных местностях льняная пряжа, могла доставляться караванами только северным жителям и в небольшом количестве. Таким образом, арабы должны были довольствоваться местными продуктами.

Первоначальные одежды арабов делались из мягкой выделанной кожи, хотя кочевые племена носили и шерстяные одежды. Доходивший до колен передник держался на бедрах. Плащ имел вид полукруга с тупо срезанными углами. Он шел от левого плеча через правое так, что один конец падал спереди, другой сзади. Головной убор составляла полукруглая плетеная шапка. Вышеописанная одежда была характерна и для других кочующих племен Западной Азии.

В точности нельзя установить, когда арабы переняли у халдеев их длинную рубашку, подпоясанную шнуром или полосой материи; во всяком случае, ее носили с очень давнего времени. Затем появилась накидка. Она была похожа на разрезанный спереди мешок с воротом и проймами. Abas — это название накидки, сделанной из очень грубого некрашеного войлока; часто эти накидки украшались темными или белыми долевыми полосами. К древнейшим частям арабского одеяния принадлежит головной платок, называемый coffia. Он делался треугольным и надевался на голову так, что конец, спадавший назад, подвязывался боковыми концами и образовывал на затылке более или менее большую буфу. Иногда платку придавали четырехугольную форму и, накрыв им голову, плотно привязывали его плетеными шнурками; он покрывал затылок и плечи, передняя же его часть, выдававшаяся над лбом, предохраняла лицо от солнечных лучей. Головной платок почти всегда украшался по обеим сторонам бахромой из шнура и часто — долевыми полосами, характерными для арабской одежды. Сандалии арабов представляли собой или кусок кожи, зашнурованный вокруг ноги, или деревянные подошвы, привязанные к ногам.

В прежние времена женская арабская одежда вполне соответствовала мужской. У бедуинских женщин были в ходу большие платки, которыми повязывалась голова и из которых делались мантии или накидки с капюшонами. Иногда, в древние времена, два платка скреплялись шнурами на плечах, причем край переднего перекидывался через плечо. Такая накидка повязывалась на бедрах плетеным шарфом. Женщины носили также длинную рубашкоподобную мужскую одежду, но у них она делалась с длинными широкими рукавами. — Вуаль, многочисленные кольца (на руках и на ногах, в ушах и в носу) и сандалии, похожие на мужские, дополняли наряд арабских женщин.

Волосы женщины носили или распущенными, или заплетенными в косы, которые свешивались у висков по обеим сторонам лица. Мужчины носили волосы полудлинные или коротко остриженные; они всегда прикрывали их платком. Кажется, в прежние времена арабы коротко стригли волосы и отпускали баки около ушей. Бороду они обыкновенно не стригли.

Вооружение древних арабов состояло из короткого тяжелого деревянного или рогового лука с колчаном и стрелами, полудлинного меча с изогнутым острым клинком, двустороннего топора, дубины, пращи и метательного копья. Во времена раннего христианства к этому присоединился кинжал, закругленный щит и копье.

Позднейшее вооружение арабов вполне соответствует вооружению западных народов.

4. Евреи[12]

Недостаток единодушия и постоянное скитание еврейского народа препятствовали развитию государственного устройства, вследствие чего ни промышленность, ни искусства, ни науки не могли развиваться. Обычаи, если только они не касались религиозных идей, имевших большое значение, менялись смотря по временному месту пребывания израильтян; поэтому трудно говорить о древней одежде евреев как о чем-нибудь совершенно самостоятельном.



Древнейшие сказания говорят, что праотцы еврейского народа перешли с берегов Евфрата в землю Ханаанскую, а оттуда в Египет, и только в XIV веке до Р. X. они проникли в долину Иордана, где и основались. Эту эпоху можно считать началом истории израильтян. После бесконечных войн был, наконец, избран в 1070 году царем Саул, но вскоре он был убит, его приверженцы истреблены, и царем стал Давид. Несчастья и междоусобия не прекращались. Соломон, вступивший на престол после убийства своего брата и его приверженцев, окружил себя восточной роскошью. Его царствование отмечено наступившим наконец миром в стране и расцветом Израиля. Восстание, последовавшее через некоторое время при Иеровоаме, как известно, разбило царство на две части. Скоро они восстали друг на друга. Царь иудейский Ахав призвал на помощь ассирийцев, которые хотя и помогли ему, но зато и водворились в стране. В 728 году Салманасар окончательно завладел Израильским царством. В 788 году до Р. X. Иудея после жестокой битвы подпала под власть вавилонского царя Навуходоносора. Спустя 88 лет персидский царь Кир, подчинив себе Вавилон, позволил иудеям вернуться в Палестину. Образовавшееся государство просуществовало весьма недолго и было завоевано Александром Великим. В 160 году до Р. X. сирийцы, в царствование Антиоха Великого, завладели страной. Благодаря храбрости Маккавеев Иерусалим был снова освобожден, но союз евреев с римлянами против сирийцев предал евреев в руки ненадежных друзей, и в 80 году до Р. X. Рим окончательно подчинил себе Иерусалим, а евреи разбрелись по всей земле.

Все эти исторические события отражались и на одежде евреев. На нее постоянно влияли одеяния других народов. Сведения о характере еврейской одежды дает нам Библия и найденные в Ниневии изображения знатных евреев.

В древности еврейская одежда была похожа на арабскую. Рубашкоподобный передник, мантия, а иногда еще пестрый ковер, накидываемый на плечи, составляли их костюм. В царствование первых царей еврейская одежда подверглась сильному изменению. Финикийское и ассирийское влияния скоро отразились на ней; она стала делаться из более тонкой ткани и украшалась дорогими обшивками; сначала так отделывалось только рубашкоподобное нижнее платье. Лица, занимавшие должности при дворе, носили одежду, сшитую на иностранный лад, народ же одевался в волосяные или шерстяные рубашки — египетские калазирисы и мантии, сделанные из той же материи, поверх всего этого носили ковровую шаль, заимствованную у родственного племени ааму и предохранявшую от холода. После возвращения из вавилонского плена вошла в моду верхняя одежда с короткими рукавами, которая расходилась спереди, спускалась до колен и украшалась роскошной отделкой точно так же, как и двойные и тройные нижние рубашкоподобные одежды, надевавшиеся одна поверх другой. На высоте талии верхняя одежда украшалась богатой пряжкой, а спереди на нижних углах к ней прикреплялись кисти («цицес»). Кроме этого типичного кафтана, национальным костюмом был ephod, состоявший из двух покрывал и напоминавший рубашку герольда. Ephod украшался на четырех нижних углах семи- или восьминитяными кистями в память законов Иеговы. Те же кисти, но увеличенные вдвое, служили у фарисеев символом страха Божия.[13] Ко всем этим одеждам нужно прибавить мантию особого покроя, которая застегивалась на правом плече.

Головной убор знатных мужчин состоял из платка, обернутого несколько раз вокруг головы, или из мешкообразной шапки, заканчивавшейся кисточкой. Простой народ носил головной платок арабов или перевязывал длинные волосы шнурком. Обувь богатых отличалась дорогой отделкой; женские башмаки и сандалии почти сплошь украшались золотыми шнурами и украшениями из золота. Простые люди ходили босые или подвязывали к ногам кожаные или деревянные подошвы.

Около 600 года до Р. X. евреи стали носить и персидские одежды. Впоследствии они заимствовали у греков короткую мантию, хламиду, а у римлян полудлинную с капюшоном paenula. Царь носил такое же платье, как и знатные, с той разницей, что оно изготовлялось из дорогой материи и богато отделывалось. К парадному облачению принадлежат: — длинная рубашка с рукавами, отделанная по подолу, ephod, перепоясанный дважды длинным шарфом, и длинная пурпурная мантия, расшитая и застегивавшаяся на правом плече.

У царя на короне было спереди три острых зубца; длинный золотой скипетр заканчивался наверху чашкой цветка. Длинные нити крупного жемчуга покрывали грудь и кисти рук.



Со временем выработалась определенная форма одежды для еврейского духовенства. До Давида она была очень простой, а позднее очень богатой. — Облачение духовенства делалось из белой льняной материи и состояло из рубашкоподобной одежды, плотно облегавшей тело, с длинными рукавами, с прорешкой у ворота (как спереди, так и сзади), из панталон, длинного плетеного и пестрого, дважды обвитого вокруг талии кушака, концы которого спереди касались земли; во время богослужения они перекидывались через левое плечо; на голове была высокая шапка, похожая на чепец, стягивавшаяся по нижнему краю лентой. По праздникам поверх вышеназванных одежд первосвященник надевал более короткую верхнюю одежду голубого цвета без рукавов; ее нижний край украшался белыми шариками и маленькими металлическими колокольчиками. Поверх нее надевался эфод, состоявший из двух частей, передней и задней, доходивший только до ляжек и открытый с боков, он шился из дорогой узорчатой парчи с четырехугольным воротом, обшитым жемчугом. Передняя и задняя части эфода скреплялись на плечах роскошными золотыми пряжками. Самым главным украшением первосвященника была сумка (urim) с 12 большими плоскими алмазами, прикреплявшаяся четырьмя золотыми цепями к плечевым пряжкам и к поясу. Головной убор первосвященника походил на белую шапку священников и отличался только металлическим ободом, напоминавшим диадему, с надписью: «Да святится Иегова». Левиты, служители храма, носили поверх нижней одежды белую накидку без рукавов, нижний край которой был обшит маленькими колокольчиками; она опоясывалась дважды длинной широкой и пестрой повязкой. Их головной убор состоял из белого платка, обмотанного рядами вокруг головы, суживавшегося кверху и спадавшего на затылок двумя концами. Когда евреи находились под властью римлян, их первосвященники носили жесткую остроконечную шапку в три венца. Священникам и служителям храма было приказано облачаться в форменное платье только во время богослужения в храме. Во времена Иисуса Христа верующие во время молитвы наматывали себе на руки ремешки (tephillim); в праздничные дни ношение этих ремешков воспрещалось.[14]

Женские еврейские одежды были почти одинаковы с мужскими. Во времена царей у еврейских женщин были в большом ходу тонкие легкие материи. В это же время платья стали делать вдвое шире для того, чтобы добиться красивых свободных складок и иметь возможность, с помощью великолепных пряжек и кушаков, делать на одежде напуски. Нижняя одежда шилась такой длины, что волочилась по земле. Для выходов надевалась поверх нее вторая одежда с глубоким вырезом и широкими открытыми рукавами. Оба одеяния украшались отделками. На голове носили сетчатый чепец. Поверх этого чепца надевали длинную широкую вуаль, окутывавшую всю фигуру.

Еврейские женщины носили очень много украшений. Их траурные одежды напоминали темные мешки. Плакальщицы повязывали волосы черным платком, одевались небрежно, подпоясывались веревкой и ходили босые.

Боевая одежда евреев сначала была похожа на египетскую. Впоследствии же вошло в употребление и ассирийское вооружение. Панцири делались из кожи, к которой прикреплялись металлические пластинки, или из плетения. Шлемы с гребнем или без него плотно облегали голову. Набедренники были из меди, а сапоги высокие. Щит делался сначала из плетенья или дерева и обтягивался шкурами. Овальный щит позднейшей эпохи ковался из меди. Меч был короткий с прямым заостренным клинком. Кроме того, оружием служили: копье, лук с колчаном и стрелами и кожаная праща. Были даже знамена вроде флагов и подобие боевых колесниц. В последнее время боевая еврейская одежда была почти целиком заимствована у греков и римлян.

II. Этруски. Греки. Римляне

В древнейший период греческая одежда была под сильным влиянием Азии, преимущественно Фригии. Раскопки на острове Крит показали, что в так называемый домикенский период греческая одежда напоминала египетскую. Так, женщины того времени туго обматывали торс под обнаженными грудями длинным полотнищем ткани, наподобие корсета, из-под которого, от бедер, спускалась юбка с большим количеством складок и с подобием волана внизу.

Позднее, вместе с развитием эстетического чувства греков и их мифологии, стал видоизменяться и их костюм.

Божества представлялись эллинам в образах людей с идеальными формами тела; только в первобытный период они прибегали для изображения богов к соединениям человеческих и животных форм, подобно египтянам и ассирийцам. Благодаря такому представлению у них развился культ человеческого тела; видимая природа и Божественный мир были в их представлении неразрывно связаны: скульпторы искали моделей для богов среди красивых людей; архитекторы, строя храмы, заимствовали их формы у живой природы; люди стремились приблизиться к созданному художниками, на основании законов природы, идеалу — Богу. Тело считалось лучшим украшением человека: складками своих одежд эллины старались подчеркнуть красоту его форм или скрыть его недостатки. Их одежды были очень естественны и просты и казались всегда связанными с телом того, кто носил костюм, чего мы не видим ни у одного из других народов.

В древности греческие одежды не сшивались: полотнища ткани скреплялись друг с другом пряжками и застежками, драпировались и опоясывались на разные лады, по индивидуальному вкусу.

Благодаря греческим колонистам Южной Италии эллинская одежда за тысячу лет до Р. X. стала распространяться и на Апеннинском полуострове. Из ее соединения с одеждой итальянских этрусков образовался римский костюм. Впоследствии в нем появились части, заимствованные римлянами у тех народов, с которыми они воевали.

Этруски были древними обитателями Италии и оставили нам многочисленные художественные произведения. По словам Racinet (Le costume historique), этот народ, «по мнению всех историков древности, был азиатского происхождения; в противоположность всем этим историкам Денис Аликарнасский считал этрусков самобытным народом, но его доказательства только еще более подтверждают справедливость общего мнения. Сами же этруски в своих памятниках считали себя выходцами из Лидии».

Предположение, будто этот народ спустился в Италию с Альп через долину реки По, «не очень вероятно. Все свидетельства археологии говорят в пользу его азиатского происхождения… Одним словом, по новейшим данным, родоначальниками этрусков можно считать персо-ассирийцев; если же им, по словам Геродота, и пришлось быть в Лидии, то только временно, попутно».

«Что же касается пути, пройденного как этрусками, так и другими народами той же расы, то, — несмотря на следы, оставленные ими на островах Средиземного моря, — он лежал через Грецию, где эти народы жили некоторое время».

«Свидетельством пребывания этрусков в Тоскане служат кладбища» и художественные произведения. Кладбища Лидии и этрусские кладбища Италии поразительно схожи.

Этрусское искусство и культура, несомненно, имели влияние на искусство и культуру римскую, а в давние времена и на эллинскую. Последняя в свою очередь позднее влияла на культуру этрусскую. То же можно сказать и об их костюмах.



Этрусская одежда и одежда других древних жителей Италии: галлов, иберийцев, латинян, умбров, сикулийцев и иных народов, а также отчасти приставших к берегам полуострова в 1000 году до Р. X. греков, изгнанных из своей родины дорийцами, в общем состояла из рубашкоподобного кафтана и плаща. Этруски одевались легче и богаче других итальянцев. Их мужчины носили те же одежды, что и греки; женские платья напоминали малоазиатские. В противоположность грекам, этруски сшивали свои одежды.

Шились они вначале из шерстяных материй: женские — из более легких, мужские — из тяжелых. Поздние этрусские костюмы становятся чрезвычайно богатыми и шьются уже из драгоценных тканей и из тканей прозрачных с нежными узорами. Эти последние изготовлялись в городе Туске;[15] их носили и римляне после покорения этрусков.

Женщины одевались в длинные, узкие сверху, широкие снизу рубашки с короткими рукавами и с богатой отделкой по бортам. Такая рубашка своим круглым воротом плотно облегала шею, а снизу волочилась длинным шлейфом, который женщины носили всегда в руке. Поверх рубашки надевали прямоугольный или закругленный с одной стороны плащ. (Такие же плащи носили и мужчины.) Его надевали или на плечи, или покрывали им голову и окутывали всю фигуру. Вообще всячески драпировали его красивыми искусными складками. Танцовщицы носили прозрачные плащи. Простые женщины не носили ничего, кроме передника.

Головным убором женщинам служили высокие, остроконечные шапки, напоминавшие сахарные головы; яйцеобразные чепцы с лентами внизу; фригийские шапки; плотно облегавшие голову колпачки с наушниками и затыльником и повязки, из-под которых волосы падали косами или же густыми локонами. На ногах носили сандалии или низкие башмаки.

До нашего времени сохранились многочисленные металлические украшения этрусков, сделанные с большим искусством. Как мужчины, так и женщины носили золотые цепочки с брелоками и т. п. Римляне пользовались этрусскими веерами и украшениями.

Военная одежда этрусков в древнее время вполне соответствовала военному костюму малоазиатов, позднее она напоминала греческую.

Греческая и римская одежда[16] разделялась на нижнюю, которая надевалась на голое тело, ἐνδύματα, indutus (ves timenta clausa), и верхнюю, носимую поверх нижней (а иногда и на голом теле), ἐπιβλήματα, amictus.

Важнейшей нижней одеждой у греков был хитон, у римлян туника. Простой хитон, известный под именем дорийского, в своем первоначальном виде состоял из четырехугольного (31/2 фута длины и 3 фута ширины) куска тканой шерстяной материи. Материя эта складывалась в длину вдвое и затем надевалась так, что через сделанное сверху в перегибе (с помощью завязки или пряжки) отверстие просовывалась рука, например левая, оба свободные верхние конца материи застегивались на противоположном плече или застежкой, или пуговицей, остальная же ее часть оставалась несоединенной, и половину тела легко можно было открыть. Хитон «с разрезом» носили обыкновенно молодые дорянки. Хитон с короткими рукавами, прикрывающими только верхнюю часть руки и скрепленными пуговицами или пряжками, носили как нижнюю одежду свободные граждане; поверх него греки надевали гиматион, а римляне тогу. Был еще хитон с одним рукавом; его носили рабы и рабочие; он покрывал только левое плечо и верхнюю часть левой руки, оставляя незакрытой правую руку и половину груди: особый вид этого хитона — так называемый exomis; его концы были связаны только на левом плече. Хитон без рукавов, застегнутый на обоих плечах, но не вполне прикрывающий их, назывался ἐπωμίς.

Длина хитонов была различна. Доряне носили короткий, доходивший только до колен, который принят был и в Афинах; ионяне и афиняне носили до Перикла длинный полотняный хитон с рукавами, доходившими до локтей, соединенными тесьмой или пуговками. Такого рода хитон составлял обыкновенную одежду знатных женщин Греции и Италии. Иногда рукава этого хитона доходили до кисти руки. Мужчины, исключая ионян,[17] не носили его до 3 века по Р. X. Двойной хитон был исключительно женской одеждой, покрой его и способ надевания — такие же, как и у римской паллы. Хитон опоясывали или высоко, под самой грудью, или несколько ниже, над бедрами. В последнем случае хитон падал глубокими складками с обеих сторон через пояс.

Образцы прекрасных, роскошных складок сохранились на некоторых статуях парфенонского фронтона, хранящихся теперь в Британском музее и на красивых канефорах (кариатидах) южного притвора Эрехфейона.

Хитон носили мужчины и женщины, мальчики и девочки. Женщины носили иногда даже два хитона, один на другом, причем нижний был длиннее верхнего.[18]

Римская туника напоминала греческий хитон. Она доходила у мужчин обыкновенно до икр и повязывалась, как и хитон, поясом, у рабочих она сильно выступала из-за пояса и была или без рукавов, или с рукавами, короткими или длинными. Была еще особого рода туника, длинная, тесная, не стягиваемая поясом, без всяких складок; ее надевали римские девушки в день совершеннолетия и в день свадьбы; называлась она tunica recta. Туника была домашней одеждой женщин и мужчин; вне дома ее носили граждане и воины под тогой, впоследствии также под плащом.

Так называемая tunica praetexta, полосатая туника, была принадлежностью высших должностных лиц, а именно: туника с широкой пурпуровой полосой («клавус»), идущей по середине одежды сверху вниз, носилась сенаторами и была длиннее обыкновенной; туника с одной или двумя узкими полосами носилась всадниками. У женских туник эта полоса называлась patagium. Упоминается еще tunica palmata, т. е. украшенная и вышитая туника триумфатора.

У более поздних писателей, времен Империи, встречается еще особый род туники — так называемая paragauda. Она украшалась парчовыми полосами. Кажется, такая именно туника изображена на древней картине, найденной в Риме вблизи Латерана.



Подобно греческим, и римские женщины, уже во время Плавта, носили иногда две туники, одну на другой: верхняя была несколько короче нижней. Мужчины тоже носили по несколько туник, Август носил зимой четыре туники.



Иногда женщины носили верхнее платье, которое было длиннее и имело более складок, чем нижнее. Оно называлось stola и надевалось совершенно так, как сшитый женский хитон. Если нижняя туника имела рукава, то stola была без рукавов и стягивалась поясом под самой грудью. Непременной принадлежностью сто́лы была так называемая instita, пришитая или притканная к нижнему ее краю оборка, иногда представлявшая нечто вроде шлейфа.

Самой обыкновенной верхней одеждой греков был гиматион (ἱμάτιον [pallium]), который вместе с хитоном составлял полное их одеяние. Это был плащ четырехугольной, продолговатой формы, который набрасывался таким образом, что спускался от шеи вниз своей широкой стороной. Сначала перебрасывался один его конец через левое плечо и придерживался левой рукой, затем остальная часть его обвивалась от левой стороны к правой вокруг спины, правой руки и груди, и конец ее перебрасывался назад через левое плечо. Это называлось «одеваться направо». Таким образом, все тело было закрыто, и только правая рука оставалась отчасти свободной; иногда же и она закрывалась. Последнее считалось в древнейшие времена признаком приличия и скромности. Иногда греки перебрасывали гиматион от левого плеча не через правое, а под мышку правой руки, оставляя ее непокрытой и свободной; этот способ надевания считался более изящным и встречается на изображениях. Приличный гиматион должен был спускаться ниже колен, но не доходить до лодыжек; если он был длиннее и волочился, то это считалось неприличным. Женщины надевали гиматион таким же образом, но в деталях допускали отступления, по собственному вкусу. Чтобы гиматион не спадал с плеч и чтобы складки его красиво ложились одна возле другой, к концам его пришивались кисточки с небольшими свинцовыми шариками.[19]

Плащ меньшего размера назывался хламидой. Он был македонского происхождения. Хламиду набрасывали или на левое плечо так, что она закрывала левую руку, причем концы ее соединялись на правом плече застежкой, вследствие чего правая рука оставалась совершенно свободной, или же набрасывали ее на оба плеча (в особенности при верховой езде), или, наконец, застегивали на груди. Плащ этот, в нижние углы которого тоже зашивали тяжести, употреблялся обыкновенно в дороге и на войне; он служил в Афинах, со времен Перикла, верхней одеждой для юношей, эфебов.

Таким же коротким плащом был трибон (что значит поношенное платье). У дорян его носили все юноши и мужи, а у других племен, кроме бедных, и все те, кто ходил без хитона. Трибон состоял из куска материи, похожего по покрою на гиматион, но несколько меньшего. Иногда он мог быть разделен на две половины. В заключение упомянем еще о героическом плаще, плотном и толстом покрывале, в которое кутались зимой.

Словом «пеплос» обозначалось длинное[20] верхнее женское платье; его мы подробно опишем вместе с римской паллой, от которой оно ничем не отличалось; в частности, этим словом обозначались те покрывала, которыми украшались в праздники статуи богинь. Так, например, «пеплос» назывался большой, великолепно вышитый покров, который в Афинах в день панафиней возили в процессии в виде распростертого паруса, а потом надевали на статую Афины в Парфеноне, а также покров, который женщины приносили в Олимпии в дар Гере и т. д. К другому роду верхнего женского платья принадлежала так называемая хлайна, носимая наподобие шали, и похожий на нее крокотос (шафрановый), названный так, вероятно, по своему цвету. О хлайне упоминает Гомер.

Самой главной верхней одеждой римлян была toga, платье, если не чисто римское (по мнению самих римлян, оно этрусского происхождения), то, во всяком случае, весьма давно получившее у них право гражданства; слово togatus означает римлянина, в противоположность греку, который назывался palliatus.

Тога более поздних времен, которую стали носить со времен Августа, значительно отличалась своей формой от греческого гиматия; она делалась не из четырехугольного, а из продолговатого, сшитого обыкновенно из двух кусков (plagulae) материи, в виде эллипса, около 15 футов длины и 10 футов ширины. Надевалась она следующим образом: прежде всего она складывалась в длину пополам, потом левый конец ее перебрасывался через левое плечо вперед так, что концы касались земли, остальная же часть одежды обвивалась вокруг тела — под правую руку (как у греческого гиматия), через грудь, а конец ее перебрасывался через левое плечо и достигал до лодыжек.



Складывание и перегибание этой одежды требовало некоторого искусства, потому что она перегибалась не посредине и края ее не совпадали; ее нижняя (более широкая) половина достигала своим краем до голеней, а иногда и ниже, верхняя же (меньшая) половина краем своим касалась колен. Та часть тоги, которая шла из-под мышки правой руки через грудь, у древних малых тог прилегала тесно к телу, а у свободной тоги (toga fusa) образовывала красивые складки (так называемый sinus), а именно: верхние под правой рукой, происшедшие оттого, что платье, идя отсюда вверх к левому плечу, должно было сгибаться, и нижние, несколько меньшие, образовавшиеся на коленях.

Когда труд расположения складок заканчивался, левый нижний конец тоги, который был вначале спущен с левого плеча, вытягивался, и вытянутая часть пропускалась через sinus; этот конец назывался umbo или nodus.

Так как в количестве складок и их искусном расположении заключалась вся красота тоги, то римляне обращали на это особенное внимание. Рабы должны были с вечера готовить складки для следующего утра, причем пользовались для этого приборами из досок. Свинцовые гирьки, зашитые в концах тоги, должны были держать тогу, как и греческий гиматион, в данном ей положении. Очевидно, что, одевшись в тогу, нельзя было быстро двигаться. На войне, прежде чем вошел в употребление sagum, тоже носили тогу и опоясывались тем ее концом, который обыкновенно перебрасывался через левое плечо. В позднейшее время подобным образом одевались в тогу при исполнении некоторых праздничных обрядов, в особенности религиозных, причем передний конец тоги клался на голову.

В древние времена тога была меньшего размера и носилась иногда и на голом теле (без туники), как это делал, например, Катон Старший. Описав тогу более поздних времен, мы постараемся теперь сообщить кое-что и об этой тоге древней формы. Выше было сказано, что тога была этрусского происхождения. Поэтому, чтобы представить себе ее первобытную форму, мы должны обратиться к этрусским произведениям. Там мы видим полукруглое платье, которое, по мнению Дионисия Галикармасского (Ant. Rom., III, 61), представляет вид древнейшей тоги. Правый конец этого платья набрасывался на правое плечо и плотно прилегал к нему, потом конец этот протягивался под бородой, перебрасывался через левое плечо и закрывал обе руки. Иногда правый конец перебрасывался через левое плечо, и правая рука оставалась свободной. Впоследствии (по всей вероятности, в конце Республики) на это платье шло уже больше материи, но все же далеко не столько, сколько нужно было для свободной тоги со складками, описанной нами выше. Способ надевания такой средней тоги был тот же, что у греческого гиматия или паллия. Подобного рода тога, в противоположность свободной тоге, называлась, по свидетельству Светония, тогой тесной (t. restricta). Различие между средней тогой и паллием заключалось только в том, что первая, благодаря своему эллиптическому покрою (форма паллия — продолговатый четырехугольник), образовывала более складок и менее прилегала к телу. На такой тоге мы замечаем как бы начало синуса со складками, еще короткого и неглубокого, в который клали обыкновенно правую руку. В таком положении мы представляем себе римских ораторов во времена Республики.

Тогу имели право носить только римские граждане; в публичных местах эта одежда для них была даже обязательна. Сципион подвергался упрекам за то, что надевал греческое платье. Лишенные права гражданства и изгнанники теряли право носить тогу. Римские мальчики и девочки носили тогу с пурпуровой каймой (toga praetexta), которая впоследствии, когда мальчики вступали в юношеский возраст (т. е. когда им исполнялось 16, позднее 15 лет), а девочки выходили замуж, заменялась белой тогой (t. virilis, pura или libera).

У мужчин тога с пурпуровой каймой служила знаком высокой должности; ее носили диктаторы, консулы, преторы, курульные эдилы и некоторые жрецы. Одеянием триумфаторов была вышитая тога: кроме нее, они надевали туники с вышитыми пальмовыми ветвями, выдаваемые перед шествием из Капитолийского храма.

Подобно тому как мужчины носили вне дома тогу, римские женщины надевали поверх туники паллу, длинное платье, доходившее иногда до лодыжек и состоявшее обыкновенно из одного куска материи, размером выше человеческого роста. При жертвоприношениях ею покрывали голову или обвивали ее около тела ниже плеч. Паллы или свободно спускались вниз, или прижимались к телу поясом. Палла складывалась вдоль вдвое. Одна ее половина закрывала грудь, другая спину; на плечах, при посредстве застежек, обе эти половины соединялись.

Одетая в паллу женщина имела вид, будто на ней две одежды: одна — длинная (до пят) и верхняя — короткая (до живота). Надевалась палла так: у прямоугольного куска ткани, который был в ширину выше роста человека, а в длину — более чем в два раза шире его плеч, отгибалась вдоль длинной стороны, сверху, широкая полоса наружу (ширина ее была приблизительно равна расстоянию от плеч человека до живота); эта полоса, когда палла была надета, и образовывала кажущуюся верхнюю одежду. Затем весь кусок ткани вместе с отогнутой полосой складывался вокруг человека вдоль его роста вдвое так, что склад приходился на одном боку тела, и скреплялся пряжками на плечах по обеим сторонам шеи; на той стороне, где был склад, образовывалась как бы пройма для руки, а противоположная сторона тела была открыта. Позднее паллу с этой стороны до талии стали сшивать, а внизу было видно голое бедро и нога. Встречались паллы и из двух отдельных кусков, переднего и заднего. Греческие женщины носили верхнюю часть паллы иногда отдельно (вместе с хитоном или, в позднейшие времена, с подобием юбки, завязанной под грудями); такая часть паллы называлась гемидиплоидон, если же она была двойной, то — анабол диплоидон.

Особого рода одежду, неверно называемую паллой, носили кифареды, когда выступали публично. Римские поэты одевали в эту одежду своих богов и богинь, предсказателей и героев. Это была, собственно, длинная туника со складками внизу и с рукавами (t. manicata).

Palla gallica (галльская) отличалась от римской и покроем, и величиной; она представляла тесный, короткий, не доходящий до колен хитон с рукавами, разрезанный спереди и сзади до бедер. Эта одежда называлась по-галльски каракалла. Император Антонин Бассиан, сын Септимия Севера, получил название Каракаллы за то, что при вступлении на престол раздавал народу подобное платье — длиной до лодыжек.



Уже при первых императорах мужчины перестали носить неудобные и сравнительно дорогие тоги, а женщины сто́лы и паллы, и Август вынужден был приказать эдилам, чтобы они не допускали, по крайней мере, на форум (к судопроизводству и публичным делам) и в цирк (к играм) тех, кто одет был в лацерну, а не в тогу.

При императорском дворе, равно как и в театрах, в присутствии двора, тога оставалась до поздних времен (до 3 в.) форменным и единственно приличным платьем. Наконец, тога служила одеждой клиентов, в которой они посещали и сопровождали своих патронов. При Тиберии сенатом назначен был штраф матронам, если они будут замечены на улице без сто́лы. Но начиная со времен Коммода тога и сто́ла стали совсем выходить из употребления, и их место заняла так называемая далматика, т. е. длинная туника с широкими рукавами, употреблявшаяся как верхнее платье, и колобий, т. е. недлинная туника с короткими рукавами, употреблявшаяся как нижнее платье. Далматика делалась из белой шерсти и украшалась двумя пурпуровыми полосами.[21]

Место греческой хламиды занимали у римлян следующие плащи: lacerna, sagum, paludamentum и paenula.

Лацерна (по всей вероятности, галльского происхождения) — это плащ из тонкой материи, иногда великолепно украшенной, имевший вид продолговатого четырехугольника; раскрытый спереди, он застегивался под подбородком и стягивался поясом. Римляне стали носить его (сверху тоги или туники) начиная с конца Республики; во времена Императоров он сделался обыкновенным верхним платьем граждан и солдат. Часто этот плащ снабжался капюшоном (cucullus, cucullia), который или пришивался к нему, или пристегивался и мог надеваться на голову. Капюшон присоединялся также и к другим плащам, например к сагуму и пенуле. Сагум (кельтского происхождения) — солдатский плащ, который был несколько короче лацерны и делался из более грубой материи. Палудаментум был сначала общесолдатской одеждой, а впоследствии его носили исключительно главные начальники армии; он делался из более тонкой материи белого или пурпурового цвета со многими складками.

Эти плащи застегивались на правом плече, как греческая хламида, с которой они имели много сходства. Кроме того, в дороге, а в случае ненастной погоды и в самом городе римляне носили плащ, известный под названием пенула, делавшийся или из грубой шерсти, или из кожи: его носили поверх тоги или туники.

Плащ этот, достигавший колен, был без рукавов и имел отверстие, через которое просовывалась голова; тот, кто его надевал, казался как бы оплетенным или окутанным. Иногда он был с одной стороны, снизу до половины тела, разрезан так, что концы его пол легко можно было набрасывать на плечо.

Древнеримский плащ из грубой ворсистой материи, в который, как Гомер в хлайну, одевали римские поэты героев, назывался laena. Древнего происхождения был также плащ, называвшийся trabea. По нем шли, как кажется, пурпуровые полосы (trabes), и его носили когда-то цари, а впоследствии, при торжественных шествиях, всадники. Он служил одеянием авгурам, при исполнении ими обрядов, подобно тому как для главного жреца Юпитера — лена.

Во времена Империи за обедом употреблялась особого рода одежда, называвшаяся синфесис. Богачи имели целые гардеробы этой одежды различных цветов.

В заключение необходимо упомянуть еще о том, что те римские войска, которым приходилось воевать с северными народами под холодным небом, начали, впрочем только со времени императора Александра Севера, носить широкие брюки, употреблявшиеся до того времени только варварами и присылаемыми ими римлянам вспомогательными войсками.

Материя, из которой приготовлялась греческая и римская одежда (исключая кожаной), ткалась у греков из шерсти (особенно у дорян для одежды мужчин) или из льна (преимущественно у ионян, начиная уже с героических времен); у римлян — из тех же продуктов с той лишь разницей, что полотно довольно поздно вошло у них в общее употребление.[22] Тога всегда делалась из льняной материи. Выбор сорта материи для тоги зависел от времени года и погоды: на зиму тога делалась из толстой и плотной материи, на лето из более тонкой и гладкой; но и в последнем случае она была довольно тяжела. Марциал называет ее «sudatrix».



Кроме шерсти и льна, женские одежды ткались из особой материи, называвшейся биссос (виссос — виссон). Словом этим иногда обозначался особый сорт шерсти, а иногда какая-то другая ткань.[23]

На бисс похожи были очень тонкие, почти прозрачные (вроде нашей кисеи) ткани, приготовлявшиеся из особого рода льна на острове Аморг, отчего они и назывались аморгина.

Тонкая иностранная материя, первоначально, по всей вероятности, льняная, впоследствии также бумажная, называлась синдон и привозилась, судя по названию ее, из Индии.

Шелк, привезенный в более поздние времена из Азии (от китайцев) сначала в Грецию, а затем в Италию, нашел в этой последней такой прием, что уже во времена Варрона (в I в. до Р. Х.) женщины делали свои столы из чистой шелковой материи. Со времен Империи не только женщины, но и мужчины носили сначала полушелковые, а потом и чистошелковые платья, несмотря на то что они обходились очень дорого. Еще при Аврелиане (в 3 веке) фунт шелку стоил фунт золота.

Шелк привозился из Азии в Европу или в виде уже готовой ткани, или как необработанный продукт (в коконах) и здесь уже ткался. Этим занимались прежде всего на острове Кос, где изготовлялись особенно тонкие и прозрачные платья, в которые одевались танцовщицы в мимах.

Обыкновенный цвет греческой одежды вообще, а в особенности верхней и праздничной, был белый. В позднейшее время мужчины (особенно ионяне) стали носить также темные и пестрые плащи и хитоны, между тем как женщины гораздо раньше одевались в пестрое платье.[24] Одним спартанцам запрещено было ношение пестрого платья, исключая красного военного плаща.

Белый цвет одежды преобладал и у римлян. Тога по закону должна была быть белого цвета, за исключением только траурной тоги и тоги темного цвета, которая делалась из натуральной коричневой и черной шерсти и носилась рабами и простолюдинами.

Во времена императоров мужчины, а женщины даже раньше их, стали носить пестрые платья или одноцветные, например алые, зеленые, светло-зеленые, желтые, а в особенности голубые и пурпуровые[25] или (по крайней мере, во времена Плиния) узорчатые и клетчатые. Шерсть, из которой делались ткани, обмакивалась в пурпуровую краску, добываемую из сока различных раковин Средиземного моря. Самым модным из разнообразных пурпуровых цветов был фиолетовый; самым дорогим, хотя и отличавшимся неприятным запахом, был яркий тирский пурпур, приготовлявшийся из дважды окрашенной шерсти; фунт его стоил 1000 динариев (около 220 рублей), в десять раз дороже первого. Известно, что Юлий Цезарь первый стал носить пурпуровую тогу; после него надевать такую имели право только некоторые сановники; женщинам же всегда с небольшими, впрочем, исключениями позволялось носить пурпуровое платье. Тоги или плащи из настоящего дорогого пурпура, носившего впоследствии название blatta, никто, кроме императора, не имел права надевать.

Платье у греков и римлян украшалось не только полосами (клавусы), о которых мы выше уже говорили, но и клетчатыми узорами, вытканными или вышитыми цветами, звездочками и т. п., бахромой и, наконец, каймами или бордюрами. Украшениями изобиловала преимущественно женская одежда. В этом отношении наибольшей пестротой отличались хитоны греческих женщин в Южной Италии, как об этом свидетельствуют изображения на южноиталийских вазах.

Что касается, наконец, приготовления и чистки одежды, то делом этим, как известно нам уже из Гомера, занимались у греков женщины. Они ткали одежду, как, например, жена Гектора, Андромаха, Пенелопа, Елена. В каждом доме, куда только вводит нас Гомер, мы застаем хозяйку с рабынями за пряжей или тканьем. При прядении употреблялась короткая пряслица из легкого тростника. Держа ее в левой руке, пряха наматывала сученую нитку на металлическое веретено. Запас хорошей расчесанной шерсти или льняного прядива она имела под рукой в корзинке. Вышивание производилось, судя по изображениям на древнегреческих вазах, как и у нас, на пяльцах.

Тканье происходило на станке, отличающемся от нашего тем, что основа находилась в отвесном, а не горизонтальном положении, и вследствие этого ткущая женщина должна была, перебрасывая челнок, ходить от одного конца станка к другому. Так было сначала и у римлян, но впоследствии мы встречаем у них (кроме рабов и рабынь, занимавшихся часто в особо устроенных для этого помещениях не только тканьем, но и шитьем платья) целые корпорации ткачей и рядом с ними множество корпораций валяльщиков. Эти последние чистили платье, выколачивая его, топча и стирая в воде, смешанной с селитрой и мочой, белили его при посредстве серного пара, потом расчесывали щетками и гладили особыми прессами. Все это довольно наглядно представлено на рисунках в помпейской валяльне. Само собой разумеется, что шерстяное платье, вычищенное таким образом, теряло прежний блеск, и потому, например, тога, три раза чищенная, считалась изношенной.

Что касается головных уборов, то греки ходили обыкновенно с непокрытой головой, прикрывая ее шапкой или шляпой только тогда, когда им приходилось оставаться на воздухе более продолжительное время, например в дороге, на охоте и т. д.



Шапка, называвшаяся кюнэ, у римлян — галерус, делавшаяся первоначально из собачьей кожи, откуда и ее название (впоследствии же из всякой другой кожи), имела вид полушария и была без полей; войлочный пилеус имел полуовальную или коническую форму, а иногда и небольшие поля. От него несколько отличалась фригийская шапка или митра. Она походила на наш спальный колпак с согнутой вперед верхушкой и завязывалась под подбородком, обыкновенно при помощи пришитых к ней ленточек. Персидская митра, от которой, как кажется, происходят теперешние восточные тюрбаны, была иногда шляпой более сложной формы, состоявшей из большого куска материи, которым обвивалась голова и закрывался затылок и горло.

Шляпа, носившая название пета, перенесенная в Грецию из Фессалии и Македонии, была очень низка и обыкновенно с широкими круглыми или, как видно на парфенонских рельефах, с четырехугольными, опущенными вниз полями; к ней был приделан ремешок, при помощи которого она прикреплялась под подбородком или свешивалась назад, когда ее сбрасывали с головы. Носили эту шляпу обыкновенно при хламиде. На нее походила другая шляпа, так называемая каусия, тоже македонского происхождения. Шляпы делались из войлока, откуда и общее их название пилос. Цвет шляп был или белый, или коричневый (например, у моряков); в Македонии красная каусия служила знаком особенного отличия. И у древних почтение выражалось сниманием шляп.

Греческие женщины еще меньше мужчин нуждались в головных покровах, так как они редко выходили из дому. Дома и в городе они издавна покрывали голову и закрывали лицо (за исключением глаз) вуалью, которая густыми складками ниспадала на шею и спину; при разговоре она поднималась левой рукой. Кроме вуали, голова иногда покрывалась частью верхней одежды или большим пестрым платком, который обматывался вокруг головы и подбородка, или же подобным небольшим платочком, прикрывавшим только волосы. Отправляясь в дорогу, женщины, подобно мужчинам, надевали легкий петас. Так, Исмена представлена (Эдип в Колонне) в «бросающей тень фессалийской шляпе» на голове. Поздние женщины носили еще плетеную шляпу, называвшуюся, по своей куполообразной форме, долия.

Римляне, за исключением людей изнеженных, которые всегда носили шляпы, только тогда покрывали голову, когда, например, во время путешествия, им приходилось продолжительное время оставаться под палящими лучами солнца, или во время дурной погоды. В этих случаях они надевали греческий пилос, или петас, или каусию, или капюшон; но нередко они довольствовались тем, что набрасывали на голову — мужчины часть тоги, а женщины часть паллы, или надевали митру, которая удерживала в порядке причесанные волосы. С подобной целью употреблялась и вуаль — продолговатое покрывало, часто окаймленное бахромой; оно прикреплялось на верхушке головы и спускалось вниз то спереди, то сзади, служа скорее украшением головы, чем ее защитой. Впрочем, его употребляли главным образом только при религиозных обрядах: одна лишь супруга верховного жреца Юпитера носила его постоянно. Меньшие головные платки, напоминавшие наши, римские женщины стали носить с того времени, когда вошла в употребление палла, и то только при похоронах и во время траура, закрывая ими головы и перебрасывая затем один конец их через левое плечо. Брачная вуаль была буро-красного цвета и длиннее других.

Тому, что греки и римляне могли ходить с непокрытой головой, немало содействовала густота и обилие волос, которые у греков считались главным украшением тела (у Гомера греки называются пышнокудрыми); своих богов они представляли себе с густыми длинными кудрями, например Зевса, Аполлона, Посейдона и т. д. Особенно же восхищались они русыми волосами. Такие волосы приписываются поэтами некоторым героям под Троей, например Ахиллесу, Менелаю, который всегда называется русым, а из богинь Деметре.

В древние времена спартанцы не стригли волос начиная с юношеских лет; а о том, как заботились они о своей прическе, свидетельствует Геродот, который рассказывает, что лазутчик Ксеркса видел спартанцев перед решительным сражением, причесывающих и украшающих свои волосы. В Афинах до персидских войн волос не стригли, завивая их на макушке в узел, который скрепляли шпилькой. Подобной прически придерживалось часто и пластическое искусство, особенно при изображении Аполлона (например, Бельведерского) и Вакха. После персидских войн, когда у мальчиков, вступающих в юношеский возраст, стали стричь волосы, мужчины (исключая рабов, некоторых софистов и киников) носили не короткие (исключая времена траура), а только несколько подрезанные волосы, и очень заботились об их прическе. В особенности женщины умели причесывать и украшать свои волосы, то спуская их косами вниз по шее, то завивая их на темени или на затылке и соединяя различным образом шпильками и повязками или же собирая их в сетку.

Неестественный, принятый впоследствии и римскими женщинами обычай красить волосы в золотистый цвет появляется у греков уже в 5 веке до Р. X., а позднее они начинают употреблять и парики.

Мужчины тоже немало заботились о своей бороде, которую они только подрезали: цирюльня уже и тогда служила центром всяких интересных городских новостей и сплетен. Болтливым цирюльникам жилось хорошо, особенно в более позднее время, после Александра, когда греки стали брить бороды, что прежде считалось позорным. Только софисты и хвастливые стоики составляли в это время исключение; за то их длинная борода сделалась общим посмешищем.



Римляне носили длинные волосы и бороды до конца 3 века до Р. X. Только в 300 году впервые появились в Риме цирюльники, пришедшие из Сицилии, которые и стали заводить там свои цирюльни. С этого времени римляне стали подрезывать свои волосы ножницами и завивать их щипчиками, а бороды брить, причем по обычаю, заимствованному у греков, торжественно приносили в жертву богам первые волосы детей и волосы с первой бороды юношей. Затем до 40 лет мужчины обыкновенно не брили бород, а только заботливо подрезали их; отпускали бороду еще в знак траура не только частного, но и общественного, политического. Так было до Адриана, при котором снова начали носить бороду; это продолжалось до времен Константина. Потом бритье опять вошло в обычай. Если уж мужчины так заботились о своих волосах, завивали их, натирали маслом, а во времена императоров носили даже парики, то что сказать о женщинах того времени, когда Рим сделался средоточием моды, подобно теперешнему Парижу? Римские писатели много говорят о том, как изобретательны были в прическах их соотечественницы. В более древнее время волосы римских женщин спускались сзади головы или просто, или в виде локонов, или же сплетались в кружок на маковке (у жены верховного жреца Юпитера и у некоторых других женщин в конический пучок), или искусно связывались на затылке посредством повязок и скреплялись шпильками; во времена же императоров римские женщины стали придавать прическе самые причудливые, чуть не каждую минуту менявшиеся формы, для чего употреблялись и чужие волосы. Примером может служить прическа Плотины, жены Траяна; для такого бесчисленного множества кос едва ли хватило бы собственных волос. Особенно ценились русые волосы, в изобилии привозившиеся в Рим из Германии. Собственные черные волосы римлянки (подобно своим землячкам позднейших времен, венецианским, неаполитанским и другим дамам XV и XVI веков) окрашивали в светло-русый цвет посредством какого-то щелочного мыла. Для наглядного ознакомления с различными искусными и неискусными прическами могут служить коллекции бюстов в различных музеях, особенно в римском (капитолийском) и в неапольском. У некоторых бюстов головы снабжены такой прической, которая снимается.

Греки дома ходили босые. Только выходя из дому, они надевали обувь; но, вошедши в дом, они сейчас же ее сбрасывали. Самой древней и простой обувью были подошвы, обыкновенно кожаные, иногда пробковые, которые прикреплялись к ноге одним или двумя ремешками, связывавшимися или скреплявшимися на верхней части ступни. Множеством ремешков, переплетавшихся по всему подъему ноги выше лодыжек, отличались сандалии, которые снабжались иногда каблуками и широким ремнем над пальцами или пришитыми с обеих сторон кусками кожи, соединявшимися на подъеме и закрывавшими часть ноги; такие сандалии походили отчасти на наши туфли и употреблялись только женщинами. Более сложные подошвы по обеим сторонам ступни и около пятки были снабжены особой плетеной оторочкой, через нее продевали укрепленный между первыми двумя пальцами ремень, который завязывался над косточками. Оторочка заменялась иногда кожей, которая скреплялась над пальцами широким, а над подъемом ноги узким ремешком.

Крепида была исключительно греческой обувью, равно как и хламида исключительно греческой одеждой; кто одевался в эту последнюю, тот употреблял и крепиды. У мужчин эта обувь была снабжена толстой, обыкновенно подбитой гвоздями подошвой, в особенности у воинов, преимущественно македонских.

К башмакам, делаемым на колодке, принадлежали так называемые эмбады, которые завязывались на верхнем конце подъема. Это была грубая мужская обувь, особый вид которой представляет лаконский (красный) башмак и кожаные, снабженные ремнями башмаки крестьян и пастухов. Кожаные или войлочные ботинки с отверстием для пальцев, плотно стягиваемые шнурком и доходящие до икр, носили название эндромид; употреблялись они охотниками и состязателями в беге, и потому пальцы ног оставались свободными.

Из остальных многочисленных родов обуви приведем еще следующие: военные сапоги и сапоги, введенные Ификратом, с голенищами; котурны, высокие сапоги вроде эндромид, отличавшиеся от последних только тем, что покрывали всю ногу; они были или элегантные, как на статуях Артемиды, Гермеса, Диониса и некоторых императоров, или простые; элегантные желтые дамские башмаки и похожие на них сикионские башмаки.[26] Обувь делалась главным образом из кожи, но также из войлока, подобно шляпам. Цвет обуви, как видно из предыдущего, был различный, большею же частью черный. Чистилась и намазывалась обувь чем-то вроде нашей ваксы, при помощи губки. Носить починенные или подбитые гвоздями башмаки считалось неприличным.



Римляне, не имевшие привычки ходить босиком, носили дома подошвы с ремнями и туфли. Во время обеда эта обувь снималась. Носить публично подошвы или туфли считалось неприличным точно так же, как носить тунику вместо тоги. Поэтому вместе с тогой надевали высокие кожаные башмаки, доходившие иногда до икр (а иногда и выше) и связываемые спереди ремнями. Формой и цветом обуви этого рода римские сословия отличались одно от другого. Так, красный или фиолетовый башмак, доходящий до икр, связанный спереди элегантными ремешками, служил отличительным признаком патрицийского происхождения. Он назывался муллеус и носился курульными чиновниками, принадлежавшими по происхождению к патрициям. Второе место занимал так называемый сенаторской башмак, по форме, кажется, не отличавшийся от предыдущего; на его подъеме переплетались крестообразно четыре ремня, которые обматывались потом вокруг ноги до самых икр; цвета он был черного и украшался на подъеме серебряным полумесяцем. О башмаках сословия всадников нам ничего не известно.

Самым грубым башмаком, делавшимся из невыделанной кожи, был «pero», доходивший до косточек, а иногда и выше, и связывавшийся здесь ремнем. Такой формы сапоги, только несколько повыше, носились охотниками и солдатами, до сотника включительно. На подъеме и на нижней части голени они связывались ремнями, подошвы подбивались обыкновенно гвоздями. Крестьяне носили еще деревянные башмаки. Женские башмаки (называемые обыкновенно calceoli) делались из мягкой белой, красной, желтой и темно-зеленой кожи и различным образом украшались (иногда жемчугом и драгоценными каменьями). Высокая обувь, несколько напоминающая наши чулки, в верхней части прекрасно украшенная, которая встречается на помпейских изображениях, получила свое начало от бинтов, которыми больные и изнеженные люди обвязывали не только голени, но даже иногда и ляжки.

О перчатках упоминается уже в Одиссее (XXIV, 230) как о средстве, предохраняющем руки от шипов. У римлян о них часто упоминается как о средстве, предохраняющем руки от холода. Так, например, в пути секретарь Плиния пишет в перчатках.

Греки и римляне очень любили всякие украшения.

Прежде всего они заботились об украшении головы. Кроме природного ее украшения — волос, о которых мы выше говорили, самым натуральным и вместе с тем самым обыкновенным украшением были у греков и у римлян венки, сплетаемые из цветов и листьев различных растений. Венки издревле употреблялись в Греции и в радостных, и в печальных случаях. Ими украшали себя и приносящие в жертву, и пирующие; ими украшались и архонты, и ораторы; ими награждались и победители в состязаниях, и заслуженные граждане.

В позднее время стали заменять цветы золотом.

Наиболее распространенными были у греков, а позднее и у римлян венки, которыми покрывали свои головы пирующие и которые делались обыкновенно из роз, фиалок, мирта, сельдерея и плюща; украшались такими венками при попойках потому, что считали их средством против опьянения. Таких венков было несколько родов.

Кроме венков, греческие и римские женщины вплетали в свои волосы еще красивые повязки, из которых наиболее известна греческая сфендона, повязка, часто украшенная золотом, жемчугом и драгоценными каменьями; своей высокой и широкой серединой она или выделялась из волос наподобие диадемы, или же придерживала сзади волосы. Она ничем не отличалась от налобника или начельника, о котором упоминается уже у Гомера. Другого рода женским украшением была коронка. Кроме того, женщины украшали свои волосы нитками жемчуга и собирали их в сетки, по большей части весьма искусно сплетенные из золотой канители, которые прикреплялись к волосам шпильками из слоновой кости. Шпильки эти, подобно различным другим украшениям, встречаются в древних гробницах и в Помпеях и поражают своей прекрасной отделкой. Кроме шпилек, встречаются еще серьги, цепочки или шейные повязки и прекрасно отделанные застежки.

Серьги римских женщин отличались самыми разнообразными формами. В Помпеях чаще всего встречаются серебряные и золотые серьги, имеющие вид маленьких полушариев. Наиболее красивы серьги, имеющие вид больших капель, особенно если они состоят из жемчужин. Такие серьги стоили неимоверно дорого. Так, например, жемчужные серьги, которые Цезарь подарил матери Брута, стоили 6 миллионов сестерций. На шеях римлянок красовались ожерелья и цепочки из серебра, жемчуга и драгоценных каменьев.

Руки греческих и римских дам украшались блестящими браслетами или запястьями, очень часто в виде змеи; ноги выше косточек украшались золотыми кольцами.

Не лишним считаем сообщить некоторые цены уборов. Так, убор матери Алкивиада, Дейномахи, стоил 50 мин. Но убор этот покажется не дорогим, если сравнить его стоимость со стоимостью уборов жен и любовниц римских вельмож, например Лоллии Паулины, супруги Калигулы, убор которой стоил более 2 миллионов рублей. В Помпеях и Геркулануме и во многих других местах найдено значительное количество античных украшений и драгоценностей; они и до сих пор служат образцами для наших золотых дел мастеров.

Кольца, о которых Гомер нигде ничего не говорит, греки стали носить приблизительно с начала 6 века до Р. X., заимствовав их, по всей вероятности, у восточных народов, где употребление их распространено было с незапамятных времен. Первоначально носили их только с практической целью, как печатки. Кольца делались сначала из обыкновенных металлов и не украшались каменьями; впоследствии же они делались из драгоценных металлов и украшались очень искусно отделанными каменьями. Скоро они стали употребляться как украшение и носились обыкновенно на четвертом пальце левой руки. Люди, слишком занятые собой, носили много колец; но это считалось не совсем приличным. Само собой разумеется, что и женщины украшали свои руки кольцами.

Римляне в древние времена носили, по этрусскому обычаю, железные кольца и употребляли их вместо печаток; носить золотые кольца имели право только сенаторы и всадники. Рассказывают, что Сципион Африканский Старший первый стал носить кольцо, украшенное драгоценным граненым камнем.[27] Впоследствии стали носить по несколько перстней, украшенных драгоценными каменьями с вырезанными на них изображениями лиц и разных предметов. У людей, не обладавших изящным вкусом, руки были почти сплошь покрыты множеством перстней; Квинтилиан советует оратору не обременять рук перстнями и ни в коем случае не надевать их на средние сгибы пальцев. Уже в конце Республики изготовлялись для хранения перстней особые футляры и даже шкатулки для целых их коллекций.



Остается упомянуть еще о прекрасных резных камнях, выпуклых или выдолбленных, известных теперь под общим названием «гемм»: они вставлялись для украшения в застежки, пояса, оружие и сосуды из драгоценных металлов.

Застежки и пряжки, употреблявшиеся для застегивания платья и поясов, делались в более позднее время исключительно из драгоценных металлов, серебра и золота и украшались часто каменьями. Форма их была различна.

Греческие и римские женщины, при своей страсти к нарядам и украшениям, не могли, конечно, обойтись без зеркала. Впрочем, у греков употреблялись только ручные зеркала, делавшиеся из блестящего, выполированного металла круглой формы с элегантной рукояткой, представлявшей чаще всего Афродиту, богиню красоты. На них походили римские зеркала, иногда четырехугольной формы, которые украшались на оборотной стороне, по этрусскому обычаю, чеканной работой и делались сначала из смеси олова и меди, а впоследствии также из чистого серебра с вызолоченной оборотной стороной. Само собой разумеется, что подобные зеркала были чрезмерно дороги; но еще дороже были большие стоячие зеркала, о которых, равно как и о стенных зеркалах, упоминается во время первых императоров и позже. Плиний упоминает еще и о стеклянных зеркалах, изобретенных финикиянами. При помощи зеркал греческие женщины, а по их примеру и римские, расписывали свои щеки румянами и подкрашивали ресницы и брови. Обычай этот, не одобрявшийся мужьями, сообщал лицам греческих женщин и девушек ту свежесть, которой им недоставало вследствие постоянного затворничества. Для этой цели употребляли белила, киноварь, добываемую из морского мха, и несколько других растительных веществ; брови подкрашивали сажей или порошком из сурьмы; места под глазами подкрашивали красноватой краской. В изобилии употреблялись греками и римлянами благовонные мази и масла, а именно: нардовые, розовые, шафранные, косатиковые, майоранные и т. п. За них платились часто значительные суммы денег; приготовлением их прославились Делос, Коринф, Родос, Телос и другие города.

Хранились духи и притиранья в разных коробках. Щипцы, употреблявшиеся древними для завивки волос, ничем не отличались от наших.

Римские женщины, в особенности позднейшего времени, еще и другими средствами восстанавливали утраченную свежесть своего лица и чистили зубы зубным порошком, а иногда заменяли их искусственными.

В заключение нужно заметить, что афинские и римские женщины защищались от солнечных лучей и дождя складными зонтиками, похожими на наши, которые носились или ими самими, или их служанками; обмахивались веерами, имеющими вид раскрашенных листьев или сделанными из павлиньих перьев; утирали лицо платком, который употреблялся и мужчинами, особенно со времен Аврелиана. Мужчины, кроме того, уже с древних времен употребляли палки, часто согнутые сверху. Особенно распространено было ношение палок в Спарте, хотя встречались они и в других местах. От этих палок следует отличать жезл, более длинную палку, которая издревле служила знаком царской и судебной власти и жреческого, пророческого и герольдского достоинства. В древние времена она давалась герольдами ораторам, когда эти последние хотели обратиться к собранию с речью.

Из этого длинного жезла образовался более поздний короткий посох, который носили в Риме сначала цари, а впоследствии и консулы, и полководцы и которым римский сенат награждал за особые заслуги иностранных государей.

Триумфаторский жезл, который употреблялся триумфаторами при триумфальном шествии, а впоследствии стал носиться и императорами, отличался от упомянутого выше короткого жезла тем, что украшен был золотым орлом.

Вооружение греков
Героический период. В гомеровскую эпоху наступательное оружие состояло из копья, меча, лука, пращи, секиры и палицы.

Копье состояло: а) из гладкого древка, чаще всего ясеневого; b) из острия, насаженного трубчатым концом своим на верхний конец древка и прикрепленного особого рода кольцом; c) из заостренного наконечника с противоположной стороны, чтобы втыкать копье в землю.

Герои Гомера обыкновенно имеют два копья на случай, если одно неудачно будет брошено или сломается. При поединке жребий решает, кто первый должен пустить копье. Противник уклоняется от брошенного с размаху копья, делая быстрый скачок в сторону, или подставляя щит, или же, если копье было пущено высоко, сгибаясь за щит. На греческих вазах герои Гомера часто представляются с двумя неравной величины копьями. После копья употребляли в дело меч, который был короткий, обоюдоострый с эфесом, на котором была маленькая поперечная пластинка без чашки или дужки. Его носили у левого бедра в ножнах, которые висели на перевязи, перекинутой через плечо. Эфес, ножны и перевязь часто были отделаны золотом и серебром. Кроме меча, у героя висел на боку нож; его употребляли при жертвоприношениях и в непредвиденных случаях.

Лук состоял из двух гибких частей в виде двух дуг, соединенных перекладинкой; он делался обыкновенно из рогов козерога, как видно из Гомера.

Тетива приготовлялась из высушенных кишок; стрела делалась из тростника или легкого дерева около 2 футов длины и имела на конце, прилегающем к тетиве, вырезку; для регулирования полета она снабжалась перьями; а острие ее, длиной от 2 до 3 дюймов, — зазубринами. Воин носил стрелы на левом плече или на левом боку в колчане, который обыкновенно закрывался крышкой. Лук или привязывали к колчану, или носили в особом футляре, а иногда и в колчане вместе со стрелами. Хотя, как видно из Гомера, искусство стрелять из лука было не чуждо самим богам, например Аполлону, его сестре Артемиде и героям — Гераклу, Эвриту, Тевкру, Мериону, но тем не менее в открытом бою, где решали дело меч и копье, лук не считался почетным оружием, и даже самое название «лучника» заключало в себе нечто унизительное.

Праща употреблялась в эти времена очень редко и между греческими племенами только у локров; у троян мы встречаемся с ней только однажды. Также особняком и случайно упоминается, при нападении на корабли, о секире; с палицей как оружием встречаемся тоже один раз, и то не под Троей.

Оборонительное оружие составляли: шлем, панцирь, поножи и щит. В качестве шлема очень часто носится кюнеа, «собачья шкура», головная покрышка из вышеозначенного материала; но уже в самое древнее время это слово утратило свой первоначальный смысл и получило значение головного покрова вообще. То же имя осталось тогда, когда шлем стали делать из металла, но еще без козырька и без султана. Затем уже явилось название корюс. Шлем украшала обыкновенно дужка или шишка и султан из конского волоса, иногда окрашенного в красный цвет. От блеска шлема герои часто носят эпитет «блестящий шлемом». Шлемы более сложной формы имели металлические пластинки с обоих боков (нащечники) для защиты щек, а часто такие же пластинки спереди и сзади для защиты лица и затылка; иногда эти пластинки или бляхи были настолько велики, что при нахлобучивании шлема передняя бляха закрывала все лицо, и герой смотрел через проделанные против глаз отверстия. Такой шлем назывался шлемом с наличником. Шлем поддерживался подбородником из крепкого ремня.

Панцирь состоял из двух выпуклых частей, застегивавшихся на плечах и на боках, и отличался от позднейшего панциря тем, что делался короче, доходя только до бедер, и не вполне прилегал к телу, хотя настолько бывал приноровлен к туловищу воина, что панцирь одного не всегда приходился на другого. В дельфийском храме Павсаний видел такой весьма древний панцирь, изображенный Полигнотом, и говорит о нем следующее: «Он состоит из двух металлических частей, из которых одной покрываются грудь и живот, а другой спина; одну надевали спереди, а другую сзади, и затем соединяли застежками. Такой панцирь и без щита достаточно защищал тело». К этому описанию вполне подходит бронзовый панцирь, найденный в греческой могиле весьма древнего времени; в таких же панцирях герои изображаются на древнейших греческих вазах. У Гомера одеты в такой модный панцирь лучшие ратники ахеян, и называются они поэтому «меднолатными», а от блеска лат носят эпитет «блестящепанцирный», как, например, Менесфий. Панцири царей поражают искусной работой. Панцирь опоясывался; пояс был кожаный с металлическими, иногда серебряными бляхами в виде колец или пряжек. К поясу, именно к его внутренней нижней стороне, прикреплялось для защиты нижней части туловища нечто вроде фартука, состоявшего из металлических полос, прикрепленных к гибкой войлочной или кожаной подкладке.

Под панцирем, поясом и фартуком носили хитон. Легкие панцири из нескольких слоев полотна были заимствованы греками у египтян. Некоторые герои носили звериные шкуры: Агамемнон — львиную, Менелай и Александр — барсовую. Геракл также постоянно появляется в львиной шкуре.

Для защиты ног служили поножи, закрывавшие голень от лодыжек до колен. Они делались из бронзы, прилегали плотно к ноге и сзади на икрах скреплялись особого рода пряжками, которые иногда были серебряными. Чтобы устранить давление на ногу, их внутренняя сторона делалась из кожи или какого-нибудь мягкого материала.

Главным оборонительным оружием служил щит. Он был двух родов: a) небольшой круглый, во все стороны ровный, не более 3–4 футов в диаметре, как это можно заключить по древним произведениям пластики; или b) большой, закрывавший от подбородка до пят всего воина. Наружная сторона щитов делалась выпуклой и снабжалась на середине так называемым пупом. Щиты состояли из нескольких слоев воловьих кож, закрытых с наружной стороны бронзовым листом: поэтому щит и называется блестящим. Окружность щита, в целях прочности, окаймлялась металлическим ободом, а наружная выпуклая металлическая сторона снабжалась гвоздями. Щит носили на перевязи, перекинутой через плечи; внутренняя сторона его снабжалась двумя скобками, в которые продевалась левая рука, чем достигалась возможность легко двигать щитом направо и налево.

Оружие в героическое время приготовлялось большею частью из меди или, может быть, из бронзы, а иногда из железа (именно мечи, острия копий, ножи), о котором тоже, хотя изредка, упоминается. Материалом для оборонительного оружия служила постоянно бронза.

Поздний период. Копья в историческое время были различной длины; так, например, в войске Ксенофонта легковооруженные носили по несколько дротиков, длиной около 5 футов, с ремнем, прикрепленным посредине. При бросании воин накручивал сложенный вдвое ремень на копье и потом, продевши оба передних пальца правой руки в образовавшуюся петлю ремня, с размаху пускал копье, которому таким образом сообщалось не только прямолинейное, но вместе и спиральное движение, как при теперешних нарезных ружьях. Копья тяжеловооруженных обыкновенно имели в длину около 8 футов; острие их было длиной около 7 пальцев. Самыми же длинными были копья у тяжеловооруженных в македонской фаланге («сариссы»). В первое время они были в 16, а потом в 14 локтей (т. е. 24 и 21 фут), причем 4 локтя приходилось на ту часть копья, которую держали руками, и на заднюю противовесную часть. Во время атаки воин брал сариссу левой рукой спереди, а правой ближе к заднему концу, и держал ее, таким образом, на 10 локтей перед собой; сариссы каждого из следующих рядов, чем дальше назад, тем меньше (на два локтя) выдавались впереди фаланги; сариссы пятого ряда выдавались уже только на два локтя. Воины остальных 11 рядов (если фаланга состояла из 16) держали свои копья в наклонном положении над плечами передних товарищей. Короче были копья македонской конницы.

Что касается меча, то Ификрат (известный афинский военный организатор 414―350 гг. до н. э.) ввел для пелтастов более длинный меч, оставив прежний у гоплитов. Часто упоминается еще так называемый лакедемонский меч; острая сторона клинка этого меча была несколько вогнута, тупая же сторона делалась широкой и прямой. Этим мечом можно было только рубить, а не колоть, как вообще древними мечами. Ножны его, как кажется, были прямые.

Палица в историческое время не встречается в Греции, разве только в виде исключения, например, как вооружение телохранителей Пизистрата; но мы находим ее еще в войске Ксеркса и потом опять в большом употреблении в средние века. Также нет секиры, на произведениях пластического искусства ею вооружены только амазонки и персы (в средние века она опять в употреблении). Лук хотя и занял почетное место в вооружении исторического времени, но особенно широкого употребления не получил (исключая наемных легковооруженных войск). В войске Александра лучники составляли особый род войска; особенно искусными лучниками считались критяне, а из варваров скифы и парфяне. Праща была в употреблении только у некоторых греческих племен, именно: у акарян, ахеян и жителей островов Рода и Мела. Интересные сведения о ловкости греческих пращников сообщает Т. Тивий (XXXVIII, 29). Для бросания из пращи, кроме круглых голышей, обыкновенно употреблялись куски свинца, несколько меньше куриного яйца, имевшие на себе известного рода клейма.

Что касается оборонительного оружия, то шлем в историческое время не подвергся существенным переменам, но много выиграл со стороны отделки, которая часто бывала в высшей степени изящна. Налобник, нащечники и назатыльник делались с выпуклыми изображениями. Гребень, который часто дугообразно спускался назад до самой шеи, украшался султаном из конских волос, иногда целыми хвостами из разноцветных перьев; иногда он бывал даже тройной.

Шлемы всевозможных форм встречаем на вазах, монетах, статуях Афины, Ареса и т. д.

Панцирь исторического времени был легче и более искусной работы, чем в героические времена; обе половины для более удобного надевания были соединены с правой стороны особого рода крючками. Панцирь носили, как и у римлян, полководцы и более важные офицеры. Изображение его мы находим на статуе Бальбы в Геркулануме. Старинный фартук теперь заменили плетенки из ремней в несколько слоев; ими же защищались плечи и руки. Иногда панцирь делался из кожи и выкладывался бронзовыми листами или покрывался металлическими или костяными чешуйками, откуда и название такого панциря — чешуйчатый или, если чешуя имела форму змеиных чешуй, — змейчатый. Полотняный панцирь, о котором мы упомянули, вошел в употребление у греков только во времена Ификрата.

Щит, как видно из рисунков на вазах, и в историческое время удержал свою древнюю форму. Изображения на щитах, начало которых мы видим и прежде (так, например, на щите Идоменея изображен петух, на щите Тидея — кабан, Полиника — лев. Менелая — змея), получили теперь большее значение и почти всегда служат знаком отличия воина и указанием его происхождения.

Благодаря этому после персидских войн развился обычай обозначать щиты начальными буквами (так на щитах сикионцев стоит Σ, на мессенских Μ, на лакедемонских ν, старая форма λ) и даже девизами воинов. Возникшая после персидских войн легковооруженная пехота имела щит меньшего размера, так называемый пельта, длиной в 2 фута, деревянный или сплетенный из ивовых прутьев и обтянутый кожей. Этот щит, как и самый род вооруженного им войска, говорят, фракийского происхождения. Форму давали ему различную; чаще всего встречается этот щит с двойной серповидной выемкой сверху; на памятниках, представляющих амазонок, он имеет овальную форму с небольшой выемкой сбоку.

В древнейшее время герой выезжал на бой на легкой низкой колеснице, имея при себе возницу, правившего лошадьми. С развитием конного искусства греки перестали употреблять в битвах колесницу: она оставалась в употреблении только у варварских народов, как, например, у персов, которые, как известно из Анабазиса Ксенофонта, имели в своем войске колесницы, вооруженные косами. Впрочем, в ипподроме при ристаниях древняя легкая колесница с небольшими изменениями употреблялась до самых поздних времен и перешла отсюда и в римский цирк. Боевая колесница была на двух колесах, около 30 дюймов в диаметре. Колесо имело 8 спиц, по две выходящих из ступицы к четырем косякам, а на окружности металлический обод. Кузов колесницы состоял из дощатого дна и перил, которые, достигая колен стоящего на колеснице, шли с боков и полукругом спереди; задняя же часть колесницы оставалась открытой. Перила часто состояли из вертикальных столбиков, переплетенных гибкими прутьями, а вверху соединялись ободом из согнутого дерева (например из толстых прутьев дикой смоковницы), часто далеко выдающимся назад; иногда кузов состоял из одного лишь обода, соединенного посредством вертикальных столбиков с дном колесницы. В передней части колесницы выдавался в виде скобы еще другой обод, к которому возница привязывал при случае вожжи. На такой колеснице можно было только стоять, так как сиденья в ней не было. К переднему концу дышла прикреплялось ремнями (и шкворнем) ярмо, состоявшее из двух дуг, соединенных перекладинкой; дуги эти шли через шеи дышельных коней и держались при помощи крепких ремней, обхватывавших грудь коня.

Главное отличие способа древней запряжки от нашей состоит в том, что лошади тащили колесницу не за постромки, а только за дышло при помощи ярма, как это и теперь еще можно встретить в упряжи волов, и, кроме того, кони не были соединены между собою.

Для взнуздывания лошадей употребляли узду.

Конных сражений Гомер не знает, хотя езда верхом в те времена была известна. Когда впервые греками в бою была употреблена конница, трудно решить, но едва ли раньше персидских войн, именно до битв марафонской и платейской. Приспособление коня для езды верхом было гораздо проще нашего: седла не было, а только потник, привязанный подпругой; не было ни стремян, ни подков. Для защиты от стрел и копий лошади имели металлические бляхи и панцири на лбу (налобник), на груди (нагрудник) и на боках (набедренники).

Вооружение римлян
Из оборонительного оружия мы прежде всего остановимся на шлеме. Он обыкновенно назывался у римлян galea, что, собственно, значит головная покрышка из кожи, но это название осталось в употреблении и после того, как со времени Камилла стали делать вместо кожаных шлемов металлические, собственное название которых — cassis.

Самый простой вид римских шлемов мы встречаем на изображениях Траяновой колонны. Этот шлем состоит из гладкой, круглой шапки, покрывающей голову и скрепленной посредине металлическим обручиком, идущим от одного уха к другому через темя головы. К краям этой шапки прикреплены две пластинки: одна подвижная для защиты лба, другая для защиты затылка, а с обоих боков два нащечника для защиты висков. В гребень такого шлема обыкновенно втыкались три длинных (в 1 локоть) черных или красных пера, что будто бы увеличивало рост воина и придавало ему более грозный вид. Более украшались (в императорские времена) шлемы центурионов, они имели посеребренный гребень и в нем султан из согнутых перьев, а иногда из черного, белого или окрашенного в красный цвет конского волоса; кроме того, козырьки и назатыльники здесь были несколько шире. Шлемы полководцев и императоров отличались искусной работой, изящными рельефами. Во время похода на шлемы надевались кожаные чехлы. Кроме того, должно заметить, что у знаменосцев времен Империи шлемы часто бывали обтянуты шкурой какого-нибудь зверя. Например, льва, медведя и т. п.

Самым обыкновенным панцирем во времена Империи был панцирь, изображенный на барельефах Траяновой колонны. Он состоял, кроме двух металлических листов (переднего для защиты груди и заднего для прикрытия лопаток), из гибких металлических поясов, охватывающих оба плеча и среднюю часть туловища и сложенных таким образом, что они поддавались разным движениям тела.



Высшие офицеры и преторианцы употребляли чешуйчатые панцири. Последние делались из тонких металлических или костяных пластинок, прикрепленных на коже или на прочном полотне. На нижнем краю такого панциря были особого рода кожаные подвески для защиты пахов. Такой панцирь мы встречаем на колонне Антонина. Особый вид представляет перяной панцирь, который, вместо чешуй, состоял из металлических пластинок в форме перьев.

В Помпеях был найден панцирь, сделанный из костяных пластинок, не укрепленных на кожаной или полотняной подкладке, а соединенных между собой металлическими крючками, при этом ряды пластинок расположены так, что верхний прикрывает собою дырочки нижнего. Римляне носили и кольчугу, столь употребительную в средние века, состоявшую из множества соединенных своими звеньями цепочек. По свидетельству Полибия, во времена Республики ими бывали вооружены более богатые гастаты.

Далее коснемся полотняного панциря, редко употреблявшегося римлянами, но распространенного во времена Ификрата в Греции и обычного на Востоке. Он состоял из нескольких слоев льняной или какой-нибудь другой материи, пропитанной уксусом и солью, что сообщало ему прочность; хотя он и прилегал к телу, но тем не менее оставался твердым и неподатливым. Мы видим такой панцирь на фигурах колонны Траяна; там и на Антониновой колонне он встречается особенно часто. Тугой (несгибающийся) панцирь употребляли только военачальники и императоры, и то во время праздников, а не на войне. Такие панцири мы видим на дошедших до нас статуях императоров; на них выбиты многочисленные и роскошно сделанные изображения мифического характера, например голова горгоны. Эти панцири назывались эгидами. Самым простым видом лат был нагрудник, небольшая кираса. Во времена Республики она составляла вооружение более бедных гастатов.

В заключение упомянем еще о чешуйчатых латах, которыми были вооружены сарматские, персидские и парфянские всадники. Ими был защищен не только сам всадник, но и его конь; вооруженный таким образом всадник назывался катафракт.

Поножи у римских воинов времен Республики были только на правой ноге (в отличие от греческих воинов, прикрывавших поножами обе ноги), которую, собственно, только и нужно было защищать при наступлении, так как левая была достаточно безопасна за щитом. Поножи всадников были из более мягкого материала, кожаные. Во времена Империи регулярное римское войско, кажется, не употребляло поножей, а вместо них кожаные наножники: нижняя часть ног до лодыжек и выше прикрывалась обувью, обмотанной прочным ремнем. (Этот род обуви назывался caligae.)

Римский щит в древнейшие времена был плоский, четырехугольный. Затем во времена Республики мы встречаем большой четырехугольный, в 4 фута длины и 21/2 ширины, полуцилиндрический щит с выпуклостью на средине, дававшей возможность отражать самые сильные удары (камней, сарисс и т. п.). Он состоял из двух слоев дерева, обтянутых кожей, и по краям (верхнему и нижнему) был окован; на внутренней стороне у него были две скобы для держания. Украшения на нем — венки кругом выпуклости или перуны — были накладные из металла или только нарисованные. Такого рода щит вошел в употребление со времен Камилла. До того времени первый ряд римской фаланги был вооружен тяжелым греческим щитом, о котором мы уже говорили раньше. Легковооруженные и всадники имели более легкий круглый щит, состоявший из металлического решетчатого остова, обтянутого кожей и имевшего 3 фута в диаметре. Вспомогательные легковооруженные войска иберийцев имели короткий легкий щит, носивший название cetra. Кроме того, на памятниках (арках и колоннах) видим выпуклые и шестиугольные щиты, но не можем сказать, кто ими бывал вооружен, и когда они вошли в употребление. В походах пехотинцы носили щиты на перевязи за спиной, а всадники привешивали их сбоку, к подпруге лошади.

К наступательному оружию римлян прежде всего относится копье (hasta). Было несколько родов этого оружия, но вообще римское копье ничем существенным не отличалось от греческого. Оно состояло из бронзового или железного острия (cuspis) удлиненной или сердцевидной формы или же с выемками на обеих сторонах, древка (hastile) и металлического заостренного нижнего наконечника (spiculum), который, если сламывалось острие, все же можно было употреблять в дело.

Другим важным наступательным оружием было метательное копье или дротик (pilum). Оно с течением времени подверглось многим переменам. В древнейшее время оно было длинное и тяжелое и служило вооружением триариев, но, благодаря своей тяжести, употреблялось очень успешно только при действии из-за окопов и стен, а не в открытом бою. Со времени войн с Пирром pilum начали делать более легким; во 2-ю Пуническую войну им были вооружены гастаты и принципы, тогда как старинное тяжелое pilum осталось в употреблении при защите крепостей (pilum murale). Pilum состояло из четырехгранного железного прута, верхний конец которого был снабжен крючком и заострен, а нижний представлял расщеп или короткую трубку, которой этот прут насаживался на равной длины древко и прикреплялся к нему гайками или гвоздями. Такое копье, пробив неприятельский щит, должно было засесть в нем; это, как видно из Полибия, достигалось тем, что острие, которым оканчивалась металлическая часть копья, было тонкое и длинное, и потому, как только пробивались щиты, от тяжести древка оно легко гнулось. Марий заменил железный нижний гвоздь, служивший для скрепления древка с железным прутом, деревянным, который при ударе о неприятельский щит легко ломался, и конец древка, свободно ходя в расщепе, способствовал изгибанию металлической части оружия. Той же цели Цезарь достигал гораздо легче и вернее тем, что металлическую часть, за исключением самого острия, делал из слабо прокованного железа, и, как только pilum пробивало неприятельский щит, оно легко гнулось около древка и не могло быть вытащено. Цезарь часто описывает такое действе метательного копья. Метательные копья времен Цезаря были в 6 футов длины: в 3 фута древко и в 3 фута металлическая часть. Относительно позднейшего времени (не представляющего существенных отличий) мы можем судить по двум экземплярам, найденным около Майнца. Металлическая четырехгранная часть их, кончающаяся массивным пирамидальным острием, засажена в древко, прикреплена гвоздями и железным кольцом. Длина металлической части 2 фута 10 дюймов. Упоминаемая Цезарем tragula — это не что иное, как метательное копье, обмотанное ремнем и первоначально употреблявшееся галлами и келтиберами.

Во времена последних императоров было в употреблении более легкое метательное копье, так называемый spiculum, в 51/2 фута длины, причем на трехгранную металлическую часть приходилось от 9 дюймов до 1 фута. Еще легче было vericulum, 31/2 фута длины, с металлическим острием в 5 дюймов.

До войн с Ганнибалом пехота была вооружена длинным режущим галльским мечом (gladius); но со времени Каннской битвы, когда римляне увидели ужасное действие испанского или келтиберийского обоюдоострого колющего меча, последний вошел в употребление и у них. Такой меч найден в Помпеях. Он в деревянных ножнах, обитых жестью с бронзовыми гвоздиками или пуговками; самый меч заострен на обе стороны и с острым концом для колотья; длина его 2 фута. Рукоятка (capulus) искусно сделана наподобие бараньей головы и не имеет ни чашки, ни щечек; эти части, так как меч прежде всего был колющее орудие, скорее служили бы помехой, чем защитой для руки. Воин носил меч на перевязи, проходящей от левого плеча к правому боку (на левом ему мешал бы щит), как об этом говорит Полибий и как можно видеть на памятниках. Офицеры, мечи которых несомненно отличались искусно сделанными рукоятками (иногда из дорогого материала: слоновой кости, золота, серебра) и ножнами, носили их за поясом (cinctorium и cingulum) и с левой стороны.

Во времена Империи воины, кроме меча, имели еще узкий кинжал, который носили сзади у бедра, он назывался, как кажется, clunabulum или clunaculum. В этот период упоминается также длинный, спускающийся до земли обоюдоострый меч. Он встречается иногда на памятниках, но в римском войске вообще не употреблялся.



Лук и стрелы не составляли оружия римских войск. Они появляются после Мария, но только в вспомогательных войсках, конных и пеших, а именно у балеарских и критских лучников, которые с этого времени прикомандировывались к пехоте, и у конных лучников, азиатских союзников, так называемых катафрактов, которые присоединялись к римской коннице. Конных стрелков в римском вооружении мы видим на колонне Антонина.

Пращники упоминаются уже в древнейшем военном устройстве Рима (среди того же класса, где плотники, кузнецы, трубачи и т. п.), но постоянной частью войска, как и стрелки из лука, они сделались только после Пунических войн. Самыми искусными между ними считались балеарские. Одежда их состояла из туники и плаща (сагум); в правой руке была праща (funda), а левой они поддерживали плащ с камешками и свинцовыми пулями для метания. На случай обороны они иногда имели короткий меч и небольшой щит.

Материалом для метания им служили, как уже сказано, или камни или свинцовые яйцевидные пули. Много таких пуль найдено в Сицилии, а также в Италии у Асколи в речном ложе «Fiume di Castello» из времен союзнической войны (90―88 гг. до н. э.) и войны с рабами (73―71) и около Перузии из времен гражданской войны (40).

* * *
Нам остается сказать еще несколько слов об одежде греческих и римских актеров.

Греческие трагические актеры носили богатую и пышную одежду, покроем своим напоминавшую свое происхождение от древнего праздничного наряда.

Хитон был всегда длинный и, вопреки общепринятому обыкновению, очень пестрый; верхние одежды были пурпуровые или пестрые и парчовые и украшены лентами. На историческую верность в костюме не обращали внимания; так, Геракл выступал на сцену в вышеописанном костюме; одна лишь дубина (и лук) служила его отличительным признаком. Точно так же и одежда хора была самой блестящей, и потому постановка трагического хора принадлежала к самым дорогим повинностям аттических граждан, исключая триерархии. Обыкновенные лица, как-то: послы, воины, моряки и пр. — являлись в обыкновенной одежде.

Одежда актеров древней комедии была, правда, также пестрая, но покроя обыкновенного, иногда, впрочем, фантастическая с разными смешными привесками для карикатурности, особенно у хоревтов. Аристофан снабдил хор своей комедии «Осы», представлявшей афинских присяжных, длинными стилями, высовывание и всовывание которых напоминало жала ос. В сатирической драме герои были одеты как в трагедии; старый Силен — в косматый хитон, а сатиры имели вокруг бедер только козью или оленью шкуру. На прекрасной помпейской мозаике изображен учитель или поэт, разъясняющий двум хоревтам их сатирические роли; позади, налево, учится кларнетист музыке, направо актер надевает с помощью слуги длинный хитон, на столе лежит его маска.

Позднейшая греческая комедия пользовалась обыкновенной одеждой. Греческая трагедия и комедия разыгрывались в масках. Таким образом, выражение лица было вполне закрыто и заменялось стереотипностью. В случае крайней необходимости маска могла быть заменена другой; так, например, царь Эдип в последнем действии приходит в другой маске, чем в предыдущих.

Римские актеры в самые древнейшие времена играли без масок (persona, larva); лишь со 2 века до Р. Х., со времен Теренция, начали употреблять их по причинам преимущественно практическим, чтобы голос был сильнее. Котурны, длинные одежды и другие туалетные приспособления употреблялись при представлении трагедий. В комедиях не требовалось никакого особенного устройства сцены, так как она представляла частное жилище. Точно так же и актеры выступали в обыкновенных костюмах и в низкой обуви (называлась soccus); только лицо (и то не всегда) они закрывали масками, по возможности подходящими, хотя и в карикатуре, к характеру роли.

Мимические актеры носили пеструю одежду, составленную из разноцветных кусков (centunculus), и поверх нее короткий плащ (ricinium), в виде мантильи; башмаки их были низкие, как в комедии; отсюда мимический актер называется также planipes. Масок или вовсе не употребляли, или лишь такие, которые всего лица не закрывали. Такой же была и одежда женщин, которые выступали в этих играх, при этом в известных случаях, например в праздник флоралий, костюм их был нарядный и даже фривольный, особенно костюм танцовщиц. Костюм пантомимистов называется также «crocota», вероятно, по его шафранному цвету.

III. Византия[28]

После распада в 395 году Римской империи Византия, лежавшая при слиянии Фракийского Босфора и Мраморного моря, основанная в 658 году до Р. Х. и восстановленная Константином Великим, стала центром Восточно-Римской Христианской империи. Вместе с перенесением в Константинополь столицы туда же были перенесены и многие римские обычаи. Но влияние Востока было так сильно, что победило обычаи Запада, и восточные римляне вскоре утратили почти все то, что было у них римского. При византийском дворе был введен восточный этикет, со всей его роскошью, и восточные одежды.

В первое время благодаря тому, что первоначальными обитателями Византии были почти исключительно западноримские переселенцы, византийская одежда ничем не отличалась от западноримской. Приверженцы христианства сначала тоже не отличались от язычников. Но вскоре замечается влияние Азии, выразившееся сначала главным образом в роскошных, дорогих материях; вместо легких шерстяных тканей, из которых делались классические костюмы, костюмы византийских вельмож начинают изготовляться из тяжелых шелковых, атласных и парчовых материй, падающих неподвижными складками. Благодаря непосредственной близости Востока, самые изысканные произведения ткацкого и красильного искусства, ценившиеся на Западе на вес золота, в Византии можно было приобретать за небольшие деньги. Когда же в VI веке культура шелковичных червей была перенесена в Грецию, то шелковые ткани стали еще дешевле и доступны почти всем слоям общества. Шелковые материи ткались с систематично повторявшимися рисунками: квадратами, кругами, звездами, арабесками и орнаментальными изображениями растительного царства. Сначала при выделке этих тканей придерживались новоперсидских и арабских образцов, со временем же мало-помалу появляются характерные оригинальные орнаменты, повторяющиеся и на позднейших византийских изделиях. В конце концов даже самые дорогие ткани перестали удовлетворять страсть византийцев к роскоши, и для того, чтобы придать материи еще больше блеска, затканные парчовые рисунки стали оттенять пестрым шелковым шитьем. Даже христиан не миновала эта страсть к роскоши, и они нередко украшали свои одеяния целыми картинами из Священного Писания.

Главную часть мужского византийского костюма составляла короткая, полудлинная или доходящая до лодыжек туника, всегда с узкими и длинными рукавами. Полудлинная туника опоясывалась шнуром или полосой материи и образовывала над поясом буфу. Короткая и узкая опоясанная туника часто сдерживалась еще на груди повязкой, спускавшейся с плеч. Поверх туники надевался талар (talaris), похожий на тунику, но доходящий до земли и без рукавов. Он кроился настолько широким, что плечи спускались на руки до запястья и образовывали подобие широкого рукава. Характерная отделка, встречающаяся на позднейших римско-христианских коротких и длинных туниках, состояла из двух темных или пестрых полос, которые как спереди, так и сзади спускались до самого подола. Такими полосами окаймляли и подол, и ворот, и низ рукавов.

В IX веке в Мало-Азиатских провинциях Византийской империи встречалась туника, которая была приподнята спереди, и ее подол, расходясь от талии в обе стороны, образовывал дугообразную линию; при этом пояс надевали так, что оба его конца падали спереди.



Верхней одеждой служила мантия; она застегивалась на правом плече фабулой или пряжкой; в позднейшее время ею покрывали оба плеча и завязывали ее на середине груди. По форме византийская мантия вполне соответствовала античной хламиде или римской военной мантии (sagum). Как той, так и другой придавали то продолговатую, то полукруглую форму. Иногда в виде мантии употреблялись paenula (безрукавная мантия древних римлян) и lacerna (легкая римская мантия, надевавшаяся поверх тоги). Вместо длинных широких шаровар и коротких узких штанов носили теперь облегающие ногу длинные панталоны, сшитые, по всей вероятности, из трикоподобной материи; держались они на шнурке, повязанном вокруг бедер.

Римские сандалии и башмаки были заменены в Византии более или менее высокими сапогами, которые, в свою очередь, позднее были заменены богато украшенными красными полусапожками, обернутыми ремнями, плотно облегавшими голень и ступню. Во время дурной погоды поверх меховых и кожаных сапог надевали сандалии с деревянными подошвами.

У простых византийцев редко встречались головные уборы. Однако при полевых работах и в дороге носили круглые широкополые меховые шляпы и шапки; встречались также и капюшоны из жесткой материи. У вельмож были в ходу плоские, беретообразные шапки, расширявшиеся кверху; в начале IX века была сильно распространена круглая, высокая шапка, похожая на фракийскую. На колонне Феодосия изображены погонщики мулов в круглых шляпах с отогнутыми полями и с пучками перьев в виде украшения; одежда их состоит почти исключительно из греческих рубашек без рукавов. Один из мужчин отличается длинными, не очень широкими панталонами, перевязанными под коленами и собранными над лодыжкой; сапоги у него низкие, а поверх хитона надета короткая, спереди открытая куртка с засученными доверху рукавами, подпоясанная вместе с хитоном; на кушаке у него висит широкая кожаная сумка и короткий кинжал; в руке хлыст, состоящий из короткой палки с двумя прикрепленными к ней кожаными ремнями.

Одежда вельмож отличалась от одежды простых людей главным образом богатством материала. Высшие сословия носили почти исключительно тунику (tunica talaris dalmatica), доходящую до самых ступней, мантия же их отличалась своей шириной. Первоначально костюмы вельмож шились из тонких шерстяных и льняных материй, а впоследствии из бумажных и шелковых. В особенном почете были пурпурные одежды, но, по постановлению императора, ношение их воспрещалось. Пояс, сделанный иногда из золота и украшенный драгоценными каменьями, был предметом роскоши как у мужчин, так и у женщин.

В начале VII века отделка из двух продольных полос как на tunica talaris, так и на stola начинает исчезать и остается только на одеждах духовных лиц. В V веке наряды вельмож украшались вдоль швов широкими отделками и шитьем жемчугом. Вскоре всю одежду стали украшать блестящей отделкой с драгоценными каменьями, а ворот туники — широкой каймой, имевшей вид круглого золотого воротника, наложенного на тунику; округленные, щитообразные наплечники ниспадали от воротника до половины верхней части руки. Позднее воротник отделился от туники и образовал самостоятельное украшение, расшитое золотом и драгоценными каменьями.

Белые одежды, наследство римлян, скоро совсем исчезли, и только длинные туники, мужские и женские, делались из белой материи; византийцы любили больше пестрые и цветные ткани, белые же обозначали траур.

Волосы мужчины сначала коротко стригли, а бороды брили. В середине VI века они стали носить длинные волосы, а в начале VII стали отпускать и бороды.

Покрой женской одежды был заимствован у римлян. Она состояла из туники, надевавшейся на голое тело, и из покрывавшей ее stola и мантии. Сначала женщины носили сто́лу в виде длинной рубашки, расширявшейся книзу и снабженной узкими рукавами. Вскоре сто́лу стали носить с широкими рукавами, вследствие чего узкие рукава нижней туники, сшитые обыкновенно из полотна, стали видны.

В XII веке сто́ла была укорочена до колен, а нижняя одежда доходила, как и прежде, до ступней. Короткая кофтообразная туника, которую носили и в Риме, привилась, по-видимому, и в Византии. Приблизительно до конца IV века греческие одеяния хитон и гиматион встречаются и у простых византиек (колонна Феодосия); подобно мужчинам, они застегивали их на правом плече или спереди на груди. Иногда они накидывали их сзади через оба плеча, и оба верхних конца перекрещивали на груди так, что они свешивались на спине. Верхний край хитона, лежащий на спине, натягивался на голову и образовывал нечто вроде капюшона. Мантия, часто украшенная на концах кистями, состояла из полукруглого куска материи.

В виде верхнего платья женщины носили также пенулу (paenula), застегивающуюся сзади. Для мантий редко выбирали узорчатую ткань; подол всегда украшался красивым шитьем. Знатные византийки, принужденные скрывать на улице и в обществе свое тело, шили домашние платья из тонкой, прозрачной, воздушной и очень дорогой ткани: даже уличные нижние одежды изготовлялись из нее.

Женщины из народа делали свои платья преимущественно из одноцветных, более грубых материй. Особенной любовью у них пользовались красная сто́ла и голубая мантия. На византийских изображениях Богоматери постоянно повторяются эти цвета; и до сих пор наиболее употребительным одеянием Божией Матери на ее изображениях является красная рубашкообразная сто́ла и наброшенная на голову синяя мантия.

Для предохранения причесок и вместо головных уборов византийки употребляли пестрые платки и шарфообразные повязки. Часто встречаются изображения знатных женщин в чепцах, вполне закрывающих волосы, к которым прикреплены обрамлявшие лицо валики из двухцветных лент. Головной убор девушек состоял из сеток, кос и лобных повязок.

Прическа византийских женщин была копией античной греческой прически: волосы зачесывались назад и образовывали на затылке узел. Иногда волосы заплетались в две косы, в них вплетались жемчужные нити и ленты, затем голову покрывали чепчиком, очень часто состоявшим только из лент, соединенных между собой металлическим ободом, на него накладывали косы. Излюбленной была прическа валиком, который обрамлял лицо и щеки; он делался с помощью лент, которыми закручивались волосы. Очень часто волосы украшались цветами.

Обувью женщин служили богато украшенные, пестрые, мягкие, как чулки, полусапожки. В дурную погоду они носили, как и мужчины, сандалии. Серьги, всевозможные пряжки и браслеты служили драгоценными украшениями. Были в ходу роскошные ожерелья, к которым подвешивались медальоны.



О королевском облачении византийцев можно судить по изображению императора Феодосия (383―394). Его туника, доходившая до земли, была украшена у ворота, у подола и спереди на рукавах золотым шитьем и жемчугами. Впоследствии широкая золотая отделка у ворота распространилась и на рукава и была видна из-под застегнутой на боку мантии. Эта туника, известная и под названием сто́лы или далматика, делалась из шелка, сначала белого, впоследствии же темно-синего. Поверх нее часто надевалась еще одна, такая же роскошная туника, с длинными широкими рукавами, к украшениям которой прибавились в X веке два вышитых золотом круга на высоте колен. Пурпурная мантия, застегивавшаяся на правом плече пряжкой и украшенная жемчужными нитями, была полукруглой формы. Спереди и сзади у выреза ворота прикреплялось по одному четырехугольному куску материи. Эта отделка называлась clavus. На мантиях сановников и придворных чинов всегда встречались такие отделки: расшивались они более или менее богато, смотря по занимаемому положению. Clavus, прикрепляемый вначале довольно низко, позднее был поднят выше. Царское облачение дополнялось пурпуровыми штанами, жемчужной диадемой или беретообразной, расшитой жемчугами шапочкой, золотым скипетром и пурпурными сапогами, почти сплошь усыпанными жемчугом. Сюда же относятся и перчатки (diguitalia), которые в древности изготовлялись персами, римлянами и греками из дорогих мехов. Скипетр (laborum) представлял собой высокой жезл с крестом на конце; к жезлу часто прикрепляли кусок пурпурной ткани, украшенной бахромой и символом христианства. Самым характерным признаком властелина были расшитые жемчугом пурпурные сапоги. Незаконное присвоение императорской обуви преследовалось и наказывалось смертной казнью. В позднейшие времена императоры отдавали предпочтение высоким красным сапогам. Римские императоры до III века носили на голове исключительно золотые лавровые венки: первым надел зубчатую корону император Галлиенус, царствовавший в 260―208 годах до н. э. До VI века византийские императоры носили только широкий, украшенный жемчугом коронообразный венец с двумя жемчужными нитями по бокам; к нему был прикреплен сверху крестообразный переплет; вскоре под этот крест стали подкладывать круглую красную шапочку; таким образом получилось нечто вроде короны, встречающейся и на позднейших памятниках; впоследствии к ней был прикреплен сзади кусок материи в виде платка. В усовершенствованном виде эта корона представляла две крест-на-крест соединенные, богато эмалированные дуги, с укрепленным в середине крестом, кругом же шел зубчатый обод.



Сохранившееся в Равенне в церкви св. Виталия мозаичное изображение императора Юстиниана представляет его нам в белой тунике, доходящей до колен и украшенной у подола золотым кантом; эта туника застегнута на правом плече выпуклой золотой пряжкой и опоясана красным кушаком; рукава ее заканчиваются тремя золотыми перехватами. На клавусе пурпурной мантии изображены по золотому фону красные круги, в которых видны зеленые лебеди или утки. Юстиниан был первым императором, украсившим свой головной убор крестом, однако же на упомянутой фреске он изображен в широком головном ободе без креста, отделанном драгоценными каменьями и двумя рядами жемчуга. Начиная с IX века у императоров вошло в обычай украшать крестами как одежды, так и скипетр. Необходимо добавить, что императоры облачались в парадные костюмы не только в торжественных случаях, они ходили в них всегда.

На другом мозаичном изображении, находящимся также в церкви св. Виталия, представлена жена императора Юстиниана — Феодора. Облачение императрицы имеет громадное сходство с облачением императора, только здесь недостает clavus’а на мантии, но зато спереди у ворота и на обоих плечах прикреплены бляхи, отделанные слезовидными жемчугами, а нижний рубец мантии украшен широким золотым вышитым кантом. Длинная, узкая белая туника богато отделана золотым и цветным шелковым шитьем. На обрамляющих лицо волосах, украшенных жемчугом и лентами, лежит богато отделанный обод. Спереди, в середине его, выдается продолговатый четырехугольный орнамент с тремя выдвинутыми жемчужинами и с двумя остриями, расположенными по бокам. С боков короны спускаются до плеч жемчужные нити.

Приблизительно 100 лет спустя облачение императрицы подверглось значительной перемене. Пурпурная мантия была наполовину сужена и падала только на спину. Сто́ла или туника делалась с широкими рукавами так, что из-под нее был виден пурпур мантии и широкие борты, украшенные драгоценными каменьями. Рукава нижней туники заканчивались золотой обшивкой. Предметом роскоши считался широкий, переброшенный через плечи и спускавшийся до колен шарф, который сдерживался наверху воротником. Этот шарф делался из парчи и украшался жемчугами и драгоценными каменьями, край его был белым с пестрыми цветами. Свободно падающие концы шарфа повязывались роскошным кушаком. Венец был украшен двумя подвесками и состоял из закругленных сверху эмалированных бляшек, причем средняя из них немного выдавалась. К верхнему шарфу, украшенному бахромой, скоро присоединили второй шарф, надевавшийся на нижнюю тунику так, что из-под укороченной сто́лы виден был только небольшой его кусок. Иногда нижний шарф прикреплялся к нижней одежде; на сто́ле стали изредка делать разрезы до бедер. — На изображениях XII века императрицы облачены в узкую, доходящую только до колен узорчатую сто́лу. Она шилась с полудлинными широкими рукавами и украшалась дорогими кантами, которые накладывались или на середину передней ее части, или шли по бокам. На сто́лу надевалось еще короткое, богато украшенное покрывало; оно доходило до талии, покрывая грудь, спину и плечи; под руками оно не сходилось, а придерживалось кушаком или завязками. На голове императрицы мы видим подобие зубчатой короны, возложенной поверх вуали. Около того же времени начали появляться и высокие короны, украшенные крестом, и широкие металлические обручи, украшенные спереди плоским алмазом и наложенные на красную шапочку. В позднейшие времена царицы изображались в роскошно отделанных, подпоясанных, доходящих до ступней сто́лах с широкими рукавами. Мантия украшалась клавусом и застегивалась на правом плече. Обод, заменявший корону, был снабжен спереди и с боков выдающимися кверху украшениями и жемчужными нитями с крестами на концах.

За недостатком дошедших до нас сведений мы не можем точно определить, были ли около этого времени одеяния, отличавшие придворных и должностных лиц. О византийских консулах известно только то, что они носили мантию, покрытую роскошными орнаментами и украшенную клавусом. В позднейшие времена они отличались широкой золотой повязкой, которая надевалась через плечи, поверх длинной туники, так, что на груди образовывался крест, а концы ее свешивались до колен. Вторым их отличием был нашейный платок, украшенный на концах золотой бахромой и свободно перевязанный на груди. Перевязи иных цветов и иного вида носились и другими должностными лицами: надевались они обыкновенно так, что оба конца свешивались или сзади, или спереди, или же с одного бока. Общее отличие придворных, кажется, составлял пурпурный клавус (clavus). При Константине особое отличие должностных лиц составляли плечевые шарфы.

Во время царствования императора Афанасия у придворных замечается надетая на старинный манер тога. На изображениях, оставшихся от конца византийского царства, мы видим сановников, облаченных в плотно прилегающую длинную, узкую тунику, на которую натянута удивительно узкая, совершенно покрывающая руки, плотно застегнутая спереди двумя пряжками мантия с богато разрисованным clavus’ом, заканчивающаяся у самой шеи низким воротником. Головной убор составляла яйцевидная шапка с широким бортом или шляпа, расширявшаяся к верху, с выбивавшейся подкладкой. Узором на материях служили знаки, изображенные на современных игральных картах: бубны, черви, трефы и пики.

Более мелкие придворные чины одевались, по всей вероятности, так же, как и народ: только в виде отличия допускалась определенная цветная отделка. Головным убором сановников и придворных была плоская, расширяющаяся к верху шапка, которую носили и высшие сословия.



Одежда духовенства выработалась только к VI веку, а до тех пор духовные лица одевались, как и светские, но все же, по-видимому, предпочитали длинную белую неопоясанную тунику (alba). Время от времени от церковных соборов исходили постановления — носить духовенству определенные одеяния; Константин все эти постановления подтвердил, но точного исполнения приказа нельзя было добиться. На мозаичном изображении в Равенне мы видим епископа Максимиана с дьяконом. Оба одеты в очень длинные неопоясанные туники (dalmatica) с четырехугольными воротами: из-под широких рукавов видны узкие рукава носимой под низом alba. Украшением на далматике служат те же темные полосы, которые нашивались на сто́лу. Сапоги носили низкие, глубоко вырезанные, с завязками черного цвета. Епископ отличается закрытой со всех сторон, довольно длинной черной мантией (paenula) без капюшона (casula paenula); кроме того, на нем надета белая широкая повязка, длиною метра в три, перекинутая дважды через плечи; концы ее, украшенные бахромой и черным крестом, свешиваются на грудь и спину. Эта повязка — архиерейский pallium — называлась у греков «omophorion» (омофор). Во второй половине VI столетия она была сшита таким образом, что шла кругом груди и плеч в виде овального кольца: к ней прикреплялись два обшитых бахромой конца, которые спадали спереди и сзади до колен. Эта повязка была украшена четырьмя наполовину красными, наполовину синими крестами. Обе продольные полосы на белой епископской сто́ле были также синего и красного цвета: рукава этой одежды стали теперь узкими.

Сто́ла, украшенная продольными полосами, сохранялась до начала VII века, когда более узкая alba вытеснила широкую stol’у. С alb’ы были сняты полосы, которые образовали самостоятельное облачение, называвшееся первоначально в Риме orarium, а у греков epitrahelion; впоследствии оно приобрело название той одежды, у которой было заимствовано. Плечевая повязка сто́лы в VII веке была присоединена к omophorion’у. Эта плечевая повязка делалась из белой материи, а внизу на концах была украшена крестами. Она накладывалась поверх alb’ы. Впоследствии со сто́лы сняли кресты и отделали ее концы бахромой. В IX веке у духовенства были в большом ходу узорчатые материи. В XI веке появилась tunicella — короткая, пестротканая туника с узкими длинными или короткими рукавами. Она надевалась поверх alb’ы и сто́лы. Поверх туницеллы епископы носили еще казулу и pallium. Dalmatica, носимая как епископами, так и дьяконами, появляется теперь в укороченном виде, а под нею носят длинную alb’у. — В 13 веке, после окончательного разделения греческой и римской церкви (1054), появилась маленькая четырехугольная, украшенная кистями сумка или просто роскошно украшенный кусок материи, висевший на правом боку (epigonation).



Головной убор высших духовных лиц состоял от IV до VIII века из полотняного или шелкового продолговатого белого или красного, украшенного с трех сторон бахромой головного платка, который накидывался на волосы таким образом, что концы его свешивались на затылок. Удерживался этот платок металлическим ободом шириной в 3 дюйма. Впоследствии платок и обод преобразовались в шапку, сверху по середине вогнутую; нижний ее край составляла расшитая золотом полоса, спускавшаяся на затылок двумя концами. Во второй половине IX века мы видим белую архиерейскую шапку-митру с двумя рогоподобными выпуклостями по бокам, в XIII веке архиерейская шапка походила на высокую, выпуклую корону, украшенную жемчугом и драгоценными каменьями; приблизительно такой же формы шапку-митру носят современные русские епископы. Форма древнего облачения греческого духовенства была сильно изменена греками и русскими. Первые христианские монахи облачались в темные грубые туники и мантии. Последние походили или на закрытую со всех сторон paenula или на совершенно открытую мантию с капюшоном. Некоторые монашеские ордена отличались полосами из материи, напоминавшими по форме полотенца с прорезанными для головы отверстиями; эти полосы надевались через голову и спускались по груди и спине. Они были основанием скапулир позднейших многочисленных монашеских католических орденов.

Волосы греки стригли коротко, но отпускали бороды. На соборе в Толедо (633) было установлено пострижение. Уже с давних времен почетным знаком были коротко остриженные на лбу волосы. Римское духовенство бороды брило, а греческое сохраняло бороду.



Войско у византийских императоров было на жалованье: оно состояло из всадников и пополнялось чужестранными наемниками. Солдаты носили в большинстве случаев такую же одежду, как и низшие сословия. Уже в начале V века воины одевались в короткие греческие рубашки, причем руки были совершенно обнажены. Часто встречались две туники, надетые одна на другую. Длинные панталоны вошли во всеобщее употребление только между IX и XI веками, а до тех пор даже начальники ходили с обнаженными ногами или же надевали доходящие до колен штаны, перенятые у римлян. Наемные воины носили одежды своей родины и византийское вооружение. Солдаты низшего разряда только изредка вооружались тяжелыми римскими копьями (hasta); у всадников и пехотинцев были в употреблении дротики 3 футов длины. До IX века короткий римский меч оставался без изменения, а затем клинок был переделан, в IX веке меч доходил до земли. Особенной любовью пользовались секира и лук, сохранившийся до падения царства и появившийся позднее вновь в виде самострела — арбалета. Оборонительным оружием были: римский металлический шлем, замененный в VII веке пестрой кожаной шапкой и низким железным шлемом, закрывавшим лицо и доходившим до плеч, и небольшие щиты круглой или сердцевидной формы от 2,5 до 3 футов высоты. Впоследствии щиты сердцевидной формы были уменьшены на одну треть. В VIII веке металлические щиты были заменены кожаными; у полководцев они были украшены золотым шитьем и драгоценностями. До VIII века щит императора украшался изображением всадника, убивающего своего противника. После этого периода на наружной стороне щита стали изображать крест.

Воины низшего разряда носили кожаные панцири с прикрепленными к ним, для большей прочности, металлическими пластинками, у полководцев же были кольчуги или полный металлический римский панцирь с cinctorium, наплечниками и набедренниками, римский шлем с гребнем, украшенный перьями, и металлические наголенники. Сапоги они носили высокие или шнурованные. Cinctorium был заменен впоследствии широкой повязкой или шарфом. В VII веке некоторые полководцы надевали панцири из пестрых кожаных полос или же панцири, обитые металлическими бляхами и пластинками. Понемногу наплечники и набедренники стали отпадать от панциря и сделались самостоятельными частями вооружения.

Полководцы стали носить, кроме того, cingulum ballatum, накось перекинутый через грудь в виде двойной жемчужной нити. В XI веке наплечники и набедренники исчезли совершенно. Особенно роскошно одевались телохранители, набиравшиеся из чужеземных наемников. Их шлемы были позолочены и украшены жемчугом, серебряный панцирь отделан золотой обивкой. У наемников во время походов было национальное вооружение. Телохранители императора Юстиниана носили длинные пестрые панталоны, в изобилии украшенные каймами, золотой шейный обруч, великолепно украшенный нагрудник с наплечниками и тунику, напоминавшую кожаный панцирь, не сходящийся под руками. Овальные щиты украшались крестом. Снабженные гребнем шлемы и копья были позолочены. Низкие, глубоко вырезанные, сдерживавшиеся лентами и ремнями сапоги делались черными. Начиная с IV века на боевых конях были седла и стремена.

В VIII веке к седлу приделали луку.

С распространением христианства византийский покрой одежды был введен в Западной Европе и, как мы увидим дальше, появился и у нас в России.

IV. Галлы до римского завоевания; Галло-римская эпоха (до 490 г.).[29] Германцы. Галлия при Меровингах

В эпоху появления у классических писателей первых точных сведений о галлах название этого племени применяется ими почти ко всем обитателям будущей римской Галлии; по свидетельству Страбона, галлы и германцы были очень схожи между собой как племенными чертами, так и нравами.

По Титу Ливию, галлы, входившие в состав армии Аннибала во время битвы при Каннах (в 216 г. по Р. Х.), были вооружены огромными, незаостренными мечами и длинными, узкими щитами; они были обнажены до пояса, между тем как испанские наемники были в льняных туниках, окаймленных пурпуром. Галлы были огромного роста, носили распущенными свои рыжие волосы; на шее у них были золотые ожерелья.

Германик (15 г. до Р. Х. — 19 г. по Р. Х.) говорил своим солдатам, что у варваров, с которыми им придется сражаться, нет ни касок, ни панцирей, их щиты не покрыты ни железом, ни кожей, они сплетены или из ивовых прутьев, или же сколочены из тонких раскрашенных дощечек.



Страбон рассказывает о бельгах, т. е. о галлах, живших в провинциях нынешней Северной Франции и Фландрии, что они носят плащи и широкие штаны. Вместо туник они надевают разрезную куртку, длиной до половины туловища, с рукавами. Шерсть в этой стране очень грубая и длинноволосая; белый ткут из нее грубые плащи, называемые laenae. Их вооружение состоит из длинного меча, висящего на правом боку, продолговатого щита и копья. Некоторые из них пользуются луком и пращей.

Диодор Сицилийский описывает нам галлов как более цивилизованную нацию. Вероятно, он имеет в виду пограничные племена. «У галлов, — пишет он, — белое тело, волосы их рыжие, они моют их известковой водой, зачесывают назад и связывают». «Они точно сатиры или паны». Некоторые из них бреются, другие носят коротко остриженную бороду. Их начальники (nobiliores) бреют волосы на щеках и отпускают длинные усы. Они носят золотые браслеты на запястье и на плече, ожерелья из чистого золота на шее; их кольца и панцири сделаны из того же металла. «Одежды их роскошны; туники окрашены в различные цвета; по красочному фону разбросаны рисунки, напоминающие цветы. Они носят штаны. Их плащи с пестрой отделкой, прикрепляющиеся аграфами, или очень плотны, или же очень легки, смотря по времени года. Их вооружение состоит из щита, украшенного знаками отличия, бронзового шлема с выдающимся наконечником, на котором изображены птицы или четвероногие; иногда к нему приделывают рога. У некоторых из них железные панцири, другие же совершенно голые. Как все варвары, они трубят в рога. Оружием им служат длинные мечи, висящие на левом боку на железных или бронзовых цепях. Их туники бывают иногда опоясаны золотой или украшенной серебром перевязью. Длина железного наконечника их копий достигает одного локтя…» и т. д.

Все отличительные черты описанного здесь костюма свойственны костюмам почти всех народов, живших на берегах Роны, Рейна и Дуная. Почти все греческие и латинские авторы одинаково поражаются варварством и в то же время пышностью костюма галлов. Делая общий вывод из всех имеющихся источников, мы можем сказать, что одежда галла состояла из следующих частей:

1) Sagum (или sagulum): четырехугольный плащ, иногда очень небольшой и покрывающий только плечи, вроде наших пелерин; он был выткан из шерсти и украшен орнаментами.

2) Разрезная туника с рукавами, которую можно себе представить в виде длинной блузы.

3) Настоящие узкие панталоны (bracca).

4) Кожаные башмаки или обувь из материи.

Такой костюм должен был казаться странным римлянам; ни одна из его составных частей не была в употреблении во времена Империи. Он скорее походил на некоторые азиатские костюмы, например на фригийский.

Золотые украшения были очень распространены в Галлии. Сохранились многочисленные образчики перевязей, браслетов, украшенных подвесками из драгоценных каменьев, пряжек, булавок, колец и серег, нередко очень тонкой и изящной работы.

Вооружение галлов не было массивным. Золотой или бронзовый панцирь состоял из металлических пластинок, нашитых на кожу, он был из двух частей: манишки и широкого кушака или перевязи. Шлем нередко был кожаный, покрытый металлическими пластинками, имел форму колпака без козырька и кончался острием наверху или же гребнем. Цезарь составил целый легион из солдат-галлов, у которых на каске был жаворонок; этот легион назывался alauda (жаворонок). Щит у них был длинный в форме овала или ромба. Встречаются у галлов также наручники, кольчуги, бронзовые алебарды, иногда с прямым, а иногда с выгнутым лезвием, и топоры примитивной формы, напоминающие топоры каменного века.

Та часть населения Галлии, которая находилась в непосредственном соприкосновении с римской администрацией, переняла очень быстро всю показную сторону латинской культуры. Другая часть, жившая в лесах, покрывавших почти три четверти всей Галлии, еще долго сохраняла прежние нравы и обычаи. И только спустя почти сто лет после ее завоевания Цезарем Галлия сделалась совсем римской. Южане стекались в Рим, где исполняли обязанности врачей, риторов и мимов. В это время первый из галльских художников, Зенодор, был вызван в Рим Нероном. Позднее Галлия имеет даже влияние на политическую жизнь Рима: выходец из Тулузы Бек возводит на престол Веспасиана.

В первый век Империи Галлия возводит на престол императоров, во второй она поставляет галльских императоров, в третий она пытается отделиться и образовать Галло-Римскую империю.



Прошло немного времени, и все более или менее значительные города Галлии сделались главными городами римских департаментов; все стали клиентами римской администрации, и вот созданная таким образом новая буржуазия стала носить римские одежды; галлы заимствовали у своих победителей их моды.

Мало-помалу национальный характер костюма, создавшийся на основании естественных причин, утрачивается или, по крайней мере, стушевывается. Наконец, наступает такое время, когда мы не можем сказать, имеем ли мы дело с галльским или римским костюмом. В римском костюме встречаются галльские частности, в галльском — римские. Разодетые по римской моде галлы сталкивались на улицах с простолюдинами в широких панталонах или в туниках, вошедших в употребление в Риме при Бассиане и бывших причиной его прозвища — Каракалла. Caracalla в том виде, в каком ее носили галлы, представляла собой короткую и свободную одежду, сделанную из нескольких сшитых вместе полос материи; чтобы приспособить ее для парадных случаев, Бассиан приказал делать ее пышной и длинной. Марциал и Страбон называют эту тунику palla gallica. Марк Антоний носил галльскую обувь (gallicae, откуда — «галоши») — низкие башмаки на толстой подошве с небольшим открытым передком. Август из гигиенических целей стал носить перенятые у варваров узкие, прилегающие к телу панталоны; в различных литературных и художественных произведениях мы находим указания, что ношение белых или цветных панталон было очень распространено в Риме.

Скоро в новом Риме выходит из моды даже и тога. Она заменяется в обыденной жизни плащом (penula), заимствованным у карфагенян. Этот плащ имел форму широкого балахона без рукавов с капюшоном (vestimenta clausa). Руки просовывались в его боковые отверстия; если же он был разрезной, то разрез делался только спереди и шел снизу до половины туловища. Впоследствии penula была разрезана с боков, и такой ее вид получил название бирры. Эти одежды были в употреблении у галло-римской буржуазии; очевидно, они надевались только в будни, потому что мы встречаем их изображение только на очень редких и грубых памятниках той эпохи. С течением времени покрой penula немного изменяется, прибавляются короткие рукава и капюшон заменяется родом шарфа с концами, спускающимися по спине.

Очень были распространены penula из шелковых тканей. В Лангре и Сенте выделывали капюшоны из длинноволосой шерсти, так называемые cucullae, и иллирийские или бардаические капоры, т. е. капюшоны, носимые отдельно от плаща.



Точно так же в большом употреблении был amphiballus, длинный дорожный плащ, и bigera из грубой материи. Античный паллиум (pallium) стал употребляться только в торжественных случаях; Тертуллиан носит четырехугольный паллиум, прикрепленный аграфом на левом плече; эта одежда приобретает впоследствии значение важного символа при духовных инвеститурах.

Перейдем теперь к исподнему одеянию. Оно состояло из двух надевающихся одна на другую туник с поясом или без него, с рукавами или без них. Самая нижняя, прилегавшая к телу, называлась subucula. Туника без рукавов называлась colobium; она представляет два сшитых вместе куска материи с тремя отверстиями. Эти туники делались из белой или цветной материи зеленого, красного и фиолетового цвета и украшались так же, как и тога, полосами (clavi) или вырезанными из материи фигурами.

Женские костюмы сохраняли дольше мужских античные формы. Была в моде длинная, известная всем stola и palla.

Богатые галло-римлянки следовали римским модам. Их кокетство доходило до крайности, они носили strophium, род корсета, употребляли всевозможные притирания, всевозможную косметику и воздвигали необыкновенные прически самой странной формы, которые мы видим на римских бюстах. Галло-римлянок среднего класса трудно отличить на памятниках от мужчин: та же penula, тот же шарф и почти такая же прическа.

В большом ходу были драгоценности: от этой эпохи сохранились кольца с печатями, сделанные из всевозможных металлов.

Обувью для женщин и мужчин служили сандалии (calceus), простые подошвы (solea) или деревенская, впоследствии и городская, обувь gallica и, наконец, caliga — настоящие ботинки, державшиеся на ноге при помощи перевязи, доходившей до колен. Мужчины носили, кроме того, римские сапоги.

В начале III века Галлия была преобразована. Создав новые классы общества, римская администрация ввела новые костюмы в Галлии; с этого времени всякий человек носит костюм, соответствующий его положению, богатству или вкусу.



В конце века христианство распространяется в провинциях. Костюм христиан, по существу, ничем не отличался от костюма нехристиан, хотя всем известно, какое значение придавали отцы нарождающейся церкви простоте одежды: они считали изысканный костюм непристойным и греховным. Тертуллиан убеждал женщин отказаться от дорогих причесок, фальшивых волос, притираний и драгоценностей. Впоследствии с такими же увещаниями к ним обращается св. Иеремия. Костюма духовных лиц еще не существовало в описываемую эпоху, так как светские и духовные лица одевались одинаково. Костюм девушек, давших обет девственности, напоминает формы античных и неохристианских костюмов. Христианка, давшая обет, носила темную, но не черную одежду; черный цвет не был в употреблении у христиан, даже и в случае траура. Голова ее была покрыта античной вуалью из прозрачной льняной материи, известной под названием mafors.

Во второй половине III столетия события на Западе быстро сменяются одни другими; в четвертом веке германцы, призванные в Галлию Констанцием, разрушают сорок пять городов. Три года спустя, после провозглашения Юлиана императором в Лютеции, Валентиниан снова разбивает варваров. Но все эти победы только кажущиеся и несущественные. В 406 году варвары распространяются по Галлии. Всей своей дикой массой они обрушились на одряхлевшее, утопавшее в роскоши латинское общество. И вот Восток начинает играть большую роль в мировой истории. В эдикте Диоклетиана, устанавливающем цену всяким предметам житейского обихода, упоминается о вавилонской обуви, о лаодикийских далматиках, о пурпурных paragauda; со времени Гелиогобала сюда же причисляется и шелк, оцениваемый безумно дорого. Изящная blatta делается из пурпура; встречающееся название plumarium обозначает платье, расшитое шелком и, может быть, отделанное перьями; по-видимому, были в употреблении и бобровые шкуры (castorinatae vestes), хотя неизвестно, обозначает ли это слово мех или черное сукно.

Если мы хотим иметь представление о костюме христианских императоров, правителей провинций или высших придворных сановников империи, то нужно прежде всего иметь в виду, что столицей цивилизованного мира и законодателем мод был в то время Константинополь. Все чиновники носят сверкающие драгоценностями византийские костюмы, и если это только позволяет иерархия и дворцовый этикет, то их примеру следуют и все остальные.



Законы против роскоши оказываются бессильными. Когда Валентиниан и Валентий издают запрещение носить вышитые одежды частным лицам, тогда вместо вышивок распространяется ношение пурпура. Грациан издает запрещение носить золотые одежды, Феодосий — шелковые. Но все напрасно, всякий хочет быть маленьким Юстинианом. Естественно, что удобная туника осталась исподним одеянием — рубашкой. Только верхнее платье служит признаком отличия общественных классов: чем больше материи в плаще, чем он пышнее, тем выше положение. Birra и cuculla служат одеянием рабов. Простой народ носит короткие плащи; эти плащи напоминают прежний sagum; должностные лица носят penul’у, сделавшуюся более широкой и пышной; она же употребляется и римскими сенаторами под названием trabea, величественная тога, или dalmatica. Trabea драпировалась около туловища таким образом, что на груди образовывался как бы карман, а один конец его набрасывался на левую руку. Что касается до далматика, то это была свободная туника с длинными рукавами.

По-видимому, все эти формы костюма были очень просты, но не следует забывать, что материи были покрыты украшениями: туники и плащи были украшены вышивками, накладками, бахромой и дорогими галунами.

Самой главной частью женского костюма была туника, опоясанная stola и dalmatica. Рукава у туник появляются только около V столетия. Dalmatica и широкий pallium украшаются роскошными отделками. Самая простая из них состоит из двух полос, начинающихся от шеи и доходящих до самого низа; ее мы часто можем видеть на рисунках. Костюм просто одетой женщины отличается от обыкновенного костюма мужчины одного и того же класса общества только тем, что мужской гораздо короче, а женский длиннее, украшен драгоценностями и опоясан драгоценным поясом.

Галлы вошли в состав императорского войска в качестве союзников и смешанных легионеров. Теперь уже нет и речи о варварах-наемниках, как во времена Аннибала; тем не менее союзники, подчиненные римской дисциплине и разделенные на провинциальные когорты, сохранили до II века варварское вооружение галлов. Легионеры носят римскую форму, но какие преобразования претерпела она, благодаря результатам завоевания! Если преторианские солдаты и офицеры и сохраняют в течение долгого времени римскую форму, то легионеры, на обязанности которых лежит защита границ Рейна, не имеют ни касок, ни панцирей, ни металлических наколенников; единственным одеянием им служит туника, стянутая поясом с кожаными украшениями, иногда с sag’ой и penul’ой, а иногда и без них; их вооружение состоит из щита, pilum’а, меча на правом боку и кинжала. Иногда мы встречаем у них короткие штаны, а в зимнее время платок, обвязанный вокруг шеи. Если встречается каска, то она состоит из металлического колпака без наконечника. Вообще все подверглось значительному упрощению.



Во времена упадка Римской империи военная форма состоит из панталон, короткой туники и небольшой sag’и; наступательное и оборонительное оружие различно во всех провинциях; существуют отряды лучников, эскадроны катафракторов, сплошь закованных в металлические латы. Их военачальники носят, как и гражданские сановники, длинную тунику и богатую хламиду, прикрепленную к правому плечу аграфом.

Римская одежда[30] позднейших веков была заимствована и германцами. Здесь, как и в Галлии, она привилась не сразу, потому что сначала многие племена отнеслись к ней с предубеждением. Прежде всего она вошла в употребление среди тех германцев, которые селились в завоеванных римских провинциях и сталкивались с римским населением.



По свидетельству Цезаря, германцы носят только шкуры и короткие меховые кафтаны. У Тацита уже заметен прогресс. «Национальный костюм германцев, — пишет древний историк, — состоит из плаща, который скалывается спереди пряжкой или, за неимением таковой, обыкновенным шипом. Одежда более зажиточных германцев отличается лишь тем, что она плотнее прилегает к телу. Почти все германцы носят шкуры диких зверей, причем на берегах Рейна эти шкуры поражают простотой, а в глубине страны отличаются уже некоторой изысканностью. Здесь, во-первых, тщательнее выбирают самую шкуру, а во-вторых, отделывают ее пестрыми шкурами животных, которые водятся в далеком океане. Женская одежда почти ничем не отличается от мужской, только женщины носят преимущественно полотняные рубашки, затканные пурпуровыми полосками. Рубашки эти делаются без рукавов так, что руки остаются открытыми». — Обыкновенно эти рубашки надевались на голое тело, были спущены с одного плеча и обнажали одну грудь и половину торса почти до талии.

Свидетельство Тацита дополняется изображениями германцев на римских памятниках. Судя по этим изображениям, германцы носят, помимо плаща, еще подпоясанную куртку, панталоны и башмаки. Это их полный костюм. В таком виде изображены и маркоманы на колонне Марка Аврелия в Риме. Разумеется, не следует думать, что все германцы одевались одинаково; этому препятствовали сильно выраженные племенные различия. Поэтому, например, панталоны встречаются далеко не у всех. Многие носят на бедрах простую повязку, переплетенную крест-на-крест узкими ремнями. Тем не менее панталоны употреблялись в те времена гораздо чаще, чем привыкли думать. Между прочим, несколько лет тому назад в болоте подле Фридберга (Восточная Фрисландия) был найден скелет германца, относящийся к эпохе, предшествовавшей римскому владычеству; костюм этого германца состоит из кожаных башмаков, куртки и панталон, сделанных из грубой сваляной материи и прикрепленных к поясу кожаным ремнем.

Неудивительно, что германцы, носившие такой удобный наряд, не сразу подчинились влиянию римской моды. Даже в эпоху Меровингов, т. е. около 750 года после Р. Х., в германской одежде преобладает национальный элемент.

Сидоний Аполлинарий описывает нам франков при Хлодионе, в эпоху Меровингов, как каких-то чудовищ: «С их красного черепа, — говорит он, — спускаются связанные в пучок волосы, причем остается открытым выщипанный затылок. Зрачок их серо-зеленоватых глаз прозрачен и водяного цвета… Их подбородок выбрит, вместо бороды они носят пучки волос, расчесанные гребенкой (бакенбарды). Узкое платье облегает их тело; короткая туника не закрывает икр, широкий пояс стягивает тощий живот. Бросание топоров о двух остриях, верчение шлемом, нападение на врага — все это для них простая забава». У туники франков были зачатки рукавов: на тунику надевалась зеленая с красными полосами сага. Плащ, называемый rhenona, состоял из сшитых кусков кожи, иногда украшенных цветными полосами. Бедра и голени ничем не были покрыты, ноги были обуты в кожаные башмаки. Металлические предметы и драгоценности, которые мы встречаем на барельефах франков, почти тождественны с драгоценностями и предметами древних галлов. На поясе они носили чуть ли не весь свой скарб: на ремешках висели дорожные и туалетные принадлежности, кошелек, нож, огниво, гребенка и т. п.; женщины носили такой же пояс, а кроме того, ожерелья из бус и браслеты. Как мужчины, так и женщины носили браслеты на правой руке. Фракийские женщины одевались так же, как и их мужья; их одежды были одинаковы с одеждами германских женщин. Их туники не закрывали рук и верхней части груди. Их головной убор состоял из шапочки, называемой obba.



Что касается оружия, то оно состояло из кинжала, носимого сбоку, меча, дротика, представлявшего длинный и толстый железный прут с крючками, и зубчатого полудротика. Предводители носили каску, кольчугу и кожаные наколенники, в подражание римлянам. Одежда знатных придворных и сановников оставалась во время первой династии Меровингов той же римской, какой была и прежде. Такую же одежду носили и короли. Григорий Турский пишет, что Хлодевег в тот день, когда император Анастасий передал ему консульские регалии (510), надел диадему на голову и облачился в пурпурную тунику и официальную хламиду. Короли первой династии были только номинальными представителями императора, и мы не сделаем большой ошибки, если предположим, что их костюм был очень похож на костюм консулов и сенаторов, составлявших свиту римских и византийских императоров, или на костюм представителей Рима в провинциях.

Юстиниан и Феодора на равеннских мозаиках по костюму очень похожи на Хлодевега и Клотильду. Одежда сановников состояла из хламиды, прикрепленной на правом плече, и из короткой туники с отделкой на рукавах, опоясанной двумя шарфами.

Волосы носили, по германскому обычаю, длинные. Эти длинные волосы, распущенные по плечам, были привилегией свободных людей. Считалось унизительным отсутствие волос. (Тонзура была наказанием; о ней упоминает Тацит как об особенности германских законов.) Короткие волосы служили признаком рабства. Отсюда ясно, почему монахи и духовные лица, надевая сутану и принося обет послушания и смирения, стали стричь волосы и выбривать тонзуру.



Новая меровингская аристократия строго держалась своей прерогативы — носить распущенные волосы и длинную бороду; она отличалась этим от лиц старого режима (к которым присоединяется и духовенство), продолжавших следовать римским обычаям. Во время второй династии духовные одежды еще не вполне определились, однако духовным лицам было уже запрещено показываться публично в светском костюме и в вооружении. Белый цвет предписывается уставом для одежд духовных лиц и новообращенных; для того чтобы отметить свое высокое положение, духовные лица одеваются с большой роскошью. Например, епископ Бертрам совершает прогулки в римском одеянии на четырехконной колеснице. Св. Элигий, по свидетельству летописца, носил великолепную одежду. Его исподнее платье было из тонкого полотна, украшенного вышивками и золотом. Верхние одежды были сделаны из очень дорогих тканей, и большая часть их была из шелка, а весь костюм имел вид вышитого и златотканого. Рукава с богатой отделкой заканчивались браслетами из золота или драгоценных каменьев. Такой же роскошью отличался и пояс, и прикрепленный к нему кошелек.

В памятниках того времени часто упоминается о шелковых одеяниях, о золотых одеждах, украшенных жемчугом, о золотой бахроме. Все эти предметы выделывались частью на Востоке, частью в галло-римских мастерских. На Сен-Денисской ярмарке, основанной в 629 году Дагобером, происходил обмен восточных товаров на плащи из шерсти с длинными волосами, капюшоны, туники без рукавов и простые, но прочные одеяния.

Женщины высшего класса носили одежды, почти сплошь покрытые драгоценными украшениями (равеннские мозаики).

Их нижние и верхние туники были украшены богатой отделкой; их pallium и широкая твердая полоса, лежащая на плечах и спускающаяся спереди, их воротники, нарукавники с браслетами на конце, вуали, тюрбаны, головные уборы — все это было украшено золотом, серебром и драгоценными каменьями.

В эту эпоху входят в моду короткие панталоны и гетры (tibilia), выкроенные из материи, позднее превратившиеся в тканые и вязаные чулки. Самой употребительной обувью были башмаки без завязок, военная и монашеская caliga с переплетом из тесьмы и campagus — туфли с ушками, надеваемые в торжественных случаях, служившие королям и епископам; сюда же следует отнести и carpisculus (легкий башмак). В VI веке все обитатели Галлии носили перчатки.

Шарль Луандр (Les arts somptuaires) так резюмирует историю костюма во время меровингского периода:

«Постоянная борьба между варварской и римской модой, преобладание последней в парадных костюмах, отделение светской одежды от духовной, странный и совершенно варварский вкус к мишуре — вот выдающиеся черты в истории костюма этого периода, оканчивающегося в 751 г.».

V. Скандинавы[31]

Древняя история Скандинавии ограничивается исключительно сагами, и проследить с некоторой достоверностью за историческими событиями этой страны можно лишь с VIII столетия, когда между датчанами и шведами начались распри. Точные же сведения о стране и ее обитателях имеются лишь с IX и X столетия, когда там распространилось христианство, которому пришлось выдержать довольно долгую борьбу, и окончательная победа которого ознаменовалась в конце XI века уничтожением языческого храма в Упсале. Первоначальное чудское население Скандинавии, жившее у южных бухт, питалось исключительно добычей охоты и рыболовства. Произведенные в разных округах полуострова раскопки привели к заключению, что чуды были вытеснены на север и северо-запад кельтами, вооруженными бронзовым оружием. Готское племя, пришедшее будто бы с Нижнего Дона, прогнало кельтов и заняло Южную Швецию. С VIII столетия населявшие до тех пор только Ютландию датчане стали тревожить всех своих соседей разбойничьими морскими набегами; одновременно и шведы стали приставать на легких своих суднах к восточным бухтам. С течением времени датчане успели захватить всю Норвегию. В результате борьбы выделились в конце концов три нации: датчане, шведы, норвежцы, которые и образовали в 1397 году (Кольмарская уния) одно крупное государство.

Первоначальная одежда жившего в северной части Древней Скандинавии народа (мужчин и женщин) состояла из следующих частей: 1) короткие меховые куртки и штаны; 2) меховой головной убор, оставлявший непокрытым только лицо, и 3) меховые сапоги и перчатки. Еще и теперь встречается такая одежда, вполне закрывающая тело, у народов, населяющих далекий Север Скандинавии. Жившие на юге племена одевались, вероятно, по германскому образцу: в меховой плащ и куртку, сшитую из двух шкур. Для украшений пользовались янтарными бусами и зубами животных. Оружие и посуду делали из кремня, костей, рога и т. п. материала. Благодаря сношениям с поселившимися на юге народами, а также с финикиянами и с племенами германского происхождения, в страну стали проникать оружие и ремесленные инструменты из бронзы, которые сейчас же, конечно, были оценены по достоинству, но вошли во всеобщее употребление лишь тогда, когда население научилось само плавить этот металл.

В дохристианское время носили платье из шерсти и льна; из этого периода сохранились образцы одежды из ткани, вырабатывавшейся из животного волоса и растительных волокон. Встречалась грубая ткань (флоки) и нарядная, называвшаяся вадмал, а также темнополосатая ткань моренд. Одежда в это время состояла из полуширокой с длинными рукавами куртки, из длинных, суживающихся книзу и зашнурованных панталон, державшихся на бедрах при помощи ремня, и из кожаных на шнурах башмаков. Благодаря морским походам викингов, скандинавы познакомились с роскошными иностранными материями. Дорогие ткани получались также из России. Мужчины носили преимущественно серое, коричневое или черное платье с белой или зеленой обшивкой, а женщины предпочитали более яркое. В раскопках, относящихся ко времени до периода викингов, найдены: рубахообразная куртка с длинными рукавами, штаны с пришитыми к ним чулками и нашитыми в верхней их части петлями для продевания в них пояса. В шлезвигских и ютландских раскопках найдены еще: полукруглый плащ из похожей на плюш материи; держащаяся на наплечниках рубаха из грубой шерстяной ткани, спускающаяся ниже колен и опоясанная длинным кожаным ремнем. Нашли еще: шерстяные бинты и полосы, служившие для обматывания ног, кожаные башмаки на шнурах и две шапки из грубой шерсти полукруглой и цилиндрической формы. Женское одеяние состояло из юбки, державшейся на обмотанном несколько раз вокруг бедер поясе; из короткой свободной куртки, кончавшейся у талии, с застежкой на груди и с рукавами. Носили еще и сетчатый чепчик, концы которого завязывались под подбородком. Предметами украшения были найденные в раскопках шейные кольца, перстни, браслеты и круглые пластинки, которые носили, очевидно, на груди. Все перечисленные выше предметы хранятся в Копенгагенском Северном музее. С распространением христианства вышеупомянутая одежда постепенно изменялась, подчиняясь преимущественно немецкому влиянию.



Из северных саг и песен, охватывающих период с XI по XIII столетие, мы узнаем о вошедшей тогда в употребление одежде. Костюм мужчин состоял из рубахи, штанов, различных курток и плащей, носков, чулок, башмаков и шляп. Довольно узкая рубаха (myrta), с коротким грудным разрезом и длинными рукавами, облегала плотно шею, и ею ограничивались в домашнем обиходе. Шилась рубаха из полотна и льняной ткани, а в высших кругах и из шелковой материи; очень часто по краям делались всевозможные вышивки. Штаны шились из полотна, сукна и мягкой кожи; поддерживались они поясом из кожи или из одинаковой со штанами материи. Длинные, облегающие внизу штаны назывались брокер; с ними носили длинные носки и чулки. Башмаки состояли из куска кожи или шкуры, привязывавшегося к ноге ремнем. В теплое время носили куртки из шерстяной материи, в холодное время — из меха. Очень короткую, еле покрывавшую бедра куртку носило среднее и низшее сословие. В XII столетии носили куртки очень длинные и даже с волочившимися по земле шлейфами. Само собою разумеется, что только знатные люди носили такую, в сущности, неудобную одежду, изготовлявшуюся из двухцветного сукна, рукава которой отличались богатыми отделками. Опоясывались знатные люди широким металлическим поясом из отдельных подвижных частей, украшенным пряжками, драгоценными каменьями и зубами животных; на приделанной к такому поясу короткой цепочке висел нож или меч. Плащи были с капюшонами и с длинными рукавами; они наглухо застегивались; к ним приделывалась часто маска из материи для защиты лица от холода.

Встречались также плащи, снабженные только прорезами для рук (olpa), изготовлявшиеся для походов из волчьей и медвежьей шкуры. Были еще и куртки с покрывавшим лишь шею воротником (надо думать, из кожи), называвшиеся biulfi и также служившие только для походов. Фалдонами назывались плащи из меха или шерсти, которые накидывались сзади на плечи. Рыбачий плащ, который натягивался через голову и походил на мешок, был с обеих сторон открыт и снабжен завязками. Праздничным платьем служили подобные же плащи, но только они изготовлялись в этом случае из тонкой шерстяной или из шелковой материи и украшались бордюрами. Из шелка делались также плащи, застегивавшиеся на плече, причем и они украшались вышивкой или мехом.

Головным убором всех скандинавов была низенькая, с широкими бортами шляпа, скреплявшаяся узким ремешком под подбородком и изготовлявшаяся из кожи, меха или войлока. Руки прикрывались в холодную погоду большими рукавицами. Борода и волосы были длинными.

В XI веке мужчины стали появляться в зашнурованных сбоку длинных куртках со шлейфами; длинные рукава этих курток привязывались посредством шнуров к плечам. На ноги надевались чулки с дорогими подвязками и доходившие до половины икр башмаки. В начале XII столетия длинные куртки опять исчезают. Форма же одежды низших сословий оставалась все той же; эта одежда состояла из куртки с капюшоном желтого или зеленого цвета, из полотняных штанов, зашнурованных у ступни (если не было чулок), широкобортной шляпы и кожаных башмаков.



Лишь со времени влияния иноземцев на скандинавскую одежду костюм женщин стал отличаться от мужского. Появляется длинная, иногда даже со шлейфом, рубаха с большим вырезом. Бедные женщины шили такие рубахи из холста или полотна, а богатые, носившие их дома без верхнего одеяния, из шелка с роскошными вышивками по краям, причем вырез на груди прикрывался платком. Верхнее платье, согласно германо-франкскому обычаю, плотно прилегало в верхней части тела, расходясь книзу широкими складками. Рукава были либо очень длинные, либо коротенькие; в талии платье стягивалось шнуром или кожаным поясом. На поясе женщины носили сумочку, ножи, ножницы и ключи. Накидками служили женщинам мужские плащи, причем в суровую погоду голова прикрывалась капюшоном; пользовались женщины такими же шляпами, башмаками и перчатками, как и мужчины. Богатые женщины носили еще нередко нечто вроде головной повязки, покрывавшей заплетенные в косы волосы и состоявшей из цветных или вышитых золотом полотняных лент, длиной аршин в 20. Обвитые вокруг головы, эти ленты принимали форму то шара, то сахарной головы, то какую-либо иную фантастическую форму. Девушки носили распущенные волосы, а женщины из народа заплетали их в косы. Как от дохристианского периода, так и от средних веков остались всевозможные украшения, резко отличавшиеся как по работе, так и по красоте от украшений других европейских народов. Вначале на них заметно еще римское влияние, но затем (в эпоху викингов) они являются уже совершенно самостоятельными как по рисунку, так и по исполнению. Оба пола носили браслеты, перстни и серьги, шейные и головные обручи, цепочки, булавки, пояса и пряжки.

Боевой наряд скандинавов был в прежние времена довольно прост. Панцирем служила жесткая войлочная куртка, обшивавшаяся (по всей вероятности, в позднейшее уже время) металлическими кольцами и пластинками. Шлемами пользовались сначала, как и у всех германских племен, только предводители. На одной из поясных пряжек нашли изображение шлема с забралом и шейным щитом. На другой такой пряжке (приписываемой периоду викингов) изображен шлем, украшенный двумя обращенными одна к другой птичьими головами, сидящими на длинных шеях. Щит воинов древних времен был круглый или продолговатый. В XII веке вошли в употребление кольчатые панцирные рубашки с капюшонами, штанами и перчатками. Оружие было такое же, как и у других германских народов. Во-первых, характерное короткое, отточенное с одной только стороны, гибкое кинжалообразное германское оружие, называвшееся серамисакс (или сакс); затем длинный, прямой, плоский и отточенный с двух сторон меч (спата), топор, метательное и колющее копья и лук со стрелами.

До XI столетия скандинавскую одежду носили и датчане; впрочем, датчане отдавали предпочтение черной одежде; даже на больших празднествах знатные датчане появлялись в черном шелковом одеянии. Поэтому у современных хроникеров датчане называются всегда «черными». Позднее появилась и цветная одежда, и во время высадки датчан в Англию на них видели белые и красные куртки. Укрепившись в завоеванной стране и приняв христианство, датчане отказались от скандинавской одежды и облеклись в англосаксонскую. Военным нарядом датчан было облегавшее все тело облачение, изготовлявшееся, по всей вероятности, из кожи, густо покрытой металлическими пуговками. Высокий, круглый шлем с покрывавшим нос возвышением надевался на гладкий капюшон. Почти всегда окрашенный в красный цвет щит был либо круглой, либо полулунной, фригийской формы. Вожди носили белые щиты с расписанными на них знаками эмблемами. Эти красные, голубые, желтые и зеленые фигуры на щитах нельзя еще считать собственно гербами, но их можно рассматривать как первообразы таковых. Оружием служили датчанам: обоюдоострый меч, секира, двойной топор и лук со стрелами.

Об одежде норманнов, перебравшихся из Нормандии в Англию под начальством Вильгельма Завоевателя, дает нам полное понятие ковер, собственноручно вышитый, согласно сказаниям, Матильдой Фландрской, женой Вильгельма, в память завоевания Англии. Мужчины изображены на этом ковре в опоясанных полудлинных куртках с узкими рукавами; знатные вожди в длинных, доходящих до ног куртках, тоже без складок в поясной части. Знатные люди носили, вероятно, под такой курткой и рубаху, вошедшую в употребление у англосаксов; низшие же сословия норманнов начинают пользоваться рубахой лишь с XIII столетия. Длинные куртки служили старикам довольно долго; знатная же молодежь перешла к коротким.

Плащ имел прямоугольную форму; он скреплялся на правом плече либо пряжкой, либо шнуром с кистью. Сначала куртки и плащи низших сословий изготовлялись преимущественно из шкур, а с XII столетия вошла в употребление шерстяная материя. Норманны носили длинные штаны или чулки chausses; они обертывались до колен, а иногда и до ступни повязками. Длинные чулки делались из полотна, сначала одноцветного, а затем и полосатого. Богатые люди носили и шелковые чулки. Повязки, заменявшиеся у черни простыми ремнями, у богатых людей украшались дорогими кистями. Обувью служили полусапожки, нечто вроде кожаного чулка, который знатные украшали всевозможными вышивками. К концу XI века появляются остроконечные башмаки. Головным убором служил плотно прилегавший к голове чепец, завязывавшийся под подбородком. Встречались, впрочем, и меховые, и войлочные шапки зонтикообразной формы, а иногда и круглой или чашеобразной.

Перчатки считались большой роскошью: их носили только короли, высшее духовенство и богатое дворянство.

К драгоценным украшениям у норманнов особого пристрастия не было. Волосы они носили коротко остриженными спереди, заднюю половину головы почти совершенно выбривали, лицо было всегда гладко выбрито.



В XII столетии замечается уже некоторое стремление к роскоши, и одежда знатных резко меняет форму. Короткая и узкая куртка становится длинной и широкой. Рукава тоже делаются шире и длиннее, падают ниже кистей рук и откидываются назад. Входит в обычай ношение двух курток; на верхней была богатая вышивка по краям, а нижняя волочилась по земле. Поверх короткой куртки часто носили еще полудлинный, плотно охватывавший тело и застегивавшийся на груди плащ с капюшоном (khene), швы которого украшались вышивками. Плащи подбивались нередко мехом. Стали носить остроконечную обувь; концам придавалась форма клюва или рога. Резко изменилась и прическа: волосы не сбривались больше на затылке, а отпускались, напротив, возможно длиннее.

В царствование короля Стефана в высшем обществе появляются даже и парики. Волосы стали помадить, завивать и закреплять шнурами и лентами. В XIII столетии снова произошла резкая перемена: начинают носить короткое одеяние; рукава становятся до того узки, что их шьют до локтя раздвоенными и застегивают только после того, как рука уже в них продета.

Плащ с капюшоном падал до икр; рукава его казались как бы окончанием начинавшейся на плечах и спадавшей на спину пелерины. Носили также и такой плащ с капюшоном, у которого были с обеих сторон разрезы до плеч; передняя его часть могла быть по желанию закинута за спину. Плащи изготовлялись либо из грубой шерстяной материи и служили для верховой езды; либо из тонкого материала, нередко из шелка, и носились как праздничное одеяние.

Придворные и даже король одевались также, как и знатные; особых придворных костюмов не было, равно как и специально королевского одеяния. Отличалось последнее только тем, что делалось из очень дорогого материала и украшалось отделкой из золота и драгоценных каменьев.

Кроме древней обуви, у знати были еще в употреблении сандалии, состоявшие из кожаной подошвы с красными суконными подвязками или с золочеными ремешками, которые крестообразно завязывались на ступне, а нередко покрывали всю ногу в виде шахматных клеток. Головным убором служили береты с плоским донышком и прямым козырьком. Короли, князья, епископы и знатные носили перчатки с богато расшитыми и доходившими до локтя крагами. Вместе с длинными, искусно завитыми волосами стали носить бороду и усы. Кроме поясных украшений и пряжек для плащей, начали входить в моду и другие драгоценные украшения. Знаками верховной власти были корона, скипетр и держава.



На изображениях у каждого короля имеется корона особой формы. Чаще всего — украшенный дорогими каменьями и жемчугом венец с четырьмя поднимающимися кверху зубцами; красная шапочка стала приделываться к таким венцам уже в позднейшее время. Скипетром служил жезл, длиною приблизительно в 21/2—3 фута, с драгоценными каменьями, заканчивающийся цветочной чашечкой или трезубым листком.

Норманнские женщины носили сначала поверх рубашки длинное платье, рукава которого были так узки, что их приходилось разрезать в передней части и застегивать или зашнуровывать; между пуговицами или шнурками виднелась белая рубаха. «Роба», верхнее платье, плотно прилегала в верхней части туловища; нижняя же ее часть была очень широка. Рукава плотно облегали руку до локтя, а иногда и до кисти, но тут сразу раскрывались и падали до земли широкими, открытыми мешками.

Мешки эти подбивались легкой материей ярких цветов — их носили только женщины высшего круга. Шейный вырез, рукава и нижний край верхней одежды обшивались широкими, роскошно расшитыми полосами. Сначала у платьев редко были пояса, но надо думать, что юбка приподнималась посредством полос из материи. На одном изображении видна дама в перчатках, к которым приделаны падающие до земли крылья из материи. Волосы норманнские женщины носили распущенными, или же заплетали их в две или даже несколько кос. Голову покрывали довольно длинным, изготовленным из тончайших тканей платком, который мог даже заменять плащ. Шею покрывал поверх выреза платья и вплоть до подбородка сделанный из тонкой ткани и большей частью белый шейный платок.

Когда в XII веке, с вступлением на престол Анжуйского дома, Англия окрепла и отдохнула, в высших слоях общества появилась сильная наклонность к роскоши. Рукава стали до того длинны, что их приходилось перевязывать узлом или перебрасывать через плечо, чтобы они не волочились по земле. Верхнее платье тоже стало длинным, и нижняя часть его волочилась по земле. Фаворитки изображены в очень длинных платьях с боковым разрезом до бедра, дающим возможность видеть одетые в очень узкие панталоны ноги. Передняя часть их платья и левый длинный рукав обвязаны шнуром; правый же узкий рукав кончается у кисти руки. К концу XII столетия преобладают короткие рукава. Появляется у платья пояс с приделанной к нему сумочкой. Покрой платья остался тот же, но, чтобы показать форму груди, стали вшивать спереди и сзади твердые пластинки, стягивавшиеся шнурами. Чтобы предоставить сильно стянутым грудям больше места, переднюю часть платья от конца грудной клетки до шейного выреза стали делать из двух частей. Нижняя часть выкраивалась дугообразно, а верхняя образовывала нечто вроде мешков для грудей. По временам поверх длинного платья надевалось короткое расшитое одеяние. Длинный плащ надевался по-прежнему на плечи, завязывали его спереди на груди. Головной платок начали придерживать на голове бантом или обручем; он всегда прикрывал волосы, которые заплетались в две косы, ниспадавшие по спине и убранные лентами. В конце XII столетия женщины стали прятать волосы в сетку, на которой лежал чепец, берет или головной платок.

Военная одежда норманнов отличалась очень многим от подобной же одежды других народов. Панцирь состоял из кожаной или шерстяной куртки с покрывавшим почти все лицо капюшоном; куртка эта обшивалась прилегавшими друг к другу железными кольцами или пластинками четырехугольной и черепичной формы, а также цепочками. Вероятно, для облегчения ходьбы и верховой езды этот доходивший до колен панцирь имел спереди и сзади разрезы до паха. Надевались эти панцири, должно быть, через голову. Норманны называли свои панцири гаубертами. Рукава у них были сначала полудлинные, а потом доходили только до кисти. Нижняя часть руки была защищена подрукавниками, а ноги ниже колена прикрывались кожаными или войлочными чулками и ремнями или же чулками, покрытыми железными кольцами, пряжками и проволокой. Кожаным панцирем датчане пользовались уже при первом их нападении на Англию. В половине XII столетия они носили только плетеные панцири с узкими рукавами, концы которых прикрывали и кисть руки. Носили они и плетеные штаны с башмаками; сохранился также капюшон, но он был уже самостоятельной частью одежды. На некоторых рисунках встречаются капюшоны, покрытые черепицеобразными пластинками. Такие боевые наряды носили только военачальники и несколько избранных воинов; обыкновенные воины изображены на ковре Матильды Фландрской в обычном платье. Только отдельные маленькие отряды изображены в панцирях. В XI и XII веках всадники все уже в панцирях и отлично вооружены, даже и лошадям присвоен боевой наряд.

Норманнские шлемы делались из железа и украшались иногда бронзой или медью; были шлемы конической, яйцеобразной, цилиндрической и остроконечной формы.



Шлемы в виде фригийской шапки (без наушников и назатыльников). У большей части шлемов был железный носовой щиток, у других встречается и затылочный щиток; есть и шлемы с зонтикообразным козырьком. Щит пеших воинов был овальный, а всадников — широкий сверху, остроконечный снизу. Изнутри щит был подбит; к нему приделывались два ремешка для рук и один ремень для шеи. Легкие пешие отряды были вооружены длинным копьем и круглым щитом, имевшим в диаметре 2 фута. Делались щиты из дерева, покрывались кожей и отделывались металлом; окрашивались они в один цвет.



Оружием служил сначала длинный широкий меч с рукояткой и перекладиной; висел он на широком поясе или на особой цепочке, на левой стороне. Копье было длиною в 7 футов. Вильгельм Завоеватель и его рыцари изображены на ковре с длинными копьями, к которым привешены маленькие флаги, разрисованные яркими фигурами; в руках они держат, кроме того, обитые железом дубинки. На знамени норманнов было изображение птицы на желтоватом или белом фоне. Любимым их оружием был колчан и лук, из которого пускались стрелы, часто снабжаемые хранилищем самозажигающихся веществ. Колчан не был распространен, так как стрелы были почти всегда заткнуты просто за пояс.

Шпоры всадников имели форму шипа; седла отличались лукой, доходившей часто до груди всадника. Сигналы в бою давались рожками и трубами.

VI. Франция при Каролингах (до 888 г.). Первые века феодализма и рыцарства (888―1090 гг.). Средние века (до XIV в.)[32]

В каролингский период развитие роскоши во Франции дошло до очень высокой степени. В большом употреблении был шелк и меха: куница, выдра, котик, белка, горностай и ласка. Их носили женщины и духовные лица; были в ходу также шапки, подбитые мехом.

В литературе упоминаются следующие одеяния.

Короткий плащ, берущий свое начало от caracall’ы; он был и очень простым, и очень богатым; носили его как духовные, так и светские лица, мужчины и женщины; туника, вытканная из льна или саржи; tberistrum или cbainse — род кофты; camisia — рубашка; перчатки с пальцами или без пальцев и платки (manipulus).



Карл Великий издал несколько строгих эдиктов против роскоши, и сам подавал пример простоты. У одного из сен-галльских монахов мы находим рассказ об охоте, во время которой император «дал сопровождавшим его вельможам урок простоты»: «День был холодный и дождливый. На Карле было платье из овечьей шкуры. Гранды, прибывшие из Павии, куда венецианцы привезли из-за моря всевозможные богатства Востока, были в одеждах из перьев финикийских птиц, окаймленных тирским пурпуром и бахромой из кедровой коры. Некоторые одежды были отделаны блестящим мехом… С охоты они вернулись в самом жалком виде: их платье, мокрое от дождя, было разорвано колючками и терновыми иглами и запятнано кровью убитой дичи. Как только они приблизились к огню, их одежды съежились и совершенно расползлись. Карл, отличавшийся остроумием, сказал прислужнику: „Выжми наше платье в своих руках и принеси его обратно“. И затем, показав присутствующим принесенное обратно совсем крепкое и чистое платье, заметил: „Скажите, какая одежда более полезна и ценна? Моя ли, которой грош цена, или ваша, стоящая несколько талантов?“».

Тот же самый автор сообщает нам, что преемники Карла Великого, по крайней мере те, которые царствовали до Карла Толстого, оставались верными этой простоте.



Эгингард оставил нам описание костюма Карла Великого. «Этот костюм, — говорит он, — был национальным франкским костюмом. Карл носил на теле льняную рубашку и такие же штаны; поверх этого он надевал тунику, обшитую шелковой бахромой; а на ноги — узкие чулки с перевязью и сапоги. Зимой он носил еще полукафтан из куньего или выдрового меха; поверх него он надевал венетский плащ и всегда был опоясан мечом с серебряной или золотой рукояткой и перевязью. Иногда, в торжественных случаях или для приема депутатов, он надевал более парадный, украшенный драгоценными каменьями костюм. Ему не нравились одежды иностранцев, и он их никогда не носил; только однажды, будучи в Риме, по просьбе Папы Адриана и затем его преемника Папы Льва, он позволил надеть на себя длинную тунику, хламиду и римскую обувь. В большие праздники он носил одежду, вышитую золотом, и сапоги, украшенные драгоценными каменьями; его плащ (sagum) прикреплялся золотым аграфом, а на его голове сверкала золотая, украшенная драгоценными каменьями корона; в обыкновенные дни он носил самый простой костюм, мало отличавшийся от простонародного».



О военном одеянии времен Карла Великого мы также находим сведения у сен-галльского монаха. «В рядах солдат, — говорит он, — показывается Карл, этот железный воин; на голове его железный шлем, на руках железные перчатки, его железная грудь и мраморные плечи защищены железным панцирем, в левой руке он держит железное копье, правая рука покоится на непобедимом мече. Его бедра стянуты железной перевязью, между тем как другие воины избегают даже ременной. Его обувь тоже из железа, такая же, какую носит все его войско. И щит его железный. У всех окружающих монарха такое же вооружение, как у Карла».

Историки сообщают нам, что у Людовика Благочестивого был тот же характер, что и у его отца.

О Карле Лысом до нас дошло меньше сведений. Кажется, он предпочитал одеваться по греческой моде, но это странное убранство не нравилось франкам.



Во время второй династии волосы все стригли коротко, по римскому обычаю: длина волос перестала иметь сословное значение. Королевскими регалиями служили: золотой скипетр и держава, плащ (paludamentum) и корона, с которой свешивались по обеим сторонам жемчужные нити. Paludamentum, большой плащ, голубого или белого цвета, длинный сзади и короткий с боков, был символом королевского достоинства. Зимой франки надевали поверх туники довольно длинный меховой жилет (rock). Вооружение франков состояло из брони, рода панциря, носимого между двумя туниками, и корсета с металлической чешуей или пластинками. Кроме того, они носили иногда кольчугу, металлическую сетку с железными наплечниками, защищавшими плечо. На ногах у них были кожаные или металлические гетры.



Это вооружение дополнялось тяжелым гуннским мечом с обоюдоострым клинком и металлическим шлемом. Когда при Людовике Благочестивом крестился датский король Гарольд вместе с женой, детьми и всей свитой, то на нем была хламида, украшенная вышивками и драгоценными каменьями. Людовик опоясал его своим собственным мечом; к обеим его рукам, по свидетельству современника, были прикреплены золотые цепи; ремни, украшенные драгоценными каменьями, обвивали его бедра; на ногах у него были золотые сапоги, а на руках — белые перчатки. Его супруга получила от королевы Юдифи тунику, сплошь расшитую золотом, повязку, ожерелье, золотой ободок на шею, браслеты, несколько гибких обручей для бедер и золотую шапочку.

Женский костюм в это время состоял из двух туник или платьев: нижней — узкой и длинной с узкими, застегнутыми у кисти рукавами, и верхней — широкой и сравнительно короткой; последняя была с длинными рукавами, срезанными на локте. Та и другая были украшены обычной отделкой, как на равеннских мозаиках. Кушак подвязывался под грудью; концы его падали спереди; обыкновенно он был очень тяжел, вследствие большого количества украшений из драгоценных каменьев. Вышитая вуаль покрывала голову. Этот костюм, несмотря на все свои украшения, в общем имел очень строгий вид. Вуаль была до такой степени широка, что служила плащом (pallium), закрывала все фигуру и скрывала все формы. Только лицо было открытым; чувствуется уже влияние христианства.

При Меровингах и Каролингах придворная франкская знать подражала римской и византийской моде. Галло-римляне, германцы и другие народности резко отличались от франков. Но вскоре эти различия более или менее сглаживаются, и во времена феодализма и династии Капетингов во Франции появляются новые формы костюма.

В половине XI века начался расцвет неизвестного до этой поры рыцарства. Предшественников его следует искать у франкских племен в период их варварства, но в те времена оно было совершенно незаметным. Сначала рыцарство было избранным войском королевства, конной милицией, как показывает и самое его название, маленькой армией феодальных замков. Эти собрания людей около своих иерархических начальников сделались такими популярными, что им приписывались всякие чудесные и поэтические достоинства. Рыцарь, этот поборник справедливости, защитник угнетенных, воплощение раньше не существовавшего идеала нравственности и вежливости, сделался в литературе каким-то мифическим существом, прекрасным, как посланец неба, как исполнитель Высшей справедливости. Его костюм стал символом силы и благородства; всякая составная часть его вооружения была священна.



Феодальный владелец, рыцарь, новая социальная единица, представлял собою военную аристократию и требовал особенных прав со дня своего поступления в ряды этой новообразованной военной аристократии. Он устанавливал не только кодекс законов чести, но создавал и этикет, и моды. Но этот этикет не касался простолюдина (vilain), раба, не имевшего права носить оружие, он продолжал по-прежнему носить одежду из тех составных частей, о которых уже упоминалось выше; он одевается в рубаху, sagum, каракаллу и в несколько видоизмененные панталоны (braccae). Рыцари и землевладельцы каролингского периода вначале носят броню, кольчугу, шлем; в руках у них копье с коротким железным наконечником и с перевязью.

С начала возвышения во Франции династии Капета все рыцари, паладины и знаменосцы, завоеватели Калабрии и Сицилии, первые крестоносцы, были закованы в железо. Костюм их состоял из следующих частей.



На голове — конический металлический колпак, снабженный придатком для защиты носа. Это шлем или heaume. Кольчуга представляла собою сетчатую тунику, часто доходящую до колен, снабженную точно таким же сетчатым капюшоном, который покрывал голову под шлемом и застегивался таким образом, что защищал и щеки. У кольчуги были рукава, застегивавшиеся у кисти руки; вся она состояла из одного куска.

Броня (brogne), сходная с военными доспехами катафракторов, состояла из камзола из прочной материи или кожи, сплошь покрытого чешуйчатыми металлическими пластинками. Поверх всего этого надевался плащ, прикреплявшийся на плече и оставлявший свободной правую руку.

Ноги, для прикрытия которых прежде служили панталоны, гетры и сапоги с перевязью, одеваются теперь в металлическую чешуйчатую и кольчужную ткань такой же работы, как броня и кольчуга.



Вооружение рыцаря состояло из короткого меча и копья. Он наполовину (до шеи) скрыт огромным продолговатым щитом. Опоясывающая его перевязь проходит через отверстие в броне или кольчуге.

Кольчуга, несомненно, имела большие преимущества перед броней; эта последняя вышла из употребления уже в середине XII столетия, а с кольчугой мы встречаемся еще в середине XIV. Пехотинцы не имели права носить броню, кольчугу или продолговатый щит. Единственной защитой служили им круглые щиты и набитые шерстью одежды вроде тех, что были в употреблении у некоторых римских легионеров. Они вооружены копьями, длинными и тонкими мечами, топорами или луками.

К этой эпохе относится так называемая блуза (bliaud). Ее носили и простые граждане, и военные. Это была шерстяная или шелковая нижняя рубашка с разрезами по бокам. Сначала, в ту эпоху, о которой идет речь, эта блуза была короткой. Женщинам она заменяла нижнее платье и кроилась с широкими и длинными рукавами. Такую блузу с широкими рукавами носили нередко и рыцари. Обыкновенно она надевалась на льняную рубашку.



Панталоны не прилегали к телу и были совершенно свободными. Для отделки их употреблялись те же украшения, о которых говорилось выше. Женский плащ (вуаль) вышел из моды, его заменил простой античный плащ, который обертывался вокруг головы и шеи. Женская блуза часто стягивалась поясом. При первых Капетингах на печатях появляется тип королевского костюма. Короли представлены на них в двух туниках и в царских мантиях, прикрепленных на плечах, со скипетром в руке. Первые короли династии еще носят бороду. Волосы же их коротко острижены, иногда на всей голове, а иногда только или спереди, или сзади. Рыцарский костюм и вообще французский костюм этой эпохи благодаря крестовым походам распространился повсюду. Крестовые походы были созданием Франции и апогеем рыцарства. Феодальная система организовалась даже в Сирии и Палестине, но в более строгой форме, чем на Западе. Рыцарское вооружение со знаком креста в полной неприкосновенности его форм встречалось всюду от Великобритании до Персидского залива.



Рыцарские французские нравы встретили особенно благоприятную почву в Германии. Германское рыцарство носило в XI веке еще первобытный характер и всеми силами старалось научиться придворной воспитанности. Оно восторженно восприняло французский и испанский культ женщины, который всегда был потребностью германцев, благодаря лирическому складу их души, а теперь как бы получил санкцию свыше. Еще Тацит упоминает о том, что, по мнению германцев, женщинам свойственно «sanctum aliquid et providum» т. e. нечто неземное, возвышенное. Кроме того, в это время и в области церкви средоточием богослужения стал культ Девы Марии, что окружило женщин новым ореолом. Некоторые рыцари, отправляясь в бой, привешивали к щиту рукав своей возлюбленной или надевали поверх панциря ее рубашку; после сражения эти предметы снова возвращались даме сердца, которая носила их некоторое время в честь победителя. Рыцарь Ульрих фон Лихтенштейн в своем витиеватом сочинении «Культ женщины» рассказывает, между прочим, что в юности он неоднократно пил ту воду, в которой мыла руки его возлюбленная, а однажды на турнире отрубил себе палец, проколотый противником, и послал его гордой красавице вместе с томиком любовных стихотворений. Однако, воспевая даму сердца, большинство рыцарей совершенно забывало о своих женах, которые низводились на степень простых служанок.



Такое настроение создало целый ряд законов, которыми измерялась мужская и женская красота. Дама, желавшая считаться красивой, должна была обладать следующими качествами: высоким ростом, глянцевитыми золотистыми локонами, темными, отнюдь не сросшимися бровями, блестящими глазами, розовыми щеками, пухлыми ушами, не особенно высокой грудью, узкой талией, белыми ручками и маленькими ножками с высоким подъемом. От мужчин же требовалось гладко выбритое лицо, маленький рот, ярко-красные губы и кудри, доходящие до плеч. Кроме того, существовал целый ряд требований в смысле приличий. Согласно этим требованиям, дамы должны были ходить мелкими шагами, опустив глаза; считалось неприличным класть ногу на ногу, жестикулировать, волочить за собой платье, громко шутить или смеяться. Мужчинам тоже предписывалось, как они должны себя держать. Эти сведения можно было почерпнуть в особых кодексах приличий.



Все это не могло не отразиться на одежде. Костюмы юных рыцарей приобретают женственный характер. На миниатюрах, украшающих гейдельбергские и штутгартские песни и относящихся к концу XIII века, когда эти песни были собраны в отдельный сборник цюрихским бургомистром Манессе, почти нельзя отличить мужчин от женщин. А между тем женщины стараются выделиться и подчеркивают свои формы. Одежда становится изящнее и наряднее. Внимание сосредоточивается главным образом на покрое платья и на красивом сочетании цветов, и поэтому наряды не обременяются золотом и драгоценностями, как это делалось во времена Каролингов.





Эта реформа объясняется отчасти быстрым ростом прядильного искусства и постоянным ввозом шелковых материй. Последние приобретаются главным образом у арабов. Среди мусульман производство шелковых тканей было развито до такой степени, что у каждого их государя была особая ткацкая мастерская. Позднее это производство распространилось по всему Северному побережью Африки и по всей Испании и Сицилии. Начиная с половины XII века в Сицилии и главным образом в Палермо эта отрасль промышленности находилась преимущественно в руках норманнов, которые руководствовались арабскими и византийскими образцами и работали при помощи греческих ткачей, привезенных королем Рочером II из похода на Коринф, Фивы и Афины. В 1113 и 1181 годах в Палермо изготовлялись облачения для норманнских конунгов, ставшие впоследствии достоянием германских императоров, благодаря женитьбе Генриха VI на сицилийской принцессе Констанции, сестре Вильгельма Доброго, которая была наследницей норманнского престола. Эти облачения, хранившиеся до 1796 года в Нюрнберге, а с этих пор в Вене, сделаны из узорчатой арабской материи, украшены латинскими надписями и служат блестящим доказательством мастерства тогдашних сицилийских ткачей. Самое роскошное из них — это плащ из ярко-красного шелка вроде паллиума или ризы, на котором вышиты золотом и жемчугом два льва, разрывающие двух верблюдов. Шелк испанских мавров был легче сицилийского. Его узоры состояли из разноцветных геометрических фигур, переплетающихся лент и мелких листообразных мотивов. Шелковые же материи, выделывавшиеся в азиатском калифате, были разрисованы фигурами людей и животных; эти узоры несколько напоминали древнеперсидские, но отличались большим разнообразием и чередовались с арабесками. Узор обыкновенно вышивался золотом по одноцветному полю. Золотая нить состояла из льняной сердцевины, спирально обмотанной узко нарезанными и позолоченными сверху полосками кишок. Таким же образом изготовляются и теперь золотые нити в Японии с той только разницей, что там вместо кишок убойного скота употребляется эластичная бумага, изготовляемая из волокон brussonetica papyrifera.




Все эти ткани употреблялись главным образом при дворах и среди знати. Менее зажиточные люди довольствовались шерстяными материями, среди которых преобладали пунцовые. Одежда дам состояла из полотняной или шелковой рубашки с пристегнутыми рукавами и из нижнего и верхнего платьев, причем оба платья доходили до полу. На ногах женщины носили остроконечные башмаки, а на голове особый убор в форме венца или повязку вроде берета, причем оба эти убора не исключали головного платка. Верхняя часть платья кроилась сначала так, что стягивала торс и грудь, поэтому ее стали делать по фигуре и зашнуровывать сбоку. Если поверх платья надевался пояс, то он был совершенно узким и настолько длинным, что концы его свешивались до самых колен. Слева к поясу привешивался иногда на длинном двойном ремешке карман для раздачи милостыни, который делался из золотой парчи, шелка или кожи и затягивался на кулисе. Рукава верхнего платья все расширялись, начиная от локтя, и доходили порой до таких чудовищных размеров, что свешивались до самой земли и при каждом движении, при каждом дуновении ветра развевались, как знамена. К концу XIII века эти рукава вышли из моды, их совсем отрезали, и дамы стали довольствоваться узкими рукавами нижнего платья. Плащ, доходивший до пят, спереди распахивался; пряжка была заменена особым приспособлением: двумя украшениями в виде кружочков, соединенных ремнем или золотым позументом; ремень или позумент прикреплялся к одному кружочку, а затем продевался через другой, причем его можно было, по мере надобности, укорачивать и удлинять. Между прочим, при дворе существовал обычай левой рукой слегка приподнимать край плаща, а два пальца правой продевать за позумент, который таким образом оттягивался книзу. Обычай этот был распространен не только среди дам, но и среди мужчин, что доказывает статуя короля Конрада III, хранящаяся в Бамберге. Кроме того, было принято приподнимать левой рукой край верхнего платья в том случае, если плащ был снят. Это заставляло обращать внимание на цвет нижнего платья.



Красавицы того времени справедливо гордились своими волосами. Молодые дамы носили локоны, доходившие до пояса. На миниатюрах женщины изображались преимущественно с золотыми локонами и со склоненной набок головой, как того требовал придворный обычай. На голову всегда надевали какой-нибудь убор: пеструю ленту, золотой обруч или просто венок из цветов, если дело происходило весной или летом. Пожилые женщины носили пеструю или белую повязку, а иногда берет в виде зубчатой короны, отделанный мехом. Все такие уборы обыкновенно подвязывались под подбородком лентами на случай ветра. Короткий головной платок едва прикрывал затылок. При этом его нижние концы спускались спереди по плечам. Длинный платок носили исключительно вдовы и старухи. Во Франции, Италии и Англии была очень распространена следующая прическа: волосы поднимались наверх и покрывались сеткой, а спереди на грудь спускались две длинные косы.






Что же касается рыцарей этого времени, то их манера одеваться резко противоречила их воинственному характеру. Поверх рубашки они надевали тунику, доходившую, как у женщин, до самых лодыжек, а на эту тунику — верхнее платье другого цвета без рукавов и без пояса. Ног из-под платья почти не было видно. Вообще, вся мужская одежда изменилась коренным образом. Полотняные панталоны уступают место длинным узким панталонам вроде чулок, преимущественно красного или светло-коричневого цвета. Старинные полотняные панталоны становятся достоянием простого народа, который прячет их концы в гамаши или сапоги. При дворе носят исключительно черные или цветные башмаки с сильно заостренными носками. Костюм принимает еще более женоподобный вид, благодаря пышным кудрявым волосам и бритому лицу. Обычай носить длинную бороду, существовавший со времен Оттона, сохраняется теперь только среди простонародья и людей пожилых. На миниатюрах изображаются с бородой только старики. Головной убор тогдашних рыцарей чрезвычайно напоминает женский чепец и, вероятно, вызвал бы неподдельный ужас простодушного лангобарда Луидиранда из Кремоны, который некогда поднял на смех бабью шапку византийского императора. В общем, головные украшения отличаются большим разнообразием. Но чаще всего среди них встречаются: остроконечная шляпа с плоскими полями и цветной берет с меховой оторочкой, поверх которого накидывается короткий платок, ниспадающий на затылок. Наряду с этим иногда употребляется почетная шляпа с острым концом, спускающимся на лоб; ее носят, между прочим, даже миннезингеры, хотя они предпочитают берет, а в торжественных случаях надевают особый головной убор довольно фантастического характера, представляющий собою остроконечную шляпу, украшенную павлиньими перьями.



К концу XII века относится появление главнейших элементов, из которых впоследствии сложился костюм XV века. Доказательством служит, во-первых, Hortus deliciarum аббатисы Герарды фон Ландеберг, которая была очень сведуща по части моды, а во-вторых, «Книга о страстях Христовых», появившаяся в 1180 году в Цвифальтенском монастыре и хранящаяся теперь в Королевской библиотеке в Штутгарте. Между прочим, там сказано, что платья некоторых дам были очень длинны и широкими складками ложились вокруг ног. А что касается мужской одежды, то многие мужчины носили чуть ли не с X века особые костюмы, состоявшие из двух разноцветных половин (mipartitum). В состав такого костюма входила, между прочим, отороченная мехом туника, которая встречается у оруженосца в Hortus deliciarum. Впоследствии такой костюм становится еще пестрее. Правая сторона спины и груди, левая рука, левое бедро и правое колено делаются из красной материи, а остальные части костюма из белой. Судя по миниатюрам, украшающим сборник гейдельбергских песен, костюм некоего Иоганна Гадлоуба, упавшего в обморок при виде своей возлюбленной, был отделан поперечными полосами синего и желтого цвета. Дамы тоже надевали платья, состоящие из разноцветных половин, и появлялись в них даже на турнирах. Так как выбор цвета зависел от герба, то и костюм, состоящий из разноцветных половин, распространялся по мере развития геральдики.



В конце XIII века романтическое рыцарство начало исчезать. На смену ему появилось другое рыцарство, которое проводило время в кровавых распрях, самодурствовало, угнетало слабых и в конце концов заставило крестьян и горожан сплотиться с целью более дружного отпора. Горожанин и всякий штатский человек начинает защищать свои права, он старается, как мы увидим дальше, соперничать с рыцарем не только в привилегиях, но и в костюме.


VII. XIV и XV века. Начало Возрождения в Италии[33]

XIV и XV века можно назвать карнавалом моды, потому что никогда народы Запада не одевались так дико и причудливо, как в период упадка средних веков. Это явление замечательно главным образом тем, что оно резко противоречит тому прогрессивному движению, которое сказалось в это время во всех областях жизни. Архитектура, пластика и живопись достигают расцвета, ученые освобождаются от оков схоластики, везде основываются школы и университеты; появляется целая плеяда великих поэтов; умственный кругозор народов быстро расширяется, благодаря открытиям в области астрономии, географии и техники; торговля и промышленность развиваются с каждым днем, ремесла процветают, — а в области моды царит хаос. Дамы и мужчины украшают свои платья и пояса бубенчиками и бантиками; рукава этих платьев спускаются до полу; на голову надевают род монашеского клобука, конец которого свешивается до самых пят. Квинтэссенцией изящества считается все то, что является верхом нелепости, непрактичности и чудачества. Влияние переходного времени сказывается на каждом шагу: люди не уравновешены, крайне возбуждены и стараются проявить свою индивидуальность во всем, начиная с пестрых тряпок. Постоянные чумные эпидемии вызывают то панический страх, то необузданную радость после освобождения от ужасной гостьи. Немудрено, что при таких условиях люди доходят до всевозможных крайностей и смешивают понятие «ново» и «красиво».





Отчасти это объясняется, конечно, тщеславием отдельных сословий. Каждый стремится превзойти остальных: низшие классы стараются уподобиться высшим, а те, в свою очередь, хотят добиться еще больших привилегий. Знатный рыцарь носит башмаки длиной в полметра, и ему подражает в этом простой горожанин, а рыцарь, желая оградить свои привилегии, еще более удлиняет носок своего башмака. Такое соревнование, вызванное главным образом тщеславием, честолюбием и распущенностью, длится без конца. Поэтому немудрено, что, например, германский костюм этого времени, увешанный бубенчиками, впоследствии мог сделаться достоянием только шутов.





У всех тогдашних людей заметно одно основное стремление: сделать талию как можно тоньше. Это стремление было свойственно не только женщинам, но и мужчинам. Дамы старались достичь своего идеала с помощью особого покроя платья и шнуровки, которая стягивала не только верхнее и нижнее платье, но и рубашку, и мало чем отличалась от нынешнего корсета. Вследствие этого платье стало настолько узко в груди, что его нельзя было надевать через голову, и дамам пришлось отделить юбку от лифа и придать платью ту форму, которая существует до наших дней. Мужчины, разумеется, не отставали от дам. Они начали с того, что укоротили свою длинную тунику до колен; затем эта туника становится все уже и, наконец, в нее не пролезает голова; тогда она разрезается спереди сверху донизу и превращается в камзол. Таким образом, начиная с половины XIV столетия почти на каждом мужчине можно встретить узкий, короткий, застегнутый на все пуговицы камзол.



Сверх этого камзола и узких панталон, которые иногда переходят в чулки с кожаными подошвами, надевается обыкновенно какое-нибудь верхнее платье. Чаще всего — одежда с широкими рукавами или одними проймами, надевающаяся через голову (tappert). Средневековые портные придают этой одежде самые причудливые формы и фантастический характер. Она делается то настолько просторной и длинной, что падает вниз на фигуру широкими складками, то такой короткой, что напоминает блузу. Иногда она обтягивает плечи и грудь, а у пояса расходится в виде колокола, иногда же кроится просто в виде рубашки и ниспадает отвесными параллельными складками. Ворот, рукава и отделка тоже поражают разнообразием. В Германии и Нидерландах ворот расширяется спереди и сзади; итальянцы удлиняют его сзади, а англичане и французы окружают его высоким стоячим воротником, доходящим до самых ушей и подбородка. Рукавам придают форму колоколов или крыльев, которые свешиваются до колен и закрывают часть спины. Но обыкновенно такие рукава висят сзади только в качестве украшения, а руки продеваются в особые проймы, находящиеся спереди. Если тапперт очень короток, его обшивают внизу узкой меховой опушкой, мохнатой шерстью или чем-нибудь в этом роде. Зимой он подбивается мехом весь, не исключая и рукавов. В Бургундии во времена Филиппа Доброго тапперт доходил почти до колен и делался обыкновенно с открытым воротом и с боковым разрезом. Придворная знать шила тапперты из дорогих материй, преимущественно из красного бархата, и оторачивала их мехом. Кроме тапперта, носили короткий, плотно прилегающий к телу камзол, затем род фуфайки (wams), закрывавшей верхнюю часть тела и живот, и, наконец, короткий, узкий жакет, название которого произошло, вероятно, от имени Жак.









В течение XV столетия тапперт превратился в особый плащ, доходивший до полу и напоминавший наш халат. Этот плащ был открыт спереди и свободно запахивался, благодаря своей ширине; он делался обыкновенно с рукавами и широким отложным воротником и опоясывался шалью. Впоследствии этот плащ укоротился настолько, что доходил только до бедер. Длинный плащ стали носить только пожилые люди, а молодежь предпочитала совершенно короткий, едва доходивший до бедер и не закрывавший даже мешочка для половых органов, пристегнутого к штанам спереди между ног, который как раз в это время стал входить в моду. Но так как в ту эпоху противоречие сказывалось решительно во всем, то неудивительно, что некоторые франты носили плащи, волочившиеся по полу. Эта нелепая мода была особенно распространена среди итальянских и французских щеголей, а в Германии плащ укорачивался с каждым днем, пока не уподобился воротнику.






Женщины предпочитали короткие плащи. Длинный плащ носили только монахи, почтенные женщины и вдовы. А остальные дамы вместо длинного плаща в виде колокола начинают носить короткие тапперты и короткие плащи. Плащи становятся короче, а платья длиннее. В первой половине XIV столетия многие дамы носят платья со шлейфом. С таким шлейфом изображена Саломея на картине Джиотто «Пир Ирода». Впоследствии эти шлейфы достигают таких колоссальных размеров, что их приходится поддерживать пажам. Даже святые на картинах живописцев изображаются в платьях со шлейфами. При этом все художники стараются расположить шлейфы красивым веером, а немцы сосредоточивают все внимание на том, чтоб передать малейшие изгибы и извилины складок. В воображении людей того времени понятие богатства и довольства тесно связывается с представлением о шлейфе, который волнами ложится вокруг ног. Поэтому шлейфы носят главным образом при дворах, и они появляются на сцену во всех торжественных случаях, благодаря своей декоративности и своему символическому значению. Впоследствии шлейф выходит за пределы этих рамок и выносится на улицу. Нелепый обычай носить шлейфы на улицах в Германии входит в моду в XV веке и продолжает существовать, несмотря на строгое противодействие и предписания городских общин, которые тщетно борются с ним всевозможными мерами.





Французские придворные дамы XV века надевают одновременно три платья: cotte, surcotte и robe, причем платье robe было национальным костюмом. Оба верхних платья делаются обыкновенно с длинным шлейфом. Некоторые дамы ограничиваются двумя платьями, но меньше двух не носит никто. Все три платья шьются из очень дорогой материи. Знать и придворные предпочитают главным образом золотую парчу и бархат. Ткани разрисовываются так называемым гранатовым узором. Этот узор существовал в нескольких видах и не выходил из моды в течение двух веков. Очевидно, он вел свое происхождение с Востока, и готика только наложила на него особый отпечаток. Основным мотивом этого узора является плод, напоминающий созревшую или лопнувшую гранату, облупившийся чертополох или ананас, украшенный наверху зубчатым венчиком, переходящим в стебли. Обыкновенно такой мотив служит продолжением большого круглого листа стрельчатой формы, украшенного мелкими цветочками, обращенными внутрь или наружу. Эти листья и мотивы соединяются посредством коротких усиков или широких диагональных сучков и тянутся вдоль всей материи, образуя крупный, отчетливый узор. Из таких материй делается все: платья, камзолы, плащи и даже головные уборы.





Разнообразие причесок и головных уборов соответствует общему разнообразию моды. В царствование люксембургских императоров (1374―1437) многие носят бороду и усы и даже их закручивают. Но признаком изящества и благородства считается по-прежнему гладко выбритое лицо, обрамленное длинными кудрями, ниспадающими пышными волнами сзади и с боку.



Впоследствии молодежь начинает завивать волосы мелкими колечками, которые спускаются до самых плеч.




В виде головных уборов носят шляпы-береты, чепцы и шапки, которые делаются из войлока, материи и соломы. Сильно распространен особый головной убор в виде венца или тюрбана с ниспадающими концами, который делается из двух разноцветных материй. В некоторых итальянских провинциях носят широкополую соломенную шляпу, которая впоследствии, в XVIII веке, стала называться пастушеской. Витторе Пизано в своей картине «Явление Марии» не задумался надеть такую шляпу на рыцаря в полном боевом вооружении. Франты носят шляпу с высоким пером. В Германии были очень распространены широкополые серые войлочные шляпы, которые там начали носить чуть ли не с XII столетия, и шапки с отвесными полями, которые можно было в случае холода опускать на уши. В Бургундии предпочитали так называемый бургундский чепец, род колпака со свешивающимся концом, окруженного плетеной повязкой из дорогой тафты, и высокую конусообразную шляпу без полей. В большом употреблении был также круглый чепец, облюбованный рыцарями еще в средние века, напоминающий детский или женский ночной чепчик. У венецианского дожа такой чепец является одной из принадлежностей торжественного облачения; поверх него дож надевает дорогую, вышитую золотом шапочку в виде рога, которая, очевидно, ведет свое происхождение от фригийского колпака. Носили также капюшоны, пришитые к плащам; короткий плащ делался обыкновенно с двумя капюшонами, причем верхний был просторнее нижнего.




Жена Карла VI, Изабелла Баварская, первая ввела в моду огромные чепцы, совершенно скрывавшие волосы, и мода эта скоро привилась в Нидерландах, Германии и Англии. При дворе той же Изабеллы возник впоследствии отвратительный обычай брить брови и волосы на лбу, чтобы последний казался выше. Когда со временем французская мода освободилась от влияния бургундской, обычай прятать волосы все же продолжал еще существовать. Длинные волосы встречаются только у Мадонны и у святых на картинах живописцев. Некоторые английские чепцы имели вид двух рогов, над которыми развивается парус.

В Бургундии большинство чепцов делалось в форме сахарной головы и втрое, если не вчетверо, длиннее лица: поверх такого убора набрасывалось покрывало из тончайшего брабантского полотна. Многие чепцы состояли из двух сахарных голов и тоже украшались развивающимся покрывалом. Чепцы эти были до того тяжелы и непрактичны, что удивляешься, как они могли войти в моду.

Изящный вкус и практичность в одежде обнаруживали только итальянцы и итальянки, преимущественно последние. Ни в одной стране не занимались так своей внешностью, нигде не обращали такого внимания на изысканность и роскошь костюма, как в Италии. С XII века там начинают выделывать дорогие ткани, до этого времени изготовлявшиеся только на Востоке. Знатнейшие люди и художники занимаются женскими туалетами и покровительствуют им: нередко послы иностранных держав в Италии в донесениях своим королям подробно описывают женские наряды. Одежда казалась итальянцам необходимым дополнением природной красоты. Женская красота была возведена в культ: ее воспевали поэты, воспроизводили художники, у женщин собирались создатели эпохи Возрождения.




До XII века в Италии изысканность в одежде была привилегией немногих, а женские костюмы, как и в других странах, мало чем отличались от мужских. Вечеллио[34] пишет: «Костюмы владетельных женщин Венеции и всей Италии похожи на костюмы их мужей; они носят пурпуровый или гиацинтовый плащ, ниспадающий до земли, украшенный орнаментами и разрезанный с обеих сторон; у этого плаща две пары рукавов: одни — короткие, облегающие руку, другие — разрезанные, свободно висящие; первые застегиваются. На голове они носят вуаль из чрезвычайно тонкой ткани, которая окутывает всю голову: он — без украшений». Позднее, начиная с XII века, женская одежда принимает формы, независимые от форм мужской одежды. Полного расцвета роскошь в одежде достигает в конце XIV века и в XV веке.





На фреске Гвариенто в Падуе мы видим изображение аристократа конца XIV века. Он в синем костюме с длинным, остроконечным, спадающим на спину «шлыком» капюшона, который надет на белый чепец. Подобные капюшоны бывали разной формы; иногда они делались вместе с воротником или с плащом, который имел вид мешка, разрезанного с одной стороны; иногда «шлык» был настолько длинным, что его завязывали несколькими узлами. Одет этот аристократ в белый облегающий камзол с золотыми пуговицами. Рукава выше локтя — буфчатые, ниже локтя — облегающие. Пояс с сумкой, вышитой золотом, и с кинжалом. Трико на одной ноге зеленое, на другой белое. Туфли — красного бархата, расшитые золотом.



На картине Джованни Беллини изображен венецианец XV века в городском платье. На завитых волосах — красный берет с пером; камзол, облегающий корпус, доходит до талии; он — из розового шелка с вырезом спереди на груди; ниже выреза вставка желтого шелка; очень длинные, широкие рукава с разрезами на плечах; из-под этих рукавов видны зеленые рукава нижней, облегающей одежды — gavardina. Левая нога, по венецианскому обычаю, в продольно-полосатом (черное — белое) трико, правая — голая. Зимой знатные венецианцы XV века носили фетровые шляпы с поднятыми кверху и разрезанными спереди полями, плащи белого драпа с двумя отверстиями вместо рукавов и трико на ногах с мешком, пристегнутым спереди и закрывающим половые органы; иногда этот мешок, судя по изображениям, имел противный вид: выкраивался по форме половых органов и обрисовывал их, как перчатка.



На фреске Пинтуриккьо (конец XIV века) изображен юноша в большой круглой шляпе с высоко поднятыми полями; шляпа эта перевязана узким шарфом, завязанным под подбородком; короткий (до талии) облегающий камзол с острым широким вырезом на груди позволяет видеть декольтированный нижний камзол. Рукава до локтя с двумя буфами, ниже локтя видны облегающие рукава нижнего платья; шпага с крестообразным эфесом; трико; черные туфли.




Итальянские женщины начиная с XIII века носили распущенные волосы или длинные косы. Головные покрывала откидывались назад, чтобы были видны волосы. В XIV веке они искусно соединяли распущенные волосы с косами. Иногда они перекидывали косы вперед и скрепляли их на груди особым украшением. Образцы такой прически можно встретить на картинах Ботичелли: «Аллегория весны», «Рождение Венеры» и на его же портрете любовницы Джулиано Медичи — «Bella Simonetta», красоту которой воспел в восторженных стихах Полициано. Многие искусно переплетали волосы золотыми шнурами и пестрыми лентами или украшали их жемчугом, драгоценными каменьями и всевозможными ювелирными изделиями. Все такие прически чрезвычайно живописны и в то же время просты. Итальянки относятся ко всяким новшествам с большим предубеждением и обнаруживают во всем большой вкус.



Во второй половине XV века нелепость и причудливость в области моды доходит в Европе до небывалых размеров. — Платья становятся еще у́же, молодые люди затягиваются как женщины, камзолы и плащи укорачиваются донельзя; остроконечные башмаки заменяются сначала короткими, затем широкими, тупыми; шлейфы становятся еще длиннее, появляются платья с разрезами. Сначала мужчины и женщины разрезают рукава у локтя и плеча, затем начинают разрезать панталоны и даже башмаки, что дает наконец франтам возможность вздохнуть свободно, потому что костюм становится несколько шире. Но узкая талия остается еще долгое время идеалом всех дам и молодых мужчин, которые носят даже особые наплечники на вате, чтобы плечи казались шире, а талия у́же; наплечники эти были известны в Бургундии под именем mahoîtres.



Большой вырез на мужских костюмах привел к необходимости выпускать рубашку поверх ворота камзола или лифа, чтобы несколько прикрыть наготу. Затем наружную часть рубашки стали тщательно гофрировать и вышивать, а со временем к ней приделали обшивку, которая впоследствии превратилась в брыжи и, наконец, в воротник.



В Нюрнберге магистрат запретил носить гофрированные рубашки, вследствие их дороговизны. Но это запрещение обыкновенно обходили: рубашки отделывались вышивкой, позументами и т. п., что стоило нисколько не дешевле. Тогда магистрату пришлось издать особое постановление, согласно которому каждая рубашка должна была стоить не дороже 6 фунтов, а каждая косынка не более 3 фунтов. И в других странах городские управления нередко восставали против разных «постыдных обычаев и привычек», но все это обыкновенно ничем не кончалось, благодаря неистовой погоне за модой.

Вообще, костюмы конца XV века отличаются пестротой и нелепостью. В одной только Италии, где художники влияли на моды, костюмы, несмотря на некоторые эксцентричности, были если не всегда удобны, то, по крайней мере, изящны.


VIII. XVI век[35]

Конец XV века и XVI век отмечены в истории культуры как время величайших открытий, расцвета искусства, пробуждения человеческой мысли и творчества, спавших под спудом суеверий средних веков со дня гибели эллинов. Стремление к освобождению из средневековых оков заметно и в костюме. Итальянские изящные моды влияют на Францию, и здесь одеваются до наступления эпохи испанского влияния удобно и красиво. В реформатской Германии создается новая форма одежды, «одежда германского Возрождения», сначала — пестрая, богатая, просторная, но тяжелая, образцом которой может служить костюм ландскнехтов, вольнонаемных солдат, призванных императором Максимилианом, а позднее, под влиянием проповедей протестантских пасторов, — темная, облегающая, стыдливо скрывающая все формы тела. Некоторое время почти весь цивилизованный мир следует немецкой моде, но в начале XVI века, с возвышением Испании, многие стали одеваться на испанский лад, а во второй половине XVI века испанскую одежду, хотя и с разными видоизменениями, носит уже вся Европа. Придворные и знать носили ее до первого десятилетия XVII века.





Костюм ландскнехтов, иначе говоря, костюм германского Возрождения, отличался многочисленными разрезами. Их делали на платье везде, где только возможно. Разрезы были поперечные, диагональные, прямые, волнистые, располагались в виде звезд, цветов, розеток и вообще пересекали костюм по всем направлениям так, что казалось непонятным, как он мог держаться. Сквозь эти разрезы проглядывала сорочка или нижнее платье другого цвета. В общем, такие костюмы производили живописное впечатление, главным образом благодаря пестроте разрезов. Пестроту ландскнехты любили не меньше, чем спиртные напитки. Излюбленной одеждой их был mipartitum, у которого нередко перед отличался по цвету от спины, рукава от панталон, верхняя часть панталон от нижней и т. д.; а иногда какая-нибудь половина делалась сверху донизу одного цвета, а другая, напротив, поражала пестротой. Башмаки тоже украшались разрезами и поэтому напоминали медвежьи лапы. Икры плотно обтягивались гамашами в виде чулок. Поверх обыкновенных панталон надевались испещренные разрезами короткие верхние панталоны, представлявшие пышную массу лент и употреблявшиеся исключительно ради красоты. Пышные повязки надевались немного ниже колен там, где панталоны сходились с чулками. Короткий камзол, соединенный с панталонами особой шнуровкой, подпоясывался кушаком, к которому привешивался слева широкий меч в ножнах, а справа кинжал. Если камзол делался без рукавов, то их заменяли пышные шарообразные рукава рубашки; кроме того, рубашка выступала на груди в виде пестрой обшивки или брыжей. Если камзол делался с рукавами, то последние всегда достигали огромных размеров и поражали обилием разрезов и перехватов. Коротко остриженные волосы покрывались сеткой, которую до этого времени носили только женщины, а на затылок надевался берет, обильно украшенный страусовыми или петушиными перьями. Так как берет обыкновенно лихо заламывался набекрень, то сетка придерживала его. Берет нередко украшался разными цепочками, монетами, медальонами или чудотворным образом, игравшим роль талисмана, так как ландскнехты были очень суеверны. Все это вместе взятое придавало ландскнехтам чрезвычайно оригинальный, фантастический и воинственный характер, который еще подчеркивался тем, что каждый ландскнехт держал в руке знамя, состоявшее из пестрого платка, прикрепленного к короткому древку. Так изображали ландскнехтов Якоб Калленберг, Фейерабенд и другие граверы. Ландскнехты не употребляли копья: оно считалось привилегией рыцарей. Они были вооружены алебардами, пиками и особыми ружьями — Hackenbüchsen, получившими свое название от рогатки (Hacken), на которую клался ствол во время прицела.



Костюм ландскнехтов впоследствии стал еще оригинальнее. Короткие верхние панталоны превратились в шаровары, которые были до того широки, что приводили в ужас всех благомыслящих людей. В эти шаровары смело можно было просунуть дюжину ног, и поэтому на них шло обыкновенно не менее 40―50 локтей лент. Но ландскнехты, дорожившие своей репутацией, не жалели и ста локтей.




В середине XVI столетия такие шаровары стало носить все буржуазное немецкое сословие, что вызвало целую бурю негодования среди представителей магистрата и духовенства.



Вообще же в начале XVI века европейская мода во многом изменяется к лучшему. В 1530 году никто из мужчин не носит декольте. Все без исключения закрывают шею глухой гофрированной рубашкой или брыжами или просто носят закрытый камзол, ворот которого застегивается на пуговицы или зашнуровывается. Камзол обыкновенно плотно прилегает к телу и оканчивается внизу пышной баской. Рукава, состоящие из нескольких буф, испещрены разрезами. Поверх камзола накидывается плащ, длинный только у докторов и ученых, а у других доходящий только до колен. Плащ этот делается обыкновенно с рукавами, за исключением тех случаев, когда кто-нибудь хочет выставить напоказ нарядные рукава своего камзола. Края его по-прежнему обшиваются мехом, причем монархи употребляют для этой цели горностай и соболь, дворяне — куний мех, буржуа — лисий и хорьковый, а крестьяне — козью шерсть и бараний мех. Таким образом, костюм того времени состоит из камзола, из опушенного мехом плаща, узких нижних панталон и широких верхних, из башмаков с разрезами и неизменного берета.



В области прически произошла серьезная реформа. Не далее как в начале столетия мужчины носили длинные локоны, которые иногда переходили в косу, спускавшуюся с одного плеча. В такой странной прическе изображен Фридрих III на фресках Пинтуриккьо, находящихся в книгохранилище сиенского собора, и датский король Христиан IV на портретах, хранящихся в замке Розенберг. Теперь же эти локоны, считавшиеся некогда, так же как и бритое лицо, идеалом красоты, уступают место так называемой «колбе» и встречаются как редкость только у некоторых юношей, а остальные гладко расчесывают волосы во все стороны, начиная от темени, и ровно подстригают их спереди и сзади. Скоро «колбу» стали носить все сословия, даже императоры Максимилиан и Карл V. Эта новая прическа очень шла к берету и сообщала лицу мужественный вид.

В начале столетия все носили остроконечную бородку и закручивали усы, потом многие стали предпочитать окладистую бороду, которая подстригалась. Такая прическа и борода сообщали лицу строгое и серьезное выражение, не имевшее ничего общего с прежней женоподобностью. Строгость заметна в эту эпоху и в костюмах. Хотя молодежь и носит еще пестрые цвета, но пожилые люди предпочитают уже сравнительно темные. Мало-помалу все начинают избегать роскоши, предоставляя такие материи, как парча, шелк и атлас, исключительно знати и довольствуясь скромным сукном и камлотом — плотной материей из шерсти, смешанной с шелком. Это объясняется влиянием реформации. Эксцентричности встречаются только среди молодежи.



Влияние реформации сказалось главным образом на немецких женщинах. Их былое легкомыслие постепенно превращается в глубокую сосредоточенность. Выражение лиц на женских портретах становится мало-помалу глубже, а соответственно с этим изменяется и одежда. Водруженные на проволоку головные уборы становятся меньше; нелепые чепцы встречаются реже. Многие женщины совсем не носят старинных головных уборов и предпочитают круглый или многоугольный берет из войлока, шелка или бархата с большим цветным пером. В результате волосы остаются наполовину открытыми, и, хотя подбираются кверху и прикрываются, тем не менее на лбу всегда остается несколько локонов или волнистая прядь, которая и обрамляет лицо.



По мере того как женщины немецкого бюргерского сословия становятся более домовитыми и хозяйственными, платья их становятся также более удобными и просторными. Они носят длинный, узкий, заложенный складками передник, а на улицу выходят в просторном плаще и в короткой пелерине с гладким стоячим воротником (Goller), которая покрывает плечи и грудь и застегивается спереди. Пожилые женщины предпочитают, подобно пожилым мужчинам, темные цвета, а молодежь, конечно, — светлые ткани. Шелковые материи и бархат украшаются видоизмененным в духе Возрождения гранатовым узором. Стрельчатые контуры листа заменились волютами, внутренний плод — вазой, узловатые сучки — легкими усиками. Так называемые «дорогие материи», к числу которых относилась всякая шелковая ткань, украшенная золотым или серебряным шитьем, хотя бы только в виде каймы или кромки, считалась исключительным достоянием придворной знати. Бюргерам эта роскошь была не по карману, потому что и простые платья стоили не дешево, а почтенные отцы семейства вовсе не хотели платить три талера за аршин какого-то цветного бархата, хотя бы и затканного золотом. Достаточно уж и того, что приходилось иногда платить по двадцати зильбергрошей за аршин цветного шелка для парадных платьев.



Волосы женщины носили то заплетенными в косы, то распускали их, то закручивали и прикрепляли высоко кверху и покрывали золотой или шелковой сеткой. С распущенными волосами изображена, между прочим, невеста Фридриха I Саксонского Сибилла фон Клеве на портрете Луки Кранаха, написанном в 1526 году и хранящемся в Великогерцогском музее в Веймаре. На голове царственной невесты надет убор из цветов, украшенный сбоку длинным страусовым пером. Рубашка, закрывающая декольте, заложена узенькими складочками и заканчивается наверху широкой горжеткой. Такие горжетки из шелка или бархата, вышитые золотом или унизанные драгоценными каменьями, были очень распространены среди тогдашней немецкой знати. Иногда на них вышивался целиком фамильный герб. Мужчины тоже любили это украшение. На женихе Сибиллы, кроме такой горжетки, надето еще золотое ожерелье, к которому привешены спереди два кольца. А на шее невесты красуется крестик на изящной цепочке. Это свидетельствует об ее скромности, потому что обыкновенно монархини надевали на себя чуть ли не полдюжины таких цепочек, которые к тому же обматывались несколько раз вокруг шеи, не говоря уже о бесчисленных подвесках, прикреплявшихся ко всему, не исключая берета и узкого золотого обруча, надевавшегося на голову.



Ювелиры той эпохи были мастерами своего дела. Их подвески из золота, драгоценных каменьев, жемчуга и эмали принадлежат к числу изящнейших ювелирных изделий. Такой же отпечаток вкуса лежит и на всех других драгоценностях того времени. Поэтому неудивительно, что дамы и мужчины того времени буквально ими себя осыпали, о чем свидетельствуют их портреты. По словам современников, многие благородные венецианки надевали на себя в торжественные дни множество украшений, стоимость которых нередко доходила до 10 000 дукатов. А Франция не отставала от гордой Венеции, ибо там царствовал в это время избалованный Франциск I.



Французский двор при Франциске I (1515―1547) отличался почти легендарной пышностью. Торжественные празднества поражают необыкновенным великолепием; во всех мелочах замечается стремление к изысканности, вызванное подражанием придворной жизни Италии.

Одной из отличительных черт костюма этого времени является пристрастие к разнообразию тканей; французские костюмы, подобно одежде ландскнехтов, делаются из многочисленных кусков разных материй, отделываются шнурами и тесьмой. Талия суживается, а богатая драпировка нижней части тела в форме колокола представляет собою решительный переход от античной драпировки к формам позднейшего костюма. Итальянцы и испанцы, нахлынувшие во Францию, имели большое влияние на моды.



Придворный костюм того времени необыкновенно точно описан Рабле. Он состоял из следующих частей:

1) Гетры (les chausses); они делались из легкой материи (саржа, этамин, легкая шерсть). Ноги до колен покрывались полосами из различных материй со спирально расположенными отделками из ажурных вышивок и прошивок, иногда совершенно различных на обеих ногах.

2) Гладкие или буфчатые панталоны с многочисленными разрезами; к верхней части их прикреплялся буф из плиссированной материи в виде шаровар, соединявшийся с гульфиком (braquette). Из бархатных разрезов выступали искусно расположенные шелковые и тафтяные мелкие буфы, вышитые канителью и шнурами.



3) Камзол представлял собой сшитую из материй кирасу, сплошь покрытую вышивкой. Он украшался самыми разнообразными и причудливыми накладками из золотой парчи и дамасского шелка, а его отдельные части соединялись между собой шнуровкой или богатыми застежками. В верхней части груди он был вырезан так, что была видна рубашка. Вместе с камзолом появились первые заложенные складками воротники и манжеты.

4) Короткий плащ заменил прежнее верхнее платье; он был с длинными рукавами.



5) Походный плащ и дорожный плащ (казакин) делались очень широкими; их рукава, (иногда только один рукав) были разрезаны доверху и перехвачены в разных местах драгоценными каменьями.

6) Мантия (la robe) была преобразована в плащ (широкое верхнее платье, доходящее до колен, с воротником).

Полы этой мантии иногда продевались под пояс. «Мужские мантии делаются такими же роскошными, как и женские, — говорит Рабле. — Все носят шпаги в бархатных ножнах такого же цвета, как гетры и кинжал».

Головными уборами служили шляпы, с узкими или с необычайно широкими полями, токи, береты, украшенные большими золотыми кольцами, пуговицами и белым пером с золотыми блестками, на конце пера висели рубины, изумруды и т. п. Средний класс носил шапочки.



Французская армия состояла из собрания отдельных отрядов, выступавших под разными знаменами и составленных из таких разнообразных элементов, как немецкие ландскнехты, французские воины, шотландцы, швейцарцы и албанская кавалерия.

Всякий такой отряд представлял собой маленькую армию. Королевской гвардии были присвоены особые цвета и особое оружие, наемные отряды соединялись под знаменем их предводителя. Самые плохие старые солдаты и искатели приключений одевались как им было угодно и хвастались своими лохмотьями. Рыцарства уже не существовало. Вооружение подверглось значительным видоизменениям. Материи как для мужских, так и для женских костюмов употреблялись одни и те же: камлот и шелковая саржа, цветная тафта, атлас, дамасский шелк, бархат, золотая и серебряная парча и т. п.; все это расшивалось жемчугом, украшалось вышивками из шнуров и тесьмы и отделывалось мехом. Все цвета считались одинаково модными. Ярко-красный цвет был в большом употреблении.



Богатый женский костюм состоял из следующих частей:

1) Ярко-красная суконная вышитая обувь: башмаки, туфли и сапоги с открытыми передками и с самыми странными и разнообразными прорезами.

2) Рубашка.

3) Шелковая баска; это был набитый шерстью, как бы искусственный бюст без рукавов, стягивающий торс; другими словами, это было нечто вроде корсета, но без железных пластинок.

4) Фижмы. Так назывался род кринолина или накрахмаленной юбки, составлявшей продолжение баски. «Женщины носят тяжелые фижмы, — говорит один сатирик, — перед которых покрыт шелковой, золотой или серебряной парчой, а остальная часть грубой парусиной. Вечером, ложась в постель, они замечают, что их ноги распухли от той тяжести, которую они носили на себе днем».

5) Исподнее платье. Оно делалось из очень плотной ткани и крепко стягивало грудь, живот и прочие «выдающиеся части тела».

6) Роба (robe) была открыта на груди и падала прямыми складками, которые шли, расходясь, от кушака к полу. Из-под нее было видно исподнее платье. Складки робы были сосчитаны и тщательно заложены, подобно органным трубам. В открытых широких разрезах рукавов, отделанных меховыми отворотами, или в их прорезах виднелись рукава рубашки, застегнутой у кисти руки.

Носили также короткие накидки (marlotte и berne) с рукавами или без них.

7) Шапочка была так украшена, что ее не было даже видно.

В отчете о въезде королевы Элеоноры в Бордо в 1530 году мы читаем: «Королева была одета по испанской моде. На ее голове был убор из золотых бабочек. Из-под него спускались до пят волосы, перевитые лентами; кроме того, на ней был чепчик из малинового бархата, усыпанный драгоценными каменьями и украшенный белым пером… Ее роба была тоже малиновая, бархатная, подбитая белой тафтой, из которой были сделаны и мелкие буфы на рукавах. Сами рукава робы были отделаны золотыми и серебряными вышивками. Нижняя юбка королевы была из белого атласа с отделкой из серебра и драгоценных каменьев».



В 1543 году Франциском I был издан против роскоши эдикт; между прочим, этим эдиктом запрещалось всем, кроме первых сановников, носить платья из шитых золотом и серебром тканей. Особого влияния этот эдикт не имел, и Генрих II его подтвердил. В царствование как Генриха II, так и Франциска II (1547―1560) начинается во Франции стремление к простоте. Костюмы становятся более строгими, хотя и сохраняют свой прежний покрой.

Мужские костюмы делаются не такими пышными и богатыми, как прежде. Гетры (chausses) представляют собой разнообразное трико; панталоны напоминают набитые шары, иногда чулки и панталоны соединялись вместе и образовывали нечто вроде надутой груши, обхватывавшей бедра начиная от колен. У камзола появляется прямой воротник и гладкие рукава. Верхним платьем служит: 1) дорожный плащ — небольшая пелерина с отложным воротником, 2) походная накидка колоколом, а для среднего класса — мантия (роба) с прямым воротником. Берет или тока, подобная той, которую носил Генрих II, дополняет этот не блещущий роскошью костюм. Обувь, выкроенная из атласа, бархата или кожи, обтягивает ногу.

Военный костюм был более парадным. В отчетах о военной экипировки отрядов упоминается о бархате, металлических позументах и сафьяне. Тяжелые доспехи мало помалу совершенно исчезают, и металл уступает свое место буйволовой коже. Как новшество следует отметить появление крахмального белья в форме плиссированных воротников с отогнутыми краями. Брыжи (fraises) были заимствованы из Италии. Екатерина Медичи предоставила венецианцу Винчиоло исключительное право на производство и продажу вышеназванных воротников. Сначала их делали из очень тонкого полотна с ажурной вышивкой, так называемой паутинкой (lacis), и прорезью (point coupé).



Блез де Монлюк так описывает в своих «Commentaires» костюм, бывший на нем в Сиенне: «Я велел надеть на себя панталоны из малинового бархата с золотыми позументами и большими вырезами, ибо в то время, когда я заказывал их, я был влюблен. Затем я выбрал такой же камзол, открытую малиновую шелковую рубашку с роскошной золотой сеткой (в это время носили отложные воротники), колет (collet) и золоченые доспехи. Из любви к одной даме я носил только серый и белый цвет; на голове у меня была серая шелковая шляпа немецкого фасона с толстым серебряным шнуром… Шляпы того времени не были такими большими, как теперь. Затем я надел на себя казакин (casaquin) из серого бархата, отделанный тонкими серебряными тесьмами, отстоявшими одна от другой на два пальца, и подбитый серебряной парчой, видневшейся в прорези между двумя тесьмами».

Из этого описания мы видим, что богатые не всегда следовали тем обычаям, которым должны были следовать, на основании эдиктов, маленькие люди.



Женский костюм. Фижмы были сведены в эту эпоху на степень простой и состоящей из металлических обручей поддержки для платья; дополняющая их баска делалась с рукавами. Роба шилась закрытой на груди; она поднималась прямо кверху и оканчивалась, как и мужской камзол, прямым воротником. Рукава делались уже не такими пышными; у кисти рук они суживались, прежние верхние рукава преобразовались в фальшивые рукава, висевшие от плеча вниз. Разрезы делались не такими большими. В употребление входят более строгие цвета: белый, черный, серый, фиолетовый и лиловый. Из белья нужно упомянуть только об узких манжетах и накрахмаленных воротниках вроде тех, которые известны под именем воротников Марии Стюарт. Мода на шапочки прошла. Женские токи (toques), вошедшие в моду при Генрихе II, почти ничем не отличаются от мужских.

К началу XVI века относится появление (из Италии) на Западе надушенных носовых платков. Надушенные носовые платки (fazoletto, fazenetlin), надушенные перчатки (guanti odoriferi) испанского и итальянского происхождения носились в то время всеми дамами и мужчинами.



В книге бургеймского писца Иорга Викрама, где рассказывается «о проделке одного ловкого студента», который, чтобы добиться благосклонности своей возлюбленной крестьянки, сказал ей, что он явился прямо из рая, встречается следующая фраза: «Тогда она (т. е. крестьянка) идет наверх в светелку, нагибается над сундуком, где лежит одежда Ганса, и достает оттуда несколько рубашек, две пары панталон, кафтан и несколько платков (fazenetlin)». Книга эта появилась в 1555 году.



Такой факт, как раннее появление среди немецких крестьян носового платка, не имеет значения сам по себе, но доказывает, что они подражают горожанам в смысле моды и манер. Вообще, в начале XVI века среди западноевропейских крестьян замечается прогрессивное движение, которое выражается во всем, начиная с активного стремления к социальной реформе и кончая преобразованиями в области моды. Крестьянская одежда обогащается такими принадлежностями костюма, которые раньше были доступны только горожанам, хотя рабочим платьем остается по-прежнему скромная куртка, опоясанная простым кушаком. Но праздничное и воскресное платье становится наряднее.



Впоследствии западноевропейский народный костюм приобретает прочно установившийся национальный характер, не подверженный изменчивой моде, и в таком виде сохраняется вплоть до появления первых железных дорог и пароходов. К этому времени в глушь деревень проникают новые веяния, рождающие новые бытовые условия, которые вытесняют многие пережитки старины, в том числе и национальный костюм. Уцелевшие остатки этого костюма становятся достоянием музеев.



Испанская мода появилась в Германии в царствование Карла V. Она явилась полной противоположностью костюму, господствовавшему в Германии в начале XVI века. Немецкий император Карл V под именем короля Карла I вступил на испанский престол. Правда, он беспощадно подавил восстание коммунаров, которые, под предводительством Падиллы, пытались возвратить народу былые вольности, и вообще уничтожал в корне всякое проявление свободного духа, но зато он поднял престиж Испании, которая достигла в его царствование небывалого могущества. Испанец гордился тем, что во владениях его короля, включавших в себя Италию, Германию, Нидерланды и другие страны Старого и Нового Света, никогда не заходит солнце, и старался подражать двору в смысле обычаев и моды. А при дворе царил суровый этикет, холодное величие и гордая царственная пышность, не имевшая ничего общего с тем чисто немецким уютом, который господствовал при дворе Максимилиана I.



Испанская мода стала господствующей, это признали все европейские государи и вельможи, подчинившиеся ей самым рабским образом. Даже французский двор, как мы видели, не составлял исключения из общего правила. Зато Италия была по-прежнему в этой области довольно самостоятельной, что объяснялось облагораживающим влиянием искусств, предохранявшим итальянцев от слепого подражания нелепостям испанской моды. Совсем особняком стояли и немецкие ландскнехты, которые игнорировали стеснительные предписания испанской моды и носили по-прежнему необъятные шаровары и другие части своего просторного, хотя и несколько странного, костюма.

Сначала испанский костюм был довольно удобен и элегантен, но с течением времени он приобрел чрезвычайно нелепый характер. Начали прибегать к различным искусственным мерам в виде толщинок и подкладок, в тех случаях, когда фигура не отвечала требованиям моды. Впоследствии эти меры приобрели силу закона и стали применяться даже такими людьми, которые в них вовсе не нуждались. Характерными особенностями испанского костюма было трико, брыжи и кринолин (vertugade).

Узкие, вязаные из шелка брюки, плотно облегающие формы ног, появляются впервые в 1540 году на английском короле Генрихе VIII. Затем они быстро прививаются при всех остальных европейских дворах, где до сих пор употреблялись только сшивные панталоны в виде чулок. Впоследствии трико распространялось повсюду, благодаря появлению вязальной машины. Одна такая машина была изобретена в Кембридже неким Вильямом Ли и состояла из 2500 отдельных частей; на ней можно было связать в течение одного дня не более 344 рядов петель. Этой машиной пользовались (в усовершенствованном виде) вплоть до XVIII столетия.



В появлении брыжевого воротника нет ничего неожиданного. Начиная с конца XV века рубашка, закрывавшая декольте, постепенно поднималась, пока не стала наконец доходить до подбородка, где заканчивалась обыкновенно какой-нибудь обшивкой. Впоследствии эту обшивку стали делать шире, она отделилась от рубашки и превратилась в самостоятельную принадлежность костюма. Это преобразование совершилось с неимоверной быстротой, и к началу 1560 года на сцену появились гигантские брыжи в виде мельничного жернова. Они делались обыкновенно из нескольких локтей тонкого полотна, располагавшегося вокруг шеи красивыми складками, которым придавалась надлежащая твердость при помощи гофрировальных щипцов и проволочных приспособлений. Все были в восторге от этого нововведения. Мужчины и дамы находили его чрезвычайно изящным. Даже мальчики и девочки в самом юном возрасте привыкали смотреть на него как на некую привилегию, хотя оно доставляло им немало мучений. В скором времени брыжи стали украшаться особой отделкой: края их вырезались в форме зубчиков или, как это делалось преимущественно в Италии, обшивались шитьем (punto a reticella). В 1615 году Фридрих Мессершмид, переводя с итальянского языка книгу Антонио Мария Спельта «Мудрая глупость», очень скорбит, что форма брыжей меняется с каждым днем. «Эти перемены, — пишет он, — стоят иногда дороже целого платья. Я сам знаю такую особу, которая заплатила за брыжи 50 крон». Дольше всего эти гигантские брыжи были в моде в Голландии и Германии; в Голландии они употреблялись даже во второй половине XVII века.




Гигантский воротник, доходивший до подбородка, ушей и затылка, заставил укоротить волосы и бороду. Все испанцы носили короткие волосы, остроконечную бородку и закрученные усы, и только Филипп II, в виде исключения, продолжал отпускать длинную бороду. Женщины поднимали волосы наверх и сооружали из них искусные прически при помощи парикмахеров, искусство которых достигло в это время пышного расцвета.

Наряду с воротником стали распространяться манжеты. Сначала они тоже имели скромный вид, потом сделались значительно наряднее, стали отделываться зубчиками или шитьем (reticella) и, наконец, когда в моду вошли кружева, стали считаться неотъемлемой принадлежностью всякого нарядного платья.

А затем появился кринолин. Кто первый изобрел его, неизвестно. Мужчины носили подкладки из ваты, чтобы их фигура казалась как можно прямее и неподвижнее, а дамы, не желая отставать от них, прибегали к таким же искусственным мерам. В конце концов, не довольствуясь ватой, они стали пользоваться китовым усом и проволокой, и появился кринолин. Благодаря ему каждая благородная испанка начиная от талии походила на расширяющийся конус.



За этим главным нововведением последовал целый ряд мелочей, которые, в свою очередь, способствовали каменной неподвижности испанского костюма. Коротко остриженные волосы у мужчин были накрыты маленьким беретом или тяжелой шляпой, причем голова покоилась на белом воротнике, как на блюде; плечи поднимались кверху, благодаря ватным наплечникам; грудь короткого камзола образовывала внизу пышный напуск, что достигалось при помощи подушки, и, наконец, две такие же подушки увеличивали размеры шарообразных панталон, в сравнении с которыми обтянутые шелковым трико ноги казались жердочками. Остроконечные башмаки без каблуков делались из кожи или светлой материи — сукна, шелка или бархата; гладкое трико — из сырцового шелка; короткие панталоны — из бесконечного количества вышитых лент, между которыми проглядывала дорогая материя. Узкий камзол шился преимущественно из шелка или бархата. Узоры на этих материях стали значительно мельче, чем в первой половине столетия, что объясняется сравнительной узостью костюма и разрезами; они представляли собой в большинстве случаев узкие пальметты, окруженные переплетающимися усиками и ленточками. В конце столетия в моду входит особый узор: мелкие цветы, не соединенные друг с другом, а расположенные рядами таким образом, что одни из них смотрят направо, другие налево. Иногда цветы вырезались из бархата и разбрасывались по атласному полю. Золота употреблялось мало. И без него камзол поражал своей пышностью, благодаря разрезам, золотым позументам и главным образом жемчугу, который употреблялся в неимоверном количестве.



Шелковый берет стал выше, поля его сделались у̀же, тяжелая шляпа с узкими полями и плоской тульей надевалась несколько набок. К поясу привешивались: слева — золотая шпага чеканной работы в ножнах, а справа — короткая рапира, причем первая во время сражения бралась обыкновенно в правую руку, а вторая — в левую. Вельможи того времени часто изображались на портретах в так называемом не полном боевом вооружении, состоявшем, во-первых, из легкой кольчуги, покрывавшей камзол и рукава, затем из панциря, разрезанного на груди, и, наконец, из высокого тупого воротника, окруженного неизбежными брыжами.

Вместе с кринолином женщины начинают носить лиф с длинным мысом, зашнурованный спереди. Мода эта быстро распространяется среди знати. Мыс, шнуровка и конусообразный кринолин в связи с пышными буфами на плечах и рукавах, с гигантскими брыжами и миниатюрной шапочкой, которая надевалась набок, — все это вместе взятое совершенно искажало фигуру. Поверх кринолина плотно натягивались две гладкие юбки: нижняя и верхняя, причем верхняя начиная от талии вырезалась спереди в виде расходящегося книзу клина. Скоро в моду вошла мантилья — длинное, прозрачное покрывало, которое окутывало верхнюю часть туловища. Впоследствии мантильей стала называться короткая легкая пелерина, которая была в моде и несколько десятков лет тому назад. При дворе существовал обычай постоянно носить в левой руке перчатки, вязанные из шелка или сделанные из матовой кожи. Платок обыкновенно окаймлялся бордюром из кружев. Башмаки из сукна, шелка и бархата были совершенно скрыты под длинным платьем. При выходе на улицу поверх обыкновенных башмаков надевались еще деревянные. Впрочем, пешком ходили мало; дамы предпочитали, чтобы их носили в носилках или возили в роскошных каретах, которые значительно усовершенствовались с тех пор, как были изобретены во Франции (в XIII столетии).

В первые годы своего существования испанский костюм отличался пестротой, но в царствование Филиппа II, любившего темные цвета, он стал темным, а впоследствии сделался совершенно черным. С этих пор черный костюм считался верхом изящества, и дворянство предпочитало его всем остальным. Дамы по-прежнему носили яркие цвета, и только в Нидерландах некоторые женщины начали обнаруживать склонность к черному цвету, который позднее, в XVII веке, стал доминирующим под влиянием пуританизма. Вообще, начиная с этого времени, во всех странах заметно одно и то же явление: везде протестанты предпочитают черные костюмы, а католики — яркие.



К чести итальянок следует заметить, что они и в эту эпоху сумели воздержаться от всяких эксцентричностей; книга Вечеллио доказывает, что кринолины, подушки и брыжи не пришлись по вкусу итальянкам. Великолепные костюмы, встречающиеся на картинах Тициана, Веронезе, Пальмы и других великих мастеров, вовсе не являются продуктом их фантазии, а несомненно существовали в действительности. Нарядный итальянский костюм по-прежнему ниспадает красивыми складками и производит художественное впечатление.

В царствование первой жены Генриха IV, Маргариты Валуа, которая была достаточно эксцентрична и изнежена для того, чтоб проводить время в измышлении разных курьезов, мода во Франции по-прежнему была нелепа. Только со времени Марии Медичи, второй супруги короля, в этой области стало понемногу обнаруживаться стремление к изяществу. Когда vertugad’ы перестали появляться в залах Люксембургского дворца, то они были признаны, наконец, неудобными и вышли из моды. С этих пор они продолжали существовать только в Германии.

На западе Германии, судя по портретам той эпохи, носили vertugad’ы еще в тридцатых и сороковых годах XVII века. А женщины бюргерского сословия — в Германии и главным образом в Голландии — по-прежнему увлекались старинным испанским кринолином в форме конуса или тугой плиссированной юбкой в виде колокола. Кроме того, знатные женщины, главным образом вдовы, чрезвычайно любили чепец Марии Стюарт: головной убор французского происхождения, получивший свое название от имени несчастной шотландской королевы. Национальным убором по-прежнему оставалась сетка, широкая золотая кайма которой обрамляла лицо.

IX. XVII век и начало XVIII (до 1715 г.)[36]

XVII век наступил, когда вся Европа была поглощена Тридцатилетней войной. Естественно, что господином в это время был солдат, и он задавал тон в смысле моды. Камзол, кожаная безрукавка, полотняный или даже кружевной воротник, широкая войлочная шляпа со страусовым пером, которое свешивалось сзади в виде лисьего хвоста, высокие ботфорты с гигантскими шпорами, перевязь, широкий кушак в виде шарфа, длинный палаш или шпага в ножнах — вот составные части солдатского костюма того времени. Законодатель мод, солдат держится с одинаковой развязностью и в доме скромного горожанина, и в салонах знати, не говоря уже о лагере, где он обыкновенно проводит все свое свободное время за стаканом вина и хвастливо повествует о своих похождениях, сопровождая рассказ энергичными ругательствами. Большинство зеленой молодежи подражает ему в смысле моды даже в том случае, когда не разделяет его воинственного настроения. Чем дольше тянется война, тем ярче обнаруживается воинственный характер костюма, и, наконец, в 1630―1640 годах мода à la Валленштейн становится господствующей. Ее распространенность не ограничивается Германией; она встречается почти во всей Европе, включая Скандинавию, Данию, Нидерланды, Францию и Англию.



Под влиянием солдатской моды одежда знати утрачивает мало-помалу тяжеловесный характер, свойственный испанскому костюму. Эта перемена резко бросается в глаза на картинах художников того времени: Рубенса, Ван Дейка, Якоба Иорденса, Корнелиуса де Фосса, Кристофа Паудиса, Филиппа де Шампень, Пьера Миньяр и др. Даже костюмы высшей аристократии становятся легче. Чтобы смягчить воинственный характер костюма, приходилось прибегать к кружевам. Широким кружевом отделывался ворот, отвороты на рукавах и внутренние края ботфортов, а узкими — камзол и панталоны. Впоследствии страсть к кружевам превратилась в манию; на них тратились целые состояния.





Волосы опять стали носить длинные, и поэтому прежний тугой воротник в виде мельничного жернова оказался неудобным. Тогда из него вынули проволоку, благодаря чему он сделался тоньше и эластичнее. Позднее дамы стали отделывать вырез платья кружевами, и с этих пор брыжи вышли из моды окончательно. Скоро кружевные воротники стали носить все, причем наиболее распространенным был широкий отложной воротник, покрывавший плечи и делавшийся обыкновенно из полотна, а в исключительных случаях из брюссельских, венецианских и генуэзских кружев. Мужчины носили эти широкие зубчатые воротники еще чаще, чем дамы. При этом они обыкновенно клали воротник на темный бархат или сукно, чтобы выделить рисунок кружев. Кружевной воротник носили даже поверх панциря при неполном боевом вооружении. В таком воротнике изображен принц Савойский на портрете, писанном Ван Дейком и хранящемся в картинной галерее Королевского музея в Берлине. Качество воротников было различно, но лучшие из них стоили не дешевле двухсот пятидесяти — трехсот рублей на современные деньги. В Венеции нарядные воротники делались преимущественно из особых кружев, рисунок которых состоял из мелких роз с тонкими листочками. Этот рисунок придает особую ценность венецианским кружевам. Генуэзцы щеголяли в воротниках из тканых кружев, которые тоже славились изящным рисунком. И те и другие кружева особенно привились во Франции с легкой руки Марии Медичи. Наряду с итальянскими употреблялись прозрачные брюссельские кружева, по которым были вышиты тончайшими нитками едва заметные цветы. Впоследствии, когда во Францию стали привозить невероятные количества иностранных кружев, Мазарэн счел нужным ограничить их ввоз. Но во всех других странах итальянские кружева продолжали употребляться в таком же количестве, как и прежде. Кроме того, в большом употреблении были золотые и серебряные испанские кружева, служившие для отделки не только платьев, но и камзолов из брабантского сукна.



Качество материи, из которой делались камзол, плащ и панталоны, не уступало достоинству кружев. Для этой цели употреблялось тончайшее сукно, бархат и шелк. Особы королевского происхождения носили так называемый золотой муар, затканный золотыми и серебряными цветочками, хотя в общем мелкие узоры давно уж перестали вышиваться золотом. Особенным модником считался датский король Христиан IV. Многие из его платьев до сих пор хранятся в замке Розенберг в Копенгагене. По этим платьям можно составить себе ясное представление об общем характере костюма той эпохи. Камзол с высокой широкой талией и довольно длинной баской снабжен стоячим воротником; сильно суживающийся книзу рукав образует на плече колпачок или узенький напуск. Рукава снабжаются на внутренней стороне короткими разрезами. Стоячий воротник и самый камзол застегиваются при помощи конусообразных пуговиц и воздушных или прометанных петель. Панталоны сильно суживаются книзу и кончаются ниже колена. На ноги надеваются ботфорты из некрашеной кожи с тупыми носками; голенища их сначала плотно прилегают к ноге, затем расширяются и оканчиваются немного выше колена более или менее широкими раструбами. К подъему пристегивается кожаная пряжка, под которую продевается ремень, придерживающий шпору. Шпора состоит из узкого изогнутого прута и крупного зубчатого колесика. На черной войлочной шляпе с широкими полями развеваются два страусовых пера. С правого плеча тянется поперек груди к левому бедру шелковая перевязь, спускающаяся чуть ли не до полу. Шпага, согласно обычаю того времени, свешивается назад. На руки надеваются перчатки с отворотами из мягкой светлой кожи. Кроме того, надевают еще широкий воротник из брюссельских кружев, широкие кружевные манжеты, такие же отвороты у ботфортов и серебряное шитье в виде пальметт вдоль разрезов рукавов и по бокам панталон. Поверх всего набрасывается подбитый шелком плащ без рукавов с широким, четырехугольным отложным воротником, скрепляющийся наверху золотым шнуром с кистями. В Париже этот костюм приобрел еще более элегантный вид. Тамошние франты живописно драпировали перевязь, тщательно подбирали кружева и еще ниже опускали голенища ботфортов для того, чтобы выставить напоказ кружевную отделку на панталонах. Камзол они отделывали пестрыми бантами или розетками, которые им дарили обыкновенно разные дамы; волосы они завивали локонами, спускавшимися до плеч. Такие messieurs à la mode, как называли подобных франтов, щеголяли в своих воинственных костюмах по парижским улицам, лихо прищелкивали шпорами, беззастенчиво хвастались вымышленными подвигами и считались законодателями мод для все стран.



Париж в это время был идеалом знатнейших людей Европы. Мария Медичи покровительствовала наукам и искусствам и, благодаря ей, французский двор был, действительно, просвещеннейшим двором в Европе. Людовик XIII, предоставив правление страною Ришелье, сам заботился только о том, как бы лучше согласовать изящество костюмов и придворной жизни с утонченным эпикурейством. Все восторгались грацией француженок, галантностью их кавалеров и редкой общительностью, господствовавшей во французских салонах. Все современники преклонялись перед французской лирикой, во главе которой стоял тогда Малерб, и перед классическим направлением, царившим во Французской академии и заставившим ее признать александрийский стих единственной приемлемой формой как для поэзии, так и для драмы. Книги, исходившие из Франции, читались без разбора. И ко всему этому присоединялось преклонение перед дипломатическим гением Ришелье и Мазарэна. Франции не трудно было позавидовать. Иностранные дворяне пользовались первой возможностью, чтобы отправить своих сыновей в Париж, где те, под руководством опытного ментора, получали высшее образование и культурный лоск. Везде господствовала французская речь, французская мода, французские нравы; все старались уподобиться французам.



Впоследствии число messieurs à la mode увеличилось. Влияние Парижа в смысле моды возрастало с каждым днем. Французские школьники начиная с десятилетнего возраста бегали в школу в кружевных воротниках и широких ботфортах со шпорами, а иностранцы не замедлили перенять эту нелепую моду. Несмотря на то что мода à la Валленштейн была немецкого происхождения, она вернулась из Франции в неузнаваемом виде.




Наряду с ботфортами и другими особенностями тогдашнего костюма появляется другая, более изящная одежда, на которой заметно влияние Испании. Она тоже состоит из камзола, широкополой шляпы, кружевного воротника и манжет, но нижняя часть ее носит совершенно иной характер: широкие панталоны доходят до колен, на ноги надеваются длинные черные чулки, которые прикрепляются к панталонам особыми подвязками, отделанными кружевом, и шелковые башмаки с бантами или розетками из кружев или цветного шелка. Так одеваются все те, кому не нравится воинственный характер общепринятого костюма. К числу таких людей принадлежали, между прочим, Рубенс и Ван Дейк, которые любили этот удобный и просторный костюм. Причем Рубенс предпочитал обыкновенно темные цвета, не исключая черного (мода на черные костюмы, под влиянием Испании, проникла в XVII веке и во Фландрию). Чтобы убедиться, как изящно и в то же время живописно одевался Рубенс, достаточно взглянуть на один из его автопортретов. Он был аристократом среди художников своего времени, и это сказывалось во всем, начиная с внешности и кончая образом его жизни.



Воинственное настроение той эпохи отразилось и на дамской одежде. Знатные дамы бросили берет и стали носить широкополую войлочную шляпу с развевающимися страусовыми перьями, совершенно не считаясь с тем, что этот головной убор сравнительно недавно носили только крестьяне. Прически тоже приобрели более смелый характер: волосы разделялись посредине пробором и спускались по обеим сторонам лица в виде коротких локонов, а сзади заплетались в косы и закручивались в узел, окруженный ниткой жемчуга. Многие дамы делали спереди поперечный пробор, от которого спускались на лоб короткие локоны. Некоторые носили исключительно локоны. Все такие прически не громоздились наверх, а, напротив, спускались вниз, что очень шло к лицу. Короткие локоны вместе с широкополой войлочной шляпой и развевающимися страусовыми перьями придавали женщинам несколько задорный вид.



Мыс лифа удлинялся, при помощи китового уса и планшеток до тех пор, пока он не дошел до конца животы. Тогда этот лиф бросили, подобно кринолину, и заменили его совершенно коротким. Затем этот лиф превратился в жакет с короткой баской и несколько напоминал мужской камзол, тем более что перехватывался узким поясом и не зашнуровывался, а застегивался. Спина и плечи покрывались гладким батистовым воротником, отделанным широким кружевом; декольте обыкновенно тоже закрывалось кружевом. Высокие кружевные воротники, какие мы встречаем на портрете второй жены Рубенса, Елены Фурман, были в моде только до 1640 года. Пышные рукава украшались разрезом, сквозь который проглядывала цветная подкладка или тончайший батист; разрез этот тянулся от локтя до запястья. Отсюда возникла необходимость перехватывать рукав лентами внизу и посредине, благодаря чему на нем образовались две пышные буфы. Женщины носили также кружевные манжеты, а впоследствии гладкие отвороты, обшитые кружевом. Юбка из гладкой, какой она была во времена кринолина, превратилась в пышную, что давало возможность приподнимать левой рукой край подола, чтобы блеснуть изяществом нижней юбки. Наряду с сукном, шелком и бархатом употреблялось полотно. Очевидно, оно считалось довольно ценным, потому что один голландский купец, предлагая курфюрсту бранденбургскому свой товар, пишет между прочим следующее: «Таким образом у вас будет хорошее, тонкое полотно вроде индийского; оно сделано из хлопчатой бумаги и очень приятно на ощупь; аршин его стоит 6, 7, 8 зильбергрошей и дороже». Драгоценные каменья и жемчуг употреблялись в меньшем количестве, чем прежде. Обычай вышивать платья драгоценными каменьями, особенно распространенный при дворе Елизаветы английской, постепенно исчез. Дамы довольствовались ожерельем, брошью в форме подвески, браслетами, представлявшими собою обыкновенно тройную нитку жемчуга, и кольцами. Жемчуг частью привозился с Востока, частью добывался в Эльстере, после чего обыкновенно отправлялся в Лейпциг. Между тем во Франции попытались шлифовать драгоценные каменья. Кардинал Мазарэн поддержал эту попытку, и в результате на свет появился во всем своем блеске и великолепии первый бриллиант. В большой моде был веер. Веер этот состоял обыкновенно из пучка цветных страусовых перьев или даже из одного пышного пера с богато украшенной ручкой и привешивался к поясу на тонкой золотой цепочке. Впоследствии среди денежной и родовой аристократии распространился складной веер азиатского происхождения, вытеснивший все остальные веера. В общем, мода того времени доказывает, что вкус женщин значительно изменился к лучшему. Дамы à la mode одеваются много изящнее, чем messieurs à la mod. Но в 40-х годах XVII века заботы об изяществе костюмов отходят на задний план, благодаря политическим событиям. В Германии свирепствует кровавая распря; Франция ведет войну со Швецией; Англия и Шотландия восстают против своего короля Карла I и в 1649 году приговаривают его к казни за деспотизм; могущество Испании колеблется. Общая паника отражается отчасти даже на Париже, и там с воцарением Анны Австрийской прекращаются придворные празднества и умолкает шум веселья. А трудолюбивая, разбогатевшая Голландия по-прежнему тяготеет к испанской моде и продолжает считать идеалом красоты черный костюм и гигантские брыжи. В области моды — застой.



В пятидесятых годах мода несколько изменяется, но эти изменения не имеют большого значения. Между прочим, на головах мужчин появляется громадный парик.

С воцарением Людовика Великого блеск французского двора затмил блеск всех европейских дворов. Версаль, с его парками и бесконечными увеселениями, служил образцом царственной роскоши. Правила вкуса, господствовавшие там, считались откровением. Это относится главным образом к Германии, где рабское подражание достигло невероятных размеров, особенно по окончании Тридцатилетней войны. Сотни мелких немецких князьков надевали парик и щеголяли в башмаках на высоких красных каблуках. Всякий, кто хотел прослыть важной персоной, старался подражать французскому монарху. Эта эпоха ознаменовалась небывалым расцветом деспотизма, выразившимся в словах Людовика XIV: «Государство — это я».



Поводом к появлению парика послужили длинные локоны, бывшие в моде в эпоху Тридцатилетней войны. Всякий, кто не обладал пышной шевелюрой, старался возместить этот недостаток при помощи парика. Поэтому парики (белокурые) начали входить в моду еще при Людовике XIII, а в царствование Людовика XIV они уже сделались общим достоянием. К числу первых преобразований молодого короля относится, между прочим, учреждение громадного штата придворных парикмахеров. Уже в шестидесятых годах XVII века число таких парикмахеров возросло до пятисот человек, а впоследствии еще увеличилось. И в других резиденциях Европы появляется множество парикмахеров, благодаря рабскому подражанию Франции. Никогда они не играли такой выдающейся роли, как в те времена, когда украшали голову простых смертных олимпийской шевелюрой. Парикмахер «христианнейшего короля» Biroit был весьма влиятельной персоной, благосклонности которой добивались многие почтенные люди. Чтобы соорудить достойную шевелюру для его величества, Бируа был готов, по его же словам, обрить наголо всех французов.

Борода в середине XVII века исчезает; усы носили до 1670 года, причем они подбривались над верхней губой и шли узкими полосками от ноздрей к углам рта. К концу столетия исчезли совершенно и усы, и борода. Они встречаются только у военных и духовных лиц.

Согласно моде, лоб должен был быть высоким, поэтому волосы спереди сбривали, иногда обривали и всю голову для того, чтобы было удобнее носить парик.

Парики делались обыкновенно из женских волос, вследствие чего последние являлись предметом оживленной торговли. Но кроме того, для этой цели употреблялась козья шерсть и конский волос. Особенно дорогими париками считались белокурые, из которых каждый стоил не менее 3000 франков. Так как белокурые волосы были сравнительной редкостью, то многие стали осыпать темные парики рисовой пудрой, чтобы придать им более светлый оттенок. Парик разделялся посредине пробором, образуя по обеим сторонам два пышных напуска, а сзади спускался густыми локонами на плечи и спину. Кроме этой чудовищной прически, существовало множество других, причем каждое сословие носило особую. Так называемый аббатский парик был принадлежностью духовного сана; испанский являлся особенностью юристов; четырехугольный был достоянием членов магистрата и других почетных представителей города; бригадирский был привилегией кавалеристов и т. д. Вообще, в это время более чем когда-либо была заметна тенденция навязывать каждому сословию определенный костюм.



Даже Фенелон считал необходимым подобное разграничение, потому что в своей знаменитой книге «Приключения Телемака», появление которой относится к 1695–1696 году, он предлагает разделить всех граждан на семь классов и создать для каждого такого класса соответствующую одежду. Согласно этому распределению, высшим классам предоставляется двухфунтовый официальный парик. Между прочим, тогдашняя действительность была очень недалека от идеала Фенелона.

Людовик XIV царствовал с 1643 до 1715 года, и его царствование отмечено в истории костюма небывалой ни до этого времени, ни после него роскошью. Во время малолетства короля моду создавали щеголи, называвшиеся, по тем бесчисленным бантам (galands), которым и они украшали свои платья, — galants. Когда же Людовик XIV вышел из детского возраста, то он сам стал законодателем мод, и взгляды всех модников обратились на него.



Сначала король одевался очень скромно. Издавались даже эдикты против роскоши, лент и галунов. Этому способствовал преимущественно Мазарэн. В 18 лет Людовик носил гладкий бархатный камзол, на котором не было ни вышивок, ни лент. Но ни эдикты, возобновляемые и подтверждаемые, ни пример короля не имели влияния на модников. Они заимствовали форму королевского костюма, а отделывали его по-прежнему необычайно богато.

Около 1650 года все начинают носить, по примеру Людовика, укороченный камзол, нечто вроде кофты или фигаро, кончающейся у пояса, с короткими, не доходящими до локтя рукавами, из-под которых была видна рубашка; на груди из-под расходящегося камзола тоже выступала рубашка; вместе с этой одеждой носили обыкновенно длинный или короткий плащ, который накидывался только на левое плечо; широкие панталоны стали опускать на бедра, между ними и камзолом выступала буфой рубашка.



После 1664 года король (26 лет) начинает сам франтить; Мазарэн умер, эдикты забываются, и французам не только снова разрешается открывать кружевные фабрики, но даже выписываются в Париж сотни кружевниц из Фландрии и Венеции.

Костюм становится женственным; камзол еще более укорачивается, рукава почти исчезают, рубашка становится все более и более богатой, появляется из Местрихта (Голландия) юбкообразная одежда — рингравы, о которых речь будет ниже. Швы одежды отделываются кружевами, лентами, воротник (отложной), rabat — тоже; лентами и кружевами отделывается все, до сапог с отворотами включительно. Такой костюм характерен для первого периода царствования Людовика XIV.

В комедии Мольера «Дон-Жуан» крестьянин Пьерро так описывает костюм знатных людей 1665 года: «У них и волосы на голове сами не держатся, а надевают они их на себя разом, точно колпак из мочалки. У рубашки рукава такие просторные, что мы с тобой оба могли бы в них влезть. Вместо штанов какой-то широчайший передник; вместо камзола — коротенькая курточка; вместо воротника — большой сквозной платок с огромными кистями из полотна, которые болтаются на брюхе. На руках у него множество маленьких воротничков, а на ногах сапоги с большущими раструбами; и на всем этом столько лент, столько лент, что просто жалко становится! Даже сапоги унизаны бантами вдоль и поперек!».

Около 1670 года в гражданском костюме появились две главные составные части: veste и казакин, называемый теперь полукафтаном (justaucorps). Старинный длинный камзол носили еще довольно долго; буржуазия носила его до самого конца XVII столетия, о нем упоминается у всех классических авторов этого века, хотя он больше и не считается модным костюмом и совершенно изъят из употребления при дворе.

Полукафтан (justaucorps) и короткий камзол (veste) представляли собой две скроенных по фигуре одежды без пояса; они застегивались и надевались одна на другую; кроились они из дорогого и прочного сукна, выделываемого на фабриках, некогда закрытых Мазарэном и восстановленных Кольбером.



Вначале камзол носился под полукафтаном в виде жилета. В 1670 году он приобретает полы, длинные рукава и карманы, и его начинают носить как домашнее платье, а полукафтан надевают поверх, только когда выходят из дома. Он унаследовал от камзола часть его украшений из лент, кружев, вышивок и т. п. Полукафтан (justaucorps) имел вначале вид просторного доходящего до колена камзола, застегивающегося спереди; с боков на бедрах к нему были пришиты большие карманы с клапанами, застегивавшимися на пуговицы; его рукава на цветной подкладке отворачивались выше локтя кверху и пристегивались на пуговицы; позднее эти обшлага стали делать фальшивыми, а пуговицы и петлицы пришивались как украшение; наконец, обшлага стали кроить с разрезом на наружной стороне. Вместе с изменением камзола (veste) изменился покрой и полукафтана; его стали кроить так, что нижняя часть (ниже талии) приобрела вид юбки в складках, расходящихся от талии в стороны, а на бедрах были сделаны разрезы; в начале XVIII века эта юбка получила почти кринолинообразную форму. Рукава полукафтана с течением времени все удлинялись и, наконец, в самом конце XVII века почти достигли кисти руки; снизу они делались гораздо шире, чем сверху, и кончались очень широкими и высокими обшлагами.

Плащи с 1670 года стали кроиться длинными и из очень тяжелой и плотной ткани. Вместо прежнего верхнего платья, казакина, ставшего обычным нижним костюмом, начали носить так называемые рединготы, имевшие ту же форму, что и полукафтан, но только более просторные и с широким воротником.

Парадное платье (l’habit) украшалось лентами или эполетом на правом плече. Но и это украшение вышло из употребления в конце столетия.

Всем известно классическое парадное платье расцвета царствования Людовика XIV; оно облегает корпус до талии и затем падает складками, подобно юбке, до колен; шилось оно с рукавами, похожими на наши, с той разницей, что они были шире, а ниже локтя образовывали раструбы с богатой отделкой. Широкая портупея, в которую была продета шпага, пересекала этот строгий костюм, сшитый из материй более или менее темных цветов.

Широкие панталоны в конце века тоже оканчивали свое существование. Только лакеи и буржуа-реакционеры соглашались их носить. В середине царствования Людовика XIV появилась мода, как мы уже говорили, на rhingraves. Это была широкая юбка, падавшая прямыми складками; ее подкладка была разделена на две широкие штанины, которые привязывались к коленам; эта мода продержалась до 1680 года, причем рингравы все более и более укорачивались и приближались по форме к коротким штанам (culotte). В конце столетия рингравы исчезли вместе с коротким камзолом.

Чулки сделались очень важной составной частью изысканного костюма; было принято носить их такого же цвета, как и весь костюм. Появление первых нитяных чулок, заменивших собою шелковые, привозимые из Милана и Англии, относится к последним годам XVII столетия; их прикрепляли подвязкой выше колена.



Наколенники (canons) должны были соединять панталоны и чулки. Это были настоящие ножные манжеты, отделанные лентами и двумя или тремя рядами генуэзских кружев (point de Gênes); они делались из сложенного вдвое голландского полотна, ниспадали на сапоги и придерживались той же подвязкой, которой придерживались rhingrav’ы и штаны. Эти манжеты исчезают, когда входит в употребление более воинственный костюм 1670 года.

Новая мода — носить короткие, узкие штаны (culottes) — вытеснила наколенники, потому что при длинных чулках они оказались совершенно излишними. Такие же перемены замечаются и в истории воротника (collet). Сначала была мода на отложной воротник (rabat); его носили вместе с коротким камзолом; затем стали завязывать этот воротник кружевным галстуком, спускающимся на грудь широкой волной кружев. Наконец, когда вошли в употребление полукафтан (justaucorps) и жилет (veste), воротник уступил место галстуку. Красивая волна наложенных друг на друга рядами кружев прикреплялась к шее лентой. В 1693 году появляется, под названием chaconne, лента, не имеющая ничего общего с галстуком; она спускается вниз по расстегнутому верхнему платью или по жабо (jabot).

Словом «жабо» обозначалась часть рубашки, выпущенная на животе «из-под расстегнутой одежды»; как вся рубашка, так и жабо, — говорится в одном сочинении, — всегда была украшена кружевами, «потому что только старые волокиты застегиваются наглухо». Жабо делалось из голландского полотна и генуэзских кружев; оно вышло из употребления только тогда, когда стали застегиваться наглухо.

Для защиты от непогоды при Людовике XIV носили полудлинные плащи с рукавами, застегивающиеся наглухо и известные под названием брандебургов (brandebourgs). Название брандебургов они получили благодаря отделке шнурами немецкого происхождения, как показывает само название. Длинные плащи в это время уже вышли из употребления, исключение составляют только парадные плащи, плащи пэров, рыцарей Св. Духа, высоких сановников и траурные.



Нужно отметить чрезвычайное обилие лент на всех частях костюма того времени. Плечо, борт камзола (pourpoint), наколенники (canons), даже пояса rhingrav’ов, подвязки панталон — все это украшалось лентами вместо вышедшего из употребления шнура. После того как король заявил, что он не любит тех больших фетровых шляп, которые были в ходу при его отце, и после того как он надел в 1673 году парик, все стали носить шляпы с узкими полями. Многие носили их уже с 1660 года. Мы называем эти поля узкими, в сравнении с полями модников 1620 года; сами же по себе они были настолько широки, что к ним можно было прикреплять большие перья. В конце царствования стали загибать эти поля с трех сторон, а отделка перьями была уничтожена. Таким образом создалась новая, всем известная форма шляпы — треуголка, с которой мы встретимся и позднее.



Сапоги были в моде как при Людовике XIII, так и при Людовике XIV, и не только военные, но и светские, на которых было «столько же лент и кружев, сколько и кожи»; они раскрывались на середине ноги раструбом (grenouillère), сильно затруднявшим ходьбу. В конце царствования чаще носили военные сапоги и делали их очень крепкими и тяжелыми. Вместе с первыми штанами (culottes) и обтягивающими ногу чулками вошли в употребление высокие башмаки à la cavalière, закрывавшие весь подъем. Как сапоги, так и башмаки были с четырехугольными носками.

Женский костюм. Во время молодости Людовика XIV женщины носили платья (робы) из собранных впереди в густую складку тонких материй. Мода того времени требовала, чтобы бюст был возможно ниже открыт, потому вырезы делались очень глубокими, что позволяло видеть обнаженной большую часть груди. При г-же де Монтеспан декольте увеличивается, а г-жа де Ментенон в конце царствования Людовика XIV вывела из моды низкие декольте, которые снова вошли в моду при Людовике XV. Вместо шейной косынки иногда надевали большой отложной воротник в форме пелерины, часто с богатой отделкой. Корсажи кончались острым мысом с шишкой. С 1650 года женщины стали отдавать предпочтение полукафтану, который по покрою нисколько не отличался от мужского камзола.

С 1660 до 1680 года у всякой модницы из-под отворотов верхней юбки (modeste), робы, должна была виднеться узкая нижняя юбка, называемая friponne. Верхняя юбка, драпировавшаяся расходящимися складками, делалась с большим шлейфом и называлась мантией (manteau de la cour).

В последнее десятилетие царствования Людовика XIV узость корсажа и ширина надевавшихся одна на другую юбок дошла до чудовищных размеров; под юбки стали подшивать обручи, и снова входит в моду давно забытый кринолин (vertugade). Мантия стала драпироваться только с одной стороны, к корсажу прибавились полы; корсаж делался иногда открытым, иногда закрытым. Когда платье было открытым, то бюст, как пишет хроникер того времени, был «offert en ètalage», выставлялся напоказ, и не только на балах, на улицах и на прогулках, но даже «у подножия алтарей», где женщины «стояли в нескромных, а иногда даже бесстыдных и развратных позах». Рукава оставались все время полукороткими.

Шапочка (le chaperon) стала достоянием улицы и головным убором исключительно простых женщин.

Во время Фронды прическа имела вид конуса, несколько наклоненного назад и обвитого лентой.

Всем известны локоны мадам де Севинье. В них продевали ленты, а поверх всего надевался небольшой чепчик (bonnet), или бархатный ток с пером, или кружевной платок, или наколка (coiffe) из газа, завязывавшаяся под подбородком.



Чепчик (cornette) был накладной из густо собранного газа или кружев на каркасе, расположенных двумя (или более) рядами; он пришпиливался на макушке и торчал кверху; задние концы его расходились лучеобразно и, падая вниз, достигали шеи. Все это сооружение съезжало назад, вследствие массы локонов и завитушек на передней части головы. Такова была прическа госпожи де Ментенон и герцогини дю Мэн. В конце XVII столетия для защиты головы от непогоды начинает употребляться шарф, называвшийся cape, mante или couvrechef. Госпожа де Фонтанж окрестила своим именем очень высокую и сложную прическу, для которой волосы собирались со лба назад и из них воздвигалось целое сооружение; всякая прядь этой прически имела свое особое название в лексиконе парикмахеров того времени. В 1714 году эта прическа уже выходит из моды, и снова входят в употребление низкие и плоские прически.

Все дамы общества носили на улице черные полумаски (le loup). Мода носить эти полумаски сохранилась до второго десятилетия XVIII века. Нередко эти маски носили и мужчины, когда отправлялись на любовные похождения.



В половине XVII столетия входят в употребление мушки, носившие разные названия: la baiseuse — в углу рта, la galante — на щеке, la passionée — в углу глаза, под носом, на груди и т. п.

Некоторые более смелые женщины носили мушки даже на грудях, и тогда они назывались assassins. Выдающееся место в женской жизни занимала всякая косметика. Врачи, аптекари, старые цыганки и всякие шарлатаны — колдуны и колдуньи, бывшие в то время в большой моде, изобретали помады, притирания и т. п. вещи, с помощью которых «всякая потаскушка может быть принята за самую невинную девушку в мире»; знаменитая Вуазен обладала множеством маленьких секретов, необходимых для женщины: она «уменьшала рты, увеличивала соски, груди» и т. д.

Все дамы того времени заимствовали свои моды у любовниц короля. Этих фавориток было у Людовика XIV много, но три из них дольше всего пользовались его вниманием, и эти три имели наибольшее влияние на моды данной эпохи. Поэтому историю женского костюма в царствование Людовика XIV можно разделить на период любовницы короля, г-жи де Монтеспан, период мадемуазель де Фонтанж и период фавора мадам де Ментенон. При первой — моды отличаются пышностью; при второй — своеобразной кокетливостью; при третьей — строгостью. Как мы уже говорили, версальский двор давал тон всей Европе, и все следовали модам, созданным этими тремя женщинами. Однако трудность характеристики костюма данной эпохи состоит в том, что личная инициатива принимала все большее и большее участие в создании моды, и формы дамских костюмов были очень разнообразны и часто менялись.

Если какая-нибудь смелая дама показывалась в новом оригинальном, изобретенном ею костюме, то ей сейчас же подражали все дамы ее круга.

Иногда это подражание знатным дамам и фавориткам доходило до курьеза; так, например, когда де Монтеспан забеременела, то, чтобы скрыть полноту своего живота, она придумала носить юбку спущенной на бедра, а на животе между юбкой и коротким лифом выпускала буфами рубашку; такие платья получили название robes battantes, и их носили вместе с Монтеспан все модницы.

В течение всего XVII века поэты и прозаики моралисты возмущаются и осуждают роскошные женские костюмы. Из некоторых источников и стихотворений мы узнаем, что женщины того времени были готовы на все, лишь бы быть роскошно одетыми. В «Сатирическом веере» (за 1628 год) мы читаем:

Mais les filles sont si volages
Qu’elles donnent leurs pucelages
Pour du satin et du velours…
……………………………………………
Les beaux habits font qu’on chevauche
Et que les femmes on débauche
Que tant d’abus sont dans Paris.
Ce n’est donc pas contre les femmes,
Mais contre leurs habits infâmes
Que s'entend ce charivaris.

X. XVIII век.[37] 1715―1801 гг.

Как мы видели, французская мода со времени царствования Людовика XIV стала образцом для всего знатного модничающего мира. С течением времени эти моды проникают и в низшие классы европейского общества, и в XVIII веке весь цивилизованный мир начинает одеваться на французский лад.

Сначала в отдаленных от Франции странах сильно отставали от «последнего крика моды», но с шестого десятилетия, когда в Париже начали периодически выходить модные журналы и гравюры, все «новинки» стали появляться и в других государствах одновременно с Парижем. Немцы, англичане, русские и другие народы вносили в одежды и «свое», но оно выражалось почти всегда только в деталях и не касалось основных форм костюма, создаваемых Парижем.

В конце века в Англии появляются самостоятельные формы одежды: фрак, редингот и т. п. Эти формы заимствуются Францией, несколько видоизменяющей их, и уже отсюда расходятся по всему миру.

Моды XVIII века рождаются не из потребностей человека, они создаются не ради удобства, а исключительно ради изящества и вполне согласуются с утонченной жизнью этой эпохи.

Люди XVIII века жили удовольствиями, иллюзиями, создавали вокруг себя ту обстановку, которая рождалась в их утонченных мечтах; они были то фермерами, то пастухами, то олимпийскими богами; их жизнь была украшена вымыслами, причудами — земля и настоящий мир были далеки от них.

Их гибель под ударом революции вполне естественна: дольше жить они не могли, ибо их утонченная жизнь и вкусы в конце века граничили с вырождением. Должны были явиться им на смену более здоровые люди, которые сумели бы из всего созданного ими извлечь ценное, сохранить прекрасное и выбросить выродившееся и безобразное. К сожалению, революционеры сделать этого не могли.

1. Французские моды. Регентство. Людовик XV и Людовик XVI (1715―1791)

Эпоха Регентства (1715―1723) характеризуется девизом регента Филиппа Орлеанского: après nous le déluge. Последние годы царствования Людовика XIV, уставшего от чудовищных интриг своих любовниц и придворных, боявшегося за свою жизнь, носили мрачный и суровый характер, и эта мрачность и суровость отражались и на костюме. После его смерти наступила реакция. Аристократия под предводительством регента, сбросив с себя оковы строгого этикета, созданного госпожой де Ментенон, наслаждается жизнью. Галантные люди посвящают все свое время ухаживаниям, любовным интригам и похождениям. Большая часть жизни аристократии проходит в будуарах, в «таинственных» гротах, вообще в тех местах, куда не проникает нескромный глаз. Дамам во время их туалета прислуживают теперь уже не горничные, а камердинеры, и они «не стесняются менять при них свою рубашку». Современные модницы, вставая утром с постели, и во время туалета принимают гостей. Libértinage и откровенная распущенность сменили чопорную скромность, скрытый разврат и строгий этикет времени г-жи Ментенон.



Вступив на престол, молодой король, а с ним вместе и весь двор продолжают вести ту же легкомысленную жизнь, которую вели придворные во время Регентства, и это отражается на костюме.

У мужчин во время Регентства мы замечаем два рода платья: 1) легкое, свободное и 2) тяжелое, облегающее корпус. На картинах Ватто стройные талии действующих лиц скрыты под мягкими складками шелковых костюмов, под богатыми легкими кафтанами, а бесчисленные гравюры того времени знакомят нас и с другим родом кафтана, встречающимся в первые двадцать лет этого столетия, представляющим собой полукафтан с юбкой (l’habit à jupe), полы (юбка) которого начиная от талии падают неподвижными складками, чаще всего расположенными сзади.



Короткий камзол (veste) представляет собой длинный жилет с баской; эта баска достигала до половины бедер и была только немного короче верхнего кафтана; на ней были карманы, и ее носили расстегнутой наверху, чтобы выставить напоказ дорогую рубашку и кружевной галстук. Рукава кончались широкими обшлагами раструбами с петлицами; из-под них виднелась рубашка с кружевными манжетами. Штаны доходили только до колен. При застегнутом кафтане их не было видно; и только чулки, натянутые поверх штанов и стянутые подвязками, виднелись из-под колоколообразных фалд кафтана. Шпагу носили в кармане кафтана или жилета. Модники носили по-прежнему камышовую трость с набалдашником.

В царствование Людовика XV верхнее платье становится проще, талия опускается очень низко, оно делается более коротким, менее пышным, менее разукрашенным, передние полы иногда закругляются, складки собираются сзади у боковых спинных швов; рукава доходят до самой кисти руки и кроятся такими же узкими, как и в настоящее время, только обшлага остаются широкими, раструбчатыми. Кафтан простого буржуа делается обыкновенно довольно длинным. К домашнему кафтану очень часто приделывается отложной воротник; однако встречаются и придворные кафтаны с отложными воротниками. Парадные платья украшаются бантами на плече до 1725 года, затем эта отделка исчезает.

Вместо плащей все стали носить рединготы. В виде верхнего или дорожного платья носили также так называемый roquelaure. Эта одежда имела форму широкого, сшитого не по талии, расходящегося книзу и застегивающегося спереди пальто. К нему был приделан маленький воротник и большие карманы с широкими лацканами; рукава были длинные с узкими, закрытыми обшлагами. (По поводу обшлагов вообще необходимо заметить, что они делались в это время из той же материи, что и весь костюм.)



Vest’a, которая была почти не видна под верхним платьем, получила называние жилета, и это, действительно, был жилет без рукавов, но с баской. От современного нам жилета он отличается тем, что и перед его, и зад делались из одной и той же материи. С 1700 года полы кафтана при верховой езде отворачиваются наружу, а их углы пристегиваются с помощью пуговицы или крючка. Такой кафтан с пристегнутыми полами стал военным костюмом; он же был прототипом фрака.



При наличности жабо (jabot) шея поддерживалась воротником или несколькими оборами воротника вроде галстука из кисеи. Простые буржуа и солдаты носили галстук из плотной белой материи; поверх него они надевали другой галстук в виде полосы из черной материи, который закрывал белый галстук, оставляя видимой только узкую полоску сверху. Галстук с двумя спадающими вниз концами встречается изредка до 1750 года.

Штаны (la culotte) расстегивались спереди в виде откидного фартука; этот покрой назывался à pont и вышел из употребления только в XIX веке. В то же время, как редкость, появились первые брюки (pantalons), которые вначале надевались только при будничном костюме. С 1730 года штаны (culotte) стали носить поверх чулок, хотя до середины семидесятых годов изредка встречаются чулки и поверх штанов; штаны застегивались пряжкой под коленкой. Вместо принятых до сих пор красных или синих чулок стали носить белые или светлые; черные чулки носили духовные лица, судьи, учителя, они же носились при трауре.

Начало царствования Людовика XVI повлекло за собой некоторые изменения костюма, в смысле упрощения его. Благодаря Людовику XV и его правительству Франция была разорена. Новый король в начале царствования давал пример искреннего разрыва с прошлым, и окружающие поддерживали его в этом, но это продолжалось недолго.



Главные формы мужского костюма в эту эпоху остались такими же, какими были раньше, только изменился покрой; начинают подражать иностранным образцам: немецким, американским и в особенности английским.

В 1770 году у кафтана обрезаются накось полы по образцу английского frock; воротник делается низким, стоячим. Задние пуговицы опускаются на таз; веерообразные, заутюженные складки на спинных боковых швах остаются такими же, как при Людовике XV. Борт кафтана отделывается галуном или узкой шелковой цветочной гирляндой. Обшлага становятся узкими и почти облегают руку у кисти. Vest’a шьется короткополой. Она украшается, как и фрак, вышивкой или узким галуном. Пуговицы делаются из дерева и обшиваются той же материей, из которой сшит фрак (сукном, бархатом, шелком) и украшаются вышивкой. В 1780 году фрак кроится сильно открытым; в 1785 году к нему пришивается иногда открытый воротник.

Открытый фрак и короткополый жилет стал при Людовике XVI придворным костюмом (habità la française); он был в моде до разгара революции. В 1780 году от англичан был заимствован жилет (le gillet). Этот жилет, похожий на наш современный, кроился без пол, и только перед его делался из дорогой материи. Он был без рукавов.

Английский фрак с 1780 года начинает постепенно носить и буржуазия, мало-помалу он совершенно вытесняет широкий кафтан. Такой английский фрак носили обыкновенно застегнутым; спереди, выше жилета, он был горизонтально срезан; от этого выреза спускались вниз скошенные к заду фалды; они постепенно суживались и доходили до икр. Клапаны карманов находились почти на тазу. Под подбородком фрак был открыт, а стоячий отложной воротник закрывал шею. Пуговицы делались очень большими из металлов, рога и перламутра. Вместе с фраком носили жилет, облегающие штаны вроде рейтуз и иногда полувысокие сапоги с широкими отворотами, вроде ботфорт.

В это же время вошла в моду английская пуританская шляпа с прямыми полями, с высокой тульей в виде усеченного конуса; тулья украшалась лентой с пряжками; в 70-х годах появился цилиндр (американская шляпа квакеров). Шпаги с этим костюмом не носили, зато носили высокую сучковатую палку.



В большом ходу был в Париже «польский кафтан», украшенный шнурами, как на гусарке, и доходивший до икр. Одним из излюбленных видов верхнего платья был так называемый редингот — длинный кафтан до лодыжек со стоячим воротником.



Редингот, называемый la levite à l’anglaise, делался с тройным воротником и с двубортной застежкой на пуговицах или крючках.

При Людовике XV был в моде бархат, сукно и шерстяные материи; летом их заменяли тик (le koutil) и нанка (nankin). При Людовике XVI употреблялись те же материи, а летом легкий шелк, белое полотно и кисея.

В конце царствования Людовика XVI замечается какая-то небрежность в костюме, соединенная у аристократов с изысканностью.

Все стали признавать только домашний костюм (négligé). Обычно костюм, называемый négligé или en chenille, состоял из фрака без украшений, короткополой vest’ы или жилета с узкой вышивкой, штанов темного цвета и цветных или полосатых чулок. Волосы при этом костюме очень часто оставались ненапудренными. У аристократов этот домашний костюм приобрел очень изысканный вид.

Платье l’habit à la française и фрак (frac), хотя и шьются по прежнему образцу, имеют совсем новый вид вследствие того, что делаются из самых разнообразных пестрых и ярких материй, кажущихся иногда даже смешными на плечах почтенных вельмож.

Жилеты делаются такими же пестрыми и украшаются всевозможными вышивками.

Lévite à l’anglaise вместе с узкими кожаными штанами стал очень употребительным костюмом.

Прически, шляпы и башмаки. Роскошные парики с ниспадающими на плечи локонами значительно уменьшились в объеме во времена Регентства; длинные парики из трех частей после 1720 года сохранили только доктора (perruque à trois marteaux), юристы (perruque in folio), и духовные лица (perruque carrée); у остальных локоны стали разделяться на три части: на заднюю прядь, связанную лентой и называемую queue, или заплетенную и носящую название bout de rat, или же остающуюся свободной и называемую la financière; боковые пряди назывались cadenettes.



Вскоре, с 1730 года, стали помещать «хвост» в разукрашенную сетку или в мешок с розеткой; сначала этот мешок употреблялся только при домашнем костюме (négligé), а затем очень быстро вошел в моду; его носили до 1760 года; потом начинают носить косу без мешка, а с 1780 года снова иногда встречается мешок; позднее для простого костюма была придумана прическа catogan, состоявшая из короткого и толстого узла волос, связанного лентой и висевшего на затылке. При Людовике XV продолжали существовать накладные волосы (postiches) под разными названиями, как-то: perruques carrees, de bichon, à la sartine, à la circonstance, à la moutonne mirleton (прическа с косой и локонами на висках); различные классы употребляли различные накладки; так, у духовных лиц, у маленьких аббатов были свои особенные накладки; военные носили la brigadière; судьи — la perruque à boudins. Всех их вытеснили la queue и le catogan при Людовике XVI, причем следует заметить, что никогда не употреблялось столько пудры, как в это время. Во время последней четверти столетия некоторые решительные «англоманы» стали носить длинные волосы без париков.

Треуголка (à trois cornes) была единственной модной шляпой при Людовике XV. При парадном костюме на голову ее не надевали, потому что она могла испортить прическу, а носили под мышкой. Для поклона ее брали в правую руку и описывали ею полукруг вниз. Иногда для удобства такую шляпу делали совсем плоской, не надевающейся на голову (chapeau bas). Шляпы буржуа, ремесленников и солдат были довольно высокими с большими, торчащими кверху полями. Аббаты (вместе со своим черным модным костюмом и узким длинным плащом из тафты или саржи с гладким четырехугольным воротником) носили на парике (с косой в мешке) ермолку. (Во второй половине столетия плащ аббатов стал коротким и назывался «ласточкин хвост»; на голове они стали носить треуголку.)

При Людовике XVI треуголка осталась парадным головным убором. «Англоманы, — говорит Кишера, — предпочитали jackey, или jockey, — маленькую, круглую шапочку». Ее носили также при будничном мужском костюме (négligé), о котором мы только что упоминали. В конце этого царствования треуголка утратила один из своих углов.

Всем известно, что Людовик XIV носил высокие красные каблуки. При Людовике XV снова стали носить остроконечные носки; вместо розеток из лент стали употреблять пряжки, а высокие каблуки также скоро вышли из моды, как и вошли в нее.




Сапоги с отворотами дополняли вышеупомянутый habit levite, а простые сапоги с четвертого десятилетия стали делать с мягкими голенищами, которые подвязывались под коленом ремнем с пряжкой; наколенники из грубой кожи с раструбом пристегивались к ним отдельно; обыкновенно эти сапоги были черными, а наколенники делались иногда лакированными; изредка носили гамаши на пуговицах, те самые гамаши, которые с конца XVII века были в употреблении у солдат.

В 1780 году появляются у мужчин зимой громадные муфты.

Женский костюм XVIII века, заимствованный у XVII во втором десятилетии подвергся изменениям, заимствованным у англичан, однако его главные составные части остались те же: нижнее платье (la jupe) и роба (la robe), надевавшаяся сверху. Обе эти части стали украшать фалбалами (falbala), состоявшими из узких полос материи, собранных в складки, местами перехваченных и разделенных на буфы, или же воланами. Воланы делались из той же материи, что и платье, а фалбалы из другой. Во времена Регентства женское платье стало принимать в нижней своей части невероятные размеры. Снова появились фижмы (vertugadins) под названием paniers (корзины). «Это был, — как говорится в современной энциклопедии, — род юбки, нашитой на обручи из китового уса, расположенные один под другим; самый широкий находился внизу, а все остальные суживались по мере того, как приближались к талии». Под panier пришивались особые набедренные подушки. Все это сооружение называлось колоколом (cloche), или куполом, или воронкой (l’entonnoir), но первые две формы скоро исчезли, и остался купол.



В 1725 году панье приняли такие размеры, что их нижний диаметр достигал шести метров. Нужно было большое искусство, чтобы двигаться в обществе с таким сооружением. На карикатурах того времени мы видим очень часто дам в panier, садящихся в экипажи, причем их кринолины поднимаются кверху и позволяют видеть дамские dessous или же совершенно обнаженные нижние части тела. Этой моде следовали не только dames de qualité, но и женщины низших классов, снимавшие свои корзинки только для работы. С течением времени верхнему обручу стали придавать разные формы: растягивали его в ширину, вытягивали назад — и каждая такая форма корзины имела свое название.



Название рукава «à la pagode» тоже относится к этой эпохе; под ним нужно разуметь очень открытые рукава в форме воронки с отворотами. Слово мантилья (mante) обозначало теплые меховые пелерины в форме колокола без рукавов.



Линии тела совершенно исчезали под этими костюмами. Бюст был сдавлен корсетом на китовом усе или канифасным лифом на стальных пластинках, а нижней части тел совсем не было видно.

Корсеты носили с прямой планшеткой — французские, шнурованные спереди, и английские — сзади. Последние кончались острым шнипом снизу спереди. Этот шнип с течением времени был перенесен и на французский корсет. Наверху спереди к корсетам был приделан карман для саше. Корсеты сильно сдавливали грудь и поднимали ее кверху. Надевавшиеся поверх английского корсета корсажи зашнуровывались тоже сзади. Французские корсеты обшивались дорогой материей, и их носили вместо корсажа. Во втором десятилетии вырез корсажа (корсета) был снова увеличен; вошло в моду очень сильно обнажать грудь, и без того выступающую из выреза, благодаря корсету. Узкие рукава доходили до локтя и были украшены снизу батистовыми или кружевными манжетами в виде воронок.



Появившаяся в 1710 году новая пеньюарообразная форма платья называлась contouche; это была широкая одежда с декольте, без талии, падающая свободными складками до пола. Контуша была открыта спереди во всю длину и завязывалась на талии шарфом. Рукава и вырез на груди остались теми же, что и раньше. В третьем десятилетии контуша вытеснила почти все другие формы костюмов. Ее делали из светлых шерстяных, шелковых или из прозрачных тканей, сквозь которые было видно цветное шелковое нижнее платье. Зимняя контуша шилась из бархата, тяжелого шелка или шерстяных материй и украшалась иногда меховыми полосами. В виде домашнего платья ее носили собранной на талии или же спускали ее до колен; в таком виде она называлась казакином и была излюбленной одеждой немецкой буржуазии. Контуша была сильно изменена в 1740 году: к ней приделали лиф, который хотя и обрисовывал бюст, но только спереди, а сзади, начиная от шеи, контуша по-прежнему падала вниз своими широкими свободными складками (так называемые складки Ватто); эти складки иногда подбирались сзади и с боков и прикреплялись у талии. С течением времени контушу разделили на корсаж и юбку; сзади осталась прежняя складка, а спереди она стала иметь вид робы в талию. В середине столетия снова стали носить робу, но с тем изменением, что в лифчик стали вшивать китовые усы, которые позволяли носить ее без корсета. Этот новый вид робы (robe ronde[38] в отличие от contouche или robe flottante) сдавливал бюст; ее корсаж застегивался у талии и шел, расходясь, кверху до груди; к образовавшемуся таким образом спереди на груди остроконечному книзу вырезу пришивали «грудку» (pièce) из дорогой материи, кружев или собранного газа. В середине столетия юбка робы приобретает шлейф и делается спереди открытой настолько, что были видны разукрашенные отделкой нижние юбки. Обнаженную грудь прикрывали иногда шелковыми треугольными платками и кружевными или батистовыми мантильками. Косынки, называемые fichu, вошли в моду в 1750 году.



Мантилька с капюшоном (mantelet à capuchon), мантилья из газа (la mantille de gaze) украшали плечи. Небольшие передники надевали только молодые девушки. Большие фартуки носили только женщины из буржуазии.



Для изготовления платьев пользовались материями, украшенными цветами; позднее вошли в употребление шелковые ткани changeant и полосатые материи, причем блестящая полоса (из атласа) чередовалась с матовой полосой (из шелка, репса и т. п.). Материи были затканы или вышиты цветами, гирляндами, букетами. Носили также дама́, атлас, тафту, даже тонкую и легкую парчу. Буржуазия одевалась в шерстяные, бумажные, батистовые и ситцевые материи.

Царствование Людовика XVI. Уже с 1770 года дамы перестали носить панье, кроме тех случаев, когда приходилось одеваться в парадное платье. Вместо них стали носить вокруг талии подушки или же накрахмаленные и волосяные юбки (poches, culs de Paris, bouffantes). Молодая королева Мария-Антуанетта совершенно изменила форму корзинки. Она ввела в 1774 году новый вид кринолина; он состоял из нескольких металлических, связанных друг с другом обручей, расположенных вокруг талии в одной плоскости, один за другим. Дамские платья распространялись лучеобразно над бедрами и затем падали прямо вниз. Новый вид кринолина все увеличивался в диаметре до 1785 года, когда стал уменьшаться, пока революция совсем не вывела его из употребления.

Мода на короткие платья чередовалась с модой на длинные. Нижнее платье (le jupon) застегивалось сзади и состояло только из одной юбки. Ее делали теперь очень часто всю из кружев и отделывали кружевными воланами, расположенными рядами, или фестонами. Верхнее платье (le manteau) состояло из корсажа и из открытой спереди юбки со шлейфом или без него. Декольте делалось круглым или квадратным и обшивалось кружевом. Корсаж верхнего платья зашнуровывался спереди наглухо, шнуровка прикрывалась отделкой. Для того чтобы как можно выше поднять бюст, корсаж зашнуровывался снизу вверх. Грудка (la pièce) почти вышла из употребления. Узкие рукава доходили, как и прежде, только до локтя и отделывались снизу шелковой рюшью, фалбалами, из-под которых падали широкие кружевные манжеты. Так как корсаж кончался шнипом и спереди и сзади, то спереди и сзади юбка прилегала почти вплотную, а с боков поднималась кверху. Иногда обе средние части спинки корсажа кроились вместе с юбкой из одного куска; у таких платьев корсаж и юбка составляли одно целое. В большом ходу была складка Ватто. Очень часто в подкладку юбки вшивались рядами кольца, сквозь которые продевались шнурки; с помощью этих шнурков можно было поднимать юбку, как штору, кверху. Некоторые женщины носили корсажи с баской и длинными рукавами.



В продолжение девятого десятилетия женский костюм, как и мужской, подвергся английскому влиянию. Появились различные рединготы, которые отличались длинными, узкими рукавами, карманами с боков и т. п.; иногда они были с большими отложными воротниками. Все стали носить кофты в талию с длинной баской, называвшиеся «caraco». Эти кофты застегивались на груди лентами и расходились книзу. Декольте делалось в большинстве случаев только спереди. Баска располагалась вокруг талии складками и была с боков короче, чем сзади. Под юбку подкладывался сзади турнюр-подушка (cul de Paris). Узкие рукава кончались оборкой или фалбалами. Зимой носили caraco закрытыми. С течением времени caraco стали принимать форму мужского фрака с отворотами, воротником, фалдами и карманами. В 1780 году была мода носить дома и на улице богато отделанный фартук. Зимой дамы носили колоколообразные шубы с полуширокими длинными рукавами, и невероятных размеров меховые или бархатные муфты.

В 1790 году женский костюм состоял из юбки, caraco, косынки на каркасе, шляпы или чепца. Юбка была внизу круглой, изредка она была сзади немного длиннее, чем спереди; делалась она из тонкой, гладкой, возможно светлой материи; встречаются также юбки из белого муслина и из материй с нежным узором. Подол украшался обыкновенно воланом или фалбалой; иногда такое украшение пришивалось на уровне колен. По́лам caraco придавали кругловатую или сердцеобразную форму, иногда они делались и прямыми; из-под caraco была видна грудка (pièce), украшенная бантами и т. п.; в редких случаях caraco застегивались до низу. Баску все более и более укорачивали и делали ее то в складку, то прямой. Рукава были длинные, узкие; иногда рукава делались с несколькими буфами; такие рукава доходили до локтя; при caraco с рукавами до локтя носили длинные перчатки из козьей или собачьей кожи.

В 1788 году из Англии была заимствована утренняя дамская одежда с короткими рукавами, названная chemise. Из этой рубашки позднее во времена террора образовались туники. Одежда напоминала простую рубашку из тонкой, падавшей мягкими складками материи; она завязывалась поясом из широкой шелковой ленты. Для прикрытия шеи и груди служили треугольные косынки, украшенные двумя или тремя рядами фалбал, однако, как только не мешала этому погода, француженки появлялись на улицах с очень низко открытым бюстом. Вместе с английскими костюмами появилась мода носить эти косынки во всех случаях, кроме тех, когда надевалось парадное платье. В 1790 году косынки стали делать на каркасе, так как необычайно полная грудь стала считаться признаком женской красоты. Англичанки того времени особенно выделялись утрированным искусственным бюстом. Косынки на каркасе вышли из моды в 1794 году.

Придворное платье шилось, как и прежде, из гладкого шелка, атласа и бархата. Туалеты общества делались из легких материй нежных цветов, как, например, шелковая тафта и шелк changeant. Каждодневное платье шилось из казимира, бумажных и полотняных тканей. Прежние материи с цветами с 1775 года начинают исчезать, дома носят преимущественно однотонные ткани, для которых были найдены очень характерные, хотя и не вполне приличные, названия (couleur vieille puce; couleur cul de mouche; couleur merde d’oie и т. д.). Отделывались платья необыкновенно роскошно массой бантов, кокард, букетами и гирляндами цветов и фруктов, сборчатыми полосами газа, фалбалами, блондами, кружевами, даже жемчугом и драгоценными каменьями. Поэтому стоимость платья нередко равнялась целому состоянию.

Мелкая буржуазия относилась совершенно индифферентно к колебаниям только что перечисленных нами мод. Хозяйки, изображенные Шарденом, представляются нам, в сравнении с модницами, суровыми монашескими фигурами в своих скромных, гладких платьях.

Прически и обувь. В смысле причесок не следует смешивать двух половин царствования Людовика XV. Эти прически делались сначала низкими и очень приличными; единственный их недостаток состоял в обильном употреблении пудры. При домашнем неглиже (négligé) надевался газовый чепчик; головным убором для гулянья служила шляпка (capeline). Она придавала лицу «серьезный и тем не менее пикантный вид», а румяна и мушки «делали его более молодым».

Совершенно иное мы видим после 1750 года. Прическа становится высокой, волосы поднимаются вверх, в виде остроконечного сооружения, и масса их увеличивается в объеме прибавлением париков или шиньонов и украшается лентами, перехватами и маленькими чепчиками. В продолжение тридцати лет эта мода идет crescendo. Странные сооружения из волос прекратили свое существование только тогда, когда вес аксессуаров сделался слишком большим и стал грозить разрушением самой прическе. Громадные пучки перьев, буфы из искусно сложенного газа вкалывались во внутреннюю волосяную подкладку, а так как все эти наколки делали из головы нечто вроде гнезда, то придумали еще украшать ее разнообразными предметами: небольшими безделушками, фруктами, статуэтками, настоящим маленьким театром в миниатюре с пастушками, ветряными мельницами и сельскими видами.



Благодаря кринолину женская обувь стала теперь более заметна, чем прежде. Туфли делали из цветной кожи или из блестящего атласа и украшали их бантами, розетками или маленькими металлическими пряжками, последние были очень часто осыпаны драгоценными каменьями. Форма туфель была узкая с острыми носками и высокими каблуками. Женщины среднего сословия носили черные кожаные мужские башмаки. Дома надевали туфли. Чулки носили преимущественно белые, украшенные цветной вышивкой. К концу столетия туфли стали делаться более открытыми, а каблуки стали мало-помалу исчезать.



Пользуясь Tableau de Paris Mercier и не входя в более подробные описания, можно привести бесконечное количество терминов, служивших в конце этого столетия обозначением различных причесок и принадлежностей женского туалета. Всякий фасон имел свое определенное название, которое часто бывало очень недолговременным. Мы встречаем там: дезабилье, называемые pierrots, кофты colinettes, caracos à l’innocence reconnue (признанной невинности), токи accompagnés de deux attentions prodigieuses, чепчики aux navets (с репой), чепчики attristés (печальные), aux sentiments replies (подавленных чувств), à l’esclavage brisé (уничтоженного рабства), фалбалы plaintes indiscrétes (нескромных жалоб), vapeurs composition honnête. Само собой понятно, что определить сезон этих кратковременных мод невозможно. Иногда вновь придуманная прическа называется каким-нибудь событием дня.



Как на интересное явление следует обратить внимание на возвращение к простым сельским вкусам и нравам. Само собой разумеется, что эти вкусы были не долговечны. Легкомысленное общество не принимало в действительности никакого участия в жизни земледельческого населения. Просто городские удовольствия наскучили, приелись аристократам. Их утонченность, граничащая с вырождением вкуса, требовала все новых, неведомых наслаждений, и вот они переселяются в свои провинциальные имения, в свои замки, в свои маленькие пригородные отели, называемые les folies. Королева давала этому пример, живя в Трианоне. В этой изящной рамке среди искусственной, созданной человеком природы появляются легкие соблазнительные домашние костюмы — неглиже (négligés), дезабилье (deshabillés) и т. д. Светлые, легкие и прозрачные материи гармонируют очень хорошо с этой изящной искусственной жизнью.

С такой же быстротой, с какой мода создавала, с такой же быстротой она и разрушала свои создания. Мерсье говорит: «Одновременно с тем, как я пишу, изменяется язык модных лавок; через месяц меня уже не будут понимать».

2. Моды конца XVIII века (1790―1801)

В течение десяти лет революции (1789―1799) костюмы парижан менялись ежемесячно, а иногда даже ежедневно; для того «чтоб описать костюм какого-нибудь парижанина, мало знать его вкус, нужно быть в курсе даже его политических убеждений». Модные журналы перестали издаваться в Париже; их клиенты эмигрировали, журналы последовали за ними. «Модный кабинет» в 1793 году издается в Гарлеме, «Галерея мод» в 1794 году выходит в Лондоне, разные модные альманахи печатаются в эти же и последующие годы в Берлине, Геттингене и Лейпциге; однако, несмотря на издание за границей, они воспроизводят почти исключительно французские моды.

Во время террора парижане старались одеваться как можно небрежнее и придавали своим костюмам довольно дикий вид. Даже богачи и знатные, чтобы не казаться аристократами, носили короткую рабочую куртку, названную карманьолой; эта куртка была одеждой членов якобинского клуба. Революционеры-пролетарии носили вместо коротких штанов (culotte) длинные панталоны и были прозваны поэтому санкюлотами; эти панталоны кончались у лодыжек. На ноги надевались чулки и деревянные башмаки. Верхнее платье имело вид фрака с высоким вырезом над животом, с двумя небольшими отворотами; почти весь жилет с двумя рядами пуговиц был открыт; этот жилет был расстегнут сверху, и виднелась, тоже расстегнутая, рубашка с узким воротником. Фалды фрака имели сзади вид трескового хвоста. Якобинцы носили красную фригийскую шерстяную шапку галерных рабов с трехцветной кокардой.

Щеголи с 1790 года носили на голове, осыпанной пудрой (или без пудры), высокую круглую шляпу, отделанную шелковым шнуром, так называемую бурдалу; их галстук, обшитый кружевом, завязывался большим бантом. Панталоны из лосины или казимира, натянутые как рейтузы, доходили до лодыжек или до икр и прикреплялись к полосатым чулкам розеткой. При таком костюме носили тонкие сапоги с отворотами или башмаки со шнуровкой без каблуков; в руках была палка, перевитая толстой воловьей жилой.

В 1792 году в парижских газетах появляются объявления о продаже подтяжек. С этого же времени брюки начинают шить и узкими, и широкими. Старинный левит, доходящий почти до пят, надевается светскими людьми для утренних прогулок или для незначительных визитов.



Парики с узлом или с косой продолжают носить только некоторые приверженцы старины; вскоре они совершенно исчезают. Модники носили то длинные волосы, то короткие и завитые (è la Titus), то подстриженные и слегка напудренные. Высокие сапоги носились даже на балах. Во времена Террора мужские моды постепенно принимают те формы, которыми отличается эпоха Директории. К первому времени Директории относятся те щеголи, из которых образовались incroyables. Эти incroyables, названные так благодаря шляпам с невозможно высокими загнутыми полями, показывались на улицах в экстравагантном костюме, например в ярко-желтых брюках, немного ниже колен, в белом фраке с ярко-зеленым воротником и в огненно-красном жилете; на ногах у них были сапоги с широкими отворотами; на голове глубоко сидела шляпа с двумя углами; по обеим сторонам лица падали пряди волос, называвшиеся собачьими ушами; из-под фрака виднелась рубашка с многочисленными складками, а шея была обернута до самых ушей несколькими платками, иногда в этих платках скрывался даже подбородок.



Все остальные люди, не подражавшие этим модникам, носили с 1794 года фрак без украшений, жилет, короткие панталоны или брюки, сапоги или туфли с пряжками и круглую шляпу. Так называемый рейтфрак был с двумя рядами пуговиц и петель; его носили застегнутым и расстегнутым. Широкий отложной воротник поднимался сзади довольно высоко; карманы были с лацканами, а узкие рукава кончались небольшими отворотами с пуговицами. Прежний кафтан в начале последнего десятилетия носил только простой народ; в более просторном виде он служил знатным людям вместо пальто (surtout). Вместо редингота встречается польский кафтан и так называемый английский каррик: это было длинное, широкое пальто с несколькими воротниками. В 1796 году стали носить несколько жилетов один на другом, иногда на первый жилет нашивались фальшивые полы других жилетов.



Члены директории с 1795 года носили длинную шелковую, запахивающуюся спереди белую тунику с остроугольными отворотами. Вместо этой туники, по-видимому, носили также белый шелковый кафтан с баской до колен и с круглым воротником шалью до живота; этот кафтан был без пуговиц и опоясывался шарфом. На ногах было белое шелковое трико или длинные чулки и короткие штаны. Туфли носили обычно из черной кожи, а в парадных случаях из белого атласа; украшались они синей шелковой розеткой. Белые перчатки были с крагами; короткий золотой крестообразный меч висел «под самым сердцем» на белой шелковой, расшитой золотом портупее, концы которой падали вниз и были украшены бахромой. На полудлинных ненапудренных волосах была черная, отделанная золотом, загнутая спереди и сзади фетровая шляпа; спереди она украшалась кокардой, а сверху трехцветными перьями. Верхней одеждой служил синий кафтан с белым шелковым воротником, открытый спереди. Поверх этого кафтана надевался красный бархатный плащ на белой подкладке, а поверх воротника этого плаща — белый кружевной воротник. Все эти одежды были расшиты золотом.

Женский костюм 1790 года остается почти без изменения до 1794 года. Маленькие перемены сводятся к тому, что бюст в течение этого времени все повышается, талия понижается, задняя часть юбки на тазу, благодаря искусственным подкладкам (culs), все увеличивается, грудь, благодаря косынке на каркасе, тоже все увеличивается и выступает вперед; узкие рукава доходят по-прежнему до кисти. Существенные перемены заметны только в материях, из которых шьются платья, отличающихся простотой; встречаются платья из полосатых тканей, из гладкого батиста, полотна де Жуи; шелк — не в моде; пряжки на кушаках делаются из меди и стали.



Прическу носят по-прежнему с длинными локонами, с шиньоном, спущенным на спину; это та самая прическа, которую ввела в 1785 году Мария-Антуанетта. Сверх нее надевают английские шляпы и чепчики. С 1794 года начинают носить низкие прически и прежние чепцы, английские шляпы совершенно исчезают.



С 1794 года эти моды постепенно заменяются античными, а в 1796 году, за исключением прически, уже не встречается ничего прежнего: нет ни корсажей на китовом усе, ни удлиненных талий; женские платья напоминают то время царствования Марии-Антуанетты, когда вошла в моду для домашнего туалета английская рубашка (chemise). Начинается увлечение античными костюмами. Еще во времена Террора некоторые художники во главе с Давидом пропагандировали как среди женщин, так и среди мужчин греческие и римские костюмы. Среди людей, принадлежавших к театральному, художественному и политическому миру, было сделано несколько попыток возродить эти костюмы, но все это были лишь единичные попытки, и только во время Директории античные костюмы входят в моду. Римский костюм шел более пожилым женщинам, а греческий костюм носили более молодые, стройные, хорошо сложенные, а главное, не боявшиеся показывать свое голое тело. Модницы à la greque всячески старались подражать античным статуям: они носили костюмы Флоры, Дианы, туники Цереры или Минервы, покрывала весталок и т. п. Портнихи, создававшие эти археологические костюмы, пользовались советами художников и скульпторов. Известной создательницей греческих мод была портниха Нанси, а римских — Рембо. Прежние туфли были заменены вышитыми зеленым или голубым шелком котурнами.

Атлас, бархат и шелк не имеют никакого сбыта, все платья делаются из муслина, батиста и кисеи, преимущественно белого цвета. На перемены погоды и на холод модницы не обращают никакого внимания. Настоящая модница не всегда решалась зимой надеть поверх своего откровенного туалета легкое атласное пальто без рукавов или же укрыться от солнца под соломенной шляпой, широкие поля которой торчали кверху, чтобы не скрывать лица или завитого парика. Некоторые модницы носили шляпки из материй, завязывавшиеся лентами под подбородком, в виде капора, называвшиеся à la lucarne, или же капотики, завязанные на макушке, «оттеняющие лоб, скрывающие глаза и уши, но оставляющие шею сзади открытой».



С 1796 по 1800 год облегающее платье из самой легкой материи с тонким кушаком под самой грудью, надетое на одну только батистовую сорочку, было общепринятым; «самые пышные прелести, — как говорит один хроникер, — выставлялись женщинами напоказ без всякого стеснения»; а в журнале мод за 1812 год сказано: «Ваши матери позволяли себе немножко больше, чем легкий намек на существование у них груди».

Увлечение античными статуями все росло, и модницы мало-помалу дошли до наготы. Платье понемногу спускалось все ниже и ниже, а грудь открывалась все больше и больше; закрытое платье называлось «лицемерным», а те части тела, которые были прикрыты, считались некрасивыми; руки, закрытые до локтя, постепенно обнажались до плеча, в конце концов у некоторых дам рукава совершенно исчезли. Наконец, модницы нашли сорочки совершенно лишними и перестали их носить; сорочка «уродовала фигуру и сидела неуклюже; облегающее платье теряло свою грацию благодаря нелепым складкам этой древней одежды». Нижнее белье было заменено трико телесного цвета и богатыми подвязками, а некоторые смелые женщины надевали туники на голое тело, которое просвечивало сквозь прозрачную, легкую ткань. Только англичанки, немки и некоторые француженки носили под туниками шелковую рубашку, короткие шелковые штаны телесного цвета и розовые чулки.

В последние годы XVIII века появилась мода на кашмирские шали. Увлечение этой новинкой было всеобщим; женщины низших классов, не имевшие возможности покупать настоящие кашмирские шали, носили суконные, шерстяные, шелковые, кисейные, кружевные и даже бумажные и ситцевые. Настоящие кашмирские шали были необычайно дороги и так тонки, что их можно было продеть сквозь кольцо. В первое время увлечение шалями женщины почти не расставались с ними; они драпировались ими по античным образцам или носили их сложенными на руке.



К концу Директории платья все еще представляли тунику с короткими рукавами или изредка без них; если же рукава были длинны, то их украшали вышивкой из золота или шелка. Дамы стали носить чепчики и наколки из крепа или тюля с рюшами, кружевом и искусственными цветами и шляпы из шелковой материи, более или менее закрытые.



Широкие шали, падавшие до самого пола, позволяли дамам надевать еще более легкие и прозрачные туалеты. На картинке того времени, называющейся «Современная героиня», мы видим молодую женщину, одетую в тунику, отделанную по краям вышивкой, с кистями на углах; передняя и задняя части этой одежды соединены на плечах двумя брошами. Грудь поддерживается широким поясом. Переднее полотнище приподнято снизу и прикреплено к трико телесного цвета, прикрывающему ноги, на пальцах ног, одетых в котурны, и на руках — множество колец. Браслеты надеты только на левую руку: это эластичные обручи, украшенные по античной моде жемчугами. Шелковая сетка охватывает завитые волосы. В ушах широкие кольца. На другой гравюре мы видим модницу, завязывающую ленты на своей остроконечной туфельке. Волосы, завитые длинными кудрями, накрыты чепчиком с кружевами и лентами, к которым прикреплена длинная вуаль из черного тюля. Она одета в короткую тунику и узкий лифчик с глубоким вырезом; прозрачная юбка с полутреном начиная от талии покрывает тунику.

С появлением античных туник вошла в моду прическа с короткими и завитыми волосами à la Titus и всевозможные разновидности греческого узла и повязок.

Выше описанная низкая прическа во все время Террора почти не подвергалась изменениям, за исключением того времени, когда в подражание жертвам, обреченным на гильотину, выдумали прическу à la sacrifiée с подстриженными на затылке волосами, но эта прическа очень скоро исчезла. Одновременно с прической à la Titus продолжают носить парики с более или менее спущенным или распущенным шиньоном, с челками, с боковыми локонами; так как многие модницы любили менять выражение своего лица, то темные парики чередовались на их головах со светлыми: «белокурый парик утром, а темный вечером». Некоторые дамы красили свои волосы.

Так как для прически à la Titus необходимо было коротко стричь волосы, то женщины, не желавшие лишаться длинных волос, носили коротко стриженные парики. Несмотря на это, в 1798 году благодаря этой прическе на тысячу французских женщин не приходилось и десяти, сохранивших свои волосы; им пришлось сильно раскаиваться в своем увлечении мимолетной модой, когда снова вернулись к длинным локонам и косам.



Еще до начала революции в Англии и Германии начали появляться самостоятельные моды, однако прототипом для этих мод были моды французские. — Журнал «Музарион», издававшийся в Альтоне, воспроизвел в 1799 году дамский туалет, который состоял из очень короткого, зашнурованного сзади лифчика, из юбки с коротким шлейфом, собранной у талии в складки. Лифчик — с остроконечным вырезом и с полудлинными рукавами. Этот костюм сделан из индийского муслина и отделан вокруг выреза на шее, вокруг нижнего прямого края лифчика и внизу рукавов серебряной вышивкой. На руках полудлинные перчатки. Прическа с локонами и с открытым затылком; золотые обручи надеты на волосы; спереди в волосах страусовое перо и ésprit. В декабрьском номере (1798 г.) английского журнала «The Lady’s Monthly Museim» воспроизведены очень скромные утренние туалеты и костюмы для гулянья. Это длинные гладкие платья с короткой талией; на плечах плюшевые воротники с длинными, падающими вниз концами, украшенными узким кружевом. Бархатные шляпы имеют форму кибитки. Рукава у платьев короткие, и руки ниже локтя прикрыты длинными перчатками. В руках большие медвежьи муфты. К концу Директории и в начале Консульства каждая женщина стала одеваться так, как ей хотелось. Выдумывались все новые и новые костюмы, и никто не был стеснен модными законами.

В своей книге «Париж в XVIII веке» Пюжо пишет, что если ему приходилось в одной и той же гостиной встретить трех женщин, то все они были непременно одеты различно: одна в греческий, другая в турецкий, третья в английский костюм.

XI. Западноевропейские костюмы XIX века[39]

Характер одежды XIX столетия в существенных чертах определился уже в конце XVIII века. Наш нынешний костюм и сегодня еще состоит почти из тех же основных частей, из каких состоял сто лет тому назад. Даже их форма почти не изменилась за это время; только в смысле покроя сделаны значительные успехи. В угоду моде изменялся лишь характер отдельных частей туалета; новых костюмов в течение XIX века не было создано; довольствовались тем, что старые подвергали несущественным изменениям, периодически возвращаясь через некоторое время к тому, что когда-то уже носилось. В один прекрасный день вновь входило в моду то, что было хорошо забыто и, в свою очередь, очень быстро выходило из моды. Существенно изменялись лишь цвета костюма, все более приближаясь к монотонности. Доминирующее положение стали занимать так называемые практичные цвета. Даже обмундирование военных, в котором цвета всегда играли большую роль, с течением времени становилось все скромнее и скромнее, и ныне уже, из практических соображений, ему стараются придавать возможно менее бросающийся в глаза вид. Принятая нашими предшественниками простая, но довольно однообразная форма одежды пришлась ко двору всем слоям общества. Последствием этого явилась полная нивелировка людей в области костюма. Революции удалось сравнять хоть внешний вид граждан. Существенно стали лишь отличаться костюмы горожан от одежды деревенских жителей. Можно даже сказать, что только теперь костюмы жителей города стали совсем отличными от костюмов обитателей деревни.

Уже с XVI столетия в деревнях, далеко отстоящих от городов, стали появляться самые разнообразные одежды, отличные от одежды городских жителей. Лишь сравнительно поздно и постепенно привились в деревнях отдельные части одежды горожан, причем брюки навыпуск дольше всего не могли приобрести в сельском населении права гражданства. Сохранившееся кое-где до сих пор живописные костюмы сельского населения вряд ли еще долго просуществуют.

Замечающиеся с начала XIX столетия пустячные изменения в костюме обусловливались главным образом большим количеством появившихся модных журналов. Каждый из них стремился создать что-либо новое, благодаря чему постоянно изменялся характер той или иной части костюма, оставляя общий вид его, как уже было упомянуто, почти без изменения. То, для чего прежде не хватало десятилетий, стало меняться чуть ли не посезонно, по временам года. Для того чтобы добросовестно перечислить все изменения, касавшиеся то воротника, то выреза жилета, то ширины брюк, пришлось бы в хронологическом порядке пересмотреть все появившиеся за это время модные журналы. Тем не менее если говорить о характерных новшествах в области костюма, то придется все-таки установить, что в известные периоды времени каждая часть одежды имела своеобразный, свойственный этому времени вид.

Увлечение[40] французскими модами не было остановлено революцией; берлинские, лейпцигские, геттингенские и другие альманахи воспроизводили в виде моделей парижские костюмы. Даже все смешные и некрасивые модные французские creations были предметом подражания в Западной Европе.

Со времени Консульства во Франции фасоны костюмов менялись чуть ли не ежедневно.



Очень часто эти костюмы изготовлялись в два часа и носились в продолжение одного только дня. Щеголи того времени придавали громадное значение уголкам воротничков, торчащим кверху до самых щек, и острым концам высокого галстука.



Мода на гетры из материй появлялась несколько раз; одно время она была так же распространена, как и мода на высокие сапоги, и исчезла окончательно в 1805 году.



Шляпы носились высокие; их поля то увеличивались, то уменьшались; иногда встречались и низкие шляпы. На вечерах обязательным головным убором была складная шляпа, особый вид двууголки, называвшейся à la russe или à la Vintimille. Впоследствии эти шляпы стали носить и на прогулках.



Делеклюз в своих «Воспоминаниях за шестьдесят лет» пишет, что аристократизмом в мужчине считался талант, а в женщине красота. Необходимо проникнуться этими идеями, чтобы оценить характер моды конца XVIII и начала XIX столетия. «Современные мужчины одеваются, но не наряжаются». В 1802 году придворные щеголи перестают одеваться в те же пестрые материи, что и женщины, перестают украшать себя лентами, кружевами, перьями, драгоценностями и мушками. А женщины носят исключительно те наряды, которые подчеркивают их физические достоинства. Сочетание этих двух совершенно различных характеров костюма в начале столетия представляло удивительное зрелище. Наряду с мужчинами, затянутыми в узкие, наглухо застегнутые одежды, женщины одеты в легкие платья без нижних юбок, часть даже без сорочек; они выставляют напоказ свою шею, груди, руки; в то время как изящные мужчины носят сапоги с гвоздями, на дамах надеты едва заметные туфельки без каблуков с такой узенькой подошвой, что при малейшей сырости они не могут ходить пешком; недаром Модный журнал для дам за 1801 год утверждает, что «нельзя быть модницей, не имея экипажа». В обществе даже зимой дамы «прикрывают свое тело одним только легким батистом», сшитым прямыми полотнищами, в то время как мужчины защищены от холода суконным фраком, надетым на жилет, носят двойные панталоны, называемые «юбочными», и высокие «золотушные» галстуки — наследство Директории.

Тогдашние врачи, «призывая в свидетели бога здоровья», безуспешно указывали на опасность этих дамских мод для здоровья, на «розы, погибшие, не успевши расцвесть», на «жертвы моды, заранее отмеченные на таблицах смертности в храме бога Эскулапа». Г-жа де Ноэль умерла после бала, в девятнадцать лет, м-ль де Жюинье — в восемнадцать, м-ль Шапталь — в шестнадцать. Несмотря на существование спенсеров, обшитых лебяжьим пухом, несмотря на шерстяные шали, на душегрейки, почти все дамы при выходе с бала прикрывались одним только муслиновым шарфом, наброшенным на плечи и стянутым на груди. Однако нарядный дамский туалет времени Консульства был гораздо скромнее, чем туалет времени Директории, когда, по словам де Сегюра (Моральная и Политическая галерея), нагота грозила сделаться любимой модой дам и когда уже обсуждался туалет à la sauvage. Как ни обтянуто было цельное платье с корсажем, с узкими помочами, с длинной юбкой, все-таки оно было менее рискованным, чем газовая туника или батистовая юбка с разрезом сбоку, сквозь который были видны облегающие ноги шелковые панталоны розового цвета или же совершенно голая нога и ремни от сандалий, украшенные драгоценными камнями; однако современники все-таки упрекали дам в бесстыдстве. Прюдом пишет в 1807 году в своем Зеркале Парижа: «Они (женщины) имеют вид выходящих из ванны и нарочно показывают свои формы под прозрачными тканями». После успехов и побед Тальен, Рекамье и их подражательниц, которых де Сегюр называет «длинными, тощими или короткими и толстыми, сухими, желтыми или черными с голыми руками и шей, вообразившими себя Аспазиями», многие дамы стали носить искусственный бюст, «имитировавший природу во всей ее свежести и красоте», поддельные икры и т. п.; все эти «прелести» продавались открыто, красуясь на выставках в модных магазинах.



Несмотря на то что увлечение античными модами все еще продолжалось, новые веяния с каждым днем понемногу изменяли формы костюма: туника, «изобретенная красавицами и носимая Грациями», в 1800 году вместе с коротким корсажем, составленным из нескольких кусков, была неузнаваема; тюрбан с эгреткой тоже не принадлежал к модам античного мира.



Непостоянство в модах было поразительным; об этом можно судить по одной только перемене в прическах. В Модном журнале для дам за 1801 год читаем: «Почти общепринятый головной убор — это вуаль и большой цветок, приколотый к волосам, или бант из крепа. Вуали носили на голове, спущенными по бокам или прикрепленными сзади». В 1802 году почти все нарядные женщины носят тюрбаны с эгреткой. Journal des Débats за тот же 1802 год сообщает: «В Лоншане обращали на себя внимание прозрачные шляпы из плетенки, украшенные перьями, и венгерские токи». На это возражает журнал Ламесанфера: «Шляпы из плетенки, как и капотики из крепа цвета трубочиста и василькового, считаются теперь вульгарными». И, наконец, все в том же 1802 году: «Шляпы из желтой соломки в большом ходу, их насчитывают больше двадцати сортов; в особенности в моде высокие, с загнутыми полями „по-английски“; иногда поля бывают загнуты и сбоку».



Прическа представляет собой тоже один из наиболее меняющихся элементов наряда. «Женщины самых разнообразных положений, от пятнадцати до шестидесяти лет, — говорит Прюдом, — носили белокурые или темные парики: они меняли цвета смотря по тому обществу, которое они посещали». Блондинки, чтобы казаться иногда брюнетками, носили очень темные волосы; такие парики назывались cache-folie и надевались на почти бритую голову à la Titus; с 1801 года некоторые модницы показывались на прогулках с короткими волосами. (Хороший тон, модный дамский журнал). Нарядные головные уборы делались только из волос и имели античную форму; украшения состояли из бриллиантов, жемчугов или цветов; парики дарились в виде свадебного подарка; дочь Лепельтье-Сен-Вагю, выданная замуж Республикой, получила их целую дюжину. «Есть женщины, — говорит Мерсие в 1800 году, — которые насчитывают их до сорока штук, что позволяет им каждый день менять свою физиономию».

Таковы были те женщины времен Консульства, которые, «нарядившись богинями и танцуя, как ангелы, вальсировали от души, с обнаженными руками и бюстом», почти что без башмаков, в узких, облегающих платьях с треном, волнообразные движения которого «обнаруживали все их сокровища».

Моды в античном вкусе времен Директории и Консульства были приняты во всей Европе. Художники и литераторы своим влиянием значительно способствовали все продолжавшемуся увлечению античным, которое не было ни республиканским, ни местным; если во Франции был Давид со своими ревностными последователями вроде Мориса Кей, о котором пишет Делеклюз, что «он прогуливался по улицам Парижа в костюме Агамемнона», то не надо забывать, что в Англии существовал Флаксман, в Италии Канова и т. д. и т. д.



В 1802 году дамский костюм представлял уже какой-то странный, смешанный стиль; в выдержке из «Лондонского курьера», помещенной в «Парижской газете» за апрель 1802 года, как раз во время гулянья в Лоншане, мы читаем: «Теперь в моде длинное платье à la Филомела с корсажем, спина которого в этрусском вкусе; рукава короткие с отделкой, частью в испанском, частью в греческом вкусе, кроме платья à la Филомела, будет еще в моде только короткое платье à la Глаонис; покрой его будет частью à la Глаонис, частью в римском стиле. Таково — решение комитета в Лоншане». Этот комитет состоял из красивейших женщин столицы, которые и создавали моду.



Красивый туалет в то время мог стоить до шести или восьми тысяч франков. Кашмировая шаль стоила до двух тысяч франков; богато вышитые канзу — до четырехсот и пятисот франков, благодаря кружеву вокруг ворота, которое почти всегда было или валансьен, или малинь, часто point d’angleterre или point à l’aiguille; вуаль — тысячу франков и даже более; ток — двести франков и т. д. Комитет, по словам Лондонского курьера, распределял даже время для различных занятий. В восемь часов красавица должна была отправляться в ванну в пеньюаре Галатея, после ванны за утренним шоколадом полагался передник креолка, после шоколада надевалось платье Помона, «столь же пригодное для верховой езды, сколь и для утренней прогулки пешком». Для обеда и прогулок принято было три рода одежды: короткое платье à la русина, редингот à la наксос и, наконец, греческая накидка, которая надевалась на белые платья; покрой ее был разнообразным, спереди она украшалась отделкой. Модный журнал для дам упоминает, кроме того, об имевшем в 1802 году громадный успех платье Психея; оно было всегда сильно открытым, со шлейфом; рукава, как вообще у всех нарядных платьев, были непременно короткими.



Дамы, одевавшиеся со вкусом, носили длинные кашмировые шали, причем один их конец доходил до пят. Тюрбан, украшенный эгреткой, которая называлась ésprit, был парадным головным убором модниц; для менее парадных случаев он делался из шалей темных цветов. Бусы были в большом ходу; их тщательно подбирали под цвет платья. При голубом платье непременно надевали голубые бусы из ляпис-лазури. В большой моде были также змеи — длинные или короткие браслеты или ожерелья; их надевали на руку, на запястье, на шею. Наиболее распространенным камнем был сердолик. Серебряная тесьма украшала не только прическу в античном стиле, но употреблялась и в виде каймы для цветных косынок и гладких вуалей или в виде отделки для платья. В 1801 году последним словом моды были муслиновые платья цвета турецкой лазури. Очень нарядные платья делались из черного крепа; носили очень много черных косынок, некоторые из них скрещивались на груди в виде X. Квадратные косынки, по моде 1800 года, надевались не прямо, а вкось таким образом, чтобы середина их приходилась на одном плече. В 1803 году волосы à la Titus носили несколько длиннее и завивали их барашком; иногда часть волос покрывалась вуалью. В 1802 году вместо эгретки некоторые модницы украшали свои головные уборы большим султаном из пушистых перьев. На гравюре того времени изображен такой «городской туалет»: шляпка-капотик, имитирующая античный головной убор с сеткой, посредством которой гречанки придерживали всю массу волос на затылке. Платье с полутреном, покрытое туникой, прикрепленной к поясу брошью из золота или серебра; эта туника сзади расходится. Корсаж — очень короткий и без рукавов. Руки закрыты рукавами сорочки. — Вечерний туалет, воспроизведенный на другом рисунке, состоит из туники черного крепа с сильно декольтированным корсажем. Короткие рукава состоят из двух кусков ткани, прикрепленных к корсажу, руки обнажены. Пояс из белого муслина завязан сбоку. Волосы украшены широкой лентой и золотой шпилькой, продетой в шиньон. На шее — колье в несколько рядов жемчуга. — Другой вечерний туалет состоит из короткого белого лифа (канзу), со шнуровкой спереди и с короткими рукавами, отделанными голубым кантом. Под лифом — перевязь, соединяющаяся с юбкой того же цвета. На голове — венки из цветов.



«У парижских мужчин нет больше той веселости, которой они отличались двадцать пять лет тому назад, — говорил Прюдом в 1807 году. — Их лица не так приветливы, их обращение не такое радушное; запутанные дела, натянутость, заботы — все это отражается на их лицах; каждый держится настороже, все подозревают друг друга и наблюдают за другими». Что же должно было быть в 1802 году? В то время, когда эмигранты, вычеркнутые из списков, массами возвращались назад и появлялись в обществе, которое в эту переходную эпоху представляло, по словам герцогини д’Абрантес, «плохо подобранную пестроту, резавшую глаз невероятным смешением самых противоположных цветов?»

В это время большое влияние на жизнь имела литература, преимущественно романы. Все подражали героям и героиням модных произведений. Понятно, что в эпоху, когда красота женщины измерялась приданым, когда воспитание приобреталось с бо́льшим трудом, чем состояние, наибольший успех имели самые плоские произведения. Иногда имели влияние и более художественные, но это влияние отражалось главным образом только на внешности людей, на их манерах; например, влияние Вертера выражалось в том, что молодые люди принимали вид спокойных, холодных созерцателей и подчеркивали все отвращение к жизни; подражая Шатобриану, они «преклонялись перед молодостью и красотой, но, наслаждаясь зрелищем этих божественных даров, не забывали, что они преходящи» (Сент-Бёф). Всякий кому-нибудь подражал, а кроме того, никто не хотел походить на другого, поэтому все держались и одевались особо. Тем более что в 1800 году префект полиции, вступая в свою должность, обратился к жителям Парижа с заявлением о свободе вероисповеданий и костюмов, и каждый был свободен наряжаться по своему усмотрению. Возвратившиеся эмигранты нарочно сохраняли свою прическу с косой, пудреные парики и держали по старой моде шляпу под мышкой; многие из них появлялись в костюмах той страны, где они временно жили. Иногда они даже не снимали дорожных гетр.



«Вся наша молодежь, — говорит Модный журнал для дам за 1801 год, — носят короткие фраки из темно-синего, темно-зеленого или темно-коричневого сукна с металлическими пуговицами круглой и выпуклой формы; круглые шляпы с широкими полями, короткие панталоны с белыми чулками или широкие брюки и сапоги à la russe и высокими голенищами». В 1802 году, по словам Journal des Débats, все модники носят темно-коричневые или черные фраки. Форма этих фраков не изменялась в продолжение многих месяцев; воротники на мужских костюмах необычайно узкие. «Не только одни ярко-красные жилеты, обшитые золотым галуном, кроятся снизу в виде прусской куртки, но тот же фасон придается и белым жилетам, у которых так же, как и у красных, только один ряд пуговиц. Молодые люди перестают носить широкие сапоги à la Суворов и заменяют их сапогами в обтяжку, к которым можно, по желанию, прилаживать отвороты из желтой, лакированной кожи».



В том же году Парижская газета пишет: «Вместо суконных панталон носят короткие, нанковые. Мода на серебряные пряжки на башмаках распространяется все больше и больше: их делают овальными или четырехугольными с закругленными углами и вдвое больше, чем они были три месяца тому назад. Жабо становится существенной частью мужского костюма, оно закладывается круглыми складками». Манжеты, судя по Журналу мод за 1801–1802 годы, носят при парадном костюме, жабо в менее торжественных случаях. «Ширина шляпных полей увеличивается с каждым днем». В том же 1802 году в Публицисте напечатано: «Цвета мужских костюмов — темно-синий, черный, темно-коричневый, цвет негритянской головы. Воротник — несколько ниже, чем раньше. Талии все еще короткие и узкие. Самые модные пуговицы из шелка в девять клеток. Жилеты белые, длинные, срезанные ровно, следовательно, без баски. Нанковые панталоны делаются широкими сверху, а от колена до подвязки в обтяжку».

Мужчины, не носившие причесок с косой, стриглись à la Titus или завивались à la Каракалла. С синим костюмом носили желтые пуговицы. Что касается зеленого, придворного цвета при первом консуле, то он становится все более и более модным. «В 1811 году парижские модники напоминали громадную лужайку, — говорит журнал Ламесанжера. — Они всевозможных оттенков: травяного, шпинатного, елового, ивового, дубового, тисового, яблочного и т. п.».

Сапоги чистились яйцом; эту важную функцию исполняли чистильщики-артисты, открывавшие для этого специальные мастерские. Мода на каблуки, подбитые железом в виде подковы, скоро исчезла.



В 1805 году, согласно требованиям моды, фигура мужчины должна была иметь своеобразную форму, что достигалось разными подкладками, накладками, толщинками, покроем платья и т. п. Парижская газета пишет: «Мужчина, одетый по моде, должен иметь круглую спину и квадратное лицо, короткие руки и длинные ноги и быть близоруким. Кто не обладает всем этим от природы, должен обратиться к сведущим мастерам; это их дело; в два дня они сделают из вас образец моды». (28 ноября 1805 г.).

Вступив на престол, Наполеон I стал проявлять особенный интерес[41] к придворным костюмам. Крайне своеобразен выработанный им самим коронационный наряд. Туника была длинная, белая, шелковая, с узкими рукавами; нижний край украшен широкой бахромой. Закрытая на левом плече, волочащаяся мантия из красного бархата с правой стороны была снабжена прорезом для руки, украшенным кистями, и подбита горностаем. На закрытом горностаевом же воротнике красовалась цепь, звенья которой состояли из орлов. К этой цепи прикреплялся орденский знак Почетного Легиона.[42] Белый шелковый шарф с золотыми кистями служил портупеей для короткого золотого меча. Вокруг шеи шел узкий стоячий кружевной воротник. Концы кружевного платка, напоминавшего rabat Людовика XIV, спадали на грудь. Как белые шелковые, достигавшие лодыжек башмаки, так и туника и мантия были богато затканы золотом; последняя, кроме того, сплошь почти была усеяна маленькими золотыми пчелами. Скипетр состоял из длинного золотого жезла с изображением орла на конце. Золотой лавровый венок обвивал голову императора. (Этим же коронационным нарядом пользовался и Наполеон III.)



Так называемый «малый наряд» императора Наполеона I состоял в 1804 году из ярко-алого бархатного фрака со стоячим воротником и слегка скошенными, достигавшими до колен фалдами, из белого шелкового жилета, таких же доходивших до колен панталон, белых чулок, черных башмаков и черной, изогнутой надо лбом шляпы с белыми перьями. Через правое плечо перекидывалась ярко-алая бархатная мантия на белой подкладке с широкой белой накидкой, густо затканной золотом; как борта жилета и фрака, так и швы рукавов затканы были золотом. Вокруг шеи повязывался кружевной платок с низко висящими концами; поверх белых перчаток спускались кружевные манжеты. Широкая красная орденская лента спускалась через правое плечо к левому боку, а поверх нее повязывался вокруг талии белый шелковый шарф с золотой бахромой. Старинный золоченый меч подвязывался высоко над левым бедром.



Коронационный наряд императрицы имел более современный характер и напоминал бывший в то время модным костюм греческой формы. Вырезанное насколько возможно глубоко на груди белое атласное платье украшалось по подолу золотой бахромой, а спереди посередине широкой златотканой полосой с двумя расходящимися в обе стороны, более узкими полосками. Золотая повязка с бахромой на концах заканчивала необычайно короткую талию и спускалась с левой стороны. Узкие рукава были вышиты по швам и по манжетообразным концам золотом, а плечи собраны в буфы и закреплены аграфами. По вырезу платья, от этих буфов, шел, оставляя грудь открытой, зубчатый воротник из тюля. Красная бархатная мантия спускалась из-под повязки с боков прямо, оставляя платье спереди открытым, сзади же собиралась в густые складки. Закругленный шлейф мантии расстилался по полу. Подкладка и края мантии, богато затканной золотыми пчелами, были из горностая. Корона носилась на затылке, а на лоб накладывалось подобие диадемы, из-под которой падали завитые волосы и образовывали у каждого уха по локону. Большой медальон украшал шею. — Придворные дамы одевались также по этому же образцу, только рукава их платьев оканчивались почти у самого плеча, что заставляло их носить при дворе длинные белые перчатки. Часто платье вышивалось спускающимися или симметрично расположенными гирляндами из золота, серебра или белого шелка. Вместо поясной повязки некоторые носили металлические пояса с острым, обращенным вверх концом. Широкий плиссированный воротник вырезался зубцами. Придворная мантия из бархата, тафты или атласа, в отличие от мантии императрицы, не подбивалась горностаем, а вышивалась по борту гирляндами. На подкладку шел исключительно белый шелк. В качестве головных уборов употреблялись излюбленные тюрбанообразные шляпы из тонкого шелка или муслина, затканного золотыми или серебряными рисунками. К шляпе почти всегда прикреплялась эгретка или перья. В обычае также было надевать на волосы диадемы или два-три обруча с длинными волнистыми перьями. Шейные цепочки и сережки были в большом ходу. Необходимой принадлежностью были и веера, большею частью складные, хотя изредка попадались и опахала из перьев.

Министры в то время носили при дворе спускавшуюся до колен затканную золотом мантию с воротником, затканный закрытый фрак с легка скошенными фалдами и широкий длинный белый шарф с бахромой. Украшенный золотом жилет и короткие до колен панталоны шились из белого шелка. Белые шелковые чулки были с вытканными стрелками. Красная лента Почетного Легиона надевалась справа налево и соединялась с шарфом. Загнутая черная шляпа отделывалась перьями. Парадная шпага в белых ножнах носилась довольно высоко у левого бедра. Вместо жабо шея повязывалась галстуком Людовика XIV со спускавшимися двумя концами. Снабженная воротником и пелериной, богато затканная и спускавшаяся до колен мантия являлась необходимой принадлежностью парадного костюма. Орденский знак укреплялся на левом плече. Другие придворные чины, и особенно маршалы, носили при мантии наглухо застегнутый сюртук, борта и швы которого густо расшивались золотом и серебром. Некоторые носили и белое шелковое трико. Башмаки украшались розетками из лент, золотой меч на золотой портупее носился высоко на боку. В качестве головного убора были в ходу еще и береты с пером. Под высокими, стоячими воротниками фрака или сюртука носились вышитые галстуки, концы которых ниспадали на грудь. Как и при последних королях, придворные носили при Бонапарте длинные золотые трости с разными эмблемами, а маршалам были присвоены короткие, обитые золотом жезлы.



«Малый» придворный наряд штатских особ состоял из гладкого фрака со стоячим загнутым воротником, остроугольными отворотами и двумя рядами пуговиц; затем из короткого жилета, белых или желтоватых панталон и белых шелковых чулок. Башмаки украшались пряжками. Из-под широкого выреза жилета выглядывало жабо; крахмальный воротник сорочки, достигавший ушей, и белый галстук туго обхватывали шею. Белые перчатки, шпага и высокая черная двуугольная шляпа с плюмажем довершали туалет.

Пажи носили красные затканные камзолы, белое шелковое трико, низкие черные башмаки, короткие накидки и береты с перьями. Наполеон I, сам большей частью носивший зеленый мундир егерей гвардейской кавалерии и серую шинель с двумя рядами пуговиц, одел свое войско в богатые мундиры. Во время небольших придворных торжеств его маршалы и генералы носили синий форменный фрак, закрытый на груди; его воротник, узкие лацканы и швы широко вышивались золотом. Жилеты и панталоны при Наполеоне были исключительно белыми. Ординарцы его носили светло-голубой мундир с серебром, а видимый до половины груди жилет был красного цвета и также украшен серебряными шнурами. Адъютанты маршалов носили гусарские мундиры с белыми, опушенными черным мехом далманами и золотыми шнурами. Рейтузы и кивера делались цвета красного вина. Полковые адъютанты носили голубые и светло-голубые мундиры.

Парадный костюм Людовика XVIII состоял из белого бархатного камзола с короткими рукавами, из-под которых были видны длинные кружевные манжеты, перехваченные в нескольких местах шелковыми лентами, из коротких белых шелковых панталон с буфами, из белых же шелковых чулок и башмаков с большими бантами. Закрытая на левом плече мантия из голубого, подбитого горностаем бархата снабжена была с правой стороны прорезом для руки; по мантии были рассыпаны вытканные из серебра лилии. На закрытом горностаевом воротнике лежала цепь ордена «Святого Духа». Кружевной галстук спускался на грудь; короткий золотой меч висел на левом бедре. Основание скипетра имело вид кисти руки; заканчивался он на вершине лилией. Около 1825 года короткая мантия окончательно исчезла. Ее заменил богато затканный, открытый фрак, белый жилет и такие же панталоны и чулки. В шейное отверстие жилета проглядывало жабо. Плоская высокая шляпа носилась под мышкой. Тонкая шпага в белых ножнах прицеплялась на крючке ниже жилета. Волосы не пудрились. Маленькие бачки украшали щеки.

* * *
В начале XIX столетия главной принадлежностью мужского туалета был фрак. Как выше было упомянуто, его носили не только как придворный костюм и мундир, но и в простом обиходе. На фрак всегда нашивались пуговицы с обеих сторон, даже тогда, когда в тридцатых годах он шился узким и так плотно прилегал к талии, что вдавливал бока и заставлял выступать бедра. В 1832 году появился фрак для верховой езды, отличавшийся особенно широкими фалдами, порой совершенно закрывавшими живот и только слегка скошенными, благодаря чему он напоминал сюртук с загнутыми внутрь полами (frac à la française). Как отложной воротник, сначала очень высокий, так и отвороты постоянно меняли свой покрой. С тридцатых годов высокий, закругленный вокруг шеи воротник и отвороты стали шиться все более и более прилегающими и, наконец, были совершенно пригнуты. Фалды тоже постоянно меняли свой покрой: они были то короткими, то длинными, то закругленными, то угловатыми. До 1834 года преобладали узкие рукава, только у плеча несколько взбитые кверху, что достигалось следующим образом: при кройке верхняя часть рукава несколько уширялась и вырезалась фестонами, которые затем вшивались в сборку в плечевое отверстие. Иногда верхней части рукава придавался окорокообразный фасон, но от локтя до кисти он так суживался, что на внутренней стороне приходилось делать ряд пуговиц и расстегивать их во время надевания фрака, иначе рука не проходила в рукав; над самой же кистью конец рукава снова расширялся так, что лежал на ней наподобие манжеты. Это манжетообразное уширение потом стали пришивать отдельно. С 1836 года рукава стали носить узкими и у плеча, а затем с 1848 года их стали постепенно расширять так, что они, наконец, приняли слегка изогнутую, трубообразную форму. (Рукава сюртуков пережили ту же эволюцию, что и рукава фрака. Рукава пальто делались всегда шире.)


До 1810 года носили преимущественно фрак, затем постепенно его место начал занимать сюртук. Но только в сороковых годах фрак окончательно исчез из ежедневного обихода, сохранив за собой до настоящего времени роль парадной одежды. (В новейшее время, в восьмидесятых годах, были попытки заменить фрак открытым пиджаком — смокингом.) Так как прежде фрак носили во все времена года, для него употреблялись как легкие, так и тяжелые материи. В начале столетия летние фраки нередко делались из нанки или легкой светлой полосатой материи. С сороковых же годов его стали шить исключительно из сукна. До 40-х годов для фрака употреблялись только цветные материи. Излюбленными были зеленые, синие или коричневые фраки, которые иногда шились с черным бархатным воротником. Пуговицы были исключительно золотые. В 50-х годах черные фраки встречаются уже очень часто, а с 1850 года других почти и не носили.



Одновременно с длинным сюртуком, образовавшимся из редингота, в двадцатых годах носили вошедший в употребление еще в конце XVIII века сюртук с высоким стоячим воротником и шнурами на груди по венгерскому образцу. Мода на него появилась и в течение последующих десятилетий и даже в последнее время. Особенно часто украшались такими шнурами меховые короткие пальто (бекеши). Их носили очень многие в 1837 году. Шились они в талию и плотно облегали фигуру; у них были очень узкие рукава; от пояса они расходились вниз юбкой в складку. Воротник шалью был настолько широк, что облегал плечи; делался он из дорогого меха. Мехом же обшивались и обшлага и даже полы и подол. На груди от шитого шалью воротника до талии шли четыре ряда шнуров.



Временами появлялись самые разнообразные сюртуки, как, например, появившийся в конце второго десятилетия однобортный английский сюртук из «русского» зеленого сукна. Сюртук этот отличался зеленым бархатным воротником и очень длинными полами. В это же время был в ходу сюртук из синего сукна, также с очень длинными полами, но двубортный. В 1825 году появился очень короткополый сюртук с узким воротником и маленькими лацканами. Он делался однобортным; особенностью его были боковые карманы и слегка расходящиеся спереди полы.



В 1826 году парижане и вслед за ними венцы стали носить сюртуки, плотно облагавшие талию, причем грудь должна была сильно выдаваться вперед, а бедра резко обрисовываться. В это же время появились двубортные сюртуки из темного сукна. Закругленные их полы гладко пришивались к поясному шву и образовывали юбку с расходящимися складками. Вскоре сюртуки стали шиться более узкими и элегантными, благодаря чему исчезла необходимость сильно подбивать их ватой. После 1845 года некоторые сюртуки стали шить с исключительно длинной талией. В конце 40-х годов появились жакеты, делавшиеся из самых разнообразных модных материй, вплоть до бархата и манчестера. Шились они то длинными, то короткими, вообще же редко спускались ниже таза. Делались они однобортными и двубортными; последние нередко снабжались суконными планками с петлями и могли застегиваться ими. Сильно распространены были однобортные жакеты из клетчатой материи с простеганными или обшитыми тесьмой бортами. Появившийся в это же время наружный боковой карман на груди нередко снабжался клапаном. Широкий воротник шалью был то широким, то средним. Пуговицы были костяные, роговые, перламутровые и деревянные; последние обтягивались материей. Отличались они довольно значительной величиной и «фасонировались». Рядом с плотно прилегающими и мешковатыми жакетами появились в шестом десятилетии такие, которые своим покроем напоминали куртки. С этого времени сюртуки разделяются на три категории: уличный сюртук для прогулок, почти всегда двубортный и из темного сукна; затем более короткий, однобортный в талию и, наконец, жакет как двубортный, так и однобортный. Среди этих категорий попадались и некоторые другие разновидности, преимущественно среди жакетов. Бархатные воротники вышли на время из моды, но вскоре снова стали излюбленными. Борта костюмов то обшивались широкими или узкими шелковыми тесьмами, то не обшивались. Особенно часто отделывались они таким образом в конце семидесятых и в начале восьмидесятых годов. Излюбленные некогда металлические пуговицы совершенно вышли из обращения и стали нашиваться только на ливреи и костюмы слуг. Вырез сюртука был обыкновенно подобен вырезу жилета, но в единичных случаях замечались высокие, глухие жилеты при глубоковырезанном сюртуке, и наоборот. Заслуживают упоминания шлафроки и халаты, сильно распространенные в XIX веке, причем отделка и покрой их менялись так же часто, как и у остальных костюмов.

С появлением длинных панталон (брюк) короткие штаны исчезли не сразу. В течение первых десятилетий их еще носили наравне с брюками, особенно в парадных случаях и на балах. В 1814 году короткие штаны служили еще в Париже принадлежностью парадного костюма. В таких случаях при фраке и однобортном жилете надевались суконные штаны, завязанные у колен изящными бантами и с боковыми, вдоль шва, карманами. Чулки, башмаки и цилиндр носили также черными, а вокруг высокого, с острыми концами крахмального воротника повязывался белый галстук с плиссированными, падавшими на грудь концами. Застегивались штаны спереди при помощи широкой или узкой латки (le pont или la patte). В начале и в конце XVIII столетия карманы брюк и панталон делались прямыми спереди; эта мода возобновилась и в семидесятых годах XIX столетия. В большинстве же случаев карманы прорезывались теперь сбоку по шву. Окончательное исчезновение из ежедневного обихода коротких штанов замечается лишь в четвертом десятилетии; сохранились они кое-где лишь в качестве служебного и официального костюма и среди западных крестьян, а также при ливрейной одежде слуг. С начала XVIII века вошли в обиход подтяжки, причем около 1794 года было в моде носить их, по тирольскому образцу, поверх жилета, что особенно было распространено в Англии. Одновременно с короткими штанами исчезли и длинные чулки.



Облегающие наподобие трико брюки, которые носили при сапогах с голенищами и отворотами, сохранились до наших времен в виде рейтуз; сапоги же с отворотами исчезли уже в тридцатых годах, и ныне употребляются лишь для верховой езды и во время охоты. Этот род обуви сделался принадлежностью гардероба барских берейторов, грумов и конюхов. Снабженные латкой (клапаном) брюки вначале были довольно узкими и прорезывались внизу по наружному шву. Очень распространены были около 1817 года так называемые русские брюки,[43] кроившиеся очень широкими; по их наружному боковому шву нашивались лампасы, заканчивавшиеся у сапога бантом. При брюках, не достигавших подъема ноги, надевались цветные узорчатые носки и очень низкие ботинки с широким вырезом, украшенные пряжками или бантами. Затем вошли в моду гамаши, надевавшиеся поверх башмаков. На рисунках модных журналов 1803―1820 годов можно видеть светлые брюки, настолько короткие, что ноги покрывались ими едва до половины икр; шились они не только узкими, но порой и очень свободными. Такого покроя брюки из желтой нанки носили в 1819 году парижские модники. В общем же брюки, достигавшие ступни, носили чаще других. В одном из модных журналов 1815 года изображен парижский франт в закрытом до подбородка двубортном фраке и довольно узких брюках из светлого пике, причем брюки снабжены штрипками. На правой стороне, около клапана, висит из-под борта фрака, часовая короткая цепь с брелоками. Высокий стоячий воротник жилета выдается над узким отложным воротником фрака. Низкий воротник сорочки обернут белым галстуком; цилиндр с прямыми полями. В руке тросточка с слегка изогнутой ручкой. Около 1818 года на балах носили черный фрак, черные брюки, шелковый жилет и белый пикейный поджилетник. В это же время на улице носили зеленый, травяного цвета фрак с металлическими пуговицами и поднимавшимся до затылка бархатным воротником. При этом фраке носили красный шелковый жилет, поверх которого надевали еще другой жилет черного цвета, и длинные белые брюки, заостренные или закругленные на подъеме и снабженные с боков удлинениями, застегивавшимися под подошвой сапога. В следующем году лежащая на подъеме ноги часть стала кроиться самостоятельно из сукна или кожи и прикреплялась к внутренней стороне уширенных внизу брюк. Крайне своеобразный покрой приняли брюки в период 1821―1824 годов. Сверху они кроились настолько широкими, что собирались под жилетом в складки, под икрами же настолько суживались, что приходилось их закруглять или вырезать на подъеме, а сзади они прилегали вплотную к пяткам. Летом носили брюки из материала, поддающегося стирке, например из пестрого пике. На балах же (и изредка на улице) носили обтягивавшие ногу брюки, наподобие трико, которые застегивались под икрами или же завязывались лентами. Шелковые с продольными полосками носки при этом выставлялись напоказ, а башмаки украшались бантами. После 1826 года брюкам стали придавать опять удобный свободный покрой. В начале третьего десятилетия брюки заканчивались на подъеме раструбом, наподобие гамаш. Вообще гамаши, как длинные, так и короткие, носили почти всегда, причем длинные при помощи планки прикреплялись около колена к панталонным пуговицам. В это время, когда носили туго стянутые в талии сюртуки, брюки тоже сильно стягивались, иногда при помощи кушака, благодаря чему они сильно выступали на бедрах. С течением времени исчезло и добавление к брюкам на подъеме, и им стали придавать новейший «парижский покрой», соответствовавший форме ноги и заканчивавшийся внизу гамашеподобным уширением, выкроенным вместе с остальной частью брюк из целого куска.



В 40-х годах брюки делались исключительно из появившихся лет за десять перед тем прочных мягких материй, среди которых преобладали полосатые, клетчатые, горошком и крапинками. Материи эти употреблялись одинаково как летом, так и зимой, и мужчины круглый год щеголяли в длинных брюках изящного, почти совершенно гладкого покроя; штрипки встречались лишь в виде исключения. В 1840 году клапан (pont) был заменен особой застежкой в виде прорешки. Впоследствии форма брюк постоянно менялась, становясь то очень узкой, то чрезвычайно широкой. Между прочим, прусские офицеры ввели в моду совершенно обтянутые панталоны с глубоким вырезом спереди внизу и кожаными штрипками на пуговицах; эта мода существовала вплоть до восьмидесятых годов, до появления широких панталон, благодаря которым пришлось заменить прежний высокий каблук низким английским. Между прочим, особенно характерным для того времени является так называемый «французский фасон» брюк; такие брюки напоминали широкие трубы и сильно суживались под икрами, образуя множество складок, напоминающих штопор. В 1870 году верхом изящества считались такие брюки, которые плотно обтягивали колено, а отсюда расширялись книзу наподобие воронки. На них вдоль наружного шва стали опять нашивать темные или светлые галуны. Одно время эти галуны имели вид узора, состоящего из усиков. На некоторых франтах встречались галуны в виде пяти нотных линеек, включавших в себя какую-нибудь модную мелодию. Эта мода, появившаяся в 70-х годах, существовала весьма продолжительное время и исчезла окончательно только в 1895 году; еще сравнительно недавно было принято нашивать на панталоны вдоль наружного шва широкую шерстяную или шелковую тесьму. В новейшее время в моду вошли широкие мешкообразные панталоны; следом за ними появляются из Америки брюки, заостренный и удлиненный передний конец которых спускается на башмак.




Между тем жилет с высоким стоячим воротником успел подвергнуться изменениям. Сначала он был совершенно коротким, затем несколько удлинился спереди и, наконец, стал опять совершенно ровным внизу. Наверху же он по-прежнему заканчивался вырезом, что давало возможность показать батистовый галстук. До 1820 года носили жилеты с одним и двумя рядами пуговиц, впоследствии же окончательно остановились на первом фасоне. Из материи употреблялись преимущественно светлые, совершенно гладкие, полосатые или с каким-нибудь мелким рисунком: желтоватый кашемир или пике цветочками; впоследствии жилеты стали делать также из шелка и бархата. Одно время носили два жилета — один на другом, причем нижний делался из светлой, преимущественно шелковой материи. Иногда нижний жилет заменялся узким бие или атласной оторочкой. В 1810―1830 годах в обществе встречались исключительно белые шелковые вышитые жилеты, и, кажется, эта мода продолжала существовать на протяжении всего XIX столетия. Когда в 1822 году фрак стал украшаться воротником в виде шали, то такой же точно воротник появился и на жилете. В 30-х годах появилась мода на узкую талию, и это достигалось при помощи жилета, который кроился соответствующим образом и стягивался тугим поясом с пряжкой. Только начиная с 1840 года покрой жилета изменяется: грудь его делается на ватной подкладке, вырез значительно сокращается, так как мода требует, чтобы вся рубашка была закрыта пестрым шелковым галстуком. Около 1843 года перед жилета стал удлиняться на животе в виде мыса. В 70-х годах вырез снова увеличился, затем опять сократился, а вслед за этим достиг небывалых размеров. Впрочем, наряду с такими сильно вырезанными жилетами, продолжали существовать и глухие, причем пуговицы как на тех, так и на других нашивались в один или два ряда. Фрачный жилет издавна отличался особенно глубоким вырезом, только форма последнего менялась в зависимости от моды, становясь попеременно то остроконечной, то круглой, то овальной, а иногда даже квадратной. Особенным постоянством отличается мода на пикейные жилеты, среди которых — главным образом в последнее время — встречаются разноцветные и с узорами. Одно время фрачные жилеты изготовлялись из вышитой белой шелковой материи. В течение двух последних десятилетий XIX столетия летом жилет заменялся особой повязкой из черной саржи или сукна, которая снабжалась пуговицами, украшалась двумя боковыми карманчиками и имела вид нижней части жилета.



XIX век отличался обилием и разнообразием верхних вещей. В этом отношении необходимо прежде всего упомянуть о рединготе (сюртук), сохранившемся со времен революции; затем следует «капот» и, наконец, «каррик» с несколькими пелеринами. В 1805 году в моду вошло чрезвычайно оригинальное верхнее платье — спенсер, получившее свое название от имени лорда Спенсера. Спенсером называлась короткая светлая курточка, доходившая только до талии, с очень короткими рукавами, отделанными внизу брыжами. Курточка эта надевалась поверх фрака и до известной степени предохраняла от холода грудь и спину. Спенсер был в моде недолго, всего несколько лет, и появился опять на короткое время в 1849 году. Женщины пользовались им значительно дольше, превратив его в короткую жакетку. К числу верхних же вещей следует отнести и упомянутую выше венгерку со шнурами. В 1822 году в большой моде был длинный суконный плащ с двойным воротником, шнурами и кистями. Он надевался главным образом во время выездов и поэтому зимой подбивался, подобно рединготу, каким-нибудь красивым мехом. В 1824 году появился длинный редингот, спускающийся до пят, с двумя рядами пуговиц, полукруглым воротником и небольшими тупыми отворотами. Эти рединготы шились преимущественно из бледно-желтого, серого, песочного или горохового сукна, которое летом заменялось люстрином или альпага такого же цвета. Весь редингот, включая отвороты и клапаны на расположенных наискось карманах, подбивался обыкновенно ярко-красной подкладкой. В 1830 году, наряду с необычайно длинными пальто — сюртуками, начали носить более короткие с глухим отложным воротником и расходящимися кверху, но очень узкими внизу рукавами. Эти короткие пальто шились преимущественно из синего или коричневого сукна, причем полы их с двумя рядами пуговиц наверху плотно запахивались и наглухо застегивались, а начиная от талии расходились в виде кринолина. В 1835 году фасон этих пальто несколько изменился: рукава их сделались совершенно узкими, а полы стали распахиваться и наверху. Шинель с длинной пелериной стали носить люди всех сословий; кроме того, многие носили круглый плащ испанского покроя без пелерины, служивший более легкой одеждой; воротник этого плаща в случае дождя можно было поднимать до самых ушей. Затем стали опять носить каррик с обыкновенным воротником и более или менее короткой пелериной в виде колокола. В 1838 году в большом употреблении был бурнус, отделанный шнурами, а впоследствии снабженный надевающимся на голову капюшоном; наряду с ним временами носили упомянутый выше круглый плащ. В середине 40-х годов сюртуки и фраки отличались чрезвычайно длинной талией, широким гладким воротником и такими же отворотами. К этому же времени относится и появление довольно длинного пальто с очень длинной талией и двумя рядами пуговиц, так называемого gibun. Пальто это отделывалось зимой мехом или бархатом; впоследствии оно делалось в виде сака с воротником в виде шали и шнурами. «Gibun» несколько напоминал «calan» — пальто, похожее на «сак», с капюшоном в виде косынки. В 1848 году в моду вошел широкий «twen» с одним рядом пуговиц, очень широкими рукавами и стоячим или узеньким отложным воротником. Все эти пальто и верхние вещи подвергались время от времени незначительным изменениям. Так, например, в 1849 году пальто-сак сделалось значительно короче и вместо двух рядов пуговиц стало отделываться одним. Летом эти короткие пальто, из-под которых нередко выглядывали полы сюртука, делались обыкновенно из светлой материи. В 50-х годах вошли в моду короткие и длинные пальто в виде сака и в талию, всевозможные короткие плащи с рукавами и затем бурнусы в виде колокола (иногда с шотландским воротником в виде шали, широкими воронкообразными рукавами и широкой опушкой). Многие продолжали носить также прежнее пальто с пелериной, известное теперь под названием coachmen. К этому же времени относится также появление столь распространенного впоследствии, вплоть до наших дней, «гавелока». Большинство этих верхних вещей, как показывают их названия, было английского происхождения; в это время влияние Англии на моды не уступало влиянию Франции.



В 60-х годах вошли в моду потайные застежка и бархатный воротник. Начиная с 1870 года в Германии стали носить «императорскую шинель», которая вскоре затем уступила место «шинели Гогенцоллернов», изготовлявшейся преимущественно из серого сукна. Эта шинель была заимствована из России, появилась она у нас при Николае I и называется до сих пор «николаевской». Кроме того, появились особые пальто с карманами-муфтами. Модное в последнее время пальто с целой спиной было в большой моде в 50-х годах и затем в 1864 году. Во второй половине XIX века даже шуба стала кроиться наподобие сака. Ее стали отделывать более или менее широким косым или круглым меховым воротником, такими же отворотами и обшлагами, а иногда даже шнурами. Шуба для гулянья в это время спускается чуть ниже колен и снабжается обыкновенно только одним меховым воротником в виде шали. Дорожная же шуба доходит почти до пола и нередко опоясывается продетым сквозь особые петли кушаком. Прежде вместе с шубой для гулянья носили шапку из такого же меха, как воротник и отвороты, а теперь франты носят цилиндр. Плащи от пыли делались преимущественно из легкой материи (альпага, меринос, полотно), причем фасон их ничем не отличался от других фасонов, принятых в данное время; сначала они имели вид рединготов или карриков, затем стали кроиться в форме сака; в последнем случае они обыкновенно снабжались пелериной и клапаном (планкой) на спине. Резиновый плащ или «макинтош», служащий исключительно защитой от дождя, появился в 20-х годах и вытеснил непромокаемые плащи из промасленного полотна. В последнее время этот плащ ничем не отличается от обыкновенного пальто.


В начале XIX века при дворе, а в некоторых случаях даже и на улице еще можно было встретить туфли с пряжками; при дворе эта мода исчезла только тогда, когда перестали носить короткие панталоны. На улице такие башмаки встречались только летом и преимущественно в самом начале XIX столетия. Открытые бальные туфли с бантами встречались до 40-х годов; позднее они периодически появляются и до нашего времени. Сохранившиеся со времен революции ботфорты исчезли уже к тридцатым годам. Распространенные в 1800 году сапоги à la Суворов, вырезанные спереди в форме полукруга, вышли из моды в 1806 году и если и встречались потом на более или менее продолжительные сроки, то только в единичных случаях. В том же 1806 году вышли из моды полусапожки, просторное воронкообразное голенище которых едва доходило до икр. В 1807 году появились гусарские сапоги с двумя швами вдоль голенища. В 1850 году сапоги с голенищами были заменены короткими штиблетами на пуговицах или на резинках. Впоследствии стали еще носить ботинки со шнуровкой. Таким образом, было три рода обуви: ботинки на резинках, на пуговицах и на шнурках. Вся эта обувь делалась из простой или лаковой кожи или из матовой лайки. Кроме того, многие носили ботинки из непромокаемой материи с кожаной оторочкой. В 70-х годах в моду вошли светлые башмаки из желтой или коричневой кожи; сначала их надевали только летом, а потом — во всякое время, не исключая даже зимы. В 1850 году стала впервые употребляться резиновая обувь; до того времени носили только кожаные калоши с деревянной или гуттаперчевой подошвой. Что касается фасона обуви, то сначала ее носок имел острую форму, за исключением носка сапога. Каблуки обыкновенно или отсутствовали совершенно, или достигали весьма незначительных размеров. В 20-х годах верхом изящества считалась узкая обувь, носок которой почти сходил на нет. Каблук оставался по-прежнему сравнительно невысоким. Но уже начиная с 1865 года размеры каблука увеличились настолько, что в 70-х годах он достигал нередко двух дюймов. Носок оставался широким и тупым. В 80-х годах длина башмака стала значительно превосходить длину ноги, благодаря чему у некоторых франтов носок передка загибался кверху в виде клюва, при этом прежние высокие каблуки, суживающиеся книзу, были заменены более широкими английскими.



Плиссированное жабо в начале XIX века носили при придворном костюме вместе с белым галстуком, с поднятым кверху воротником рубашки и плиссированными манжетами. Среднее сословие употребляло жабо только в редких случаях, но знать появлялась в нем в обществе и на улице вплоть до 1820 года. Между прочим, приблизительно около 1801 года признаком изящества считалось совершенное отсутствие белья. Поэтому галстук плотно обматывался несколько раз вокруг шеи, пока не доходил до самых ушей и подбородка, после чего концы его прятались за жилет, вырез которого кончался как раз под галстуком. В 20-х годах на балах и в обществе был в большом употреблении галстук из муслина, закрывавший целиком весь вырез жилета; выходя на улицу, надевали черную шелковую косынку или пестрый клетчатый галстук из муслина. Все это надевалось поверх туго накрахмаленного, доходящего до самых щек воротника рубашки. Кончики галстука прятались под жилет, благодаря чему был виден значительный кусок накрахмаленной, заложенной в мелкие складки манишки, представлявшей собою нечто вроде нагрудника, привязанного к талии двумя тесемками. Манжеты, которые сначала закладывались в мелкие складки или гофрировались, а позднее стали гладкими, туго накрахмаленными, к 20-м годам вышли из моды совершенно и были заменены соответствующей отделкой на рукавах фрака, доходившей почти до пальцев. Сначала эта отделка была довольно широкой, затем превратилась в узкий кантик, едва выступавший из-под длинных рукавов фрака. Наряду с перечисленными выше галстуками, продолжали носить косынку из черного шелка или белого полотна, но скоро молодое поколение признало эту косынку старомодной. В 1840 году воротник рубашки стал обвязываться пышным пестрым шелковым галстуком, совершенно закрывавшим собою рубашку и украшенным неизменной булавкой. Но пожилые люди по-прежнему предпочитали воротники старинного фасона, доходившие до кончиков ушей. Вскоре, в виде исключения, появился низкий стоячий воротник, выступавший из-под шелкового галстука не больше чем на сантиметр. В 50-х годах окончательно вошла в моду появившаяся лет за десять перед тем вышитая крахмальная сорочка с гладкими манжетами. Крахмальный воротник, не более двух пальцев в ширину, застегивался под самым подбородком; надетый поверх него узкий, туго накрахмаленный галстук закрывал собою только часть воротника и оставлял открытой всю рубашку. В 60-х годах появляются первые пристегивающиеся воротники, как стоячие, так и отложные, а также галстуки и шарфики всевозможных фасонов. Но пожилые люди все еще продолжали носить черную шелковую косынку, манишку и старинный воротник, который сначала завязывался на затылке посредством тесемок, а теперь был снабжен соответствующей застежкой. Необходимо упомянуть, что бумажное белье появилось в конце 60-х годов, а в 70-х годах его носили уже многие. Впоследствии это белье уступило место менее популярному резиновому белью. Во второй половине XIX века, наряду с простой белой рубашкой, появились сорочки с узорчатой грудью и манжетами.



Маленький вышитый и отделанный кружевами платок XVIII века был заменен в XIX веке большим носовым платком из пестрого шелка. Среднее сословие употребляло более грубые полотняные или бумажные платки с пестрыми крапинками. Начиная с 1830 года, когда нюханье табака стало выходить из моды, привилегированные сословия снова вернулись к белому носовому платку; но тем не менее пестрые шелковые платки употребляются и до сих пор. Кроме того, появились миниатюрные платки из тонкого батиста с узором или нежной каемкой, которые носились в наружном боковом кармане сюртука.

В качестве украшений служат в это время следующие вещи: часы с цепочкой, табакерка, набалдашник палки, булавка для галстука, кольца и запонки, а затем к этому прибавились еще цепочка для ключей и браслет. Сначала часы прикреплялись посредством короткой ленты с пряжкой, затем посредством маленькой цепочки с брелоками, которая вновь появилась под названием chatelaine; в 1840 году в моду вошла длинная тонкая цепь, которая надевалась на шею и суживалась при помощи особого приспособления в виде колечка. В конце 40-х годов впервые появилась толстая короткая цепочка, идущая от бокового кармана к петлице жилета, а в 1870 году фасон этой цепочки несколько изменился: ее концы тянулись от боковых карманов жилета к середине. Перстень с печатью до половины 50-х годов носили преимущественно на указательном пальце. Золотые запонки для груди и манжет появились одновременно с сорочкой. Булавка, украшавшая сначала рубашку, затем косынку, превратилась впоследствии в современную булавку для галстука. В 30 и 40-х годах такие булавки состояли в большинстве случаев из двух небольших, соединенных цепочкой булавок, украшенных обыкновенно каким-нибудь шлифованным или резным камнем. Грудь сорочки украшалась сначала одной, потом двумя и тремя пуговками, которые обыкновенно были не более булавочной головки и лишь в редких случаях достигали величины мелкой монетки. В конце 60-х годов эти пуговки были заменены запонками, которые изготовлялись сначала из обыкновенной слоновой кости и перламутра, затем из металла. В 70-х годах запонки были снабжены особым механизмом, который давал возможность складывать их прежде, чем продевать сквозь петли.



В первой половине XIX века в большом употреблении были вязаные шелковые, шерстяные и бумажные перчатки, встречающиеся и теперь, но значительно реже, чем прежде. Зимой продолжали носить излюбленные когда-то замшевые перчатки. Бальные перчатки были белого цвета; впрочем, иногда на балах встречались также бледно-желтые и светло-серые перчатки. В 90-х годах как бальные, так и прочие перчатки отделывались тремя широкими черными швами.



Что касается головных уборов, то среди них преобладал цилиндр, который временами даже вытеснял все другие головные украшения. В начале XIX века цилиндр имел довольно высокую форму с узкими, сильно закругленными с боков полями. Он часто делался серого цвета. К 20-м годам фасон цилиндров изменился; теперь они представляли собою шляпу с высокой, расширяющейся кверху тульей и с широкими, закругленными или узкими плоскими полями. Наряду с такими шляпами, носили высокие прямые цилиндры с тугими ровными полями. В 20-х годах стали носить высокие шляпы из ворсистой материи, расширявшиеся кверху наподобие воронки и в то же время отличавшиеся узкими миниатюрными полями. Кроме того, многие носили серые цилиндры с узкими полями. В начале 40-х годов цилиндр принял форму короткой грудки; узкие поля его слегка закруглялись. Некоторые носили, в виде исключения, цилиндры с широкими полями. В течение 40-х годов цилиндр стал постепенно совершенно гладким и блестящим; довольно широкие поля его были изогнуты, тулья несколько расширялась кверху. В 50-х годах поля сделались узкими и плоскими, а тулья приобрела форму высокой трубки. Вообще в это время фасон цилиндра менялся не по дням, а по часам. В 70-х годах тулья стала низкой и прямой, а поля широкими, сильно опущенными спереди и сзади. В 80-х годах цилиндр отличался чрезвычайно низкой тульей и выпуклыми, но не сильно закругленными полями. Впоследствии поля становились то узкими, то широкими, то прямыми, то закругленными, а тулья все время сохраняла форму трубки с едва заметным углублением. Трудно даже указать, какой фасон преобладал, потому что мода на цилиндры менялась ежегодно. Ленточка на цилиндре делалась временами из атласа, временами из репса, а иногда даже из бархата. На балах и в других торжественных случаях можно было иногда встретить так называемый chapeau-bas — складную черную шелковую шляпу треугольной формы — наследие XVIII века.

Кроме того, со времени революции был очень распространен chapeau-claque, обязанный своим происхождением шляпе à l’Androsmane. Это была гладко сложенная треугольная шляпа (наполеоновская треуголка). Chapeau-claqu’у впоследствии пришлось уступить место другой складной шляпе из мягкой материи; шляпа эта по форме напоминает цилиндр и известна под именем складной шляпы или тоже chapeau-claqu’а. Круглые фетровые шляпы всевозможных фасонов употреблялись людьми всех возрастов. В 20-х годах среди них преобладали шляпы с низкой плоской тульей и сильно закругленными полями. В 40-х годах тулья стала круглее, а поля несколько уже. Мягкая широкополая фетровая шляпа считалась в конце 40-х годов признаком либерализма; эта слава особенно упрочилась за светло-серой шляпой с мягкими полями, появившейся в 1848 году. Таким образом, цилиндр понемногу уступал место круглым фетровым шляпам всевозможных размеров, черного, серого и коричневого цвета; но тем не менее цилиндры оставались неотъемлемой принадлежностью всякого парадного костюма. Кроме того, в 50-х годах появились круглые летние шляпы из стеганой материи; впрочем, они скоро вышли из моды. Но появившиеся затем плюшевые шляпы употребляются иногда и до сих пор. Соломенные шляпы не выходили из употребления в течение всего XIX века. В 50 и 60-х годах особенно распространена была огромная широкополая шляпа-панама. В 1870 году появились дешевые маленькие соломенные шляпы с плоской тульей и прямыми полями (canotiers); эти шляпы отделывались сначала широкой черной, а впоследствии пестрой или полосатой лентой. Такая форма, с незначительными изменениями сохранилась до сих пор. Фуражку в начале столетия носили исключительно низшие сословия, но вскоре она распространилась среди среднего сословия, солдат, учащихся и т. д. В 20 и 30-х годах широкую фуражку можно было встретить на любом представителе среднего сословия; иногда такие фуражки употреблялись даже летом и при этом, конечно, изготовлялись из соломы.



Зонтики делались в начале столетия преимущественно из красной, синей и даже клетчатой ткани, а впоследствии из темной бумажной материи или из черного, темно-синего и зеленого шелка. В конце 60-х годов мужчины носили летом зонты из серого альпага. У палки (трости) все время менялась форма ручки. Сначала трость была просто дубинкой с ручным ремнем, украшенным кистями. В конце 19-го десятилетия аристократия стала носить тросточки с круглым набалдашником. В начале 20-х годов чаще всего употреблялись палки с изогнутой ручкой, но наряду с ними можно было встретить палки в виде костыля с ручкой в форме крюка и трости с набалдашником, а кроме того, длинные бамбуковые трости и толстую витую дубинку. Очень изящная палка появилась в 70-х годах среди немецких студентов: ручка ее представляла собою кольцо из слоновой кости. Появившиеся впоследствии серебряные ручки имели сначала форму шара, затем форму крючка. Палка с ручкой крючком, вошедшая в моду в конце XIX столетия, напоминает своей ручкой прообраз всех палок — пастушеский посох.

В начале XIX столетия волосы носили довольно короткими; они плотно прилегали к голове пышно завитым кольцом; затем их стали зачесывать на лоб так, что с боков получалось два пробора; в 30-х годах на лбу красовался хохол. Частные лица носили исключительно небольшие бакенбарды. В 30-х годах появились маленькие, опущенные книзу усики. В 1840 году бакенбарды стали доходить до подбородка. В то же время подстриженные волосы начали разделять сбоку пробором, причем концы их завивались и ложились кольцом вокруг головы. В 1848 году в моду опять вошла борода; кроме того, в это время многие стали носить длинные волосы. В конце XIX века частные лица стали стричь волосы и разделять их посредине или сбоку пробором. Во Франции, по примеру Наполеона III, все поголовно стали носить усы и бороду; в Германии, благодаря Вильгельму I, и в России, благодаря Александру II, привилась борода с гладко выбритым подбородком; впоследствии же кронпринц Фридрих Вильгельм, будущий император Фридрих, а в России Александр III снова ввели в моду длинную бороду.

Что касается детских платьев, то им тоже уделялось немало внимания в течение всего XIX века. Почти каждый номер многочисленных в то время модных журналов приносил с собой какую-нибудь новость. По мере приближения к 20-м годам детские костюмы стали походить на платья взрослых, чего не было в начале столетия. В противоположность нашему времени, когда дети носят исключительно короткие штанишки, мальчики того времени носили длинные панталоны вместе с белыми чулками и открытыми туфлями. Эта мода существовала около 60 лет. На детскую голову в начале столетия надевался обыкновенно цилиндр и лишь изредка фуражка. Кроме того, дети носили рубашку с сильно вырезанным воротом и косым воротником, короткий жилет и курточку с двойным рядом пуговиц и полами, благодаря которым она мало чем отличалась от короткого фрака.



По мере приближения к 20-м годам девочки стали носить короткое, сильно расходящееся книзу платьице из перкаля с длинными, узкими рукавами, заканчивающимися наверху пышной буфой. Летом такие рукава заменялись одними короткими буфами. Высокая талия (под мышками) опоясывалась крест-накрест цветной лентой с бахромой. Из-под платья выглядывали длинные, обшитые оборкой панталончики и ноги, обутые в башмачки из саржи. На пышные, доходящие до самых плеч локоны надевалась, смотря по сезону, шляпа из соломы или какой-нибудь материи с отделкой в виде рюшки. Что же касается верхних вещей, то фасоны, распространенные среди взрослых, носили с незначительными изменениями и дети. В 1822 году мальчики щеголяют в пальто с короткой талией, отделанном шнурами, с косым воротником и короткой, сильно скошенной спереди пелериной. Талия опоясана кушаком с пряжкой; на ногах — длинные панталоны со штрипками; на голове — закругленный цилиндр с узкими, сильно изогнутыми полями. Девочки в это время носили длинное, узкое платье из кембрика или mousseline de laine, отделанное строчкой и собранное в сборки на талии. Длинные рукава были очень удобны для зимы.



В холодную погоду на плечи накидывалась пелеринка или широкая шаль. Зимние сапожки подбивались фризом или мехом, наверху отделывались такой же опушкой. Летом на голову надевалась итальянская соломенная шляпа с широкими завязками, а в холодное время года капоры и шляпы из материи. В начале 30-х годов панталоны делались разрезными, открытыми внизу и доходили до самых башмаков. Мальчики носили зимой польский кафтан с широкими пышными рукавами (à la gigot) или короткую куртку до талии, выступавшую в виде клина сзади и спереди и снабженную длинным воротником в форме шали и пышными рукавами à la gigot. Вместе с кафтаном носили четырехугольную конфедератку с меховой опушкой, а с курточкой — цилиндр. Девочки в это время носили юбки в складках, расходящиеся книзу, кофточки с баской и с рукавами à la gigot, пелерины, которые спереди удлинялись в виде клина и отделывались рюшью, шляпы из материи с завязками из лент и, наконец, вуаль. Внутренняя сторона широкой шляпы отделывалась кружевом или шелковой рюшью. В 40-х годах платья девочек ничем не отличались от платьев взрослых дам, несмотря на то что стали значительно короче; доходящие до лодыжек, обшитые кружевом панталончики и прюнелевые башмаки с лаковым носком стали теперь еще более видны. Маленькие мальчики носили блузы, полы которых засовывались в длинные панталоны. Ворот рубашки по-прежнему выпускался поверх блузы. На голову надевалась обыкновенно широкая или небольшая круглая фуражка с прямым круглым козырьком. Более взрослые мальчики носили цилиндр, высокий галстук, сорочку, лайковые перчатки, длинные гладкие панталоны с подтяжками, как у взрослых, и тросточку. Как особенность следует отметить короткую курточку, доходящую до талии, с широкими отворотами и воротником; полы этой курточки плотно запахивались, причем из переднего кармана выглядывал тонкий белый носовой платок.

Кроме вышеупомянутых модных костюмов, существовал целый ряд более простых, которыми пользовались низшие классы. В 50-х годах мальчики младшего возраста носили шотландскую курточку, очень длинные панталоны из полотна, материи или бархата, полотняную блузу или рубашку и, наконец, бархатную венгерку с широкими шелковыми отворотами. Более взрослые мальчики носили длинные панталоны, жилет, курточку и опоясанную кушаком блузу. Девочки носили широкие юбки с воланами, как у дам, а временами даже модный бархатный лиф на костях. Около 1860 года был очень распространен жакет à la zouave. Панталончики постепенно укорачивались; волосы покрывались сеткой или же подбирались со лба при помощи рюшки, а впоследствии посредством круглой гребенки. Из верхних вещей дети, по образцу взрослых, по-прежнему продолжали носить рединготы. На мальчиках теперь появились короткие, глухие или открытые внизу панталоны. Кроме того, на Западе стали одевать детей в иностранные национальные костюмы, среди которых преобладала пестрая русская косоворотка с шароварами и сапогами и шотландский «кильт». В 70-х годах появился впервые матросский костюм с короткими панталонами. Одежда девочек в это время стала гораздо самостоятельнее, своеобразнее и короче. Юбки едва доходили до колен, можно было видеть белые ажурные чулки и высокие сапожки.

Как мы уже говорили, в эпоху Директории дамы носили платья греческого покроя, изготовлявшиеся из чрезвычайно тонкой, прозрачной материи, сквозь которую можно было ясно различить все формы тела. Эта мода продолжала существовать и в XIX столетии, и период ее полного расцвета относится к эпохе Консульства. Во времена Империи (1809―1814) платья греческого покроя приобрели уже совершенно иной характер. Отдельные принадлежности этого костюма все сильнее изменяют свою первоначальную форму; вскоре исчезли и шлейфы, и платья доходили только до лодыжек. Впоследствии платье приобрело еще более строгий характер, благодаря узкому гладкому покрою юбки.

Вообще в начале XIX века встречается немало принадлежностей костюма, относящихся к предыдущему столетию. Так, например, в 1800 году женское платье снова разделилось на юбку и корсаж. Юбка собиралась кругом в сборки и пришивалась к корсажу, который спереди и с боков был совершенно гладким, а сзади образовывал несколько складок благодаря «кулискам», т. е. продетому с изнанки шнурку. Впоследствии сборки на юбке были уничтожены с боков и спереди и остались только сзади в виде 6―8 складок. Таким образом, юбка стала более узкой наверху, что не замедлило отразиться и на ширине подола. Так как нижние юбки употреблялись тогда сравнительно редко, то верхняя юбка из мягкой материи в большинстве случаев ясно обрисовывала все линии живота, бедер и ног. Кроме того, сильно декольтированный корсаж, несмотря на выдвинутый спереди край вышитой рубашки и продетый вдоль выреза шнурок, едва прикрывал грудь, благодаря чему обнаруживались формы груди и спины. Особенно воздушным и прозрачным считался «костюм Психеи», весьма распространенный среди парижанок в 1800 году. Он состоял из двух необычайно длинных, легких платьев, которые были так глубоко вырезаны спереди и сзади, что передняя часть лифа прикрывала грудь не более чем на три пальца (талия приходилась непосредственно под грудью). Верхнее платье с короткими рукавами, открытое спереди, скреплялось на груди четырьмя большими бантами. Такие же банты нашивались вдоль подола. Короткая пелерина, в виде греческого гиматиона, была отделана античной каймой. На завитых волосах, ниспадавших до половины щеки, красовался чепец в виде тюрбана. На толстой шейной цепочке, спускавшейся почти до живота, висел в качестве украшения почтовый рожок. Ко всему этому обыкновенно присоединялся веер и букет цветов.



В 1805 году лиф состоял из переда, спины и бочков; юбка же образовывалась из заднего, переднего и двух боковых полотнищ. Столь распространенный некогда отрезной шлейф был заменен соответствующим удлинением заднего полотнища. Длинные, доходящие до запястья рукава были сравнительно редки; чаще всего встречались очень пышные рукава с разрезами или же рукава в виде буф, не доходившие даже до локтя. Когда около 1809 года в моду вошел длинный рукав, его стали соединять на всевозможные лады с прежним коротким рукавом, что объясняется, вероятно, влиянием Англии. Англичане же впервые позаботились о том, чтобы в холодное время года закрывать вырез платья мелкими складками доходящей до подбородка рубашки. Наряду с сильно декольтированными платьями, в 1809 году появились вечерние платья с менее глубоким вырезом. К этим платьям нередко были приделаны черные бархатные корсажи и широкие кружевные воротники. Летом, чтобы не показываться на улицу с голыми руками, приходилось прибегать к лайковым перчаткам; перчатки эти доходили сначала до нижнего края пышных рукавов, но по мере приближения к 20-м годам укоротились до локтя. В это время их стали надевать исключительно на балы или в торжественных случаях, причем верхний их край стягивался при помощи шнурка и нередко обшивался рюшкой или имел вид узкой буфы. Узкие платья хотя и существовали вплоть до 1820 года, однако уже после 1815 года дамы стали носить юбки в виде колокола, а в 1820 году костюм греческого покроя с талией, находящейся чуть пониже груди, окончательно уступил место платью с нормальной талией. В это же время декольте на платьях для гулянья стало менее низким, а короткие рукава были заменены длинными, гладкими или переходящими наверху в более или менее изящную буфу.



Костюм для визитов состоял по временам из двух платьев, причем верхнее, обыкновенно шелковое, заменявшее тунику, было несколько короче нижнего, а последнее, делавшееся из светлого перкаля, было с длинными удобными и просторными рукавами, обшитыми у запястья рюшью, оборками, кружевами или другой какой-либо отделкой, заменяющей манжеты. Вечерний костюм в 1806 году представлял собой узкое платье на подъеме из английского полосатого газа, отделанное косыми атласными полосами, чередовавшимися с зубчатыми мотивами из блонд; пояса не было совсем; косые полы короткого, сильно декольтированного лифа перекрещивались на груди. На голову при этом надевалась наколка из блонд и атласа с высоким страусовым пером в виде лисьего хвоста, почти совершенно закрывавшая волосы. Появившаяся во время революции туника, первоначальная форма которой мало чем отличалась от английской рубашки, превратилась впоследствии в платье, благодаря соединению с лифчиком особого покроя. Теперь словом «туника» стало называться своеобразное верхнее платье без рукавов, распространившееся во всевозможных видах уже к концу XVIII столетия. «Новая» туника надевалась не только на улицу, но и на вечера и даже на балы. Обыкновенно она имела вид глухого или открытого спереди во всю длину платья, которое или совсем покрывало нижнюю юбку, или оставляло ее открытой до колен. Впоследствии туника стала несколько напоминать по форме древнегреческий диплодион; в таких случаях она делалась целиком из каких-нибудь кружев. Иногда же она имела вид короткой накидки, передние концы которой перекрещивались на груди и затем плотно стягивались поясом у талии. Наряду с этим встречалось еще одно платье — глухое спереди и открытое сзади, где оно и скреплялось при помощи пуговиц или бантов. Это платье, имевшее форму передника, причислялось к туникам, хотя отличалось от них длинными рукавами; чаще всего его называли robe en tablier.

Все такие туники шились из белых или светлых материй, преимущественно из индийского (английского) газа, болинского тюля, крепа, линона (тонкая, гладкая полотняная материя) и отделывались шелковыми лентами, бахромой, различным золотым и серебряным шитьем, гирляндами цветов и искусственными лаврами из цветного атласа. В качестве рисунка на самой материи чаще всего встречались звездочки, узкие полоски, нежные цветочки и усики.

Даже в 1815 году, когда пора грекомании давно миновала, в английских салонах еще было заметно влияние античной моды.

Очень распространенное при дворе manteau de cour также обязано своим происхождением тунике. Эта своеобразная верхняя одежда сохранилась вплоть до 1815 года; сначала она перехватывалась поясом с боков и сзади и распахивалась спереди, а впоследствии приняла вид настоящего платья. На одной из модных картинок, относящихся к 1815 году, изображено такое manteau de cour из муара с очень короткой талией, отделанное двумя атласными бие, расположенными вдоль подола, где, кроме того, пришиты на известном расстоянии друг от друга несколько больших бантов, из которых выглядывают искусственные веточки лавров. Короткий лиф почти целиком закрыт фестоном, т. е. задрапированной известным образом материей, перехваченной посредине ниткой жемчуга. Короткие, закрывающие лишь четверть руки рукава отделаны рюшками, вышитыми по краям жемчугом. Вместо излюбленного некогда стоячего воротника широкий вырез платья отделан над плечами несколькими находящими одна на другую рюшками, причем верхняя направлена кверху; рюшки эти также вышиты по краям жемчугом. Завитые, разделенные пробором волосы по-прежнему спускаются вдоль щек, но уже не закрывают их, как прежде; на затылок надета пышная шелковая шапочка с каймой, с двумя широкими, закругленными внизу, спускающимися вдоль спины кружевными завязками и пышным, свешивающимся наперед пучком страусовых перьев. Шея украшена ниткой жемчуга, в уши продеты жемчужные серьги; руки — в белых до локтя перчатках, обшитых по краям рюшкой.

В 1816 году придворные манто и робы делались преимущественно из белого лионского шелка. В качестве отделки для обоих платьев служили нашитые вдоль подола искусственные цветы: сирень, камелии и т. п. Эгретка на берете помещалась теперь сбоку, да и сам берет надевался несколько набок. Парадный придворный туалет времен Людовика XVIII в 1817 году состоял из белого шелкового манто, весьма похожего на робу. Оно надевалось поверх нижнего платья и делалось на подъеме с сравнительно длинной талией; подол его до самых колен был отделан розетками, кружевными мотивами и шитьем; это манто представляло собою род длинной безрукавки со шлейфом, широко расходящейся спереди, начиная от живота, и отделанной вдоль передних полотнищ широкими кружевными воланами и цветочной гирляндой. Короткие пышные рукава нижнего платья, выступающего на груди в виде треугольника, благодаря косому вырезу верхнего платья, были отделаны кружевными воланами. Стоячий воротник и рюшки исчезли, волосы же по-прежнему были завиты и украшены сбоку эгреткой. Перчатки не доходят до локтя. Бальный наряд аристократок состоял первоначально из длинного платья с короткой талией и с короткими рукавами; поверх него надевалась туника. На голову надевали золотой лавровый венок или диадему, причем волосы ниспадали на лоб мелкими кольцами, а сзади частью закручивались в узел, частью спускались на плечи в виде крупных локонов. Белые перчатки, главным образом митенки, доходили обыкновенно до края рукавов; туфли были открытые, делались они из белого атласа; складной веер был украшен драгоценными каменьями.



С 1808 года многие дамы, а в особенности барышни, стали носить бальные платья на подъеме, а после 1810 года этот фасон носят все. Такие платья отделываются вдоль подола лентами, оборками, рюшью, зубчатым гофрированным или плиссированным бие и т. п., а вдоль переднего полотнища начиная от пояса косыми воланами из кружев или материи. Даже подвенечный наряд в 1812 году состоял из гладкого узкого белого шелкового платья на подъеме с очень коротким лифом с пышными рукавами и круглым вырезом. Завитые спереди волосы падали на лоб в виде локонов, а сзади закручивались в узел. На голову надевался венок из роз и мирт. Широкая зубчатая, доходящая до бедер вуаль прикалывалась на затылке поверх высокой гребенки. Шейная цепочка с миниатюрными брелоками, длинные серьги, крошечный веер, бутоньерка из роз и мирт, датские перчатки, доходящие до локтя, и открытые белые атласные туфли с расположенными крест-накрест завязками дополняли этот наряд. Среди англичанок даже молодые девушки носили длинные платья вплоть до 1810 года. На одной из английских модных картинок, относящихся к 1809 году, изображена молодая дама в длинном шелковом платье со шлейфом, отделанном спереди вдоль подола темным позументом, на который нашиты банты. Декольтированный бархатный лиф с почти нормальной талией заканчивается наверху косым вырезом, который закрыт вставкой в виде клина из такой же материи, как юбка, и с такой же отделкой. Пышные рукава — наследие Тридцатилетней войны — закрывают всего четверть руки; они служат продолжением лифа и потому сделаны тоже из бархата. Доходящие до рукавов белые перчатки отделаны по краям рюшью. Вырез лифа закрыт рубашечкой из тонкой материи; рубашечка эта заканчивается стоячим воротником. Разделенные пробором, завитые, высоко закрученные сзади в узел волосы покрыты чепцом в виде сетки, украшенным сбоку пучком свешивающихся наперед страусовых перьев. Короткая, отделанная лебяжьим пухом пелеринка заменяет собою наше sotrie de bal.

В противоположность англичанкам, француженки в 1813–1814 годах носили исключительно такие бальные платья, которые на целую ладонь не доходили до лодыжек, причем декольте лифа вырезалось в форме сердца (robe en coeur). Из причесок в то время считалась особенно модной китайская: дамы гладко зачесывали волосы наверх, заплетали их в косы и сооружали из них нечто вроде пашни, наверху которой водружался пучок локонов или букетик цветов. Из материй на ряду с шелком (атлас, муар, тафта) по-прежнему употреблялись муслин и перкаль.



Около 1820 года в составе бального туалета по-прежнему входила скошенная, несколько расширявшаяся книзу юбка на подъеме. Многие дамы продолжали носить двойные платья, причем нижнее платье (fourreau) отделывалось вдоль подола сборчатым petinets, а верхнее, более короткое, заканчивалось внизу атласными бие и фалбалой из блонд. Такой же фалбалой или рюшью из лент окаймлялся и круглый вырез короткого лифа и короткие пышные рукава, из-под которых выглядывали узкие, доходящие до локтей и отделанные кружевами рукава нижнего платья. Волосы спереди ниспадали на лоб в виде коротких колечек, а с боков и сзади зачесывались наверх. На голову надевался атласный ток со страусовыми перьями и жемчужными булавками; на ноги — башмаки с пряжками; перчатки доходили до узких рукавов нижнего платья; узкая индийская шаль перекидывалась через кисти рук. Один из парижских бальных туалетов, относящихся к 1820 году, состоит из сравнительно короткой шелковой юбки в виде колокола, отделанной вдоль подола разбросанными на известном расстоянии цветами. Округленный внизу и заканчивающийся спереди глубоким мысом лиф сделан из более темного шелка, а пышные, короткие, отделанные рюшью рукава — из той же материи, что и юбка. Ровный четырехугольный вырез окаймлен фестонами из муслина и украшен на плечах, а также посредине груди и спины шелковыми бантами. Волосы разделены пробором и завиты на висках, где приколоты с обеих сторон цветы, а сзади закручены в пышный узел, прикрытый чепцом в форме высокого тюрбана. Белые перчатки доходят только до локтей; на ногах — низкие атласные туфли «с переплетами». В качестве sortie de bal служит опушенная мехом мантилья с широким воротником и большими карманами.



В начале XIX века дамский туалет обогатился несколькими верхними вещами весьма своеобразного фасона; к числу таких вещей относится, между прочим, спенсер, вошедший в употребление в 1800 году, не выходивший из моды в течение тридцати лет и появлявшийся периодически даже впоследствии вплоть до нашего времени. Спенсер принимал самые разнообразные формы. Сначала он был открыт спереди, едва доходил до пояса с высоким стоячим воротником и длинными, узкими рукавами. Впоследствии он стал глухой короткой блузой, стянутой на талии при помощи узкого пояса или шнурка. Спенсер в виде жакета надевался главным образом для выхода на улицу, а спенсер, напоминавший собою блузу, употреблялся преимущественно в качестве вечернего платья. Спенсеры делались из сукна и бумажных материй, а также из атласа и бархата; зимой они нередко подбивались и отделывались мехом. Открытый спенсер в виде жакета обыкновенно делался на яркой шелковой подкладке. Распространенные в 1810 году канзу — это не что иное, как видоизмененный спенсер; канзу назывался короткий глухой жакет с длинными, узкими, покрывающими кисти рук рукавами и глубоким вырезом, окаймленным высоким гофрированным воротником. Такая же гофрированная полоса материи прокладывалась вдоль шва на плечах и вдоль нижнего края жакета, где он стягивался обыкновенно при помощи шнура. Зимой канзу и спенсеры делались из сукна или из бархата, а летом из перкаля или нанки; в последнем случае канзу нередко уподоблялся короткой, наглухо закрытой спереди курточке с высоким кружевным воротником и длинными узкими рукавами, образующими наверху шесть или восемь поперечных буф и заканчивающимися около кисти кружевными манжетами. В 40-х годах появилось канзу из вышитой или узорчатой легкой кисеи в виде курточки или короткой, плотно прилегающей к телу пелерины с сильно скошенными передними полами. Излюбленная в то время douillette была обязана своим происхождением робе; это было обыкновенное верхнее платье на подъеме с косым вырезом у ворота, перехваченное под самой грудью шелковой лентой. Длинные, узкие рукава ее переходили на плечах в буфы; ворот, передние полы и края ее рукавов обшивались плиссированным линоном или блондами. Летом такие douillettes делались из кембрика, жаконета, левантина, перкаля и муслина, а зимой — из сукна, мериноса, шелка и бархата.

Около 1820 года появилось еще одно верхнее платье, известное под названием pardessus, которое тоже изменялось на всевозможные лады. Между прочим, в 1812 году оно имело вид узкого армяка с широким отложным воротником. В качестве верхних вещей в начале XIX века существовало множество накидок в виде мантилий или шалей. Кроме того, многие дамы надевали на спину, по античному образцу, четырехугольные платки и завязывали их узлами на плечах. В качестве защиты от непогоды по-прежнему служили короткие и длинные тальмы с пелериной и без пелерины. Около 1820 года появились особые тальмы для вечеров и балов из светлого бархата или стеганого узорчатого шелка. Зимой носили шубы в виде мужского редингота или дульеты, а иногда в виде тальмы. На дамах нередко можно было встретить короткие шубки со шнурами à la polonaise или русские шубы, запахивавшиеся спереди. Шубы покрывались в большинстве случаев сукном, шелком или бархатом. Кроме того, в то время в большом употреблении были восточные кашемировые или египетские шелковые шали. Они заменили собой появившиеся было в начале XIX века одноцветные четырехугольные платки из саржи, тафты, муслина и кисеи и встречались повсюду: на улице, на вечерах, на балах. Впоследствии, около 1805 года, четырехугольные шали были заменены узкими. Эти шали были в моде вплоть до 1890 года, да и теперь еще часто встречаются. Около 1815 года среди дам был очень распространен каррик с несколькими пелеринами; вообще в это время предпочитали верхние вещи мужского покроя, причем фасон выбирался всегда тот, который в данный момент был в моде у мужчин. Так, в 1820 году модным считалось пальто с короткими пелеринами из крупной клетчатой материи, вошедшее в моду по инициативе венцев. Зимой по-прежнему носили муфту, которая до начала 60-х годов отличалась большими размерами.



В 1805 году англичанки, на костюме которых всегда лежал своеобразный отпечаток, стали носить бархатные зимние пальто с короткой талией и сравнительно длинной, заложенной складками и закругленной спереди баской, отделанной вдоль нижнего края кружевами. Кроме того, на многих дамах можно было видеть длинные или полукороткие рединготы из светлого кашемира с длинными рукавами, отделанные на груди золотыми шнурами и такими же пуговицами. Ворот этих рединготов заканчивался гладко пришитым высоким стоячим воротником; под самой грудью находился шнурок, плотно стягивавший здесь редингот. Среди англичанок были также очень распространены полукороткие, плотно прилегающие к телу пелерины, которые подбивались или только отделывались мехом и скреплялись у ворота длинным шнуром с кистями. На шею англичанки надевали распространенной в 30-х годах боа из меха, лебяжьего пуха или перьев. Необходимо заметить, что боа в то время надевалось преимущественно в дурную погоду и исключительно для выхода на улицу. Около 1803 года в моду вошли рубашечки из тонкой материи, закрывавшие вырез платья и заканчивавшиеся у горла узкой шелковой рюшкой. Кроме того, многие дамы носили упомянутые выше широкие кружевные воротники и чрезвычайно своеобразные короткие пелерины, сделанные как бы из отдельных кусочков или зубчиков и служившие для прикрытия горла и груди. Впоследствии же, около 1820 года, когда вырез платьев значительно уменьшился, потребность в таких посторонних «прикрытиях» исчезла окончательно, и дамы стали носить исключительно простые или двойные брыжи или даже просто галстучек. В очень редких случаях по-прежнему отделывали платья вышеупомянутой короткой пелериной. Низкие башмаки, как уже упоминалось, делались из атласа, саржи, ластика или из пестрой и черной кожи. В течение более 30 лет дамы носили башмаки без каблуков и зашнуровывали их вокруг ног при помощи переплетенных крест-накрест шелковых лент. Приблизительно около 1800 года впервые появляются высокие дамские башмаки до колен Среди перчаток преобладали светлые и белые лайковые, а также вязанные из шелка и бумаги красного, синего, зеленого и желтого цвета, но преимущественно серого. Бальные перчатки оставались белыми.

В эпоху Консульства с греческим костюмом всегда носили греческую прическу. Правда, дамы не всегда строго придерживались античных образцов и нередко давали простор собственной фантазии. Обыкновенно волосы спереди спускались короткими кольцами на лоб, а сзади частью заплетались в косы и поддерживались наверху при помощи высокой гребенки, а частью ниспадали на затылок в виде крупных локонов. Иногда волосы завивались и на затылке и укреплялись наверху посредством разных булавок символического характера, благодаря чему каждая такая прическа имела соответствующее название.



В 1804 году волосы плотным кольцом лежали вокруг головы и в то же время спускались на лоб так низко, что почти закрывали брови; при этом сзади они образовывали род шиньона, перехваченного цветной полосатой лентой и украшенного высоким плюмажем, известным под названием la dominante. В 1805 году греческая прическа исчезла совершенно. На придворные и другие балы надевались усыпанные драгоценностями тюрбаны из муслина, кисеи или легкого шелка с перьями. Кроме того, в большом употреблении были жемчужные сетки, покрывавшие волосы целиком, за исключением нескольких локонов на висках и на лбу. Около 1810 года молодые девушки являлись на балы с такой прической: на лбу и на висках у них волосы были завиты мелкими кольцами, а на затылке возвышался небольшой пучок локонов; поперек головы прикалывались цветы. В 1812 году волосы разделялись пробором, а на затылке заплетались в косы и располагались в виде гнезда, при этом пряди, спускавшиеся вдоль висков, завивались. Гребенка была по-прежнему в большой моде. В 1813 году среди дам было заметно пристрастие ко всему китайскому. Китайская прическа, как уже упоминалось, состояла из гладко зачесанных кверху и собранных в пучок локонов, но теперь вокруг головы обвивалась узкая шелковая лента, которая завязывалась бантом над лбом, а на виски спускались два коротких локончика. Около 1817 года появились такие прически: волосы зачесывались кверху, разделялись пробором и пускались вдоль висков и по плечам в виде длинных локонов, а на темени соединялись в несколько пышных пучков, перехваченных местами нитками жемчуга, лентами, гребенками или цветами. В 1820 году волосы зачесывались так, что затылок оставался открытым, и располагались затем наверху в виде шиньона, который поддерживался в большинстве случаев более или менее широким и высоким гребнем; на висках волосы собирались в пышные пучки.

Диадемы, эгретки, тюрбаны, жемчужные сетки, венцы из перьев и цветов и наколки надевались исключительно на балы, для вечеров же и визитов по-прежнему существовали особые чепцы всевозможных фасонов; чепцы эти сначала были очень пышные, потом стали значительно меньше и, наконец, около 1820 года окончательно уступили место шляпам.

В 1802 году чепцы носили несколько фантастический характер; иногда они имели вид легких пышных беретов, надевавшихся немного набок и украшенных сбоку цветами или султаном, иногда же принимали форму широкой и пышной переплетенной лентами наколки с высоким плюмажем. В большом употреблении были также чепцы с завязками, напоминавшие детские капоры, покрывавшие только затылок и украшенные на темени крупными шелковыми хризантемами. Некоторые чепцы были совершенно гладкими и ничем не отличались от ночных, только края их были вышиты узором в виде пальметт или бисером.

В начале XIX века дамы носили круглые, отделанные цветами бобровые шапочки черного, серого и белого цвета и низкие касторовые шляпы в виде цилиндра, украшенные обыкновенно цветным плюмажем. Летом носили соломенные (итальянские) шляпы в форме цилиндра с пестрой отделкой или волосяные, отделанные цветами и лентами, а иногда даже длинной вуалью. Но особенно распространены были шляпы из материи, в том числе из линона, филе (сетки), тафты, атласа, гроденапля, бархата и т. п. Эти шляпы отделывались лентами, бантами, цветами, шитьем, рюшами, перьями и подшивались блестящим цветным шелком. Шляпы «Фантэзи» имели форму тюрбана или чепца и отделывались главным образом перьями. Кроме того, в те времена уже можно было встретить и круглые шляпы с полями; они отделывались обыкновенно газом и цветами и снабжались завязками. Но особенно распространена была шляпа в виде капора, которая закрывала весь затылок, а спереди несколько выступала вперед. Первые шляпы не отличались большими размерами, так же как и зимние меховые капоры. Но скоро передний край шляп стал постепенно выдвигаться вперед и около 1805 года уподобился козырьку, заслонявшему лицо. Сзади шляпы закруглялись и плотно прилегали к шее так, что волосы на затылке были закрыты. Завязки обыкновенно проходили посредине, поверх всей шляпы, и затем уже соединялись под подбородком. Иногда от затылка к середине головы шла еще одна лента, которая образовывала наверху пышный бант. Наряду с большими шляпами можно было встретить маленькие шляпки в виде шлема, украшенные перьями. Время от времени появлялись и высокие атласные шляпы с высоким пером. Эти шляпы имели форму высокого, расширяющегося кверху цилиндра и кончались спереди узкими, закругленными по направлению к вискам или широкими, изогнутыми в виде козырька полями. Около 1815―1820 годов в большой моде были шляпы «китайского фасона». Среди соломенных шляп особенно распространена была шляпа à la Pamela, загнутая сбоку и скрепленная в этом месте бантом.



В качестве украшений употреблялись главным образом длинные серьги в форме колокола. После 1810 года дамы стали носить на улицах браслеты с кораллами, жемчугом или гранатами; до сих пор на улице можно было встретить только тонкие металлические шейные цепочки или узкие браслеты из материи с прикрепленным к ним медальоном или крестиком. Браслеты состояли в большинстве случаев просто из бархатной ленты с золотым или серебряным замком, украшенным обыкновенно каким-нибудь пестрым камнем. (Иногда украшения делались из искусно сплетенных волос.) Зонтик принимал самые причудливые формы; иногда одна половина прутьев была длиннее, благодаря чему зонтик, когда его раскрывали, имел сдавленный вид. В 1802 году был весьма распространен китайский зонтик с высокой палкой и круглой заостренной шелковой крышкой, обшитой кругом широкой оборкой. Около 1815 года в большой моде был зонтик со складной ручкой. Летние зонтики делались из очень светлого шелка на белой или светлой подкладке, а дождевые — из темной бумажной материи; в закрытом виде и те и другие перехватывались особым кольцом из металла или материи. Обшитый плотным кружевом носовой платок держали в руке или клали в вязаную сумочку (ridicule Pompadour).

В начале 30-х годов, с 1829 года, лиф и юбка значительно удлинились, хотя последняя все еще не касалась пола. Рукава в большинстве случаев доходили до запястья, хотя на летних, бальных и вечерних платьях по-прежнему сохранились короткие рукава в виде буф. Длинные, узкие рукава зимних платьев образовывали на плечах род напуска. Талия перехватывалась поясом из материи или шелковой лентой с большим бантом сзади. До сих пор лиф стягивался потайной шнуровкой, а вместе с длинной талией появились и самостоятельные низкие корсетики. Скоро лиф сделался еще у́же и стал заканчиваться мысом; теперь он составлялся из множества отдельных частей, причем вдоль каждого шва прокладывался китовый ус. (Корсет, в том смысле как мы понимаем это слово теперь, начал входить в моду только в шестом десятилетии.) Обильно украшенные перьями шляпы из материи покрывали всю голову целиком и образовывали спереди род круглого козырька. Прикрепленные к тулье завязки сходились под подбородком или справа. Все дамы даже зимой носили белые нижние юбки, отделанные зубчатым шитьем или кружевом. Перчатки украшались на наружной стороне руки тремя большими швами.

Около 1820 года юбки стали сильно расширяться книзу, на боках появились складки, хотя перед по-прежнему оставался гладким. Лиф заканчивался теперь у самых бедер шарфом или лентой, образовывал спереди пышные складки и доходил до самого горла, где окаймлялся одним или несколькими находящими друг на друга отложными воротничками, отделанными по краям высечкой, рюшкой, оборками, воланами или кружевами. Иногда на грудь прикалывался галстучек из модной в то время шотландской ленты. Фасон рукавов совершенно изменился: они образуют на плечах пышный напуск или же кроятся широкими во всю длину и суживаются только у запястья, где и перехватываются широкой плотной ленточкой или зубчатой кружевной манжетой. Очень модными считались пышные рукава из тюля, сквозь которые просвечивала голая рука, и непомерно широкие рукава из материи, собранные в две или три большие буфы. Иногда платье шилось из целых полотнищ и перехватывалось на талии поясом или шарфом. Отсюда возник лиф со складками, сделавшийся впоследствии самостоятельной частью костюма. Летние платья для молодых девушек обыкновенно заканчивались у ворота прямым вырезом. Такой же вырез с поперечной отделкой можно было встретить и на сохранившихся в небольшом количестве узких воронкообразных платьях, талия которых успела стать длиннее. Поверх всяких как открытых, так и закрытых платьев обыкновенно надевалась пелеринка из муслина или четырехугольный, обшитый рюшью воротник. Вместо тугих оборок и рюшек, которыми продолжали обшивать узкие платья, модные пышные юбки отделывались легкими воланами с зубчатой высечкой, гофрированными блондами, вышитыми цветочными гирляндами, строчкой, бие, позументами и сутажом.

Летом, наряду с рединготами, спенсерами, канзу и мантильями, носили особые пальто с поясами в виде платьев из белого кембрика, с лифом en gerbe, четырехугольной пелериной и широкими рукавами à la gigot. (Этот фасон рукавов существовал вплоть до середины 40-х годов.) Шляпы принимали всевозможные фасоны; размеры их постепенно увеличивались. Летом носили шляпы из соломы, муслина, гроденапля и т. п., с широкими полями и высокой цилиндрической тульей. В конце 30-х годов эти шляпы украшались шелковыми лентами и бантами из материи. Длинные завязки прикреплялись изнутри к полям и спускались на спину или на грудь. Волосы завивались, падали на лоб, а на висках образовывали пышные пучки. При бальной прическе волосы разделялись пробором и пышными прядями спускались вдоль висков к ушам. Посредине головы возвышался гребень, окруженный бантами из волос. При этом вдоль лба — от одного бокового пучка до другого — нередко протягивалась нить жемчуга. На ноги по-прежнему надевались туфли с лентами; впрочем, на улице уже стали иногда появляться черные или светлые башмаки из саржи или ластика с лакированными носками. Веер был шириной в ладонь, зонтик — с короткой палкой и удобной ручкой. Летом вместо лайковых перчаток употреблялись вудстокские из узорчатой ткани.



С 1830 года юбки стали делать еще пышнее; спереди на животе появились густые сборки. Сборчатый лиф постепенно вышел из моды. Визитный костюм состоял из двух платьев, причем верхнее обыкновенно расходилось спереди по образцу старинной робы. Полы сильно декольтированного лифа перекрещивались спереди, так что вырез тянулся от плеча до самого пояса и отделывался по краям широкой каймой или кружевным воротником в виде шали; в качестве вставки в таких случаях служила рубашечка нижнего платья. Сначала все платья были очень короткими, затем с 35-го года стали постепенно удлиняться, а в конце 4-го десятилетия их подолы лежали уже на полу. В тех случаях, когда надевалось одно только платье, декольте вырезалось по ровной горизонтальной линии, что давало дамам возможность показывать свои плечи; иногда же лиф такого платья заканчивался у горла более или менее широким кружевным воротником или же простыми, а то и двойными брыжами с шелковым галстучком. Вырез декольтированных платьев окаймлялся обыкновенно оборкой из кружев или материи. Юбка отделывалась двумя — четырьмя широкими воланами.

Расходящиеся спереди юбки верхнего платья обшивались вдоль косых передних полотнищ позументом, а вдоль подола кружевной оборкой. Закрытые визитные платья около 1840 года приняли фасон «амазонки» (платье princesse). Лиф застегивался рядом пуговиц и, кроме того, отделывался еще двумя рядами, идущими вкось от нижнего края к плечам. Юбка спереди тоже отделывалась рядом пуговиц. Зимой не только визитные платья делались из бархата, но и бальные. Для вечерних платьев самой модной материей считался шелк changeant. Рукава носили сначала очень пышные (à la gigof), затем длинные с буфами и обшлагом из шитья (à la chatelaine) и, наконец, длинные, узкие, гладкие или обшитые двумя — четырьмя фалбалами. Некоторые рукава покрывали только плечо и в таких случаях дополнялись широкими рукавами из тюля или линона, перехваченными у запястья манжетой. Рукава вечерних и бальных платьев по-прежнему оставались короткими и отчасти даже пышными, заканчивались они обыкновенно кружевной манжетой. Около 36-го года рукава стали сравнительно у́же. Обтянутый лиф резко бросался в глаза наряду с пышной юбкой.

Среди огромного количества верхних вещей всевозможных фасонов особой любовью пользовались длинные мантильи с большой пелериной, отделанной вокруг зубчатой или круглой высечкой. Поверх визитных платьев надевалось пальто с пелериной из узорчатой или клетчатой шелковой материи, перехваченное вокруг талии шнурком и отделанное шитьем. Вместе с визитным туалетом нередко надевали на плечи шотландский шелковый шарф с бахромой. Муфта стала значительно меньше и отделывалась обыкновенно с обеих сторон кистями из меха. Употреблявшееся в качестве защиты от холода боа спускалось ниже бедер.



На балы причесывались следующим образом: волосы разделялись пробором и спускались по обеим сторонам вплоть до ушей, а на затылке зачесывались кверху и располагались здесь в виде бантов и пучков, украшенных эгреткой. Кроме того, вплоть до 1835 года на голову надевался чепец вроде тюрбана из узкой индийской шали, украшенной высоким поперечным султаном, причем отделанные бахромой концы шали спускались спереди до самого живота. Для улицы и визитов существовала особая прическа с пробором: уши совершенно закрывались гладкими, слегка завитыми книзу прядями волос, а на затылке волосы образовывали пучок или гнездо, над которым возвышался гребень. Молодые девушки носили сначала большие широкополые шляпы, которые летом делались из соломы, а зимой из бобра или бархата, и отделывались шелковым газом, тюлевыми лентами и цветами. Около 1835 года в моду вошли маленькие шляпы из материи с высоким бантом; они имели форму детских чепчиков, окаймлялись рюшью и заканчивались на затылке широким бантом и длинными завязками. Около 1837 года фасон шляп совершенно изменился: теперь они походили на узкие сзади и расширявшиеся к переду плоские трубы. Иногда передний край такой шляпы обрамлял лицо в виде замкнутого крута и так выступал вперед, что сбоку лица не было видно; иногда же он имел более овальную форму. На затылке красовался всегда большой бант и так называемая гардина, клочок материи. Завязки шли поперек шляпы; в таком же направлении располагалась и отделка. Поля изнутри отделывались искусственными цветами, причем эти цветы — в виде роз с листьями — помещались обыкновенно справа и слева, около висков. Делались шляпы из атласа, бархата, плюша, гроденапля, волоса, тюля, газа, рисовой соломки и т. д. Отделкой служили страусовые перья, райские птицы, султаны, плёрёзы, шелковые ленты, а также всевозможные цветы из материи, волоса и бисера. Вуаль из плотного зеленого, серого или синего газа, употреблявшаяся только зимой, обыкновенно протягивалась на резинке вдоль края шляпы и ниспадала вниз прямыми складками, как занавеска. Так же гладко спускались вокруг открытых шляп и модные белые вуали из вышитого тюля. Летом можно было встретить большие плоские итальянские соломенные шляпы с развевающимися лентами. Туфли с переплетами дамы надевали теперь преимущественно только на балы и вечера. Наряду с ними употреблялись башмаки из материи или кожи, которые зашнуровывались вдоль подъема. Из украшений необходимо отметить прежде всего брошь; шейные цепочки стали постепенно выходить из моды. Женщины, принадлежавшие к привилегированному классу, употребляли теперь исключительно лайковые перчатки.



В 1840 году опять появился мыс; острый передний конец лифа стал постепенно спускаться все ниже и ниже. Для бальных и вечерних туалетов выработался теперь совершенно самостоятельный фасон. Декольте делалось ниже плечей, миниатюрные рукавчики были настолько узки, что почти вся рука оставалась открытой. Юбки состояли иногда из трех или четырех широких воланов, щедро отделанных позументами, кружевами и даже бахромой. Укрепленный посредством китового уса лиф плотно прилегал к корпусу; юбка расширялась книзу в виде колокола и все продолжала удлиняться. Визитный туалет нередко состоял еще из двух платьев, причем верхняя юбка начиная от мыса расходилась в виде острого угла. Лиф такого туалета обыкновенно заканчивался у ворота небольшим круглым вырезом. Рукава в большинстве случаев сильно расширялись книзу. Верхнее платье отделывалось вдоль передних полотнищ рюшью или позументом. Вдоль лифа, начиная от самого мыса, тянулась в виде отделки какая-нибудь полоска, доходившая до края выреза, где к ней присоединялась другая такая же полоска, после чего они шли, окаймляя ворот, одна направо, другая налево, и сходились сзади на шнурке лифа. При этом рубашечка нижнего платья выглядывала из-под верхнего на такой незначительный кусок, что скоро стала заменяться «фальшивой» вставкой. В большинстве же случаев надевалось только одно платье из «хамелеона» (род шелка changeant), узорчатого органда, серого батиста или фуляра и, наконец, из модной одноцветной материи с мелкими клеточками или цветочками. Плотно обтянутый лиф с мысом заканчивался обыкновенно у самого горла или чуть пониже так, что иногда он все-таки был по-прежнему слегка «открытым».

Поверх лифа надевался широкий шитый или гладкий воротник из пике или батиста. Воротник этот постоянно заменялся всевозможными рюшками, шемизетками (modesties) и, наконец, начинающейся у плеч и доходящей до самой талии косой пелериной (канзу). Совершенно глухая амазонка, которую надевали вместе с рейтузами, сапогами и шпорами, украшалась поверх стоячего воротничка рубашки шелковым мужским галстучком. Рукава теперь в большинстве случаев, плотно прилегали к руке; пышные рукава à la gigot исчезли совершенно. Они были заменены рукавами, напоминавшими рукава блузы, собранными на плечах в густые сборки; иногда такие рукава образовывали небольшой напуск ниже локтя. На летних платьях нередко можно было встретить полукороткие, узкие рукава, заканчивавшиеся полоской из высеченной материи; иногда под такие рукава подшивались тоже довольно широкие нижние рукава из мулля или батиста, собранные у запястья в сборки. Длинные узкие рукава обыкновенно покрывались на плечах отделкой в виде эполет или коротенькими верхними рукавчиками всевозможных фасонов. Юбка отделывалась гладкими или гофрированными поперечными волнами; чтобы придать ей надлежащую пышность, приходилось не скупиться на количество материи и складок; кроме того, в моду стали входить понемногу крахмальные нижние юбки.



Из верхних вещей необходимо прежде всего назвать обтянутые или свободные жакеты, затем казакин с широкими рукавами, заканчивающийся внизу несколькими воланами, и, кроме того, множество всевозможных мантилий, накидок, воротников, пелерин с широкими, открытыми рукавами. В качестве зимней одежды была очень распространена кацавейка — короткая кофточка с закругленными передними полами и открытыми, расширяющимися книзу рукавами; кацавейка эта отделывалась рядом пуговиц и позументом. Боа вышло из моды совсем; муфта опять стала больше. Летом нередко встречалась чрезвычайно оригинальная верхняя вещь в виде полукороткой косоворотки из серого батиста. Столь распространенный в 40-х годах шарф в виде мантильи употреблялся и теперь.

Прическа по-прежнему разделялась гладким пробором, причем спереди волосы спускались на лоб, а сзади зачесывались кверху. Кроме того, в это время в моду вошли ниспадающие по щекам английские букли. Сзади волосы гладко зачесывались наверх и располагались здесь в виде широкого пучка или круглого венца из кос, от которого сбоку спускалось несколько локонов. Гребенка уже не бросалась в глаза, как прежде. Шляпа приобрела форму круглого свода. Особенно распространен был маленький капот с «гардиной», окаймленный гладкими полями или рюшкой. Летом встречались круглая, плоская флорентийская шляпа с широчайшими, сильно загнутыми книзу полями. Вместе с амазонкой надевалась широкополая касторовая шляпа, над которой развивалось длинное, свешивающееся назад страусовое перо. К обеденному туалету в конце 40-х годов обыкновенно надевали маленький, окаймленный рюшью чепчик из блонд или наколку, отделанную лентами и цветами. Кружевные наколки сохранились вплоть до нашего времени, но теперь они употребляются исключительно пожилыми дамами. Зонтик в 40-х годах стал опять складным.

Главным нововведением в 60-х годах был кринолин. Он появился впервые в Париже по инициативе императрицы Евгении: отсюда и началось его победоносное шествие по свету. С этих пор мода стала меняться с такой быстротой, что за нею трудно уследить. Юбки становились все пышнее и пышнее; ширина подола доходила до 6―8 метров. Они отделывались преимущественно фалбалами, кроме того, в большом употреблении были двойные юбки. Нужно было обладать исключительной ловкостью, чтобы носить на себе тяжелый, непомерно растянутый кринолин. Достаточно было неловко опуститься на стул, чтобы обручи передвинулись наперед и вздулись на животе в виде шара. Скоро в моду вошел лиф с баской. Он был закрыт и делался с очень удобными рукавами, которые несколько расширялись книзу, где из-под них выглядывали белые внутренние рукава, заканчивающиеся узкой обшивкой. Под гладкий белый воротник нередко продевался галстук с брошкой. Лиф непременно кончался длинным мысом, укрепленным посредством планшетки. Лиф вечернего платья делался обыкновенно с четырехугольным декольте и короткими пышными рукавами, нередко покрытыми широкой фалбалой. Глухой лиф снабжался в большинстве случаев открытыми рукавами в виде колокола, из-под которых выступали вышеупомянутые нижние рукава, заканчивавшиеся обыкновенно кружевной манжетой. Кроме того, в моду снова вошли рукава à la gigot, получившие теперь форму мешка, и, наконец, появился так называемый греческий рукав. Закрытый лиф отделывался преимущественно широкими отворотами, а кроме того, канзу рюшками, воротниками и фалбалами.

Из материй употреблялись главным образом муар антик и тафта. Из цветов в большом ходу был серый всех оттенков, затем синий, черный, кофейный, лиловый и ярко-красный. На бальных платьях сохранилось прямое, спускающееся ниже плеч декольте; руки по-прежнему оставались открытыми. Количество всевозможных пальто и накидок все возрастало. Среди них преобладали главным образом закрытые или открытые спереди жакеты, свободное пальто с широким рукавом, манто с пелериной, короткие и длинные накидки с рукавами и без рукавов, широкие и узкие тальмы, пелеринки, шали, бурнусы и бедуинские плащи всевозможнейший фасонов и качеств. Каждый фасон носил особое название. Шляпа из материи приобрела форму чепца. Передний край ее отодвинулся за уши, так что можно было видеть начало пробора; сзади шляпа наклонно спускалась к затылку, закрывая в то же время всю шею с боков вплоть до воротника или рюшки. Волосы разделялись пробором, гофрировались и откидывались назад, располагаясь иногда при этом в виде пучков. У некоторых, особенно у пожилых, дам передние пряди спускались еще на уши, так что из-под этой массы волос были видны только длинные серьги. Но модницы уже зачесывали волосы за уши, а короткие пряди на висках завивали колечками. Сзади волосы покрывались синелевой сеткой или же располагались в виде пучков или гнезда. При этом сама прическа спускалась все ниже; гребень употреблялся небольшой и изредка.



В начале 70-х годов кринолин достиг невероятных размеров, но зато уже в 1865 году он почти вышел из моды и сохранился до 1870 года только серди женщин низшего сословия, да и то в значительно уменьшенном виде. Юбки по-прежнему отделывались до самых бедер воланами, но теперь эти воланы стали много у́же. Иногда употреблялось свободное верхнее платье, так называемая туника, которая была или короткой, расходящейся спереди, или длинной закрытой. Поверх закрытого или декольтированного лифа, из-под открытых внизу рукавов которого по-прежнему выглядывали белые внутренние рукава, перехваченные обшивкой, надевалась, по примеру прежних лет, перекрещивающаяся на груди косынка.



Очень распространено было платье princesse, скроенное из целого куска. Спереди оно отделывалось рядом пуговиц и несколькими бие, которые затем тянулись вдоль подола; кроме того, лиф снабжался косыми отворотами. Пышные внизу рукава заканчивались большими обшлагами в стиле рококо, из-под которых выглядывали нижние рукава с узкой обшивкой. Лиф с баской продолжал существовать, но наряду с ним носили множество других лифов, между прочим, короткую, закругленную спереди кофточку à la zouave, затем фигаро, сак и т. д. Последний фасон появился около 1865 года; главной особенностью его были наружные карманы. К концу 70-х годов фасон туники изменился: она уподобилась верхнему платью без рукавов, полы которого заканчивались наискось, доходили до колен и перехватывались на талии поясом. Нижнее платье в таких случаях отделывалось вокруг подола зубчатой или косой высечкой или широкими клиньями. Несмотря на то что кринолин почти вышел из моды, юбки все еще продолжали расширяться книзу и заканчивались сзади небольшим шлейфом.



После 1865 года в большой моде были пестрые материи с широкими или узкими полосами. В смысле цветов преобладали темные, например импр-оливковый. Женщины, принадлежащие к среднему сословию, по-прежнему шили нарядные платья из черного шелка (атлас, тафта) и только изредка употребляли для этой цели светло-серый, коричневый или лиловый муар антик. На шею надевался при этом белый воротничок из шитья, скреплявшийся спереди массивной золотой брошкой, под которую продевалась обыкновенно тонкая золотая цепочка для часов или лорнета. На бал надевалось двойное платье. Шелковая юбка со шлейфом обшивалась в таких случаях преимущественно буфами из тарлатана или газа и кружевными воланами, а более короткое верхнее газовое или тарлатановое платье отделывалось вокруг подола зубчатой или круглой высечкой. Лиф этого платья заканчивался наверху глубоким круглым декольте, из-под которого выступала тюлевая рубашечка. Очень короткие рукава шелкового нижнего лифа покрывались обыкновенно тарлатановой фалбалой в виде веера или длинными открытыми крыльями из того же тарлатана. Кроме того, иногда поверх бального платья надевалась туника, пышно задрапированная сзади и распахнутая спереди. Около 1867 года юбку перестали делать такой пышной, как прежде, хотя ширина подола доходила по-прежнему до десяти аршин. Благодаря этому изменился и самый покрой юбки, которая составлялась теперь из множества отдельных полотнищ в виде клиньев. Прежние рукава в форме колокола стали начиная с 1865 года постепенно заменяться длинными удобными рукавами в виде труб, что давало возможность обходиться без нижних рукавов.



Из верхних вещей употреблялись главным образом обтянутые и свободные ватерпруфы с капюшоном из серой или коричневатой непромокаемой материи. Кроме того, в большом употреблении были короткие свободные или обтянутые жакеты, накидки с пелеринами или воротниками и длинные фантастические бедуинские плащи, снабженные сзади широким клапаном, с бахромой. Шляпы-капоты продолжали уменьшаться и закрывали теперь половину головы. Короткая «гардина» доходила только до конца волос, так что вся шея оставалась открытой. Широкие завязки сходились под подбородком, банты плотно прилегали к щекам. Наряду с капотами употреблялись маленькие круглые шляпки с закругленными полями; шляпки эти отделывались обыкновенно длинным страусовым пером или цветами, а сзади развевалась вуаль из шелкового газа. Затем следовали маленькие продолговатые шляпки в виде берета и, наконец, капоры, окаймленные мехом, бархатом или клетчатой лентой и украшенные в большинстве случаев коротким султаном. Такие капоры носили преимущественно молодые дамы. Род козырька, обрамляющего лицо, исчез совершенно. На балы и вечера по-прежнему надевались кружевные наколки и чепчики из тюля «иллюзион». Наряду с этим встречались сетки из блонд с диадемой из материи или бархатных клеток и со свешивающимися назад кружевными лопастями. Молодые девушки украшали свои прически цветами и венками; проборы, как гладкий, так и волнистый, постепенно выходили из моды. Теперь волосы завивались вокруг лба и на висках и зачесывались назад или взбивались кверху; в тех же случаях, когда они по-прежнему разделялись пробором, они опять-таки зачесывались назад в виде валиков, положенных на особые подкладки. На затылке волосы заплетались в косы и располагались совершенно низко в виде мешка, который затем покрывался большой плоской сеткой. После 1865 года на затылке стал красоваться высокий шиньон. В 1866 году на вечерах можно было нередко встретить шиньон из локонов, а на балах — изящную прическу с длинными буклями.

Теперь перечислим вкратце моды последних десятилетий.



В 80-х годах в моде были сначала платья со шлейфом, отделанные плиссе, воланами, туниками, складками в виде передников и т. д. Спереди и с боков эти платья ниспадали почти отвесно, а сзади неестественно выступали, благодаря особым приспособлениям из стальных обручей, называемых турнюрами. Турнюры образовывали сзади почти горизонтальное возвышение в аршин шириной. В большом ходу было по-прежнему платье princesse, заменившее теперь свободную тунику. Это платье также драпировалось на боках и сзади и, кроме того, отделывалось плиссе и бахромой. Короткие верхние жакеты и кофточки, а также и полудлинные пальто делались с длинной остроконечной спереди баской, суживающейся по косой линии сзади. Лиф с удобными круглыми, отделанными воланами и плиссе рукавами в большинстве случаев доходил до самого горла и лишь изредка заканчивался вырезом в виде четырехугольника или сердечка, который закрывался батистовой рубашечкой. Пояс украшался маленьким бантом из материи. Прическа состояла из всевозможных пучков, локонов, кос и напусков. Все это требовало огромного количества волос, и дамы прибегали к накладкам. К этому времени в моду вошли локоны à la ponea. Шляпы не соответствовали величине причесок: они были очень маленькие и странно торчали на пышной массе волос.

После 1875 года вкусы изменились. Дамы стали стремиться к тому, чтобы их фигуры казались как можно стройнее; вследствие этого в моду вошли платья princesse, совершенно обтянутые вплоть до колен, где они стягивались при помощи внутреннего шнура. Благодаря этим платьям дамам приходилось не ходить, а подпрыгивать. Всевозможные складки и плиссе плотно прилегали к юбке наверху и расходились внизу. Короткий шлейф раскидывался по полу в виде веера. Стремление к обтянутой фигуре было причиной появления лифов из джерси (из вязанья или трико). Юбка в течение этого десятилетия все продолжала суживаться. Шлейф, который одно время, из практических соображений, поднимался посредством резинового пажа, в 1879 году вышел из моды. Теперь его можно было видеть только на бальных платьях замужних женщин. Прически сделались менее пышными. Молодые дамы или спускали косы на затылок à la Mozart или ходили с распущенными волосами. Наряду с маленькими капотами многие дамы носили шляпы à la Рембрандт и плоские шляпы в виде тарелки с прямыми полями из лакированной кожи или соломы.



В 1880 году в большой моде был лиф с длинной баской и узкими рукавами; летом он заканчивался косым вырезом, отделанным кружевной рюшкой. Узкие юбки на подъеме покрывались туникой и драпировались косыми складками; внизу юбка по-прежнему отделывалась рюшками, плиссе или густыми складками. Жакеты и пальто с довольно длинной баской плотно прилегали к телу. Длинные баски в большинстве случаев кроились из целого куска; иногда сзади к ним пришивались карманы. На платьях же карманы делались все время в разных местах. Баски через несколько лет вышли из моды; от них остался только короткий мыс и небольшие полы, напоминающие фрак. На некоторое время (1881―1884) в моду вошли широчайшие юбки, которые вздергивались на шнурке. В 1884 году опять появился лиф с глубоким мысом, гофрированной вставкой, косыми отворотами и широким, открытым стоячим воротником. Узкие рукава несколько приподнимались на плечах и закрывали обыкновенно всего три четверти руки. Юбка плиссировалась или закладывалась широкими складками, задрапированными в виде передника или корзинки. Заднее возвышение стало еще пышнее и устраивалось при помощи турнюра и прикрепленных к подкладке обручей. Среди шляп по-прежнему преобладали капоты. С 1880 года в моду опять вошли козырьки. Волосы спереди напускались на лоб, а сзади собирались в узел. В 1882 году узел спустился почти на затылок, а впоследствии опять поднялся на середину головы. Только что упомянутый фасон платьев исчез через несколько лет. К концу этого десятилетия модной считалась уже совершенно узкая юбка, к подкладке которой сзади прикреплялось только несколько обручей.



В 1890 году в моду вошла совершенно мягкая юбка, плотно обтягивавшая живот и бока и образовывавшая несколько складок только на заднем полотнище. Отделка юбок ограничивалась исключительно подолом. Французская мода постепенно уступала место английской, и дамы начинали носить главным образом короткие открытые жакеты, надевавшиеся поверх блузы или же мягкой или крахмальной мужской рубашки с воротником, манжетами и галстуком. С этим костюмом носили гладкую ровную юбку, спускающуюся до полу. Появившиеся в 1890 году клинообразные рукава скоро уступили место непомерно пышным рукавам в виде шара. Эти рукава делались главным образом на разноцветных шелковых, шерстяных и бумажных блузках, надевавшихся обыкновенно вместе с темными юбками. Они достигли скоро необычайных размеров и напоминали знакомые уже нам рукава à la gigot. Дамы помешались на блузах и мужских рубашках. В начале последнего десятилетия XIX века молодые модницы носили костюмы, которые ничем не отличались от мужских. Около 1897 года фасон рукавов изменился. Пышный шар, начинавшийся у самого локтя, уступил место маленькой буфочке на плече. Скоро исчезла и эта буфочка, и рукав снова стал гладким. Позднее, в начале XX века, этот гладкий рукав был опять заменен двойным рукавом 50-х годов. Около 1892 года дамы стали было увлекаться костюмами Directoire, встречавшимися главным образом на балах. В 1894 году гладкая юбка уступила место юбке-колоколу. Обтянутый лиф отличался непомерно широкими воротниками и отворотами. В течение последующих лет фасон юбки неоднократно менялся. В конце десятилетия юбка стала совершенно гладкой спереди, с боков и даже сзади, вследствие чего ее застежка помещалась сзади, а иногда даже сбоку. Нередко такая юбка начиная от колен расходилась в виде волана. Затем на юбке опять появились складки, которые стали застрачивать до половины, а иногда и до самого подола.

Наряду с обтянутыми английскими лифами появились удобные блузки и рубашечки, пышные складки которых перехватывались на талии поясом. Временами такого же удобного фасона делались и короткие верхние жакеты. В это же время стал понемногу выходить из моды высокий корсет. Подол юбки с изнанки отделывался кружевными воланами. Кроме того, богатые дамы клали юбки на яркую шелковую подкладку, которая нередко просвечивала сквозь прозрачную материю. Сначала только бальные платья отделывались кружевной рюшкой — balayeuse, а затем она была перенесена и на костюмы для гулянья и на нижние юбки, которые, сверх того, стали украшать рюшками, оборками, воланами и кружевами; благодаря этому нижние юбки скоро стали одной из наиболее нарядных принадлежностей костюма. Своеобразный шелест шелковой юбки стал считаться одним из непременных условий изящества. В последнее время очень часто вместо юбки женщины носят панталоны-трико. Бальные платья делались в описываемое время с дугообразным вырезом спереди и сзади. Их лиф то заканчивался мысом, то обрезался внизу совершенно ровно; пышные короткие рукава уступили место узким. Такие рукава нередко спускались с плеч до самого локтя, плечи были голыми, а платье держалось на плечах только ленточками. Юбка бального платья была, согласно требованиям моды, то сборчатой, то гладкой. Сначала она собиралась сзади в пышные сборки, затем стала драпироваться в живописные складки наподобие туники, причем заканчивалась обыкновенно широким или узким шлейфом.



В конце концов, бальная юбка приняла форму колокола или даже узкой воронки. В конце XIX века на балы и вечера надевали вышитые блестками сквозные туники из тюля или кружев. Шились бальные платья по-прежнему главным образом из шелка (дамаст, атлас, сюра, мервельё, репс, тафта и т. д.) или из бархата, плюша, парчи, мулля, тюля, кружев и т. п., а костюмы для гулянья, помимо гладких и узорчатых шелковых тканей, главным образом из шерстяных и полушерстяных английских материй. В конце века в большом почете был китайский шелк, усеянный цветочками.



В конце XIX столетия в число принадлежностей женского костюма входили, помимо платьев и верхних вещей, еще корсет, лифчик (или каш-корсе), пеньюар, матине (с чепчиком) и фартучек. Во время траура носили исключительно черный цвет, причем шелка и бархата избегали, а в качестве вуали и отделки на платье и шляпе употребляли креп. Аристократки покрывали голову особым чепчиком с мысом. В случае полутраура можно было надевать черные украшения. Особенно было распространено появившееся в начале 80-х годов настоящее и поддельное «же». Вместо употреблявшихся прежде белых чулок в течение последних двадцати лет стали носить исключительно черные или темные узорчатые. В качестве верхних вещей употреблялись зимой жакеты, длинные и короткие тальмы, так называемые «вечерние манто», шубы, воротники, пелерины, шерстяные кофточки и т. д. Меховой воротник, имевший в 70-х годах вид пелерины, вскоре затем принял форму длинной шали и, наконец, превратился в узенький воротничок, окруженный высокоподнятым воротником à la Stuart. В 1885 году в моде было боа из меха, перьев или лебяжьего пуха. В последние годы XIX века в моду опять вошла меховая пелерина с высокоподнятым воротником. Из обуви употреблялись сапоги на пуговицах, шнурках или резинках, желтые, белые или черные закрытые туфли, открытые бальные туфли из кожи или материи, спальные туфли, валенки и калоши. В 80-х годах появились высокие сапоги до колен и так называемые «башмаки для гулянья» с двумя, тремя пряжками, причем высокий французский каблук их приходился почти на середине подошвы. В 90-х годах появился английский башмак с совершенно тупым носком, который, впрочем, скоро стал совершенно острым. Каблуки снова заняли надлежащее место и делались постепенно все шире и ниже.

После 1870 года стали появляться зонтики с длинной палкой и с ручкой, помещенной наверху.[44] Затем в моду вошел зонтик, служащий защитой не только от солнца, но и от дождя (En tout cas). В 90-х годах длинные палки зонтиков кончались преимущественно гладкими ручками наверху. Фасоны зонтиков в смысле формы, цвета и материи стали меняться чуть ли не ежегодно. В большой моде были и остались кружевные зонтики. Дождевой зонтик приобрел, наконец, форму тросточки, когда палку стали делать из стали.

Веер встречался только на балах и приобрел форму опахала из перьев. Серьги постепенно становились все короче; в конце века они имели форму пуговиц или колец. Брошка встречалась среди представителей всех сословий и делалась не только из драгоценных камней и благородных металлов, но и из агата, слоновой или обыкновенной кости, рога и т. п. Начиная с 30-х годов в моду стали входить браслеты, — в конце века их надевали даже поверх перчаток, преимущественно лайковых. Кроме того, нередко носили и вязаные перчатки. По временам, например в конце 80-х годов, в большой моде были перчатки из филя.

Локоны à la poney вышли из моды еще в 1891 году. Простая прическа конца XIX столетия уступила место пышной. Среди шляп в конце XIX столетия преобладали капоты и огромные шляпы с перьями, поля которых загибались на всевозможные лады. Кроме того, долгое время в большой моде были шляпы с пышной тульей в виде берета и заимствованные у испанок болеро с помпонами. Летние шляпы — особенно на морском берегу — стали заменяться всевозможными шапочками. Шапочки эти, равно как и фантастические береты, были в большом ходу, особенно среди велосипедисток, костюмы которых состояли обыкновенно из короткого жакета, надетого поверх мужской рубашки, и из широких шаровар до колен. Шаровары эти в последнее время иногда заменялись панталонами в виде юбки.

Одежда на Руси до Петра I Очерк Федора Коммиссаржевского

История развития русской одежды, начиная с одежды древних славян, населявших берега Черного моря, а затем во время переселения народов, передвинувшихся к северу, и кончая одеждой предпетровского времени (XVII века), делится на четыре главных периода: скифо-сарматский, норманнский, византийский и монгольский (татарский). В начале последнего одежда на Руси приобрела тот основной вид, из которого стал развиваться окончательно установившийся в XVII веке русский наряд. В царствование Петра I он был вытеснен западноевропейским костюмом.

Перемены в русской одежде в течение этих четырех периодов совершались крайне медленно и отражались только на высших классах населения. Поэтому можно с большой уверенностью предполагать, что «мода» не коснулась таких основных частей русской одежды, как шапка, штаны и рубаха из двух кусков с ластовицами под мышками, и что древний славянин носил их почти в том же виде, в каком носит их и современный наш крестьянин.

При описании старой русской одежды только в очень редких случаях можно пользоваться русскими памятниками и рисунками, потому что русские люди не носили тех условных одежд, в которых они изображались древними живописцами и иллюстраторами, а русская письменность, бывшая в руках церковных книжников, до XVII века пренебрегала всем светским и мало интересовалась одеждой и бытом русских людей. Поэтому приходится прибегать к иностранным источникам, описаниям и гравюрам. Само собой разумеется, что при этом нужно отличать действительность от фантастики, ибо русская одежда казалась иностранцам смешной и странной, и они очень часто в своих описаниях и на гравюрах утрировали те ее части, которые казались им нелепыми.

* * *

У нас почти нет исторических документов, говорящих нам об одежде древних восточных славян, поэтому приходится предполагать, что они одевались подобно своим ближайшим соседям — скифам и сарматам. Постоянное общение, одинаковые условия жизни, одинаковый климат — все это позволяет нам думать, что и одежды их были одинаковы.



Носили они, вероятно, короткую или длинную рубашку без ворота, запахивающуюся спереди и подпоясанную ремнем, с длинными суживающимися к кисти рукавами; полы этой рубашки в большинстве случаев оторачивались мехом; в зимнее время она была вся на меху. Встречались также рубашки, закрытые спереди. Широкие, как шаровары, полуоблегающие штаны на сборках у пояса и у ступни надевались или под рубашку, если она была запахивающейся, или поверх нее, если она была закрытой; в последнем случае носили шарфообразный пояс. Плащи застегивались на одном плече. Сапоги или туфли делались из целого куска мягкой кожи и перевязывались у лодыжек ремнем. На голове славяне носили или войлочный колпак, или круглую меховую шапку, или же просто повязку.

Кожа, грубые шерстяные и войлочные ткани служили материалом для одежды. Кожа скреплялась тонкими ремнями.

Женское платье состояло из тех же частей, что и мужское, только оно было шире, длиннее и шилось из менее грубой кожи и ткани.

У писателей VI века встречаются указания на то, что славянские племена — древляне, вятичи и радимичи — очень строго соблюдают свои обычаи и вытесняют обычаи сарматские; из этого можно заключить, что с течением времени у славян выработалась какая-то своеобразная форма одежды или же какие-то детали в одежде, к сожалению нам не известные.



Ко времени призвания варягов (норманнов) одежда восточных славян становится богаче, встречаются костюмы греческие, римские и чаще всего скандинавские, завезенные иноземными купцами. А в 920 году, по словам арабского путешественника Ибн Фоцлана, все славяне одеваются уже только в костюмы норманнского типа.



Отличительной чертой этих костюмов были украшения из металлов, а главные их части: холщовая рубашка с длинными, узкими у кисти рукавами, холщовые штаны и темный кафтан до колен без рукавов; этот кафтан был открыт спереди и обшит по подолу светлой отделкой; застегивался он на груди пряжкой и подпоясывался ремнем, окованным бронзой; делался он из грубой шерстяной ткани и очень часто украшался бронзовыми кольцами и камнями. Штаны перевязывались под коленкой и у ступни; вместо этих перевязей на ноги надевались металлические обручи. Зажиточные люди носили две пары штанов — холщовые внизу, шерстяные сверху. Темные четырехугольные короткие и длинные плащи застегивались или спереди, или на правом плече двумя булавками, соединенными между собою цепочками; делались эти плащи из той же ткани, что и кафтаны. На ногах зажиточные люди носили поверх штанов очень толстые чулки или же туфли; менее зажиточные обертывали ноги холстом (онучи), а сверху надевали подошву с ремнями, которыми обертывали ногу. Головным убором служил бронзовый обруч, войлочный круглый колпак, весь отделанный металлической спиралью с пряжкой наверху, или же круглая, слегка возвышающаяся войлочная шапка, отороченная снизу опушкой меха.



Одежды знатных стали изготовлять в этот период из тонких шерстяных и шелковых тканей ярких цветов; встречалась и парча. Вообще костюм норманнский был гораздо богаче славянского костюма древнего периода.

Князья носили длинные богатые кафтаны, застегивавшиеся спереди шарообразными пуговицами. Их плащи делались в большинстве случаев из ярко-красного шелка. Женщины одевались очень просто: их рубашка, чуть ниже колен, с круглым, плотно облегающим шею воротом отделывалась по вороту, вокруг обшлагов и по подолу вышивками вроде тех, что мы видим еще и теперь у северных крестьян. Поверх рубашки надевалась юбка, длиной до щиколоток, украшенная по подолу металлическими пластинками и разными другими металлическими украшениями. Плащи и обувь женщины носили такие же, как и мужчины; простые женщины очень часто ходили босые.

Всякие украшения — ожерелья, бусы, обручи на шее, серьги с подвесками, браслеты и т. п. — были в большом ходу и у женщин, и у мужчин.

Вооружение в этот период состояло из очень длинных мечей с лезвием, заостренным с обеих сторон, из железных кинжалов, украшенных цепями, топоров, копей, луков с колчанами и стрелами, из пращей и дубинок. Вместо знамен употреблялись металлические значки-эмблемы, которые носили, подобно римским значкам, на палках.

В середине X века во время правления княгини Ольги (945―957) вместе с византийской верой русские начинают перенимать и византийские обычаи, и византийскую форму одежды. Сначала это заимствование выражалось только в том, что одежды норманнского типа шили из дорогих византийских тканей, затем со времени Крещения Руси (988) короткополые варяжские костюмы начинают мало-помалу уступать место длиннополым византийским. В середине XI века уже почти все русские носят новую одежду, а от прежнего костюма осталась только круглая, отороченная мехом шапка и разные другие мелкие детали.



Князь и княгиня одеваются теперь в длинные, узкие, преимущественно синие подпоясанные туники с узкими у кисти рукавами, в пурпуровые, очень часто затканные золотом плащи, которые застегиваются пряжкой спереди или на правом плече. Зубчатая корона украшается жемчугом. Княгиня носит корону поверх короткого платка, скрывающего волосы, падающего на плечи прямыми складками и обрамляющего лицо.



На картинке «Семейство Святослава», приложенной к Святославову Изборнику (1073), князь изображен в круглой оранжевой шапке, отороченной снизу мехом, в серо-синей тунике, спускающейся ниже икр, украшенной темно-синими орнаментами и отделанной красными полосами вокруг ворота и по подолу; узкие рукава заканчиваются длинными золотыми обшлагами. Поверх этой туники на нем прямоугольный плащ с круглым воротом, застегнутый на левом плече и обшитый по краям золотой полосой. На ногах — мягкие высокие сапоги. Княгиня — в оранжевой рубашке с желтоватым круглым, лежащим на плечах большим воротником; довольно широкие рукава ее одежды кончаются скошенным раструбом; из-под них видны узкие рукава нижней рубашки; они такого же цвета и кончаются длинными, облегающими руку золотыми обшлагами. Верхняя рубашка повязана поясом, золотым с синим узором. Несколько выше края подола рубашки — светло-оранжевая широкая полоса. На голове — повязка такого же цвета, как воротник; конец ее спускается на правое плечо. Мальчик, которому она положила руку на плечо, одет в кафтан такой же длины, как туника Святослава, с золотыми поперечными тесьмами-застежками на груди, с золотым отложным воротником шалью и с золотыми же обшлагами. На голове у него довольно высокая синяя шапка с круглым верхом, отороченная узкой полосой меха. На ногах — желтые сапоги. Четыре фигуры на заднем плане одеты так же, как и мальчик.

По свидетельству византийца Льва Диакона, Святослав носил белую одежду.



Наружность Святослава, по описанию того же Льва Диакона, «представляла нечто мрачное и свирепое»: у него было «мало волос на бороде и длинные косматые усы. Все волосы на голове его были выстрижены, кроме одного клока, разделенного на две пряди, висевших по обеим сторонам лица, что означало его знатное происхождение. В одном ухе висела серьга, украшенная карбункулом и двумя жемчужинами». Эта прическа была им, очевидно, заимствована у тех кочевых народов турецкого происхождения, с которыми ему приходилось воевать.

Со времени Владимира Мономаха великие князья носили в торжественных случаях драгоценный венец, называемый шапкой Мономаха, и бармы, широкий круглый воротник, осыпанный каменьями и украшенный медальонами-иконами. Эта шапка и бармы прислал Владимиру Мономаху византийский император Алексей Комнин и принадлежали деду Владимира по матери, Константину Мономаху.

Военная одежда византийского типа состояла из коротких, доходящих до пояса лат, сделанных из металлических блях; к ним была прикреплена чешуйчатая юбка до колен, тоже из металлических продолговатых пластинок; кроме того, воины носили и кольчуги до колен с четырехугольными или продолговатыми бляхами на груди и спине; кольчуги эти были часто опоясаны кушаком из металлических блях; шлемы, копья, прямые и кривые мечи и т. п. дополняли вооружение.

Всадники закрывались от стрел небольшими щитами, а пешие высокими, прямыми сверху, заостренными снизу и обтянутыми красноватой кожей. После крещения Руси входят в употребление знамена.

Что касается волос, то в первый период мужчины носили длинные или полудлинные волосы и бороды. В период норманнский волосы носили полудлинные, бороды брили и оставляли только усы. После введения византийской веры снова стали носить бороду, которую с XV века начали подстригать. Женщины в первый период прятали свои волосы под повязками или головными уборами; в норманнский период девушки носили волосы распущенными, а женщины заплетали их в косы и оставляли свободно висеть вдоль спины или же обертывали вокруг головы и покрывали платком; в период византийский женщины скрывали свои волосы, а девушки носили их то распущенными, то заплетенными в косы.



Несомненно, что в течение этих трех периодов и другие иноземцы, с которыми приходилось сталкиваться русским, имели влияние на их одежду. Так, с IX века должны были встречаться хазарские костюмы, с IX по XI век — костюмы печенежские, в XI, XII и в начале XIII — половецкие. Все эти народы были турецкого происхождения и носили преимущественно турецкие одежды; отличались костюмы этих народов один от другого только деталями. В общем, они одевались в большинстве случаев в длинные, открытые спереди, опоясанные кафтаны с длинными рукавами, в широкие шаровары и плащи, напоминавшие римский sagum; на головах у них были тюрбаны или высокие войлочные шапки; оружием служила им кривая турецкие сабля. Волосы мужчины то заплетали в косы, то обривали голову и оставляли чубы, усы носили длинные, спадающие вниз. Женщины заплетали свои волосы в несколько тонких кос вокруг головы, а их одежды состояли из тех же частей, что и мужские. Некоторые исследователи предполагают, что печенеги во время своих походов заимствовали очень много частей одежды у тех народов, с которыми они воевали, в особенности у византийцев.

В летописях XII и XIII веков есть указания, что в то время уже встречалось на Руси и короткополое немецкое платье, занесенное захожими иноземцами и ставшее, вероятно, в XI веке «форменной» у нас одеждой скоморохов и прочих «веселых людей». Так, в летописи Переяславля Суздальского, написанной между 1214 и 1219 годами, сказано, что западные русские одеваются, подобно скоморохам: «Начаша пристроити себе кошюли (штаны)… срачицы и межиножие показывати… и кротополие носити»… Изображения таких скоморохов в короткополом платье можно видеть на фресках Софийского собора в Киеве. Фрески эти воспроизводят увеселения Ярослава.

* * *

В XIII веке, вместе с вторгнувшимися в Россию монголами, появляется на Руси и их одежда. Татарское влияние было столь сильным, что уже к концу XIII столетия византийская одежда почти совершенно исчезла, и ее заменила одежда татарская.



Первые сведения о том, как одевались сами татары, относятся к XVI веку. По этим известиям, их костюмы напоминали отчасти скифские. Простые люди носили рубаху с узкими рукавами, открытый спереди полудлинный, подпоясанный кафтан с широким отложным воротником и с широкими, спускающимися немного ниже локтя рукавами. Некоторые племена носили широкие холщовые штаны, другие племена ходили совсем без штанов. Их шапка имела вид просторной войлочной ермолки, с которой спускались, обрамляя лицо, ремешки. Знатные люди носили длинные кафтаны с длинными же рукавами и с воротником; застегивались эти кафтаны до талии большими круглыми пуговицами; такие же пуговицы были пришиты на концах поперечных лацканов, украшавших грудь. Высокая меховая шапка была или остроконечной, или круглой с ворсом, торчащим кверху, и с плоским верхом. По обеим сторонам лица из-под шапки спадали две толстые косы. Одежда татарского хана состояла из верхнего длиннополого парчового кафтана с широкими рукавами, со стоячим воротником или без него и из нижнего кафтана с узкими рукавами. Верхний кафтан застегивался большими пуговицами донизу. Поверх всего надевался длинный плащ, подбитый мехом, с меховым воротником. На голове была остроконечная высокая шапка, отороченная снизу широкой полосой меха, наподобие султана спереди; к верхнему концу ее была прикреплена короткая шаль, спускавшаяся сзади до плеч.

Кафтаны татарских воинов часто были подбиты и простеганы. Панцирь их доходил почти до колен и на груди был украшен удлиненными металлическими бляхами; верхнюю часть руки прикрывали заостренные снизу наплечники, приделанные к панцирю. Под панцирями татарские воины носили кожаную куртку с узкими рукавами, отделанными начиная от локтя и до кисти металлическими обручами. На руках у них были железные перчатки. На поясе висел слева меч, а справа колчан. На ногах — сапоги с металлическими пластинками и с бляхой, заканчивающейся острым шипом на колене. Шлем их был круглый и низкий с наносником, кольчужной сеткой для защиты затылка и щек и с двумя пучками волос, приделанными к нему, подобно рогам, спереди, или же без наносника, но с широкими нащечниками и назатыльником. Оружием им служила кривая сабля, заостренное снизу и сверху копье, кинжалы и т. п.

Волосы монголы или сбривали совсем, или же оставляли только пряди, которые висели свободно или заплетались, как выше сказано, в косы.



При описании русской одежды монгольского периода начиная с конца XIII века и кончая XVII веком можно без очень большой погрешности пользоваться преимущественно памятниками XVI и XVII веков, потому что, во-первых, в то время, как мы уже говорили, покрой менялся крайне медленно, а во-вторых, памятники этих двух веков дают нам наибольшее количество материала.



Русские в монгольский период носили несколько одежд, одну на другой. Обыкновенно поверх исподнего платья, опоясанной рубашки, надевался длинный суконный или тонкий шелковый монгольского типа кафтан, разрезанный спереди. Он опоясывался. Поверх этого кафтана при приеме гостей и в тому подобных случаях надевали ферязь — широкий, не опоясывавшийся кафтан с длинными рукавами, доходящими до лодыжек, тоже разрезанный спереди. При выходе из дому на ферязь надевали верхнее платье, опашень или однорядку, с откидным воротником и откидными длинными рукавами. Зимой же верхним платьем была шуба.

Герберштейн, бывший во главе посольства к Василию III, так описывает[45] русскую одежду начала XVI века:



«Кафтаны они носят длинные, без складок, с очень узкими рукавами, почти на венгерский лад; при этом христиане носят узелки, которыми застегивается грудь, на правой стороне, а татары, имеющие очень похожие одеяния, на левой. Сапоги они носят, по большей части, красные и притом очень короткие, так что они не доходят до колен, а подошвы у них подбиты железными гвоздиками. Рубашки почти у всех украшены около шеи разными цветами; застегивают они их запястьями и шариками, серебряными или медными вызолоченными, присоединяя ради украшения жемчуг. Подпоясываются они отнюдь не по животу, но по бедрам и даже опускают пояс до паха, чтобы живот больше выдавался».

Англичанин Флетчер пишет об одежде русских в конце XVI века, в царствование Федора Иоанновича:

«Сверх рубахи, изукрашенной шитьем, потому что летом они дома носят ее одну, надевается зипун, или легкая шелковая одежда, длиною до колен, которая застегивается спереди, и потом кафтан, или узкое застегнутое платье с персидским кушаком, на котором вешают ножи и ложку. Кафтаны шьются обыкновенно из золотой парчи и спускаются до самых лодыжек. Сверх кафтана надевают распашное платье из дорогой шелковой материи, подбитое мехом и обшитое золотым галуном; оно называется ферязью. Другая верхняя одежда из камлота или подобной материи есть охабень, весьма длинный с рукавами и воротником, украшенным каменьями и жемчугом. При выходе из дома набрасывается сверх всей этой одежды, которая очень легка, хотя и состоит из нескольких платьев, так называемая однорядка, похожая на охабень, с тою разницею, что шьется без воротника; обыкновенно она бывает из тонкого сукна или камлота. Сапоги с заправленными в них онучками вместо носков делаются из персидской кожи, называемой сафьяном, и вышиваются жемчугом. Нижнее платье обыкновенно — из золотой парчи. Боярские дети или дворяне одеваются точно так же, употребляя только другую материю на платья, но кафтан или нижнее платье и у них бывает иногда из золотой парчи, а прочее платье — суконное или шелковое».

Охабни с рукавами, о которых говорит Флетчер появились только в XV веке.

Одежду первой половины XVII века гольштинский посол Олеарий описывает так:



«Одежда мужчин у них почти сходна с греческою. Их сорочки широки, но коротки и еле прикрывают седалище; вокруг шеи они гладки и без складок, а спинная часть от плеч покроена в виде треугольника и шита красным шелком. У некоторых из них клинышки под мышками, а также по сторонам, сделаны очень искусно из красной тафты. У богатых вороты сорочек, которые шириною в добрый палец, точно так же, как полоска спереди, сверху вниз, и места вокруг кистей рук — вышиты пестрым крашеным шелком, а то и золотом и жемчугом; в таких случаях ворот выступает над кафтаном; ворот застегивается у них двумя большими жемчужинами, а также золотыми или серебряными застежками. Штаны их сверху широки и, при помощи особой ленты, могут по желанию суживаться и расширяться. На сорочку и штаны они надевают узкие одеяния вроде наших камзолов, только длинные, до колен, и с длинными рукавами, которые перед кистью руки собираются в складки; сзади, у шеи, у них воротник в четверть локтя длиною и шириною; он снизу бархатный, а у знатнейших из золотой парчи; выступая над остальными одеждами, он подымается вверх на затылке. Это одеяние они называют „кафтаном“. Поверх кафтана некоторые носят еще другое одеяние, которое доходит до икр или спускается ниже их и называется ферязью. Оба эти нижние одеяния приготовляются из катуна, киндиака, тафты, дамаста или атласа, как кто в состоянии завести его себе. Ферязь — на бумажной подкладке. Над всем этим у них длинные одеяния, спускающиеся до ступней; таковые они надевают, когда выходят на улицу. Они в большинстве случаев из сине-фиолетового, коричневого (цвета дубленой кожи) и темно-зеленого сукна, иногда также из пестрого дамаста, атласа или золотой парчи.



В таком роде все кафтаны, которые находятся в сокровищницу великого князя и выдаются во время публичных аудиенций мужчинам, заседающим на них для усиления пышности.



У этих наружных кафтанов сзади на плечах широкие вороты; спереди (сверху вниз) и с боков прорезы с тесемками, вышитыми золотом, а иногда и жемчугом; на тесемках же висят длинные кисти. — Рукава у них почти такой же длины, как и кафтаны, но очень узкие; они их собирают на руках во многие складки, так что едва удается просунуть руки; иногда же, идя, они дают рукавам свисать ниже рук. Некоторые рабы и легкомысленные сорванцы носят в таких рукавах камни и кистени, что нелегко заметить; нередко, в особенности ночью, с таким оружием они нападают и убивают людей».

Высокий стоячий воротник-козырь, о котором сейчас говорилось, появился в XVII веке.

Что касается головных уборов, то в XVI веке, кроме варяжской шапки, не выходившей из моды, бояре носили сплошную меховую шапку, ворсом кверху; эта шапка постепенно вытягивалась, и из нее образовалась высокая горлатная шапка, которую носили в XVII веке бояре в парадных случаях.

«Под верхний головной убор бояре надевают тафью или небольшую круглую шапочку, которая закрывает голову немного поболее маковки и обыкновенно богато вышита шелком и золотом и украшена жемчугом и драгоценными каменьями. Сверх тафьи носят большую шапку из меха чернобурой лисицы, почитаемого за лучший мех, с тиарой или длинной тульей, которая возвышается из меховой опушки наподобие персидской или вавилонской башни» (Флетчер). Иногда эту талью окаймлял не мех, а шитый золотым узором и каменьями околыш. Тафью носили и дьяки. Так называемую мурмолку — шапку с узорчатыми, поднятыми кверху, разрезанными спереди и украшенными каменьями полями, иногда опушенными мехом, носили молодые люди. Шапка-колпак, подбитая мехом, иногда разрезанная спереди, была в моде и в XVI, и в XVII веках. Все шапки, кроме горлатных, очень часто снабжались металлическими украшениями в виде перьев, которые «развевались вверх и вниз».

Простые люди, мужики, носили рубаху и штаны; зимой они надевали, кроме того, сермягу (кафтан из грубого сукна) до колен и овчинный тулуп; шапка была войлочной; на ногах носили лапти или сапоги. По описанию Флетчера, мужик «ходит в однорядке или широком платье, которое спускается до самых пят и подпоясано кушаком, из грубого белого и синего сукна, с надетою под ним шубою или длинным меховым или овчинным камзолом, в меховой шапке и в сапогах. У мужиков победнее однорядки из коровьей шкуры. Так одеваются они зимою. Летом обыкновенно не носят они ничего, кроме рубахи на теле и сапог на ногах».

Бороды в то время носили длинные, иногда подстриженные. «Усы у них свисают низко над ртом. Волосы на голове только их попы или священники носят длинные, свешивающиеся на плечи; у других они коротко острижены. Вельможи даже дают сбривать эти волосы, полагая в этом красоту» (Олеарий). Когда же «кто бывает в опале у царя, тогда отращивает он волосы до плеч, закрывая ими лицо как можно уродливее и безобразнее» (Флетчер).

Женская старая русская одежда, встречающаяся и до нашего времени кое-где на севере, по описанию И. Я. Билибина, состояла из рубахи, спускающейся ниже колен и застегивающейся у ворота серебряной круглой (иногда с камнем) запоной. Рукава ее были иногда длинные и узкие, иногда — короткие и широкие, собранные у локтя или ниже его. Эта рубаха очень часто отделывалась вышивками у ворота, на рукавах ниже плеч, на концах рукавов и по подолу. Поверх рубахи надевался сарафан, висевший на плечах на широких или узких лямках. Старые сарафаны застегивались спереди серебряными, медными, украшенными каменьями пуговицами сверху донизу. Иногда к ним пришивались сзади длинные, узкие фальшивые рукава. Длинные сарафаны, начинающиеся от горла, иногда с широкими, а иногда длинными и узкими рукавами назывались летниками и делались без разреза и застежки спереди. В теплые дни сверх сарафана надевалась душегрея на лямках, спускавшаяся немного ниже талии; она бывала или в крутую складку, или гладкая. Зимой вместо душегреи носили короткие шубки, шугаи, перехваченные на талии, с крутыми складками (борами) сзади и с длинными узкими рукавами или же длинные шубки, ниже колен.



Иноземные путешественники XVI и XVII веков описывают женскую одежду так:

«Благородные женщины, называемые женами боярскими, носят на голове тафтяную повязку, обыкновенно красную, а сверх нее шлык, называемый науруса (obrosa), белого цвета. Сверх этого шлыка надевают шапку из золотой парчи, называемую шапкой земскою, с богатою меховою опушкою, с жемчугом и каменьями, но с недавнего времени перестали унизывать шапки жемчугом, потому что жены дьяков и купеческие стали подражать им. В ушах носят серьги в два дюйма и более, золотые, с рубинами, сапфирами или другими драгоценными каменьями. Летом часто надевают покрывало из тонкого белого полотая или батиста, завязываемое у подбородка, с двумя длинными висящими кистями. Все покрывало густо унизано дорогим жемчугом. Когда выезжают верхом или выходят со двора в дождливую погоду, то надевают белые шляпы с цветными завязками, называемые шляпами земскими. На шее носят ожерелье, в три и четыре пальца шириною, украшенное дорогим жемчугом и драгоценными каменьями.

Верхняя одежда широкая, называемая опашень, обыкновенно красная, с пышными и полными рукавами, висящими до земли, застегивается спереди большими золотыми или по крайней мере, серебряными вызолоченными пуговицами, величиною почти в грецкий орех. Сверху под воротником к ней пришит еще другой большой широкий воротник из дорогого меха, который висит почти до половины спины. Под опашнем или верхнею одеждою носят другую, называемую летником, шитую спереди без разреза, с большими широкими рукавами, коих половина до локтя делается обыкновенно из золотой парчи; под нею же — ферязь земскую, которая надевается свободно и застегивается до самых ног. На руках носят весьма красивое запястье, шириною пальца в два, из жемчуга и дорогих каменьев. У всех на ногах сапожки из белой, желтой, голубой или другой цветной кожи, вышитые жемчугом. Такова парадная одежда знатных женщин в России. Платье простых дворянских жен отличаются только материею, но покрой один и тот же» (Флетчер).

Олеарий описывает женские одежды так:



«У богатых женщин костюмы спереди донизу окаймлены позументами и другими золотыми шнурами, у иных же украшены тесемками и кистями и иногда большими серебряными и оловянными пуговицами. Рукава вверху не пришиты вполне, так что они могут просовывать руки и давать рукавам свисать. Однако они не носят кафтанов и — еще того менее — четырехугольных, поднимающихся на шее воротников. Рукава их сорочек в 6, 8, 10 локтей, а если они из светлого катуна, то и более еще того длиною, но узки; надевая их, они их собирают в мелкие складки. На головах у них широкие и просторные шапки из золотой парчи, атласа, дамаста, с золотыми тесьмами, иногда даже шитые золотом и жемчугом и опушенные бобровым мехом; они надевают эти шапки так, что волосы гладко свисают вниз наполовину лба. У взрослых девиц на головах — большие лисьи шапки. У женщин, в особенности у девушек, башмаки с очень высокими каблуками: у иных в четверть локтя длиною; эти каблуки по всему нижнему краю подбиты тонкими гвоздиками. В таких башмаках они не могут много бегать, так как передняя часть башмака с пальцами ног едва доходит до земли».

Отличительной чертой русских женских нарядов XVII века были длинные рукава, соединенные с подолом платья.

Простые крестьянские женщины, когда хотят нарядиться, то, по словам Флетчера, «надевают красное или синее платье и под ним теплую меховую шубу зимою, а летом только две рубахи, одна на другую, и дома, и выходя со двора. На головах носят шапки из какой-нибудь цветной материи, многие также из бархата или золотой парчи, большею частью повязки. Без серег серебряных или из другого металла и без креста на шее вы не увидите ни одной русской женщины, ни замужней, ни девицы».

Русские городские женщины того времени покрывали свое лицо густым слоем белил и румян и становились совершенно неузнаваемы. Поэтому некоторые иностранцы, как, например, Флетчер, считают русских женщин некрасивыми и даже страшными. Он пишет о них:

«Женщины, старясь скрыть дурной цвет лица, белятся и румянятся так много, что каждый может заметить. Однако там никто не обращает на это внимания, потому что таков у них обычай, который не только вполне нравится мужьям, но даже сами они позволяют своим женам и дочерям покупать белила и румяна для крашения лица и радуются, что из страшных женщин они превращаются в красивые куклы».

«В городах, — пишет Олеарий, — они (женщины) все румянятся и белятся, притом так грубо и заметно, что, кажется, будто кто-нибудь пригоршнею муки провел по лицу их и кистью выкрасил щеки в красную краску. Они чернятся также, а иногда окрашивают в коричневый цвет брови и ресницы».

Обычай красить лицо — восточного происхождения и был заимствован русскими женщинами от монголов. Он появился у нас только благодаря моде, а никак не вследствие того, что русские женщины были некрасивы, как думали приезжие иностранцы.

Что касается прически, то русские женщины в монгольский период всегда закрывали свои волосы и носили дома на голове «волосники» или «повойники» или же повязывались платком, а выходя со двора, надевали кокошник или кику; зимой они скручивали свои волосы под шапками, «взрослые же девицы оставляют их сплетенными в косу на спине, привязывая при этом внизу косы красную шелковую кисть» (Олеарий); на голове они носят широкую вышитую повязку с длинными лентами сзади.

Царь в обыкновенных случаях одевался, как и бояре.



«Выходная» царская одежда состояла: летом — из легкого шелкового опашня, золотной шапки с меховым околом, зимою — из шубы и горлатной лисьей шапки, осенью и в сырую погоду — из суконной однорядки. Под верхнюю одежду надевался обычный наряд — сорочка, зипун и становой кафтан (спереди разрезанный, застегивающийся, расходящийся книзу, без воротника, с широкими рукавами, напоминающий архиерейский сакос).

Во время больших праздников и в торжественных случаях царь надевал наряд царский. Так, например, в день Богоявления государь, по словам Забелина,[46] выходил в Успенский собор из дворца в обыкновенном выходном наряде, а в соборе в приделе св. Дмитрия Селунского возлагал на себя царский сан, т. е. царское платье. «Сверх зипуна и богатейшего станового кафтана» он надевал «царское платно[47] из дорогой золотной материи с жемчужным кружевом, усыпанным драгоценными каменьями. Впоследствии, особенно при царе Федоре, эту одежду стали именовать порфирою. Царский венец, называвшийся по соболиной опушке царскою шапкою, блестел драгоценными каменьями: алмазами, изумрудами, яхонтами. Плечи государя покрывала богатая диадема, именуемая обыкновенно в чине царского венчания бармами; на груди на золотой цепи был крест Животворящего Древа, а иногда золотой крест со Спасовою ризою».

В дворцовой крестовой комнате хранилось, кроме того, множество и других крестов, которые государь возлагал на себя во время молитв. Так, Грозный носил на себе: «раку золоту, а в ней багряница Спасова… Крест золот тельник, у него 4 жемчуги, а во главе яхонт лазорев». Кроме того, у него было еще девять различных крестов с яхонтами, рубинами, сапфирами и другими каменьями, имевшими, по поверию, чудодейственное значение.

«В правой руке государя (когда он был облачен в царский сан) был жезл, богато украшенный золотом и каменьями. Бархатные или сафьянные башмаки государя были также богато унизаны жемчугом».[48]

Свита царя одевалась тоже богато и в одежды, соответствующие одежде государя. «Для этого из дворца отдавался приказ, в каком именно платье быть на выходе. Если ж боярин был недостаточен и не имел богатой одежды, то на время выхода такую одежду выдавали ему из царской казны. Впоследствии при царе Федоре Алексеевиче издан был даже особый указ, 1680 года декабря 19, которым назначено было именно в какие господские и владычни праздники и в каком платье быть во время царских выходов».



«Общим для всех выходных платьем назначена было ферезея, как мы уже говорили, верхнее платье, род опашня. По богатству материй ферезеи разделены были на три разряда: золотые, из золотых материй, бархатные и объяринные, из шелковых материй моаре».[49]

Из описания царского выхода в день Богоявления Забелиным видно также, как бывала одета свита царя в подобных случаях.

Шествие открывали стрельцы, одетые в цветные платья, одни с золочеными пищалями и винтовками, ложи коих украшены были перламутровыми раковинами, другие с золочеными копьями и третьи с золочеными алебардами, древки которых были обтянуты желтым атласом с золотыми галунами и шелковыми кистями. Перед государем шли дьяки и чиновники в бархатных кафтанах, за ними дворяне, стольники в золотых кафтанах, затем ближние люди, думные дьяки и окольничьи в богатых шубах и, наконец, государь. Царский наряд был очень тяжел, и поэтому государя поддерживали под руки двое стольников. Возле него шли бояре и думные дворяне в шубах и горлатных шапках. Царское шествие охраняли стрелецкие полковники в бархатных и объяринных ферезях и в турских (турецких) кафтанах.

Телохранителями царя были рынды. Итальянец Барберини, видевший выход Грозного в 1565 году, описывает их так:

«Шел он (т. е. царь) посреди четырех молодых людей, имевших от роду лет по тридцати, но сильных и рослых: это были сыновья знатнейших бояр; двое из них шли впереди него, а двое других позади, но в некотором отдалении и на ровном расстоянии от него. Они одеты были все четверо одинаково: на головах у них были высокие шапки из белого бархата с жемчугом и серебром, подбитые и опушенные вокруг большим рысьим мехом. Одежда на них была из серебряной ткани с большими серебряными пуговицами — до самых ног; подбита она была горностаями; на ногах сапоги белые с подковами; каждый на плече нес красивый большой топор, блестевший серебром и золотом».[50]

Одежда приставов, по описаниям Олеария, состояла из красного дамастового или золотого кафтана и из «высокой собольей шапки». Последний кафтан, вероятно, был более нарядным.

Когда Олеарий приехал в Россию во второй раз, то пристав, встретивший на границе гольштинское посольство, был в зеленом шелковом кафтане, обвешанном золотыми цепями, и в длинной одежде, подбитой куньим мехом.

Траур по покойникам носили на Руси и в то время.

По словам Котошихина,[51] в случае смерти царя и кого-нибудь из царского семейства, по придворным правилам, полагались черные одежды: «бояре и думные и ближние люди нарядятся в черное платье, поедут на царский двор и у царского тела прощаются».

«Ходит царь по царице своей и по царевичам и по царевнам, и царица и царевичи и царевны по царе, и един по другом, как царевичи по царевнах, так и царевны по царевичах, в печальном платье шесть недель, а больши того не бывает; так же и бояре и думные и ближние люди и их жены, и всякого чину служилые люди… кроме мелких людей».

Парадная одежда царицы почти ничем не отличалась от одежды царя. Она была только не так богато отделана; вышивка на ней шла только по подолу и с боков. Корону царица возлагала на покрывало, которое обрамляло лицо и достигало воротника.

Военная одежда русских этого периода тоже была заимствована у татар. Под влиянием времени и событий изменялись ее детали, но характер оставался монгольским. У русских воинов в продолжение этого времени были кожаные, подбитые и простеганные панцири, спускавшиеся ниже талии, с металлическими бляхами; круглые шлемы-шишаки с острием наверху, с наушниками, затыльниками и подвижными, поднимающимися и опускающимися наносниками или без них; круглые остроконечные шлемы, шлемы в виде воронки, посаженные на низкий плоский цилиндр вроде тульи, и т. п. Вместо указанных панцирей поверх боевой рубашки воины носили также кольчуги, спускавшиеся на бедра, с рукавами до локтей, с бляхами на груди и на спине; эти кольчуги опоясывались металлическими кушаками; иногда поверх кольчуги надевалось еще нечто вроде панциря из крупных металлических пластин, укрепленных гвоздями на коже.



Конные ратники носили тегилеи, или куяки, — длинные, до ступней, простеганные, подбитые кафтаны с воротниками — козырями. Изображение таких воинов мы видим на гравюре, приложенной к книге Герберштейна. Они изображены там в шапках с околом, но носили и шлемы.

В XVI веке появился шлем-ерихонка, имевший вид конуса, с маленьким козырьком, с наносником, свободно висящими наушниками и с затыльником.

Оружием служили русским воинам кистени, топоры, кривые сабли и кинжалы, прямые тесаки-мечи, секиры разных форм, луки со стрелами и колчанами, самострелы (арбалеты), заимствованные у западных народов, и т. п. Огнестрельное оружие появилось у нас только во второй половине XVI века.

В царствование Петра I военная одежда монгольского типа уступила место западноевропейскому военному костюму. То же произошло и со светской одеждой. Староверы и люди, жившие в отдаленных от Петербурга местах, еще некоторое время продолжали одеваться по старине, но вследствие преследований и им пришлось переодеться на западный лад.

Дольше всего сохранилась старая одежда среди простого народа, но иноземные влияния проникли и в его среду и образовали тот странный наряд, который носят теперь под названием русского: немецкая фуражка, косоворотка навыпуск, французский жилет, шаровары и высокие сапоги, ведущие свое происхождение от сапог немецких солдат.

* * *


Перечень некоторых сочинений по истории костюма и собраний рисунков

Habiti antichi е moderni di Cesare Vecellio. Venezia, 1598.

Costumes anciens et modernes. Vecellio. Didot. 1829.

Des habits, moeurs, ceremonies et façons de faire, anciennes et modernes du monde, avec les pourtraicts des habits taillés par Jean de Glen. Liège, 1601.

Theatre de France, contenant les diversitées d’habits par Briot. Paris, 1630.

Recueil des costumes françois, flamands, allemands et suisses avec des costumes de femmes de tous les pays du monde, gravées par W. Hollar. 1664.

Moeurs et costumes des femmes de diverses nations. Publié par Michel van Hochon. Paris, 1650.

Histoire des perruques. J.-B. Thiers. Paris, 1690.

Histoire des modes francaises. Amsterdam, 1773.

Mémoires pour servir à l’histoire de la barbe de l’homme. Liége, 1774.

Le costume des anciens peuples à l’usage des artistes par André Bondon. Paris, 1772.

Recueil de tous costumes religieux et militaires par Ch. Bar. Paris, 1778.

Les habillements modernes et galants, publiés à Paris par cahiers de six éstampes en 1785―1792 et édités par Basset.

Monument du costume physique et moral de la fin du XVIII siécle par Moreau le jeune. 1789.

Costume des moeurs et de l’esprit francais avant la grande Révolution. B.-A Dunker. 1791.

Divers habillements selon les costumes de l’Italie, dessinés par Greuze. Paris, 1768.

Magasin de modes nouvelles francaises et anglaises. Planches d’aprés Defraisne. Paris, 1785.

Journal des dames et des modes par La Mesangère. Paris, 1797―1829.

Monument francais édité pour servir à l’histoire des arts, costumes etc.. Willemin. Paris, 1806―1833.

Collection complète des uniformes francais de 1791 à 1814, dessinés par Carle Vernet, Horace Vernet. — Lami. Paris, 1822.

Costumes des femmes de Hambourg, Tyroe, Suisse, Hollande, Franconie, Espagne, royaume de Naples etc.. par La Mésangère. Paris, 1827.

Collection de costumes, armes, meubles pour servir à l’histoire de France par H. de Viel — Castel. Paris, 1828.

Il costumo anticho e moderno. G. Ferrari. Milano, 1846.

Costumes francais depuis Clovis jusqu’à nos jours, éxtraits des monuments les plus authentiques par de Clugny. Paris, 1836.

Histoire générale du costume du IV au XII siècle par Jacquemin.

Histoire du costume de M. Quicherat. Hachette. Paris.

Dictionnaire d’art Viollet le Duc.

Le costume par Frédéric Hottenroth. Paris. A Guerinet.

История внешней культуры Ф. Готтенрота. Изд. М. О. Вольфа.

Moeurs, usages et costumes au Moyen Age. Paul Lacroix. Didot. 1880.

Costumes historiques de la France… par le Bibliophile Jacob (Paul Lacroix). Paris, 1852.

Costumes, moeurs et costumes des Russes, dessinés à Sant Petersbourg. Geissler & Gruber. Leipzig, 1801―1803.

A picturesque Representation of the manners, customs and amusements of the Russians. Atkinson and Walker. London, 1803–1804.

The Costume of the Russian Empire. Harding. London, 1810.

Les peuples de la Russie… Ch. comte de Rechberg. Paris, 1812–1813.

Recueil de costumes militairs et autres de l’empire de Russie. Martinet. Paris, 1815.

История искусства П. П. Гнедича. Изд. А. Ф. Маркса.

Costumes civils actuels de tous les peuples connus, dessinés d’après nature, gravés et coloriés, accompagnés d’une notice historique. Sylvain Maréchal. Paris, 1788.

Versuch über das Kostüm der vorzüglichsten Völker. Robert v. Spalart. Wien, 1796―1811.

Kostümbuch fur Künstler. Dusseldorf, 1839.

Kostümkunde. H. Weiss. Ebner und Seubert. Stuttgart, 1860―72.

Les armes et les armures. P. Lacombe. Hachette. Paris, 1868.

Die Trachten der Völker in Bild und Schnitt. Dresden (Modezeitung), 1871―1873.

Die Trachten des Völker vom Beginn der Geschichte bis zum neunzehnten Jahrhundert… Alb. Kretschmer. Leipzig. I. G. Bach.

Costume of the ancients. Thomas Hope. London, 1841.

Versuch einer Urgeschichte des Kostüms… H. Klemm. Dresden, I860.

Synopsis of ancient costume, egyptian, greck etc. Thomas. Dudley Fosbroke. London, 1825.

Raccolta di costumi degl’ordini religiosi. B. Pinelli. Roma, 1828.

Zur Kostumgeschichte des Mittelalters. J. Falke. Wien, 1861.

Galerie française des femmes célèbres par leurs talents, leur rang ou leur beauté. Pierre de La Mésangère. Paris, 1841.

Armes et armures, meubles et autres objets du moyer âge et de da Renaissance. Ch. Asselineau. Paris, 1842.

Le costume, la mode, encyclopédie populaire illustrie. Paris, 1899.

La mode pendant quarante ans de 1830―1870. Edition des magasins du Louvre. Paris.

Un siècle des modes feminines (1794―1894). Charpentir et Fasquelle. Paris, 1896.

Zur Geschichte der Kostüme. München.

Allgemeine Trachtenkunde von Bruno Köhler. Leipzig. Phil. Reclam.

Le costume historique. M. A. Racinet. Firmin — Didot. Paris, 1888.

Das Kostüm. Georg Buss. Leipzig. Vrlhagen und Klasing.

Handbuch der Kostümkunde. Wolfgang Quicke. I. Weber. Leipzig, 1908.

Blätter fur Kostümkunde v. Emil Doepler. Berlin, 1877.

Dix — septième siècle… par Paul Lacroix Didot. 1880.

Dix — huitième siècle… par Paul Lacroix.

Les arts somptuaires. Ch. Louandre. Paris, 1857–1858.

Histoire de la dentelle. M-me Bury Palliser, traduit par la comtesse de Clermont — Tonnere. Paris. Didot.

Histoire de la coiffure féminine. Villermont. Bruxelles, 1892.

Le costume en France par Ary Renan. Quantin. Paris.

Die Mode. Menschen und Moden im neunzehnten Iahrhundert nach Bildern und Kupfern der Zeit. Ausgevählt von D-r Oskar Fischel. Text von Max von Boehn. F. Bruckmann A. — G. Munchen, 1908. (Два тома.)

Несколько слов о русской одежде в XVI и XVII вв. И. Билибин. Ежемесячник «Старые годы». Июль — сентябрь 1909.

Возникновение одежды. Очерк Б. Ф. Адлера. С.-Петербург. 1903.

─────
По вопросам оптовой покупки книг издательства ACT обращаться по адресу:

Звездный бульвар, дом 21, 7-й этаж

Тел. 215-43-38, 215-01-01, 215-55-13


Книги издательства ACT можно заказать по адресу:

107140, Москва, а/я 140, ACT — «Книги по почте».



Примечания

1

Они пользовались даже искусственными накладками, исправляющими недостатки форм тела.

(обратно)

2

Das Kostüm von Georg Buss.

(обратно)

3

Allgemeine Trachtenkunde v. Bruno Köhler.

(обратно)

4

Этот рисунок и все подобные ему взяты из соч. В. Köhler’a Allgemeine Trachtenkunde.

(обратно)

5

Das Kostüm.

(обратно)

6

A Racinet. Le costume historique.

(обратно)

7

Das Kostüm.

(обратно)

8

Allgemeine Тrachtenkunde v. Bruno Köhler.

(обратно)

9

Racinet. Le costume historique.

(обратно)

10

Allgemeine Trachtenkunde v. Bruno Köhler.

(обратно)

11

Allgemeine Trachtenkunde v. Bruno Köhler.

(обратно)

12

Allgemeine Trachtenkunde v. Bruno Köhler.

(обратно)

13

Отделка фарисейской одежды состояла из широких синих полос. В Библии этот синий цвет называется «thecheleth». По Талмуду, он подобен цвету моря, эфира и сапфира.

(обратно)

14

Вероятно, употреблялись уже и плащи для молитвы (tales). О них часто упоминается в Талмуде (4 в.).

(обратно)

15

Туска — Тускана — Тоскана.

(обратно)

16

Из книги Ф. Ф. Велишского «Быт греков и римлян». Прага, 1878 (стр. 205―245 и 529―551).

(обратно)

17

Ионийский хитон доходил до пят.

(обратно)

18

У Гомера один хитон без гиматия считается не полным одеянием, особенно в публичном месте, точно так же как у римлян одна туника; чаще носили одно верхнее платье (гиматион или трибон).

(обратно)

19

Римляне тоже имели обыкновение привешивать подобные шарики к своим тогам и даже к туникам.

(обратно)

20

Гомер называет троянских женщин «длинноодежными» (Ил., VI, 442, и в других местах).

(обратно)

21

Одежды эти стали употребляться впоследствии в римско-католической церкви как церковные облачения, принятые первыми Папами. С течением времени форма их немного изменилась, в особенности форма далматики.

(обратно)

22

Полотняные туники вошли в общее употребление у римлян не раньше начала 3 века по Р. X.; несколько позднее поверх этих туник стали надевать еще шерстяные туники. Женщины стали употреблять полотняные платья, наверно, уже со времен Республики. Во времена Диоклетиана фабрикация полотна была очень распространена; в его эдикте перечислено до 21 сорта полотна.

(обратно)

23

Геродот употребляет слово (βὺσσος), говоря о материи, которой египтяне обвивали свои мумии. Эта материя, которую прежде считали бумажной, теперь принимается за полотняную.

(обратно)

24

Очень интересны и поучительны в этом отношения вазы, найденные в греческих гробницах, так как изображенное на них платье рисовано, без сомнения, с натуры. Приведем несколько образцов: желтый хитон и темный гиматион с белой каймой; белый хитон с рукавами и красный хитон; красный хитон с желтой каймой; коричневый мужской хитон и т. п.

(обратно)

25

На помпейских изображениях встречаются также весьма часто туники и паллы голубого и фиолетового цвета.

(обратно)

26

Греческие дамы для увеличения роста носили обувь с высокими каблуками.

(обратно)

27

По своей ценности драгоценные каменья следовали в следующем порядке: алмаз, смарагд, берилл, опал и сардоникс.

(обратно)

28

Bruno Köhler. Allgemeine Trachtenkunde и др.

(обратно)

29

Ary Renan. Le costume en France.

(обратно)

30

Das Kostüm.

(обратно)

31

Allgemeine Trachtenkunde v. В. Köhler.

(обратно)

32

Ary Renan. Le costume en France.

Das Kostüm и др.

(обратно)

33

Das Kostüm.

Racinet. Le costume historique.

C. Vecellio.

(обратно)

34

Vecellio Cesare. Degli habiti antichi e moderni. Venezia, 1590 (и 1598).

(обратно)

35

Racinet. Le costume historique.

Ary Renan.

Das Kostüm и др.

(обратно)

36

Das Kostüm v. Georg Buss.

M. Quicherat. Historia du costume en France.

Ary Renan. Le costume en France.

Allgemeine Trachtenkunde von B. Köhler и др.

(обратно)

37

Racinet. Le costume historique.

Ary Renan. Le costume en France.

Histoire du costume de Quicherat.

Monument du costume physique et moral de la fin du 18-e siècle par Moreau le jeune.

Bruno Koöhler. Allgemeine Trachtenkunde и др.

(обратно)

38

В России он назывался роброном.

(обратно)

39

Allgemeine Trachtenkunde.

(обратно)

40

Quicherat, Racinet, модные журналы того времени и др.

(обратно)

41

Allgemeine Trachtenkunde.

(обратно)

42

Пятиконечная звезда из белой эмали, на лицевой стороне которой — изображение Наполеона, обрамленное венком из дубовых и лавровых листьев, с надписью «Napoleon Empereur des francais»; на оборотной же — французский орел с молнией в когтях и девизом «Honneur et Patrie». Этот же орденский знак носился и на ярко-красной ленте.

(обратно)

43

Собственно говоря, просто казацкие шаровары, изготовлявшиеся для лета из пике и нанки, а для зимы из коричневого полосатого сукна (drap bayadère).

(обратно)

44

Старинный зонт имел такой вид, как будто наш современный зонт перевернули вверх и сюда приделали ручку.

(обратно)

45

В своей книге «Rerum Moscoviticarum commentarii».

(обратно)

46

Домашний быт русских царей в XVI и XVII вв.

(обратно)

47

Мантию.

(обратно)

48

Там же.

(обратно)

49

Там же.

(обратно)

50

И. Забелин.

(обратно)

51

Григорий Котошихин. О России.

(обратно)

Оглавление

  • Вместо предисловия
  • I. Восток
  •   1. Сирийцы и финикийцы. Ассиро-Вавилония. Персия. Египет. Фригийцы, амазонки, каппадокийцы и другие народы Малой Азии
  •   2. Эфиопы[10]
  •   3. Арабы[11]
  •   4. Евреи[12]
  • II. Этруски. Греки. Римляне
  • III. Византия[28]
  • IV. Галлы до римского завоевания; Галло-римская эпоха (до 490 г.).[29] Германцы. Галлия при Меровингах
  • V. Скандинавы[31]
  • VI. Франция при Каролингах (до 888 г.). Первые века феодализма и рыцарства (888―1090 гг.). Средние века (до XIV в.)[32]
  • VII. XIV и XV века. Начало Возрождения в Италии[33]
  • VIII. XVI век[35]
  • IX. XVII век и начало XVIII (до 1715 г.)[36]
  • X. XVIII век.[37] 1715―1801 гг.
  •   1. Французские моды. Регентство. Людовик XV и Людовик XVI (1715―1791)
  •   2. Моды конца XVIII века (1790―1801)
  • XI. Западноевропейские костюмы XIX века[39]
  • Одежда на Руси до Петра I Очерк Федора Коммиссаржевского
  • Перечень некоторых сочинений по истории костюма и собраний рисунков
  • *** Примечания ***