КулЛиб электронная библиотека 

Богоборцы 2 (СИ) [Алексей Широков] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Annotation

Всего полгода прошло как Виктор Орехов по прозвищу Тор стал одарённым, но случилось за это время немало. То в ловушке, вместо обдерихи окажется вендиго, то патриарх гремлинов затеет смертельные салки на полигоне полном бронетехнике. Зато и прибыток хорош. Это и алхимия, недоступная простым смертным, буквально преобразившая болезненного паренька в рослого и симпатичного юношу, и верный Буцефал, чуть не павший смертью храбрых в неравном бою. Но даже на войне бывает затишье, а у студентов каникулы. Вот и собрался Тор в родную деревню съездить. Только зря молодой богоборец понадеялся на отдых, ведь в родном селе завелась ведьма.


Широков Алексей, Александр Шапочкин

ЧАСТЬ 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

ЧАСТЬ 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15


Широков Алексей, Александр Шапочкин


Богоборцы


ЧАСТЬ 3


Глава 1


В колонках рубил старый добрый русский рок. Движок сыто урчал, иногда взрыкивая, но так, без фанатизма. По хорошему, его пора было отправлять на ТО, но смысла заморачиваться прямо сейчас я не видел. Когда отдам Булату на прокачку, всё в порядок и приведёт. Но это будет не раньше, чем он починит Буцефала. За короткий период я уже привык к собственной машине и отказываться от удобств не собирался.

Конечно, можно было взять тачку в каршеринг, но тут такое… я погладил руль, в который раз удивляясь про себя, как удачно всё получилось. А ведь мог вместо компенсации за разбитый пикап угодить под трибунал. Как там сказал военный прокурор… за преступную инициативу, граничащую с халатностью. Дескать, своим вмешательством я сорвал операцию Министерства обороны… бред, но поди докажи, что ты не верблюд

Хорошо ещё, Скуратов не позволил арестовать меня на месте, а потом прилетела фурия Обрескова, и куда делась её безэмоциональность? Она так орала на бедных прокурора и командира части, что те одновременно краснели и бледнели, не решаясь даже слово вставить. Может, если бы военные успели принять участие в бою, их мнение ещё имело бы значение, а так пришлось утереться. Плюс, как оказалось, они изначально неверно оценили степень угрозы. Патриархи всегда считались красным рангом, то бишь минимум региональной опасностью. Военные богоборцы, однако, присвоили ему первый оранжевый, что даже рядом не стояло с реальным. Что подразумевало совсем иные инструкции.

Но не скажу, что я был в обиде на вояк. Буцефала, конечно, жалко, но Булат обещал, что восстановит его, сделав ещё лучше прежнего. А в качестве компенсации облажавшиеся коллеги подогнали мне авто на халяву. И не какой-нибудь там уазик, хотя как деревенский житель я к ним относился с большим пиететом, а самый настоящий бронеавтомобиль «Рысь», в девичестве IVECO LMV. Не новый, понятное дело, но и не убитый в хлам. Так, серединка на половинку. Как мне потом рассказали, это была разъездная машина того самого командира части. Правда, под это дело он себе потом отжал новенького «Тигра» Р-145БМА, то бишь специализированную командно-штабную машину, но это меня уже не касалось. А вот подарок понравился.

Пусть авто было по-военному кондовым и не блистало удобствами, но при этом оставалось надёжным, вместительным и проходимым. Самое то для работы, особенно если отдать Булату для доводки напильником. Тот и так, когда его позвали оценить машину, ходил вокруг, облизываясь, как кот на сметану. И в красках расписывал, как всё будет классно в итоге. Но я сумел взять себя в руки, намереваясь решать проблемы по очереди. Ну и денег было жалко. Несмотря на то, что автомеханик наотрез отказался брать всю оплату за покалеченный «Круизер», мотивируя тем, что график оплаты составлен, а восстановление пройдёт по графе гарантийного ремонта, мне удалось впихнуть ему миллион на текущие расходы. И от премии за «Уничтожителя» у меня осталось ещё пять…

Таких денег я никогда раньше в руках не держал и поначалу немного растерялся, но быстро взял себя в руки. Это только казалось, что сумма большая, по сути, для богоборцев это были мелочи. Не детишкам на молочишко, но что-то вроде. Как меня просветили барышни, это к Одинцову я мог заявиться в костюме а-ля «Красный октябрь», и то лишь потому, что мне сделали скидку как носителю неопределённого таланта. Ну и из-за личности олигарха.

Если же я хочу влиться в сообщество одарённых, мне следует поддерживать определённый уровень и в одежде, и во всём остальном. Даже машины должны быть отдельно для работы, а отдельно для выхода в свет, если, конечно, не хочешь прослыть быдлом и невеждой. Словно и не было семидесяти с чем-то лет советской власти. В целом, можно было и послать всех с такими закидонами, но это означало остаться на уровне того же Одинцова в лучшем случае. Что, с одной стороны, тоже неплохо, а с другой — закрывает девяносто процентов открытых для богоборца дверей. Стоила ли того собственная спесь? Не думаю, хотя траты предстояли значительные.

Но это планы на будущее, а пока у меня не особо-то и было время тратить полученные деньги. Нас взял в крутой оборот наставник, и даже не из-за патриарха, а потому что приближалось зимнее солнцестояние. Йоль или Коляда по-нашему. Время, когда духи особенно легко прорываются в наш мир, а наша задача, соответственно, этого не допустить либо минимизировать опасность для простых людей. Как молодую и неопытную команду дёргать на другие участки нас не стали, но это не означало, что мы могли расслабиться. Работы хватало. Вот и получилось, что пока все готовились к Новому году и праздновали, мы пахали как лошади. А ведь впереди ещё была и сессия.

К счастью, отстрелялись мы без происшествий. Пара мелких духов не в счёт. Другим не так повезло, в одном месте даже самого Карачуна видели, и он собрал свою жатву. Впрочем, девять трупов, заледеневших от колдовского мороза, вполне вписывались в общую статистику. От того же алкоголя помёрзло народу гораздо больше. По статистике, в январе умирает на восемнадцать тысяч человек больше обычного, и доля духов в этих числах на уровне погрешности. Что совершенно не говорит о том, что наша работа никому не нужна, скорее это подтверждение того, что мы её делаем хорошо. Кто не верит, может поднять цифры первых лет после революции, когда большинство богоборцев бежало из страны. Вот где ужас. Там от потусторонних гостей вымирали целые деревни.

Чтобы этого не случилось, мы встретили Новый год в мыле, аки лошади. Ни о каком праздновании речь вообще не шла, разве что шампанского хлебнули под бой курантов. Правда, хорошего, французского и из настоящих хрустальных фужеров, девчонки расстарались. Я бы и «Советским» в пластиковых стаканчиках обошёлся, но стоило об этом заикнуться, как я тут же был подвергнут обструкции, всеобщему презрению и самому страшному — обещанию взяться за моё воспитание в будущем. Причём последнее высказали все, кроме Кэт, та просто промолчала, даже не попыталась оскорбить или съехидничать, и от этого стало ещё страшнее.

Хорошо ещё, мне удалось выбить отсрочку ввиду приближающейся сессии, тем более мне действительно надо было серьёзно налечь на учёбу. Хоть я и догнал остальных по большинству предметов, но ещё весьма сильно плавал в темах. И даже если, в принципе, знаний хватало на то, чтобы не завалить экзамены, во мне проснулась гордость и упрямство. Мол, неужели я не смогу сдать на нормальную оценку сам, без помощи преподавателей и вытягивания за уши из болота? Так что последнюю неделю я только и делал, что зубрил, отводя на сон не более трёх-четырёх часов в день.

И это дало свои плоды. Пусть даже меня спрашивали в стиле «какого цвета учебник», я отвечал сам, полностью раскрывая темы и не пугаясь дополнительных вопросов. Так что две четвёрки и даже две пятёрки, на мой взгляд, были полностью заслуженны. Но самым приятным стали удивлённые взгляды преподавателей, которые не ожидали от меня подобного уровня. Может, это по-детски, но я был счастлив от того, что утёр им нос. И со спокойной душой уехал на каникулы.

Да, богоборцам они тоже положены. Коляда закончилась, Новый год прошёл, сессия сдана и впервые за последние четыре месяца я оказался предоставлен сам себе на целых две недели. Конечно, можно было остаться в городе, заняться мне было чем, например, съездить к Булату, обсудить ремонт Буцефала и модернизацию Пумбы, как окрестили новый автомобиль девчонки за схожесть с упитанной свинкой, но я уже полгода не видел родителей, поэтому, плюнув на всё и накупив подарков, загрузился в броневик и погнал по федеральной трассе М-51 на запад.

Пилить мне предстояло полторы сотни километров, что, по нашим меркам, немного, но и старичок Iveco особой скоростью не отличался. Зато дизтопливо жрал как не в себя. Два ведра на сотню по трассе, где ж это видано?! Булат, конечно, обещал этот бардак прекратить, но когда это ещё будет. А пока, завидев заправку, я глянул на датчики и решительно свернул, предпочитая перебдеть чем недобдеть. Всё-таки будет стрёмно остаться зимой без топлива посреди трассы одному. Сибирь таких ошибок не прощает даже одарённым.

— Уважаемый, сюда не ехай, сюда ехай! — замахал руками заправщик, пожилой узбек, видя, что я останавливаюсь у первой колонки с дизтопливом. — Эта не работай, та работай.

Я пожал плечами и двинулся туда, куда указали. Странно, конечно, заправка выглядела новой, возле здания гостиницы всё ещё строительные леса стояли. Но, может, чего-то просто ещё не подключили, впрочем, это были не мои проблемы. Я заглушил двигатель и выпрыгнул из машины, осматриваясь.

Владелец неплохо развернулся, пользуясь тем, что на пару десятков километров вокруг не было ни одного конкурента. Кроме самой заправки, здесь имелась стоянка для дальнобойщиков, гостиница, магазинчик, совмещённый с кафе, и ещё какие-то строения, сейчас уже не поймёшь что. Зимой темнело быстро, плюс небольшой снег сильно ограничивал видимость, но было понятно, что место хлебное и деньжата у хозяина водятся. Впрочем, я не завидовал, а присматривался, размышляя, куда самому вложить бабки. Жить на одни доходы от заданий, конечно, было можно, но хотелось большего. А разговор с Одинцовым сильно подстегнул моё честолюбие.

Однако в голову пока ничего не приходило. Вкладываться во что-то типа незабвенного «МММ» мне откровенно претило, хотя предложения уже были. Не прямо пирамиды, но сетевики подкатывали, правда, довольно быстро понимали, что ловить им нечего. Я не собирался транжирить деньги направо и налево, особенно сейчас. Впереди было ещё три с половиной года учёбы, на мне висел долг за машину, так что пока я чисто присматривался к возможным вариантам бизнеса. А там будет видно.

Толкнув дверь со слегка облупившейся краской, я зашёл в магазин. Несмотря на будний день и ещё рабочее время, половина столиков была занята, но, судя по отсутствию алкоголя и сплошь мужскому контингенту, тут толпились дальнобойщики, вставшие пообедать или на ремонт. По крайней мере, разговор, прервавшийся при моём появлении, шёл именно об этом. Низенький плюгавенький мужик что-то усердно доказывал пожилому бригадиру и, глянув на меня, продолжил, брызжа слюной:

— Я тебе говорю, Михалыч, трижды всё проверил! — мужичок активно жестикулировал, но остальные смотрели на это с ухмылками. — Сам всё перебрал, утром ещё на мойку заехал, и на тебе! Опять топливный насос полетел! Истинно говорю, сглазили меня! Пакость какая-то завелась! Вот пока на Коляду машина дома стояла, завелась!

— Здравствуй, красавица, — усмехнувшись в ответ на заявление плюгавого, я выбросил того из головы и подошёл к стойке, где стояла очередная представительница бывших республик средней Азии, дочь, а может, и жена заправщика, кто их разберёт. — Будь добра, полный бак дизтоплива и горячего кофею, покрепче!

Девица что-то неразборчиво буркнула и отвернулась к кофемашине, а я от нечего делать принялся разглядывать помещение. Было видно, что здание построено недавно, даже ещё пахло свежей краской и пластиком, но при этом то здесь, то там уже виднелись потёртости, сколы и прочие косячки. Может быть, я был избалован качеством отделки колледжа, но сейчас мне это просто бросилось в глаза. Похоже, что я становлюсь снобом.

Усмехнувшись, я принял пенопластовый стаканчик с кофе из рук продавщицы и отхлебнул, ожидая сдачу. И даже не поморщился, хотя, честно говоря, кофе был просто отвратный, даже по моим прежним меркам. Впрочем, я никогда не считался любителем этого напитка, а взял его, просто чтобы взбодриться. Да и после алхимии я мог пить любую гадость, не особо обращая внимания на вкус.

— Борька, клянусь, я тебе глаз на жопу натяну! — между тем бригадир дальнобойщиков вышел из себя, доведённый плюгавым. — Какие, на хрен, гремлины?! Ты где у нас хоть одного видел?! Мы не в Америке живём! Бухал, поди, все выходные и ни хрена машину не трогал, вот она у тебя и глохнет.

— Эй, парень, — меня хлопнули по плечу, отвлекая от подслушивания заинтересовавшего разговора. — Это твой броневик у дизеля стоит? Не боишься, что богоборцы с тебя шкуру спустят за их символ на лобовухе? От гайцов проще фуражку сзади бросить или конторскую бумагу какую. В бюро ребята резкие, чужих не любят.

— Да я как бы свой, — я повернулся к доброхоту, заскочившему на заправку и, по всей видимости, обратившему внимание на мою машину, одновременно вытаскивая за цепочку жетон из-за пазухи. — Во, видал?

— Прошу пардону, вашество, — с улыбкой поднял руки мужик. — Нечасто в наши края ваш брат залетает. По делу или так?

— Каникулы у меня, — честно признался я, грустно вздохнув. — Но, походу, нашёл уже приключений на пятую точку.

После патриарха у меня выработалась идиосинкразия на слова «гремлины» и «автомойка», так что я просто физически не мог пройти мимо и, достав документы, направился к дальнобойщикам. Пусть официально я действительно находился в отпуске, и при подозрении мне достаточно было передать сообщение в бюро, но не допустить повторения случившегося на полигоне было делом чести для меня прежде всего как для мужчины.

— Здорово, мужики, — я показал удостоверение, позволяя рассмотреть фотографию и печати. — Слышал ваш разговор. А где, говоришь, машину мыл? Не на автобазе на Овчукова, случаем?

— Там, где ж ещё, — закивал, как китайский болванчик, плюгавенький. — Нахрена я попрусь через весь город на левый берег, а на правом для длинномеров больше ничего нет. Ладно бы лето было, дома из шлага бы помыл, а так…

— Боря, заглохни! — рыкнул бригадир на подчинённого, глядя, как я посмурнел, а затем обратился ко мне преувеличенно вежливо: — А что, гражданин начальник, проблемы какие-то?

— Вот сейчас и узнаем. — Я вздохнул и направился к выходу. — Пошли посмотрим на машину. — И, видя, что мужики не двинулись с места, добавил: — Выбор у вас небольшой. Или я сейчас погляжу или доложу наверх, и будете команду ждать. Работы после Коляды хватает, так что можете и сутки простоять. Решайте.

— Ну, пошли посмотрим, — Михалыч ожёг злым взглядом плюгавого и тяжело поднялся. — А вы чего сидите?! Бегом к машинам!

— Стоять! — я тормознул мужиков. — Без меня никто к технике не лезет! Тут стойте, ждите. Я инструмент возьму и пойдём.

Бригадиру моё самоуправство явно не понравилось, но перечить он не стал. Да я и не намерен был пререкаться. Попробовал бы права качать, реально вызвал бы бюро и ДПС, чтобы перекрыли здесь всё. Отпускать машину, потенциально заражённую гоблином, я не собирался. Добежав до Пумбы, выдернул из крепления ставший родным М-48, сунул в карман мощный фонарь, имеющий постоянную прописку под водительским креслом, проверил, на месте ли пачка печатей, которыми на дорогу снабдила меня Мико, и достал из чехла маятник, подаренный Скуратовым.

Шикарная вещь, на порядок более чувствительная, чем стандартный. Десятисантиметровый кристалл заберзата, огранённого в виде остроконечной шестнадцатигранной призмы, покачивался на цепочке из смеси серебра и платины — платинина — и реагировал на малейшее присутствие потустороннего, начиная светиться. Стоил такой маятник пусть не как чугунный мост, но не сильно меньше, так что обычным агентам его не давали, а приобретать за свои деньги не каждый бы решился. Я же от подарка отказываться не стал, тем более что он был уже старым, Владимир Алексеевич отходил с ним больше десяти лет и теперь решил поменять на новый. Конечно, может, это был только предлог, но сути оно не меняло. Человек хотел помочь, зачем его обижать.

— Ну, пошли! — я бегом вернулся назад. — Да не все, двоих хватит пока.

Бригадир Михалыч махнул рукой, чтобы остальные ждали на заправке, и с Борисом повёл меня к машинам. Я на ходу достал маятник, отмечая, что он тут же начал светиться, и, нахмурившись, двинулся следом, отслеживая изменения в положении кристалла. Что-то меня сильно смущало в его поведении.

— Вот Борькина машина, — Михалыч хлопнул ладонью по двери МАЗа синего цвета, но тут же отдёрнул руку, словно его ударило током. — Мы это… там постоим, вместе со всеми.

— Погоди, не торопись, — мне всё больше не нравилось поведение маятника, может, потому что я не понимал, на что именно он указывает. — Я сейчас обойду стоянку, а потом надо будет открыть фуру и тягач.

— Ну, махнёшь, сделаем. — Бригадиру явно было не по себе, но и отказаться он не мог. — Ну, Борька, мля, попляшешь ты у меня.

— А я чего, я ничего, — зачастил плюгавый, тоже испуганный, но гонора не потерявший. — Я ж говорю, ни при чём. Я и не трогал ничего…

— Ты же сказал, перебирал насос! — Михалыч с трудом сдержался, чтобы не зарядить подчинённому с ноги. — Ну, падла…

Дальше я не стал слушать, сосредоточившись на движении маятника. Отклик был, кристалл всё чаще отклонялся в сторону, но… совсем не туда, где стояла машина незадачливого водилы. Я поначалу подумал на одну из соседних, но очень быстро понял, что ошибался. Заберзат указывал на низкое, облупленное здание, темнеющее провалами выбитых окон, и начинал светиться сильнее, стоило подойти к нему ближе. Сомнений быть не могло, дух здесь есть, но дальнобои тут ни при чём.

— Так, — я на всякий случай ещё раз обошёл фуры, фиксируя любые сигналы в их сторону, и, лишь убедившись, что таких нет, решительно повернулся к собравшейся толпе. — Михалыч, машины ваши? Давайте пулей, убирайте их отсюда. Чтобы через пять минут стоянка пустая была. Если не на ходу, то цепляйте и оттаскивайте. Далеко можете не уезжать, вон на трассе встаньте, но здесь мне нужен простор.

Мужики засуетились, а я направился к заправщику, вместе с дочерью и ещё парой человек, глазеющему на суету.

— Уважаемый, а что у вас вон там такое? — я показал в сторону заброшки. — Замечали что-нибудь необычное?

— Плохое место там, не ходи, — с испугом зачастил пожилой узбек. — Шайтан там живёт. Плохо, не ходи!

— Ага, ага, так и есть, — закивала женщина лет сорока в наброшенном поверх униформы пуховике. — То как ребёнок кто-то плачет, то зверем воет. А на Коляду вообще жуть что творилось. Мы хозяину говорили, так тот отмахнулся, мол, враки всё это. Он там десять лет отработал, и всё нормально было. А в том году вот расстроился, да и переехал. А старое здание так пустым и стоит.

— Ага, понятно, — я мысленно сделал зарубку. — Так, давайте тоже подальше. А то мало ли что.

Пропустив последних отъезжающих дальнобоев, я пару раз глубоко вздохнул и направился прямиком к зданию. Как говорится, перед смертью не надышишься, а работу делать надо. И пусть я не был обязан лезть туда сам, но и проехать мимо не мог. Тем более что уже догадался, в чем дело. И надеялся, что мне повезёт и обойдётся без драки. Но молот на всякий случай сжал покрепче.

В свете фонаря здание казалось ещё более жалким и убогим. Дорогу к нему никто не чистил, но при этом казалось, что кто-то натоптал сюда тропинки, хотя снег при этом выглядел нетронутым. Плохой признак. Я остановился и быстро разъединил молот, чтобы было удобней действовать в замкнутом пространстве, а заодно достал пару печатей изгнания и щита, чтобы потом не возиться. Ещё раз сплюнул на снег и шагнул в тёмный проём.

Внутри оказалось не намного лучше, чем снаружи. Тёмные помещения давили на психику, хоть нас и готовили к подобному. Однако одно дело слушать или там смотреть ролики да сидеть в пустой комнате без света, а другое — ночью залезть в заброшку, где явно живёт дух. И не какой-нибудь, а опасный… ну, предположительно.

В том, что дух тут есть, я не сомневался. Стоило войти, как я услышал, что кто-то пробежал в дальней комнате, а потом что-то зашуршало в левой. Фонарь я держал так, чтобы он захватывал как можно большее пространство, и особо им не дёргал, поэтому промелькнувшую в дверном проёме тень едва не пропустил. Но вот когда кто-то или что-то завыло под досками пола, волосы сами встали дыбом. И я понял, что если дальше буду тянуть, то ничем хорошим это не закончится.

— А ну вылезай! — удар М-48 в пол оказался хорош, подгнившая плаха не выдержала и брызнула щепой в разные стороны. — Пугать меня удумал? Ща я тебя напугаю. Вот, гляди… — я выхватил одну из печатей изгнания. — Чуешь, что это такое?! Вылезай сам, или мигом тебя выкурю.

Под полом словно застонали, а затем топот раздался в дальней комнате, и всё стихло. Я подождал пару минут и осторожно пошёл вперёд, стараясь быть наготове. Но никто на меня нападать не собирался. Сам же я, окинув взглядом помещение, оказавшееся кабинетом директора, судя по оставленной мебели, погасил фонарь и вошёл. Глаза не сразу привыкли к темноте, но через разбитое окно хватало света фонарей, и я постепенно приспособился. Всё это время в комнате стояла тишина.

— Ну что, давай знакомиться. — Я бросил взгляд на маятник, который намотал на запястье, и, убедившись в своей правоте, чуть шагнул вперёд. — Тебя бросили, да? Хозяин переехал, а тебя оставил.

Под столом что-то завозилось, и послышалось пыхтение. Я не спешил. Если дух, а точнее, домовой не напал сразу, то есть шанс договориться.

— Я сразу понял, что здесь что-то не так, — продолжил я мягким тоном. — Заправка вроде новая, а уже пошарканная какая-то. Раньше-то ты помогал, а тебя предали. Оставили одного. Как ты только Коляду пережил, не представляю.

Под столом ухнуло и топнуло. Домовой явно понимал, о чём я, и злился. Надо было срочно менять тему, и я не придумал ничего лучше, как ляпнуть первое, пришедшее на ум.

— А со мной пойдёшь? — лишь через мгновенье до меня дошло, что я сморозил, и рука сама на автомате сильнее сжала рукоять, ибо для домового нет большего оскорбления, чем попытаться сманить его от хозяина. — Я это…

И тут я понял, что на меня никто не кинулся. Наоборот, фырчанье под столом стало более дружелюбным. Послышался грустный тяжёлый вздох, и это стало последней каплей. Я развернулся и почти бегом кинулся из заброшки, на бегу успев прокричать:

— Я сейчас. Я скоро. Прям одна нога тут, другая там!

Действовать действительно надо было быстро, потому что у меня, как назло, под рукой не нашлось ничего, во что можно было заманить домового. Обычно при переезде рачительные хозяева переносили духов в лапте. Но на худой конец сошла бы и обычная ушанка, но у меня ни того ни другого не было. Хоть ботинки снимай… но для начала я решил попробовать более простые способы.

— Так, хозяева! Есть у вас лапти в продаже?! Или что-то подобное?! — Я вихрем налетел на продавщицу, вызвав у неё ступор. — Лапти, понимаешь? Это такие валенки… а, блин, как объяснить-то…

— А лукошко подойдёт? — влез мужик, который спрашивал у меня про символ богоборцев на машине, и, немного смутившись от разом обратившегося на него внимания, пояснил: — Дочка мне тормозок в него собрала. Яички там, колбаска, сметанка…

— Мужик, ты мой спаситель! — я чуть не расцеловал ошалевшего водилу. — Пять тысяч за лукошко и сметану хватит?!

— Да так забирай, — принялся отнекиваться тот. — Чего хорошему человеку не помочь.

— Номер мой запиши, если надо будет, помогу, — я не стал спорить и, схватив деревянную корзинку и банку домашней сметаны, кинулся обратно к заброшке.

В колонках рубил старый добрый русский рок. Движок сыто урчал, иногда взрыкивая, но так, без фанатизма. И словно в ответ ему на соседнем сиденье урчало лукошко. Я довольно поглядывал на добычу, чувствуя себя настоящим богоборцем. Затея удалась. Да и дом был почти рядом, фары выхватили из темноты указатель «Чулым — 3 километра».

Глава 2


Я пару раз нажал на клаксон, не спеша выходить из машины. Через несколько минут калитка распахнулась, и из неё показался мужик с вилами, в стоптанных валенках, ушанке и незастёгнутой фуфайке. Видать, управлялся со скотиной, как раз время кормления, вот так быстро и выскочил. Я усмехнулся и притушил фары, чтобы не слепить глаза, открывая дверь и слегка высовываясь наружу.

— Здорово, бать! — махнул я рукой. — Отворяй ворота, свои!

— Ох ты ж ёж, — отец, ещё не проморгавшийся после яркого света, засуетился. — Ща погодь! А влезет твоя колымага то во двор? Может, лучше её в гараж загнать?

— Да войдёт. — Я уже примерно прикинул и по высоте, и по ширине, так что почти не сомневался. — А гараж что, пустой? Куда грузовик дел?

— Дык на базе он, — удивился батя. — Чего ему тут делать? Зима, работы нет, а там боксы тёплые. Ладно, давай потихоньку. Не гони, а то снесёшь чего своим бэтээром.

— Не боись, фирма веников не вяжет. — Я захлопнул дверь и аккуратно тронулся, стараясь вписаться в проём. — Фирма делает гробы…

Ну а что, Пумбу при желании вполне можно принять на эдакий гробик на колёсиках. Причём я сейчас исключительно о внешнем виде, без какой-либо привязки к защитным функциям авто. Слава яйцам, воевать мне не довелось и, надеюсь, что и не придется. Духов хватает, чтобы ещё с людьми драться. К тому же меня сейчас больше заботило, хватит ли у нас места во дворе, чтобы поставить машину. Размер ворот я прикинул, а вот о том, что броневик был пять с половиной метров в длину, забыл.

— Где ты себе такую махину отхватил? — батя замахал руками, тормозя меня, чтобы я не въехал в ларь с зерном, благо места во дворе хватило, пусть и в притык. — Или всем богоборцам раздают?

— Не, — я заглушил двигатель и выпрыгнул из салона. — Это мой личный. Вояки подарили. У меня ещё один есть, «Крузер» семьдесят девятый. Но он на ремонте сейчас. Покоцали его здорово.

— Это на котором ты робота давил? — Отец был немного в курсе моих приключений, но подробности я старался не светить, хотя бы для того, чтобы родные не переживали. — Так тебе за это броневик подогнали?

— Ага, — я кивнул и тут же развернулся на звук хлопнувшей двери, улыбаясь во весь рот. — Привет, мам! Я вернулся!

— Витюша приехал! — всплеснула руками та, будто до этого не догадывалась, что происходит! — Сыночек! А вымахал-то как, тебя прям не узнать! Дай-ка я на тебя хоть посмотрю!

— Витька приехал!!! — не успела мама меня обнять, как налетели два визжащих вихря. — А чего ты нам привёз?!

— Цыц, шалопаи! — я отвесил по щелбану мелким, пресекая попытку залезть в машину. — Ладном, мам, дома наобнимаемся. Ксюха-то где?

— Дома сидит, — отмахнулась мама, — Гордая. Да пусть, а то, ишь, королева…

— Не, так не пойдёт. Петька, а ну волоки её сюда! — я не забыл о необычном пассажире, но, чтобы сделать всё по правилам, нужно чтобы дом был пустой. — А, и это, мам, корову уже доили? Парное молоко есть? И миска какая, лучше новая. Очень надо.

— Да вон, только банку процедила, ещё в холодильник не ставила. — Мама на секунду задумалась. — А миску… пиалка есть, фарфоровая. К Кутузовне завезли, так я взяла пару. Нарядные такие.

— Во, идеально! — обрадовался я. — А где стоят?

— Ох, да ты не найдёшь, я лучше сама, — всплеснула руками мама и кинулась в дом. — И Ксеньку потороплю, а то Петьку она слушать не будет.

— Ага, — я кивнул и подхватил на руки самую младшую сестрёнку, Настёну. — Ну что, кулёма, скучала по мне?

— Ага, — пискнула мелкая, обхватывая руками за шею и прижимаясь. — А ты больше не уедешь?

— Нет, Настюх, — я грустно усмехнулся. — Я теперь человек подневольный. Учёба и служба. Так что побуду дома недельку, а потом назад.

— Не уезжай, — заканючила было та, но тут же получила щелбан. — Ой! Ма-а-ам, а Витька дерётся-а!

— А ну тихо! — мама вышла из дома, ведя Петьку и недовольную Ксюху. — Всё, Витюшь, всё сделала. На столе в кухне стоит.

— Ага, — я опустил Наську на землю. — Значит так, сейчас меня подождите. Домой никто не заходит, пока не скажу. Я не шучу.

— Да можно подумать, — закатила глаза старшая сестра, крайне раздражённая тем, что её вытащили на мороз. — Больно нужны нам твои секреты. Подумаешь, одарённый…

— Не ворчи, — я щёлкнул её по лбу. — И не ревнуй. Это не мой выбор.

Ксения что-то пыталась пробурчать, но я уже не слушал, открыв дверь машины и бережно достав лукошко с новым жителем, шуганув малых, пытавшихся в него заглянуть. Ну, я на это как минимум надеялся. Конечно, опасно было забирать домового, потерявшего человеческий облик и разум, но всё же я надеялся, что обойдётся. Он ведь ещё ни на кого не нападал, да и в лукошко залез сам. Значит, силён. Глядишь, в новом доме, возле людей, отойдёт потихоньку, восстановится. И появится в доме хозяин, а значит, и люди, и скотина будут меньше болеть, к ним никакая пакость не прилипнет. Да и сам дом станет гораздо крепче. Короче, одни плюсы, лишь бы только выкарабкался. Очень не хотелось убивать того, кого пытался спасти…

Зайдя в сени, я поставил лукошко на пол возле порога, а сам осмотрелся, ища тёмное и уединённое место для миски с молоком. Коты, увидев меня, тут же выгнули спины дугой, разразившись диким шипением. Я не обратил на это внимания. Да, кот — мистический зверь и, в отличие от собаки, прекрасно видит духов. Но вот дом защищает далеко не всегда. Да и то, скорее он будет оберегать определённого человека, а вот на остальных ему плевать. Уж не знаю, почему так произошло, может, потому что именно коты зачастую были спутниками богов и теперь по привычке в дела людей не лезли. А вот собаки, наоборот, всегда сопровождали именно человека, поэтому и не получили мистических способностей.

Но сейчас такие мелочи меня не заботили. Пусть даже наши кошаки попытаются дать отпор захватчику, думаю, домовёнок быстро наставит их на путь истинный. Заодно и проверим, как он себя может контролировать. Да, жестоко, но рисковать семьёй я не собирался. Оставив пиалку с молоком в тёмном углу за печкой, я погасил свет и вышел во двор, плотно притворив за собой дверь.

— Так, теперь немного подождём, перед тем как заходить, — я потёр руки, — пока вон помогите машину разобрать, а то я там подарков кучу привёз.

Малые тут же зайчатами запрыгали вокруг, оглашая двор счастливым писком. Ксенька так и дулась, но тайком поглядывала в салон с большим интересом. Батя как раз закончил со скотиной и тоже присоединился к нам, так что ему я первому вручил большой, сорокадюймовый телевизор, пусть не последней модели, но вполне приличный, тонкий и с отличным изображением. В комплект к нему я взял цифровую приставку и теперь пытался объяснить отцу, что это такое.

— Вот на хрена было тратиться, — ворчал тот. — У нас вон спутник есть.

— Твой спутник показывает десять каналов, и то через раз, — я ещё помнил, как хреново работала у нас антенна, которую бате кореша за бутылку поставили. — А это интернет-телевидение. Никаких тебе заморочек с сигналом.

— Ага, только у нас сети как раз и нет, — съязвила Ксюха. — Телевизор будет, приставка будет, а интернета не будет. Как в том анекдоте про бассейн в психбольнице. Будем ждать, пока Маск свои спутники не запустит.

— Обижаешь, — я достал небольшую коробочку и кинул ей. — Лови свою всемирную паутину. На фиг нам какой-то пиндос, когда есть роутер четыре-джи с усилителем сигнала. Пять гигагерц вай-фай, работает как часы, так что без сигнала не останешься. А чтобы не бубнила, на вот тебе ещё подарок. — И положил в руки опешившей сестре коробку с новым ноутбуком. — Я ребят попросил, они там всё что надо поставили. Фотошоп там, корел, офис, естественно. Видеоредактор какой-то. Ну, разберёшься. Только про учёбу не забывай.

— Да… я… — Ксюха пыталась выдавить из себя хоть какую-то колкость, но горло перехватило, а я деликатно отвернулся, давая ей время прийти в себя.

— А нам?! — тут же налетели на меня мелкие и, получив по новому мощному планшету, с визгом кинулись к матери. — Мам, мам, гляди!!! Это ж… А вот… — эмоции их захлёстывали так, что слов не хватало.

— Что надо сказать? — мама тут же выдала каждому по подзатыльнику, унимая восторги. — Брат им подарки, а они…

— Благодарю! — на мне тут же повисли обе мелочи, старательно обслюнявив щёки. — Благодарю, братик!!!

— Фёдоровна, не ворчи, — подколол я маму, — видишь, у детей счастье. Тебе я тоже подарок привёз, вон в багажнике стиралка-автомат стоит. Правда, пока её ставить некуда, так что разгружать не будем.

— Да куда ж ты её купил, сыночка, — всплеснула руками та. — У нас же вода мало того, что с перебоями, так ещё ржавая насквозь. Вон Кузнецовы брали себе машинку, она через два месяца полетела.

— Поэтому я и фильтры купил, — наставительно поднял палец я. — И титан на семьдесят литров. Можно будет в подполе смонтировать вместе, чтобы наполнитель менять, зато в доме и чистая холодная, и горячая вода будет. Даже душевую кабину поставить можно.

— Где нам её ставить-то, — влез батя. — Места-то нет. Ладно фильтра, покумекать немного, можно сообразить, а её-то куда.

— Вот! — кивнул я. — Поэтому и говорю. Раз в город вы не хотите, значит, надо пристройку делать. Ты ж планировал, вроде фундамент даже есть. Вот летом и поставить. Будет две дополнительные комнаты, и можно нормальный санузел сделать, а не бегать среди ночи во двор или на ведро.

— Дак когда это было, — отец смущённо почесал в затылке. — Сколько… так десять лет прошло уже. Там сгнило всё, поди… Да и деньги нужны.

— Вот и поглядим, — отмахнулся я, — это вопрос не ближайшего времени. Сгнило — выкинем и новый положим, хоть вон ФБС те же. А деньги будут. Я так прикинул, ну, миллиона в два это всё обойдётся. Не так уж и много. Решим вопрос. Ты, главное, не забухай.

— Мал ещё мне указывать! — мгновенно вскинулся батя, но тут же влезла мать.

— А ты послушай, послушай сына-то! — она, уперев руки в бока, попёрла на отца. — Житья нет от твоих запоев. Полгода нормальный мужик, но как сорвётся, всё. Пока последнее не пропьёт, не успокоится!

— Ты это! — попытался взбрыкнуть отец, но, глядя на меня, осел. — Да пошло оно! Мне что, кодироваться? Я что алкаш?!

— Так, давайте потом поговорим, — тормознул я разгорающийся скандал. — Пошлите лучше в дом, а то замёрзли уже все.

— А что, можно уже? — удивилась мама. — Откуда ты знаешь?

— Вон, видишь, дверь открылась, — я отметил никем не замеченный факт. — А когда я выходил, плотно захлопнул. Значит, всё в порядке. Пошли. Сейчас, только сумки оставшиеся заберу.

Естественно, одной техникой я не ограничился. Алёна и остальные девчонки помогли мне с выбором одежды, что особенно важно было для Ксюхи. Сестра и так ревновала и завидовала моему новому статусу, пусть хоть порадуется. Я её понимал, раньше в семье она была любимицей. Умница, красавица и отличница, активистка и спортсменка вдруг в одну секунду превратилась в «сестру одарённого» и теперь как личность никого больше не интересовала. Конечно, на самом деле всё было не настолько серьёзно, но переубедить в этом шестнадцатилетнюю девчонку очень непросто. Поэтому я и хотел немного скрасить ситуацию и, чего себе врать, подлизаться.

Естественно, я заранее предупредил, что сегодня приеду, так что мама наготовила кучу вкусняшек. Я тоже неплохо затарился, в основном разными деликатесами, которые сложно достать у нас в деревне. Не омары, конечно, но пара сортов хорошего сыра, экзотические фрукты, оливковое масло, разные соусы и прочие деликатесы, с точки зрения сельского жителя, являющиеся излишней роскошью, но я уже привык жить на широкую ногу, да и побаловать родных было просто приятно. Хотя по маминой готовке я соскучился очень сильно.

В итоге мы закатили пир горой. Малые, кроме всего прочего, получили кучу очень вредных снеков и газировки, за что я уже в свою очередь огрёб от матушки, но забирать подарки она не стала. Ксюха поняв, что, если будет дуться и строить из себя неприступную царицу, останется без вкусняшек, объявила перемирие и уплетала деликатесы за обе щеки. Мы с мамой даже накатили по пятьдесят грамм наливки, ради такого случая добытой из тайника, но на этом и остановились, прежде всего, чтобы не искушать отца. Тот и так глянул на нас волком, когда ему рюмку не поставили.

Засиделись мы почти до полуночи. В деревне встают с первыми петухами, а вот ложатся рано, особенно зимой, так что непривычные мелкие уже вовсю зевали, даже несмотря на обилие впечатлений. Родителям тоже с утра нужно было на работу, так что, убрав со стола, мы расползлись спать. Петька получил очередной щелбан за то, что пытался играть с планшетом под одеялом, немного поныл, но через пять минут вырубился, словно его выключили. Остальные тоже довольно быстро затихли, даже Ксенька, которой вроде и в школу не надо, но тоже уснула, сунув ноут под кровать, чтобы поближе был. Я же уже привык засиживаться за уроками, так что спать пока не хотел, а, кроме того, у меня было ещё одно дело. После того как в доме воцарилась тишина, я выждал контрольные двадцать минут и, не включая свет, тихонько прокрался на кухню, прикрыв за собой дверь.

Через окно ярко светил молодой месяц. Было слышно, как тихо тикают ходики. Я плюхнулся на стул и позвал.

— Выходи давай. Поговорим.

Казалось, моих слов никто не услышал, однако через мгновенье, стоило мне моргнуть, на стуле напротив оказался небольшой мужичок, словно сошедший с фотографий начала двадцатого века. Льняные штаны и рубаха навыпуск, лапти с онучами, жилетка-душегрейка на меху. Классический образ, так сказать. Не такой карикатурный, как показывают в мультиках про домовых, но спутать его с обычным человеком было очень сложно.

— Ну, поздорову, хозяин. — Я кивнул и поставил на стол кружку с молоком и медовый пряник. — Оклемался, значит. Как звать-то?

— Зови Балашкой, — голос у домового оказался низкий, грудной. — Роньше-то я у купца Балашихина жил. А уж потом по дворам пошёл.

— А на заправке как оказался? — я с умилением смотрел, как мужичок степенно отхлёбывает молоко и заедает пряником. — Сибирские купцы, что ли, были?

— Не, — домовой утёрся рукавом. — В Оренбургской губернии у Афанаса Прокопича подворье было. Да вот пришли лихие люди, Леворюция грять, отдавай богатства, шо у мужиков поворовал. А у самих даже захудалых курей и то нет. Уж я-то всю округу знал. Как есть бандиты. Короче, хозяина маво застрелили, жинку его с дитями со двора погнали, да только она умна была, поклонилась честь по чести, лапоть новый поднесла да сметаны плошку, ну, я с ней и отправился.

— Раскулачили, стало быть, — я почесал затылок. — Или как там у купцов было. В общем, понятно, только вроде ссыльных дальше увозили.

— Дык когда енто было-то, — вздохнул домовой, — померла и хозяюшка моя, и дети ея, и даже внуки. Но плохого не скажу, все честь по чести привечали, и миска молока или сливок у меня всегда была. А вот правнук да… бестолочь. Хватка-то у него есть, в прадеда пошёл. Тот, бывало, на северах дажно снег экскимосам продать мох. И этот так же. Торовитый, а бестолковый. На заправку енту меня его матушка привезла, как положено. А он расторговался, новые хоромы отгрохал, сам ушёл, а меня бросил. Говорит, суеверие я, и вы, богоборцы, шарлатаны да жульё, так и норовите честной народ обобрать. А где он честной-то?! Сам и обсчитывал, и обвешивал, и воровал. Тьху, а не хозяин! Сам бы ушёл, но не положено нам.

— Ну, я так и думал. — Меня грело, что я сам, без подсказок, угадал, что именно произошло на заправке, и решил проблему. — Коляду-то как пережил?

— Ох-хо-хонюшки мои, — завздыхал мужичок. — Еле отбился. Хорошо, в силе ещё был. Но если бы до Комоедицы просидел всё, обернулся бы кикиморой али ещё кем похужее. И так, когда лесные-то полезли, едва удержался, вона даже облик потерял.

— Сейчас-то как? — задал я наконец самый животрепещущий вопрос, который терзал меня всё это время. — Удержишься или…

— За семью переживаешь, вой? — прищурился домовой, но не ехидно, а понимающе. — Не боись. До Комоедицы в силу войду, а тама, как положено, на хозяйство взойду. Чай, опыт есть.

— Ну смотри, — я уставился в глаза духу, — пугать тебя не буду, но, если что, не обессудь. За родных я кому угодно голову оторву.

— Вижу, — кивнул мужичок. — Сила в тебе огромная, ты дажеть сам не знаешь, где край ея. Но за то, что сгинуть не дал, служить буду по совести. Повидал я вашего брата, редко кто ради нечисти станет утруждаться. Вам же проще жахнуть, и всё. А там хоть трава не расти.

— Я не такой, — поднялся на ноги я, — жахнуть могу, это да, но если людям угрожать не будешь, то и я со всем уважением. Так своим и передай. Всё равно же служек набирать будешь.

— А как же, — огладил белую бороду домовёнок. — Чай не пацан, самому по двору да овину шнырять. Дворню наберу честь по чести. И ответ за них держать буду.

— На том и порешим. — Я улыбнулся. — Я спать, а ты хозяйничай. И добро пожаловать.

Глава 3


— Ты жениться-то там не надумал? — батя, удобно устроившись за рулём Пумбы, ехидно глянул на меня. — Или уже гарем себе завёл?

— Да типун тебе на язык, — я аж воздухом подавился от неожиданности. — Чего я тебе такого сделал, что ты мне такого в восемнадцать лет желаешь? Я, можно сказать, только жить начал и голову в ярмо совать никакого желания нет.

— Да ладно, — отмахнулся отец. — Девок-то, поди, из команды щупаешь.

— Ну, это чисто так, баловство, — отмахнулся я. — И своих я не трогаю. Там такие мадамы, на сраной козе не подъедешь, да и не стоит. Оженят махом, даже пискнуть не успеешь, и это в лучшем случае. В худшем кастрируют и живьём закопают.

— Да прям закопают, — отмахнулся батя, — не девяностые на дворе и не царское время. Но кастрировать могут, это да. Так что ты там аккуратнее. Не, ну до чего удобная машина!

— Это ты ещё моего Буцефала не видел, — рассмеялся я, глядя на то, с каким видом отец ведёт броневик. — Крузер семьдесят девятый тюнингованный. Там просто песня. Жаль только, раздолбал об одного урода. Теперь пока починят.

— Это об робота, про которого вчера рассказывал? — батя нахмурился. — Ты это… на рожон бы не лез. У военных свои специалисты быть должны. А если бы он где огнестрелом разжился?

— Ну, не разжился же, — отмахнулся я. — Да нормально всё. Я с голым задом на шашку лезть не собираюсь. Кстати, а мы на поле-то проедем?

— Конечно, — уверенно кивнул отец. — Давеча Евстафьев своё возил, помнишь такого? Он за нами косит, чуть дальше за кустами.

Я неуверенно кивнул, вроде действительно припоминая мужика, чей покос был по соседству с нашим. Сам-то он жил на другом конце деревни, да и работал на себя. Так что пересекались мы редко. К тому же последнее время воспоминания о жизни в селе сильно потускнели под напором приключений. Не то чтобы вообще из головы выветрились, но иногда я ловил себя на мысли, что даже лица одноклассников вспоминаю с трудом. Нет, тех, с кем корешился, помнил отлично, а вот других, с которыми мало общался, уже с трудом. Лица замылились, остались лишь общие черты. Может, кстати, это было последствие болезни.

А ехали мы за сеном. В деревне ведь как? Выходные ли, праздники ли, а скотину будь добры обиходь. Управься, хлев почисть, корма задай, воды налей, подои, яйца собери и так далее. Работы всегда хватает. Но с коровами больше всего возни. Оно и понятно, корова на селе — кормилица. Однако сил на неё уходит уйма. Летом это покос, а по зиме — привезти заготовленное сено. Работы не так много, особенно если техника под жопой и не скирду волочь надо. Так-то батя собирался на неделе трактор в колхозе взять, но я его отговорил. Нафига козе баян, если у меня Пумба есть?

Сто восемьдесят пять лошадей и почти полметра клиренса позволяли вольготно себя чувствовать на неглубоком снегу. В глубокий мы бы и не полезли даже на тракторе. Но раз дорогу для нас уже укатали, почему бы и не воспользоваться этим. Вот мы с батей и поехали за сеном, как только рассвело. Прицепили стальной лист, на который собирались спихнуть копну, отец выгнал меня из-за руля под тем предлогом, что успею ещё накататься, и помчались. Впрочем, я не спорил. Даже скорее наоборот, начал подумывать в будущем купить ему грузовик или трактор. Надо только с его запоями что-то сделать… от мыслей меня оторвало пятно посреди дороги.

— Стой! Тормози! — я от волнения аж головой о потолок долбанулся, но этого не заметил. — Не двигайся дальше. И за мной не ходи.

Наставник постоянно вбивал нам в головы, что главное оружие богоборца — его разум, но, на мой взгляд, внимательность была гораздо важнее. Одарённый, который хлопает ушами и не смотрит по сторонам, долго не живёт. Конечно, невозможно знать всё на свете, но некоторые базовые вещи должны автоматически обращать на себя внимание. Например, прогоревший костёр на перекрёстке пяти дорог.

Перекрёстки сами по себе всегда считались местом мистическим, и не зря. Здесь пути начинаются и заканчиваются, переплетаются и свиваются в прочные узлы. К ним всегда тяготели духи и далеко не все из них были безобидными. Если не соблюдать определённую осторожность, можно очень сильно нарваться, так что нам с детства рассказывали, что жечь костры на перекрёстках нельзя. Это элементарная техника безопасности, наподобие запрета совать пальцы в розетку и лизать качели на морозе. А недавно я узнал почему.

В отличие от девчонок, доступа к закрытой информации с самого детства я не имел. Как и опытных родственников, готовых направить, подсказать и приоткрыть тайны тонкого мира. Так что мне пришлось учить всё с нуля и в том числе историю попыток обретения обычными людьми силы. Богоборцам завидовали, и некоторые считали, что они не хуже. Но так как богов на Земле не осталось, обратиться они могли только к духам. В том числе к самым тёмным, ведь в погоне за силой все средства хороши.

На мой взгляд, это попахивало идиотизмом. Даже не будучи одарённым, я прекрасно понимал, что духи ничего не делают просто так. Даже домовые, которые, казалось бы, без человека существовать не могут, и то требуют к себе уважения и различных подношений. А если что не по ним могут и со двора сжить. До смерти, правда, редко дело доходит, но тем не менее. А уж от тех тварей, что прячутся в темноте, ничего хорошего и вовсе ждать не приходится. Силой они, может, и поделятся, но возьмут за это столько, что сам рад не будешь. Но идиотов, желающих получить всё здесь и сейчас, меньше не становится. Вот ещё один нашёлся… я прутиком поворошил угли, откапывая обгоревшие кости. Судя по виду и размеру, куриные.

Была, конечно, надежда, что это мог кто-то просто сломаться и, например, греть двигатель, потому что холодный не заводился. А кости… так это жена ему тормозок с утра собрала, да бёдрышек запечённых положила. Но я понимал, что это самообман и верить в подобное у меня права нет. А значит, придётся оформлять находку по всем правилам. Вздохнув, я полез в карман за маятником и телефоном.

Кристалл заберзата, к сожалению, подтвердил мои самые худшие опасения, начав ходить над кострищем кругами и светиться тусклым зелёным цветом. Мерзким таким, будто гнилушки на болоте, в играх таким обычно некромантов подсвечивают. Не зря, кстати. То ли память генетическая срабатывает, то ли ещё что, но такой цвет действительно соответствует пусть не восставшей нежити, но весьма мерзким духам. Болезни, проклятия и прочее, не убивающее сразу, а медленно душащее так, что сам жить не захочешь. Пакость, короче, сплошная. И это был ещё один момент, которого я не понимал. Почти все колдуны, так называли обычно тех, кто искал силу у духов, обращались к самым тёмным и отвратительным, способным лишь гадить и уничтожать, сущностям. Лишь один на десять тысяч искал того, кто может созидать, остальные предпочитали разрушать.

Сняв на камеру служебного смартфона реакцию маятника и само место проведения ритуала, я тщательно запротоколировал произошедшее, благо для этого имелась готовая форма, и, прикрепив видео, отослал рапорт в бюро. Пусть теперь у них голова болит. Я не следователь, чтобы искать доморощенного колдуна, или колдунью, решившего поиграть с высшими силами. Я боевик. Могу копать, могу не копать, и всё. Так себе позиция, но я просто-напросто боялся накосячить.

Колдуна не получится вычислить маятником, как тех же гремлинов или домового. Тут нужно расследование. А я в этом ровно как свинья в апельсинах. Так что лучше делать свою работу и не выпендриваться. Поэтому, бросив на кострище печать изгнания и дождавшись, пока оно перестанет исходить гадким зелёным дымом, я смахнул прутьями остатки золы с дороги, а то место, где оно было, тщательно посыпал солью. Старые методы, они самые надёжные.

— Чего там? — батя хоть и не пошёл за мной, но из машины вылез и теперь нарезал круги, давя любопытство. — Серьёзное что-то? Может, Ивану Петровичу позвонить?

— Да не то чтобы, но есть немного, — отмахнулся я. — Вернёмся — заеду к нему поговорю. Я то, что мог, сделал. Остальным пусть бюро занимается.

— А что было-то?! — отца буквально распирало. — Или нельзя разглашать?

— Да почему нельзя, — я пожал плечами, — кто-то колдовством балуется. Обряд здесь провели, сожгли курицу или петуха. Скорее всего, живьём, там проволока была, лапы, похоже, скручивали.

— И чего теперь, — аж побледнел отец, — у нас тут какая-то неведомая херь будет разгуливать?

— Если бы всё было так просто, от одарённых стало бы не протолкнуться, — рассмеялся я. — Даже то, что на обряд кто-то откликнулся, не означает, что человек вмиг стал колдуном. Процесс сделки с духами длительный, непростой и зачастую заканчивающийся смертью соискателя, если его можно так называть. И очень хреновой смертью, скажу я тебе.

— Так чего делать-то теперь? — батя поскрёб в затылке. — Ты вот говоришь, что, может, ничего и не будет, ну а вдруг наоборот. И что, просто сидеть и ждать?

— Почему? — удивился я. — Зачем ждать, когда нам за сеном ехать надо. А с этим колдуном пусть бюро разбирается. Я им рапорт скинул, теперь однозначно инспектора пришлют. Вот он пусть и ищет, кто обрядами балуется. Я-то боевик, моя задача простая — бить по башке, в кого ткнут пальцем. А думает пусть лошадь, у неё голова большая.

— Ну-ну, — вроде расслабился отец, — поехали, умник, а то уже обед, а мы даже до места не добрались. Придётся в темноте грузить.

— Да успеем, — отмахнулся я, — на край у меня в багажнике прожектор валяется. Уж не знаю, чего им делали, есть подозрение, что командир полка коз из-под него бил. Иначе зачем на крыше крепление с вертлюгом. А так самое оно.

— Браконьеры, сука, — сплюнул батя. — Разве это охота? Так, баловство одно. Вот я бывало…

— Давай по дороге расскажешь, — я усмехнулся и залез на пассажирское место, удобно устраиваясь в мягком кресле. — И как зайцев гонял, и как машину утопил. И как крышу прострелил в той же машине.

— Крышу не я, — тут же открестился отец. — Ладно поехали.

Управились мы до темноты. Был бы стог, понятное дело, не успели бы, но в наших краях их нечасто ставят. Колхозные поля засеяны, на выгулах тоже не покосишь, это тебе не девяностые, когда они пустые стояли, теперь там скот пасётся, так что частникам остаются мелкие делянки между кустами да болотами. Травы с них немного выходит, кого там скирдовать-то. Поэтому ставят копны, центнеров по пять-семь сена каждая.

Вдвоём мы такую за пару часов легко перекидали, так что вернулись домой ещё по свету. Немного повозились, правда, уже дома, чтобы подвести сено поближе к стайке. Пришлось заезжать через огород и там крутиться. Ну а что делать, броневик ведь не трактор. И так нормально съездили. Поэтому домой зашли довольные и немного уставшие, предвкушая скорый отдых. Малые-то к нам давно выскочили, посидеть в машине и рассказать, что мамка с обеда велела баньку топить.

Давно я так хорошо не мылся. Можно было предположить, что это мама помогала Петьке, но я сразу заметил тень, шмыгнувшую под полок. Балашка оказался шустрым малым и уже банника завербовал. Надо выдать премию обоим, по миске сметаны. И своих предупредить, чтобы в третий пар да за полночь в баню не ходили. Тронуть их не тронут, меня побоятся, да и домовой присмотрит, но зачем лишний раз духов злить. Не смогут напакостить, но и помогать перестанут. А с ними ощущения совсем иные. Будто не наша старая банька, а новая, только срубленная. И веник пахнет по-особому и температура под соточку, да жар держится крепко.

— Ох, ну и парок, — от неожиданности охнул батя, с непривычки сразу рванувший в парную. — Вот Петька расстарался.

— Не только он, — я со смехом рассказал отцу о прибавлении в хозяйстве. — Так что вы поаккуратнее.

— Да что, я не понимаю, — отмахнулся тот, — у нас в Усть Тарке банник был. Вот я тогда париться любил! И не перегреешься и плохо не станет. Главное, правила соблюдать и с бухлом в баню не соваться. Не любят они пьяных.

— Да кто ж их любит, — я посмурнел и начал, осторожно подбирая слова: — Пап, может, тебе это… закодироваться.

— Что ты со мной как с алкашом?! — взорвался тот. — Я что, последнее из семьи несу?!

— Нет, но месяцами бухать — это тоже ненормально. — Раньше я бы замолчал, но теперь чувствовал за собой право разговаривать с отцом на равных. — Да, до соплей ты не напиваешься, но блин… тебя же отовсюду только за пьянку выгоняли. Ты как сорвёшься, всё минимум две недели квасишь. Ну нафига это.

— И что ты предлагаешь, вшиваться? — батя психанул, но не ушёл, остался в парной, да и тон сбавил. — Чтобы крыша поехала?

— Не обязательно именно зашиваться, — я тоже постарался быть помягче. — Можно закодироваться. Причём даже не совсем, чтобы ни капли, а там пару стопок можно было.

— И что, реально помогает? — отец как мгновенно вспыхнул, так довольно быстро и успокоился. — Или очередные шарлатаны?

— Через сеть богоборцев искал., — Я пожал плечами. — Думаю, там врать не будут. Чревато, знаешь ли. Обманешь кого-нибудь, тебе потом придут и голову оторвут, вместе с кодировкой.

— Это да, — кивнул батя. — Ты не застал, а в девяностые много слухов ходило, как братки кинули одарённого, а потом к ним весь его Дом заявился, и тех братков больше никто не видел. Байки, конечно, но дыма без огня не бывает.

— Так и я про то, — я был доволен, что отец с ходу мою идею не отверг. — Вот и съездить надо к проверенным людям. А то я думал уже грузовик тебе взять, но сам понимаешь…

— Я за рулём не пью, — оскорбился отец и даже обижено отвернулся, завозившись на полке.

— Ага, ты просто за него не садишься месяц, — согласился я, потому что действительно пьяным в машине батю никогда не ловили, эти принципы у него были железные. — А если будут заказы, сам понимаешь, там день просрочки выйдет как чугунный мост. Весь доход уйдёт. И смысл тогда огород городить?

— Это да, — успокоился отец и принялся чесать в затылке. — Ну… надо подумать.

— Вот и подумай, — не стал давить я. — А пока давай ложись, я тебя веником отхожу, чтобы думалось лучше.

Напарились мы от души. Я сначала отца основательно обработал веником, в процессе сам разогревшись как следует, потом мы с ним выскочили на улицу и нырнули в снег на огороде, а затем уже он меня отлупил от души, что аж дышать тяжело стало. Вывалившись в предбанник, мы хлопнулись на лавку и опрокинули по кружке кваса. Холодного, аж зубы свело, но после парилки пошёл как в сухую землю. Говорить сил не было, я не то чтобы устал, просто меня наконец отпустили все тревоги и волнения последних шести месяцев. Я был дома, среди родных, и будущее казалось светлым и прекрасным.

Домой я ввалился красным, распаренным и довольным как слон. И тут же понял, что попал на застолье. В центре зала стоял стол, забитый разной едой, вокруг уже сидели гости, в основном соседи, и, судя по открытым бутылкам, хозяева им уже не особо были и нужны. Кто другой мог бы и возмутиться, но в деревне я к такому уже давно привык. Люди приходят без приглашения, приносят с собой и закуску, и выпивку, а потом все вместе за одним столом празднуют. Просто, по-свойски. Так что и я чиниться не стал.

Меня, естественно, заметили, тем более что и собрались они здесь отметить моё возвращение. Пришлось жать руки и терпеть слюнявые поцелуи в щёки. Неприятно, но ладно, это ж не со зла, а от полноты чувств. Меня мигом усадили во главе стола, навалили полную чашку с горкой разных вкуснях и принялись пытать, что да как. Пришлось рассказать о своих подвигах, ну и приврать, конечно. Пули свистели над головой, злобные монстры вырывались из тумана, мир замер над пропастью… ну, всё как полагается.

— Врёшь ты складно, — дед Потап лихо жахнул стопку домашней самогонки на смородине и занюхал пирогом. — А с бабами-то у тебя чо?

— Сиди уже, старый дурень, — тут же накинулась на него жена. — Лет под сраку, яйца седые, а всё туда же, баб ему подавай. Всю жизнь гулял, сколько нервов мне истрепал…

— Да погоди ты, дура-баба, — осадил тот жену. — Я ж не про себя. Витька-то теперь одарённый. Ему род свой поднимать. Девку надо справную, чтобы рожала, значит.

— Так у Витеньки невеста есть, зачем ему кто-то ещё, — приторно ласковый голос заставил всех за столом замолчать, а я аж подавился от неожиданности.

— Э-кхе-то кто ж такая? Почему не знаю? — с трудом откашлявшись, я уставиться на соседку, Людмилу Наумовну Овчинникову, чей двор находился через один от нас. — Тёть Люд, вы меня так не пугайте. А то решу, что родители без меня меня женили.

— Да как не знаешь? — делано удивилась та. — Машенька моя, кто ж ещё. Ты сам обещал на ней жениться, помнишь?

— Но… мне тогда девять лет было… — у меня кусок пирога из рук выпал. — А ей шесть. Тёть Люд, вы серьёзно?

— А как же, — подбоченилась соседка. — Слово одарённого — кремень! Сказал — значит женись! Вон дочка хоть сейчас готова. Правда, Машенька?

— Ей пятнадцать всего, какая свадьба… — я в шоке поглядел на залившуюся алым цветом девчонку, отпустившую взгляд и, похоже, мечтавшую провалиться сквозь землю. — Да и вообще, бред всё это. Я никому ничего не обещал, а что ляпнул в детстве, так то по дурости.

— По дурости или нет, значения не имеет. — Овчинникова твёрдо гнула свою линию. — Дал слово — женись! Или я этого просто так не оставлю. Я до самого главного дойду, чтобы правду найти!

В этот момент остальные гости очнулись от шока и поднялся такой гвалт, что самого себя слышно не стало. Все что-то орали, доказывали и пытались перекричать других, а я сидел, опешив от случившегося, и в голове крутилась только одна мысль, вот ни хрена себе сходил за хлебушком!

Глава 4


— Чёго, прям так и сказала?! Ой, не могу!!! — и Колька Гудин, один из моих деревенских корешей, дико заржал, хлопая себя по ляжкам. — Вот Наумиха даёт!!!

— Так что, когда свадьба? — подхватил смех Ромка Лукин, ещё один пацан из нашей компании. — Жоних!

— Идите в пень! — я беззлобно огрызнулся, взяв бутылку, и одним движением разлил самогон по стопкам, ровно, будто по линейке. — Вот вам смешно, а девчонка рыдает.

— Это Машка-то, Овчина? — Колька презрительно скривился и подхватил рюмку. — Ага, только не по тебе. Она с Васькой Рыжим с фермы мутит уже год. Наумиха на него уже два раза заяву писала, мол, развращение малолетней и так далее. А куда, если кобыле мало того, что пятнадцать, так она уже пару лет как по рукам пошла.

— Брешешь! — я аж замер с рюмкой в руке. — Да не было такого!

— Все знают! — Колька махнул рукой, чуть не разлив спиртное. — Мы сами офигели, а когда Наумиха-то в первый раз с заявой кинулась, менты документы подняли, в том числе медосмотр ежегодный у гинеколога. А там чёрным по нечёрному, мол, вот тогда ещё целкой была, а потом уже нет. Короче, она с каким-то городским связалась, к родне приезжал. Ну, он её и научил новой игре. Хотя реально, кто там кого, ещё вопрос. Машка та ещё шлёндра.

— Все бабы б… — начал было Ромка, но я решительно оборвал его командирским голосом, который неплохо освоил за время подготовки к битве роботов.

— Так! Отставить базар! — для убедительности хотел ещё по столу стукнуть, но не решился, так как тот был древнее меня. — Чего рюмки греем? Пьём за прекрасных дам!

— И за дам, но не вам, — подхватили пацаны и тоже следом выпили. — Ух хороша, зараза! Ты-то, поди, теперь исключительно виски пьёшь да коньяк. Давай уже рассказывай, как тебя угораздило одарённым оказаться!

— Арманьяк, блин, — я поморщился от воспоминаний о встрече с Одинцовыми. — А как… да если бы я сам знал. Говорю же, до сих пор не могут определиться, какой именно у меня талант. Так и шатаюсь неприкаянный. Ни Дома, ни родины, ни флага, как говорится.

— Сам-то чего думаешь? — парни глядели на меня горящими глазами, впитывая каждое слово. — Ну, насчёт дара. Должен же ты чего-то чувствовать.

— Должен, — я кивнул, — но нихрена не чувствую. И не думаю пока ничего. Отучусь, а там уже буду решать, чего и как. Спешить в этом деле нельзя. Но в услужение к владетельным тоже идти не хочу. Всю жизнь крошки с барского стола собирать не по мне. Скорее всего, пока буду работать, копить, а потом, как с карьерой богоборца закончу, своё дело открою.

— Ну ты это… — Колька замялся, — если что, о нас не забывай. Сам знаешь, в деревне перспектив никаких, а в городе тоже особо податься некуда, везде образование требуют. Разве что на стройку или в грузчики, но там только здоровье убьёшь, а бабла не поднимешь.

— Да, блин, думаешь, после колледжа лучше? — Ромка зажевал самогон куском копчёного сала и присоединился к разговору. — Если в первый и второй эшелон не попал, то всё, в нормальную контору не возьмут. Я вон в электротехнический поступил, буду сварщиком. Так мне тоже путь на ту же стройку, ну максимум до мастера дорасту. Так что да, если что — зови. Пахать будем не за страх, а за совесть.

— Мужики, я ничего обещать не буду, — я вздохнул, понимая, что неприятного разговора избежать всё равно бы не получилось. — Просто потому, что не знаю, что завтра будет, а уж о дальнейшем даже не задумывался ещё. Если что — буду вас иметь в виду. Ну а, если нет, уж не обессудьте.

— Да мы чего, мы всё понимаем, — тут же закивали кореша. — Ясно, что у тебя свои дела. Но если вдруг…

— Так давайте ещё по одной и пошли, — я кинул взгляд на часы и закруглил неудобный разговор. — А то уже время.

— Тю, без нас не начнут, — отмахнулся Колян, но стопки шустро наполнил. — Ты же гвоздь программы.

— Я вам что, клоун Заебашка? — справедливо возмутился я. — Пусть в пень идут. Мне хватило, что в колледже смотрят как на неведому зверушку.

— Ну а чего ты хотел? — пожал плечами Ромка. — Нечасто земляки вдруг ни с того ни с сего становятся одарёнными. А ты ещё и внешне изменился, вон детиной каким вымахал. Вот всем и интересно посмотреть. Мне уже раз пять звонили, спрашивали, когда будем.

— Ладно, — я поморщился, — только пусть не привыкают. Зоопарк работает всего один день.

Собирались мы ни много ни мало, на танцы. Для деревни это целое событие, клуб работал далеко не каждые выходные, а тут председатель расщедрился и даже разрешил аппаратуру взять, что обычно на праздники использовали. Вот пацаны меня и сагитировали. Они ещё вчера заходили, пока мы с батей за сеном ездили, но не застали, зато сегодня прямо с самого утра припёрлись. Мама рукой махнула, иди, мол, не мешайся, и мы технично переместились к Ромке домой, по пути затарившись хорошим деревенским самогоном у бабки Собачихи, главной специалистке по настойкам и наливкам. Ну и я ящик вискаря захватил из машины, проставиться на танцах. Всё-таки я прекрасно понимал интерес земляков, да и не был давно.

До клуба мы добрались быстро, но зависли на входе. Музыка уже долбила вовсю, но народ не спешил заходить, предпочитая подышать воздухом и покурить. Многие разливали из рукава в пластиковые стаканчики, короче, за те два года, что я тут не был, ничего не поменялось. А вот что стало кардинально другим, так это отношение ко мне.

Раньше я был один из невидимок. Да, мы частенько бывали с друзьями на танцах, но при этом общались только со своей компанией. И то так. Старшаки нас не замечали, девчонки тоже, предпочитая взрослых парней, к малолеткам нас самих не тянуло. Короче пришёл, посидел, подрыгался в толпе, ушёл — и ничего не поменялось. Но теперь, стоило нам подойти, как все дружно кинулись ко мне здороваться, норовя непременно пожать руку, если парни, а девчонки поцеловать, и хорошо, если в щёку.

Раза три минимум мне пришлось уворачиваться от густо намазанных помадой губ, пытавшихся впиться мой рот. В целом мне это удалось, но лишь ценой ярко-алых разводов на лице, так что я стал похож не на русского богоборца, а на индейского вождя, разве что перьев и томагавка не хватало. Хотя последний вполне мог заменить молот. Тем более что в линейке М-48 как раз был тактический томагавк.

Хорошо ещё, что народ быстро отвлёкся на выпивку, стол с которой шустро организовали в углу зала. Там же быстренько сгоношили немудрящую закуску: солёное сало, маринованные огурцы, помидоры и тому подобное, что есть в каждом доме. Даже бегать далеко не пришлось. И началось веселье. Скажу честно, здесь мне понравилось гораздо больше, чем на приёме у Одинцовых. Меньше пафоса, что ли. Несмотря на почти полугодовой богоборческий стаж я так и остался простым деревенским парнем. Так что зажигал вместе со всеми.

Мы танцевали, потом пили, потом опять плясали под современные хиты и музыку прошлых лет, тем более что в деревне она была даже популярнее, и в какой-то момент я понял, что утомился. Не устал, для этого мне нужно было всю ночь дрыгаться, а мы максимум пару часов гуляли, а просто морально вымотался, потому как не привык к такому вниманию. Ну и, решив отдохнуть, забился в самый тёмный угол зала, с удивлением поняв, что он занят. Устроившись на краю лавки, здесь сидела девушка, с ног до головы одетая в чёрное, держа в руках пластиковый стаканчик с апельсиновым соком.

— Матушки, — я картинно схватился за сердце. — Староста, ты так меня в гроб вгонишь. Чего спряталась-то?

— Здравствуй, Виктор, — Юлия Комиссарова, моя бывшая одноклассница, как всегда, была подчёркнуто вежлива. — Не называй меня так.

— Нет уж, ты теперь до старости в нашем классе староста, — процитировал я старый детский стих. — Так что не отмажешься. Хорош киснусть, пошли плясать. Сейчас только отдышусь.

— Извини, Витя, но не хочется, — покачала головой Юля, — ты веселись, не обращай на меня внимания. Я ещё немного посижу и пойду.

— Нет, погоди, — я нахмурился. — Заставлять тебя я, конечно, не буду, но… может, чем-то помочь? У тебя явно что-то случилось.

— Так ты ещё не в курсе, — покачала головой староста. — Ну, думаю, это ненадолго. Нет, Виктор, ты ничем мне помочь не можешь. Но спасибо, что спросил. Ты всегда был хорошим человеком, рада, что ничего не изменилось.

— А вот ты поменялась, — я сел рядом, — не скажу, что раньше была душой компании, но уж точно не пряталась по углам.

— Такова жизнь, — грустно улыбнулась Комиссарова. — Кто-то находит, а кто-то теряет. Не буду грузить тебя своими неприятностями.

— Да я… — начал было, но меня перебила налетевшая первая красавица школы, Дашка Мамонтова, учившаяся на пару лет раньше нас.

— Витя, пойдём танцевать! — девушка, за прошедшее время ставшая ещё краше, бесцеремонно схватила меня за руку и потащила в центр зала. — Белый танец, нельзя отказывать даме!

— Ну пошли, — я бросил извиняющийся взгляд на Юлю, отсалютовавшую мне стаканчиком, и приобнял партнёршу за талию. — Белый так белый.

Мы принялись топтаться на месте под медленную музыку. Дашка, раньше меня в упор не замечавшая, теперь сама льнула, словно кошка, чуть ли не открыто намекая на возможное приятное продолжение вечера, но я поползновений на её прелести не осуществлял. Лишь держал за тёплые бока, двигаясь в такт, благо и с координацией, и с гибкостью было всё в порядке. А вот голова была занята только что состоявшимся разговором. Что-то меня в нём зацепило.

— А ты не знаешь, что у Юли приключилось? — Логично решив, что нечего ломать голову, когда под рукой в прямом смысле слова шикарный источник информации, я прижал Мамонтову поближе и зашептал ей в ухо: — Чего она сидит как потерянная?

— А ну да, ты же не в курсе, — с удовольствием принялась делиться сплетнями разомлевшая Дашка. — Тебя же не было последний год. А там такое приключилось. Короче, наша отличница и умница залетела от препода, прикинь?! Она на курсы в город ездила, в институт какой-то, готовилась к экзаменам, ну и там замутила с учителем.

— Да ты что? — я немного опешил от новости, потому как не мог представить всегда строгую и серьёзную Юлю, соблазняющей преподавателя.

— Ага! А тот, прикинь, напоил её какой-то гадостью, и у Юльки выкидыш случился, — продолжила смаковать подробности чужой жизни моя партнёрша. — Ну, та и подала на него в суд. Но куда ей против бабла. Адвокат доказал, что это она сама мужика соблазнила, а к выкидышу он отношения не имеет. Из института его, конечно, попёрли, но и всё. А Юлька экзамены пропустила, в больничке валялась, так что никуда не поступила. Сейчас в конторе работает, помощником бухгалтера.

— Мда, — такого я меньше всего ожидал. — Хреново.

— Да забей на неё, — отмахнулась красавица, — а правда, что у тебя в городе целый гарем? Десяток девушек, некоторые даже одарённые.

— Ну, так я всего полгода как дар пробудил, — отшутился я, не став оправдываться, — поэтому пока всего десять, двенадцать, точнее. Двух недавно подарили, ещё не успел официально оформить. Вот через пару лет, думаю, до пары сотен довести. Ты как, пойдёшь? По блату могу тебе местечко придержать.

— Я подумаю, — игриво засмеялась Дашка, прижимаясь упругой грудью. — А что для этого требуется?

— Заполнить анкету, пройти собеседование, — я скорчил преувеличенно серьёзную морду, — но самое главное, обязательно нужно пройти тест-драйв. А то мало ли, вдруг обнаружится физическая несовместимость.

— А кто тест-драйв проводить будет? — замурлыкала красавица.

— Я, конечно, — гордо задрал я подбородок, — кому ещё можно доверить такое ответственное задание. Сам, всё сам. Тружусь не покладая э… рук.

— Бедный, — меня ласково погладили по груди, «случайно» скользнув ниже пояса, — трудяжка. Обязательно надо тебя…

Дослушать, что именно нужно сделать, я не успел, потому что меня грубо дёрнули за плечо, разворачивая. Точнее, я сам крутанулся, как только почувствовал рывок, отпустив девушку и прикрыв её спиной. Что за деревенские танцы без драки, и в целом я всегда был готов объяснить любому всю глубину его заблуждений, но не ожидал, что передо мною окажется Зелёный, местный сиделец, оттарабанивший на зоне восемь лет. Не то чтобы меня это смущало, просто не ожидал его здесь увидеть.

— Слышь, пошли выйдем, — блатной сплюнул на пол сквозь зубы. — Базар есть.

— Вить, не ходи, — вцепившись в руку, тут же зашептала мне на ухо Дашка. — Не надо!

— Ш-ш-ш, — я приложил палец к губам красавицы, одновременно освобождая рукав от захвата, — всё нормально будет. Мы просто поговорим.

В это я, естественно, не верил. Но и прятаться не собирался. Подумаешь, бывший урка, до сих пор корчащий из себя крёстного отца деревенского пошиба. Больше чем на пьянки и блатные истории его не хватало. А уж в своей способности навалять десятку подобных Зелёных я был железно уверен. Так что под надзором пары десятков глаз спокойно вышел на улицу, остановившись напротив борзого мужика и пары его корешей. Толпа, наплевав на музыку и алкоголь, повалила следом, мигом окружив нас плотным кольцом.

— Чего хотел, чего не хотел? — с ходу начал я, перехватывая инициативу у сидельца.

— Побазарить надо, — повёлся тот.

— Вас вон трое, ну и побазарьте между собой. — Я усмехнулся. — Или вам нечего друг другу сказать?

— Ты это… — сбился Зелёный, но тут же взял себя в руки. — Дашку лапаешь, а это моя баба.

— Так я ж говорю, вас трое. — Я и не думал оправдываться. — Полапай своих корешей, ты же на зоне привык.

— Ты чё, пид… — мгновенно вскинулся урка, но закончить фразу не сумел.

Тяжело говорить, когда в морду прилетает кулак размером с половину лица, а сам ты вольной птицей летишь в сугроб, теряя валенки. Удар у меня был поставлен на совесть, я последние полгода только и делал, что лупил грушу руками или махал молотом. Так что даже несмотря на то, что сдерживался по максимуму, Зелёного снесло с ног, перевернув в воздухе и отбросив метра на три. И с него действительно свалилась обувь, по красивой дуге улетев в темноту.

— Ах ты сука! — можно было отдать должное корешам урки, они не сдриснули, увидев моментальное фиаско лидера, а кинулись на меня, выхватывая ножи, и я, конечно, сделал бы это, если бы их энергия была направлена в созидательное русло, а не нацелена на моё убийство. Впрочем, пугаться я не спешил. Было видно, что троица хорошо подпила, прежде чем идти на разборки, так что расправиться с ними труда не составляло, хотя и расслабляться не стоило.

Отскочив назад, чтобы уйти от широкого горизонтального маха правого, я перехватил его руку на обратном пути и рывком швырнул под ноги левому. Тот не успел среагировать и повалился, покатившись кубарем прямо мне под ноги. Отказываться от такого подарка я не стал и тут же пробил ему в затылок, стараясь использовать минимум силы. Можно сказать, даже погладил, а не ударил, а то я так бетонную плиту прошибаю, как-то проверяли, а уж от хрупкого черепа точно ничего бы не осталось.

Но обошлось. Кореш Зелёного закатил глаза и ткнулся мордой в снег, затихая, но дышал. Выдохнул и я, расслабляясь и беря руку последнего на болевой, заставляя бросить нож. Коленом при этом я упёрся ему в позвоночник, так что вариантов у горе-бойца не было. Начни он упорствовать, и пара-тройка переломов ему была бы обеспечена. К тому же народ, увидев ножи, тут же кинулся к нам, понимая, что шутки закончились. Правда, я закончил драку быстрее, чем зрители среагировали, но это нюансы. Да и винить я никого не собирался. Разве что… ощущение смертельной опасности резануло позвоночник, а в воздухе разнёсся истошный женский крик.

— Ви-и-и-и-итя-я-я! — от вопля заболели уши, а ещё я понял, что не успею увернуться.

Зато вдруг пришла уверенность, что со мной ничего не случится. Время будто замедлилось, став вязким, как кисель. Я почувствовал, как что-то ткнулось мне в район печени, пробивая одежду и втыкаясь в кожу. Но я уже двигался, уходя в сторону, так что остриё не пошло дальше, а лишь скользнуло по торсу, оставляя длинную царапину.

Но я не обратил на это внимания, разворачиваясь и одновременно поднимаясь на ноги, чтобы увидеть ещё одного синегала, типа корешей Зелёного, сжимавшего в кулаке окровавленную финку. От первых его отличали разве что полные недоумения глаза, которыми он глядел на меня, удивляясь, почему я жив и шустро скачу, ведь он чувствовал, как лезвие во что-то воткнулось. Однако долго размышлять на эту тему ему не пришлось, я избавил его от мук, мгновенно послав в нокаут, и на этот раз особо не сдерживался, так что зубы неудавшегося убийцы брызнули во все стороны. Ничего, поест кашку через марлю, может, поумнеет. Оглядев поле боя и убедившись, что больше желающих меня прирезать не наблюдается, я повернулся к Дашке, испуганными глазами глядевший на окровавленный нож.

— Вот видишь, и так всегда, — я картинно вздохнул. — Никакого покоя. А ты не знаешь, в клубе аптечка есть или хотя бы перекись? Поможешь раненому герою?

Глава 5


— Ну и чего делать будем? — я аккуратно выглянул из-за камня и тут же спрятался обратно. — Этот хрен даже не думает уходить.

— Куда он уйдёт, он же памятник, — пожала плечами почти голая копейщица, заставив меня поперхнуться. — В смысле, его создали, чтобы он охранял это место, так что без команды хозяина он хрен куда отсюда денется.

— Мда, хреново, — я почесал голову, удивляясь совпадению. — Шмыга, а может, ты тихонько сгоняешь, а мы тебя тут подождём?

— Меня зовут Шаумир, — зло оскалился полурослик, ковыряющий кинжалом ноготь ноги. — И клянусь ляжками Ласанты, я когда-нибудь зарежу тебя, если не перестанешь коверкать моё имя.

— Так я и говорю, Шмыга, — я сделал невинные глаза. — Кстати, твой босс в курсе, что ты клянёшься ляжками его тёщи?

— Конечно, — ехидно усмехнулся вор, — он меня и научил.

Мы тихо заржали и стукнулись кулаками. Фетха, копещица и третий член нашей маленькой команды, закатила глаза, показывая, как мы её достали. На самом деле банда у нас была довольно дружная, и ругались мы скорее от нечего делать и без настоящей злобы. Того же Шаумира я с момента знакомства зову то Шмыгой, то Горлумом, и ещё ни разу мы не подрались, хотя зарезать он меня обещал уже раз пятьдесят. Но, как любой Чемпион, он давно научился клясться так, чтобы оставить для себя лазейку. Например, меня он обещал убить когда-нибудь, а настанет оно или нет, не знали даже боги, но формальности были соблюдены и все оставались довольны.

— Короче, мы можем тут сидеть до морковкина заговенья, но толку от этого не будет, — свернул я хаханьки. — Как я понимаю, спать он тоже не ложится.

— Ну, за последние тридцать лет такого не было, — спокойно подтвердила копейщица, привычно не обратив внимания на странный оборот речи. — Хотя, если бы у тебя были мозги, ты бы и сам это понял. Это статуя, балбес! Оживлённая сильным магом и поставленная на страже! Как она спать будет?!

— Как все, — я даже глазом не повёл, — а то что мраморная, так даже удобнее, не отморозит себе ничего.

— Да и с бабой удобно, — поддержал меня Шаумир, — Член-то каменный.

— О боги, за что мне в напарники достались такие утырки, — воздела очи к небу Фетха. — У нас заказ горит, а они всё о членах думают.

— Вот уж кто бы молчал, так это ты, — мерзко ухмыльнулся Шмыга, — все знают, что у вас, гератиных сучек, вечная течка от недое…

— Брек! — я влез между друзьями. — Отставить собачиться! Разошлись по углам! Нам действительно надо дело делать, а не лаяться.

Со стороны могло показаться, что эти двое ненавидят друг друга, но я-то знал, что на самом деле у них было взаимное притяжение, просто ни один, ни вторая не хотели этого принимать. При этом с момента основания нашей команды оба перестали ходить по борделям, хоть и делали вид, что их интересует кто угодно, кроме товарища. Я уже руку об лицо отбил, наблюдая за брачными играми этой парочки, но с советами не лез, разве что придерживал от слишком резких поступков.

— Тихо… — вдруг Шаумир замер, став предельно серьёзным. — Слышите? Кто-то решил нас опередить.

— Конкуренты? — мы дружно аккуратно выглянули из-за камней, за которыми прятались. — Оп-па, знакомые морды.

— Знаешь их? — на меня уставилось две пары глаз.

— Одного, вон того, в полном доспехе, — я указал на здоровенного громилу, с ног до головы закованного в латы и с башенным щитом в руках. — Это оргоровский Чемпион. Видел его на арене, ему как раз твоя, Фетха, товарка люлей наваляла. А вон те два мелких ящеролюда явно Сеххесса выкоромыши. Четвёртого не знаю.

— Это Ишутал, — хмуро брякнул полурослик, явственно скрипнув зубами. — Тоже Чемпион Нергакакак и я, но не вор, а убийца, причём один из самых мерзких. Предпочитает яд и проклятья, в ближний бой старается не лезть. Скользкий как змея, предать может в любой момент, одно слово, кобольд. Если бы не запрет, я бы его давно в Земли Вечной охоты отправил.

— А чего тут убийце понадобилось? — я с удивлением разглядывал тщедушную фигурку, закутанную в какую-то рванину, что сразу и не скажешь, что перед тобой Чемпион, то бишь сильнейшее в этом мире существо после богов. — Этот хрен же каменный, ему что яды, что проклятия побоку.

— Ну, навыки поиска сокровищ-то у него есть, — резонно возразил вор, — и не пялься на него. Учует.

— Окейна, — я перевёл взгляд на площадку, где разыгрывалась кровавая драма, краем глаза всё равно продолжая следить за кобольдом. — А ребята-то подготовились. Жаль, что зря.

— Зато нам проще будет, — пожала плечами Фетха. — Да и не потянут они. Я помню этого бугая. Его Малия отпинала полгода назад, ты как раз ещё за храм в Нижнем Повисе дрался. Здоровый, но тупой как пробка. Не потянут они стража.

— Да и пёс с ними, — не стал спорить я, — зато мы информацию получим. Как говорится, мудрый учится на чужих ошибках.

Спорить со мной никто не собирался, и мы уставились на развернувшееся действие. На широкой круглой площадке, засыпанной песком и напоминающей гладиаторскую арену, перед чернеющим зовом входа в дольмен стояла трёхметровая мраморная статуя античного воина с дубиной в руках. Тоже каменной и толщиной с бедро хозяина. В целом такие охранники встречались часто, их ставил любой, кто хоть немного освоил аниматорику или конструирование големов. Однако этот явно отличался от поделок новичков, на этот факт намекало скопление костяков по краям арены, причём некоторые были ещё весьма свежие. Недаром над этим местом кружила стая грифов.

Навстречу охраннику двигалась неплохая с виду команда. Танк, закованный в тяжёлые латы и с башенным щитом, казалось, был способен остановить армию, поставь его в узком месте. За прошедшие полгода оргоровец стал ещё крупнее, напялил ещё больше железа и был готов встретить любого врага, если, конечно, у того не окажется симпатичных сисек и набедренной повязки, провокационно обнажающей интимные места при резких движениях. А то в тесных латах не было предусмотрено место для незапланированной эрекции, да и отток крови от мозга плохо сказывался на боеспособности.

По бокам и чуть позади танка держались два милишника. Ящеролюды, типа того, с которым я дрался, на этот раз вместо своих горячо любимых скимитаров или гарпунов взяли неплохие молоты. Конечно, хуже, чем мой, но в целом нормальные. Особенно если работать предполагается по каменной глыбе, почему-то решившей побегать.

В целом, команда под противника была подобрана очень грамотно, и проблем не предвижелось, но терзали меня смутные сомнения. Если бы всё было так просто, дольмен разграбили ещё тридцать лет назад. А раз заказ не снят, значит, сокровища на месте. Так что стандартная схема, где танк отвлекает на себя противника, пока воины долбят его со спины, явно не работает. Вон отсюда прекрасно видны остатки не менее здоровенных щитов, чем тот, что был сейчас в руках у танка. Значит, есть подвох, и на наше счастье конкуренты сами решили выступить в роли лабораторных крыс.

Группа прошла почти половину арены, когда охранник обратил на них внимание. Выглядело это, будто статуя вдруг ожила и двинулась навстречу незваным гостям, да по сути, так и было. Вот только, в отличие от медленной и тяжёлой поступи големов, этот конструкт двигался на удивление проворно. Буквально за пару ударов сердца достигнув противника, статуй взмахнул палицей и вмазал по щиту танка, не обращая внимания на обходящих его с фланга ящеролюдов.

— Быстрый, — Фетха закусила губу. — Слишком быстрый для голема. Возможно, это подселённая душа.

— Не слишком круто для задрипанного дольмена? — я с удивлением глянул на девушку. — Там вроде ничего такого нет, книга заклинаний, но всего лишь магистра и стихийника, и пара безделушек. А если там похоронен архимаг, какой смысл ставить одного стража. Любой, кто узнает о вселённом, первым делом просканирует гробницу и направит нормальную команду. Ну, или награду назначит достойную. Сами знаете, в этом деле экономить себе дороже, боги по голове не погладят.

— Это да, — кивнул Шмыга, — Да и видно, что это конструкт. Хороший, очень качественный, но неразумный. Видишь, атакует только танка, как самого опасного. С одной стороны, это правильно, с другой — уже мог раза три ящеров пришибить, не напрягаясь. Но двигается очень быстро и лупит сильно.

— Но они вроде держатся, — засомневалась девушка, — может, вытянут?

— Не, точно нет. — Мы одновременно с вором мотнули головами и ухмыльнулись, переглянувшись. — Орогорыч уже сдаёт. Если бы у него щит в землю не втыкался, его вторым ударом уже унесло бы. Но и так он каждый раз вынужден отступать и терять время. Вот увидишь, ещё несколько минут, и конструкт его подловит. Ему-то отдыхать не надо.

И действительно, было видно, что танк начал сдавать. По идее, ему должны были помогать дамагеры, переагривая противника и растаскивая его по арене, но мраморный воин оказался слишком упрямым и чересчур крепким. Ящеролюды не смогли его даже поцарапать. Понятно, что дробящее оружие не их конёк, они больше полагались на колющее и режущее, однако даже так результат был слишком слабым. Но самое главное, что их вор, а точнее, ассассин, так и не сдвинулся с места, хотя возможностей добраться до дольмена у него была масса.

— Он их кидает, — Фетха нахмурилась. — Но так же нельзя.

— Да почему, — горько усмехнулся Шмыга. — наверняка эти придурки обговорили, как будут делить добычу, но на то, что он за ней тупо не пойдёт, не рассчитывали. А этот урод оценил опасность и решил не лезть. Ну как конструкт среагирует на попытку проникновения? Танк его не удержит, от ящеров тоже толку ноль. Я ж говорю, Ишутал хитрый и скользкий ублюдок, прежде всего заботящийся о своей шкуре.

— Но они же погибнут, — девушка не отрывала глаз от битвы. — Надо…

— Не надо! — резко оборвал её Шаумир. — Мы им ничего не должны!

— Ага, согласен, — пусть это выглядело подло, но помогать чемпионам собакоголового урода я не собирался. — Орогорыча, конечно, жалко, но этих зелёных пусть размажут. Я бы сам их прибил, было бы время.

— Вы! — начала было Фетха, но замолчала, увидев злые глаза полурослика.

— Мы, — кивнул преувеличенно спокойный вор. — А знаешь почему? Просто меня вот в такой же ситуации уже пытались убить. Ты им помогаешь, вытаскиваешь из жопы и получаешь кинжал в спину. Думаешь, чемпионы Сеххесса не нападут на Тора? Да сейчас, ага. Только дай возможность. Им и заказ тогда нужен не будет. И точно так же будет с этим бугаем, только убивать он станет тебя. А ты не Малия, уж извини, у тебя отпинать его не получится.

— Да и смысла нет, — поддержал я друга. — Вон гляди, танка уже утолкали к краю арены. Он ведь тоже не дурак, понял, что происходит, вот и сваливает потихоньку.

— Ага, а Ишутал уже смылся, — заметил Шмыга, — так что сиди на попе ровно и не дёргайся.

Копейщица надулась, но мы на это не обратили внимания, занятые наблюдением за развязкой драмы. Танк действительно уже подошёл к самому краю, но держался из последних сил. Тяжёлый башенный щит из толстенного кованого куска металла превратился в рваную крышку от кастрюли, держащуюся на честном слове. Да и сам орогорыч пострадал, пропустив пару мощных ударов дубиной, да и устал изрядно, едва не падая с ног. Но стоило ему понять, что спасение рядом, швырнул обломки щита в стража и рыбкой нырнул за пределы досягаемости жуткого мраморного оружия. Глядя на его красивый полёт, я в который раз убедился в бредовости утверждения, что в полном доспехе двигаться почти невозможно. Как говорится, жить захочешь, не так раскорячишься.

Приспешникам Сеххеса повезло меньше. Поняв, что от них толку почти нет, а вор свалил, они бросили танка и кинулись к дольмену, рассчитывая поживиться, пока страж добивает их товарища. Однако туповатые ящеры слишком увлеклись битвой и просохатили момент. Не успели они добежать до середины арены, как оргорыч красиво свалил в закат, оставив их наедине с трёхметровым мраморным воином. Итог был предсказуем. Тот настиг горе-авантюристов прямо перед входом и одним ударом превратил обоих в кровавые лепёхи. Затем подхватил останки и выкинул с территории арены.

— Чистюля, блин, — я скрипнул зубами и сел обдумать увиденное. — Короче. Ждём полчаса и пробуем.

— Ты идиот? — на меня уставились две пары округлившихся глаз. — Не видел, что буквально минуту назад этот монстр сотворил с не самыми слабыми Чемпионами?

— Не ссать, всё учтено могучим ураганом, — я улыбнулся соратникам. — Я ж говорил, что пару недель назад ранг поднял.

— Ага, а ещё, что освоить окончательно новые силы у тебя ещё не получилось, — поддакнул Шмыга. — А значит, тебя размажут в кровавую кашу одним ударом.

— Да нифига, — отмахнулся я, — схему движений я понял. Он быстрый, но не настолько. Буду принимать на щит каждый нечётный удар, а от чётного уходить. Его как раз слегка замедлит. Силы хватит, главное, чтобы не пробил. Поэтому для начала попробую оттянуть его к краю, чтобы сразу свалить, если что, а потом повожу по кругу, пока Шмыга проберётся в дольмен.

— Ещё раз назовёшь меня так и… ну, ты в курсе, — быстренько закруглил положенную речь вор. — Тор, ты точно уверен, что выдержишь?

— Эти две недели я не балду пинал, а усиленно тренировался, — хлопнул себя в грудь я, — да и когда я был в себе не уверен.

— А ну да, ты же из этих… — кивнул полурослик. — Вы ж на всю голову двинутые, даже в богов верите меньше, чем в себя.

— Вот! — я наставительно поднял палец. — А всё потому, что это источник нашей силы. Так что харе трындеть. Ща оргорский хлопец свалит подальше, и начнём.

— А мне что делать?! — взвилась Фетха, которая терпеть не могла оставаться вне движухи. — Прикажете сидеть здесь и вас ждать?!

— А у тебя самое главное задание, — я серьёзно посмотрел в глаза девушке. — Добыть сокровища херня, главное, их сохранить. Ты уже забыла, что их было четверо.

— Думаешь, кобольд ещё не ушёл? — удивилась копейщица.

— Нет, конечно, — я уверенно покивал. — Он наверняка сразу почувствовал мой взгляд, поэтому и не сунулся в дольмен. Для проверки можно было и ящера одного послать, но этот урод и не собирался туда лезть. Вот и сейчас, зуб даю, он сидит где-то и ждёт, когда мы приволочем ему всё на блюдечке с голубой, сука, каёмочкой. И твоя задача — обломать ему праздник. Справишься?

— Конечно, — фыркнула девушка, — я, может быть, не Малия, но тоже Чемпион и один из лучших среди дочерей Гераты.

— Вот именно поэтому ты и будешь нас прикрывать, — я одобрительно показал большие пальцы. — Доверяем тебе наши спины. Так, ну ладно, дайте мне десять минут собраться, и начинаем.

Друзья замолчали, а я сел и закрыл глаза. Вот уже год с лишним я жил в этом мире, воюя за богиню, что меня призвала. Лёгкая улыбка сама появилась, стоило вспомнить Эмелин. Красивую, немного взбалмошную и бесконечно наивную богиню земляничных полян. По-хорошему её можно было считать максимум феей, но если твои папа и мама верховный бог и его жена, то у кого возникнут возражения. Это как в армии, командир сказал хорёк, значит, никаких сусликов. Уж я-то точно знаю, удостоился аудиенции у высокобожественной четы, где, собственно, и получил свой класс. Весьма редкий и не слишком лояльный к божествам как таковым, но родители считали, что это пойдёт на пользу дочурке. Я тоже не спорил, дурак я, что ли. И вот теперь мне предстояло впервые использовать все силы, чтобы сразиться с противником намного сильнее меня. Я почувствовал, как кровь закипела в жилах, а руки зачесались, требуя рукоять молота.

— Ну, поехали, — зло ухмыльнувшись, я поднялся на ноги. — Где этот каменный хрен?

Подхватив верный молот, я лёгкой походкой направился на арену. Больше у меня с собой ничего не было. Щит я брать не стал, он всё равно мне не помог бы, доспех на мне и так был кожаный, не стесняющий движений, так что оставалось лишь зайти и выйти. Желательно самому, а не вылететь грудой кровавых ошмётков. Но в том, что этого не случится, я не сомневался.

— Эй, дубина, ползи сюды, я тебя буду обламывать, — начал я ещё с края арены, хотя понимал, что конструкт ничего мне не ответит. — Давай потанцуем. Экий ты шустрый.

Последнее я уже кричал на бегу, возвращаясь назад. Противник был тяжелее, но и шаг у него гораздо длиннее, так что убежать я не рассчитывал, да мне это и не требовалось. Я лишь выиграл позицию для Шмыги, да и себя не обделил, выбрав место, куда можно отпрыгнуть с арены, не переломав при этом ноги. А затем развернулся и встретил свистнувшую в воздухе дубину, как полагается, грудью.

— Щит! — перед моей протянутой рукой появилось туманное марево, в которое врезалось мраморное бревно и… нет, не остановилось, но очень сильно замедлилось.

Настолько, что я без труда увернулся от него и разорвал дистанцию, избегая обратного маха. Как и в прошлый раз, каменный воин бил по горизонтали, что было не слишком приятно обычным танкам, а для меня не имело значения. Хотя я бы тоже предпочёл вертикальный удар. Он сильнее, но тратит больше времени, может, поэтому создатель его и не выбрал. Но плевать, опыт показал, что мы можем играть, и я покрепче ухватил молот, уводя стража по кругу и создавая новый щит.

Дело пошло. Мраморный болван то ли не воспринимал новую преграду, то ли не понимал, что это такое, но упорно лупил в неё, теряя скорость и время. Скорее всего, его создатель просто не закладывал ему модель поведения при столкновении с подобной штукой, ведь, например, защита магов были или стационарной, заключающей тело в сферу или октаэдр, или мобильной, вокруг самой тушки мага. А вот такая, что оставалось в виде барьера, когда кастер спокойно перемещался, встречалась редко. Но это играло мне на руку.

Не скажу, что мне было легко. Силы таяли и быстрее, чем я предполагал. С другой стороны, смертельная опасность, как ничто другое, подстёгивала развитие, и уже через пять минут я мог ставить щит без ключевых слов, а ещё через десять и без жестов, просто усилием воли. Правда, узнал я это случайно, поскользнувшись на не убранном стражем черепе и растянувшись на песке.

Каменный хрен болван болваном, а случаем тут же воспользовался, мощно вдарив палицей, так что, если бы попал, убирать было бы нечего. Чисто клякса бы осталась. В лицо дохнуло смертельной опасностью, и тут передо мной возникло знакомое марево и гораздо гуще, чем прежде. Дубина застыла в нём, не дойдя буквально считанных сантиметров, а я уже катился в сторону, поминая всех создателей конструкта до семнадцатого колена и их отношения между собой и разными животными. Очень чувственная речь получилась, жаль, повторить не смогу.

Цел я остался, но два щита подряд без передыха, да ещё один такой силы, вымотали меня. Пот бежал ручьём, но мысли о том, чтобы всё бросить и уйти, у меня даже не возникало. Как говорил Данила Бодров, мы русские, на войне своих не бросаем, а Шмыга для меня был свой. Мелкий, вредный, но свой. Тот, который не кинет. И когда буквально через пару минут раздался его крик, означающий, что дело сделано, у меня чуть слёзы из глаз не потекли. Я собрался с последними силами и, поставив самый сильный барьер, который мог, кинулся назад, с арены. Мне уже хватило салочек со смертью, пора было и честь знать.

— Чего так долго, — дыша как загнанная лошадь, я рухнул на первый же подвернувшийся камень, наблюдая за тем, как страж возвращается на своё место.

— Да пока определил, к чему этот урод привязан, кучу времени потерял, — скривился Шмыга. — Там так хитро сделано было, привязка шла к обложке гримуара. То есть, если бы я его забрал целиком, этот хрен до сих пор бы за нами гонялся. Пришлось срезать. И знаешь, что я тебе скажу, тот, кто размещал заказ, не зря книгу на первое место поставил.

— Думаешь, подстава? — Я сплюнул на землю. — Чья?

— Заказ от деревенской управы, якобы для местного мага, — пожал плечами вор. — Но на деле думаю, что местные просто устроили ловушку.

— Стража не интересует имущество покойных, а вокруг арены можно свободно двигаться, его не опасаясь. — До меня дошло: — Вот твари.

— Так и есть, — кивнул Шаумир, — заметь, сколько трупов вокруг и ни на одном ни оружия, ни брони, разве что обрывки одежды иногда встречаются.

— Безотходное производство, блять, — я ещё раз сплюнул и с трудом поднялся на дрожащие ноги. — Ладно, плевать. Сообщим в гильдию, пусть сами с ними разбираются. Пошли посмотрим, как там наша воительница поживает. Судя по тому, что на нас никто не напал, с ассассином она разобралась.

Это действительно было так. Но вот чего мы не ожидали, так это почерневшей руки, перетянутой ремнём. Фетха привалилась к камню рядом с пробитой копьём тушкой кобольда и тяжело дышала, обливаясь потом. Было видно, что ей очень больно. Яд уже пошёл дальше, и мерзкие чёрные змейки ползли по венам, подбираясь к груди.

— Фехта, любимая!!! — полурослик кинулся к подруге, хлопнувшись на колени и в ужасе не зная, за что хвататься. — Что… где… как же так?

— О-он ждал меня-а, — еле слышно прошептала девушка. — У-уходите. Мне уже н-не помо…

— Нет!!! — вор принялся копаться в сумке, выкидывая оттуда вещи. — Нет! Я спасу тебя. Я…

— Э-это Осень жизни, — улыбнулась копейщица. — Эльфы не ошибаются. Уходи… дурачок… любимый…

— Нет! — Шаумир плакал и сам не замечал этого. — Я не верю! Можно удалить руку…

— Или воспользоваться вот этим, — я подкинул в ладони небольшой пузырёк с радужным содержимым. — Если, конечно, вас это интересует.

— Универсальный нейтрализатор?! — глаза вора полезли на лоб. — Откуда?!

— Да после схватки со сеххессовым прихвостнем моя малышка испугалась, что тот может отомстить, ну и выпросила у мамы, — я снова подкинул флакон. — Так что, если не нужен, так и скажи… — я ещё не закончил фразу, а Шмыга уже поил подругу слегка пузырящейся радужной жидкостью. — Вот так всегда, ни тебе спасибо, ни мне до свидания.

— Я отплачу, — серьёзно заявил вор, глядя, как светлеет кожа девушки, а её дыхание становится ровным и глубоким. — Клянусь Нергаком. Моя жизнь — твоя.

— Ну, раз так, тогда повелеваю взять вон ту умирающую лебедь, которая уже не умирает, и неделю её из койки не выпускать, — я хлопнулся на землю, расслабляясь и закрывая глаза. — И это… погнали в лагерь. Что-то устал я от сегодняшних приключений.

— Ага я тоже, — протянул мне кулак Шмыга. — И можешь называть меня как хочешь.

— Замётано, — я стукнул своим. — Друг.

Глава 6


— Хозяин, пора вставать, день белый на дворе, — басок домового вырвал меня из царства Морфея, благо его самого выгнали вместе со всеми богами. — Дел полно, а ты дрыхнешь.

Сон растаял словно дымка, оставив после себя лишь смутные очертания чего-то смертельно опасного, но при этом я твердо был уверен, что эта угроза не способна причинить мне вреда. Достаточно пожелать — и… дальше я уже ничего не помнил. Зато отлично мог сказать, чем закончился вчерашний вечер.

Горе-бандитов, получивших люлей, скрутили, правда, полиция за ними ехать отказалась, мол, ночь, зима, трупов нет, вот пусть сидят и ждут. Их заперли в подсобке того же клуба, благо он отапливался котельной, так что не замёрзнут. А вот меня, как пострадавшего героя, в оборот взяла Дашка. Ну как же, рану надо было промыть, обработать и так далее, по списку, хотя, по сути, там красовалась простая царапина. А самое главное, мне срочно требовалась анестезия, так сказать, сладенькое, чтобы унять боль. Вот я и заменил болеутоляющее клубничкой, прямо в кабинете директора клуба. Дважды. Тем более Дашка на место подруги жизни не претендовала, у неё в городе был жених. Ну а я не стал играть в ханжу, и мы оба остались вполне довольны друг другом.

— Так, кто из нас тут главный, — я потянулся всем телом и глянул на часы, — да и время только десятый час. Светать начало.

— Ну так и хорош дрыхнуть, раз солнце встало, — заворчал Балашка, деловито шурша под кроватью, — Изба нетоплена, полы неметены, скотина… ну ладно, с ней хоть малые управились. А хозяин…

— Не бубни, — отмахнулся я, поднимаясь и разминаясь, — я на каникулах, мне можно. Чего там на завтрак?

— Блины сгоношил, — чуть недовольно доложил домовёнок, — молоко в ларе, варенье на столе, чайник на плите.

— Вот за это благодарствую! — я довольно потёр руки, кинувшись на кухню, даже не одеваясь. — Ух ты, красота какая! Тонкие, кружевные. А пахнут как!

— Штаны хоть надень, бесстыдник, — для порядка прикрикнул Балашка, но мешать мне не стал, отправившись по своим делам.

А я, жмурясь от удовольствия, как кот, принялся уплетать вкуснейшие блины, по очереди макая их то в сметану, то в земляничное варенье, а то и в растопленное сливочное масло. Со сладким горячим чаем это была пища богов. Чистейший нектар и амброзия в одном флаконе. Хотя нет, вряд ли даже богам доводилось пробовать такую вкуснятину. И, понятное дело, от стола я отвалился лишь тогда, когда в меня блины уже просто не лезли.

— От души, Балашка, — сыто рыгнув, я лениво поднялся, размышляя, завалиться ещё поспать или, может, делом каким заняться. — Накормил как и царю не подают.

— Царю-батюшке ишшо и не такое подносили, — буркнул довольный домовой. — Чай не бестолочи служили-то. И ты бы это… оделся, что ли. Гость у ворот.

— О как, — я выглянул в окно, увидев официального вида машину с символом бюро на двери. — Ты гляди, нарисовались, не сотрёшь. Ладно, пойду пообщаюсь с коллегой.

Быстренько натянув одежду, заботливо приготовленную мамой, я накинул куртку и вышел во двор, как раз когда в ворота постучались. Распахнув калитку, передо мной оказался довольно молодой мужчина, ну, лет тридцати от силы, с надменно-презрительным выражением лица. Уж не знаю почему, но большинство неодарённых сотрудников бюро постоянно ходили с такими мордами, особенно из тех служб, что отвечали за гражданскую оборону и инспектирование объектов.

А вот у боевиков я такого не встречал, достаточно вспомнить того же Скуратова. Вот уж кто мог плевать на всех с высокой колокольни, но, наоборот, в общении был простым и понятным. Хотя, может, это лишь наносное, что я по молодости и неопытности принимал за чистую монету, но тогда это шло лишь в плюс одарённому. Создавать хорошее мнение о себе не каждому дано.

— Виктор Романович Орехов? — мужик полоснул меня взглядом и уткнулся в какую-то бумагу.

— Собственной персоной, — может, раньше я бы и смутился, но теперь было как-то плевать. — А вы с какой целью интересуетесь?

— Хамить не надо, юноша, — тут же вскинулся мужик.

— Так вежливые люди сначала представляются, а потом вопросы задают, — я тоже не собирался миндальничать. — Тем более на службе.

— Антон Игоревич Цветков. Старший инспектор регионального отделения бюро, — неприятным тоном процедил мужик и махнул перед лицом удостоверением. — Мы можем поговорить, или вас повесткой вызвать?

— Как угодно, — пожал плечами я, — никогда не против пообщаться. Проходите.

Я развернулся и пошёл в дом, не особо заботясь посмотреть, идёт ли гость за мной. Да, по идее, он был старше меня и по возрасту, и по должности, но, с другой стороны, я ему не подчинялся ни прямо, ни косвенно. Да и хамить он первым начал. Повесток я не боялся, тем более что для этого требовалось соблюсти определённую процедуру. Для начала поставить в известность моего куратора, например. Если этого не сделано, можно слать всех лесом, но я всё же решил пообщаться с человеком.

— Интересная у вас машина, — Цветков задержался возле Пумбы, разглядывая его со странным выражением лица. — Откуда, если не секрет?

— Взятка, — ухмыльнулся я и, глядя, как у инспектора вытягивается морда, добавил: — Шучу. Списанный с Шиловского полигона выкупил. Там как раз в части новая техника пришла, вот я по случаю себе и урвал.

— Понятно, — мужик поджал губы и что-то пометил в блокноте, но я на это не стал обращать внимания.

Машина мне досталась абсолютно законно, комар носа не подточит. Я специально попросил Обрескову проверить, и Юлия хоть поворчала, но всё сделала. Подкопаться ко мне с этой стороны было невозможно. Да и с других тоже. И уж тем более ни один из моих возможных косяков не касался районного отделения бюро. Визит инспектора можно было обосновать только одним — дошёл мой рапорт о ведьме. Однако тогда к чему был наезд в самом начале? Поставить на место залётного щенка? Эта версия казалась логичной, однако я решил на всякий случай подстраховаться.

— Заходите в дом, — махнул я рукой Цветкову, — чего на улице зад морозить.

К моему возвращению на столе уже стояли кружки, вазочки с вареньем и конфетами, а на плите закипал чайник. В отдельном фарфоровом томилась заварка пополам с душистыми травами. Балашка расстарался, хоть, по идее, не срок ему был, солнечный свет духи не слишком любят. Пусть даже сейчас самого солнца не видно, небо затянуло густыми тучами, как часто бывает у нас зимой. Зато стало понятно, как домовой протянул так долго один. Силушки ему было не занимать, даже страшно подумать, что за тварь могла из него народиться.

— Проходите, присаживайтесь, — я кивнул на стул, — обувь можете не снимать.

Инспектор и раньше не собирался, на секунду сбился с шага, однако тут же взял себя в руки, по-хозяйски устроившись за столом и разложив какие-то бумаги. Я поглядывал на его действия с умеренным интересом, помешивая горячий чай, совершенно не впечатлённый деловитостью гостя. Уж не знаю почему, но с момента обретения дара чинопочитание у меня упало до нуля. Я уважал людей за дела, например, того же наставника или Юлию со Скуратовым, а вот на таких персонажей, пытавшихся произвести впечатление своей должностью, мне было плевать.

— Так в чём дело? — решил я немного форсировать события. — Я, конечно, на каникулах, но это не значит, что мне заняться нечем. Конфеты берите, кстати. Очень вкусные. С ликёром.

Судя по короткому злому взгляду, подколка дошла до адресата. А вот нефиг было выпендриваться. По-первых, почти любой вопрос можно было решить по телефону, а во-вторых, если бы он вёл себя по-человечески, и я бы относился к нему по-другому. А так получай, фашист, гранату.

— Итак, Виктор Романович Орехов, — наконец взял какую-то бумагу официального вида инспектор. — Одарённый ранга F, удостоверение номер… где оно?

— Лежит в портмоне, — я пожал плечами, даже не двинувшись с места. — Где ему и положено быть.

— То есть сотрудничать отказываемся? — Цветков устрашающе, ну, как ему казалось, уставился на меня. — Твоё дело. Что думаешь, что если одарённым стал, то законы для тебя не писаны?

— И писаны, и читаны, — я отхлебнул чаю, — Ты, мил человек, скажи, чего хочешь-то?

— Я для тебя старший инспектор бюро контроля антитеологической деятельности, сопляк! — взвился Цветков. — Не друг, не кореш и не мил человек! Распустились! Нет, я ведь хотел по-хорошему, но…

— Ты чего завёлся? — начал я, но, глядя на бешенные глаза собеседника, исправился: — Вы. Так в чём дело-то?

— Заявление на тебя написали, — ядовито процедил инспектор. — О незаконной деятельности и хищении имущества, а также о совращении малолетней. И если на первое ты мог бы ещё наплевать, то за второе пойдёшь по этапу на спецзону.

— О как! — такого я не ожидал, но довольно быстро сориентировался. — И кого я там развратил? Не Машку Овчинникову случаем? Наумовна заяву написала? А чего в бюро, а не в полицию?

— Не имеет значения куда. Мы обязаны принять меры, если наш сотрудник нарушил закон. И исключений не может быть ни для кого, — мерзко ухмыльнулся Цветков. — А то некоторые одарённые считают, что, если могут больше, чем обычный человек, то являются избранными, хотя, по сути, сами лишь шавки изгнанных богов.

— Ну, допустим за такое и в морду получить можно, — я равнодушно взглянул мужику в глаза и поставил стакан на стол. — Невзирая на должность и звание. А всё потому, что нужно за базаром следить и не брать взятки у коммерсантов. Я ведь правильно понимаю, что Машка лишь предлог, а ты здесь из-за того самого хозяина заправки, который понял, чего лишился. И вместо того, чтобы вставить ему пистона за то, что подверг опасности окружающих, ты, старший инспектор бюро, припёрся сюда и пытаешься строить из себя большого начальника. Несмотря на то, что на мой рапорт о ведьме, поданный два дня назад, никак не отреагировал.

— Делать мне больше нечего, бредни малолетнего щенка проверить, — ощерился Цветков. — А раз ты такой дерзкий, значит, закрою тебя по всей строгости. Будешь землю жрать! На коленях приползёшь!

— И тут Остапа понесло… — я покачал головой. — Валил бы ты по-хорошему, мил человек. А то я мирный, мирный, но могу и в морду дать. И не факт, что ты потом зубы соберёшь, сломанными-то руками.

— Ах ты мразь!!! — взвился инспектор со стула. — Угрожать мне вздумал?! Да я тебя с говном сожру, сопляк! Кровью харкать будешь!

— Считаю до пяти. — Я всё так же спокойно кинул в рот конфету и отхлебнул чаю. — После пеняй на себя. Один…

— Ублюдок! — Цветков заскрипел зубами, но при цифре «два», схватил свои бумаги и пулей вылетел во двор.

Провожать его я не стал, нагадить он всё равно не сможет, Балашка присмотрит, а у меня были ещё дела. Прожевав конфету, я протянул руку и коснулся пальцем экрана смартфона, скромно лежавшего на углу стола. Дисплей загорелся, показывая, что вызов ещё идёт.

— Юлия Батьковна, ты всё слышала? — отставив стакан, я с улыбкой вспомнил выражение морды лица наглого инспектора. — Чего скажешь?

— Скажу, что ты правильно сделал, что мне позвонил. — Обрескова, как обычно, была безэмоциональна и холодна. — Эта ситуация не тот случай, где требуется нестись на врага с шашкой наголо, так что мог быть и повежливей. Тогда бы у нас было больше информации. Но в целом и так всё понятно.

— А что, в бюро действительно работают те, кто считает одарённых шавками богов? — Наглость, с которой Цветков бросил мне в лицо эти слова, разожгла любопытство. — Или это один такой двинутый?

— К сожалению, он не единственный, — вздохнула куратор. — Подобные настроения постоянно бродят в структурах, близких к богоборцам. Особенно если они контролируют одарённых. В бюро существует несколько внутренних фракций, и одна из них как раз и состоит из таких вот ненавистников. Именно поэтому ты молодец, что не стал пытаться сам разобраться с проблемой. Ниточка может тянуться куда выше районного отделения, и не факт, что тот самый владелец заправки обратился именно к Цветкову.

— Думаешь, ему поручил разобраться кто-то из начальства? — Я почесал затылок. — А он уже сам ухватился за заявление Наумовны и кинулся меня строить. Логично выглядит.

— Кстати, у тебя с этой девочкой действительно что-то было? — тон Юлии остался холодным, но я всё же уловил в нём нотки беспокойства. — Я тебя, конечно, прикрою, но для этого мне нужно знать точно, что случилось.

— Да блин, — я скривился. — Соседка есть у меня, двинутая на голову немножко. Это дочка её. Ну, понятное дело мы в детстве все вместе тусили. А родители смеялись, мол, жених и невеста. Вот я лет в восемь или десять и ляпнул, что женюсь. Так Наумовна, ну, соседка которая, позавчера заявилась, типа обещал — выполняй. А я её два года уже не видел, не то что развращать там или что-то ещё. Тем более куда, вон мне порассказали, как она тут уже несколько лет с мужиками зажигает.

— Понятно, — голос Обресковой неуловимо потеплел. — Такое постоянно случается на выездах. Вплоть до того, что родители сами подкладывают девчонок, а потом в бюро прибегают жаловаться. Разберёмся. Но, если что, ты имей в виду, сразу мне звони.

— А… ну, если так ставить вопрос, — я смущённо поскрёб в затылке, — то есть кое-что. На меня тут вчера напало несколько человек. Я им люлей навалял, но бок мне задели. Так, ничего страшного, просто царапина, она уже зажила, но их повязали и должны сегодня в полицию сдать.

— А чем поцарапали? — как-то преувеличенно спокойно даже для своего обычного состояния поинтересовалась Юлия.

— Ножом, — я не стал скрывать правду. — Пытался мне в печень воткнуть, но я увернулся.

— Витя, скажи честно, — ласково начала куратор, — ты идиот? Какого хрена я узнаю только сейчас, что тебя пытались убить?! Почему ты сразу же не позвонил, как это случилось?!

— Да я как-то значения не придал, — я был немного поражён взрывом девушки, хотя помнил, что от неё можно ожидать подобного, они с Мико были чем-то похожи темпераментом. — Никто же не пострадал, так что собирался сегодня набрать.

— Время — двенадцать часов дня, — ехидно прокомментировала Обрескова. — Если ты всё собираешься делать так оперативно, боюсь, толку с тебя не будет.

— Ну, проспал немного, — я покраснел. — Вчера просто на танцах прибухнул, да и с дамой был. Вот и расслабился.

— Идиот, — констатировала Юлия. — Значит так, прямо сейчас, сию же секунду подробный рапорт мне на стол. Кто, как, когда, из-за чего и так далее. Я свяжусь с полицией вашего района напрямую, отделу бюро я не доверяю. Где эти уроды? Сдашь их лично в руки тому, кому скажу. И только попробуй ещё хоть раз забыть доложить мне о подобном, я тебя лично прибью. Понял?!

— Да как не понять, — я шутя приложил руку к голове, отдавая честь, хоть девушка этого видеть и не могла. — Так точно, мой женераль! Будет исполнено! Слушаюсь и повинуюсь!

— Паяц, — холодно констатировала Обрескова. — Подожди, вернёшься в город, я лично возьмусь за твоё воспитание, раз наставник не справляется.

— Молчу, молчу, — я изобразил испуг в голосе. — А то по шее получу и подвиг свой не совершу. Как там дальше… не помню. Короче, я всё понял, буду докладывать сразу.

— Другое дело, — смягчилась девушка. — Ты пойми, я не пытаюсь тебя контролировать, но знать, что происходит, мне просто жизненно необходимо. Ладно на тебя напали просто по-пьяни, а что будет на выездах или в свободном поиске? Если с вами что-то случится, и никто знать об этом не будет? Или даже, если вы сумеете отбиться, а потом на вас же заявление напишут? Мы живём не в диком лесу, каждый шаг надо бумагами прикрывать. Чем быстрее ты это поймёшь, тем меньше у вас будет проблем.

— Так Таня старшая в группе, пусть она и думает, — легкомысленно отмахнулся я под странное покашливание Обресковой. — Ты лучше скажи, что мне с колдуном делать. Я так понимаю, от местного отделения толку не будет. Ждать из города группу?

— В свете сегодняшнего разговора не думаю, что получится, — Юлия вновь стала привычно равнодушной. — Так что готовься работать сам. К этому тоже привыкай, мы богоборцы, как полиция. Если есть опасность, выходные отменяются. Я, конечно, попробую, но…

— Понятно, — как ни странно, перспектива самостоятельного расследования меня ни капли не расстроила. — Ну, тогда на связи. Если получится с группой, хорошо, а нет, буду звонить, консультироваться.

— Договорились, — мне показалось, что Обрескова улыбнулась. — До связи, герой-любовник. И аккуратней там.

Вызов оборвался, а я ещё пару минут сидел не двигаясь, размышляя, как же всё так обернулось, что мне в родной деревне приходится искать колдуна. И поймал себя на мысли, что такая жизнь мне нравится.

Глава 7


Как искать ведьму, я даже не представлял. С наставником мы изучали отличительные черты разной нечисти, духов то бишь, но вот людей, пытающихся заключить с ними контракт, даже не касались. Даже не потому, что это была не наша компетенция, просто обычно этим занимались куда более опытные коллеги, да и поддержка полиции лишней не была. Я замер. А ведь это мысль! Чего я парюсь, если можно пойти к участковому и потолковать. Уж он на своей земле должен знать всех и каждого. Заодно выясню, что там с этими дебилами, Зелёным и компанией, что на меня вчера напали.

Сказано — сделано. Быстренько собравшись и позвонив матери, я прыгнул в Пумбу и уже через полчаса был в райцентре. С непривычки пришлось немного покрутиться, местность я знал плохо, а про навигатор забыл, но тем не менее довольно быстро отыскал районный отдел полиции, где и должны были обитать участковые, работающие не только в городе, но и деревнях, но даже спросить, где они сидят, не успел, мне навстречу попался полковник лет сорока пяти.

— На ловца и зверь бежит! — мужик до того неожиданно кинулся мне наперерез, что я едва не приложил его в морду, хорошо, сдержался. — Отдел с утра на ушах стоит, ищет потерпевшего, а тот сам приехал! Кузнецов Александр Анатольевич, будем знакомы!

— Орехов Виктор Романович, — я, немного ошеломлённый напором, пожал протянутую руку. — А! Вы, наверно, по поводу вчерашней драки?

— Ну, кому драка, а кому и покушение на жизнь сотрудника при исполнении, совершённое из хулиганских побуждений и личной неприязни, — подхватил меня под локоть Кузнецов, увлекая куда-то в дебри отдела. — А вы к нам разве не за этим?

— Да, честно говоря, нет, — я смущённо улыбнулся. — И можно на «ты», а то чувствую себя не в своей тарелке. Молод я ещё, чтобы мне выкали.

— Возраст тут значения не имеет, — отмахнулся полковник. — Первый одарённый в районе за последние… да вроде вообще первый официально. Ходили слухи, что при Колчаке кто-то был, но там вилами на воде писано. Это само по себе вызывает уважение. Но, если хочешь, можно и на «ты».

— Да, будьте любезны, — я кивнул. — Так всем проще будет. И да, я не из-за драки приехал. Честно говоря, даже забыл уже про неё. Хотел с участковым поговорить, который по нашей деревне работает. Есть к нему пара вопросов по моей работе.

— Без проблем, поможем чем можем, тем более, если служба требует, — расплылся в улыбке Кузнецов. — Но и ты нам помоги, дай показания по вчерашнему инциденту. Времени это много не займёт, а я распоряжусь, чтобы участковый к вам в кабинет подошёл. И пообщаетесь, как закончите.

— Без проблем, — я пожал плечами. — Раз положено — сделаю.

— Вот это просто отлично, — радостно потёр руки полковник и распахнул дверь кабинета, возле которого мы стояли последнюю минуту. — Господа офицеры! Позвольте представить вам нашего избранного, если так можно сказать, восходящую звезду района, Виктора Романович Орехова. Одарённого и богоборца. Ну и потерпевшего во вчерашней драке. Задержанных уже опросили?

— Шевцов занимается, товарищ полковник, — ответила миловидная женщина лет тридцати, с интересом рассматривающая меня, будто необычного зверька в зоопарке.

— Замечательно, — опять потёр ладони Кузнецов. — Тогда, Елена Романовна, оставляю юношу в ваших нежных руках. Возьмите показания, заявление напишите, ну что я вас учить буду. Чаем напоите. А я пойду, распоряжусь насчёт участкового.

— Очень обяжете, — мне было немного неудобно от подобного обращения, но, с другой стороны, даже приятно, когда с тобой как с расписным яйцом носятся. — Елена Романовна, я правильно запомнил?

— Всё верно, — женщина улыбнулась и указала мне на стул. — Присаживайтесь.

Я понимал, почему полковник был таким счастливым. Палочную систему в полиции никто не отменял, как бы ни утверждали обратное высшие лица, и на ровном месте получить раскрытие особо тяжкого преступления было весьма выгодно для отдела. Мне же, со своей стороны, было несложно помочь. Бред про настоящих пацанов, которые никогда не пойдут к ментам, и прочую блатную романтику я всегда на дух не переваривал.

Все эти честные воры и прочая АУЕшная шалупонь, по сути, лишь паразиты, спекулирующие на желании справедливости. А если разобраться, для них не имело значения, откуда у тебя деньги. Сам ли своим трудом заработал или обманул кого, их интересовали лишь способы отнять те в свою пользу. А уж за попытку всадить нож в спину я бы лично посворачивал мудакам головы. Но это будет самосуд, так что пусть работают те, кому положено.

Несмотря на то, что у нас была одна цель, составление протокола всё равно заняло довольно долгий срок. Даже не потому, что дознаватель специально затягивала допрос, просто требовалось описать каждую мелочь, а всё это занимало время. Мы даже пару раз чай успели попить. Участковый, пожилой мужик в чине капитана, представившийся Глебом Максимовичем, тоже заходил, но, видя, что мы заняты, отправился по своим делам, тем более он тоже занимался нападением на меня. Мы с ним обменялись номерами, условившись, что я позвоню, как закончу. Рассказывать о причине при всех я не стал, хотя понимал, что уже завтра содержание разговора будет известно и полковнику и всему РОВД.

Закончили мы довольно поздно, так что я пригласил участкового поужинать, благо столовая была рядом и ещё работала. Глеб Максимович чиниться не стал, тем более что платил я, а на халяву, как известно, и уксус сладкий и хлорка — творог. Мы взяли первое, второе, салат и по соточке, чисто для аппетита. В столовой, правда, не положено употреблять, но методика была отработана годами, и нам принесли водку в фарфором чайнике и пару чашек. Восхитившись русской находчивостью, я разлил по пятьдесят и после того, как мы хряпнули за знакомство, рассказал о своей проблеме, заставив опытного капитана вытаращить глаза от изумления.

— Хм… — Максимыч, как участковый просил его называть, почесал в затылке. — Вот всякое у меня было. И убийцы, и рецидивисты, но чтобы колдун… такое, честно говоря, впервые.

— Ну, с почином, — я разлил остатки. — Просто уж кому, как не вам, знать людей на своей земле. Я-то уже, считай, два года дома не был, да и до того чего там понимал. Хотя, честно говоря, и сейчас ничего не знаю. Помощи из бюро не будет, мы буквально сегодня со старшим инспектором серьёзно полаялись, а ведьму поймать нужно, это вопрос безопасности и не только села в целом, но и моей семьи. А я просто не знаю, за что браться. Вот где её искать?

— Как трижды побывавший в браке могу сказать, что все бабы ведьмы, — рассмеялся капитан, чокнувшсь со мной и лихо выхлебав свою дозу. — А вот в колдунах я не силён. Есть какие-то зацепки или что-то ещё?

— Сложно сказать, кто это, может, и ведьма. Тут половую принадлежность сложно определить. — Я пожал плечами. — Пока я нашёл только одно место жертвоприношения. Но фонило от него абсолютно точно, так что потусторонний дух, однозначно, откликнулся на зов. Заключили они уже договор или нет, не знаю. Но сам факт, что кто-то пошёл на сделку, уже говорит о том, что настроена он или она решительно.

— Тогда ищи отчаявшегося, — Максимыч зажевал кусок котлеты. — Мой опыт говорит, что обычный человек не кинется в подобную авантюру, только если это не крайний случай. Тут либо кто-то с жиру бесится, ищет новых впечатлений, либо у него нет другого выхода. На первое я бы не ставил. Если бы кто-то заигрывал с потусторонним, я бы был в курсе. Сам знаешь, утаить что-то в деревне невозможно.

— Это точно, — я понимающе хмыкнул. — На одном конце пёрнешь — на другом скажут, что обосрался.

— Вот! — подтверждающе кивнул участковый. — Значит, до этого он или она ничем таким не занималась. И кинулся словно в омут с головой. Так что ищи тех, кто готов на такой шаг. Так навскидку мне в голову, пожалуй, только Юля Комисарова приходит. Ты её должен знать, вы вроде в одном классе учились, или на год разница.

— В одном, — я задумался. — Она у нас старостой была. Хм… а ты знаешь, подходит. Умная, спокойная, знает, чего хочет и как этого добиться. Плюс личная трагедия.

— Именно, — дожевал котлету с пюре капитан. — Я на неё характеристику тогда писал, и она показалась мне той, кто это просто так не оставит. Да и на фоне потери возможности родить у баб часто крышу рвёт. Комисарова, конечно, ещё молодая для этого, но тут не угадаешь. Сегодня она спокойная как удав, а завтра взяла топор и сожителя расчленила.

— Ага… — я уже крутил в голове варианты. — Благодарю! Очень помогли! Если что — за мной не заржавеет.

— Ты это, — вдруг прихватил меня за рукав Максимыч, — сразу с наездов не начинай. Наши предположения они так, вилами на воде писаны. А жизнь обычно оказывается гораздо сложнее и хитрее, чем ты даже представить можешь.

— Да я и не собирался, — ничуть не обиделся на предостережение я. — Прекрасно понимаю, каково это, когда обвиняют ни за что. Так что пока просто присмотрюсь, понаблюдаю. А если будут конкретные доказательства, поговорим.

— Вот это правильно, — одобрительно кивнул участковый. — Я со своей стороны тоже покопаю. Только с твоими обидчиками разберусь. Не, я знал, что Зелёный совсем крышей тронулся на фоне постоянных пьянок, но такого не ожидал. Теперь кучу объяснительных писать, как так, почему профилактику не провёл и так далее. И всем плевать, что я предлагал ещё полгода назад его закрыть. Но как же, мы же толерантные и боремся с полицейским беспределом.

— Зато теперь целое покушение раскроете, — я рассмеялся. — Но иногда жаль, что нельзя каждого мудака запечатать лет на пяток.

— Тогда пришлось бы половину человечества пересажать, — заржал в ответ капитан. — А через пару лет поменять с другой.

— Это точно, — тут я был согласен. — А насчёт колдуна или ведьмы там, может, что ещё посоветуете?

— Главное, не спеши, — участковый доел второе и взялся за компот. — Наломать дров легко, разобраться потом с этим сложно. Не торопись обвинять, убедись, что это не только твои выводы, но и факты указывают именно на этого человека. Ну и держи глаза и уши открытыми. Иногда следы можно найти совсем случайно.

— Ага, благодарю, — это было не совсем то, чего я ждал, но даже так лучше, чем совсем ничего. — Ладно, ещё раз благодарю за беседу, очень помогли. Поеду искать негодяя.

— А почему ты думаешь, что этот самый колдун обязательно злой? — вдруг заинтересовался Максимыч. — Может, у него самые благие цели.

— Может, — не стал отрицать я, — но тут такое. Слышали же поговорку про благие намерения и пекло? Так вот этот случай — идеальное ее воплощение. Дело в том, что духи, готовые поделиться своими силами, особенно те, которых можно вызвать только жертвоприношением, никогда не бывают добрыми. У них одна цель — захватить глупого человека, решившего поиграть с высшими силами, и на его плечах прорваться в нашу реальность. Грубо говоря, мы для них пища. И стоит ему хоть кончиком когтя зацепить добычу, он её уже не отпустит. И хрен бы с ним, неудачником, но это прямой путь для духа на Землю. Представляешь, что может натворить здесь такая тварь?

— Это да, нам таких гостей не надо, — помотал головой участковый. — Тут с людьми зачастую не знаешь, что делать, а с монстрами и подавно. Я это, как разберусь с Зелёным, заеду к вам в деревню. Посмотрю, что как, с людьми поговорю. Может, кто чего видел или слышал. Раз дело серьёзное, пускать на самотёк его нельзя.

— Вот за это отдельно благодарю, — я кивнул капитану. — Боюсь, что с моими навыками я этого урода год ловить буду. И если найду, то случайно.

— Так зачастую и бывает, — улыбнулся Глеб Максимович. — Не верь сериалам. Большинство преступлений раскрывается именно по показаниям оперативных агентов, стукачей то бишь, а не анализом грязи с левой пятки пробегающей мимо собаки. Ладно. Благодарю за ужин, пойду работать, а то дел непочатый край. Как назло, вон в Каяке два дома обнесли, а разбираться кому? Честь имею!

— Взаимно, — я пожал протянутую руку. — Будете у нас, милости просим.

— Да уж, заскочу, — кивнул участковый и ушёл.

А я остался, заказав ещё компота и пару песочных колец, которые любил с детства, благо время до закрытия ещё было. Сейчас же мне требовалось уложить всё в голове и накидать примерный план действий. Ну, это в идеале, а по факту — понять, смогу ли я в принципе кого-нибудь найти, или лучше сразу сдаться. Всё-таки в сыщиков я даже в детстве не играл, да и в команде моя роль была простой как удар молотом. Бить, куда сказали, и прикрывать других. А тут думать надо.

Дело было даже не в том, что я сомневался в себе. Уж чего чего, а самомнения мне было не занимать. Я последнее время частенько ловил себя на мысли, что стал не просто уверенным в себе, а в буквальном смысле начал считать себя правым в любой ситуации. Не то чтобы мне это не нравилось, но подобный подход мог привести к большим проблемам. В том числе сейчас.

Если я не смогу вовремя найти колдуна или ведьму, будь они неладны, то, вполне возможно, духу удастся прорваться на Землю. И тогда в опасности окажутся все, в том числе и моя семья. А я не мог этого допустить, особенно из-за своего раздутого эго. Мозги-то у меня функционировали нормально, чтобы такое понять.

Однако и сдаваться было не в моём стиле. Пока я наткнулся только на один-единственный ритуал, так что тревогу бить рано. Даже если контракт уже заключён, до гибели колдуна обычно проходит большое количество времени. Это могут быть и годы, и даже десятилетия. А некоторым умникам удавалось столетиями скрываться от духов, жаждущих изъять плату за услуги. Вряд ли подобное относится к моему случаю, судя по кострищу на дороге, где его заметить мог каждый, но минимум пара-тройка лет в запасе есть.

Понятное дело, я столько ждать не собирался, всё-таки каникулы у меня скоро заканчивались, но не думаю, что бюро пустит это на самотёк. Главное, раз не было непосредственной опасности, мне ничего не мешало заняться этим делом. Аккуратненько, чтобы не спугнуть и не наломать дров, но попробовать расследовать своими силами. А ну как поучится, это будет хорошо смотреться в резюме.

Со смаком дожевав песочные кольца, щедро посыпанные орехами, я допил компот и начал неспешно собираться. Прежде чем ехать домой, нужно было пройтись по магазинам, раз уж я здесь. Ничего серьёзного, так по мелочи, мама прислала список, а ещё стоило поглядеть блюдца, точнее пиалочки, глубокие. Лучше фарфоровые, но на крайний случай сойдут и керамические или металлические. Главное, чтобы выглядели красиво. Балашка намекнул, что он уже присмотрел кого-то из дворни, а за работу следовало благодарить. Вот и будут из них молоко да сметанку лакать, благо этого добра при здоровой корове хватало.

Свиту домовой собирался завести приличную, как и положено рачительному хозяину. Банник — понятное дело, он уже прописался, и нареканий к работе не было. Затем дворовой, овинник, хоть у нас и овина отродясь не водилось. Но так называли духов, обитающих не только в овинах, но и на сеновалах. Очень полезный в свете защиты от пожаров. У нас сеновал занимал большое пространство над стайкой и гаражом, так что подобный дух был просто необходим.

Следующим по списку, но не по важности был хлевник или баган. Что мне нравилось в нашей нечисти, место обитания всегда можно было понять из имени. Так и тут, этот дух отвечал за скотину. Обихаживал, всячески лечил, отгонял потусторонних тварей, что хотели ей поживиться. Такого помощника обижать было никак нельзя.

Ну и, конечно, полевик. Этот дух в целом не относился к домашним, но с недавнего времени, а точнее, в последние лет сто принялся прибиваться к хозяйствам. А всё потому, что колхозы фактически уничтожили единоличников, а поля при машинной обработке стали громадными. Дух же жил не с самого поля, а с человека, что его обрабатывал. Казалось, деваться им некуда, но на выручку пришёл картофель. Огороды, конечно, были меньше, но соток пять-шесть сажали даже на самых захудалых дворах. У нас, например, было двадцать. Так что худо-бедно жить полезной нечисти было где. Однако за всё приходилось платить, вот и полевик вместе с огородом попал под руку Балашки. Ну а я, со своей стороны, мог только помочь домовому навести порядок.

— Витя приезжай быстрее, они её сожгут!!! — Я рассматривал китайские расписные пиалки, когда на смартфон пришёл вызов от сестры, и та, захлёбываясь слезами, принялась вопить в трубку: — Там они… и Наумовна… а она говорит, что не она… Приезжай быстрее!

— Так, не реви! — я выхватил из кармана деньги и, не считая, кинул их на прилавок, со всех ног кинувшись к машине. — Успокойся и внятно скажи, что случилось. Я уже еду.

— Это Никифоровна, — Ксенька всхлипнула в трубку, — у неё корова заболела и померла, а она говорит, что её Юлька Комисарова сглазила. Что она ведьма, и её надо сжечь. И они её уже к срубу потащили. Приезжай быстрее, мне страшно!!!

— Твою мать, — я плюнул со злости, прыгая в Пумбу и заводя мотор. — Вот и нашёл ведьму. Теперь осталось её спасти.

Глава 8


Я ещё никогда не гонял с такой скоростью, выжимая из движка Пумбы всё, что только можно. И впервые пожалел, что взял броневик, а не какой спорткар. Это обычно я был равнодушен к быстрым покатушкам, предпочитая надёжность, но сейчас именно от моей скорости зависела жизнь человека. Пусть даже сам я подозревал, что люди могут оказаться правы. Юлька действительно была первой кандидаткой на роль ведьмы.

Однако, даже если это и так, и именно Комисарова заключила контракт с духом, никто не собирался её убивать и уж тем более отдавать на самосуд селянам. Сам по себе подобный проступок не попадал ни под уголовную, ни под административную ответственность, судить могли только за результат деятельности. И если новоиспечённый колдун или ведьма ничего натворить не успели, они продолжали жить обычной жизнью, ну, разве что попадали под пожизненный гласный контроль бюро.

На мой взгляд, такой подход был справедлив. Тем более что редко кто из обрётших силу мог сдержаться и не использовать ее кому-то во вред. Ломать всегда легче, чем строить, я-то точно знаю. Вот и получалось, что да, колдуны да ведьмы сидели в спецзонах, но исключительно по уголовным статьям, а не за сам факт. И это было правильно, а вот самосуд, даже в случаях, когда личность и вина колдуна полностью установлены, лишь вредил нашему делу. Эдак и до охоты на ведьм недалеко. Вон в Европе уже зажигали, до сих пор оправиться не могут.

Но это всё частности, главное, что я не мог допустить смертоубийства у себя дома. Те, кто сейчас пытался устроить аутодафе, были обычными людьми, которых я знал с детства. Да, они поддались порыву, сработал глубинный страх перед потусторонним, но уже завтра, когда отпустит, на них навалится осознание того, что они натворили. Это толпа не умеет рефлексировать, а вот отдельные люди очень даже, и после подобных самосудов резко вырастает число самоубийств. Что, в свою очередь, открывает дорогу злым духам. Короче, как ни крути, я просто обязан был остановить казнь вне зависимости от того, ведьма Юлька или невинная жертва.

Впрочем, все эти умные слова и аргументы я нашёл после, а пока о таких вещах даже не задумывался. Просто гнал как сумасшедший, не обращая внимания на правила дорожного движения. Хорошо ещё, что броневик не слишком скоростная машина, а то точно сбил бы кого-нибудь, светофоров-то у нас отродясь не водилось. Но обошлось, я вылетел на загородную трассу и погнал в сторону деревни, пробивая снежные перемёты, не сбавляя скорости. А что, машина тяжёлая, мощности хватает, так чего осторожничать, тем более времени нет совсем. Я буквально чувствовал, как утекают секунды. Много ли надо, чтобы убить человека.

Радовало одно, ехать было недолго. Чего там, пятнадцать километров по прямой, мелочи. Так что не прошло и десяти минут, как я влетел в деревню, ревя движком. Ксенька сообщила, куда потащили Юльку, так что я не тратил время, направившись прямиком на дальний конец села через мост. Там, на окраине, стоял старый, наполовину развалившийся дом. Хозяева померли ещё до того, как я заболел, наследников так и не нашлось, а колхозу он нафиг не сдался, потому как его проще было сжечь, чем отремонтировать. Вот сейчас именно это и собирались сделать доморощенные инквизиторы с начинкой из ведьмы, ну, в их понимании.

Больше всего я боялся не успеть. Но, к счастью, хотя в толпе и мелькали факелы, пламени на самом доме видно не было. Зато фары осветили нескольких человек, сдерживающих остальных, не давая подойти им к избе. С ходу я узнал только батю и директора колхоза с ружьём наперевес. Наверно, только это их и спасло, но явно ненадолго. Куда двустволке против почти полусотни, а, судя по крикам, страсти там становились всё горячее. Надо было срочно что-то делать, и, врубив звуковой сигнал, благо он у Пумбы был словно тепловозный ревун, я направил броневик прямо в толпу.

Народ шарахнулся от машины, мигом утратив боевой настрой. Это на человека, даже вооружённого, можно кидаться, а вот на технику уже не особо. Как говорилось в старом анекдоте, она ж не любит, а давит. Зато между защитниками и желающими провести домашнее аутодафье мигом образовалось пустое пространство. Проехав чуть дальше, я остановил броневик и выпрыгнул на улицу, на автомате прихватив молот. Таскать его везде, где надо и где не надо, становилось у меня уже рефлексом.

— Ты что творишь?! — тут же налетел на меня смутно знакомый мужик. — Куда прёшь, не видишь, тут люди?!

— А там не люди?! — я не собирался миндальничать. — Вы вообще, что ли, охренели?! Устроили тут средние века, ещё и права качаешь?!

Может, потому что я был на полголовы выше, да и в плечах заметно шире, а может, из-за молота, что перебрасывал из руки в руку, мужик мгновенно сдулся и сдал назад. Зато меня заметила Никифоровна, подстрекательница всего действия со слов Ксюхи, и я был склонен ей верить. Водилась за нашей соседкой и склочность, и истеричность, и любовь к публичным выступлениям, в основном чтобы показать, какая она бедная и несчастная и как её все притесняют. Вот и сейчас, едва увидав меня, она кинулась вперёд с истеричными воплями.

— А вот он!!! Явился не запылился!!! — Баба была без шапки или платка, растрёпанная и в накинутой, но не застёгнутой фуфайке, что придавало ей слегка бесноватый вид. — Так они нас защищают!!! Шарлатаны!!! Только жируют на наши деньги, а случись что, их нету!!!

— А ты меня на горло не бери!!! — в ответ рявкнул я, наступая на женщину. — Случилось что — будем разбираться, а беспредел творить я вам не дам!!!

— Ой, люди добрые, вы только посмотрите, что делается!!! — ещё громче завопила дурная баба. — Видите, видите?!! Меня, заслуженную работницу, передовицу, оскорбляют!!! Убить хотят!!! Это он с ведьмой в сговоре!!! Истинно говорю, вместе они!!! Хотят всех нас по миру пустить и жизни лишить!!!

— Ты что несёшь?! — к нам подскочил председатель. — Овчинникова, последний раз говорю, заткнись! Ты и так уже натворила дел! Вон, есть официальное лицо, которому по службе положено с такими вещами разбираться, пусть он и работает.

— Ага, сейчас, много этот сопляк знает!!! — Если кто думал, что Никифоровна прислушается к голосу разума, он сильно ошибался. — Да и веры ему нет! Дочку мою соблазнил и бросил! Я уже написала начальству, теперь-то его за жопу возьмут!!!

— Правильно!!! — из толпы вылез какой-то мужик. — Молоко на губах ещё не обсохло, а гляди ты, начальник! Тьху и растереть! А Комисариха — ведьма, то все знают!

— Кузьмич, ну ты-то куда, — застонал председатель, схватившись за голову. — Ты же зоотехник, образованный человек, а такое несёшь. Подумаешь, девчонка поняла, что в кормах спорынья была, раньше тебя, за это не мстить надо, а спасибо сказать, а ты?! Стыдно должно быть!

— А ты меня не совести! — вызверился главный зоотехник. — Я лично зерно проверял, не было там никакой спорыньи! А как эта стерва объявилась — сразу нашлась! Так не она ли, часом, её и наслала?!

— Верно! — расхрабрилась ободрённая поддержкой Никифоровна. — И скотину мою она потравила, вот честное слово! Я ж видела ее вчера, она вокруг дома мово крутилась!

— Соседка, ты херню-то не неси! — батя тут уже не мог утерпеть. — К нам она заходила, они с Ксюшкой дружат.

— Вот видите!!! — тут же взвилась дурная баба. — У них там целое кубло! И этот с ними!!! Они мне корову надысь потравили, а теперь мало показалось!!! Всё село хотят уморить!!!

Толпа зашумела и надвинулась, сверкая факелами и жалами вил. Я покрепче сжал молот, понимая, что, если начнётся массовая драка, он мне мало поможет. Нет, возьмись я за дело всерьёз, не сомневаюсь, что сумею отбиться. Другой вопрос, что для этого мне придётся бить насмерть, а устраивать массовое побоище односельчан я был не готов. Да и вряд ли когда буду, ибо тогда кончусь как человек и впору стреляться. Но как успокоить толпу, я не представлял… и тут взгляд упал на ружьё в руках председателя.

— Я одолжу? — Оружие за одно движение перекочевало ко мне. — Назад!!!

Одновременно с криком я поднял вверх двустволку одной рукой и выстрелил в воздух. А затем ещё раз. Грохнуло знатно, всё же двенадцатый калибр — это тебе не девятимиллиметровые пукалки. Да и зимним вечером в деревне было довольно тихо, так что эффект оказался что надо. Напирающие на нас люди, охочие до ведьминского тела, отшатнулись и словно пришли в себя. А, увидев оружие в моих руках, тут же принялись потихоньку расползаться по сторонам.

— Стоять!!! — я вернул ружьё хозяину и выступил вперёд. — Это последнее предупреждение!!! Кто сделает хоть один шаг вперёд — пожалеет. Это я заявляю как официальный представитель бюро!

— Ах ты соплякх-х-х… — сунулся было старший зоотехник, но тут же скрючился и упал на землю, держась за живот, куда я ткнул рукоятью молота.

— Кто-то ещё?! — я крутанул оружие в воздухе и шагнул вперёд, наступая на Никиворовну. — Следующему сломаю ноги!!! А третий останется тут навсегда!!! Считаю до пяти! Раз!

Толпа, ещё пару секунд назад собиравшаяся порвать нас на британский флаг, подалась назад. Те, кто отделился раньше, кинулись в темноту, стремясь быстрее скрыться с глаз. Остальные, чувствуя неуверенность и сомнения, потихоньку потянулись за ними, бочком, бочком отрываясь от основной массы и пропадая в переулках. Так что не прошло и пары минут, как перед обветшалой избой остались только мы с батей и председатель.

Овчинникова ушла последней, окатив нас злобным взглядом и плюнув на землю. Она пыталась что-то вякнуть, но, глядя на меня, не посмела и решила ретироваться. Правда, я не обольщался, полага, что на этом всё закончится. Уверен, уже завтра с утра в бюро полетит ещё один донос на меня, уже с обвинением в нападении. Но мне было плевать. Обресковой я собирался позвонить, как только решу проблему со старостой, а местных инспекторов бояться не стоило. Они и так вон прокосячились, да и вины за мной не было.

— Да, это было опасно, — вытер пот шапкой председатель. — Не ожидал, что у нас в деревне такое может быть. Это ж надо, жечь ведьму они собрались!

— Люди боятся неведомого, — я пожал плечами. — А если есть один агитатор, всегда найдутся те, кто его поддержат. Думаю, по большей части они даже не верили, что до такого дойдёт, а пошли поначалу чисто за компанию.

— Это да, — кивнул батя. — Ладно, чего теперь. Надо девчонку вытащить, а то околела уже поди.

— Пойду заберу её, — махнул я отцу, — позвони лучше домой, пусть баню затопят. А то правда заболеет ещё.

— Так я сегодня подтапливал уже, — достал тот телефон. — Там только подкинуть, и всё.

— Стой! — я успел его перехватить. — Если уже топили, то ничего не надо! Наоборот, пусть двери откроют, если жарко. Температура должна быть градусов тридцать шесть, как у человека. Я правила оказания первой помощи при обморожениях наизусть знаю, наставник заставил вызубрить. А то есть у нас любительница своих же подморозить.

— Ну ладно, — удивился отец, но ничего больше говорить не стал.

— Это, Вить… — поймал меня за руку председатель и оттянул в сторону, понизив громкость голоса до шёпота. — Ты это… присмотри за Комисаровой. Вдруг она вправду ведьма. Люди-то просто так говорить не станут. Да и со спорыньей этой тоже. Я никого не обвиняю, но Кузьмич опытный специалист и пропустить такое не мог. Жечь — это, конечно, не дело, но разобраться надо.

— Обязательно, Иван Иваныч, — я твёрдо посмотрел в глаза председателю. — Сделаю, что в моих силах. Сейчас, как вернусь, подниму бюро, и найдём виновного. А за Юлькой пригляжу. Не верю я, что это она, вот хоть убейте.

— Ну, тебе виднее, ты у нас эксперт по всей этой хероте на лапах, — хлопнул меня по плечу заметно повеселевший мужчина. — Если что — смело обращайся. Чем могу — помогу.

— Обязательно, — заверил я его в своей лояльности. — Это ж родина моя малая. Так что одно дело делаем, чтобы людям жилось спокойно. Ладно пойду, а то и вправду замёрзнет.

— Ага, давай, — председатель подхватил ружьё и принялся кому-то звонить, но я уже не обратил на это внимания, разбирая заваленную дверь.

Вроде порыв был спонтанный, но, гляди, и дров свежих уже притащили, и даже канистра бензина стояла у забора, чтобы, значит, горело веселее. Плюнув со злости и пообещав себе разобраться с Никифоровной, устроившей расправу, я споро раскидал чурки, выбил кол, подпиравший покосившуюся дверь, и, поднатужившись, снял её с петель, потому как открываться она категорически не желала. Отшвырнув тяжёлое полотно в сторону, я заскочил в тёмный дом, матерясь про себя, что забыл фонарик в машине. Зато смарт был под рукой, и в ярком свете вспышки я увидел на полу хрупкую фигурку в лохмотьях одежды, свернувшуюся в позе эмбриона.

На то, чтобы скинуть куртку, ушла всего секунда, а в следующую я уже стоял на коленях перед девушкой, пытаясь закутать её поплотнее. Юля казалось маленькой и несчастной, будто одинокий щенок, выброшенный жестокими хозяевами на улицу. Её трясло от холода, и она лязгала зубами, силясь что-то сказать. Через прорехи в одежде на теле виднелись синяки, видимо, перед тем как попытаться сжечь, толпа неслабо её избила. На голове даже виднелись проплешины от клочков выдранных волос. Стоило мне их увидеть, как ярость накатила вдвое сильнее, мне аж пришлось замереть на секунду, беря себя в руки и успокаиваясь, а счёт к Никифоровне резко вырос.

— В-в-ви-и-т… — зубы замёрзшей девушки громко клацали, она не могла выговорить даже одного слова, но я и не слушал особо.

— Тише, тише, — мне удалось подсунуть куртку под тело Комисаровой, и я плотно упаковывал её, благо размер был подходящим. — Сейчас поедем туда, где тепло. Баньку уже топят. Скоро согреешься, потерпи чуть-чуть.

Так, постоянно приговаривая и успокаивая дрожащую девушку, я и вышел из избы с ней на руках. Батя уже сидел за рулём, развернувшись и подъехав к самым воротам, и, стоило мне положить Юлю на заднее сиденье, а самому запрыгнуть рядом, стартовал, словно заправский гонщик. Оно и понятно, сколько лет он за баранкой. Вёл машину отец гораздо плавнее, так что я даже не пытался качать права, да и не до того сейчас было. Меня гораздо больше беспокоило состояние девушки. Если её били, значит, вполне могут быть и внешние, и внутренние повреждения. Вот я и мучился мыслью, а не стоит ли отвезти её сразу в райцентр, в больницу? А то мало ли что.

Однако я ещё не успел ничего решить, как машина уже затормозила у ворот нашего дома. Посчитав, что в больничку мы всегда можем успеть, всё же открытых ран у девушки не было, а умереть от переохлаждения шансов гораздо больше, я перестал забивать себе голову и выпрыгнул из броневика, доставая завёрнутую в куртку Юлю. Калитка тут же распахнулась. Там стояла Ксюха, махавшая руками и разве что не подпрыгивающая от нетерпения.

— Давай быстрее, что ты там копаешься?! — Сестру тоже слегка потряхивало, но она держалась молодцом и даже умудрялась меня подгонять. — Ну чего ты копаешься?

— Не пыли, — осадил я мелкую. — Баня готова?

— Давно уже. — Та попыталась заглянуть под куртку, но я её отогнал. — Что с Юлькой?

— Побили, и замёрзла сильно. — Я направился прямиком в баню, минуя предбанник и осторожно положил свою ношу на полок. — Давай иди грей её. Воду горячую не лей, только тёплую, которую сама не чувствуешь почти. А лучше градусником проверяй. Я сейчас чаю принесу.

— Ой, да без тебя знаю, — отмахнулась сестра, — у меня по ОБЖ твёрдая пятёрка. Иди отсюда! И шмотьё своё забери.

Я взял куртку, но надевать её не стал. Не замёрзну, тут дойти-то два шага по двору. А вот с чаем следовало поторопиться. Хорошо ещё, мама была дома и уже поставила воду кипятить. Да и заварка была свежей. Так что мне оставалось лишь сыпануть побольше сахару и отнести всё это в баню. Заходить не стал, чтобы не смущать девчонок, оставил в предбаннике и сразу вышел, крикнув Ксюхе, чтобы забрала. Хотя, как оказалось, суетился я зря, мама тоже пришла помочь, заодно выдав мне по ушам, чтобы не лез, куда не просят. Впрочем, я не обиделся, это ж не со зла. Просто сидеть и ждать было выше человеческих сил, но у меня не оставалось другого выхода, не полезешь же в баню к девкам.

Глава 9


— Ты ни дня без приключений не можешь? — голос Обресковой звучал привычно безэмоционально, но мне показалось, что в нём мелькнули нотки усталости. — Жертвы есть?

— Среди доморощенных инквизиторов нет, — я помотал головой, хоть по телефону этого и не было видно. — А вот жертву сейчас отогревают в бане. Избили её здорово, да и на холоде много времени провела. Но так с виду открытых ран нет и обморозить ничего не успела. Так что, думаю, самое страшное, что ей грозит, — это простуда от переохлаждения. Да и то не факт. У меня там банник завёлся, так что вполне может вылечить девчонку.

— Это да, — Юлия задумчиво поддакнула. — Полезное приобретение. Твой домовой дворню собирает?

— Ага, — я довольно приосанился. — Ещё пара дней — и будет полный комплект.

— Значит, с округой уже освоился, — сделала неожиданный вывод куратор. — Вот и узнай у него, что происходит. Сам-то он вряд ли колдуна найдёт, но хотя бы может навести на того, кто в курсе происходящего. Обычно это самый сильный домовой на селе.

— Понял. — Я едва не дал себе подзатыльник за то, что такая простая мысль не пришла мне самому в голову. — Сделаю!

— Только слишком многого не жди, — притушила мой энтузиазм Юлия. — Территориальные духи редко интересуются чем-то за пределами своих владений. Так что навести тебя непосредственно на нарушителя не смогут. Зато на следы его деятельности — запросто. Они очень чувствительны к потустороннему, а у вас, судя по твоему рассказу, что-то реально вылезло.

— Это ты про сдохшую скотину? — я легкомысленно отмахнулся. — Да Наумовна, поди, сама её накормила какой гадостью. У неё вечно чего-то случается, а виноваты все вокруг, начиная с пастуха, заканчивая президентом. Лет пять назад вон корову накормила мало того, что зерном, так ещё и гнилым. А всё потому, что на халяву досталось. Ну, ту и вспучило, пришлось вызывать ветеринара, чтобы желудок проткнуть. Так она потом на него же заяву накатала, мол, отравил скотину.

— Интересный персонаж, — хмыкнула Обрескова, — но всё же не будь самонадеянным. Кажущиеся абсолютно понятными вещи могут скрывать совершенно иную природу, если имеешь дело с духами.

— То есть её на самом деле могли проклясть? — я подобрался. — Я бы в любом случае проверил, но раз так, займусь прямо сейчас.

— Не торопись, — осадила меня девушка. — Ты сейчас на нервах, она тоже. И если у неё характер такой, как рассказываешь, будет ещё один скандал. В разделе документации есть форма АФ-73.1, на запрос сопровождения полиции. Заполняй прямо сейчас, с формулировкой «подозрение на паранормальную активность». Приедет наряд, тогда и сходишь. Если эманации есть — за сутки они не выветрятся, если нет — тем более ничего страшного. Важнее не это, а то, что, даже если там есть следы потусторонней энергии, ты не должен говорить об этом хозяйке.

— Это ещё почему? — немного опешил я. — Это же вроде как наша задача.

— У нас одна обязанность — беречь жизни людей, — жёстко отрезала Обрескова. — В том числе и от них самих. Падёж скота может быть вызван в том числе так называемой лихорадкой. Это семейство духов, вызывающих эпидемии неестественного происхождения. И твоя задача не просто подтвердить или опровергнуть их присутствие, а не допустить паники. Иначе одной недосожжённой жертвой мы не отделаемся.

— Понял, — до меня действительно только дошло, что шутки кончились, и каждое моё слово или жест могут привести к человеческим смертям. — Буду предельно аккуратен в общении и распространении информации.

— Это правильно, — чуть потеплел голос Юлии. — Если ты раньше видел по телевизору богоборцев, то заметил, что они все суровые и молчаливые, редко отвечают на вопросы. Это не оттого, что мы все поголовно снобы и эгоисты, плюющие на неодарённых, как на быдло. Хотя и таких индивидуумов у нас немало. Просто любая фраза, сказанная тем, кто чуть ли не ежедневно общается с потусторонним, а думают про нас именно так, может, а значит, обязательно будет истолкована превратно. Так что больше молчи и делай загадочную морду лица. Сойдёшь за умного.

— По-онял, — я задумался о том, что сказала куратор. — Буду стараться. А чего посоветуешь с этими горе-инквизиторами делать? Привлекать ментов, если честно, не хочется. Я их всех с детства знаю, и никогда раньше такого не было. Все адекватные, ну, может, кроме Наумовны, ту да, суток на пятнадцать хорошо было бы посадить, чтобы успокоилась. Но если дать ход официальному делу, ей одной не ограничится.

— Как по мне, через полицию было бы проще и полезней для твоего авторитета. — Юлия не спешила командовать, понимая, что ситуация для меня не слишком приятная. — Однако это приведёт к тому, что тебя будут больше бояться, чем уважать. Не слишком большая потеря, конечно, но решать тебе. Я понимаю, что ты хотел бы сохранить хорошие отношения с односельчанами.

— Дело даже не в этом, — я перебил девушку. — Просто каждый может испугаться того, чего не понимает. Особенно когда есть некто, раздувающий ситуацию, доводя её до кипения. Уверен, им самим сейчас стыдно за своё поведение. Вовлечение полиции, как по мне, принесёт больше вреда, чем пользы. Народ обозлится, и, кто знает, что случится, когда я уеду. Так что хочу попросить участкового, чтобы он составил разговор с зачинщиками, пригрозил им, сказав, что взял на контроль, а остальных просто предупредить о недопустимости подобного. Мол, на первый раз прощаем, но, если что, будете наказаны по все строгости.

— Да, это неплохой вариант, — согласилась Обрескова. — Ты начал пользоваться головой, это не может не радовать. Но согласится ли жертва? Если она поднимет волну, ты же первый пострадаешь за то, что не дал делу официальный ход.

— А вот сейчас и узнаем. — Я услышал, как хлопнула входная дверь. — Вон они как раз из бани идут. Поговорю и отзвонюсь тебе по результатам.

— Добро, — одобрила куратор порядок действий. — До связи.

Я завершил звонок, и в этот же момент в дом зашли мама с Ксюхой, придерживая с двух сторон с трудом стоявшую на ногах Юльку. Та была раскрасневшаяся после бани, а это хороший признак. Значит, удалось отогреть девушку, и ничего страшного ей не грозит. Можно сказать, отделалась синяками и… я бросил короткий взгляд на голову, замотанную полотенцем. Мда, вот выдранные клоки волос — это, конечно, проблема. Но посмотрим, может, и тут можно что-то сделать. А пока я перехватил несостоявшуюся жертву сожжения и на руках унёс её на диван, хотя та вяло сопротивлялась.

— А ну цыц! — прикрикнул я на неё и замотал в одеяло, что притащили мелкие. — Побрыкайся у меня ещё. Сиди и грейся.

— Да я спарюсь, — староста всё равно попыталась протестовать, но уже только на словах, поняв, что бороться со мной бесполезно. — Ну серьёзно, Вить, я уже в порядке.

— Чтобы спариваться с кем-то, надо чтобы спаривательный аппарат рабочий был, — ляпнул я, и лишь потом до меня дошло, что именно. — Извини. Нервничаю, вот и несу всякую чушь.

— Да всё нормально, — слабо улыбнулась Юля, — я всё понимаю, не парься. И благодарю, что спас. Если честно, я уже с жизнью попрощалась. На фоне этого остальное такие мелочи, тем более что у меня ещё есть шанс родить, просто лечение долгое.

— Ну и отлично, — у меня прямо от сердца отлегло. — Сейчас-то ты как? Отошла, отогрелась? Чего-нибудь болит? Я бы отвёз тебя в больницу, машина у меня тёплая, но боюсь, как бы хуже не сделать. Может, сюда скорую вызвать?

— Нет, нет, ничего не надо!!! — испуганно замахала руками Комисарова, порываясь вскочить, но общая слабость и тяжёлое ватное одеяло не позволили ей этого сделать. — Пожалуйста, не надо скорую!

— Тише, тише, успокойся, — мама кинулась к девушке, заодно окатив меня злобным взглядом. — Никто никого вызывать не будет.

— Я в порядке, правда, — жалобно протянула Юля, позволяя уложить себя на диван. — А если приедут врачи, они сразу же в полицию сообщат.

— Тебя, вообще-то, сжечь пытались. — Я опешил от поведения старосты настолько, что даже забыл, что сам говорил куратору. — И ты хочешь оставить всё как есть?

— Мне ещё жить здесь, — опустила глаза Комисарова, боясь встречаться со мной взглядом. — И так по улице пройти невозможно, разве что не плюют в спину, а если кого-нибудь посадят, покою мне не будет. Могут и дом спалить. Извини.

— Ты боишься, это нормально, — я погладил девушку по руке. — Но и оставлять это так нельзя. Я решу вопрос, — и ещё до того, как мама успела что-то возразить, добавил: — Без привлечения полиции, точнее, без официального дела. Поговорю с участковым. А к зачинщикам сам зайду. Это же была Наумовна со старшим зоотехником Фадеевым?

— Угу, — подтвердила Юля мои догадки. — Они самые. Точнее, поначалу Овчинникова была одна. Она ворвалась ко мне домой и выволокла за волосы на улицу. А потом уже Александр Кузьмич выбежал на крик. Он же мой сосед. Ну и понеслось. Я, правда, что дальше было, плохо помню. Только больно было и холодно.

— Так! Хватит о плохом! — вышла с кухни мать. — Пойдёмте есть. Ксюха помоги Юле. А ты, марш руки мыть и за стол. Успеете ещё наговориться.

— Яволь, мон женераль! — Я вытянулся во фрунт и стукнулся пятками. — Уже бегу, волосы назад.

— Иди уже, бестолочь, — мама со смехом хлестанула меня по спине полотенцем. — И вы пошлите. Война войной, а обед по распорядку.

Как раз и батя вернулся от председателя, и мы дружной толпой уселись за стол. Мама расстаралась, буквально за пару минут приготовив целый пир. Всегда поражался этому её умению. Как по мне, вот где дар и чудо, делать из, казалось бы, привычных повседневных вещей маленькие шедевры. Например, кулинарные.

За столом серьёзных тем мы не касались. Так, болтали обо всём и ни о чём. Но кое-что было и важное. Например, я узнал, что Юля и моя сестра подружились на фоне учёбы. Староста помогла Ксюхе готовиться к экзаменам, которые, правда, ещё через полтора года. Но та была серьёзно настроена сдать ЕГЭ как можно лучше и поступить в самый престижный колледж города, а то и уехать в Москву. Я так понимаю, чтобы утереть нос мне. Но, с другой стороны, если её это мотивировало, то почему нет. Наоборот, я был только рад, что сестрёнка нашла, для чего идти вперёд. Мне вот каждый раз приходилось себя заставлять.

— Это, Вить, — поймал меня батя, когда мы выползли из-за стола, оставив девчонок трепаться за жизнь. — Я у Иван Иваныча сейчас был. Он просит тебя ментов не привлекать. Я всё понимаю, служба там, и всё такое, но ничего же страшного не случилось. Вон, Юлька в порядке, ну, почти. Ей колхоз лечение оплатит, Иваныч обещал. Просто если сейчас менты начнут всех крутить, кто работать-то будет. А люди, они ведь сами не знали, что творили.

— Ага, младенцы неразумные прям, — я так и сочился сарказмом. — Тебя послушать, так их, словно телят на верёвочке, привели и заставили молодую девчонку живьём сжечь.

— Не, ну это не так, конечно, — отец смутился и отвёл глаза. — Но знаешь, как оно бывает. Кто-то начнёт, а остальные подхватят, даже если не хотят. А всё Наумовна с Кузьмичом замутили. Соседка что-то последнее время совсем с глузду съехала, вон даже на тебя заяву написала. А зоотехник, он всегда жадный до денег был, за копейку удавится. Его тогда годовой премии лишили, вот он и затаил обиду.

— И решил отомстить под шумок. А мы его давай простим, чтобы он ещё кого-нибудь завалил. — Я твёрдо взглянул бате в глаза. — Я тебе так скажу. О том, чтобы разобраться самим, я уже думал, даже с куратором своим обговорил. Но этих двоих оставлять безнаказанными нельзя. Ты же понимаешь, что убивать человека за то, что он твой же косяк заметил, — это край. А что в следующий раз будет? Про Наумовну я молчу, там клиника, походу. Но что делать с Фадеевым, надо решать.

— Хорошо, я с Иван Иванычем поговорю. Пусть думает, — кивнул отец. — Согласен, это так оставлять нельзя. А вот за остальных — благодарю. Директор говорит, мол, колхоз, чем сумеет, поможет.

— Мне ничего не надо, я не за деньги это делаю, — резко оборвал его я, но потом смягчился. — Ты сам смотри, что домой надо. Корма там взять, трактор весной огород вспахать или ещё что-то, но не бесплатно. Я рассчитаюсь. Так Иван Иванычу и скажи. Да и сама Юля не хочет полицию привлекать, так что я лезть не буду.

— Добро, — заметно повеселел отец. — А девчонку не обидим, будь уверен. Только ещё… ты бы узнал, ведьма она на самом деле или нет. А то я всё понимаю, но…

— Это обязательно, но не думаю, — я с самого возвращения размышлял об этом. — Слишком явно и глупо, а Юлька дурой никогда не была. Если бы она решила обратиться к духам, постаралась бы не палиться, тем более так по-глупому. Да и травить скотину Наумовне… зачем?

— Может, не в неё целились? — почесал затылок батя. — В тебя, например, а попала в соседей.

— Да, такое может быть, но не совсем так это работает. — Я вспомнил, что читал на эту тему. — Это же не ружьё. Там специальный ритуал, который наводят по волосам или крови жертвы. И если бы он срикошетил, то скорее уж в самого колдуна или ведьму. Мы ж до сих пор не знаем точно, кто это. Но есть вариант, что Наумовну зацепило случайно. Такое бывает, если рядом творят серьёзные обряды. Типа утечки радиации в реакторе.

— Слушай, — рассмеялся отец, — а может, Наумовна сама ведьма? Вот у неё скотина и померла.

— Может быть, — заржал я в ответ. — Точнее, что она ведьма, это факт, вопрос, та ли, что мне нужна.

— Это точно, — хлопнул он меня по плечу. — Ладно, пойду одеяло с подушкой из шкафа достану. Юля сегодня с Ксюхой переночует, а завтра будет думать, что дальше делать.

Остальные тоже принялись укладываться, тем более время уже было позднее. И как-то так получилось, что на кухне остались только мы со старостой. Не то чтобы я специально искал возможности пообщаться с ней тет-а-тет, наоборот, сегодня не хотел трогать девушку, понимая, что ей и так тяжело. Но раз так получилось, решил не тянуть, однако не ожидал, что Юля первая заговорит о случившемся.

— Вить, ты же хочешь спросить, ведьма ли я на самом деле. — Девушка коротко взглянула на меня и опустила глаза. — Не отрицай. Я ценю твою тактичность и то, что ты сразу не стал допытывать, но всё равно нам бы пришлось поговорить, так ведь?

— Да я и не отрицаю, — я был серьёзен, — просто решил дать тебе прийти в себя. Но да, проверить тебя я обязан. Служба такая. Точнее, этим должны заниматься инспекторы из местного бюро, но они вряд ли почешутся, так что приходится мне.

— Да, я понимаю, — кивнула Комисарова. — Но… не знаю, поверишь ли ты мне. Я… я этого не делала, честно.

— Интересная формулировка, — я грустно улыбнулся. — Значит, ты всё же ведьма.

— Нет! — вскинулась девушка. — То есть я интересовалась обрядами и ритуалами, ещё в школе. Литературу читала, в интернете искала информацию, в даркнете то есть. А когда меня… со мной… это случилось, даже собиралась обратиться к духам, но так и не решилась.

— А на что решилась? — я твёрдо посмотрел старосте в глаза. — Ты же отомстить хотела?

— Хотела! — гордо и упрямо вскинула голову та, ничуть не дрогнув. — А ты бы не захотел, после того, что этот урод со мной сделал?! Да, хотела! Но не стала. Решила, что он того не стоит. Буду я ещё из-за всяких мудаков себе жизнь портить. Информации о том, что бывает с мстителями, в открытых архивах бюро валом. Я в своё время там много чего находила.

— Что, даже самого простого заговора не сотворила? — я недоверчиво усмехнулся. — Даже провалиться ему пропадом не пожелала?

— Это не считается, — отмахнулась девушка. — Иначе наши власти давно бы земную кору пробили. Без обряда всё это просто слова. Я в школе экспериментировала пару раз. Нифига не помогает.

— Приворожить, поди, кого-нибудь хотела? — я ехидно подмигнул и шокировано увидел, как Юля стремительно краснеет. — Что, серьёзно?! А кого?

— Иди в пень! — отмахнулась Комисарова. — Тем более всё равно ничего не получилось, а на что-то более серьёзное я не решилась. Короче, вот. Видишь, я ничего не скрываю, признаюсь как на духу во всём. Но с Наумовной, это не я, клянусь!

— Ок, я тебя понял. — У меня не было причин не верить девушке, как, впрочем, и верить, однако её откровенность подкупала. — Благодарю, что рассказала. Было бы гораздо хуже, если бы информация об этом всплыла позже. Извини, но не могу сказать, что ты вне подозрений, однако лично я тебе верю. Однако проверять всё равно буду.

— Конечно, — у старосты будто камень с души упал, и она разулыбалась. — Я всё понимаю, работа. Делай всё, что нужно. Если будут вопросы, отвечу на любые.

— Ну и отлично, — я услышал, как мама зовёт Юлю спать. — Давай иди отдыхай. Тебе нужно выспаться. А, кстати, тебя родители не потеряли? Они-то в курсе, что случилось?

— Мама с папой и братом вчера в Барабинск, к тётке, уехали, — отмахнулась Комисарова. — Сестра двоюродная замуж выходит. Только послезавтра вернуться должны, я им звонить не стала и твоих попросила, чтобы не говорили. Не хочу праздник портить.

— Ну, дело твоё. — Я поднялся, помогая девушке встать. — Тогда у нас поживёшь эти дни. Ксюха за тобой присмотрит.

— Благодарю, — Юля покраснела, но больше ничего говорить не стала, тихонько шмыгнув в комнату.

А я остался один на кухне, правда, ненадолго. Стоило моргнуть, и за столом, где раньше сидела староста, из ниоткуда возник невысокий бородатый мужичок.

— Не ведьма она, хозяин, — Балашка по-деловому придвинул к себе чистую чашку и потянулся за чайником. — А что заговорами баловалась, так кака баба того не творила? Вреда от того нету.

— Будем надеяться, — я снова уселся на своё место и налил себе ещё чаю. — А к тебе у меня дело. Ты же уже со всеми своими в округе познакомился? Так вот, мне нужен самый старый и сильный. Тот, кто обо всём в селе знает.

— Эва чо, — домовой поскрёб затылок. — Ну, так это тебе к Адрияну надоть. Ежли он не знает чего, то и никто боле. А найти его несложно.

Глава 10


В деревне ложились рано, так что в двенадцатом часу ночи, когда я вышел на улицу, свет не горел уже ни в одном окне. С учётом того, что уличного освещения у нас не было отродясь, а день сегодня выдался облачным, как это часто у нас зимой, тьма стояла вырви глаз. Даже несмотря на усилившиеся от алхимии органы чувств, я не видел абсолютно ничего. Пришлось подсвечивать себе фонариком.

Идти мне было не то чтобы далеко, но и не близко. Сами-то мы жили на правом берегу реки, где располагались все административные здания и прочее, а моя цель располагалась за речкой, на левом. Там было не так много дворов, зато места полно, вот кто хотел раздолья, там и селились. Собственно, хозяева Адрияна и были одними из первых.

Крупная семья, даже, я бы сказал, род Ермаковых занимал несколько домов и мог похвастаться многочисленной роднёй почти по всему району. Я, естественно, был с ними знаком, тем более внук деда Егора, главы рода, учился в моей школе на год старше, а его сестра на два младше. Так что мне было бы несложно напроситься в гости, даже ночью, другой вопрос, что я не собирался этого делать. Зачем беспокоить людей лишний раз.

Нужный двор выделялся какой-то монументальностью, что ли. А ещё от него словно веяло стариной. Казалось бы, деревне даже ста лет нету, а посмотришь — кажется, что тут ещё если не Ермак, то Колчак точно бывали. Хотя я точно знал, что наше село было образовано во второй половине двадцатого века, поначалу как посёлок центральной фермы колхоза. Раньше меня это смущало, но сейчас я точно знал, что именно так ощущается присутствие сильного духа места. Он меняет реальность под себя так, что даже неодарённые это могут заметить. Особенно если знают, что искать.

Я теперь знал. И не только это. А ещё, например, что именно предложить чужому домовому, чтобы вызвать его на разговор. Нет, конечно, можно и силой. Надавить, напугать, но тут такое. Мне хватило испытания, чтобы понять, насколько могуч может быть хозяин места. Вполне возможно, я и смогу с ним справиться, особенно учитывая мою смертоносность по отношению к духам, но пришел-то ведь за другим. Так что только лаской. А что традиционно любят мужики на Руси, даже если они нечисть? Правильно, прибухнуть!

Меня ждали. Уже не знаю, как общаются домовые между собой, учитывая, что за территорию двора они не ходят, но стоило мне подойти, как надёжно запертая на ночь калитка, едва слышно скрипнув, отворилась. Как в фильмах ужасов. Честно говоря, идти туда было стремновато, хоть я и считал себя уже повидавшим кое-какое дерьмо. Однако сейчас на секунду даже сбился с шага, глядя на тёмный проём двери. С учётом чёрной, как смоль, ночи вокруг и деревенской тишины создавалось впечатление, будто передо мной вход в склеп. Но отступать было не по мне. Зачерпнув рукой снега, я протёр им лицо, чтобы отогнать дурные мысли, и смело шагнул в ворота.

— Будь здоров, Хозяин, — я даже не вздрогнул, когда калитка за спиной захлопнулась сама по себе, и мысленно себя с этим поздравил. — Не побрезгуй гостинцами.

— Проходь, чаво в пороге стоять, — раздался ворчливый голос уже из дверей избы, — гость дорогой.

— Ага, — я быстренько поднялся на крыльцо и вошёл в просторные сени. — Исполать… э-э-э… как там дальше… здрастье, короче.

— И тебе поздорову, молодой волхв, — вдруг вспыхнул электрический свет, на секунду меня ослепив. — Тута погуторим, хозяев тревожить не будем. Пущай почивают.

— Тут так тут, — я проморгался и поставил на стол графин с настойкой на дубовых рыльцах, берёзовых почках и ещё десятке ингредиентов, называемую у нас в семье КВН — коньяк выгнанный ночью. — Не побрезгуй вот. Натурпродукт, так сказать.

— Дело доброе, можно и отведать. — На столе появились пара стеклянных стопок и тарелки с нехитрой закусью, и главное, наконец стал видимым сам домовой. — Коли от души угощают, грех не выпить.

Я, не стесняясь, разглядывал Хозяина. Если Балашка выглядел как мужичок начала века, словно сошедший с лубка, то Адриян походил на то, как в книгах зачастую изображаю волхвов. Длинная белая рубаха, подпоясанная красным кушаком, белые же штаны. На ногах не пошлые лапти, а хорошие, похоже, яловые сапоги. Ну и длинные космы с окладистой бородой до пояса. Чем не жрец прогнанных богов? Ну, или деревенский староста на худой конец.

— Налюбовался? — хитро прищурился старик, ловко разливая настойку по стопкам. — Чай я не красна девица, шобы на меня зенки пялить.

— Прошу прощенья, — я извинился, но смущаться и не думал. — Просто с детства много слышал о домовых, а повстречал лишь недавно, вот и интересуюсь.

— То да. Волхв ты ишшо молодой да глупай, — Адриян оправил бороду и подхватил стопку. — Но то дело времени. Поумнеешь ишшо, коли будешь умных людей слушать. А пока давай выпьем за знакомство.

— Будем, — я взял свою, чокнулся с дедом и одним махом отправил огненную воду в глотку, тут же занюхав кусочком копчёного сала. — Хороша, зараза.

— Да-а-а-а — степенно выдохнул домовой, прикрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. — От это дело. Сразу видно, не таперечная бормотуха. Старый рецепт.

— Бабушкин, — кивнул я. — По отцу. А откуда она узнала, понятия не имею. Может, сама придумала, хотя вряд ли. Слишком сложный.

— Умели раньше, — вздохнул Адриян. — Ну да будет. Чего привело-то тебя, гость дорогой?

— Ведьму ищу. Или колдуна, сам пока не понял, — как на духу сознался я. — Завёлся кто-то на селе, вроде и не безобразничает, но то пока. А может, просто ещё не хватились.

— А ко мне чаво пришкандыбал? — сделал удивлённые глаза дед. — Я табе не эта… справошная. Вот! Домовые мы. На месте сидим, двором ведаем. Чего за воротами, знать не знаем. Да и знать не хотим.

— Ну, будет из себя лапоть корчить, — я поморщился, больше не от жеманства деда, а от того, что поймал себя на том, что перенимаю его говор. — Я к тебе в душу не лезу и не прошу все секреты рассказать, но точно знаю, что у вас есть возможность и общаться между собой, и за округой следить. А от чернокнижников всем достанется. Так что не лучше ли нам сотрудничать? Заметь, я даже не угрожаю. Откажешь — просто уйду, а поможешь — так и я на что когда сгожусь.

— Может, и сгодишься, — Адриян задумался, сверля меня взглядом. — Правда твоя, от охальника, что шашни с тёмными крутит, беда большая может статься. Но тут подумать надобно, выдюжишь ли. Давай-ка ишшо по одной, да иди до дому. Я твому Балашке передам, чего решу.

Я не стал спорить, а послушно поднял налитую до краёв стопку, чокнулся с хозяином и выпил, снова закусив салом, уж больно оно хорошо удалось. Шкурка тонкая, нежная, жирок перемежается со слоями мяса, короче, объеденье. Жаль только, я не лакомиться сюда пришёл. От порога не прогнали — уже хорошо. А что подумать надо, оно и понятно. Для домовых я тот же враг. Это свой меня может не бояться, а чужие понимают, случись чего, я миндальничать не буду.

— Благодарю за стол и кров, — понимая, что мне пора, я поднялся на ноги. — Надеюсь, что всё же решишь помочь, но дело твоё. Я настаивать не буду, но, если что, не забуду. Ни хорошего, ни плохого.

— И то правильно, — степенно кивнул дед. — Не зря люди говорят — кто прошлое помянет, тому глаз вон, а кто забудет — оба долой. Ступай, волхв, будет тебе ответ.

Я пожал плечами и вышел. В том, что Адриян согласится, я уже почти не сомневался. Поломается для виду, но поможет. Главное, чтобы это надолго не затянулось, а то мне ведь скоро назад в город. Хотелось бы управиться с делами до того момента. С этими мыслями я толкнул калитку и обомлел.

Пока мы с дедом полуночничали, тяжёлые густые тучи разошлись, словно по мановению волшебной палочки, и округу заливал свет полной луны. Сбоку был виден небольшой отгрызенный тенью Земли кусочек, но то можно не считать. Главное, теперь на улице было светло почти как днём. В городе такого не увидишь. Лунный свет отражался от белого пушистого снега, и казалось, что деревня словно сияет. Завораживающее зрелище, от которого я уже почти успел отвыкнуть.

Вздохнув полной грудью, я решил не включать фонарик, чтобы не портить впечатления. Да и батарейки не казённые. Домой не хотелось. Если тёмная деревня казалась чем-то хтоническим, ужасным, то сейчас, наоборот, было ощущение, что попал в сказку. Так что я побрёл неспешно, любуясь красотами и отдыхая душой от суматохи города. Вернусь — опять придётся носиться как белке в колесе, но сейчас об этом даже думать не хотелось. Так, в тишине и умиротворении, я и дошёл до моста, а вот там меня ждал сюрприз.

— Дяденька, а дяденька, — писклявый девичий голос прозвучал из-за спины, когда я почти ступил на мост. — Помоги! Я замерзла.

— Мать моя женщина, — я чуть не подпрыгнул, разом разворачиваясь на звук. — Мелкая, ты откуда здесь?!

— Тятька с мамкой сказали тута ждать, — шмыгнула носом девчушка лет шести. — Я весь день жду, замёрзла совсем. Ножки не ходють. Дяденька, а дяденька, донеси меня до дому.

— Ну, помочь-то можно, — я сунул руки в карманы, — а где, говоришь, твои родители живут?

— Да тут недалече, — обрадовалась мелкая. — За речкой. Я покажу!

Я наконец нормально рассмотрел девчонку. Самая обычная, в фуфайке, длинной юбке, валенках с варежками, замотанная в длинную шаль. Короче, классическая крестьянка словно с картины «Весна. В бане» Пластова. Да, я не совсем тёмный, даже немного в живописи разбираюсь, и Шишкина от Пикассо отличить могу. Спасибо урокам культурологии и Тане, что стимулирует память презрительными комментариями о колхознике, которым стыдно оставаться одарённому. Не то чтобы мне было не плевать, но всё же не хотелось выглядеть полным лохом.

— Покажешь? — пожав плечами и подумав, что стой не стой, а делать что-то надо, я шагнул к мелкой. — Ну хорошо. Лови!

И, швырнув левой рукой ей горсть мелочи, завалявшейся в кармане, с правой от души вмазал фонариком прямо в лицо. Удар вышел на загляденье, да и фонарик у меня был не простой, а полицейского образца. Такой легко может сойти за дубинку. Стальной корпус с насечками и тяжёлые батарейки превращали его в настоящее оружие. Бить таким кого-то нужно очень осторожно, чтобы не сломать кости ненароком, а уж ребёнка должно было и вовсе прихлопнуть на месте. Только вот отброшенная ударом на пару метров девчонка вдруг дёрнулась и встала на ноги, демонстрируя деформированное лицо.

— Ус-с-снал, — фигура шестилетки вдруг поплыла и передо мной предстала худая как жердь женщина в рваном платье и со спутанными в колтуны длинными седыми волосами. — То-охда будешь первым!

Дико взвизгнув, лихорадка, а это была она, словно с картинки в энциклопедии, кинулась на меня, целясь в горло костлявыми пальцами с огромными чёрными когтями. И будь это хотя бы месяца три назад, тут бы мне конец и пришел, потому как двигалась нечисть стремительно. Только вот всё последнее время я развлекался спаррингами с Катькой. Огненная эсперша была отбитой на всю голову, но с рукопашкой у неё всё в порядке. Никаких танцев или балетных задираний ног. Всё сугубо практично и жёстко. Если есть возможность ударить в горло — она этого никогда не упустит. В таких условиях хочешь не хочешь, а научишься уклоняться.

Так что я чисто инстинктивно смахнул грабки духа, одновременно смещаясь вбок с поворотом туловища, и тут же врезал сам, снова фонариком в затылок пролетающей мимо твари. Той дополнительное ускорение пришлось не впрок, и, крутанувшись через голову, она со всей дури шваркнулась об дорогу. Я было обрадовался, но в этот момент лихорадка снова вскочила на ноги, а я немного опешил. Значит, что упырю, что вендиго хватило одного удара, чтобы загнуться, а эта паскуда даже не думает помирать? Что за нафиг?!

Однако и мало твари не показалось. Второй раз кидаться она не стала, а наоборот, кинув на меня злобный взгляд, бросилась бежать. Да не по дороге, а в кусты и дальше в лес, тем более до него было не так далеко. Хотя это скорее были посадки да небольшие рощицы, как повсеместно в нашей лесостепи. Чай не тайга, она гораздо дальше, зато мелькающее белое платье хорошо было видно даже в свете луны.

— Э, куда?! — я поначалу опешил от произошедшего, но быстро взял себя в руки и кинулся вдогонку. — Стоять, мля!!!

Только куда там. Разве угонишься за духом по глубокому снегу. Нечисть его практически не замечала, неслась как угорелая прямо по насту. Я же с ходу провалился по пояс. И почти потерял беглянку, пока выкарабкивался из канавы. Зато потом пошло лучше, прежде всего потому, что в какой-то момент тварь начала закладывать круг, словно не могла удалиться от какой-то точки.

Хотя… почему словно? Наверняка это дело рук чернокнижника. Начало января — то самое время, когда эта нечисть чаще всего прорывается в наш мир, а середина месяца идеальна для подчинения и призыва. Вот этот урод одну и захомутал, хорошо ещё, что самую слабую, трясею. Вряд ли я так легко бы спугнул ту же коркушу, не говоря уже об огнеяре. Тут с голыми руками не управиться. Кстати об оружии…

Я на ходу выхватил складник, что взял привычку постоянно таскать в чехле на поясе. Мало ли, колбаску порезать или посылку вскрыть, вещь, несомненно, нужная. Вот и сейчас нож пригодился срубить тонкую осинку, всего в пяток сантиметров в диаметре. Точнее, я её тупо сломал, а лезвием просто заточил конец и обрубил лишние ветви, получив грубое копьё. Сама лихорадка за это время пропала из виду, но я не переживал. Раз она привязана к месту ритуала и освободиться может, только если её кто перенесёт на себе, никуда она не денется. Закончив с оружием, я вынул маятник, тут же засветившийся противной зеленью, и пошёл туда, куда он указывал.

— Цыпа, цыпа, цыпа, — не знаю почему, но страха не было совсем, зато в крови кипел безбашенный азарт. — А иди-ка сюда, чего покажу!

Почему-то нечисть на мои уговоры не велась и продолжала бегать, хотя получалось у неё это теперь откровенно плохо. Мне не было нужды ломать ноги по канавам и кустам, я спокойно отслеживал перемещение твари с помощью маятника и выходил чётко наперерез, метая самодельное копьё, как только видел силуэт белого платья. Так себе план, но, во-первых, я сделал ещё пяток заточенных палок, про запас, а во-вторых, по правилам больших чисел рано или поздно я должен был попасть. Времени же у меня было много.

Собственно, так и случилось. Лихорадка выскочила из кустов, явно не ожидая увидеть меня, и тут же в неё воткнулась осиновая жердь, буквально пригвоздив к дороге. Нечисть принялась орать и кувыркаться, исходя белёсым дымом, а я, не будь дураком, подскочил и буквально распял тварь, утыкав кольями. После чего с чувством полного удовлетворения вытер трудовой пот.

— Ну что, добегалась? — почему-то даже злости на несчастную тварь у меня не был. — И стоило оно того? Ты реально думала, я тебя отпущу?

— А-а-а-а!!! Ненавижу!!! — к сожалению, диалога у нас не получилось, трясея лишь орала и пыталась вырваться, но другого я и не ожидал.

Главной проблемой было, что делать дальше. Мой талант почему-то на Лихорадке не сработал. Да, я помял её, но скорее напугал, чем причинил достаточный вред. С другой стороны, колья из осины сработали как надо, даже лучше. Но тоже не убили, что странно.

Подсказка нашлась в базе данных бюро. Духи Лихорадки относились лишь к частично воплощённым и обладали громадным резистом к физическому воздействию. То есть сам факт того, что я набил ей морду, мог считаться значительным достижением. Но вот убить эту нечисть было не так просто. Самый действенный вариант сжечь, что мне сильно не понравилось, ибо напомнило о вчерашнем. Только тогда я спасал жертву аутодафе, а теперь, наоборот, должен был выступить в роли инквизитора.

Но как бы противно ни было, а дело делать надо. Только вот тащить трясею к знакомому заброшенному дому мне никак не хотелось. Как и оставлять без присмотра. Ну мало ли что. Пока буду бегать за дровами, всякое может случиться. Жечь здесь… можно, но нечем. Да, у меня валялась в кармане вечная спичка, на всякий случай. Наставник уже плешь проел, разъясняя, что у настоящего богоборца всегда должен быть с собой нож, верёвка, источник огня, вот я и повесил её в качестве брелока на складень. А где дрова взять, растопку? Короче, тоже не вариант. Я было пригорюнился и уже почти собрался звонить отцу, как услышал позади себя мяуканье.

Что может удивить в обычной беспородной домашней мурке? Да всё, если ты видишь её ночью зимой в лесу Сибири. Как бы у нас дурных нет, не выживают они. И любой котейка знает, что холода лучше пережидать возле тёплой печки, а не шариться по бескрайним заснеженным просторам. И особенно не ждёшь появления мохнатой живности рядом с пойманной нечистью. Кошки духов на дух не переносят, прошу пардону за каламбур. А тут сидит и ухом не ведёт.

Словно в ответ на мои мысли мурка поднялась и пошла прочь. Через пару метров остановилась и оглянулась, призывно мяукнув. Мол, кожаный, какого сидишь, пошли. Казалось бы, бред, но у меня изначально было подозрение насчёт Адрияна, а теперь они перешли в разряд твёрдой уверенности. Так что я ухватился за колья и поволок добычу за хвостатой проводницей, не особо задумываясь о том, куда она меня ведёт.

Шли мы не то чтобы долго. Всего двадцать минут, тем более первым делом выбрались на дорогу. А вторым — на реку. Где, к моему удивлению, стоял приличный такой шалаш из жердей. То ли дети построили, то ли любители подлёдного лова, неважно. Главное, что он идеально подходил для моей задумки. Так что, подтащив лихорадку, я запихал её внутрь, несмотря на утробный вой и попытки вырваться, а затем достал телефон. Я ж не беспредельщик, а на службе.

— Производится видеофиксация уничтожения духа типа лихорадка вида трясея, ранг угрозы — жёлтый-два. — Линза из горного хрусталя позволяла прекрасно видеть духов и снимать их на видео, недаром стоили наши служебные смарты как чугунный мост. — Метод — сожжение, ответственный — Виктор Орехов, номер жетона 2458651.

Сунув телефон в нагрудный карман так, чтобы камеру ничего не заслоняло, я достал нож, настрогал щепок, а затем зажёг вечную спичку, приготовившись долго раздувать пламя. И был неправ. Стоило мне поднести огонь, как рваное платье лихорадки вспыхнуло, а за ним и всё остальное. Не знал бы — решил, что шалаш щедро полили бензином. Но пламя сильно отличалось от горения нефтепродуктов. Оно было жарким, ярким и почти не чадило. Мне даже пришлось отступить подальше. И вовремя, ибо толстый лёд вдруг, треснул и пылающий шалаш с воющей тварью медленно погрузился под воду.

— Из воды пришла, в воду ушла, — в который раз за этот безумный день за спиной у меня раздался чужой голос. — Не тревожься, юный волхв, ушла трясея.

— Ты знал, — я повернулся, разглядывая маленького, словно пупс, Адрияна верхом на кошке. — Знал и не сказал.

— Так чаго воздух-то сотрясать, — не стал оправдываться домовой. — Да и проверить тебя надобно. А коли не сдюжил бы, так и чорнокнижник тебя в бараний рог скрутит.

— Убедился? — я было разозлился, но быстро остыл, понимая резон нечистика.

— А то, — ухмыльнулся микродед. — Как есть волхв. Помогу тебе охальника найтить. Жди вестей.

— Добро, — я улыбнулся. — Кстати, а чего ты меня всё волхвом кличешь? Я вроде не из жрецов, а скорее наоборот.

— Дык, а кто ты? — даже удивился Адриян. — Дар богов принял? Принял. Волхв и есть. А то, что вы хозяев своих погнали, так то такое. Может, и правильно, не мне судить. Только натуру уже не изменишь. Сила в табе божественная, дарёная. Ты и сам её не ведаешь, лишь маленький край зацепил.

— Ну обрадовал, — я действительно был рад, что моему таланту ещё есть куда расти. — Ладно, пойду я. Надо ещё отчёт отослать в бюро да выспаться. Завтра дел с утра много. Участковый с нарядом прибудет, будем этого урода, что лихорадку призвал, искать.

— То добре, — степенно кивнул дед. — Иди, волхв. А я пойду покумекаю, как табе помочь.

Попрощавшись, я действительно отправился домой. Усталость сказывалась и не столько физическая, сколько моральная. День выдался не пожелаешь врагу. Так что мне хотелось одного: завалиться спать и не вставать до завтрашнего вечера. Жаль только, с утра уже суматоха закрутилась по новой. Участковый откуда-то узнал о попытке самосуда и примчался ни свет ни зоря. Пришлось вставать и уговаривать его не давать официальный ход делу. Хороший завтрак и обещание помочь, если вдруг чего, вроде сработали, зато он огорошил меня другой, не менее удивительной новостью.

— Зелёный раскололся, — отхлёбывая горячий чай, капитан блаженно улыбнулся. — Сутки молчал, словно обдолбанный, а потом вспомнил, что перед тем, как они пошли тебя убивать, ему звонок был. О чём говорили, не помнит, но, что звонила баба, абсолютно точно!

Глава 11


— Не пущу!!! — Овчинникова встала в дверях, загородив проход своим монументальным телом, и заорала так, что задрожали стёкла. — Прав не имеете! Это частная собственность, и я запрещаю вам всем сюда заходить!!!

— Людмила Наумовна, вы же сами написали заявление о потраве скота, — пытался урезонить участковый психованную бабу. — А теперь пытаетесь воспрепятствовать расследованию.

— А чего вам тут искать? — на закусившую удила соседку уговоры не действовали. — Это Юлька Комисарова всех потравила! Идите хватайте её, а у меня нечего шариться! Не пущу!!! А будете лезть, я на вас в прокуратуру напишу, а надо будет, до президента дойду!

— Хоть до Папы римского, — устало вздохнул капитан, в десятый раз выслушивающий одно и то же. — Но потом. А пока будьте добры, не мешайте работать.

— Заканчивай балаган, Сергей Максимович, — я сунул участковому под нос свой смарт с предписанием, полученным пару минут назад. — Давай, ребята оцепление организуют и упакуют всех. Шутки кончились.

Моя вчерашняя выходка не могла остаться незамеченной. Всё же сёстры лихорадки проходили по высшему рангу опасности, пусть даже мне пришлось встретиться с самой слабой из них. А это означало безусловную проверку любого проявления возможной эпидемии, и падёж скота однозначно в неё вписывался. И руководство тут же выдало мне карт-бланш на любые действия, даже несмотря на то, что саму трясею я уничтожил. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть, с чем я был полностью согласен.

— Ох ты ж, ёшкин кот, — немного испугался участковый, прочитав, чего там понаписали. — Это что же, карантин организовывать теперь надо? Мля, вот встряли-то.

— Не, — отмахнулся я. — эпидемии не будет. Лихорадку я вчера ночью завалил. Но проверку провести придётся. Для отчётности, и чтобы избежать осложнений, вдруг кого всё же зацепило. Я сейчас ещё председателю позвоню, чтобы он оповещение организовал. Закончим здесь, пройдёмся по домам, где жалобы будут. Если что — организуем госпитализацию.

— А ну тогда ладно, — было видно, что у полицейских прям от сердца отлегло. — А то я уже подумал, что застрял тут на месяц-другой и свадьбу дочери пропущу. Второго февраля играть хотели.

— Поздравляю, — я вежливо улыбнулся. — Ладно, давайте работать. Тёть Люд, давайте без скандала. Я по-соседски прошу. А то если дойдёт до служебных отношений, ваша вчерашняя выходка на хорошую такую статью потянет. Это, вообще-то, покушение на убийство.

— Ах ты сопляк!!! — взвилась вздорная баба. — Ты угрожать мне будешь?! Да я сама тебя, щенка, посажу!!! Я ж тебя на руках качала!!! А ты мне такое!!! Мало того что Машку мою обманул, так ещё вон что удумал!!!

Я поморщился и от крика, и от вывертов психики соседки. То, что вчера она едва не убила человека, её совсем не волновало. Она почему-то даже не переживала из-за этого. Зато вбила себе в голову, что я должен жениться на её дочери, потому что когда-то сопляком пообещал. Удивительная способность игнорировать очевидное и жить в каком-то своём мире. Однако сегодня у меня не было ни настроения, ни желания выслушивать этот бред. Кивнув участковому, я посторонился, давая возможность ребятам из ППС работать.

Те не подкачали, и уже через минуту Наумовна была запакована в наручники, и её увели в дом. Муж соседки, довольно затюканный женой и жизнью мужичок по прозвищу Крякаш, лишь пожал на это плечами, безропотно отправившись следом. С участковым я уже поговорил насчёт вчерашнего, и сейчас он должен был сделать внушение Овчинниковой насчёт провокаций и прочего, хотя я уже не был уверен, удастся ли припугнуть её этим.

Что-то последние несколько дней соседка демонстрировала редкую отмороженность и агрессивность вкупе с полным пренебрежением логикой и законами. Это настораживало, но, подумав, я решил, что это не мои проблемы. Да, если дело дойдёт до суда, Юле придётся несладко, но, с другой стороны, никто не заставлял людей, которые её знают с детства, пытаться сжечь девчонку. Я же занялся своим делом, как и положено по службе, а именно, достав маятник, направился в стайку.

За мной увязались фельдшер и ветеринар, настаивающие на введении строго карантина и использовании защитных средств, но, несмотря на разумность требований, я решил не нагнетать. Если бы что и было, то уже сказалось бы на самочувствии Овчинниковых. Да и чуйка говорила, что здесь именно мой случай.

Кристалл, кстати, принялся светиться, стоило лишь нам войти на хоздвор. А в курятнике, где осталась лишь пара еле живых несушек, жмущихся друг к другу, я чётко указал на них. Вот только, на удивление, цвет его был не гнилостно-зелёным, как от реакции на ритуал ведьмы, а белый, с каким-то алым оттенком. Если не ошибаюсь, так обычно маятник реагировал на разную условно полезную нечисть типа домовых. Собственно, именно потому и условно, что в какой-то момент может обернуться против человека, как здесь, например.

Для порядка я, естественно, проверил весь дом и подворье, но результат не изменился. Всё указывало на то, что скотину уморил либо сам домовой, либо кто-то из его свиты. Вполне возможно, тот же самый баган, всё же хлев или стайка на нашем, сибирском, говоре — это его владения. А вот причина… честно говоря, я тут терялся.

На самом деле могло быть всё что угодно, от отсутствия уважения к нечистику до матерной ругани на его территории, но обычно своих подопечных дух не трогал, предпочитая наказывать непосредственно нарушителя. А тут… непонятно. Ясно лишь одно, что вредителя надо найти. Другой вопрос, где его искать, ибо в стайке его присутствия не ощущалось. Но у меня было, к кому с этим обратиться. Адриян мне задолжал за лихорадку, вот пусть и пошукает беглеца. А у меня пока дела.

— Максимыч вы там как? — я стукнул в дверь, но заходить не стал, чтобы не мешать работать специалисту. — Закончишь — снимай оцепление. Отбой тревоги, эпидемии не будет.

— Слава яйцам, — немного грубо, но с явным облегчением отозвался участковый. — Сейчас махну ребятам, чтобы собирались. Ты с нами?

— Ага, хочу сам с Зелёным потолковать, — после новостей о звонке мне срочно требовалось проверить сидельца на предмет внушения. — Ты на машине? Если что, я на своей двинусь, так что могу кого-нибудь захватить.

— Отлично! — обрадовался капитан. — А то сил нет в одной «Газели» всем тесниться. Ладно, я ещё где-то с час-другой занят буду, ещё к зоотехнику-инквизитору зайти надо, а потом двинем. Нормально?

— Ага, — я прикинул по времени. — Отлично. Заодно и пообедаем.

В ожидании капитана я успел отправить рапорт в бюро и получить втык за вчерашние подвиги от куратора. Она даже не орала, просто молча смотрела таким взглядом, что даже по видеосвязи пробирало до мурашек. А всё потому, что, несмотря на низкий рейтинг опасности, при появлении лихорадки положено вводить полноценный карантин. А я вместо этого ещё и полицию из райцентра вызвал. И даже тот факт, что трясея была фактически привязана к месту ритуала, а во дворы попасть не могла из-за всё того же Адрияна и других домовых, не отменял бюрократической волокиты и необходимости соблюдать протокол. Короче, накосячил я знатно, с точки зрения буквы закона, за что мне была обещана секир башка по возвращении в город. Хорошо ещё, что местного инспектора Обрескова взяла на себя, а то даже выговором могло не обойтись.

Кстати, место ритуала я тоже нашёл. На этот раз его проводили под мостом, рядом с полыньёй. Правда, за прошедшие дни там уже мало что осталось, кроме эманаций потусторонней энергии, но это явно была работа того же чернокнижника, или с учётом последних сведений ведьмы. Что, с одной стороны, радовало и сужало круг поиска вполовину, с другой — Юлька оставалась под подозрением. И даже больше, если принять во внимание ее откровения. Я прекрасно понимал, что, если это она, ей просто выгодно признаться в части правды, чтобы отвести от себя подозрения в целом. И ума для такого у старосты хватало с запасом. Но всё равно не хотел верить, что это она.

Пока я получал заслуженный втык и ползал по льду, участковый закончил профилактическое внушение организаторам вчерашней эскапады. До уголовной или административной ответственности решили не доводить, ограничившись предупреждением. Это было выгодно всем, в том числе и самим полицейским. Одно дело, предотвратить покушение на богоборца и срубить на этом дополнительные баллы, другое — сразу после этого получить массовые беспорядки с попыткой самосуда. За это могут и погоны снять, так что Кузнецов был крайне заинтересован в том, чтобы спустить всё на тормозах. И я его понимал, пусть это и было несправедливо по отношению к Комисаровой, даже если это её просьба.

— Да как ты мог?! — А вот кто был готов бороться до конца, так это Ксюха. — Ты предатель!!! Они Юлю чуть не сожгли, и что, им теперь за это ничего не будет?!

Сестра накинулась, стоило мне зайти домой, не давая и слова сказать. Даже старосте не удалось её утихомирить, и она просто стояла рядом, глядя на меня виноватыми глазами. Кстати, зря. Уж я лучше всех знал характер Ксюхи, как и то, что, если она закусит удила, успокоить её нереально. При этом в борьбе за справедливость ей неважно мнение самой жертвы, за что сестре пару раз уже в жизни доставалось. Но, видимо, ума так и не прибавило.

— Воу, воу, полегше, пламенная революционерка, — я уже привык к подобным нападкам, так что воспринимал их довольно спокойно. — Ты бы сначала узнала у самой Юли, хочет ли она уголовного дела, а потом ломилась с шашкой на бронепоезд.

— Думаешь, я не знаю, как это делается? — Ксюха окинула меня презрительным взглядом. — Она была напугана, ты проехал ей по ушам, вот Юля и согласилась. Ты такой же, как те уроды, что жертв изнасилования самих обвиняют в произошедшем!

— Ксения, это уже перебор! — староста не могла больше молчать. — Не смей оскорблять брата! Он спас мне жизнь, и я не позволю его обижать даже тебе! Тем более что ты неправа. Я сама попросила Виктора не давать делу официальных ход. И тем не менее он всё равно вызвался мне помочь и поговорить с Овчинниковой и Фадеевым.

— Ему, кстати, Иван Иваныч строгий выговор официально объявил, а в частном порядке пообещал при первом же косяке наладить такого пинка под зад, что его ни в одну даже самую захудалую контору больше никогда не возьмут, — добавил я. — С Наумовной сложнее, но там уже клиника. Что-то последнее время соседка совсем крышей поехала.

— И ты думаешь, этого достаточно? — успокоить сестру, как всегда, было непросто. — А чего их просто в угол не поставили? А если бы Юлю убили, их бы, наверно, на партсобрание вызвали, да?!

— Не передёргивай, — мне надоело пререкаться. — Лучше подумай, как бы потом твоя подруга жила, если бы полдеревни посадили. Ей и так в спину едва не плюют, а ты хочешь, чтобы совсем жизнь в пекло превратили? Ты думаешь, она тебя за это поблагодарит?

— А что ты за неё решаешь? — не собиралась отступать Ксюха. — Кто дал тебе такое право? Или что, думаешь, стал одарённым, так мы теперь пустое место?!

— Хватит!!! — рявкнула Комисарова, втискиваясь перед нами. — Ксюша, если не хочешь, чтобы мы поругались, достаточно! Я ясно сказала Виктору, что не хочу официального расследования. Это моё мнение и моё желание. Я в состоянии понять, чего хочу, и донести это до остальных и не просила тебя быть посредником. И ты перегнула палку, оскорбляя брата! Его одарённость здесь ни при чём совершенно. Наоборот, после того как Виктор стал богоборцем, он старается всем помочь. Ты же сама именно ему позвонила в ту ночь.

— Так, значит, — сестра серьёзно обиделась. — Ну ладно. Да пошли вы! — И, развернувшись, кинулась в свою комнату, которую делила с Настькой.

— Мда… — я почесал затылок, глядя вслед убежавшей девчонке. — И чего с ней делать.

— Не трогай её, — коснулась моего локтя Юля, — пусть немного успокоится, а потом я с ней поговорю. У неё сейчас возраст такой, юношеский максимализм, и всё такое. Мир делится только на чёрное и белое. Да и характер тоже не сахар. Но Ксюша девочка умная, она поймёт, просто надо дать ей время.

— Да не вопрос, просто я хотел её обед приготовить попросить. — Я тяжело вздохнул, потому что готовить особо не любил. — Участковый должен зайти. С тобой поговорить хочет, да и в Чулым мы собирались, надо с урками пообщаться. А тут такое.

— Давай я приготовлю, — тут же вызвалась помочь староста. — Я дома всегда родных кормлю, они хвалят.

— Если не сложно, — я и не думал отказываться. — Я бы и сам мог, но не слишком люблю на кухне возиться.

— Тогда показывай, что у вас где, и кыш отсюда, — улыбнулась девушка. — Сейчас всё будет.

— Вот благодарю! — я мигом всё организовал, правда, не ушёл, а сел на стул в углу. — Слушай, я тут подумал, прикинул и так, и эдак, что будет дальше. И кажется мне, что даже то, что дела не будет, вряд ли добавит тебе популярности. Люди всё равно будут считать тебя виноватой. Ну, так они устроены. Всегда проще обвинить кого-то чужого, чем признать свой косяк. По-хорошему, тебе бы уехать, хотя бы на время, пока страсти не улягутся.

— Я думала об этом, — серьёзно кивнула староста, продолжая чистить картошку, — и главный вопрос — куда. К тётке в Барнаул? Что я там делать буду? Я готовиться хотела, чтобы сдать экзамены и поступить на бюджет попробовать.

— А что, если в Новосиб? — я действительно уже прикинул пару вариантов. — Гляди, даже в кафе, где я сам работал, платят достаточно, чтобы комнату снять в общаге. Могу поговорить с комендой, у которой раньше жил. Работа два через два, только в день. У тебя будет достаточно времени оставаться и для учёбы, и для отдыха. А там, глядишь, в администраторы выбьешься, ты ж девка умная. И даже если с бюджетом не срастётся, всё равно будет вариант уже на платное уйти. А я помогу, если что.

— Значит, больше не считаешь меня ведьмой? — Юля игриво хихикнула, бросив на меня хитрый взгляд. — А ну как я на самом деле окажусь?

— Не считаю, — я не повёлся на провокацию. — Даже если бы ты ритуалами и баловалась, никогда не стала бы призывать лихорадку. Для этого отбитым на голову надо быть, вон как Наумовна. Та могла бы, сто процентов.

— Так, может, она и есть? — Комисарова спросила вроде серьёзно, но в глазах так и резвились смешинки. — Ну а что. Прикинь, ты носишься по селу, землю роешь, а она под боком, по соседству сидит.

— Ага прикольно бы получилось, — я рассмеялся в ответ. — Жаль только, в жизни так просто не бывает. А то, прикинь, как удобно было бы. Нужна ведьма — хватай самую склочную бабу, не ошибёшься.

— Ну да, — Юля тоже расхохоталась. — Так бы всех баб и переловили. Мы каждый месяц стервы хоть куда.

— Это точно, — я вспомнил, как девчонок из команды переклинивает при ПМС, и вздрогнул. — Не, нафиг. А насчёт Новосиба подумай. Это реально вариант.

— Обязательно, — кивнула староста и после небольшой паузы продолжила: — Вить, спасибо тебе. Если бы ты не появился… я не знаю, что бы случилось. Хочу верить, что они бы одумались, и не могу. До сих пор страшно… Я, наверно, с тобой никогда не рассчитаюсь.

— Забей, — я беспечно махнул рукой. — Свои люди, сочтёмся. И ничего не бойся. Всё уже позади. А впереди только хорошее.

— Договорились, — улыбнулась девушка, украдкой вытирая глаза. — Так, ладно, не мешайся мне. А то будете обеда полдня ждать.

Конечно, она преувеличивала. Для деревенской девчонки умение готовить так же естественно, как дышать. А что, родители на работе, жрать захочешь — научишься. А если ты старшая, а в доме ещё один, два, три мелких, тут и выбора-то нет. Хочешь не хочешь, а придётся. Так что не прошло и часа, как на плите появился борщ, аппетитно зашкворчали котлеты в подливе, а рядом пристроилось картофельное пюре, для сохранности тепла завёрнутое в шубу. Короче, праздник живота.

И, естественно, на вкус всё оказалось выше всяческих похвал. Мама, конечно, готовит лучше, но у Юльки была своя изюминка, как у любой хорошей хозяйки. Участковый тоже оценил старания, поэтому девушку сильно не донимал. Взял показания, расписку, что жертва не имеет претензий, и пообещал присматривать за Наумовной с Кузьмичом. Мол, если что, можно звонить прямо ему, а уж он сам разберётся. Такой подход всех устраивал, так что разошлись мы, довольные друг другом.

В райотделе нас тоже встретили благодушно. Поблагодарили за помощь и за то, что не стал раздувать проблему. И, естественно, разрешили пообщаться с задержанными наедине. Мне кажется, даже если бы я стал тех мудохать, никто бы не вмешался. Мол, в своём праве парень, почему бы и нет. Может быть, конечно, я неправильно истолковал намёки Кузнецова, но уточнять не стал. Да и не было у меня подобных желаний. Одно дело, в бою, там да, могу и голову оторвать, а другое — глумиться над поверженным врагом. Это не моё.

— Ну, что смотришь? — однако сам Зелёный явно думал так же, как начальник райотдела. — Мочи, раз пришёл.

— Неохота руки марать, — я подвинул стул и сел напротив прикованного к столу урки. — Скажи, Зелёный, ты же накрот и алкаш, однако отморозком никогда не был. Какого хрена вы вообще ко мне прицепились?

— Да хрен его знает, — опустил взгляд сиделец. — Знал бы — сказал. Сидели с корешами, бухали. Потом баба какая-то позвонила, а после ничего не помню. Очнулся уже в камере, говорят, на перо кого-то посадить пытались. А я не помню нихера, понятно?!

— Не ори. — Я сделал ему знак, чтобы заткнулся и с мысли не сбивал. — То есть команду отдали по телефону… а чего пили?

— Самогон, у Собачихи брали. — Зелёный оказался понятливым и не стал играть в партизана.

— Не, не подходит, — я полез в смартфон, выискивая способы управления людьми ведьмами. — Слушай, а тебе никто ничего необычного на днях не дарил? Ну, странного чего-то… не знаю, как объяснить.

— Да нет вроде, — задумался урка. — Кто мне чего дарить-то будет. Родня и то волком смотрит. Вон Машка только иногда заскакивает, то приготовит, то вещи постирает. Но тоже криворукая. На днях рубашку зашивала, а иглу в ней и оставила. Та вон в плечо впилась, до сих пор пятно.

— Пятно… — я вдруг замер. — Пятно, говоришь?! Показывай! И Машка — это…

— Овчинников, — удивлённо уставился на меня Зелёный. — Людки дочка. Вы ж с ней соседи.

— Ага, — я в шоке упал на стул. — Соседи. Вот тебе и «так не бывает».

Глава 12


— Маша, ну как же так, — я с укором уставился на сидящую напротив девушку. — Чего тебе не хватало? Зачем было связываться с потусторонними силами? Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит?

Овчинникова не ответила, лишь снова всхлипнула, закрыв лицо руками. Я тоже тяжело вздохнул, не понимая, что делать дальше. Осмотр Зелёного однозначно подтвердил наличие «печати дьявола». Так называлась метка, наносимая чернокнижником, чтобы получить контроль над человеком. Сильный и опытный колдун либо ведьма могли использовать других, как кукол, полностью перехватывая управление. Более слабые внушали определённые мысли или чувства, как и поступили с уркой. Ему просто отдали команду, внушив, что я его главный враг. Вот он и пошёл меня убивать. Но я не представлял, зачем это нужно Машке.

— Помнишь, мы ходили на рыбалку? Ты, я, Ксюха, Колька с Ромкой, Васька Фомин. Малые ещё были. — Я улыбнулся, вспоминая прошлое. — Делали удочки из палок, крючки чуть ли не из гвоздей. Ты на такой и наступила. Ногу пропорола почти насквозь, кровищи было — ужас. И я тебя до дому на спине тащил, потому что идти сама не могла.

Машка не ответила, лишь её плечи задёргались, выдавая, что девчонка ревёт. Впрочем, другого я и не ждал. Да и не верил, если уж на то пошло. Как говорится, не верь клятве наркомана, улыбке прокурора и слезам шлюхи. Ведьмы в моём случае, но тут разница небольшая. Наверно шлюхи даже честнее. Я знаю, о чём говорю, Наставник читал нам обширную лекцию о том, что творят чернокнижники. С фотографиями. Я довольно циничен по жизни, особенно в последнее время, но зрелище жестоко замученных на алтаре детей пробрало меня до костей. А к этому рано или поздно приходит любой, связавшейся с тёмными тварями.

— А помнишь, у бабы Мани, что напротив, гуси были? Злые такие, жуть. Больно так щипались. И однажды они тебя загнали на поленницу и слезть не давали, — продолжил вспоминать я. — И мне пришлось в них камнями кидаться, а потом бежать половину деревни, чтобы не покусали. Я тогда думал, что всё, не смогу, эти твари меня прям там и порвут. Но всё равно тебя не бросил.

— Или как зимой с обрыва катались, ты сломала лыжи новые и идти домой не хотела. Или как я сапог по весне в канаве утопил, когда по льду бегал и слушал, как он хрустит. Ты ещё просила меня так не делать, а потом помогала искать в ледяной воде. Мы оба промокли насквозь и подхватили дикую простуду. Батя потом меня выдрал как сидорову козу, — на меня накатила ностальгия. — Сапог мы, кстати, нашли, помнишь? Весело было. А как на великах гоняли, я в бревно врезался и на щебень упал. Колесо пополам сложилось, локти и колени в лоскуты, а ты меня до дому вела. Если так подумать, мы же всегда вместе тусовались. И вот скажи, за что ты так легко решила меня убить?

— Э-это-о-о-о не-е я-а-а-а, — уже навзрыд ревела Машка. — Я-а-а не-е зна-а-ала-а-а…

— Ага, знаешь, что самое смешное? — я скептически усмехнулся. — Все чернокнижники так говорят. Мол, это не они, это их духи попутали. Я читал протоколы допросов. Все как один подобное талдычат. Даже те, кого поймали с ножом над жертвой. Но они не хотели, они не знали, что, если у человека вырезать сердце, он умрёт. Никогда же такого не было, правда? Но главное не в этом. Мне твоё признание и не нужно. Я реально просто для себя хотел узнать, чем тебе помешал. Это из-за заявления тёти Люды, что я должен на тебе жениться? У тебя же там любовь, и всё такое. И только из-за этого ты обрекла родственника на тюрьму, а меня на смерть?

— Я-а-а не-е… — девушка не могла говорить, захлёбываясь слезами, но я уже и не ждал ответа.

— Ладно, пойду я. — Кинул взгляд на сообщение и поднялся. — Ребята приехали. Теперь тобой будут профи заниматься. Хотя дам последний совет. Вряд ли ты ему последуешь, но так моя совесть будет спокойна. Рассказывай всё, что знаешь, ничего не скрывай. Всё равно они докопаются до самой сути. Но если станешь сотрудничать — меньше будешь мучиться, и это тебе зачтётся. Хотя, как показывает практика, такие, как ты, никогда этому совету не следуют. Прощай, Маша. Надеюсь, больше не увидимся.

Я не врал, когда говорил, что мне не нужно признание. Оно ничего не решало, по сути. Вот если бы Машка добровольно выдала книгу, в которой нашла описание ритуала, — тогда да. Это послужило бы абсолютным доказательством, ибо другого пути получить запрещённые к распространению знания у неё быть не могло. В интернете подобная информация не появлялась.

Даже даркнет, где вольготно себя чувствовали самые гнусные уроды, постоянно мониторился бюро и его международными аналогами на предмет подобного. И стоило промелькнуть хотя бы намёку, это служило поводом для серьёзного расследования и непременного наказания, ведь, что бы там ни говорили наивные юзеры, любая деятельность в сети оставляет следы.

Я, кстати, уже направил запрос на проверку порталов, которыми пользовалась Комисарова, когда интересовалась ритуалами. Там не нашли ничего опасного, лишь общие фразы и расплывчатые рассуждения, зачастую максимально далёкие от правды, но даже так парочку на всякий случай прикрыли. Чтобы другим неповадно было.

В отношении Машки следственная группа тоже проверит весь трафик, но чудес никто не ждал. Чаще всего запрещённые знания появлялись благодаря ренегатам-одарённым или сильным духам из свиты богов, тем, что поумнее. Да, некоторые из них были способны не только кидаться на всё, что шевелится, но и весьма шустро шевелить мозгами. А ещё читать души людей. И такой затаившийся засланец мог годами плодить чернокнижников, ослабляя человечество и открывая путь своему хозяину. Собственно, именно поиском этого самого резидента и занимались особые команды богоборцев, одна из которых уже прибыла. Сама ведьма им была мало интересна. Но всё же я мог с чистой совестью свалить на них оставшуюся часть расследования и наконец спокойно отдохнуть, как и положено на каникулах.

— Виктор Орехов? — на автостоянке РОВД вновь прибывшие выделялись как три тополя на Плющихе, а их командир шагнул вперёд, стоило только мне выйти. — Тимофей Вячеславович Разумовский, старший пятой особой следственной группы бюро. Можно просто Айс.

— Так точно, — я пожал протянутую руку, разглядывая довольно молодого парня, что называется, истинно арийской внешности. Беловолосого, белобрысого, с настолько пронзительными голубыми глазами, что и без прозвища в нём можно было признать эспера стихии льда. — Можно просто Тор. И нет, это не в честь бога войны, а в честь бублика.

— Понятно, — слегка улыбнулся Разумовский и кивнул на остальных. — Софья «Кумихо» Салтыкова — наши глаза и уши, талант — поиск родства. Людмила «Зея» Тарасова — маг-универсал. Дмитрий Ржевский.

— Поручик, — лихо щёлкнул каблуками русый кучерявый парень и подмигнул, протягивая руку. — А что, невесты в вашем городе есть?

— Кому и кобыла невеста, — подхватил я, пусть немного не подходящую к персонажу, зато весьма точную по сути цитату. — Если сильно надо — обращайся. Я в колхозе договорюсь.

— Так его, — рассмеялась рыжая Софья — Нашла коса на камень.

— А тебе палец в рот не клади, но вот с Мишей шутить не советую, — улыбнулся командир и хлопнул по плечу последнего члена команды, здоровенного парня, даже сейчас закованного в броню наподобие готической. — Михаил «Комарик» Комаров, наш танк, БТР и прочая бронетехника. К сожалению, полностью лишён чувства юмора.

— Чой-то, — басом обиделся тот. — Я умею шутить.

— Миша, — тяжело вздохнув, Разумовский взглянул здоровяку в глаза. — Вручение канализационного люка со словами «А вот твоя панамка» — это не смешно.

— Серьёзно? — я уставился на Комарова. — Да ты эстет! Не слушай никого, это супершутка!

— Я знаю, — серьёзно кивнул Михаил. — А пожрать у вас где можно?

— Вон столовая, через дорогу, — я махнул рукой. — Давайте тогда там и поговорим. — И повёл коллег обедать.

— Значит, подчинение человека, покушение на убийство и призыв Лихорадки, — подытожил Айс, когда все поели и расслаблено потягивали компот, а я рассказывал о произошедшем и своих поисках ведьмы. — Неплохой набор. Лет на пятнадцать тянет.

Я поморщился. Машка накосячила где только могла, но при этом оставалась моей соседкой, девчонкой, с которой я вырос. И пусть романтических чувств я к ней не испытывал, но до сих пор воспринимал её как кого-то близкого. Почти как сестру. Если уж на то пошло, та же Таська для меня значила гораздо меньше. Так что, несмотря на всё, я просто не мог радоваться тому, что её поймали.

— Переживаешь? — заметил мою гримасу Разумовский. — Это нормально. Значит, остаёшься человеком. Вот когда тебя не будут трогать беды людей — тогда пора бить тревогу. Обычно это означает, что ты на полпути к становлению ренегатом. Ну, или просто бесчувственным мудаком, что, может, даже хуже. Но при всём при этом не стоит пренебрегать долгом. Ты молодец, что не стал пытаться разобраться сам и доложил куратору. Запомни, обычно попытки самостоятельно всё решить и исправить делают только хуже. Правила, они не просто так придуманы. Как и военный устав и инструкции по технике безопасности, они написаны кровью. Только в нашем случае крови было очень и очень много.

— Благодарю за совет, — я не стал выпендриваться и лишь скромно кивнул. — Это Обрескова попросила мне мозги вправить?

— Ага, — улыбнулся, не став отрицать очевидное, Айс. — Тебе повезло с куратором. Девчонки твои с любым бы не пропали, но тебя, человека без Дома и прошлого… сожрали бы в первые дни, если бы не Юля. Так что цени.

— Ценю, — серьёзно подтвердил я, — и даже более того, прислушиваюсь. Что, на мой взгляд, важнее.

— Это правильно, — улыбнулся командир сыскарей. — Ладно, давайте закругляться. Мы пока пообщаемся с подозреваемой, а потом уже с ордером поедем к ней домой. Ну а ты можешь подождать нас, если тебе интересно, или заняться своими делами. Показания с тебя мы успеем снять, а копии рапортов у нас есть.

— Я тогда до дому двину, — мне не хотелось больше в этом участвовать. — У меня каникулы как-никак. А я, как ужаленный, ношусь, то домовых спасаю, то инквизиторов доморощенных останавливаю, то ведьму ищу. Ни минуты покоя.

— Отдыхай, — засмеялись богоборцы, — дальше мы сами.

Я прыгнул в Пумбу и облегчённо выдохнул. Точнее, попытался. Казалось, всё. Приехали профи, до которых мне ещё расти и расти, и можно расслабиться. Теперь всё будет хорошо, ведьму нашли, лихорадку изгнали, старосте за свою жизнь можно не волноваться, но что-то не давало расслабиться. На душе словно кошки скребли, не давали покоя. Я ещё раз прокрутил в голове известные мне факты и сплюнул от досады. Ну не вышло из меня Шерлока Холмса, даже до доктора Ватсона не дотянул. Не видел я чего-то такого, что подтвердило бы или опровергло того, что ведьма — Машка. Разве что я всё ещё подсознательно не верил, что именно она оказалась чернокнижником. Хотя косвенно это подтверждал тот же мор, что устроил баган. Но найти его всё же стоило. Тем более у меня было, кому на него вывести. Другой вопрос, что это можно было оставить следакам, но для собственного успокоения я решил сделать все сам.

А возле дома меня поджидал сюрприз. Весьма неприятный. Стоило лишь подъехать, как из соседнего двора выскочила Наумовна и, как была, без шапки, в накинутой на плечи фуфайке кинулась на меня, норовя вцепиться в лицо ногтями.

— Ах ты, падаль такая! — бесновалась бешеная баба, раз за разом наскакивая, но промахиваясь. — Тварь, подонок! Да как ты посмел мою дочку посадить?! Ублюдок! Я тебе глаза выцарапаю, урод! Думаешь, управы на тебя нет?!! Да я до президента дойду!!! Всю вашу контору поганую разгоню к едрёной матери!!!

Я не пытался возражать, тем более в бешенстве соседка никого, кроме себя, не слышала, но и коснуться себя не позволял, смещаясь и уворачиваясь и лишь в крайнем случае сбивая руки женщины в стороны. Что, кстати, оказалось не так уж и просто. Возможно, от нервных переживаний тетка проявляла чудеса силы и ловкости. Говорят же, что у психов зачастую появляется огромная физическая сила. Вот и Наумовна кидалась, словно бешеный питбуль, столь же стремительная и неукротимая.

— Тёть Люд, успокойтесь, — я всё же решил попробовать.

— Какая я тебе тётя, ублюдок!!! — ещё сильней взъярилась Овчинникова, а я мысленно порадовался, что у них дома не было оружия, так как Крякаш ружьё ещё три года назад утопил в озере по пьяни на весеннем открытии. — Чтобы у тебя язык отсох!!! Чтобы глаза бесстыжие повылазили!!! Чтобы руки поганые отсохли, которыми ты мою кровиночку мучил!!!

— Да я её пальцем не тронул! — возмутился я несправедливому обвинению. — И вообще, заканчивайте эти танцы. Я всё понимаю, но Машка сама виновата. А вы сейчас угрожаете сотруднику при исполнении. За это и самой присесть можно. А если я не сдержусь, и врежу разок, так и прилечь — вероятно, навсегда. Я терпеливый, но всему предел есть.

— Ты мне угрожаешь, падаль?!! — взвизгнула дурная баба. — Ты мне угрожаешь?! Люди!!! Вы слышали?! Он мне угрожает!! Убить хочет!!! Будете свидетелями!!! Ну всё, хана тебе! Я и в прокуратуру напишу и в ФСБ, и в Верховный суд! Пусть вашу шайку-лейку посадят!! Угрожает он мне!

— Да хоть в «Спортлото»! — меня это представление уже достало. — Только заканчивайте этот цирк! И руки при себе держите, последний раз говорю!

— Вот именно!! — в этот момент из ворот выскочила моя мама. — Людка, ты охренела, что ли?! Ты какого на моего сына кидаешься?! Совсем мозги просрала последние?! Твоя Машка Витю убить пыталась! Это я тебе должна все космы повырывать за то, что дочь как попало воспитала. То она трахается со всеми подряд, а теперь вон ведьмой стала и до убийства дошла, а ты ещё и на нас стрелки переводишь?! А ну вали отсюда, пока цела, паскуда старая! Или я не посмотрю, что люди вокруг, мигом тебе шевелюру прорежу!!!

Наумовна перешла на практически нечленораздельный лай, мигом сменив цель, и всерьёз собралась кинуться на маму, но я не позволил. Одно дело, я сам, ещё могу позволить спустить пар, поскольку знаю, что достать меня не получится. Другое — угрожать моей матери. Даже если она сама может за себя постоять, я никому не позволю даже попытаться причинить ей вред. Поэтому бросившаяся баба была одним движением отправлена в сугроб. И я не смог удержаться, чтобы не наладить ей пинка для скорости. С моей силой получилось, что соседка влетела в кучу снега с такой скоростью, что на улице остались лишь задница и ноги. А всё остальное надёжно увязло в сугробе.

— Сынок, ну что ж ты так, — тут же запричитала мама. — Людка, конечно, сука, но она же женщина. Женщин бить нельзя!

— Она не баба, а гражданин с… хмм… женскими вторичными половыми признаками, — жёстко отозвался я, всё же послушно вытаскивая соседку из кучи, надеясь, что ей этого хватило, чтобы остыть. — И я её не бил.

— Ну, Вить-ска… — отплёвываясь от снега, по-змеиному зашипела Наумовна. — Ну, падла, тьху… я тебе этого не прощ-щу. Кровью умоеш-шься.

— Ещё одна угроза, и я точно не сдержусь, — я сжал кулаки. — Вали отсюда, тётя Люда, пока я добрый. А то ещё посмотрим, кто чем умоется.

Безумная баба зыркнула зверем и поплелась прочь, что-то бурча под нос и сплёвывая. Я проводил её взглядом и выдохнул с облегчением, когда за ней закрылись ворота. Бедный Крякаш, как он живёт с этой ненормальной. У тётки точно течёт чердак, причём капитально так. Я всё понимаю, когда дочь обвиняют по таким тяжёлым статьям, это горе, но блин, никто её не заставлял пытаться меня убить. Это я тут пострадавшая сторона. Так что последние ростки жалости к семейству Овчинниковых у меня в душе увяли, зато появилось желание получить железные доказательства их вины. Правда, идти к Адрияну было ещё рано. Несмотря на то, что уже начало темнеть, его хозяева ещё не спали. А палиться я не собирался, так что взял маму и пошёл домой, обедать.

— Вить, а правда, что Машка ведьма? — когда я ждал, пока мама приготовит ужин, ко мне подкатила остывшая после истерики Ксюха с Юлей. — Серьёзно она?

— Всё на неё указывает, — не стал я ворошить прошлое. — Но абсолютно точно пока говорить рано. Сейчас с Машкой следаки из особой группы работают. Как будет результат — позвонят. О! — я подхватил запиликавший смартфон. — На ловца и зверь бежит. У аппарата!

— Тор, ты будешь смеяться, но у Овчинниковой нет «клейма дьявола». — Разумовский был серьёзен и собран. — Как и любых эманаций потустороних энергий.

— И это значит… — у меня в голове закрутились шестерёнки.

— Что она не ведьма, — закончил за меня командир сыскарей. — Так что мы сейчас заканчиваем допрос и к тебе.

Глава 13


— Значит, Машка не ведьма, — мне стало немного стыдно за то, что я наговорил девчонке. — Но у Зелёного точно была печать, и именно на месте укола.

— Всё верно, — кивнул Айс. — Он действительно находился под внушением. И иглу принесла именно Овчинникова, она призналась. Но кто приказал это сделать, не говорит. Ревёт, но молчит. Давить мы пока не стали, так, попугали ужасами тюрьмы для одарённых и дали время дойти до нужной кондиции.

— Однако, когда это случится, мы не знаем, — я тяжело вздохнул, провожая коту под хвост остаток каникул. — Ладно, я ближе к полуночи схожу на встречу, может, тогда что-то прояснится.

— Уже агентурную сеть завёл? — с интересом глянул на меня Ржевский. — Наш человек, уважаю. Давай колись, кто она? Подружка симпатичная есть?

— Вообще, это домовой, причём лет ему эдак с тысячу, наверно. Древний как говно мамонта. — Я почесал в затылке. — Но, если тебе сильно надо, узнаю. Наверняка у него какая-нибудь ровесница найдётся…

— Упс, — даже не подумал смущаться Поручик, — понял, вопрос снят. Я как-нибудь обойдусь.

— Окей, но, если что, только маякни, — я тоже сделал серьёзное лицо. — Обязательно кого-нибудь найдём.

— Не обращай на него внимания, — отмахнулся Айс. — Сам понимаешь, имя обязывает, но надо отдать должное, лучше Димы мало кто умеет найти подход к людям.

— К женщинам, — уточнил я.

— Не только, — рассмеялся Разумовский. — Этот паршивец кому угодно в душу без мыла влезет.

Это точно. Едва они приехали, смазливый и весёлый Поручик буквально с ходу обаял моих родителей, так что я даже заподозрил наличие у него скрытого таланта, хотя официально он считался мастером клинка. Причём предок его Дома был фаркийцем, служившим Риму, за что получил от Марса национальное оружие — ромфею. Эдакую громадную саблю или скорее изогнутый двуручный меч с обратной заточкой. Правда, кроме таланта фехтовальщика, бог ничего не дал, но славянскому потомку это особо не мешало. Кстати, как оказалось, в России весьма крупное отделение Дома фракийцев, потому как те ассимилировались и потихоньку мигрировали на северо-запад. Однако откуда Дмитрий нахватался своих умений, это не объясняло.

— Весьма полезное свойство для сыскаря, — я всегда завидовал коммуникабельным людям, легко сходящимся с незнакомцами. — Я так не умею.

— Учись, если хочешь уйти в свободный поиск или следствие, — стал серьёзным Айс. — Да и так по жизни пригодится. Работа богоборца — это не столько охота на монстров, сколько умение отличать тварь от человека. Или, думаешь, почему на уничтожение разных монстров посылают именно вас, студентов. Именно потому что это проще всего. Чего там размышлять, бей да бей. Но, если хочешь сделать карьеру в бюро, начинай работать головой.

— Понял, — я серьёзно кивнул, принимая информацию к сведению. — Благодарю. Я ещё не знаю, чем, в принципе, хочу заниматься по жизни, но в целом работа богоборца мне нравится. Так что ещё раз покорнейше благодарю за совет. Буду стараться. Мне… — я хотел ещё что-то сказать, но в этот момент открылась дверь, и из комнаты вышли Софья и Людмила, и я тут же повернулся к ним. — Ну что?

— Расслабься, — рыжая Кумихо рассмеялась, видя выражение беспокойства на моём лице. — Всё с твоей девушкой в порядке. Метки на ней нет.

— Она просто хорошая подруга и одноклассница, — не дрогнул я лицом. — Но это действительно хорошие новости.

— Тор, ты извини, но мы заодно проверили твою сестру, — Зея немного виновато посмотрела на меня и поспешила успокоить: — Нет, нет, всё нормально, никаких печатей или следов у неё нет. Но мы должны были убедиться.

— Я… понимаю, — решил не обострять я. — Значит, получается, у нас опять нет подозреваемого.

— Да их как раз хоть ж… жуй, — поправился Поручик, кинув опасливый взгляд на девушек. — Всё село вон! Другой вопрос, кто нам даст их проверять. Да и смысл какой. Могу поспорить, Овчинникова расколется если не завтра, то послезавтра. Чего суетиться.

— Мне неприятно это признавать, но… Дмитрий прав, — пожал плечами Розумовский. — Подозреваемых слишком много даже с учётом сузившегося круга. Лично меня смущает тот самый городской любовник Марии. Его данных нет, сама она молчит, хотя вроде с чего бы. И у него больше всего возможностей достать запрещённую книгу. А деревня отлично подходит в качестве полигона для испытаний.

— И девчонкой можно манипулировать без всяких потусторонних фокусов, просто промыв ей мозги и внушив чувство зависимости и вины, — подхватила София. — Недаром она молчит до сих пор, даже несмотря на то, что понимает, чем ей это грозит.

— Неплохая версия, — кивнул Айс. — Будем отрабатывать. Ладно, уже поздно, поехали в гостиницу. Завтра получим ордер на обыск у Овчинниковых, вдруг что-то прояснится. Нужно будет обязательно переписку в соцсетях проверить и распечатку звонков на сотовом. Ну, не мне вас учить.

— Ага мы так и поняли, что ты перед новичком выпендриваешься, — показала командиру язык Кумихо. — Тор, передай Наталье Павловне нашу нижайшую благодарность. Всё было безумно вкусно.

— Обязательно. — Я улыбнулся. — Приехали бы раньше, я бы баньку истопил. А сейчас уже поздновато. Хотя, в принципе, можем успеть.

— Не стоит тревожить духов без нужды, — отказался Розумовский. — Но когда с работой закончим, с удовольствием.

— Ну, тогда и шашлык можно сгоношить. — Я кое-что вспомнил. — Егерь местный надысь хвастался, что двух козлов взял по глубокому снегу. Ели шашлык из косули?

— Вот это дело! — в предвкушении потёр руки Поручик. — Только, чур, мясо я сам замариную.

— Вот уж хрен, — наверно, впервые подал голос Миша. — Тебя к мясу на выстрел подпускать нельзя. Опять всё испортишь. Сам сделаю. — И, повернувшись ко мне, добавил: — Вместе сходим, выберем хороший кусок.

— Договорились, — мы со здоровяком хлопнули по рукам. — Тогда до завтра.

Ребята погрузились в свои машины и укатили. А я остался с двумя обиженными девчонками. Хотя староста отнеслась к осмотру с пониманием, Ксюха надулась, как мышь на крупу. И это при том, что её никто не заставлял, просто предложили, чтобы избавиться от малейших подозрений. Но всё равно виноват был я. Женская логика самая женская в мире. Бороться и что-то доказывать здесь бесполезно, проще перетерпеть. Ну и прощения попросить на всякий случай.

Впрочем, мне было недосуг выслушивать очередные претензии сестрёнки. Да и сама она вскоре ушла спать, это мы просто засиделись сегодня с ребятами. Они-то, городские, не понимают, как можно так рано ложиться. И я тоже, честно говоря. Хотя при спокойной и размеренной жизни что ещё делать-то. Другой вопрос, когда она начнётся у меня, эта спокойная и размеренная жизнь. Пока же мне пришлось собираться и тащиться в ночь на встречу с Адрияном. И я дал себе слово, что не уйду, пока не выбью из него нужную мне информацию.

Ворота распахнулись, стоило мне подойти поближе. Видать, ждал, понимал, что прятаться не вариант, да и вроде незачем. Пока. Вот если не даст того, что мне нужно, тогда да, лучше на глаза не попадаться. Хотя куда он денется. Для духов места их дома это покруче чем подводная лодка. Та хоть сама по себе двигаться может, а этим просто некуда податься. При желании любой богоборец с лёгкостью достанет домового, разве что тот будет уровня недоброй памяти Сбыни. Ну того, у которого мы аттестацию проходили. С ним вот придётся повозиться, но Адриян всё же пока не тянет.

— Что-то ты припозднился, волхв, — домовой встретил меня прямо у порога. — Я тобя вчерась ждал.

— Дела были, — я не собирался оправдываться перед нечистью. — Ты нашёл ведьму?

— Дык куды мне, — заухал Адриян, рассмеявшись. — Мы-то ведьм не видим. Токма чуем, ежели они в дом зайдут.

— То есть ты меня обманул, — я ласково улыбнулся, — ну что ж, ты сделал свой выбор.

— Погодь, погодь, волхв, не шебути, — тут же зачастил домовой, мигом утратив свою весёлость. — Не торопись. Я ж не говорю, что не помогу. Багана-то я нашёл, а он у той ведьмы жил. Потому и скотину извёл, когда невмоготу стало.

— Ошибся он, — я поначалу обрадовался, а потом до меня дошло. — Проверили мы дочку, не она это. Машку просто использовали.

— Дык я и не про неё толкую, — отмахнулся Адриян. — При чём тут дочка, коли ведьма-то хозяйка!

— Что ты сказал?! — я от удивления чуть на пол не сел. — Наумовна — ведьма?! Это точно?!

— Дык куды точнее-та? — пожал плечами старичок. — Баган её как на духу почуял. Говорит, курей его прямо живыми жгла, а для него скотина как родная. Он кажную птичку лично обихаживал. А как хозяйка чернокнижием увлеклась, так не вытерпел. Говорит, лучше сам удавлю, чем они смертушку лютую примут да тёмным тварям в лапы угодят.

— Твою ж ма-а-ать. — Я всё ещё в шоке хлопнул себя по морде. — Ну, Наумовна. Ну, сука старая. Это ж она специально Юльку сжечь пыталась, чтобы от себя подозрение отвести. И лихорадку она призвала. А я-то думаю, чего это соседка последнее время такая неадекватная. А вон что, оказывается. И Машку она запугала, та и так по жизни матерью зашуганная была, а теперь и вовсе боится её как огня. Потому и молчит. Твою ж мать.

— Ты б это… не выражался, — поморщился домовой, чувствительный к крепкому словцу. — Ну чаво, помог я табе?

— Да уж, — я хмуро усмехнулся. — За трясею мы в расчёте. Благодарю. Но что сразу на ведьму указать не мог, не верю, уж извини. Сам ты, может, их и не чуешь, но кошки точно должны.

— Эх ма, тута проколося я, — почесал в затылке не слишком смущённый дед. — Тута ведь дело какое, волхв. У кажного своя правда. Ты чернокнижницу усё равно споймал, а я, ежели бы тебе всё как на духу вывалил, другие бы не поняли. Ты жа не мой хозяин.

— Коза ностра, блин. — Я даже рассмеялся. — Закон омерты. Мафия домовых и кикимор. Ладно, крёстный отец второй фермы, пошёл я ведьму ловить.

— Это, погодь! — вдруг всполошился Адриян. — Багана-то забери! А то мне он не надь, у меня свой уже пятьдесят лет служит. А чужак не ко двору.

— Ну а мне он на кой? — я даже удивился поначалу, но потом спохватился. — Блин, он же свидетель! Давай его сюда. Найдём ему место.

— Дык она лапоть в углу, — мотнул бородой домовой. — Куды его деть-то ишшо. В стайку не пустишь, мой-то его живым не спустит.

— Жестоко у вас, — сказал я, подхватывая обувку, в которой что-то шебуршилось.

— Дык всё как у людёв, — подбоченился дед. — Чем мы хужее?

— Ничем, — я усмехнулся. — Ладно, прощевай. Свидимся ещё.

— Лучше не надо, — буркнул домовой, но я его уже не слушал, выскакивая за дверь. Мне не терпелось закончить это дело.

До дома я буквально летел, окрылённый возможностью наконец-то нормально отдохнуть. Не бегать ночами, не драться с лихорадками, хотя, в принципе, мне понравилось, не спасать девиц от разъярённой толпы, короче, не геройствовать, а просто лежать и ничего не делать. С Дашкой Мамонтовой вон организмами подружить, она почти каждый день пишет и уже пару раз весьма непрозрачно на это намекала.

А что, секс без обязательств — это как раз то, что мне нужно на каникулах. И я сейчас говорю про настоящий телесный контакт, а не моральное половое изнасилование мозга попытками вычислить грёбаного чернокнижника. Короче, настроение было самое радужное, я практически пел от счастья, ровно до того момента, пока не наткнулся на кол, подпирающий калитку моего дома, при этом от ворот буквально разило бензином.

Настроение мгновенно изменилось с радости на безумную злость. Какая-то тварь решила спалить мою семью?! Такое можно было смыть только кровью. Я одним ударом развалил запирающую дверь палку, заскочил во двор и рванул дверцу броневика. Молот привычно лёг в руку, даря ощущение надёжности и уверенности в себе. Теперь мне никто не был страшен. Вылетев назад на улицу, я бросился вдоль забора, следуя по свежими следам и запаху горючего. Судя по всему, злодей был здесь буквально пару минут назад, а значит, время у меня ещё оставалось.

Снег хрустел под ногами. К счастью, последние несколько дней осадков не было, так что на насте свежие следы прекрасно различались даже ночью, благо луна светила во всю мощь. Так что не прошло и пары минут, как я увидел силуэт, щедро поливающий стену дома из двадцатилитровой канистры. К сожалению, а может, и к счастью, меня тоже заметили, тем более я особо не скрывался, а тихой сибирской ночью скрип снега слышно издалека.

— Явился, паскуда, — Наумовна отшвырнула канистру и оскалилась. — Ничего, сейчас за всё ответишь.

— Тётя Люда, ты совсем охренела? — задал я вопрос, впрочем, не особо надеясь отговорить дурную бабу. — Мало того, что ведьмой стала, так ещё сжечь нас решила. И это после стольких лет. Забыла, как родители тебе всегда помогали. Батя огород пахал по весне, ни разу не отказал и денег не взял. У тебя ни стыда, ни совести не осталось или изначально не было?

— А ты меня не совести! — перешла на визг баба. — Стыдит он меня, ишь ты! Сами всё себе захапали, а туда же, меня стыдить! Вот за что вам всё это?! И дом у вас, и машина, и ты одарённым стал. Наташка гордая ходит, хвастает. А за что это вам всё, а другим ничего? Чем я хуже?

— Может, глазами завидущими? — перехватывая молот поудобней, пожал я плечами. — Не думали, что если не на соседей смотреть, чего там у них, а просто жить и работать, то и вас всё будет? Или от жадности совсем человеческий облик уже потеряли?

И это было правдой. В ярком свете луны отчётливо было видно, что соседка сильно изменилась. Черты лица заострились, стали резче, рот вырос в размерах, а за толстыми губами угадывались ряды треугольных, как у акулы, и острых зубов. Глаза почернели и казались провалами, из которых глядела тьма. Вместе с развевающимися седыми патлами и костлявыми руками, увенчанными длинными чёрными когтями, видок был тот ещё.

Тут любой кретин бы догадался, что женщина одержима. И смущал меня только один момент, обычно подобное случается со старыми и опытными чернокнижниками, которые слишком далеко зашли в общении с потусторонним. А Наумовна была, по сути, новичком. И такой вид означал лишь об одном — она провела какой-то невероятно мощный ритуал. Или… проводила прямо сейчас. Только вместо петухов живьём сжечь должны были мою семью. И меня заодно, если бы я не свалил.

— Ах ты, старая сука, — я со злостью сплюнул в снег и шагнул вперёд. — Совсем с ума сошла, тварь. Я же по-хорошему хотел, но теперь пипец тебе.

Ведьма ничего не ответила, лишь оскалилась и вдруг кинулась на меня, растопырив когти и метя в лицо. Естественно, я не собирался позволять её даже коснуться кожи, а то мало ли чего там подхватить можно. И заразу, и проклятие, а мне оно нафига. Так что, шустро отскочив в сторону, махнул молотом, пытаясь попасть в голову. Церемониться я не собирался.

Однако Наумовна неожиданно легко уклонилась. Хотя почему неожиданно. Одержимость изрядно прибавляла сил, да и кое-какие потусторонние способности появлялись. Вон взрослая баба весом почти в центнер бегала по снегу, практически не оставляя следов и не проваливаясь. В отличие от меня. Так что хоть я был гораздо сильнее, лезть в ближний бой опасался. И ведьма тоже. Она кружила, делая стремительные выпады, но не приближалась, выжидая. В целом ситуация складывалась не в мою пользу. Не будем же мы топтаться тут до утра.

Впрочем, всё было не так уж и страшно. Да, я не собирался подставляться, но у меня в запасе было ещё много чего. Всё-таки наставник натаскивал нас как следует, и уж бой на местности, ограничивающей подвижность, однозначно входил в состав тренировки. А куда деваться, в Сибири живём. Тут полгода зима, а потом грязь по колено, и ещё неизвестно, что лучше. Так что я скорее заманивал ведьму поближе, чтобы вырубить одним ударом. Только вот чего не ожидал, так это вдруг лопнувшего кармана, в который я засунул лапоть с баганом.

Во время очередного нападения ведьмы моя куртка буквально взорвалась изнутри, а на Наумовну кинулся меховой комочек, на ходу резко прибавивший в размерах. Соседка не успела среагировать, и в следующую секунду в неё врезался дух, обернувшийся громадной кошкой. Дико завывая и пыша искрами, он принялся драть ведьму когтями, да так, что кровь летела веером в разные стороны. Наумовна не осталась в долгу, тут же вонзив свои жуткие пальцы в тело багана, а заодно и вцепившись зубами ему в холку.

Визг стоял такой, что у меня даже уши заложило. Клубок из двух тел катался по всему огороду, окропляя окрестности красной кровью и чёрным ихором, впрочем, в свете луны, скрадывающем краски, выглядящих абсолютно одинаково. Я стоял как вкопанный, не понимая, стоит вмешаться в драку или нет. Разве что догадался телефон достать и включить съёмку, а то забыл сразу это сделать. И вовремя, потому как клубок противников, проходя очередной круг, налетел на брошенную канистру с бензином. Точнее, они её каким-то образом подцепили и поволокли с собой, разливая горючее по снегу. А в следующую секунду кот-баган снова стрельнул искрами, и ком противников вспыхнул ярким и жарким пламенем.

С матом и криками я кинулся на помощь. Наумовна — ведьма и сука, но всё же человек. Ну, относительно. Однако даже так не заслужила смерти в огне. Вот только сделать я ничего не успел. Уж не знаю почему, но и духа, и соседку пламя объяло за считанные мгновенья, взметнувшись до небес. Бензин такого эффекта дать просто не мог, уж я-то знаю.

Любой деревенский пацан не раз разжигал им костёр и понимает, что тот даёт жирное чадящее оранжевое пламя, воняющее нефтепродуктами. А тут в небо бил столб яркого белого огня, явно гораздо большей температуры. Жар чувствовался даже на большом расстоянии. Но самое главное, что, кроме этой парочки, больше ничего не загорелось, хотя Овчинникова обильно полила мой дом горючим.

От воя ведьмы закладывало уши. Я не представлял, насколько ей больно, и, если честно, не хотел. Пламя абсолютно точно имело потустороннее происхождение и явно было противоположностью тех сил, с которыми Наумовна заключила контракт. Вмешиваться в такое противостояние было чревато, но стоять в стороне, когда человек горит заживо, я не мог. Бросив телефон, принялся стаскивать с себя куртку, чтобы попробовать сбить огонь, как пламя вдруг взвилось ещё выше, ослепляя меня и освещая всю округу, а в следующую секунду всё кончилось. Огонь погас, и я остался один, лишь с неба медленно падал жирный пепел.

Глава 14


— Книгу нашли, точнее, брошюру. Новодел. Их выпускал один ренегат из дома Локи. Всего десяток ритуалов, но все довольно мерзкие, требующие жертвоприношений. — Разумовский поморщился. — Типографию-то мы ещё пару лет назад, в Томске, накрыли, но часть уже разошлась. Вот Овчинникова одну из ускользнувших и купила где-то. Жаль, теперь не узнаешь где.

— Ага, жаль, — я криво усмехнулся.

— Тор, не надо обвинять нас в чёрствости, — нахмурился Айс. — Я безумно сожалею, что всё так закончилось, но это был её выбор. А богоборцы прежде всего заботятся о людях. Как бы цинично это ни звучало.

— Да понимаю. — Я действительно не хотел язвить, просто слишком уж неожиданной оказалась развязка этой эпопеи. — Всё в порядке. И извините.

— Забей, — хлопнул меня по плечу командир сыскарей и улыбнулся. — Это лишь значит, что ты не оскотинился. Ладно, мы тут закончили, так что поедем. Сам понимаешь, баня и шашлыки сейчас будут не к месту.

— Согласен, но, если что, милости просим. — Мне понравились эти ребята, и я был бы рад принять их в гости. — Я на летние каникулы собираюсь сюда на пару недель. Так что приезжайте. У нас, конечно, не курорт, но и река есть и шашлык будет. А можно на озеро махнуть.

— Обещать не будем, сам знаешь, какая у нас работа, но, если что, с удовольствием, правда, ребята? — Команда поддержала Айса одобрительными возгласами. — Номера наши у тебя есть. Так что созвонимся. И девчонок своих привози познакомиться. Таню с Катериной я знаю, а вот про Дару и Мико много слышал. Было бы интересно с ними пообщаться.

— Но, но, но! — Я рассмеялся. — Руки прочь! А то знаю я таких. Сначала пообщаться, потом выпить по стаканчику, потом потанцевать, а после девчонки с животом и работать не могут, правда, Поручик?

— Гнусные инсинуации! — возмутился Ржевский. — Во-первых, первые три пункта можно сразу пропустить, а во-вторых, ещё никто ни разу не доказал, что папа — это я.

— Ты зачем молодёжь плохому учишь? — отвесила тому подзатыльник Кумихо.

— Совсем распустился, енот-потаскун, — тут же добавила второй Зея. — Ещё и хвастается, паскудник!

— Всё, всё, всё! Признаю свою вину, — тут же завопил Дима. — Меру, степень, глубину! И прошу меня направить на текущую войну!

— Ага, летом и в Крыму, — заржал Розумовский. — Хрен тебе. Там женщины потные и водка тёплая. Так что в отпуск пойдёшь в январе.

— Злые вы, — потёр затылок грустный Поручик. — Ксюш, ну хоть ты им скажи!

— Правильно, так его! — поддержала девчонок сестра и протянула им корзинку, накрытую платком. — Вот, возьмите. Мама вам в дорогу поесть собрала, раз уж не останетесь.

— Ух ты, вкусняшки от Натальи Павловны!!! — тут же сунули нос в лукошко две взрослые и самостоятельные женщины, пища от восторга. — Чур, ватрушки мои!

— Так, отставить! — Айсу пришлось проявить командирские качества, иначе эти две сластёны не успокоились бы, пока не перерыли бы все припасы. — По дороге разберётесь. Надо ехать, пока трассу опять не замело. После смерти ведьмы обычно непогода неделю держится.

Мы дружною толпой вывалили на улицу, где стояли машины команды. Начались обнимашки и прощание, ну, по крайней мере, девчонки перецеловали всех, даже мне досталось. А сам я выцепил тихонько Поручика и пообещал ему оторвать всё, что ниже пояса, если он клинья к сестре подбивать будет. Ну как минимум до конца школы, а там ей стукнет восемнадцать, и пусть сама решает. Что характерно, Дмитрий воспринял мои угрозы весьма серьёзно. Семья и дом для одарённых были не пустым звуком, и адюльтер или же бесчестье мог вызвать серьёзные резонанс, вплоть до войны домов. Про дуэли я уже не говорю, это была совершенно обычная практика, хоть и не совсем законная.

Ржевский был гораздо более опытным бойцом, чем я, плюс талант фехтовальщика превращал его просто в машину для убийства, но я не боялся. Почему-то внутри был абсолютно уверен, что справлюсь с ним, даже не особо запыхавшись. Хотя не хотелось бы. Дима мне понравился своей непосредственностью, однако я заметил, как блестели глаза Ксюхи, когда она с ним общалась. Лучше перебдеть, чем потом выслушивать, что все мужики козлы. Нет, я прекрасно понимал, что останусь виноват при любом раскладе, но лучше, чтобы он не касался несовершеннолетней девушки, и был рад, что мы с Поручиком пришли к консенсусу в этом вопросе.

Прощание не затянулось. Буквально через десять минут ребята погрузились в свои машины и рванули в сторону города. И правильно. Зимняя ночная трасса, особенно в снегопад, — это не то, с чем можно шутить. Конечно, не зимник, где могут быть пустые перегоны в сотни километров, но и не европейская часть страны, где города и деревни чередуются с такой скоростью, что не успеваешь заметить, где заканчивается один и начинается другой. Так что лучше успеть по свету добраться до дома. Мои тоже зашли в тепло, а я остался, с грустью глядя на ворота соседского дома и размышляя, почему же так всё обернулось. И не удивился, когда они открылись, и вышел Крякаш.

— Здравствуй, дядя Саша, — я подошёл и пожал руку мужчине. — Мне жаль, что так получилось. Честно. Я этого не хотел.

— Знаю, Вить, — сосед глядел на меня уставшими глазами, но в них не было злости или обиды. — Знаю. Людка в последнее время как с цепи сорвалась. Всё ей не так, всего мало. Хапала на работе как не в себя, да только и трындела, как ей все должны. Справедливости искала. Вот и зарвалась.

— Так оно всегда и бывает, — я тяжело вздохнул. — Но не думал, что дойдёт до её смерти. Хотел просто остановить, но…

— Судьба, — повторил мой вздох дядя Саша. — Мы, наверно, переедем. Как людям в глаза смотреть, не знаю. Только это, Вить… ты бы поговорил про Машку. Она молодая, глупая. Это Людка её заставляла, а та разве против матери пойдёт? И что ей теперь сидеть, что ли?

— Нет, конечно. — Я тоже не хотел, чтобы моя подруга детства на зоне чалилась. — Не переживай. Не сегодня так завтра Маньку отпустят. Будет проходить по делу как свидетель. Зелёного, кстати, скорее всего, тоже оправдают. Что он под контролем, было установлено, так что максимум штраф или условку получит, да и то не факт. Так что не переживай.

— Благодарю, Вить, — дядя Саша легко похлопал меня по руке и, шаркая, побрёл домой. — Пойду я. Приготовлю чего, дочку встретить.

— Ага, давай. — Мне почему-то было очень грустно видеть его таким, но и чем помочь, я не представлял. — Я тоже пойду, а то мои ждут. Держись!

Следующие несколько дней, оставшиеся до конца каникул, были именно такими, как я и мечтал. Наконец можно было делать то, что хочу, а именно — ничего! Спал почти до обеда, ел, пока не отваливался от стола не в силах проглотить ещё кусок, плевал в потолок, короче, жил полной жизнью. Правда, пришлось подналечь на тренировки, что я запустил, гоняясь за ведьмой. Но соорудить балду в деревне сложностей не составляло. Уж чего-чего, а столбов да старых покрышек тут было в избытке.

Родные Юли приехали со свадьбы, и она вернулась домой. Без скандала не обошлось, и её отец морду Кузьмичу разбил знатно, но дело замяли. Сам же зоотехник сидел тихо и не отсвечивал, понимая, что любой его косяк может стать последним. Люди не забыли, кто всё начал, и кто втравил их в такой блудняк. Так что я ничуть не удивился, узнав, что тот выставил дом на продажу, а сам собрался к родне в Иркутск. Иван Иваныч повздыхал, но удерживать не стал. Кстати, насчёт Комисаровой он слово сдержал. Ей и лечение оплатили, и подкинули кое-какую компенсацию, так что этот вопрос мы закрыли полностью. Короче, жизнь наладилась, ровно до того момента, когда мне позвонила Ксюха.

— Чего тебе, отроковица? — я как раз обедал вместе с Балашкой, так что был настроен благодушно. — Ответствуй, коли брат велит.

— Слышь, клоун, рот закрой и слушай внимательно, — хриплый мужской голос в трубке ну никак не мог принадлежать шестнадцатилетней девчонке. — Хочешь получить тёлочку целой, подъезжай к старой ферме. Звякнешь ментам — я её лично на куски порежу.

— Тронешь сестру, я тебя через жопу мехом внутрь выверну, — я мгновенно стал серьёзным. — Буду через десять минут.

Говорить больше было не о чем, так что я бросил трубку и рванул одеваться. Джинсы, толстовка с капюшоном, на ноги полюбившиеся ботинки «Ультима», не тактические, рабочие, но устойчивые к любым воздействиям, а главное, с композитным подноском, которым можно зарядить кому-нибудь в морду и не сломать себе пальцы при этом. Сверху куртку, проверить, на месте ли печати и сразу наклеить на себя штуки три. От выстрела не спасёт, но мало ли. Мы, честно говоря, и не проверяли никогда. Короче, собрался я за пару минут, ещё несколько прогревал машину. А затем рванул во весь опор, благо ехать было недалеко. Заброшенная, полуразобранная в девяностые ферма находилась всего в двух километрах от деревни, как раз по пути в райцентр.

Подъезжая, я увидел три машины, стоящие возле здания. Большие чёрные джипы, тонированные в хлам, производили впечатление, однако вблизи было видно, что они уже далеко не первой свежести. Складывалось впечатление, что это выходцы из девяностых-начала нулевых, когда братва гоняла на таких на разборки и стрелки. Только вот я, как ни крутил, не мог понять, кому именно понадобилось похищать Ксюху, чтобы выманить меня. Я вроде ни с кем не ссорился. Даже с директором автобазы мы краями разошлись. Сыну его, конечно, досталось, но не так, чтобы мстить. Может, закладка от Наумовны? Хотя она недостаточно умна для этого… короче, перестав мучиться сомнениями, я припарковался и выпрыгнул на снег, сжимая рукоять верного молота.

Меня встречали. Возле машин тёрлись несколько человек, а как только увидели меня, свистнули, и из здания фермы вышло ещё пятеро, включая Ксюху, которую держал за руку невысокий толстый мужик. Кроме него, все были похожи на братков, причём молодых из них оказалось всего трое. Остальные выглядели лет на сорок, со следами долгой отсидки на лицах. В руках большинство держало биты и дубинки, но я заметил и пару дробовиков, к счастью, помповых. То есть особой разницы, из чего получать заряд картечи, нет, но, если не повезёт, помпа по любому лучше «Сайги» или «Вепря». Против тех и дёргаться не стоит, а тут возможны варианты.

— Ну чё, сука, молись, — толстый сплюнул на землю. — Кинуть меня решил, падла? Я тебя на куски порежу!

— Слышь, болезный, я тебя впервые вижу. — Я действительно не знал, кто это такой и какие ко мне могут быть претензии. — Девчонку отпусти.

— Вот уж хер! — гнусно оскалился тот. — Это моя…

— Слышь, Момон, девку брось, — вмешался один из братков. — Ты предьяву хотел кинуть, а не мохнатый сейф вскрыть, так давай. А ты иди отсюда.

Последнее было к Ксюхе, и та тут же вырвалась из потных лап, кинувшись ко мне. Я её взглядом перенаправил в машину, и лишь когда дверца захлопнулась, и щёлкнул замок, немного успокоился. Теперь можно было и потанцевать.

— Короче, лошара, я тут бакланить не буду, — злой от того, что у него забрали девчонку, толстяк решил отыграться на мне. — Ты, сука, меня на бабки кинул. Я в долги залез, кредит пришлось брать. И ты, сука, мне всё вернёшь, до копейки. Короче, или ты тащишь лавандосы за свой косяк, или я твою сестр…

Закончить он не успел, потому что в этот момент я от души вмазал ему в морду. Толстяк крутанулся в воздухе и врезался в толпу бандитов, свалив половину. Остальные тут же кинулись на меня, размахивая битами и ножами и выкрикивая оскорбления.

К счастью, именно этим они помешали оставшемуся на ногах стрелку. Тот просто не мог прицелиться так, чтобы не зацепить кого-то из своих. А я церемониться не собирался. Шаг с тычком в лицо одному, блокировать удар второго, одновременно впечатав ногу в грудь третьему, заставив того отлететь в сторону, затем скинуть в сторону биту второго, заодно наградив его ударом кулака по затылку, когда он провалился вслед за оружием. И отпрыгнуть, уходя от остальных.

— В сторону, идиоты! — завопил браток с дробовиком. — Ща я его…

Что он там хотел сделать, никто не узнал, потому как именно в этот момент я подхватил выпавшую из рук вырубленного бандита биту и метнул её в стрелка. И, что характерно, попал! Не зря в детстве в городки играл. Можно сказать, выбил фигуру «пушка» с одной попытки. И тут же атаковал, пока остальные оглядывались в недоумении, пытаясь уразуметь, что именно произошло.

Как показала практика, двуручный тактический молот как бык овцу кроет резиновую полицейскую дубинку, хоть по длине, хоть по убойности. Очередной браток попытался принять удар, схватившись за палку двумя руками, но М-48 буквально проломил защиту и с мерзким хрустом впечатался в рёбра, круша кости. А кто сказал, что будет легко? Я вон даже внимания не обратил, охваченный боевым азартом. Как говорится, кто к нам с чем, тем его и того. Ну а если не выживет в процессе, это его проблемы.

Из десятка братков уже трое капитально легли отдыхать, ещё парочка временно выбыла из боя, эти еще возились на земле, силясь подняться. Остальные, даже те, кого я сбил с ног, поднялись и были готовы к драке, хотя и не лезли на рожон. Первый раунд однозначно остался за мной, и это сильно насторожило бандитов. Умирать они явно не хотели.

— Мля, ты кто такой?! — пожилой мужик сплюнул и перехватил помповик, правда, не спеша стрелять. — Мы поговорить приехали.

— Вы угрожали моей семье, — я посмотрел на него как на идиота, — и, если бы ты не сказал сестру отпустить, я бил бы насмерть. Так что нехер тут. Вы, кстати, хоть знаете, за что этого мудака нахлобучили? Я так понимаю, этот хрен — хозяин заправки на трассе возле Чика? Его я не кинул, просто забрал выброшенного домового, а за жопу его бюро взяло.

— Мамон, мля! — рявкнул бандит. — Ты мне звиздел? Какого хера у него жетон богоборца?

— Может, потому что я он и есть? — я усмехнулся, убирая случайно вывалившийся жетон. — Этот ваш Мамон едва людей не погубил, за что его и вздрючили. Как я понимаю, маловато. Мозгов ему это не прибавило. Теперь он вас развёл, да ещё и подставил. Ты же знаешь, что бывает, если с одарёнными закуситься?

— Сука! — пожилой браток схватил толстяка за грудки. — Падаль, ты же клялся, что всё ровно будет.

— Кабан, Кабан, да какая разница, кто этот щенок, — испуганно зачастил хозяин заправки. — За ним никого нет! Вообще никого, я пробил! Он без дома, один! А бабосы у него есть! Вон тачка какая, и ещё одна есть. Тебе же бабки нужны, ты же откинулся недавно. Вот и возьмём у этого лоха…

— Идиот, — бандит отшвырнул толстяка прочь. — Ты, Мамон, тупой и жадный. Сказал бы сразу, хрен бы я в этот блудняк вписался. Они одинокими не бывают. Все, сука, друг за друга держатся. Даже если дома нет, то команда впишется. Я, мля, в своё время насмотрелся.

— Это что, Мамон, нас кинул, что ли? — до одного из молодых быков наконец дошло что, что-то не так. — Что за ботва?

— Заглохни, Ботва, — оборвал базар Кабан. — Слышь, мольфар, давай краями разойдёмся. Мы не при делах, Мамон нас развёл. Короче, пол-ляма за беспокойство с нас.

— А ты быстро соображаешь, сразу видно, что опытный, — я усмехнулся, но расслабляться не спешил. — Договорились. Но этот урод останется тут. У меня к нему отдельный разговор.

— Да без базара, — аж расцвёл браток. — Делай с ним, что хочешь. Ну, мы поехали? Вопрос закрыт?

— Давайте, — я отошёл немного в сторону, пропуская бандитов к машинам. — И завязывали бы вы. Сейчас не девяностые. Если на Милорадовичей нарвётесь, они прямо там всех и положат.

— Эти, сука, могут, — скривился Кабан, будто от зубной боли. — А завязать… я пятнашку оттянул от звонка до звонка. Кто меня возьмёт? Идти шестерить на хозяина прикажешь? Даже если захотел бы, да кто возьмёт.

— Дело твоё, — я пожал плечами, ибо не собирался учить кого-то жизни. — Мне так-то…

Я хотел сказать, что мне плевать, но слова замёрзли на языке, когда увидел, как оставленный без внимания Мамон поднимается с земли с дробовиком в руках и поворачивает дуло в мою сторону. Пять метров — это не расстояние даже для ушатанного турецкого помповика. На такой дистанции картечь не успевает разлететься и идёт кучно, и я точно знал, что бывает с тем же зайцем, если в него попадёт такой заряд. Я, конечно, не заяц, но шансов выжить у меня нет. И никакие печати не помогут. Однако хрен там, помирать я не собирался.

Вскинули руки мы одновременно с Мамоном. Правда, у него был дробовик, а я просто выставил ладонь вперёд, по какому-то внутреннему наитию. Почему-то был уверен, что, если сделать так, буду в безопасности, а своей интуиции я привык доверять, особенно в последнее время. И почти не удивился, когда передо мной возникло марево, словно от горячего воздуха летом. А в следующую секунду грохнул выстрел, и в него вонзился заряд катречи.

Это было даже забавно, смотреть, как крупные дробинки продираются через ставший вязким воздух, оставляя заметные разводы. Прям как в кино. Только вот там от пуль уворачивались, а здесь картечь всё же прорвалась через барьер и долбанула меня в грудь, да так, что я улетел в сугроб, но это были мелочи. Главное, что она даже не пробила куртку, хотя синяк обещал быть здоровенным. А через секунду я увидел, как Кабан бьёт Мамона в морду, не давая выстрелить ещё раз.


***



— Значит, бандиты. — Обрескова тяжело вздохнула в трубку. — Понятно. Сколько трупов?

— Неужели я не могу без… — преувеличенно бодро начал я, но был перебит.

— Нет! Ты не можешь! — Юлия явно перешла в режим берсеркера. — Тор, ты меня заманал! У тебя, что ни день, то приключения! Какого хрена?! Ты даже в деревне не мог посидеть спокойно две недели, чтобы не напороться на ведьму и не устроить бандитские разборки.

— Но я ведь действительно ни при чём. — Мне стало немного обидно. — Да и трупов нет. Так, пара рёбер сломанных, да разбитая морда у хозяина заправки, откуда я домового забрал. Это он всё замутил.

— Вот! — тяжело вздохнула Куратор. — А я что говорю? Ты не мог просто мимо проехать? Обязательно было вмешиваться?

— А если бы люди погибли? — Я нахмурился. — На это тоже надо было наплевать?

— Правила, они придуманы не просто так. — Юлия пришла в себя и успокоилась, вернувшись к обычному безэмоциональному образу. — Если сказано, что брошенный дух должен быть утилизирован, нечего играть в сердобольность. Сам принял решение — сам получил результат. Может, это тебе ума прибавит, хотя я не уверена. Знаешь что, друг ситный. Давай-ка собирайся и дуй в город. Хватит, наотдыхался. Будешь теперь под присмотром, раз не можешь без приключений. И урода этого привези, хозяина заправки. Будем ему клизму с патефонными иголками ставить, чтобы неповадно было на богоборцев хвост топорщить. Всё, жду завтра на базе.

Я посмотрел на погасший экран телефона и улыбнулся. Хорошая она всё-таки. Пусть и стерва, но ей это даже идёт.

ЧАСТЬ 4


Глава 1


— Держи его!!! — девичий визг разогнал ворон и напугал редких прохожих. — Не дай ему уйти!!!

Я вылетел из переулка, не сумев справиться с инерцией и всей массой впечатавшись в стену дома, но тут же подхватился и понёсся дальше, пытаясь ухватить наглую кошатину за хвост. Казалось, мне не хватает каких-то считанных миллиметров, и, если чуть поднажать, я обязательно дотянусь… но это был обман. Наглая и подлая тварь специально дразнила меня, но в руки даваться не собиралась.

— Тор в сторону! — от вопля Дары зазвенело в ушах, а я послушно метнулся вбок, впрочем, не снижая скорости. — Сияй, Бетельгейзе!!!

С неба рухнул ливень блестящих стрел, накрывший перекрёсток, на который мы как раз должны были выскочить. Я с матами выхватил из-за спины щит, прикрываясь им от остро заточенного дождя, благо заранее усилил его парой печатей Мико, а вот наглой кошатине должно было достаться по полной. Ага, должно было… ключевое слово было. Подлая скотина продефилировала через улицу, словно не заметив падающей с неба смерти. Она настолько элегантно уходила от стрел, что, казалось, именно так и собиралась двигаться. А то, что вы не попали, так сами виноваты.

Мне же оставалось лишь прятаться под щитом и завидовать. О том, чтобы кинуться и схватить наглую тварь, речи не шло, тут бы целым остаться. Однако больше всего мне теперь хотелось не поймать хвостатую сволочь, а отвесить ей знатного пинка по мохнатой заднице. Такого, чтобы котейка переквалифицировалась из крысолова в белку-летягу. К сожалению, когда ливень из стрел закончился, ушасто-усастая падла уже была слишком далеко, хоть и специально замедлилась, словно приглашая продолжить погоню.

— Дара, твою за ногу! — ожила таблетка наушников, взорвавшись голосом Тани. — Сказали же, брать живьём! Ты чего творишь?!

— Вот пришла бы и взяла сама! — огрызнулась бурятка. — Эта… сволочь над нами издевается! Я пристрелю её к херам собачьим!!!

— Не смей!!! — в ответ повысила голос блондинка. — Провалим задание и огребём кучу неприятностей. Это кошка Фреи. Тварь, конечно, ещё та, но прямого вреда от неё мало. Если, конечно, её не злить.

— Нахрена мы тогда вообще её ловим? — я сплюнул, зло глядя на наглую кошатину, усевшуюся прямо посреди улицы и принявшуюся вылизываться. — Пусть бы бегала, женихов искала.

— Любой дух лишь относительно безвреден, — менторским тоном начала лекцию Таня. — А уж свита богов опасна по определению. Даже если от них есть сиюминутная выгода, она не стоит того вреда, что приносят эти существа в долгосрочной перспективе. Как минимум это ведёт к появлению ренегатов, учитывая, что именно она научила людей сейду. И тут не надо забывать, что Фрея — это не только богиня любви и брака, но и войны тоже. Причём делит с Одином вознесённых эйнхериев. То есть недостатка в боевиках у неё нет. И если случится прорыв, справиться с ним будет куда сложнее, чем купировать проблему в зародыше.

— Да знаю я всё это, — отмахнулся я от выговора. — Просто меня эта скотина заколебала. Она издевается! Натурально!

— Это тебе не бандитов по деревням бить, — влезла в разговор Катерина, как всегда, презиравшая всё, что связано со мной. — Тут думать надо, но тебе, к сожалению, нечем.

— Во-первых, это было три месяца назад, — я уже привык отвечать только фактами, иначе заткнуть дурную девчонку будет невозможно, — и я с тех пор ни разу не дрался, а во-вторых, от тебя на данный момент пользы даже меньше, чем никакой. Ты умудрилась спалить два мусорных контейнера, за что муниципалитет выставит нам счёт, и на этом твои подвиги заканчиваются. То есть по гамбургскому счёту ты даже в минусе. Так что будь добра, прикинься ветошью и не отсвечивай.

— Умные люди работают прежде всего головой, — презрение в голосе Милорадович можно было пощупать руками. — И только перекачанные тестостероном обезьяны прыгают вместо того, чтобы думать.

— Э, блин! — лучница мгновенно вскинулась. — Кэт, что за дела? Ты берега-то не путай!

— Думаю, мы все поняли, о ком идёт речь, — даже не подумала извиняться огненная. — А тебе, Дара, общение с этим недоумком на пользу не идёт.

— Если вы закончили детский сад, то хочу сообщить, что наша проблема всё ещё не решена, — прервал спор голос Тани. — Так что взяли ноги в руки и вперёд. Тор, Катя, давайте серьёзней. Дара, я тебя умоляю, держи себя в руках.

— Ладно, уговорила. Серьёзней так серьёзней. Я, конечно, не хотел прибегать к этому, но раз надо, придётся применить секретное оружие. — Я опять закинул щит за спину и потихоньку пошёл к умывающейся кошке, осторожно вытягивая руку перед собой. — Кис, кис, кис. Иди сюда, я тебе мышку дам.

Кошка перестала вылизываться и посмотрела на меня как на душевнобольного. Серьёзно, у неё в глазах прямо читалось, мол, дядя, ты совсем уже ку-ку? Ну не то чтобы я ожидал, что это сработает, но попробовать-то можно было. Вдруг Фрея именно так своих кошатин и подзывает, хотя, честно скажу, в нюансах жизни скандинавских богов я не силён. Да и остальных тоже. В школе учил в рамках уроков истории и ОБЖ, мифы древней Греции читал и даже Старшую Эду в кратком пересказе для детей с картинками. Знаю, что Локи умудрился родить коня, но не более. Уже после вступления в команду, конечно, пришлось подналечь, но, опять же, это были сугубо информативные выжимки данных, без особых подробностей. Так что я решил, а вдруг.

— Тор, ты только не обижайся, — задумчиво прокомментировала Дара мои потуги, — но по-моему, она думает, что ты идиот.

— Я и сам так думаю, — отрицать было глупо, да я и не собирался. — Но в этом и есть мой план. Смутить, расслабить, а потом… раз!!!

Кошка легко, даже где-то лениво увернулась от моего прыжка, мазанув меня хвостом по глазам, и бросилась в глубь переулка. Ну как бросилась, лениво побежала, постоянно оглядываясь, мол, где ты там, глупый человек, айда играть. Выматерившись, я поднялся и рванул за ней. Дара заулюлюкала и кинулась следом. Ей тоже нравились догонялки. Похоже, страдал здесь один я.

Несмотря на начало апреля, а может, как раз из-за этого, дороги сплошь и рядом были покрыты льдом. Дворники просто не успевали посыпать песком свежую наледь, что появлялась каждую ночь, а коммунальные службы занимались в основном крупными улицами, почти не обращая внимания на окраины, где мы и устроили салочки с кошками. Для нас это было не слишком критично, всё же обувь нам делали специальную, но без падений всё равно не обошлось.

Однако во всём надо искать хорошее, так что, когда мы выскочили на улицу, имеющую довольно крутой спуск, я понял, что моё время настало. На ходу сорвав щит, я швырнул его перед собой, а сам плюхнулся на него на колени. И хорошо, что пригнулся, ловя равновесие, потому как Дара, поняв мою задумку, со счастливым воплем вскочила мне прямо на спину, выхватывая лук. От двойного толчка железяка мигом набрала скорость, с каждой секундой разгоняясь всё быстрее, стремительно настигая хвостатую засранку.

Была только одна проблема — рулить несущимся вниз по уклону щитом было решительно невозможно. Зато сам он цеплялся за любую неровность и крутился словно центрифуга в центре подготовки космонавтов. На дочь степей с даром наездницы это почти не влияло. Она легко оставалась на ногах и даже умудрялась чего-то там кричать, мол, правей, левей, хватай и так далее. А я потерял ориентацию со второго оборота и просто хотел, чтобы всё это закончилось. Но больше всех офигела усатая сволочь, когда мы пролетели мимо неё орущим метеором, даже не коснувшись хвоста. Меня как раз развернуло к неё лицом, и я увидел в глазах кошатины вселенскую обиду на то, что её не взяли на такой шикарный аттракцион.

Я её понимал, но в данный момент мне было не до веселья. Неверно оценив угол наклона улицы и степень её обледенения я, как корабль без руля и ветрил, летел вниз, надеясь, что сейчас никакой лихач не выскочит навстречу. Да, у меня была надежда на ментальный щит, который я уже давно натренировал до автоматизма, но такая себе. Теперь он останавливал заряд картечи в упор и мог затормозить даже автоматную пулю до такой степени, что она становилась не слишком опасной, но машина — это другое дело. Чем выше масса объекта, тем сложнее его задержать. Так что не хотелось бы, чтобы мои внутренности отскребали от асфальта.

К счастью, никто так и не появился, зато улица закончилась довольно резким поворотом. Я уже оставил попытки затормозить и, лишь перед тем как с диким воплем улететь в сугроб, резко подбросил в воздух Дару. Не хватало ещё её с собой утянуть, городские сугробы по весне — это отдельная песня. Лучница и наездница ловко кувыркнулась в воздухе и приземлилась на снег, перекатившись и тут же поднявшись на ноги. Я же всей тушей влетел в кучу грязи, перемешанной с мусором и прочей гадостью. Хорошо ещё спиной, а не лицом, и то благо. Но даже так приятного мало. Да и саданулся неслабо, всё же из-за оттепелей и ночных заморозков снег всё больше напоминал куски льда.

— Мля… — Матерясь и охая, я с помощью бурятки выбирался из сугроба, не обращая внимания на крутящуюся рядом и жалостливо мяучущую кошатину. — А вот хрен! Не буду я это повторять! Отвали, хвостатая.

— Тор… — у Дары глаза стали на пол-лица. — Ты понимаешь, что она говорит?

— Чего тут понимать-то, — я со стоном разогнулся, проверяя, цел ли позвоночник. — Ты разве не поняла ещё, что эта усатая падла с нами играется? Нам не бегать за ней надо было, а лазерную указку взять или там метёлку из перьев, и она бы сама за нами гонялась.

— Мя-я-яу-у-у!!! — раздался вопль оскорблённой до глубины души кошки.

— А что не так? — я наконец убедился, что ничего себе не сломал. — Вот какого хрена тебе тут понадобилось? Да поиграть сбежала, разве не так? У Фреи-то ты с подругой её колесницу таскала, а здесь глупые людишки тебя развлекают, устроили салочки.

— Тор, что за бред ты несёшь? — вклинилась по радио Таня. — У вас всё в порядке? Мы подъезжаем, держитесь!

— Да можете уже не торопиться, — я покосился на не спешащую убегать кошку. — Я больше в этом фарсе участвовать не собираюсь. И нечего на меня смотреть такими глазищами. — И запел: — У кошки четыре ноги, позади у неё длинный хвост. Но трогать её не моги, за её малый рост, малый рост.

— Фу, Тор! — возмутилась Дара. — Пожалей мои уши!!! Такое ощущение, что тебе медведь на ухо не просто наступил, а грубо надругался в особо извращённой форме!

— У меня кровь из ушей пошла, — пожаловалась по радио Катерина. — Ощущение, будто тебя бьют по голове ржавым ведром.

— Мя-яу!!! — поддержала вопль души хвостатая сволочь. — Мряу, мряу.

— И ты туда же, — я покосился на ушастую, всем видом выражавшую отвращение к моему вокалу. — Ладно, я вам это ещё припомню.

— Да что у вас происходит?! — не выдержала Таня и сорвалась на крик: — Заткнулись все! Разговоры только по делу.

— Довели, — я глубоко вздохнул. — Ладно, не кипятись. Мы… а где мы, кстати?

— Я скинула координаты, — Дара ненавязчиво перекрыла кошке пути отступления. — Сейчас будут.

— Ага, — я покосился на не спешащую убегать усато-хвостатую вредину. — Вот сразу так не могла?

— Мя-ау, — помотала та головой. — Мя мурр.

— Ой, да я тебя умоляю… — закончить я не успел, потому как в этот момент из-за поворота вылетел микроавтобус и лихо затормозил возле нас.

Из него тут же выпрыгнули остальные девушки во всеоружии, а Катерина, вместо того чтобы привычно окутаться пламенем, держала в руках большой пучок травы. Стоило кошке его увидать, как она тут же сорвалась с места, мгновенно оказавшись возле эсперши, и принялась тереться о ее ноги, выпрашивая подачку. Как мы и рассчитывали, трюк с кошачьей мятой сработал, жаль только, достать её зимой оказалось не так просто.

— Это оказалось легче, чем мы ожидали, — глядя на скачущую вокруг огненноволосой девушки животину прокомментировала Таня. — Кать, да дай ей немножко.

— На, на, только не лезь на меня грязными лапами, — та тут же выдала кошатине пару веточек. — И чего теперь?

— По хорошему её надо изгнать, — с сомнением поглядела Тарасова на счастливую скотинку. — Мико, у тебя печати готовы?

— Ты уже раз семь спрашивала. — ворчливо огрызнулась японка, с трудом сдерживающая себя, чтобы не начать гладить хвостатую хитрюгу. — Блин, я не могу. Она такая няшная-я-я-я-я-я! Прямо ми-ми-ми!

Кошка, словно поняв, о чём говорит печатница, дожевала листок и одним движением оказавшись возле девушки, потёрлась ей об ноги. Тут у Мико тормоза отказали, и она со счастливым писком принялась тискать мягкую животинку. Что интересно, та даже не пыталась вырваться, лишь мурчала и подставляла разные части тела, чтобы их чесали. Глядя на этот праздник милоты, остальные девчонки тоже не смогли удержаться, и через пару секунд грозную спутницу богини войны гладили в восемь рук, отчего та жмурилась от удовольствия и мурчала так громко, что казалось, будто рядом работает бульдозер на холостом ходу.

— Ну, вы, блин, даёте! — мне только и оставалось, что хлопнуть себя ладонью по лицу. — Красавицы, а вы ничего не забыли? Мы вроде как на задании.

— Ой, да отстань, — легкомысленно отмахнулась Дара. — Вон твоё задание, просит, чтобы ему пузико почесали.

— А вы, кстати, в курсе, что явление кошки Фреи незамужней девушке предвещает скорый брак? — не мог я не подколоть девчонок. — Что, уж замуж невтерпёж?

— Это суеверия и глупость, — отрезала Таня, пока остальные поливали меня взглядами, полными презрения. — Но да, мы заигрались. Пора заканчивать. Извини, красавица, но это наш мир.

— Муррр, — кивнула кошатина и, ловким движением вывернувшись из рук, оказалась возле меня, принявшись тереться об ноги. — Мурр, мурр, мя-яу-у-у-у.

— Ну всё, Тор, теперь тебе из-под венца не убежать! — заржала Дара, схватившись за живот. — Мне вот только интересно, за кого ты замуж выйдешь. Вы будете шикарной парой.

— Ну тебя в пень, — отмахнулся я от лучницы и сел, чтобы погладить серую мурлыку. — Ты, конечно, стерва, но симпатичная. Собственно, как любая женщина. Даже изгонять тебя жалко, но надо. Мико, дай мне печать.

Кошка презрительно фыркнула, коротко глянув на меня, а затем вдруг отскочила на метр, вздыбила шерсть и грозно мяукнула. Хотя точнее было бы сказать рыкнула, как бы смешно это ни звучало по отношению к не такому и крупному тельцу. Зато результат был поразительный. В воздухе вдруг открылась трещина, из которой пахнуло предвечной тьмой. Кошатина ещё раз окинула всех нас взглядом, подмигнула мне и прыгнула в провал, который мгновенно затянулся, словно его и не было, оставив нас в полном обалдении. Не каждый день на твоих глазах рвётся ткань мироздания. И да, случаи, когда духи добровольно уходили из нашего мира, можно было перечесть по пальцам. Хорошо ещё, в начале погони мы запустили запись с нагрудных камер, иначе отписываться бы замучались.

— Да… — после почти минутного молчания протянула Таня, — чего угодно ожидала, но не такого. Но дело сделано. Поехали на базу, рапорты писать. Тор, ты с нами?

— Подбросьте до перекрёстка. — Я прикинул по времени. — Схожу, заберу Буцефала, а то неохота завтра бегать.

— Давай, только не задерживайся, — кивнула Таня. — Чувствую, наставник нам сегодня пролюбит мозг за всё хорошее. Ты же не бросишь хрупких девушек на растерзание зверю?

— Да вы сами кого хочешь разорвёте. — Я усмехнулся. — Вон даже кошатина не выдержала и слиняла.

Подкалывая друг друга, мы добрались до стоянки, где я оставил машину, там и расстался с девчонками. Те хотели поскорее добраться до базы и принять душ, я тоже был не против, с учётом моего полёта в сугроб, но и Буцефала оставлять здесь не хотелось. После ремонта у Булата мой грузовичок потерял часть внешнего лоска, зато приобрёл более практичный и надёжный вид.

Обилие хрома сменилось качественной полимерной краской, устойчивой к царапинам. Красивые, но почти бесполезные дуги заменили на мощные стальные, выкрашенные, как и вся машина, в суровый чёрный цвет. Кузов переоборудовали в крытый, со множеством отделений, например, для двух запасок сзади и мини-кухни, до которой можно было добраться прямо из салона. Стёкла прикрыли сеткой, не загораживающей обзор, но надёжно защищающей пассажиров от неожиданностей.

Короче, если раньше Буцефал смотрелся как понтовая тачка диванного оффроадера, то теперь это была боевая машина выживальщика. Я, когда её первый раз увидел после ремонта, чуть ляхи себе не ошпарил. И отдал механику Пумбу, для превращения во что-то такое же. Тем более у меня неожиданно появился кое-какой капитал, и переживать о деньгах можно было гораздо меньше. Кстати об этом, я поставил мотор греться, а сам достал телефон, уже привычно набирая нужный номер.

— Привет, шеф! — голос Юли Комиссаровой в трубке звучал бодро и весело. — Что-то ты сегодня рано.

— Работу закончили, вот и позвонил, пока на базу еду, — я не стал ничего скрывать. — А то там наставник начнет мозги полоскать, не до того будет, короче. Ну как вы там?

— Всё в порядке, третью колонку починили, так что сейчас все работают, — отрапортовала управляющая. — Охрана несёт службу исправно, дальнобои не шалят, инкассаторы выручку забирают регулярно, с новым жильцом проблем нет, так что всё окейна.

— Ты к экзаменам-то готовишься? — я решил добавить строгости, как положено начальнику. — Времени хватает?

— Сейчас да, — Юля прямо лучилась оптимизмом. — Поначалу было тяжеловато, но теперь вроде всё наладили, починили, вошли в режим, так что да, сижу учусь.

— Ну и отлично, — я облегчённо выдохнул. — Ладно, ближе к выходным заскочу к вам. Ты когда домой? В субботу? Значит, увидимся.

— Ага, — подтвердила Комиссарова. — Буду ждать. И, Вить… благодарю.

Я посмотрел на погасшую трубку и улыбнулся. Собственно, это я должен был благодарить. После разборок с Кабаном, когда Мамон всадил в меня заряд картечи, меня взяли в оборот менты, точнее, попытались, потому как прилетевшая из города Обрескова мигом надавала всем по рукам и сама закрутила всё так, что я неожиданно для себя стал обладателем автозаправки на трассе М-53. Да, той самой, из которой забрал дикого домового, и чьим хозяином и был тот самый Мамон.

Он предпочёл откупиться в обмен на смягчение статьи. Ведь нападение из хулиганских побуждений — это одно, а покушение на убийство, совершённое группой лиц по предварительному сговору, и участие в ОПГ — это совсем другое. Лично мне было без разницы, за что идиота посадят, но и отпускать его я не собирался. Однако пошёл на переквалификацию статьи даже не из-за заправки, а чтобы отмазать Кабана и его бандитов.

Они, конечно, не ангелы и те ещё сволочи, но крови на них не было. Мамон, в миру Лев Вячеславович Герасимов, сумел подбить их на блудняк из-за безденежья, но какие-то моральные принципы у мужиков остались. У меня тоже, и я запомнил, как Кабан отпустил Ксюху, собственно, это и послужило решающим фактором. Я дал им шанс остаться на свободе и даже устроил к себе в качестве охраны, правда, пообещав в случае чего вырвать матку и вывернуть мехом вовнутрь. Бандиты, ещё хорошо помня нашу разборку, прониклись. Но я всё равно не забывал каждый день звонить управляющему и регулярно наведываться сам. А то мало ли.

Кстати, главной я поставил старосту. Ей всё равно в деревне житья не было, а так работала посменно, неделями не появляясь дома, благо на заправке стояла капитальная гостиница, из которой последний этаж я волевым решением превратил в личные апартаменты. Там-то Комиссарова и поселилась. А что, удобно. Разве что развлечений особо никаких нет, но поначалу дел было непочатый край, а когда немного разгребли, Юля налегла на учебники.

Мечту поступить она не оставила и не собиралась терять ещё год. Короче, всем было хорошо, разве что кроме Мамона, которого закрыли на пятёру. Но он последний, за кого я переживал, тем более у него не было ни жены, ни детей, ни пожилых родителей. Точнее, последние были, но он давно их сплавил в дом престарелых, а жильё продал. Я заезжал к ним и с тех пор каждый месяц переводил денежку малую, просто чтобы совесть успокоить, тем более что их родной сын даже этого делать не торопился. Короче, казалось, что всё наладилось и последние пару месяцев шло по накатанной. А значит, что-то обязательно должно было случиться. И как вестник рока в этот момент заорал смартфон.

— Тор, бегом на базу, — голос у наставника был глухим и уставшим. — Вам повестка пришла. Едете на сборы, так что давай пулей, буду вам мозги вправлять, чтобы не облажались там и меня не опозорили.

Глава 2


— Где горит, Олег Евгенич? — я распахнул дверь в кабинет наставника. — Что за кипиш?

— Садись, Виктор, — кивнул тот мне на стул. — Только тебя и ждём.

— Как всегда, — не смогла промолчать Катерина. — Я иногда даже сомневаюсь, кто из нас баба. Хотя нет, я всегда сомневаюсь.

— И я тоже тебя люблю, — послал я воздушный поцелуй красноволосой. — Так что случилось?

— Как ты, наверно, в курсе, все одарённые являются военнообязанными, а богоборцы — состоящими на действительной службе, — не обращая внимания на нашу пикировку, начал наставник. — Если нет, у тебя как раз появился шанс прочувствовать это на своей шкуре. Нашей команде пришла повестка на обязательные ежегодные сборы. Ничего особенного в них нет, девочки уже участвовали в таких, но на этот раз какому-то кабинетному хлыщу пришла в голову гениальная мысль сделать их централизованными. По округам. Местом проведения сборов Сибирского федерального выбрана республика Тува.

— Вот бл… блин, — почти сдержалась Дара. — Мудаки! А можно не поехать, а здесь, у нас, пройти как-нибудь?

— К сожалению, не получится, — поморщился Олег Евгеньевич. — Раньше мы сами договаривались о месте, на уровне области, а в этот раз кто-то из Москвы зарабатывает себе очередную звёздочку, поэтому нас бортанули.

— Родня? — я толкнул лучницу в бок. — Да не писимизди, прорвёмся!

— Одна из ветвей клана, — бурятка выглядела поникшей. — Те ещё мудозвоны. Так-то батя их в кулаке держит, но, когда он далеко, могут херни натворить.

— И поэтому я прошу вас приглядывать за Дарой, — озвучил, наконец, наставник причину собрания. — Тувинцы люди простые, а амбиции у них большие. Поэтому возможно всякое. Провокации, похищение, что угодно. Это связано с главенством в клане, так что они могут пойти на самые жёсткие меры.

— Как у вас всё сложно, — я не мог не порадоваться, что мне в этой мышиной возне не приходилось участвовать. — Ладно Дар, ты же знаешь, я всегда за тебя. Прорвёмся.

— Мы все за тебя, — обожгла меня взглядом Таня, выделив интонацией слово «все». — Мы команда, и ты наша подруга. Так что, если попытаются тронуть тебя, будут иметь дело со всеми нами.

— Пусть попробуют, — зло оскалилась Катерина, зажигая пламя на кулаках, а Мико молча кивнула, подтверждая сказанное.

— Благодарю, — лучница казалась спокойной, но я заметил влагу в уголках глаз. — Ребят, я…

— Завязывай, — я протянул ей кулак. — Своих не выдаём!

— Ага! — девушка с улыбкой стукнула в него, а следом за ней жест повторили и остальные. — Один за всех и все за одного!

— И все на одну, — поправил я, вспомнив очень старый фильм. — Пешка берёт королеву, все берут королеву… ой! За что?!

— Чтобы не болтал что попало, — Дара подула на ладонь, отбитую об мою голову. — Ребята, мне правда очень важна ваша поддержка. И ваша, Олег Евгеньевич.

— Ладно, если с этим разобрались, тогда давайте по текущим делам пройдёмся, и я отпущу вас собираться. — Едва заметно улыбнулся наставник, которому понравилось единство команды. — Ваша сегодняшняя операция… я не хочу использовать слово бездарность, но здесь напрашивается именно оно. Такого эпичного провала я давненько не видал. Если бы кошка Фриды сама к вам не подошла, вы бы не поймали её никогда. Стыдно! Вы не использовали свой потенциал даже на десять процентов! Виктор, а ты разочаровал меня больше всех. Это раньше ты мог сослаться на то, что твой талант не определён и может лишь убивать. Сейчас же у тебя в руках великолепный инструмент, позволяющий выполнять самые разные операции, и как ты его используешь? Никак!

— Извините, виноват, из деревни, быковат, — от смущения я принялся тупо острить.

— Прекрати! — поморщился наставник. — Хватит корчить из себя колхозного дурачка. Ты можешь пользоваться мозгом, только иногда у тебя азарт переклинивает мыслительные процессы. Как с тем же патриархом, будь он неладен. Вот какого ты на него с молотом кинулся? Да тебя размазали бы и не заметили!

— А за это вы меня уже били, — буркнул я, стараясь спрятать красную морду.

— И ещё буду! — рявкнул Олег Евгеньевич, хлопнув ладонью по столу. — До тех пор, пока ты думать не начнёшь, прежде чем делать! Я тысячу раз говорил, что главное оружие богоборца — это мозги! Разум, а не мышцы или дар! Тебя, Катя, это тоже касается! Я всё понимаю, стихия влияет на твой характер, но если ты не научишься сдерживаться, толку как от члена команды от тебя не будет! Контроль и ещё раз контроль!

— Я стараюсь, — отведя глаза, едва слышно выдохнула покрасневшая Милорадович. — Просто не всегда получается.

— Плохо стараешься! — припечатал наставник. — И как результат мы имеем сегодня уничтоженную муниципальную собственность! Бюро, конечно, оплатит, но всё имеет предел. Ладно денежный вопрос, его всегда можно решить, но в следующий раз ты своим безрассудством можешь подставить под удар товарищей. Ты это понимаешь?

— Да, — кивнула девушка, низко опустив голову. — Я… я буду стараться.

— Сделай милость, — съязвил Олег Евгеньевич. — И начни с дыхательной практики, которую ты обещала делать каждый день. Но, естественно, забыла. Или сознательно меня проигнорировала.

— Нет, — вскинулась Катерина, в глазах которой стояли слёзы. — Я нет! Просто мне тяжело ничего не делать и… я пробую, честное слово!

— Ты пробуешь, я не сомневаюсь, — смягчился наставник. — Но забываешь, что ты не одна. Вы команда. Тебе в силу влияния стихии действительно тяжело успокоиться и заняться чем-то таким. Значит, попроси ребят, чтобы они с тобой позанимались. Им тоже будет полезно, а тебе станет проще подстроиться к общему ритму.

— Я не подумала, — всхлипнула красноволосая.

— Огневики одиночки, — пожал плечами мужчина. — Поэтому ты привыкла полагаться только на себя. Но в команде это путь к поражению. У тебя есть товарищи, друзья, твоя поддержка и опора, так же, как ты — их. Научись принимать помощь. Может, и с Виктором цапаться перестанешь.

— Это вряд ли, — рассмеялась Дара, но тут же сникла под суровым взглядом наставника. — Извините…

— Ладно, читать нотации я вам больше не буду, — вздохнул Олег Евгеньевич. — Идите собирайтесь. Через час выдвигаемся на аэродром. Ваши родители в курсе, что делать вы знаете, что не делать, надеюсь, догадаетесь. Свободны.

Мы дружной толпой рванули в общагу. Я так и жил с Семёном, хоть давно мог съехать в особую комнату как у девчонок, но тут такое. С одной стороны, да, комфорт и возможность привести кого угодно когда угодно. С другой — я, конечно, любил одиночество, но лишь иногда и в терапевтических дозах. А постоянно одному в пустой комнате можно и в петлю полезть, пусть даже я бываю там только по вечерам да на выходных.

Нормальное человеческое общение не заменит никакая трёхспальная кровать и пятидесятидюймовый телевизор. Хотя была у меня мысль переехать вместе с Сёмой. Или квартиру снять на двоих рядом с колледжем, но мы оставили эту идею до второго курса. Там будет проще подобное провернуть. А сейчас я ворвался ураганом в комнату, расшвыривая вещи и трамбуя нужное и ненужное в сумку под удивлённым взглядом соседа.

— У меня таки есть два варианта, — задумчиво глядя на мои метания, прокомментировал Семён. — Или ты стал папой, или кто-то пообещал, что никогда им не станешь. И это, кстати, наводит на очень интересные мысли. Кстати, если надо, у моей тёти Сары есть небольшой коттедж в пригороде Хайфы. Могу договориться недорого.

— Знаете что, уважаемый Семён. — Я даже на секунду собираться перестал. — Идите вы в пень с такими мыслями. Накаркаешь, я сам тебя кастрирую.

— Ой, посмотрите на этого поца, — развеселился сосед, — этот человек должен-таки бороться с предрассудками, а вместо этого он их распространяет.

— Шо бы ви понимали в колбасных обрезках, — я тоже спародировал одесский говор. — Таки это не предрассудки, а объективная реальность, данная нам в ощущениях. А еду я на военные сборы. То ли неделю, то ли две будем грязь месить в солнечной Туве.

— Повезло-то как, — издевательски радостно всплеснул руками Сёма. — А мне вот придётся идти на вечеринку, что колледж устраивает в ночном клубе. Но морально я буду с тобой!

— Вот ты падла, — я ласково глянул на друга. — Хочешь, договорюсь, чтобы тебя с нами взяли? В качестве исключения?

— Нет, нет, нет, — всполошился сосед. — Я не достоин такой чести. Там все будут одарённые, куда мне с голой задницей на шашку! Сам, всё сам.

— А ты пока закроешь меня грудью на половом фронте? — я заржал. — Ну, ну. Саблю не сотри, герой.

— Обижаешь, — ухмыльнулся в ответ Семён, — всё учтено могучим ураганом.

— Ну и хорошо, — мы хлопнулись ладонями. — Ладно, не скучай тут без меня. Побежал, а то машина уже ждёт.

В пути мы особо не разговаривали. Дара вроде не выглядела понурой, но отмалчивалась, что для неё было абсолютно нетипично и выдавало нехилое волнение. Я навязываться не стал, лишь хлопнув её по плечу и сказав, мол, что бы ни произошло, она может на меня рассчитывать. Девчонка вроде повеселела, но не сильно. Видать, припекло её не на шутку. Мико привычно не лезла с разговорами, предпочитая залипать в телефоне, а Таня с Катериной о чём-то общались с роднёй. Судя по доносящимся обрывкам фраз, им делали внушение и давали наставления не опозорить и всё такое. Я же, немного подумав, завалился спать. А что такого. Ехать нам было прилично, как раз покемарить успею, тем более я теперь солдат, а как известно, когда он спит, служба идёт.

Улетали мы с общего аэродрома, только подъехали с другой стороны. Причём, когда наша машина прибыла, там уже стояло около десятка похожих минивэнов, украшенных логотипами бюро и личными гербами команд. Я сделал себе зарубку тоже озаботиться чем-то таким. Это неплохо работало на имидж, даже если в итоге после выпуска команда распадалась. Встретивший нас офицер отметил что-то в планшетке и махнул рукой в сторону здания, мол, ждите. Мы молча подхватили сумки и пошли, куда сказали.

У военных были свои помещения, так что нам не пришлось толкаться локтями с другими пассажирами, зато оказалось, что внутри уже находятся около сорока подростков, в которых безошибочно угадывались бойцы команд богоборцев. И по виду, и по сумкам с чемоданами, которых у некоторых оказалось по десятку с лишним. В частности, девица, явно косплеющая готическую лольку, сидела в окружении не менее дюжины чёрных саквояжей под старину, украшенных изображениями черепов и паутины.

— И эти здесь, — непонятно почему поморщилась Милорадович, — Знала бы, отмазалась.

— Да, да, мы в курсе, что у тебя память девичья, и ты не помнишь, что они в прошлом году тоже участвовали, — ухмыльнулась Дара. — Не прибедняйся. Просто пошли его на хер, да и всё.

Я даже заинтересовался, кто это может довести красноволосую больше, чем я, но тут же получил ответ, когда рядом с готичной лолькой поднялся смазливый блондинчик, тоже наряженный словно с бала века девятнадцатого, и рысью кинулся к нам, изобразив счастливую улыбку на морде.

— Екатерина, душа моя! — От патоки в его голосе хотелось блевать. — Я так рад тебя видеть! Наконец-то мы будем вместе!

— Иди в жопу, Адриан! — мигом вызверилась огненная. — Я никогда не будут с тобой вместе, можешь закатать губу! А если продолжишь меня доставать, клянусь, прибью прямо тут!

— Прошу прощения, моя девушка слишком эмоциональна. — На блондинчика вспышка Милорадович не произвела никакого впечатления. — Позвольте представиться, Адриан Эмильевич Голенищев, эспер воды, ранг В. Безумно рад познакомиться с товарищами моей Катеньки.

— Вау, совет вам да любовь, — не выдержал я и заржал. — Кэт, ты чего от нас скрывала своего жениха?

— Заткни пасть, Тор! — рыкнула красноволосая, фыркая искрами. — У меня нет жениха и не будет в ближайшее время! А если и встанет вопрос, я лучше за тебя выйду, чем за этого урода!

— Я-то чего тебе сделал? — шутливо испугался я перспективы. — Не, не, вот есть доброволец, пусть сам и мучается.

— Сударь, я требую, чтобы вы выбирали выражения при общении с моей невестой! — встрял Голенищев, мигом растеряв всю весёлость. — И держитесь от неё подальше! Наши Дома уже ведут переговоры о нашей помолвке, и как только она будет заключена, я не позволю ей находиться в одной команде с таким…

— Договаривай, — я мигом подобрался и уронил сумку на пол. — Давай, давай. Дай мне повод начистить твою высокородную харю.

— Тор, прекрати! — мигом влезла между нами Таня. — А тебе Адриан, лучше уйти. Насколько мне известно, ни о какой помолвке речи не идёт, семья Кати не согласилась.

— Но и не отказала, — парировал блондинчик. — Так что держись от неё подальше, деревенщина! Не тебе, ничтожеству ранга F, зариться на первую красавицу города! Или я лично научу тебя вежливости!

— А ты рискни, — неожиданно раздался голос со стороны, и к конфликту присоединился ещё один парень, чем-то показавшийся мне знакомым. — Позвольте представиться Станислав Иванович Скуратов.

— Скуратов, Скуратов, — в голове что-то крутилось, а потом я вспомнил, где слышал эту фамилию. — Родственник Владимира Алексеевича?

— Племянник, — улыбнулся парень, похожий на нашего экзаменатора. — Рад познакомиться. Дядя много о тебе рассказывал.

— Надеюсь, хорошего? — у меня закрались смутные подозрения.

— Ага, — в голос засмеялся тот. — Говорит, ты полный отморозок. И я с ним согласен. С одним молотом выйти против патриарха гремлинов, когда тот слит с боевым роботом, это надо быть абсолютно безбашенным.

— Он ещё вендиго топором завали, — влезла Дара. — Привет, Влад.

— Привет, Дара, — улыбнулся Скуратов. — Привет, девчонки. Рад вас видеть.

— Мы тоже, — в ответ улыбнулась Таня, — в этом году много новичков, так что приятно видеть знакомое лицо.

— Не всегда, — скривилась Катерина. — Сто лет бы некоторых не видала. И ещё столько же потом.

— Мы не закончили, — наконец смог вставить слово забытый всеми Адриан, перед тем как вернуться к своей команде. — Катенька, душа моя, я надеюсь на твоё благоразумие. И буду рядом.

— Убью урода, — скрипнула зубами Милорадович и уткнулась в плечо Мико. — Как же он меня достал! Сил больше нет!

— Так сказала бы родителям, — резонно заметила Таня. — Не думаю, что их интересует союз с Голенищевыми, да и в этом случае твоё мнение будет решающим.

— Да я уже сто раз говорила, — не отрывая лица, буркнула Катя, которую японка гладила по голове, успокаивая. — Глава дома просил резко связи не рвать, поэтому они намекнули, мол, помолвки не будет. Но Голенищевы все такие, им что совой об пень, что пнём об сову, они не слышат. Натурально! Я уже не знаю, плакат распечатать и вывешивать при каждом их визите или просто прибить этого засранца, и дело с концом.

— Его так просто не завалишь, — ухмыльнулся Скуратов. — Ранг В ему не просто так дали. Силён, зараза. Я дрался с ним пару месяцев назад в рамках совместной тренировки и скажу, что с моим рангом С пришлось туго. Адриан хорош и в дальних атаках, и в ближних. А в клинч с ним вообще лучше не лезть, любит оборачивать соперников водой и топить. Я-то воздушник и то с трудом вырвался.

— Да ладно, удар молотом в лоб ещё никого не оставлял равнодушным, — отмахнулся я от предупреждений Влада, хоть и запомнил их. — Ладно, пошли сядем, в ногах правды нет. Ты с командой или один?

— Вон мои сидят, — махнул рукой Скуратов. — Пойдёмте познакомлю. Девочки-то почти всех здесь знают, а ты человек новый. Да и мои давно хотели тебя увидеть, но всё не получалось встретиться. Вы в Академгородке, а мы в Дзержинском районе. Авиационный технический имени Галущака.

— Ага знаю такой, — кивнул я. — Ну пошли, пока Адриян не вернулся. А то Кэт его прибьёт, что делать будем.

Мы дружною толпой направились в сторону места, где расположилась команда Скуратова. Два парня и две девушки вместе с ним составляли весьма сбалансированную группу. Пара объекторов, причём как ближнего боя, так и дальнего, дополнялась ведуньей-заклинательницей и ещё одним эспером, на этот раз земли. Он обычно выполнял роль танка. Такую команду сразу не расковыряешь, но ребята оказались совершенно не пафосные, так что мы вполне мило пообщались до вылета. И лишь когда нас позвали на посадку, я поймал на себе чей-то взгляд. Впрочем, гадать, чей именно, долго не пришлось, когда посреди зала я увидел знакомую морду в круглых очках и со шрамом на лбу. Да, Ричард Гончаров тоже был здесь. Вечер явно переставал быть томным.

Глава 3


— Я Изабелла Эвелина Элеонора Бенедетти и требую, чтобы мой багаж немедленно погрузили в самолёт!!! — визжала лолька так, что крик дрелью впивался в мозг, а униматься она не собиралась. — Я и так взяла лишь самое необходимое!!! Как вы смеете не слушаться благородную леди из древнего итальянского Дома?!!

Звучало грозно, но, к сожалению, судя по скучающему выражению лица офицера в лётной форме, на него сея драма не произвела абсолютно никакого впечатления. Скорее наоборот. Он уставился на визжащую девчонку со смесью брезгливости и ехидства во взгляде, а потом плюнул на бетон и выдал вердикт:

— Вы там со своими тараканами быстрее разбирайтесь, кто не успеет сесть, останется на земле, а не успеете труселя загрузить, и без них останетесь. У нас окно взлёта не резиновое.

После чего развернулся и вышел, не реагируя на крики за спиной.

— Во Аллка даёт, — усмехнулась Дара. — Совсем у девки крышу сорвало, как её итальянцы признали своей.

— У какой Аллки? — переспросил я. Но при том, что концерт по заявкам уже надоел, не мог не поинтересоваться: — Эта пигалица…

— На самом деле она Алла Федотова, — закончила Таня, как всегда, бывшая в курсе всех событий. — Родом из обычной семьи. Инициировалась в десять лет, получив дар объектора-ведуньи. Смешанный класс, это когда источником знаний является какой-то предмет. У неё магический гримуар, с помощью которого кастуются заклинания.

— Даже такое есть, — восхитился я разнообразием даров. — Везёт некоторым.

— Ещё и не такое бывает, — пожала плечами Тарасова. — Но в целом да, Алле сильно повезло. Дар оказался очень могущественным, но, к сожалению или к счастью, дом Бенедетти базировался только в Италии. Однако глава его самолично прилетел и признал девчонку одной из них. Понятно, что наши власти выпустить столь сильного одарённого не могли, так что Алла стала главой ветви дома в России.

— О как, — удивился я. — А я считал, что Гончаров один такой.

— Так и есть, — кивнула Таня. — Аллу от управления отстранили. Из Италии прислали специального представителя, чтобы тренировать её и управлять отделением дома до ее совершеннолетия. Правда, после достижения двадцати одного года Изабелла должна будет выйти замуж за третьего наследника. Тому сейчас около тридцати, и вроде он гей. Короче, такая себе перспектива. Так что завидовать там нечему.

Я молча кивнул. Чего и следовало ожидать. У девчонки рвёт крышу не просто так, а из-за протеста. Вон у Дары то же самое. Только одна ударилась в театральную аристократичность, а вторая в демонстративный андеграунд. Кстати, с начала нашего общения бурятка заметно успокоилась. Нет, пирсинг не сняла, да и причёска так и осталась в стиле «я упала с сеновала, тормозила головой», но как минимум речь стала заметно понятней. Поначалу я не всегда её понимал, а сейчас норм. Разве что иногда проскальзывает, но терпимо.

— Не спи! — ткнулся мне в плечо крепкий кулак лучницы. — Вон посадку объявили уже!

Я подхватил сумку и направился к выходу, мимо грустной Изабеллы Эвелины Элеоноры Бенедетти, перебирающей чемоданы и с невыразимо кислой миной на моське откидывающей их в сторону. Было видно, что это даётся девчонке нелегко, но помогать никто не спешил. У большинства молодых богоборцев с собой была максимум одна большая сумка, разве что девчонки несли по две, но им и надо больше. Однако больше никто не устроил такой перфоманс.

Плюньте в того, кто скажет, что летать военно-транспортной авиацией — это весело. Военные прежде всего заботятся об эффективности, а не об удобствах, так что кресла были узкими и жёсткими, в них даже я с трудом помещался, не говоря о более крупных ребятах, а с нами летело двое богатырей, у которых предплечье было толщиной с мою ногу. Они, кстати, так и не смогли втиснуться на седушки и летели в проходе, устроившись прямо на сумках.

И это, считай, нам ещё повезло. Начальство расщедрилось на старенький Ан-26-100, иначе в таком положении оказались бы мы все. А так долетели с относительным комфортом, благо это заняло всего пару часов, а не целые сутки. Но, как оказалось, наши приключения только начинались. Точнее, я, как деревенский, спокойно отнёсся к присланным за нами «Уралам», тем более что они были с тентами и даже не дырявыми, так что ехать можно было с относительным комфортом, несмотря на достаточно не тёплую погоду. Зато для большинства молодых богоборцев, особенно новичков, такой транспорт стал настоящим шоком.

— Я туда не полезу!!! — снова заистерила Алла-Изабелла, которая и правда ростом была чуть выше колеса грузовика. — Мало того что отобрали все вещи, так ещё предлагаете трястись в кузове словно мусору?!! Не бывать этому!!!

Вторая часть Марлезонского балета началась сразу по приезде, когда до девчонки дошло, что нас привезли не в Европу или хотя бы в какой-нибудь крупный город России, а в забытую всеми богами и духами Тыву, где не было ровным счётом ничего. Даже аэропорт, который оказался размером с небольшой магазинчик, сверкая недавним ремонтом, выглядел так, словно его построили ещё при Чингисхане. Для мнившей себя итальянской аристократкой лольки это был удар ниже пояса, особенно когда она увидела, на чём мы должны дальше ехать.

Истерику лолька закатила классическую, с криком, визгом, топаньем ногами, разве что на полу не валялась, однако на сопровождающего офицера это не произвело никакого впечатления. Он упёрся, как тот олень во время гона, рогами в землю и чхать хотел и на Изабеллу Бенедетти, и на Аллу Федотову в равной степени. Хотя, положа руку на сердце, в чём-то я понимал мелкую. Она была выше колеса «Урала» лишь на десяток-другой сантиметров и в жизни не ездила на таких машинах, однако слушать её крики уже достало.

— Значит так, отставить клевать мозг! — прокричал командир, которому все надоело, и ткнул пальцем в ближайшую пару ребят. — Вы двое! Значит, взять эту мелочь и закинуть в кузов! Бегом марш! Остальные, по машинам! Старшина, пересчитай всех по головам, чтобы никого не забыли!

— Есть! — отозвался немолодой военный, выпрыгнувший из машины. — Молодёжь, стройся! Давай, давай, шустрее!!! Будете тележиться — ужин пропустите!

Это оказалось решающим для большинства, всё же обедали мы ещё в Новосибирске, а время уже было к вечеру. Так что не прошло и пяти минут, как толпа богоборцев образовала хлипкую шеренгу. Кривую, косую, не по росту, но всё-таки шеренгу. А всё благодаря вечно голодным желудкам молодых одарённых. Тренировки и выезды на задания отнимали массу сил, так что даже девчонки жрали как молодые кобылки. Хотя, казалось бы, куда. Вон на Мико без слёз не взглянешь, про лольку я вообще молчу.

— Нда, построились как бык поссал, — не стал выбирать выражений старшина, но всё же сдержал себя. — Значит, так-на! Слева-направо грузимся в машины! На каждую по двадцать человек, то бишь четыре команды! Садимся на лавки, багаж в проход перед собой! До полной остановки с места не вставать! Из машины не высовываться! Кто вылетит и сломает шею, сборы проходить не будет! Первый пошёл! Чего встал как столб, я сказал: «Пошёл!!!»

Парень, стоявший первым, вздрогнул и довольно неуклюже полез в кузов. Даже несмотря на то, что борт был откинут, это у него получилось не с первого раза, а лишь когда один из солдат, стоявших рядом, весьма невежливо подтолкнул его под зад. К чести одарённых надо сказать, что у остальных с погрузкой таких проблем не возникло. Что ребята, что девчата взлетали в «Урал» с лёгкостью горных козочек, а самых физически слабых ведунов страховали товарищи из команды.

Так получилось, что мы встали в середине строя и оказались последними, кто грузился в первую машину. Я рваться вперёд не стал, пропустил Катерину, легко заскочившую в кузов, даже не обратив внимания на вес сумки. У Дары с Таней тоже проблем не возникло, но багаж я отобрал, чтобы подать позже. А Мико просто и без затей подхватил под мышки и подал девчонкам, легко поймавшим японку и усадившим на лавку. Закинуть оставшиеся сумки проблем не составило, а уж залезть в грузовик я мог даже с закрытыми глазами и пьяный. Так что, заскочив, занял ближнее к выходу место, заодно по привычке прикрыв своих красавиц. А то мало ли. Последними загрузились солдаты, предварительно закрывшие борт и устроившиеся с самого края. Видимо, начальство совершенно справедливо не доверяло вроде и взрослым уже, но совершенно безбашенным одарённым, ожидая от них самых невероятных выходок. И я их прекрасно понимал.

Не прошло и десяти минут, как машина завелась, а затем тронулась, пристроившись за командирским уазиком. Да, старый добрый «козёл», несмотря на годы, всё так же бодренько скакал по дорогам и весям родной страны, несмотря на все попытки его заменить. Разве что другим номером обзавёлся и гордым прозвищем «Хантер». Хотя какой там охотник, козёл, он и есть козёл, как его ни обзывай. Зато безотказный и проходимость такая, что любой джип обзавидуется.

А здесь это было немаловажно, поскольку в любой глуши нашей необъятной родины вместо дорог направления. Утрирую, конечно, но не сильно. Мне ли не знать, как укатанная и щедро посыпанная щебнем грунтовка после пары дождей превращается в жуткое месиво, пробраться через которое без трактора просто нереально сложно. А уж по весне, когда всё активно тает, так и вовсе передвигаться желательно на гусеничном тягаче, чтобы наверняка не застрять. Хотя были у нас умельцы, умудряющиеся и того засадить по самое набалуйся, но всё же в ряму, на торфянниках или лабзе.

Справедливость моих слов подтвердилась буквально через несколько минут, когда асфальтированная трасса вдруг превратилась в кучу грязи, через которую машины шли с большим трудом. К счастью, надолго это не затянулось, да и рядом оказалось множество дорожной техники, вокруг которой суетились люди.

— Сель, — объяснил мне один из солдат. — Пару дней назад нас тряхнуло, плюс дожди, вот грязь с гор и сошла.

— Часто у вас тут такое? — мне стало интересно, потому что у нас в Сибири таких проблем не бывает.

— Не, — отмахнулся воин, — горы старые, так что, если раз в год тряхнёт слегка, и то много. Ты лучше скажи, девки у вас что, тоже воюют? Или так, для разных надобностей? Есть такие? Познакомишь?

— Как тебе сказать… — я взглянул в блестящие от возбуждения сальные глаза солдата и решил пожалеть дурака. — Хочешь совет? — и, видя, как военный вспыхнул предвкушением, жестоко его обломал: — Увидишь одну из них рядом — беги! Целее будешь. Эти девки, они как паучихи. Сожрут тебя, и ещё повезёт, если после спаривания, а не до. Но, скорее всего, это будет задолго до. Причём ты сам не поймёшь, как на это согласишься.

— Мля, не хочешь делиться, так и скажи, — солдат сплюнул от досады. — Ну да, вы-то аристократы. Куда нам с голой сракой до вас.

— А это здесь при чём? — искренне удивился я. — Я сам из деревни, богоборцем стал меньше года назад. И живу сам по себе, без клана или дома. Но дело не в том, кто я или ты, а в том, кто они. Девчонки тут очень непростые, и половина уже помолвлена. А у второй головняков столько, что проще повеситься во избежание, так сказать, прежде чем до тебя её родня не доберётся. С обычными замутить гораздо проще и безопаснее.

— Да бабы и есть бабы, — презрительно отмахнулся боец. — Ей по ушам проехал, про цветочки-звёздочки рассказал…

— А она тебя за орешки хвать, р-раз, и ты всю оставшуюся жизнь поёшь фальцетом, — закончил я за него. — Просто потому, что чует ложь. И даже если тебе повезёт и убедишь в серьёзности намерений, потом всю жизнь будешь боятся лишний раз выпить или на другую бабу посмотреть, потому что узнает же.

— Мля, они что, все такие?! — испугался солдат. — Нахер надо с такой жить. Не, я лучше вон с местными замучу, хоть с ними та ещё жопа.

— Что, жениться заставляют? — заинтересовался я.

— Не, с этим-то всё нормально, — отмахнулся боец. — Тут нравы простые, а иногда даже слишком. Тувинцы как подопьют, у них первобытные инстинкты просыпаются. Мужики сразу за нож хватаются, а бабы ноги раздвигают. А вот если ты её не это самое, то и она уже может за тесак взяться.

— Так в чём проблема? — я рассмеялся. — Тебе ж того и надо.

— Да страшные они, — сокрушённо вздохнул солдат. — Я-то сам из-под Вологды. А тут все дети степей блин. Ну и родня может люлей навешать.

— Вот ты попал, — жизнерадостно заржал я. — И там, и там засада. Ну, терпи, казак, атаманом станешь!

— Да пошёл ты, — огрызнулся тот, но так, чисто для порядка. — Ладно, вон уже приедем скоро. И ты это… если что надо будет, мне маякни. Меня Серым зовут. Вторая рота, тут меня все знают. Самогон там, курево, тушняк. Сгущёнка даже. У меня на складе кореш работает, так что достану недорого.

— Договорились, — я хлопнул солдата по руке. — Тушняк и сгуха — это дело хорошее, всегда пригодится.

Не прошло и десяти минут, как мы действительно въехали в ворота части. Выпрыгнуть из машины было куда проще, чем в неё погрузиться, тут даже Изабелла справилась сама, правда, чемодан её пришлось вытаскивать товарищам из команды. А то саму малявку он бы просто прибил, если бы упал сверху. Но мне это было уже по барабану, гораздо интереснее оказалось посмотреть, куда мы попали. Хотя, если честно, смотреть тут было особо не на что.

Большой пустынный плац, расчерченный какими-то квадратами, примыкал к двум трёхэтажным казармам унылого вида. С третьей стороны его ограничивали трибуна и стенды с реечными плакатницами, на которых висели обёрнутые в полиэтилен распечатки, выполненные, скорее всего, на большом принтере. В центре находилась какая-то схема, но как следует её разглядеть я не сумел.

А вот музыку, что играла, расслышал хорошо, ну, насколько это возможно из-за убитого динамика-колокола. И изрядно удивился. Я-то ждал чего-нибудь типа «Прощания славянки», а оказалась модная современная певичка, исполнившая кавер на известную песню погибшего рок-музыканта. И только через пару секунд до меня дошло, что эта мелодия использовалась в фильме про войну. Неожиданный выбор, надо сказать, но в целом логика мне была понятна, а уж когда следующей врубили песню про коня, с которым мы идём, все вопросы отпали.

К счастью, нас не слишком долго мариновали патриотическими песнями. С трудом построив прибывших в две шеренги, старшина и сопровождающий офицер замерли во главе, а на трибуну поднялся военный с погонами полковника. Народ притих, понимая, что сейчас наверно скажут что-то важное. Ну и слегка приуныл, потому что, как показывает практика, такое случается редко, а в основном все начальники занимаются словоблудием и самолюбованием.

— Здравствуйте, товарищи! — проголосил полковник. Микрофона у него не было, но он был и не нужен, потому как командирский рык слышали, кажется, даже в ближайшей деревне. — Поздравляю вас с участием в военных сборах. Наша задача за следующие две недели сделать из вас подобие защитников родины.

— Ура… — в разнобой поддержали мы, на что старшина с офицером разразились целой серией матерных обещаний сделать с теми, кто не заткнётся разные непотребства.

— Хм… — сделал вид, что не заметил, командир части. — Значит так. Первые три дня у вас, кроме физической подготовки, будут лекции и теоретические занятия по уставу Вооружённых Сил. После чего приступим к практике. Здесь вам предстоит огневая подготовка, в ходе которой научим вас не только стрелять, но и обслуживать оружие и метать гранаты. Сразу говорю, боевые никто не даст. Не хватало вас домой в цинковых гробах отправлять.

— Ну вот, — пригорюнились обрадовавшиеся было богоборцы.

— Атставить! — рявкнул полковник так, что ворона, летящая по своим делам, резко передумала и упала на землю, замерев по стойке смирно. — Общие сведения о месте проведения занятий можете узнать со стенда за моей спиной. Рекомендую сфотографировать, телефоны мы у вас забирать не будем, так как это служебный инструмент, но если кого увижу трындящим в учебное время — заставлю растоптать на плацу, а обломки похоронить под траурную музыку.

Народ проникся, но не слишком. Даже те, кто уже бывал на сборах, как-то слишком скептично хмыкнули, и я их понимал. За две недели задрюкать будет тяжеловато. А что-то более серьёзное ему вряд ли позволят сделать. Вот куратор по возвращении душу вынет — это факт.

— И главное, техника безопасности у нас простая, — продолжил командир. — Делать то, что скажут, и не делать, чего не скажут. Если караул командует стоять — замри и не шевелись. Если сержант орёт «ложись», не надо переспрашивать «с тобой, что ли». Девушки, это вас отдельно касается. В армии чёткое выполнение приказа — залог долгой и здоровой жизни! Так что, слушай мою команду. Сейчас — в столовую на ужин, а после — на пункт приёма личного состава. Получаете форму и постельное бельё. И чтоб завтра выглядели как люди, а не стая попугаев! Понятно? Нале-во! В столовую шагом марш!!!

Глава 4


Жрать хотелось жутко. После погони за кошкой Фреи толком поесть мы так и не успели. Ну, я по крайней мере. Так, перекусил чего, и надо было мчаться на самолёт. Так что сейчас у меня желудок уже прилип к позвоночнику и оттуда жалобно пищал, умоляя хоть чего-нибудь в него закинуть. Так что поход в столовую лично я воспринял с большим энтузиазмом, как, впрочем, и большинство молодёжи. Правда, не знаю, чего они ждали, ресторана с тремя звёздами Мишлен, что ли, потому как, стоило нам зайти, юные богоборцы сбились в кучу, как бараны, не понимая, куда идти и чего делать.

Не все. Кое-кто из тех, кто поопытней или просто воспитывался не в тепличных условиях, уже сообразили, что вон та хромированная блестящая штука впереди — это раздача, а стопка жуткого алюминиевого цвета разносов рядом предназначена для того, чтобы набирать на них еду. Но большинство, особенно считающих себя аристократами, типа того же Голенищева, до сих пор крутили головами, не понимая, что надо делать. Мои девчонки, кстати, тоже немного тупили, хотя вроде уже бывали на сборах. Ну как минимум Таня с Дарой.

— Так, Мико, садись здесь и говори всем, что занято. — Поняв, что мы так и будем стоять столбом, я взял всё в свои руки. — Девчонки, кидаем сумки и айда за мной. Вова, вы, если голодными не хотите остаться, делайте так же. Вон соседний стол занимайте.

— Света, останься, мы тебе всё принесём, — мигом сориентировался тот и поставил свою ведунью караулить, отправившись с нами.

На раздаче мы оказались одними из первых. Шустро расхватав разносы и выстроившись в очередь, мы принялись наполнять их вкусняхами. Причём без шуток, еда у солдат оказалась пусть не разносолами, но с богатым выбором и салатов, и первого со вторым, и даже гарниров. Простых, типа той же бессмертной перловки с гречкой да картофельного пюре, но лично я и такого не ожидал. Так-то меня всё устраивало, к фуагре с дефлопе я как бы не был приучен.

Остальные от меня не отставали, разве что девчонки предпочитали брать больше салатов, а парни налегали на мясо, но в целом претензий не было. Разве что от вида местного кофе Таня скривилась так, будто ей подсунули дохлую крысу. Я хоть и не был любителем этого напитка, но её понимал. Нечто бурое, налитое в стаканы, не имело права так называться, тем более, как оказалось, это был эрзац из обжаренного овса. А вот какао мне понравилось, хоть я не пил его с детского сада. Да и компот оказался хорош. Так что каждый нашёл себе что-то по вкусу, и, загруженные до самой макушки, мы вернулись к занятым столам.

Не знаю, кому как, а лично мне солдатская еда понравилась. Не хуже, чем в нормальной столовой. И без всяких ужасов типа гнилой картошки или недоваренной сечки с камнями. Простая, но вкусная и качественная пища, которой вдоволь, что ещё надо измученному голодом молодому организму. Разве что подушку придавить часов по пять на каждый глаз. Но перед этим нас дружно погнали совсем в другое место, а именно получать вещевое довольствие.

Честно говоря, я ждал, что это будет классический склад с жадным прапорщиком, который попытается подсунуть рваную туфту вместо нормальной одежды. Но реальность оказалась гораздо банальней. В большой палатке стояли ряды стеллажей, на которых были разложены комплекты формы по росту и размеру. Тут же находились подсумки с противогазами, судя по виду, заставшие ещё оборону Осовца и «атаку мертвецов», и вещмешки. Эти были помоложе, всего-то видели Прагу и Берлин, но, должен признать, совсем уж гнилых не было. Так что, выбрав подходящий по размеру комплект, я подхватил первый попавшийся мешок с противогазом, расписался в журнале и принялся наблюдать за следующей частью Марлезонского балета, на этот раз в групповом исполнении.

— Как по-вашему, я это должна надевать?! — солировала уже знакомая мне по прошлым выступлениям Алла-Изабелла свет Бенедетти, трясшая перед лицом совершенно равнодушного прапорщика берцами сорокового размера. — У меня обе ноги в него войдут!

— Меньше нет, — прапор разве что не зевал. — Не хочешь — не бери. Но в журнале расписаться придётся.

— Да вы издеваетесь!!! — взвилась русская итальянка. — Что значит, меньше нет?!

— Действительно, — куда более спокойно присоединилась к возмущению Мико. — Мы не можем ходить в них и не будем подписываться за то, что нам не подходит. Вы же наверняка потом потребуете их сдать по описи.

— А как же, — довольно потянулся прапор. — Во всём должен быть порядок.

— Ну так и наведите его у себя, — прогудел здоровенный детина под два метра ростом, которого я приметил ещё в аэропорту. — Мне вот и форма мала, и обувь. У вас самый большой это сорок седьмой, а у меня нога пятьдесят два.

— Кто ж тебя заставлял столько каши в детстве жрать, — отмахнулся завсклада. — Других размеров нет. Бери, что дают.

— Слышь, военный, ты бы не наглел, — на других мне было плевать, но обижать Мико я позволить не мог. — Я так-то человек спокойный. Спокойно в морду дам, спокойно похоронят.

— Ты мне угрожаешь?! — тут же вскинулся прапорщик.

— Ага, — я растянул губы в мерзкой ухмылке. — Именно это и делаю. Ты, кажется, чего-то не понимаешь. Мы не солдаты и не на службе. Ты, конечно, можешь выёживаться, но и ответку можно получить. Так что придержи свой синдром вахтёра и помоги решить проблему. Тем более что не бесплатно. Смекаешь?

— А ты дерзкий, — хмыкнул военный. — Тяжело тебе здесь будет.

— Переживу, — отмахнулся я. — Так что, будем бодаться или решим вопрос ко взаимному материальному удовольствию?

— Какие размеры нужны? — как и предполагалось, отказаться от денег было выше сил прапорщика. — На этих двоих ещё что-нибудь подберу, но на мелкую точно ничего нет. Детей в армии не держат.

— Нам ничего от вас и не нужно, — презрительно бросил Голенищев, как раз выбравшийся из рядов почему-то с пустыми руками. — Изабелла, я договорился. Завтра нам привезут нормальную форму, а не это убожество. Оставим его этим… крестьянам.

— То есть для тебя я тоже крестьянка? — Катерина очень вовремя появилась, держа в охапке форму и мешки. — Или, может, ты хотел сказать быдло?

— Ну что ты, дорогая, — окинул девушку жадным взглядом водник. — Тебе я тоже заказал несколько комплектов. Так что можешь выбросить эту гадость.

— Обойдусь, — отрезала красноволосая. — Меня всё устраивает. А ты, если хочется попонтоваться, валил бы в ночной клуб. Если не заметил, армия не место для понтов.

— Ну что ты, дорогая, какие понты, — расплылся в улыбке Голенищев. — Я забочусь исключительно об удобстве. Твоём и моих людей. Согласись, глупо использовать что-то низкокачественное, когда есть возможность получить высший сорт.

— Ещё один умник, — прокомментировал появившийся с охапкой вещей прапорщик. — Каждый раз такие находятся. Нарядятся в камок вероятного противника, потом полковник их заставляет эти шмотки сжигать и торжественно хоронить в окопе полного профиля.

— Не посмеет, — дерзко бросил водяной эспер, только вот уверенности в голосе особой не чувствовалось. — Я второй наследник Дома Голенищевых…

— А здесь всем насрать, кто ты, — жизнерадостно заржал военный. — Теперь ты в армии, сынок. Как говорится, ю ин зе арми нау. И будешь делать то, что скажут, как скажут и когда скажут. Командир сказал хорёк, и никаких сусликов. Так, молодёжь, принимайте. Берцы тридцать пятый размер женские и пятьдесят второй мужские. Офицерские, между прочим. Комплект формы на здоровяка. Иголки, нитки, белая ткань на подворотнички и запасные носки. Всё, как договаривались.

— Ну, другое дело, — я отстучал на смартфоне необходимую сумму перевода. — С вами приятно иметь дело.

— Ага, главное, чтобы дело не имело нас, — хитро усмехнулся прапор. — Ладно, не мешайте, вы тут не одни. Получили, расписались, свободны.

Я пожал плечами, подхватил свои вещи и сумки Мико и вышел на улицу. Следом потянулась моя команда и получивший форму здоровяк. Уже стемнело, и плац, и окрестности были освещены многочисленными фонарями, а жизнь часть и не думала затихать. Из столовой в сторону казарм строевым шагом промаршировали солдаты. Офицеры бродили по территории, изредка что-то кому-то приказывая. На нас никто внимания не обращал. Хотя солдаты явно были не против познакомиться с девчонками, но кто ж им даст.

— Благодарю, — прогудел здоровяк. — Деньги я сейчас отдам, но долг за мной. Я Матвей Кузнецов. Будем знакомы.

— Виктор Орехов, можно просто Тор, — я пожал лапищу размером с две моих. — Сочтёмся. Ты же тоже из Новосибирска?

— Ага, — кивнул Матвей. — Команда машиностроительного колледжа. Мы в Северном микрорайоне располагаемся. Это Калининский район перед Снегирями.

— Погоди, это где гаражи, что ли? — я вспомнил, что мастерская Булата вроде бы тоже находится там. — Слева от Курчатова.

— Ага, только мы за ними чуть дальше, — радостно закивал Кузнецов. — Гаражи — это как раз наша зона ответственности. Постоянно что-то случается.

— Ну да, там тот ещё шанхай, — подтвердил я и пояснил: — Машину мне там тюнингуют. Мне броневик «Рысь» достался по случаю, а там спец хороший есть, Булат. Он мне «Крузер» семьдесят девятый восстановил как новый, так что ему и отдал на переделку.

— Это Шагдаров, что ли? — у Матвея глаза на лоб полезли. — Так к нему очередь на год вперёд!

— Да? — пришла моя очередь удивляться. — Странно… хотя… кажется, я знаю, чьи уши из этого торчат. Дара, ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Ой, да забей, — отмахнулась отфыркивающаяся от пыли лучница. — Взял и взял. По прайсу же работает, вот и не кипешуй. Блин, вот как это носить?

— Как все, — я пожал плечами, разглядывая древний противогаз в руках у бурятки, — но лучше тебе его не носить, а то подумают, что брови выщипала.

— Умный, да? — зашипела та, но напасть ей не дал появившийся офицер, зычным голосом приказавший построиться.

Мы уже привычно сбились в подобие шеренги. Офицер, глядя на это, тяжело вздохнул, но промолчал. Я его даже понимал, наверняка ему сложно было видеть такой бардак, а натура требовала немедленно застроить оболтусов и вбить основы строевой подготовки. А возможности нет. Пока.

— Значит так! Я майор Иванов, ответственный за эти сборы. По вопросам можете обращаться ко мне, но учтите, сопли вытирать я вам не буду, — с ходу взял быка за рога военный. — Вы все получили форму, так что сейчас у вас будет свободное время, чтобы привести себя в человеческий вид. Ровно до отбоя. Поэтому следуем в казарму. Мужчины располагаются на втором этаже, вход по лестнице слева, девушки — на третьем, лестница, соответственно, справа. Другие выходы на неё закрыли, на лестничной площадке будет пост, так что можете не волноваться, что к вам кто-нибудь ночью полезет.

— Да мы и не переживали особо, — не смогла промолчать Дара. — Как придёт, так и…

— Отставить! — рявкнул майор. — Вот поэтому и будет пост. Не для вас, а от вас. А то прибьёте кого ненароком или в лягушку обратите, а кому потом отписываться? Правильно, мне. Так что после отбоя из казармы не выходить! Если кого поймаю — мигом отправлю на родину с волчьим билетом! Всем понятно?!

— Так точно… ага… ясно, — вразнобой заголосили богоборцы.

— Мля… — хлопнул себя по лицу офицер. — На вопрос старшего по званию положено отвечать «Так точно» или «Никак нет». Понятно?!

— Так точно, — уже более дружно ответили мы.

— Ну хоть что-то, — вздохнул майор. — Напра-во! За мной шагом марш.

Естественно, никаким строем мы не пошли. Даже те, кто немного умел, сбивались из-за сумок и тюков с формой. Так что, как бы ни вздыхал и ни матерился офицер, кстати, совсем не тихо, иначе как толпой наше построение назвать было нельзя. С другой стороны, мы ж не военные, а так, практически случайные здесь люди. Даже если вдруг начнётся война, служить мы будем по-своему, выполняя свои задачи, которые меньше всего требуют умения маршировать и тянуть носок.

— Если что, звоните, — перед казармой я отдал девчонкам их вещи и предупредил на будущее. — Мигом примчусь. Меня посты эти не остановят.

— Больно надо, — скривилась Катерина. — Если что, местным мы и сами наваляем.

— Ну, за тебя я, в принципе, не беспокоюсь, — не полез в карман за ответом я. — А вот остальные могут попасть. Дара, тебя это прежде всего касается. Сама говорила, что у тебя отношения с местной ветвью клана не очень.

— Ну, не настолько же, — начала оправдываться лучница, но я заметил, как она вздохнула с облегчением.

— Без разницы! — резко отрезал я. — Если что, сразу звонишь. А там уже будем разбираться насколько. Мико, тебя это тоже касается. Печати — это, конечно, мощь, но иногда лучше кулаком в морду вмазать.

— Хорошо, папочка, — голосом маленькой девочки пропищала японка. — Если что, у меня чёрный пояс по айкидо.

— А они могут знать секретный приём «рессора трактора “Беларусь”», — я не собирался с ними сюсюкаться. — Так что не выпендривайся. Наставник мне голову оторвёт, если с тобой что случится, и будет прав.

— Тогда понятно, — в голосе японки вдруг проскочило непонятное мне разочарование. — Ладно, товарищ командир, будет сделано.

— Тань, повлияй, — решил закрепить я внушение обращением к самой адекватной части нашей команды. — Ты же вроде у нас главная.

— Типа оно мне надо, — с грустью вздохнула Тарасова. — Ладно, не волнуйся, девочки просто шутят. Так ведь? Давайте уже расходится, а то ещё форму надо до ума довести.

Я молча кивнул и пошёл в казарму. Кузнецов, топтавшийся в стороне, пока мы выясняли отношения, двинул за мной. Стас уже давно закончил моральную накачку своих девчонок и ушёл занимать места, правда, ему было проще. И потому, что команда гендерно более сбалансирована, да и к тому же состоит из парочек. Я с удивлением узнал, что только сам Скуратов остался без подруги, несмотря на то, что был командиром.

Зато он переложил ответственность за девчонок на плечи их парней. Я не то чтобы завидовал, но, когда ты в команде не один, реально проще. Хотя менять своих красавиц на непонятных мужиков не стал бы. Даже психованную Катьку. От неё я хоть знаю, чего ждать, а с парнем сразу начнётся борьба за лидерство. И неважно, что оно мне не надо, над собой я никого не потерплю. Да и писька у меня по любому больше.

В казарме, не мудрствуя лукаво, я выбрал верхнюю койку рядом с командой Скуратова. На нижней разместился Матвей. Может быть, с точки зрения иерархии это и неправильно, но мне на неё всегда было плевать, да к тому же жить очень хотелось. Солдатские кровати, конечно, выглядели надёжно и кондово, но и Кузнецов не пушинка. Я и так немного стремался, чтобы он и нижнюю-то не разломал, а уж спать, когда тот будет наверху, увольте.

Постельное бельё было сложено на кроватях вместе с матрацем и подушкой с одеялом. Осталось только заправить и привести в порядок форму к завтрашнему дню. И тут я с удивлением увидел, как Матвей своими пальцами, больше годными гнуть подковы или рвать металл, словно клещами, ловко пришивает подворотничок. На наши обалдевшие взгляды здоровяк пояснил.

— Батька заставил научиться, — бугай грустно вздохнул. — Оно ж, когда с мелкими деталями работаешь, очень полезно. Вот он меня и посадил крестиком вышивать. Я пять лет мучился, пока не приспособился.

— Зайца били — он научился спички зажигать, — задумчиво процитировал я фразу из старой книжки. — Уважаю! И отца твоего. Кремень, а не мужик.

— Ага, он такой, — горделиво улыбнулся Матвей, и в этот момент ему на колени шлёпнулась чужая куртка.

— Значит, так, Кузнец, — перед нами стоял незнакомый мне парень, с явным презрением в глазах глядевший на моего соседа. — Погладишь, подошьёшь подворотничок и начистишь берцы. Давай резче, времени до отбоя мало. Тебе что-то не нравится? — Последнее предназначалось уже мне. — Это мой подчинённый и слуга нашего Дома Раевских. Так что советую не лезть не в своё дело.

— А кто, кроме меня, может решить, моё оно или нет, — я медленно поднялся, разминая шею. — Ты ничего не попутал?

— Что, хочешь драку устроить? — дерзко уставился на меня тот в ответ. — Давай, и тебя вышвырнут со сборов в первый же день.

— Я буду очень переживать, — сарказм в моём голосе так и плескался. — Даже, может, поплачу как-нибудь, потом.

— Не стоит, Тор, — на плечо упала рука Скуратова. — Вмешательство в дела команды и Дома табу для остальных. У тебя, конечно, и так репутация отморозка, но, если влезешь, станешь изгоем для остальных одарённых. Это их проблемы, и ты ничем Матвею не поможешь. Только хуже сделаешь. Там сложная ситуация, я тебе потом расскажу. Или он сам, если захочет.

— Вот именно, — подхватил Раевский, но тон всё же сбавил. — Это наше дело, и чужим влезать не следует. Кузнец, подтверди.

— Да, Тор, — Матвей сидел, опустив голову и сжав громадные ручищи в кулаки, но при этом с места не двигался. — Глеб — мой командир и хозяин, и имеет право приказывать.

— Так-то, — ухмыльнулся Раевский и, развернувшись, бросил через плечо. — Жду форму и берцы. Опоздаешь — пеняй на себя.

— Да стой ты! — Я дёрнулся было, но Стас крепко сжал моё плечо и зашипел в ухо. — Он нарочно тебя провоцирует. Я видел, как Глеб с Гончаровым общался на пункте выдачи. Нападёшь сейчас — сыграешь на руку Ричарду. Тебя выпрут, а девчонки твои останутся тут одни. Что, думаешь, Раевский всегда так себя ведёт? Да вот хрен! Кузнецовы хоть и служат его Дому, но во многом вольные. Да и сообщество мигом бы ему хвост прижало. Не любят у нас барства и снобизма, особенно между своими.

— Значит, вот чьи длинные уши из кустов торчат. — Я мгновенно успокоился. — Ну что ж, поломаем очкастому уродцу игру. А ты, Матвей, если что, обращайся. Не скажу, что мне совсем на правила плевать, но дать в морду, это как пионер, всегда готов.

Глава 5


Подъём объявили, когда утро ещё и не думало красить нежным светом не то что стены древнего Кремля, но даже вершины тувинских гор. Однако если офицеры хотели насладиться видом ничего не понимающих новичков, глупо лупающих глазами и не понимающих, чего от них хотят, то тут они круто обломались. Богоборцы каждый день начинали с зарядки, не хуже тех же солдат, а может, и покруче, так что подскочить, одеться и выбежать на улицу для нас уже было сродни рефлексу.

То ли военные сами понимали, что от их зарядки нам будет больше вреда, чем пользы, то ли им сделали внушение, чтобы не лезли, лично я склоняюсь к последнему, но после километровой пробежки и пары простейших упражнений нам дали добро на самостоятельные занятия. Лично у меня программа уже была отработана, думаю, что и у остальных также, судя по тому, что никто не принялся филонить, а начали растягиваться, разогреваться и пошли к спортивным сооружениям.

Я тоже слегка взбодрил мышцы, потянулся, а затем перешёл на шведскую стенку. Утяжелителей на улице не было, так что оставалось работать с собственным весом, а для этого стенка подходила лучше всего. Ребята и девчата силовики, неважно, с талантом или объекторы, тоже оккупировали доступные турники и брусья не позволяя себе прохлаждаться. Я от них не отставал.

После возвращения с каникул к моему дару возникло много вопросов в свете открытия новой грани, и эксперты склонялись к неким ментальным способностям, по крайней мере, барьер на это явно намекал, однако основными моими инструментами по-прежнему оставались молот и щит. Ну и умение дать в морду так, чтобы тапки отстегнулись. И в таких условиях филонить было смерти подобно. В прямом смысле слова. Пусть со времён патриарха гремлинов нам не встречались по-настоящему опасные духи, это лишь вопрос времени. И когда этот момент настанет, я должен быть готов.

Закончилась зарядка водными процедурами в уличном умывальнике. Не для всех, девушки всё же ушли в казарму, привести себя в порядок, а вот парни и на природе поплескались, несмотря на довольно прохладную погоду. Хотя для нас после сибирских морозов было вполне комфортно. Зато в столовую после этого летели буквально на крыльях даже те, кто вчера презрительно морщился. Правильно говорят, нет плохой еды, есть недостаточно голодные люди.

Сесть вместе, как вчера, у нас не получилось. Столы были рассчитаны на четырёх человек, и если вчера никто и слова не сказал, когда мы просто взяли дополнительные стулья, то сегодня офицер вежливым матом попросил так не делать. Естественно, как не удовлетворить такую просьбу, я ушёл за стол к Скуратову, тоже решившему не разбивать команду. С нами уже привычно сел Матвей, а четвёртой, к нашему общему огромному удивлению, оказалась Изабелла, уже ставшая притчей во языцех на сборах.

— Что?! — она агрессивно оскалилась, видя наши обалдевшие лица. — Где хочу, там и сижу!

— Да пожалуйста, — Стас подвинул свой разнос, освобождая для девушки больше места. — Ребята, вы не против?

— Садись, конечно, — закивал Матвей. — То есть присаживайся.

— Благодарю, — Изебалла опустилась на стул и принялась готовиться к трапезе, по другому это демонстративное раскладывание в определённом порядке тарелок, ложек, вилок и всего прочего я назвать не мог. А уж когда девушка достала стерильную салфетку, распаковала и принялась тщательно протирать столовые приборы, я понял, что она здесь надолго.

— Слушай, Изабелла как-то там, не помню дальше, — мне на девушку было пофиг, но из сострадания я не смог промолчать. — Ты в гражданке, потому что форму Голенищев приволок иностранную? Я не издеваюсь, просто спрашиваю.

— А что, если так? — с вызовом взглянула мне в глаза русская Бенедетти. — Тебе какая разница? Сиди жри молча!

— Не будь злюкой, — я не мог сердиться на ребёнка. — Хочешь совет? Подойди к прапорщику, у которого мы вчера вещи получали. За небольшие деньги он подберёт что-то относительно нормальное. Если сама шить не умеешь, обратись к девчонкам или вон к Матвею. Он у нас мастер на все руки от скуки. Ну а с обувью, уверен, начальство пойдёт тебе навстречу. Только гонор свой придержи и поговори спокойно.

— Тебе что от меня надо?! — ни с того ни с сего психанула та. — Я сама со всем разберусь, понятно?!

— Не ори! — осадил я наглую девицу. — Я тебе не сват и не брат, чтобы ты на меня голос повышала. И научись за помощь благодарить.

— А я не просила мне помогать, — буркнула Изабелла, ковыряясь в салате.

— И зря, — вмешался Стас. — Тор дело говорит. Твой командир группы облажался, так что справляться придётся самой. И это реально выход. Или хочешь вылететь со сборов? Сама знаешь, это волчий билет в богоборцах после колледжа.

— Можно подумать, я собираюсь и дальше по кустам бегать за разными монстрами, — съязвила Бенедетти. — Мне уже двадцать один будет, уеду в Италию.

— И тебя будет муж содержать, — я отхлебнул компота, — ну а что, хорошая перспектива.

— Да! — взвилась девчонка. — Отличная! Уж точно получше, чем по говну скакать! — Потом подхватила разнос с так и не тронутым завтраком и убежала.

— Блин, я реально помочь хотел, — вроде бы мелочь, а я расстроился. — И чего психанула. Из-за мужа, что ли?

— Так и есть, — кивнул Стас. — Ты просто плохо знаком с тёмной стороной мира одарённых. Думаешь, Алку приняли в Дом просто так? Да щаз. Будет рожать, от кого скажут, а муж чисто для формальности.

— Мля-я, — я аж стакан отставил. — То Одинцова, то эта. Что ж люди людьми быть не могут.

— Ты про Леду, что ли? — как отпрыск весьма сильного Дома Скуратов, естественно, был знаком с большей частью золотой молодёжи города. — А чего с ней? Или ты про её перевоспитание папашей?

— Ты в курсе? — я даже удивился — она мне таких ужасов наговорила.

— Да забей, — рассмеялся Стас, отмахнувшись. — Там всё не так было. Одинцов, когда увидел, что дочка на девочек засматривается, заплатил одному жиголо. Специально нашёл его где-то в Бразилии. Такой, знаешь, горячий латиноамериканский мачо, мистер секс и прочая, прочая. Короче, девки при виде него сами из трусов выпрыгивали. Ну и поручил, значит, дочку соблазнить.

— Вытрахать все мысли о бабах, — грубовато, но верно закончил я мысль. — И чего?

— Да этот хрен бразильский решил Одинцова кинуть, — ухмыльнулся Скуратов. — Зачем брать часть, когда можно захапать всё. Правда, тут случился облом, в постели Леду удовлетворить не удалось. Но эта сука принялась окучивать девчонку всеми возможными способами по всем правилам психологической ломки. По ушам проехал так, что та сама побежала учиться, мол, дело в ней, она неправильная, и всё такое. Машку с собой потащила тоже, чтобы любимому услужить. Папаня, когда узнал, все волосы на голове выдрал. Не у себя, у бразильца. Говорят, он якобы домой вернулся, но лично я сомневаюсь.

— Ага домой, — скептически скривился я. — В родное болото.

— Вот и я так считаю, — кивнул Стас. — А Леда с психологом год работала, а потом папе закатила образцовый скандал. И с тех пор образ жертвы эксплуатирует. Одинцову возразить нечем, вот и носится как с чемоданом без ручки, куда бы пристроить. Он же тебе предлагал на ней жениться?

— Ага, — я не сомневался, что о нашем разговоре уже было известно. — Большие деньги сулил.

— Дело твоё, но лично я бы не полез, — не удивился Скуратов. — Там и папа, и дочка хороши. Сожрут и не поморщатся.

— Леда тоже предлагала, отдельно от папы, — добил я знакомого. — Она сначала огорошила, мол, мужиков ненавижу. Потом рассказала, как её во все щели… любили. А потом предложила союз против папеньки.

— В этом вся Ледка, — рассмеялся Стас. — Мне она тоже предлагала. Даже готова была второй или третьей женой, лишь бы в Дом войти.

— И Машку предлагала? — я прищурился, почему-то мне не хотелось, чтобы Мышку отдали чужому мужику, даже Стасу.

— Ну, они не разлей вода, — дипломатично не стал вдаваться в подробности Скуратов. — Но я сразу отказался. Нафиг этот головняк.

— Вот и я думаю, — задумчиво кивнул я. — Девок, что ли, мало? А бабло я и сам заработаю.

— Ну, не тебе на отсутствие внимания женского пола жаловаться, — заржал было Скуратов, но тут же осёкся, поймав на себе четыре возмущённых взгляда. — Понял, виноват, исправлюсь. Строгие они у тебя.

— А то, — я гордо задрал нос, но потом рассмеялся. — Ладно, хватит о бабах. Пошли, вон офицер уже выгоняет всех. Пора родине служить.

Кое-как построившись, мы по команде принялись маршировать, ну, как мы себе это представляли. На физкультуре в школе приходилось ходить строем, но, видимо, далеко не всем. Плюс габариты курсантов сильно разнились, так что, если кто и попадал в такт, то скорее случайно. Большинство было занято тем, чтобы не столкнуться с другими, и от этого получалось только хуже. Ведущий нас офицер пару раз пытался навести порядок, потом ударил себя ладонью по лицу и, качая головой, оставил всё как есть. Понял, что ловить здесь нечего, ну, как минимум за такой короткий период.

Привели нас в отдельный корпус, в котором находились помещения, на удивление похожие на классы в школе. Даже парты такие же, разве что на стенах вместо Пушкина, Льва Толстого и таблицы Менделеева висели наглядные пособия типа устройства РПГ-7, погоны и знаки различия и прочая строевая подготовка. Жаль только, рассмотреть всё не дали, офицер, что нас привёл, вежливым матом приказал всем сесть и заткнуться, объявив, что сейчас будет вводное занятие на тему устава и обязанностей одарённых военнослужащих. Мы притихли.

— Сначала представлюсь. Меня зовут старший лейтенант Игорь Александрович Цветков, и я являюсь командующим сводной антитеологической роты, то есть вашим непосредственным командиром. — По кислой морде было видно, что военный рад до безумия, что ему в подчинение отдали сорок пять обломов, от которых неизвестно чего ждать, а он должен вытирать им сопли и нянькаться, потому что большинство из них выходцы из богатых и влиятельных Домов. — Моя задача — научить вас основам военной подготовки. Поэтому начнём с главного, а именно с Устава!

В этот момент дверь класса распахнулась, и в помещение вошёл офицер в сопровождении солдата.

— Рота, смирно! — тут же рявкнул старлей и, дождавшись, когда мы поднимемся, сам вытянулся во фрунт. — Товарищ майор, сводная антитеологическая рота проводит занятия согласно расписанию дня.

— Вольно! Садитесь, товарищи, — жестом подтвердил приказ вошедший офицер. — Я на секунду. Буквально пару слов перед занятием. Зовут меня Ренат Тимурович Атипов, и я являюсь заместителем командира по военно-политической подготовке. Не надо пугаться названия, раньше мы назывались заместителями по воспитательной работе. Так что, если вдруг у вас что-то случится, милости просим. Всегда готов помочь будущим защитникам нашей родины от потусторонней нечисти.

Круглое тюркское лицо майора прямо лучилось благодушием, но почему-то лично я не ощутил позывов бежать и дружить с этим прекрасным человеком. Может быть, меня смущал солдат, постоянно фотографирующий замполита на нашем фоне. Причём я припомнил, что уже видел вчера эту парочку. Она и в столовой появлялась и возле пункта выдачи снаряжения. Зачем это нужно, для меня оставалось тайной, но навскидку можно было предположить, что Атипов готовит доклад высокому начальству о том, как успешно и ответственно он провёл сборы молодых богоборцев. Мне было не жалко, но очков майору это не прибавляло.

— Обязанности антитеологических подразделений в армии необычайно важны, особенно в военное время, — продолжил вещать замполит, — паранормальные средства ведения войны запрещены Женевской конвенцией от 1906 года, однако наши противники никогда не стеснялись их использовать. Достаточно вспомнить Великую Отечественную Войну и то, что творили немцы. Аненербе и ренегаты нацистов не гнушались самыми грязными средствами, зачастую противоречащими самой идее богоборцев. Они не только сами предали идею борьбы человечества против потусторонних захватчиков, но и активно распространяли ересь на оккупированных территориях и с помощью диверсантов. После войны ещё долгое время не только особисты боролись с разными недобитками типа лесных братьев и прочих бандеровцев, но и антитеологиеские группы сражались с разной нечистью и колдунами, порождёнными нацистами. И именно вам предстоит принять знамя предков и гордо нести его, защищая нашу страну!

Я привычно пропускал восторженную чушь мимо ушей, ровно до момента, как майор сказал про колдунов. Уж слишком явное совпадение. Наумовна купила тетрадь с ритуалами, относящимся к скандинавскому пантеону. Локи не самый популярный персонаж, особенно у нас, в Сибири, и особо взяться знатокам здесь неоткуда. А вот если это эхо войны, тогда совсем другое дело. На это же опосредованно указывало содержание ритуалов. Мерзкие, кровавые, и честно говоря, совсем не эффективные для самого колдуна. А вот в качестве диверсии почти идеальны. Та же Лихорадка, например. Кому в здравом уме придёт в голову мысль вызывать эпидемию там, где живёшь. Но, чтобы подорвать боеспособность, это просто отличный вариант.

Могло показаться, что это в принципе не моё дело. Наверняка Розумовский с ребятами сразу поняли подоплёку произошедшего, просто не посчитали нужным уточнять. Но мне нравилась работа богоборца, те вызовы, что она предлагала. Это было не только захватывающе интересно, но и позволяло расти над собой. Вечно оставаться мальчиком на побегушках или электромонтажником я не собирался. Мне нравился азарт погони, ярость сражения и ощущение победы, когда сумел перехитрить духа. Так что знание подобных нюансов мне было жизненно необходимо.

— Вы находитесь на передовой борьбы с потусторонними монстрами, желающими поработить человечество, — тем временем вдохновенно вещал замполит, не глядя на кислые лица передовиков. — И лишь благодаря вам…

Я практически отключился. Остапа, как говорится, понесло. Вон старлей тоже не в восторге, зыркает на майора злым взглядом, пока тот не видит. Остальные тоже расслабились, жаль только, что майор всё же нашёл в себе силы остановить словесный понос и, ещё раз чуть не облобызав всех и каждого и наказав обязательно обращаться к нему в случае проблем, удалился. Честное слово, после такого даже устав пошёл за милую душу. Сухие строки главного воинского документа оказались интереснее патоки с елеем от политрука. Ну и полезнее, это без вопросов.

Занятия потянулись одно за другим. Прежде чем переходить к чему-то более серьёзному, старлей решил основательно вдолбить нам в головы правила поведения в армии. Поэтому до обеда мы учили устав, а после отправились на плац, отрабатывать элементы строевой подготовки. Подход к офицеру, отдание воинского приветствия, ибо, как сказал командир, честь отдаётся в движении и лёжа. Ну и так далее. Вроде ничего сложного, но к вечеру мы были вымотаны похлеще, чем после дня погони за какой-нибудь тварью. Просто из-за нудного и однообразного повторения одного и того же раз за разом.

В казарму после ужина я буквально приполз, с ходу рухнув на табурет. После целого дня занятий я был в мыле и пыли и только сейчас понял, что мне просто не во что переодеться. То есть исподнее ещё было, а вот форма оказалась всего одна, хотя в казарме стояло аж пять автоматических стиральных машин, даже с сушкой. Выходить завтра в грязном было не комильфо при таких раскладах, а вот где взять подмену… и тут я вспомнил об уже знакомом прапорщике. Один звонок, и через двадцать минут я стал богаче на десять комплектов формы и беднее на энную сумму в рублях. Не слишком большую, к слову, даже по моим меркам. Осталось лишь передать посылку девчонкам, потому что одному мне столько и не нужно, а вот позаботиться о команде нужно. Пришлось подниматься и тащиться на улицу к другому входу, зарезервированному для женской казармы.

Форму забрала Катерина, даже расщедрившись на слова благодарности. Правда, выглядело это как непонятное бурчание, но для неё невероятный прогресс. Так, глядишь, через год-другой мы и собачиться перестанем. Да, я знаю, что был неисправимым оптимистом, но такова моя натура. Зато, вернувшись в казарму, застал не самое приглядное зрелище. Незнакомый парень, просто швырнул в лицо Матвею ком грязной одежды, приказав до завтра всё постирать и выгладить.

— Слышь, а ты не охерел в край? — и пусть это было не моё дело, но сдержаться я уже не смог. — Вы не у себя дома, хер ли беспределите-то?

— А что, за свою подружку переживаешь? — глумливо скривился тот. — Ну так помоги е…

Закончить фразу он не успел. Трудно говорить со сломанной челюстью, особенно когда летишь в другой конец казармы. А я мысленно поставил зарубку научиться бить не только в морду, но и куда-нибудь ещё, но только так, чтобы сразу не убить. Вечер переставал быть томным.

Глава 6


— Ну и что мне с тобой делать? — тяжело вздохнув, уставился на меня полковник Сергей Борисович Шапиро, командир части, который толкал речь на плацу по прибытии.

Мы находились у него в кабинете. Кроме полковника, присутствовал майор Иванов, как ответственный за сборы, и замполит, чью фамилию я так и не запомнил. И если первый скрежетал зубами от злости за такую подставу, ЧП в первый же день, то второй своим видом демонстрировал отеческое негодование. Такое, вроде и натворил отпрыск что-то, но свой же, чего сильно ругать. Честно говоря, от фальши на лице подполковника хотелось блевать.

— Понять и простить? — я сделал максимально невинное лицо, стараясь не смотреть в сторону замполита.

— Издеваешься?! — взорвался полковник, хлопнув рукой по столу. — У курсанта перелом челюсти в двух местах!!! Да мне голову за него вместе с погонами снимут!

— Никто вас не тронет, — я не то чтобы был совсем спокоен, но и особо не переживал. — Лекарей у нас хватает, пара суток — и ничего не останется. Да и нарвался он сам, есть масса свидетелей. За гнилой базар надо отвечать.

— Самый умный, да? — зашипел майор. — Ты знаешь, что бывает за неуставные отношения?!

— Так я присягу не принимал, — удивлённо вылупил я глаза, — какой устав? Так, гражданские подрались максимум.

— А что мы его родителям скажем, ты подумал? — влез политрук. — Они доверили нам ребёнка, а ему на территории части челюсть сломали. Будет скандал.

— А они-то тут при чём? — ещё сильнее удивился я. — Сборы организованы для команд богоборцев. Работа у нас не для неженок. Прибить могут только в путь. Да и не будет он родителям жаловаться.

— Это ещё почему? — прищурился полковник.

— А сами не догадываетесь? — я пожал плечами. — Этот хмырь специально меня спровоцировал. За подобное ему любой, включая девчонок, в морду бы двинул. Значит, он понимал, на что шёл. Но с его Домом у меня конфликтов нет, я даже никогда с ним не пересекался. Зато его командир корешится с одним довольно неприятным типом, который хочет развалить мою группу. Короче, всё сложно, и, уж извините за резкость, оно вам надо влезать в эти интриги? Мы побудем две недели да уедем.

— Хмм… — задумался командир части. — И что, хочешь сказать, мы должны сделать вид, что ничего не было?

— Почему? — я пожал плечами. — Я виноват, признаю, ну так и накажите меня своей властью. В наряд там поставьте или ещё куда.

— Чтобы ты там у всех под ногами путался? — усмехнулся майор. — Ты, поди, и метлу-то в руках никогда не держал.

— Обижаете, — расплылся я в улыбке. — Я ж из деревни. Одарённым стал меньше года назад, так что и копать, и не копать умею. И картошку чистить, да и всё остальное тоже.

— Без году неделя богоборец, а уже враги у него, интриги мадридского двора, — удивился Шапиро. — Далеко пойдёшь, если крылья не обломают. Ладно, на первый раз отделаешься нарядом. Но, если повториться, клянусь, вышвырну, как котят. В свои игры у себя там играйте! А тут нехрен! Тут службу служат, а не балуются! Понятно?!

— Так точно! — я вытянулся по стойке смирно.

— Товарищ майор, займитесь этим… интриганом, — отмахнулся командир. — И займите курсантов чем-нибудь, чтобы времени на глупости не оставалось.

— Есть, — Иванов поднялся и скомандовал: — Кругом! За мной шагом марш!

— Витя!!! — стоило нам выйти из здания штаба, как ко мне подбежали четыре девчонки. — Ну наконец-то! Не волнуйся, всё будет нормально, я позвонила главе местной ветви клана, он всё решит!

— Чего ты сделала?! — я аж остановился от услышанного, но быстро пришёл в себя и повернулся к Иванову. — Товарищ майор. Разрешите успокоить команду?

— Две минуты, — буркнул офицер, поражённый количеством девчонок.

— Так точно! — я схватил Дару за руку и оттащил в сторону. — Так кому ты там позвонила? Тем самым твоим родственникам, из-за которых у тебя могут быть проблемы? Ты совсем уже кукушкой поехала?!

— Не ори на неё! — тут же влезла Катерина. — Она это сделала для тебя, скотины. А ты…

— А меня спросить вы могли?! — рявкнул я, но затем усилием воли взял себя в руки. — Извини, Дар. Просто терпеть не могу, когда кто-то другой из-за меня подставляется. К тому же совершенно напрасно. Я уже всё уладил, а сейчас даже не знаю, что делать.

— Ты решил проблему? — недоверчиво переспросила Таня. — Как?

— Просто объяснил, что эти разборки их не касаются, — пожал плечами я. — Так что в качестве наказания меня в наряд на кухню ставят, и инцидент замят. Эти уродцы тоже трепаться не будут, оно им не надо. Так что всё разрулили бы и без вас, но теперь… короче, слушайте внимательно. Меня не будет примерно сутки, ну, там плюс-минус. Это время никуда не лезьте, ходите везде все вместе, ну, или минимум по двое, причём обязательно один боец должен быть. Я отработаю, тогда и будем решать, что делать дальше. Они тебе что сказали?

— Пообещали помочь, — опустила глаза, полные слёз, лучница. — Я как лучше хотела.

— Знаю, — я улыбнулся и погладил её по голове. — Извини, что сорвался. Просто переживаю, как бы с тобой ничего не случилось. Я ж ваш танк, как-никак. Поэтому, если они ничего конкретно не обещали, ты им ничего не должна. Думаю, сразу они не появятся. Им нужно, чтобы ситуация стала критической, тогда помощь будет более весомой. Так что день-два, думаю, можно ничего не опасаться, но на всякий случай будьте осторожны. А вот как приедут, тогда и будем решать вопрос. Девчонки, надеюсь на вас.

— Без сопливых гололёд, — сварливо отметилась Катерина. — Можно подумать, без твоих наказов мы бы подругу бросили.

— Я этого не говорил, — я примирительно поднял руки, не собираясь ругаться. — Просто прошу быть особо бдительными. Сами видите, против нас уже замышляют разные гадости. Но с Гончаровым я сам разберусь. А вот против родни Дары мы должны вместе выступить. Я так полагаю. Вы со мной согласны?

— Конечно, — кивнула Таня. — Так что не переживай, Дару мы не отдадим, пока тебя не будет. Иди, вон уже майор нервничает, а сейчас лучше командование не злить.

— Ладно, побежал, — я улыбнулся. — Дар, не грузись. Благодарю за беспокойство, всё хорошо будет!

— Закончил? — майор Иванов хоть и выглядел недовольным, но тон у него был нормальный, даже где-то сочувствующий. — Все твои, что ли?

— Ага, повезло с командой, — усмехнулся я. — Их раньше вообще пятеро было, до моего прихода. Потом с одной что-то случилось, то ли заболела, то ли ещё что, ну, меня на её место и взяли. Я как раз только одарённым стал.

— А это вообще реально? — заинтересовался офицер. — Ну, получить силу какую-нибудь. Магом там стать и всё такое.

— От многих факторов зависит, — я пожал плечами. — В основном от родословной. Чем больше у тебя в предках людей, имеющих дар, тем выше шансы. Но, по идее, у каждого найдётся один-другой, а то и десяток, если поискать. Как говорится, все люди братья, хоть некоторые и сёстры. Но вот как именно происходит инициация никто толком не знает. Воля случая, великий корейский рандом. А вот если человек сам начинает силу искать, через ритуалы и контракты с потусторонним это очень плохо заканчивается прежде всего для него самого. Врагу не пожелаешь, честно говоря.

— Что, плохие воспоминания? — поинтересовался Иванов, видя моё погрусневшее лицо.

— Ага, — не стал отрицать я. — Соседка в деревне нашла где-то брошюру с ритуалами Локи. Стала ведьмой. Мало того что Лихорадку призвала, так ещё пыталась меня убить и дом спалить со всей семьёй. А у меня трое братьев и сестёр. Короче, пришлось её завалить. И это повезло, что я на каникулы тогда приехал. А если бы меня не было, даже подумать страшно.

— Погоди, это что недавно, что ли, было? — припомнил, что я вот только стал одарённым, майор.

— Ага, зимой, в январе, — кивнул я. — Как раз на каникулы поехал после сессии. Думал, отдохну, а пришлось за ведьмой гоняться. Короче, весь отдых псу под хвост.

— А родные девчонок нормально, что ты один в команде? — перевёл разговор Иванов. — Всё-таки у них с этим непросто. Аристократия, мать её итить, и всё такое. Не боишься, что женилку оторвут?

— Так я к ним и не лезу, — заржал я. — Именно по этим причинам, а ещё потому, что не гажу, где живу. И работаю. Потрахаться с кем, найти не проблема, хочешь, в ночник завались, там всегда можно кого подснять, а так у меня вон в классе девчонка есть, соседка по парте. Мы с ней секс-друзья без обязательств. Там такие сиськи и попка, что закачаешься. Так что есть, куда пар спустить. А разлад мне в команде не нужен.

— Весело у вас, — усмехнулся Иванов. — Ладно, сейчас тоже потрахаешься, только в переносном смысле. Повара у нас гражданские, но в помощь им ставим солдат. С ними и будешь работать. Обычно самое тяжёлое, что поручают, — это овощи помыть, почистить. Так-то у нас неплохое оборудование, но в части почти три тысячи человек, приходится повозиться.

— Не вопрос, — улыбнулся я. — Пахать мне не привыкать.

— Ещё бы морды не бил, вообще бы замечательно было, — съехидничал майор, распахивая двери столовой, а затем рявкнул: — Дежурного ко мне!

Раздался грохот, топот, и через пару секунд в коридор выскочил заполошный солдат с закатанными рукавами и в местами мокрой форме.

— Старший наряда по столовой младший сержант Вебер по вашему приказанию прибыл! — боец замер перед офицером по стойке смирно. — Наряд работает согласно графика.

— Вольно! — приказал майор. — Вот, принимай залётчика. Будет в вашем наряде сегодня. Пристройте его куда-нибудь, но особо не наглейте. Присягу он не принимал, так что по сути человек гражданский.

— Из курсантов, что ли? — почесал затылок младший сержант. — Так их вроде в наряды не ставят.

— Твоё какое дело? — оборвал разговоры Иванов. — Сказали с вами, значит, выполняй! Всё, давайте, не хер прохлаждаться.

— Есть! — рявкнул Вебер и махнул мне рукой. — Айда за мной. Покажу, что где, и решим, куда тебя поставить.

Пока мы шли, я с интересом осматривался. Никогда не был на такой большой кухне, но, честно говоря, кроме размеров, ничего особого тут и не было. Нет, и мясной цех и прочее сильно отличались от того, что я видел в кафе, где работал, но, по сути, всё было то же самое. Подготовка продуктов, разделка, готовка, подача. У нас разве что масштабы поменьше да техники такой не было. Вон одна картофелечистка чего стоит. Жуткая штука. Не сказали бы, в жизни бы не догадался. Хотя можно было понять по тому, что перед ней сидели трое солдат, выковыривающих глазки у клубней.

— О, залётчик! — обрадовался один из них, не самый крупный, но держащийся наиболее развязно, с ремнём, свисающим почти до самых мудей. — Давай-ка, душара, замени дедушку. Тебе по сроку службы шестерить положено, а дедушка отдохнёт, дедушка уста…

На последней фразе он захлебнулся воздухом от короткого удара в солнечное сплетение и стал заваливаться вперёд, но я поймал дедушку, не дав ему грохнуться на пол. Остальные солдаты опешили от такой быстрой и эффективной расправы. Бил я, естественно, не в полную силу и даже не в половину, зачем мне трупы. Да и покалечить я никого не хотел, просто решил сразу обозначить границы дозволенного.

— Тихо, тихо, — я посадил дедушку на корточки. — Давай, дыши. На пяточках попрыгай, сейчас отпустит.

— Слышь, молодой, а ты не охерел? — солдаты наконец пришли в себя и поднялись на ноги. — Берега попутал?

— Вы к нему хотите? — я удивлённо поднял брови. — Это вы попутали. Я не из ваших, а со сборов. Так что могу в больничку оформить одним махом, даже не вспотею. Но ссориться не хочу, скорее наоборот.

— А Васька? — кивнул на дедушку один из бойцов.

— А что Васька? — удивился я. — Сам виноват. Да и ничего с ним не случилось, так, фанеру слегка пробил и всё. Сейчас в себя придёт, будет как новенький.

— Мля, — хрипло подал голос дедушка. — Бьёшь как лошадь копытом. Ты откуда такой дерзкий?

— Из Новосибирска, — честно ответил я. — А приложил я тебя совсем слабенько. Можно сказать, погладил. С полной силой я, бывает, и бетонную плиту перекрытия пробиваю. Я ж богоборец.

— Мля, земеля! — обрадовался Вася. — А откуда сам? Я с Первомайки.

— Ну так-то из области, Чулым знаешь? — я тоже улыбнулся. — А учусь сейчас в политехническом колледже. Это академ.

— Ага, мы туда на дискач гоняли, — ещё больше расцвёл дедушка. — Ну, мать моя женщина, не ожидал! Чуваки, это земеля мой! Давай падай, расскажешь, как там дома, а то уже год почти служу, только созваниваюсь иногда. Ну, мля, ты подумай, земелю встретил!

— Да я сам мало где бываю, — пожал я плечами. — Мы же если не тренируемся, то каких-нибудь тварей гоняем. Так что ты спрашивай, если знаю — расскажу. Но только это, скажите сразу, что делать надо. Так-то я помочь не против, да и с командованием у меня договор, что отработаю.

— Да ща всё организуем, — отмахнулся Вася. — Вебер, сделай красиво! Не кипешуй, садись давай! Сейчас все разойдутся, картохи пожарим с тушняком, есть у меня заначка. И чайку со сгухой организуем!

— Хорошо тут у вас, — усмехнулся я, присаживаясь на табурет. — Так служить можно. Не то что у нас, и в снег, и в грязь носишься за монстрами.

— Да ты чо, — вытянулись от любопытства лица солдат. — Расскажи!

— …я думаю, что делать, была не была, и направляю Буцефала прямо на патриарха. — Я выколупывал глазки из картошки и одновременно вещал перед солдатами с горящими глазами, живописуя свои приключения. — Эта тварь давай лупить по мне из трансформировавшегося маркера гайками. На таком расстоянии они металл пробивали похлеще, чем пули из калаша, а дырки так и больше оставались. Но я за панелью спрятался и рулю прямо на уничтожителя. И что вы думаете?

— Что? — разом выдохнули любопытные слушатели. — Да не томи!

— Этот мудак выпускает прямо передо мной облако краски. — Я не стал дальше нагнетать атмосферу. — А когда я в него влетаю — поджигает. Оно рванул почище, чем объёмный боеприпас, машину повело, и вместо того, чтобы смять этого урода, переворачиваюсь и вылетаю из кабины через лобовуху. Метров на пятнадцать улетел, благо в сугроб попал, а то бы все кости переломал.

— И чего, ты его голыми руками завалил?! — восторженно завопил Вася. — Чё, в натуре?!

— Почему? — удивился я. — Я ж с молотом десантировался. Как его в руке держал, так и вылетел в окно. Так что, как положено, череп ему разнёс, только кровища зелёная по снегу разлетелась. Ну, правда, перед этим мои девчонки к Уничтожителю Спайди подогнали тайком, пока тот со мной воевал, и печать изгнания на него прилепили. Гремлина из робота вышибла, и тут я такой — добрый вечер. И хана зелёному.

— А девок-то шпилишь, поди, — ехидно подколол один из солдат. — Как оно в малиннике-то? Слушай, а к какой можно подкатить? Вы ж тут ещё две недели будете.

— Если тебе яйца дороги — ни к какой. — Я серьёзно глянул на героя-любовника. — Серьёзно. Тебе там любая, даже лолька Изабелла, хозяйство на раз оторвёт. Или в жабу превратит, будешь орать: «К-ка-кова-а-а-а клюк-ва-а-а-а». Я сам к своим девкам ни-ни.

— Да брешешь, — неуверенно попытался подловить меня заметно погрустневший боец. — Что прям ни разу?

— Я что дурак, что ли? — удивился я. — За каждой из них владетельный Дом стоит или клан. У Дары так вообще дед — глава Бурятии. Там присунуть не успеешь, тебя самого отымеют. И ладно, если этим дело ограничится. Нафиг надо. Потрахаться я всегда с кем найду, зато целее буду.

— Мля, а я уже губу раскатал, — протянул кто-то из солдат.

— Не, чуваки, закатывайте обратно, — я искренне не хотел, чтобы парни встряли. — Лучше в увал сходите в город, там кого найдёте.

— С местными?! — хором воскликнули бойцы. — Да ну нахер. Они похлеще твоих родовитых будут.

— Что, не дают, что ли? — удивился я.

— Дают, но там сам не захочешь, — пояснил опытный Вася. — Там, наоборот, местные бабы, чуть подопьют — у них ноги сами раздвигаются. И попробуй не трахни, прирезать могут. А потом житья не даст, будет везде за тобой ходить, доставать, мол, она теперь твоя жена. Я, когда только служить начинал, у нас один дембель так попал. Так его офицеры три дня натурально прятали и на гражданку раньше срока выпнули, лишь бы только ничего не случилось. Так что лучше уж потерпеть, а дома…

— Мужики, готово!!! — в помещение вошёл боец, держа полотенцем громадную сковороду, полную золотистой жареной картошки, от которой шёл умопомрачительный аромат. — Давайте к столу!

— Мать моя, как пахнет, — у меня непроизвольно пошла слюна. — Вот это я понимаю, служба!

— А ты думал! — хлопнул меня по плечу Вася. — Держись меня, не пропадёшь! Давай, налетай!

Мы расселись вокруг сковороды, поставленной на табуретку. Рядом лежал нарезанный щедрыми ломтями хлеб. Картошка обжигала, но была невероятно вкусной, щедро сдобренной и маслом, и тушёнкой. Не знаю, какова на вкус амброзия, но, на мой взгляд, она должна быть именно такой. Иначе с чего бы её ели боги. Я зачерпнул ещё ложку и поймал себя на мысли, что мне нравится в армии. Может, я сглупил, согласившись на предложение Обресковой? Помотав головой, я отогнал от себя эти мысли. Теперь уже поздно об этом думать, бросить девчонок я был не готов, какими бы вредными стервами те ни являлись.

Глава 7


— Ну как вы тут? — хоть после наряда положены были сутки отдыха, я слишком беспокоился о Даре, так что, немного отдохнув, в обед присоединился к своей команде. — Было что-нибудь?

— Нет, всё тихо, — хоть Таня и говорила спокойным тоном, было видно, что она рада меня видеть и может вздохнуть с облегчением. — Скорее всего, как ты и предполагал, хотят выждать, чтобы ситуация стала пожёстче.

— А может, пробил ситуацию и узнал, что всё решили? — я посмотрел на Дару. — Может такое быть?

— Не, — отмахнулась лучница. — Монгушев он… как бы это сказать… наглый, что ли. То есть видит цель — не видит препятствий. Если бы он был в курсе, то уже или надавил бы на командира, чтобы усугубить ситуацию, или сам бы сюда примчался, мол, я всё решил. И, вероятно, так и будет, он наглый и простой, как три копейки.

— А чего вообще ему от тебя надо? — я с аппетитом уминал обед, хотя, казалось бы, ночью наелся впрок. Мы три раза картоху жарили. — Вы же один клан.

— Сергей Чемзоевич хочет власти, — пожала плечами Дара, — несмотря на то, что клан у нас один, тувинская ветвь, по сути, сама по себе. Кровного родства между нами нет. Но при этом наша кровь сильнее, и дар проявляется у нас ярче. Поэтому оспорить просто так они не могут.

— И тут появляешься ты, — резюмировал я. — Для них это вариант побороться за лидерство. Мда, знал бы, что-нибудь придумал бы, чтобы тебя сюда не послали.

— Нельзя всю жизнь бегать от проблем, — на удивление разумно встряла с комментарием Катерина. — Надо встречать опасности лицом к лицу, только так можно вырасти над собой.

— Кто ты и что сделал с нашей туповатой подругой?! — я наставил на девушку ложку. — Учти, я вооружён и не постесняюсь…

— Да пошёл ты!!! — взорвалась красноволосая. — Сам ты тупой, понял?!

— Вот теперь верю, что это ты, — я жизнерадостно заржал, уворачиваясь от пакета с соком и слыша при этом недовольный возглас того, в кого он прилетел. — Извините, ребята, просто у девушки эти дни. Так что кругом враги.

— Пошёл на хрен, мудак, — подозрительно спокойным тоном отозвалась Катерина, подхватила поднос с недоеденным обедом и ушла.

— Тор, ты неправ, — Таня уставилась на меня сердитым взглядом. — Это реально был перебор. Да, Катя часто выходит за рамки, но сейчас ты перешёл границы. Шутить над физиологией низко.

— Согласен, — я смущённо почесал в затылке. — Меня занесло. Увижу — извинюсь. Просто слишком неожиданно было от неё такое услышать.

— А что ты вообще знаешь о Кате? — вдруг подала голос обычно молчаливая Мико. — Ты хоть раз пытался с ней поговорить или понять её? Или с самого начала считал туповатой сучкой, только и способной морды бить?

— А она дала мне хоть одну возможность это сделать? — оскалился я в ответ. — Ты сама знаешь, что нет. С самого начала Катерина восприняла меня как врага, дескать, я занял место вашей подруги, и считает так до сих пор, судя по её отношению. Я терплю, потому что не хочу распрей в команде и уж тем более, чтобы остальным пришлось делать выбор, она или я, но и стелиться под неё не собираюсь!

После чего встал и тоже ушёл, благо почти доел. На душе было муторно. Да, с Катькой я реально борщанул и не потому, что пошутил насчёт месячных, хоть тут Таня права, цеплять физиологию не стоило. Главное, что огненная пыталась помочь Даре, а я обесценил её порыв. Тем более что я был согласен с Милорадович. Откладывая проблему можно в итоге сделать только хуже.

Это как с пружиной. Чем больше сжимаешь, тем сильней будет откат. В жизни принцип работает далеко не всегда, но чаще всего так и бывает. Взять хотя бы учёбу. Маленькие проблемы, если их сразу не решить, накапливаются, словно снежный ком, а потом погребают тебя под лавиной, и выбраться оттуда нет никакой возможности. Так что лучше всего решать вопросы сразу по мере их появления, а не ждать, когда само рассосётся. Матвей, видимо, думал так же, потому что перехватил меня на выходе из столовой.

— Вить, — вид у бугая был смущённый донельзя. — Ты извини, что так получилось. Из-за меня ты попал под раздачу. Я хотел пойти к командиру части, но… — Матвей замялся.

— Но тебе запретил старший группы, так? — озвучил я свою догадку. — Не парься. Это был только мой выбор, да и этот урод сам нарвался. Меня другое удивляет, почему ты позволяешь так с собой обращаться? Даже если ваш Дом вассал Раевских, это не даёт им права третировать тебя будто слугу или раба. Может быть, я плохо знаю неписаные правила богоборцев, так что извини, что лезу не в своё дело, но меня подобное коробит.

— Думаю, ты имеешь право знать, — опустил голову Кузнецов. — На самом деле всё банально. Наш Дом специализируется на артефактах и оружии. Мы кузнецы, отсюда и фамилия, и дар у нас такой же. Работали всегда по заказу разных Домов и особо никуда не лезли. К нам тоже не совались, даже в девяностые. Братве у нас брать было нечего, а одарённые знали, что мы нейтральны и не вмешиваемся в разборки. Просто работаем. Но года три назад к нам обратился иностранный Дом с большим заказом. Им требовалась партия оружия из очень специфического и дорогого материала. Заказ очень вкусный, но была одна проблема, у нас не хватало средств на закупку сырья. Мы как раз закончили модернизацию мастерской, на которую ушли все оборотные деньги. В целом это не было проблемой, тем более что заказчик предложил хороший аванс, но потребовал, чтобы кто-нибудь стал гарантом наших обязательств.

— Дай угадаю, этим «кто-нибудь» стали Раевские? — я усмехнулся, начиная догадываться, к чему всё идёт.

— Именно! — кивнул Матвей. — Они поручились за нас, хотя, казалось бы, репутация у нас идеальная. В другое время мы бы просто отказались, но тут и деньги нужны, и дядя, третий наследник, сумел убедить деда. Мы на полученный аванс заказали материал, и тут начались проблемы. Продавец взял деньги и пропал вместе с сырьём. Отец с дедом полетели в Индию разбираться, и их арестовали прямо в аэропорту по обвинению в контрабанде наркотиков. Бредовая ситуация и в другое время их отпустили бы через десять минут, даже если бы у них с собой действительно была пара чемоданов с дурью, но не в этот раз.

— А заказчик принялся требовать выполнить работу по контракту, так? — да, схема развода не блистала сложностью, зато брала размахом.

— Ну, ты уже понял, — кивнул здоровяк. — Естественно, сделать мы ничего не могли, и нам пришлось обратиться к Раевским. Те урегулировали вопрос с заказчиком, но теперь мы должны были уже им. И за возвращённый аванс, и за помощь. Раевские не стали давить, а предложили временный вассалитет. На десять лет, с сохранением прав и свобод и так далее. Взамен обещали вытащить арестованных из Индии и вообще решить любые проблемы. Дед был категорически против, мол, деньги вернём и за услугу рассчитаемся, но ситуация с каждым днём становилась всё хуже, уже скоро должен был состояться суд, но при этом ни консулу, никому ещё таки не позволили с ними встретиться. Лишь давали иногда позвонить. Как я сейчас понимаю, специально. Короче, в итоге дядя уговорил деда, но на пять лет. Мол, отработаем и уйдём.

— А дальше? — каким будет финал, я предполагал, но не спешил озвучивать, потому что, если я прав, это слишком мерзко.

— Дед передал дяде право подписи и печать Дома, — грустно хмыкнул Матвей. — И оказалось, что пять лет чудесным образом стали бессрочными, а вассалитет превратился в полную кабалу. У нас не осталось никаких прав, по договору мы обязаны были делать то, что скажут Раевские, как скажут и когда скажут. А иначе теряем право называться Домом.

— А что, разве это так регулируется? — неподдельно удивился я. — Нет, я слышал о международных организациях одарённых, но разве не бюро этим занимается? Как можно было в обход него что-то сделать, или там тоже свой человек был? Как допустили такие формулировки?

— Тут немного сложнее, — просветил меня Кузнецов. — Да, бюро отвечает за юридическое сопровождение существования Домов, но они подчиняются международным правилам. А их устанавливают те самые организации при содействии ООН. Вот у Раевских вдруг под рукой оказался чиновник европейского сообщества, к которому мы относимся. Так что заверенный им договор можно считать легитимным и международным. Вот так мы оказались по сути в рабстве.

— Но для чего твоему дяде было вас предавать?! — Во всей этой истории только одно мне было непонятно. — По сути, он же тоже стал рабом. В чём смысл?!

— Банальная зависть, — совсем погрустнел Матвей. — Он не блистал талантами, да и даром обладал слабеньким, едва на ранг F хватало. Наследником числился чисто номинальным, все понимали, что Дом скорее моим сёстрам передадут или их детям, случись чего, чем ему. Вот Раевские ему и пообещали свою мастерскую под крылом известного Дома за границей. Тот и повёлся.

— И чего, вы теперь навсегда под этими уродами будете? — Я сплюнул на землю. — Это же чистой воды кидалово!

— Но доказательств нет, — пожал плечами Кузнецов. — Дом Поттер, которые заказывали работу, делает круглые глаза, мол, ничего не знаем. В Индии тоже глухо. Мы, конечно, пытаемся, ищем улики, но пока безрезультатно, несмотря на помощь контрразведки.

— Ладно, не парься, — я хлопнул здоровяка по плечу. — Думаю, рано или поздно всё образуется. Такие операции всегда оставляют следы, особенно если были задействованы международные силы. А уж если это война разведок, то тем более. Главное понять, зачем им это было нужно. Уверен, что остальные Дома отнеслись к произошедшему негативно.

— Мягко сказано, — усмехнулся Матвей. — Конечно, доказательств против них нет, и формально они ничего не нарушили, однако все прекрасно понимают, что именно произошло. Дома, которые дорожат своей репутацией, перестали вести с Раевскими какие-либо дела. Но знаешь что, я могу наблюдать ситуацию как изнутри, так и со стороны, и скажу, что они не сильно расстроились. У них точно есть какой-то план, но меня в него не посвящают. Знаю только, что последнее время отец с дедом постоянно заняты, работают над заказами Раевских. Но те только посредники, а оружие и артефакты идут кому-то ещё.

— Поттерам? — я припомнил название английского Дома. — Думаешь, их интрига? Но какой интерес у англичан в Сибири. Как они вообще здесь очутились?

— А ты знаешь, как переводится эта фамилия? — хитро прищурился Кузнецов. — Ну, подумай?

— Чайник вроде… — я почесал в затылке. — А, нет! Гончар! Точно, гончар! Погоди… мля-я… ты хочешь сказать…

— Ага, Ричард Гончаров, закадычный дружок Глеба, глава сибирской ветви Дома Гончаровых, которые в свою очередь дочерняя ветвь Дома Поттеров, — кивнул Матвей. — И наш мальчик-который-выжил, можно сказать, их законный представитель.

— Сука, Санта-Барбара какая-то, — у меня даже голова заболела от обилия информации. — А почему он тот, который выжил? Ну, что мальчик, я не сомневаюсь, если девочка, то первым киньте в меня камень.

— У него родители погибли от рук то ли ренегата, а то и эмиссара, — просветил меня здоровяк. — Батю сразу вроде прихлопнули, а мать навесила на младенца щит-зеркало, от которого этот самый эмиссар и подох в итоге. Оставив на память о себе Гончарову шрам на лбу и инициацию. Так что Роберт официально самый молодой пробудившийся одарённый.

— Если честно, вообще насрать, — мне действительно было плевать, какие там достижения у этого урода, хотя насчёт родителей я чисто по-человечески сочувствовал. — Теперь это и моё дело тоже. Если интригу затеял Гончаров, значит, надо её обломать.

— А ты что с ним не поделил? — с любопытством спросил Матвей, но тут же замахал руками. — Нет, если что-то личное, то я не настаиваю…

— Он хотел развалить мою команду, — не стал таиться я. — Пытался меня подкупить, чтобы мы провалили аттестацию. Как я понял, Роберту нужен кто-то из моих девчонок, а поскольку человек он говно, я буду защищать их всеми правдами и неправдами. Но это всё лирика. Пошли, а то на занятия опоздаем. Вон, пока мы трепались, все наши уже в классе сидят.

Действительно, почти все курсанты уже были в помещении, хотя до начала занятий оставалась ещё пара минут, но старлея ещё не было. Как раз мне хватило времени, чтобы осмотреться и заметить то, на что раньше я не обращал внимания. А именно, как расположились группы. Казалось, что в небольшом классе нельзя было отгородиться от других, но тем не менее, приглядевшись, я заметил чёткое деление на коалиции или сообщества.

Центром одного, несомненно, был Гончаров. Хоть он и держался довольно тихо, да и со мной не пересекался, но было заметно, что вокруг него сгрудились друзья или товарищи. Хотя скорее их следовало назвать подчинёнными, учитывая характер самого Ричарда, пусть даже они думали иначе. В их состав вошли группы как Раевского, так и Голенищева, хотя последний сидел с краю, видимо, пытаясь подчеркнуть свою независимость. Получалось не очень.

Две другие группы в коалиции Гончарова я не знал, но получалось, что из девяти прилетевших на сборы команд пять тем или иным образом были связаны с ним. Ещё две прибыли из области и в тёрках не участвовали. Они стали буфером, отделившим группировку Роберта от нас и примкнувшего Стаса с бойцами. Те, кстати, вполне разделяли мнение командира и не рвались общаться с подхалимами «мальчика-который-выжил».

Ситуация сложилась крайне интересная. Я не ожидал, что у него окажется столько сторонников, хотя сейчас было сложно сказать, насколько плотная связь между этими группами. Тот же Голенищев явно пытается дружить с Гончаровым против меня. И это не зазнайство, а объективный анализ. Одному нужна Катерина, второму в принципе мешает наша команда. Почему — уже дело десятое, но попытки сорвать аттестацию я ему не прощу. Даже если придётся воевать.

И пусть количество было не на нашей стороне, оно, в принципе, ничего не решало. Всё же у нас не гуляй поле, есть законы, правила, а ещё за каждым из ребят стоит владетельный Дом. Какой-то побольше, какой-то поменьше, но тем не менее. Значит, открытые боевые действия исключены, максимум стычки, а вот тут количество нивелируется качеством. И нет, я не считал себя самой большой лягушкой на болоте, однако и головастиком тоже не был.

Мой талант в силу необычности давал неплохое преимущество. Тот же щит, например, мог как замедлить или остановить выстрел, так и предотвратить магический удар. Казалось, ему было без разницы, какой природы атака. Всё, что попадало в область действия, тормозилось и застывало. А это как минимум позволяло удивить и ошеломить соперника, а значит, победить его, если верить великому полководцу.

— Смирно! — прервал мои мысли вернувшийся старлей, ведущий за собой семь или восемь солдат, нагруженных автоматами. — Вольно, садитесь. Сегодня у нас будет занятие по стрелковой подготовке. Начнём мы с самого базового, а именно с умения разбирать и собирать автомат Калашникова. Сейчас вам раздадут оборудование. Не радуйтесь, настоящее оружие вам никто не доверит, это массо-габаритные макеты. На них и будете отрабатывать основные задачи, а именно, неполную разборку, включение и выключение предохранителя, взвод ударно-спускового механизма и, соответственно, его спуск.

Бойцы принялись обходить класс, выкладывая на стол перед каждым курсантом автомат. Ну, точнее, макет, однако выглядел он по-настоящему. Богоборцы тут же хватали игрушку, принимаясь тискать, нажимать на всё, что можно, и пытаться открутить всё, что нельзя, словно те самые пресловутые обезьяны. Причём девчонки участвовали на равных с парнями. Мне даже стало понятно, почему занятия по оружейной подготовке начали не с гранат. Но как только мне самому выдали оружие, я тоже схватил его, будто никогда раньше в руках не держал. Хотя и из карабинов стрелять приходилось и из АКМ тоже. В школе возили на стрельбище в военную часть, в рамках начальной военной подготовки. Но, как говорится, мужчина — это тот же мальчик, только писька больше и игрушки дороже.

Время занятия пролетело незаметно. В принципе, большинство одарённых имели представление, что такое оружие, и чего с ним надо делать, так что Цветков мог сосредоточиться на тех, кто видел его в первый раз в жизни. Например, на Алле-Изабелле. Не будет большим преувеличением сказать, что автомат был большее неё самой. Да и силёнок у девчонки не хватало. А главное, когда у русской итальянки что-то не получалось, она включала принцессу, мол, фи, какая гадость, уберите и принесите розовой воды и канапе. Что дико бесило старлея и веселило нас, отчего он злился ещё сильнее.

Короче замкнутый круг, хорошо ещё, что понятие дисциплины для богоборцев было не пустым звуком, так что мы старались громко не ржать, а то неизвестно, чем бы это всё кончилось. А так вроде программу минимум все выполнили, даже Изабелла. И на ужин все ушли с чувством выполненного долга. А вот когда после сытной еды я лежал на койке, расслабившись после тяжёлого дня, как-то заполошно зазвонил смартфон, и я понял, что начались неприятности.

— Тор, давай бегом к нам! — голос Тани в трубке был серьёзным, с нервными нотками. — Они уже здесь и хотят забрать Дару!

Глава 8


— Никуда я с вами не поеду! — услышал я крик Дары ещё до того, как повернул за угол. — И ты не заставишь меня…

— Наглая девка! — слова девушки прервал грубый мужской выкрик и звук пощёчины. — Думаешь, я с тобой играться стану?! Ты будешь делать то, что я сказал или…

Именно в этот момент я и вылетел из-за угла, перехватывая повторно занесённую для удара руку. Напротив девушек стояли несколько человек, в основном мужчины лет тридцати, плюс молодой парень, надменно поглядывающий на происходящее. Ну и тот, кого я остановил, самый старший, но далеко ещё не старик, скорее всего, сам Монгушев. Он с гневом уставился на меня и попытался выдернуть руку, но у него не получилось.

— Ты ещё кто такой?! — мужчина налился кровью от гнева. — Руки убери!

— Успокойся, — я отпустил его, одновременно задвигая за себя Дару. — И грабли не распускай.

— Ты попутал что-то, пёс?! — тут же влез один из группы поддержки. — Дичь…

Это были его последние слова, потому что я, не раздумывая, пробил хаму в грудную клетку. Тот сложился пополам и кулем рухнул на землю, забыв, как дышать. Остальные тут же оскалились и схватились за оружие. Кто за ножи, а у Монгушева и молодого в руках возникли луки, такие же, как у Дары, только попроще.

Я напрягся, готовясь поставить щит и дико сожалея, что не взял с собой никакого оружия, тем более что привёз ведь пару интересных штуковин вдобавок к молоту. Девчонки тоже не остались в стороне. Катерина шагнула вперёд, загораясь алым пламенем, Дара выглянула из-за моего плеча, держа в руках лук со стрелой на тетиве. Таня крутанула в воздухе посох, заметно дыхнув холодом, а в следующее мгновение я почувствовал, как маленькие ладошки Мико хлопнули меня по спине, приклеивая печати.

Драки мы не боялись, к тому же правда была на нашей стороне. Несмотря на просьбу лучницы, её родственник ничего не сделал, так что не имел морального права чего-то требовать. Однако гордость и наглость одарённого и главы ветви крупного клана, привыкшего получать всё, что хочет, по щелчку пальцев, не позволяли мужчине отступить, и я его даже в какой-то мере понимал. Правда, потакать хотелкам не собирался.

— Щ-щенок! — скорее прошипел, чем проговорил Монгушев. — Я тебя здесь и закопаю!

— Отставить!!! — Ответить я не успел, потому что был перебит громким командирским выкриком полковника, словно шут из табакерки, появившегося на импровизированном поле боя. — Прекратить!!! Убрать оружие! К тому, кто не подчинится, применю силу, вплоть до огня на поражение! Исполнять!

— Да как ты смеешь… — начал было дядька Дары уже в адрес командира части, но тот не собирался прогибаться под изменчивый мир.

— Это моя часть, моя ответственность и мои люди! — даже не моргнув глазом, Сергей Борисович надвинулся на красного и брызжущего слюной оппонента. — И никто, кроме меня, пальцем их не тронет! Это понятно?!

— Много на себя берёшь, полковник, — Монгушев был в бешенстве, но напасть на военного не решился, тем более что к месту конфликта уже бежали несколько офицеров с солдатами, причём у последних в руках было оружие. — Не боишься, что не унесёшь?

— За меня не стоит переживать, как-нибудь справлюсь. — Сергей Боричович даже глазом не повёл на неприкрытую угрозу. — А вот вам стоит вспомнить, что мы живём не при феодальном строе, и даже одарённые должны подчиняться законам государства.

— Это внутренние дела клана! — ощерился Монгушев. — И лезть в них вы не имеете права!

— Да вот нифига! — тут уже не вытерпел я. — Это дело боевой группы богоборцев. Вы своими действиями ставите под угрозу её работу. И об этом сегодня же узнает наш куратор в бюро!

— Отставить! Оба! — рявкнул Шапиро, не давая развернуться спору. — На время сборов курсанты находятся под моим командованием. Никаких приказов относительно Доржиевой я не давал. Так что она останется в части до завершения сборов. Спорить на этот счёт я ни с кем не собираюсь. Если есть претензии — можете подать их в официальном виде.

Я немного расслабился. Судя по всему, командир был за нас и не боялся гнева могущественного клана. Это наводило на интересные мысли, ведь в основном с одарёнными стараются не связываться, если только нет крыши другого, ещё более сильного Дома. У меня были подозрения насчёт того, чья волосатая лапа здесь побывала, хотя нельзя было списывать со счетов особое внимание бюро к происходящему. Всё же на сборах собрались детишки не последних людей в стране. Сибирские Дома, может, и уступали тем же московским или питерским, но не сильно, проигрывая скорее в финансовом плане, но вот по уровню силы могли потягаться с кем угодно.

Девчонки тоже повеселели. Дара даже показала дяде язык, но тут же спряталась за меня, не решившись дразнить его дальше. А в том, что Монгушев мог выкинуть что-нибудь, я не сомневался. Уж слишком сильным оказался удар по самолюбию для гордого главы клана. Ну ладно, пусть не всего, а одной из ветвей, но привыкшей жить отдельно, да еще при условии, что в ее вотчину никто не лезет. Оставить ситуацию в таком виде, однозначно, означало получить проблемы в течение весьма короткого срока. Человек в таком состоянии способен на всё, в том числе на самые дикие поступки, невзирая на последствия. Нужно было срочно разрядить ситуацию, и я не нашёл ничего лучше, чем вылезти с предложением:

— Предлагаю поединок! — Взгляды всех присутствующих мигом сосредоточились на мне. — Один на один. Я против вашего бойца. Вот этого! — и я ткнул пальцем в молодого парня с луком.

— Это младший сын Сергея Чемзовича, Эжен, — тут же подсказала мне Дара и не преминула наябедничать: — Он самый талантливый в их ветви, и его хотели на мне женить.

— Тем более, — я стал ещё больше уверен в правильности моей затеи. — Побеждаю я — Дара остаётся в команде, и вы больше к нам не лезете. Выигрывает ваш сын — она станет его женой.

— Эй!!! — лучница возмущённо стукнула меня в плечо. — Мы так не договаривались!

— Ты мне веришь? — я повернулся и спокойно взглянул девушке в глаза. — Если да, то просто соглашайся, если нет, я снимаю вопрос.

— Я согласен! — тут же рявкнул Монгушев, не давая мне возможности передумать. — Здесь и сейчас!

— Видимо, мой ответ уже ничего не значит, — криво усмехнулась Дара, — но… да. Я тебе верю.

— А я нет! — командиру части моя затея не понравилась. — Какого хрена, собственно говоря. Пока вы в моём подчинении…

— Товарищ полковник, Сергей Борисович, — я перебил его, боясь, что, если командир упрётся, вся идея пойдёт коту под хвост. — Другого выхода нет. Разрешите поединок. Я могу подписать документ, подтверждая, что снимаю с вас любую ответственность за свою жизнь. Понимаю, что этим вас подставляю, но по-другому не могу. Это моя команда, мои девчонки, и за каждую я буду драться до конца.

Шапиро молчал, сверля меня взглядом. Я понимал, что сейчас в нём борется желание разогнать всех, мол, до конца сборов никаких драк, а там с него снимут ответственность, и желание решить всё на месте. Понятное дело, что Монгушев так и так обиду затаит, но всё-таки, если он не получит девчонку из-за меня, разбираться с командиром части у него будет меньше желания. С другой стороны, если я проиграю, а такой вариант был вполне возможен, учитывая, что Эжен был старше меня и опытнее, полковнику прилетит уже от её родителей. Мол, доверили а ты не уследил. Минусы однозначно перевешивали плюсы, но я всё же надеялся, что мой вывод о покровителе и его целях оказался верным.

— Ладно, — когда тишина стала уже почти невыносимой, полковник вдруг согласился. — Раз ты берёшь на себя ответственность, пусть будет так. Сражаться будете на стадионе. Но учтите, защитных костюмов у нас нет, так что рискуете жизнью.

— Благодарю, — я улыбнулся. — Ничего, нам не привыкать.

— Ты пожалеешь, что встал на пути моего клана, — сплюнул на землю Эжен. — Я готов, отец!

— Виктор, тебе что-то нужно, или тоже готов? — Сергей Борисович повернулся ко мне.

— Пять минут, оружие заберу из казармы, — я не собирался облегчать противнику работу и, естественно, хотел взять свой любимый молот. — Одна нога здесь, другая там.

— Э! Стоять! — взвился Монгушев. — Может, его там сейчас накачают чем или артефактами обвешают?!

— Не стоит всех судить по себе, — Шапиро окатил скандалиста презрительным взглядом. — Пять минут, курсант. Товарищ старший лейтенант, проследите.

— Есть! — наш комроты, давно уже отирающийся рядом, отдал честь и повернулся ко мне. — Курсант Орехов, бегом марш!

Пришлось рвануть со всех ног в казарму, из окон которой торчали любопытные морды как пацанов, так и девчонок. Всем было интересно, что же такое там случилось, что прибежало начальство в полном составе, да и нашу команду все знали. Так что, стоило мне показаться, как народ кинулся с расспросами. Отмахнувшись, мол, потом, я схватил свою сумку и принялся собирать молот. На самом деле М-48 — это целый комплекс разных инструментов на базе одной рукояти. Из него можно и копьё сделать, и томагавк, и даже лопату. Все эти запчасти я привёз с собой, но по счастливому стечению обстоятельств поставить что-то из них ещё не успел. Тупо забыл, если быть честным.

На то, чтобы соединить рукоять, превращая одноручный молот в длинный двуручный, ушло секунд тридцать. Ещё минуту я потратил, чтобы нацепить ножны с кинжалом. В хозяйстве пригодится, нож — вещь нужная всегда и везде. Ну и ещё столько же ушло на то, чтобы нацепить под одежду несколько печатей. Защита, лечилка, антияд, даже изгнание на всякий случай. Ну не доверял я родичам Дары, что поделать. У Эжена наверняка на себе достаточно артефактов, так что стоило уравнять шансы. Судя по тому, что старлей промолчал, он был полностью на моей стороне. И в назначенный срок я появился на стадионе с молотом на плечах, полный желания надрать незваным гостям их надменные задницы.

— Готов? — полковник смерил меня тяжёлым взглядом, остановившись отдельно на молоте, и поморщился. — Может, тебе ещё что-то надо?

— Нет, благодарю, — я решительно отказался, чтобы не было повода сказать, что мне подсуживали и помогали. — Я, как юный пионер, всегда готов.

— Юморишь, это хорошо, — зло усмехнулся Шапиро. — Осталось только не сдохнуть. Щадить тебя тувинцы не собираются.

— Да и пёс с ними. — Я беспечно отмахнулся. — Пусть попробуют, если смогут. Я тоже не пальцем деланый. И не палкой.

— Давай иди уже, непалец, млять, — мой настрой полковнику не понравился, но лезть с советами он не стал. — Начинайте по сигналу!

Дуэль происходила на стадионе. Обычный такой, стандартный, с футбольным полем посредине и беговой дорожкой вокруг. Если память мне не изменяет, стандартная длина — сто метров, ну, плюс-минус немного, но это сейчас не критично. Главное, что преимущество, несомненно, было на стороне Эжена, потому что находились мы на середине своей половины поля. Нехитрые математические вычисления давали дистанцию в пятьдесят метров — идеальную для лука и практически непреодолимую для рукопашника без щита.

Это понимали все, в том числе и командир части, ещё раз посмотревший на меня внимательным взглядом, мол, не хочешь ли отказаться. Я твёрдо покачал головой, не собираясь убегать от драки. И пусть это выглядело как самоубийство, план у меня был, да и шансы свои я оценивал как весьма высокие. Пусть противник был более опытным, да и в ранге наверняка выше, но у меня имелись свои козыри. А ранг… я давно уже понял, что оценка одарённых настолько условна, что обращать внимание на неё нет смысла. Это тебе не корейская манхва, и не литРПГ, где у каждого есть показатели силы, ловкости, здоровья и так далее. Жизнь, она сложнее. И просто за счёт опыта или знания слабых мест можно завалить куда более сильного противника. Разве что на удачу полагаться на стоит, потому как эта штука весьма капризная и легко может повернуться задницей в самый неподходящий момент.

Несмотря на довольно позднее время, за весьма короткий срок стадион оказался заполнен полностью. Полюбоваться на драку пришли не только курсанты-богоборцы, которые никак не могли пропустить такое зрелище, но и обычные солдаты. Про офицеров я вообще молчу. Оно и понятно, с развлечениями в армии негусто, а тут битва двух одарённых. Я немного переживал, что стрелы Эжена могут зацепить зрителей, но потом решил, что полковник не стал бы разрешать им присутствовать, если бы не был уверен в безопасности.

А когда увидел в первых рядах несколько человек в форме и с нашивками богоборцев, полностью успокоился. Значит, за нами всё это время приглядывали более опытные одарённые, просто на глаза не лезли. Это, с одной стороны, немного раздражало, чай, не малолетки с ветром в башке, а с другой — мы именно ими и были. Да и у военных свои правила, и не наше дело лезть в них. Так что я выбросил лишние мысли из головы и сосредоточился на драке.

— Готовы?! — полковник дождался кивка от обоих дуэлянтов и выстрелил в воздух. — Начали!

Эжен мгновенно вскинул лук, выпуская в мою сторону стрелу, а я, к удивлению большинства присутствующих, остался на месте и не спешил бежать вперёд. Большое расстояние между нами было и благословением для лучника, и его же проклятьем. Стрела не пуля и тем более не молния. Скорость её полёта не так высока, и при достаточном опыте отследить траекторию и точку попадания весьма просто. Так что я не торопился, наблюдая за полётом снаряда и оценивая возможности противника.

Надо сказать, Эжен был хорош. Он выпускал одну стрелу раз в полторы секунды и при этом сохранял весьма неплохую точность. Правда, ему это не сильно помогало. Уже на третьем-четвёртом выстреле я поймал темп и потихоньку двинулся вперёд, легко уходя от попаданий поворотом корпуса. На самом деле мне это было совсем не сложно, хотя до Нового года я бы на такое не решился. А виновата во всём новая грань моего таланта, тот самый щит, способный замедлять или останавливать всё, что в него попадает.

Какой лучший способ развития подобного дара? Наставник решил, что расстрел. Так что мы с Дарой последние три месяца тренировали и делали это точно так же, как сейчас. То есть я отходил на другой конец поля и должен был добраться до лучницы. А та не стеснялась в средствах. Единственное различие, что на нас были защитные пояса, и смерть в случае попадания мне не грозила, но добрый Олег Евгеньевич настроил защиту так, что в этом случае меня долбил сильный заряд тока. Больно, но безопасно. И весело прям писец как.

Так что волей-неволей мне пришлось учится уворачиваться, чтобы не тратить силы просто так, ведь самое сложное начинается на ближних дистанциях. И да, Дара стреляла гораздо лучше, и стрелы у неё летели быстрее, всё-таки не зря её дар считался сильнейшим в поколении. Если бы не этот факт, я бы не решился на дуэль, а так у меня для наглых мудаков был неприятный сюрприз.

Поймав темп, я потихоньку зашагал вперёд. Стало немного сложнее, но и Эжен начал промахиваться. Всё-таки переносить прицел по глубине весьма непросто, особенно по подвижной мишени. А я не собирался облегчать жизнь противнику и шёл не напрямую, а, так сказать, гласами, мотаясь из стороны в сторону. Собственно, именно это я и имел в виду, говоря, что расстояние может быть проклятием для лучника. Понятное дело, что такому опытному стрелку, как Эжен, мои метания не были помехой, но всё равно один выстрел из пяти срывался, а значит, мне уже было проще.

Сколько времени нужно, чтобы преодолеть пятьдесят метров? При стандартном шаге в восемьдесят сантиметров раз в секунду вроде не так уж и много, но в бою счёт идёт на мгновенья. Так что, когда Эжен понял, что достать меня просто так не получится, я прошёл всего семь метров от силы. А то и того меньше. Всё-таки опыта у тувинца хватало, так что я ничуть не удивился, когда увидел, как он поднимает лук. Всё правильно, не можешь попасть одной стрелой, запусти сотню. Другой вопрос, что я ждал этого хода и, как только заметил, тут же рванул вперёд изо всех сил.

К сожалению, мой противник тоже предугадал мой маневр, и ливень остро заточенной смерти встретил меня прямо на середине рывка. Но тут сказалась разница в классе. У Дары это был поток стальных флешетт, уничтожающих всё живое. Я до сих пор помню, как во время аттестации одна пробила мой щит, между прочим, сделанный из специального сплава. Эжен же выдал тоже опасный дождик из обычных стрел, но по сравнению с прошлым он смотрелся откровенно слабо. Да и скорость падения снарядов была несопоставима. Так что я без раздумий сотворил над собой щит, тормозя ливень стрел в этом участке и пропуская все остальные. А потом просто шагнул вперёд, выходя на уже безопасное пространство.

Получилось эффектно, что ни говори. Стадион просто взорвался восторженными криками. Это было как раз то, чего хотели зрители. Смертельная опасность, особые силы и постоянное напряжение щекотали нервы, хотя все понимали, что дерёмся мы не для их потехи. Но человеческую природу изменить невозможно. А ещё я почувствовал, как внутри меня просыпается какое-то чувство. Словно я когда-то уже сражался на арене перед лицом многих тысяч зрителей, встречавших рёвом каждый удар. И от этого в душе поднималась волна эйфории, будто накачивая меня энергией, заставляя бить сильнее, идти вперёд, несмотря ни на что, пока враг не запросит пощады, распластавшись на горячем песке. Я зарычал и рванул вперёд.

Эжен был ошеломлён тем, что его атака по площади провалилась. Он понимал, насколько уступает Даре, но всё же было не так много людей, способных с ним потягаться, а сейчас его противник слишком уж легко увернулся, будто это ничего не значило. И самое главное, после такой мощной техники ему требовалась пара секунд передышки. Но в таком бою это слишком долго, так что лучнику ничего не оставалось, кроме как начать отступать.

Я же не собирался его отпускать. Видя, что тувинец пошёл назад, я ускорился, но при этом чётко контролировал положение его рук. Про откат после техник я знал, у меня со щитом было то же самое, я не мог использовать его постоянно, без перерыва. Говоря языком компьютерных игр, на каждое умение был свой кулдаун, время перезарядки, и его длительность зависела от силы одарённого. Дара, например, тоже не могла запускать смертельный дождь чаще, чем раз в пять минут, без риска для здоровья, но зато она не прерывала атаки после него, что было весьма опасно. Эжену же, судя по всему, требовался отдых, чем я и собирался воспользоваться.

Отступать и одновременно стрелять было непросто, и точность лучника значительно упала, что позволило мне слегка увеличить скорость. К сожалению, чем меньше становилось расстояние между нами, тем сложнее мне было увернуться от стрел, и то одна то другая задевала меня, правда, пока только по касательной. Наконечники чиркали по плечам, ногам и даже голове, оставляя длинные царапины. Больно почти не было, скорее неприятно, да и печати Мико сильно помогали, но так долго продолжаться не могло. И когда Эжен упёрся в край поля, где отступать ему дальше было некуда, он взялся за дело всерьёз, обрушив поток снарядов на мою многострадальную тушку.

Между нами оставалось не больше пятнадцати метров, но скорость моего продвижения резко упала. Теперь мне приходилось ставить щит и ловить на него стрелы, перед тем как сделать шаг. Это выматывало. Пусть кулдаун и составлял всего полторы секунды, но столь частое применение требовало много сил и концентрации. Если бы не тренировки с Дарой, я бы сдох на первых пяти метрах. А ещё я чувствовал, что противник готовит какую-то гадость. Так что, когда наконечник его стрелы засиял ярким светом, я, не раздумывая, прыгнул вперёд.

И правильно сделал, потому что целился Эжен не в меня, а в землю рядом. Грянул взрыв, меня в воздухе подхватило, швырнуло вперёд — и первым, что я увидел при приземлении, был надменный взгляд лучника, а через мгновенье до меня дошло. Меня, как пацана, поймали на банальное комбо. Взрыв дезориентировал и сбил с ног, а ливень стрел должен был закончить поединок. Сработано было идеально, только вот тувинец забыл, что у меня в руках молот.

М-48 не обладал никакими магическими усилениями. Это было простое, но надёжное оружие, работяга войны, так сказать, с которым мы уже стали единым целым. Против стрел он мало чем мог мне помочь, именно поэтому Эжен и не обращал на него внимания, но сейчас ситуация изменилась. А всё потому, что взрыв швырнул меня довольно далеко, и до противника оставалась всего какая-то пара метров. Нет, преодолеть их под ливнем падающей смерти я бы не смог, но этого и не требовалось. Достаточно было прямо из положения лёжа махнуть молотом, и его крюк с хрустом вонзился в ногу расслабившегося лучника.

Эжен дико заорал, а я рванул оружие на себя, подтаскивая добычу и своё спасение поближе. Счёт шёл на мгновенья, я буквально позвоночником чуял острые наконечники стрел, готовые впиться в плоть, но помирать сегодня не собирался. Впрочем, как и в обозримом будущем. А потому, схватив лучника, крутанулся, переворачиваясь на спину и поднимая его над собой. И в этот момент на нас рухнул стальной ливень.

Я был прав, у тувинца действительно с собой были защитные амулеты, да и бронежилет скрытого ношения под одеждой нашёлся. Так что жив он остался, даже не слишком сильно пострадал. Так пяток стрел прилетели в руки да ноги, по сути, ни о чём. Даже здесь, в части, его могли подлатать за день. Но это не отменяло факта, что Эжен проиграл, причём с разгромным счётом. Получить повреждения от своей же техники — это фиаско. Понимали это и зрители, разразившиеся бурными воплями. Понимал и Монгушев, молча забравший сына и сваливший вместе с сопровождающими. И всё вроде было хорошо, девчонки мои радовались словно дети, но мне совершенно не понравился оценивающий взгляд полковника. Если я был прав насчёт покровителя, то у меня наклёвывались серьёзные проблемы.

Глава 9


— Витька, я тебя обожаю!!! — стоило мне выйти из штаба как на шее повисла визжащая Дара, через секунд впившаяся поцелуем в губы и тут же отскочившая. — Это просто благодарность, не думай ничего лишнего!

— И в мыслях не было, — соврал я с абсолютно честными глазами, потому как совсем не мечтать о моих сокомандниц смог бы только девяностолетний дед, да и то вряд ли. — Всегда пожалуйста. Обращайтесь.

— Ты действительно хорошо справился, — улыбнулась Таня, — Я конечно, знала на что ты способен, после ваших с Дарой тренировок, но последний ход был просто шикарен.

— Со мной бы не прошёл, — самоуверенно заявила лучница и снова рассмеялась. — А какое лицо было у Монгушева, когда он сыночка из лазарета забирал, ты бы видел! Словно ему в штаны горячую картошку засунули.

— И теперь у меня куча проблем, — подитожил я, но без злости, а так, чисто констатируя факт. — Ладно прорвёмся. Мико, от души за печати. Очень помогли. Не знаю что бы мы без тебя делали.

— Пожалуйста, — пожала плечами японка и хитро улыбнулась. — Должен будешь! А то у меня тоже жених есть. Правда ему шестьдесят с чем-то и сам он в Россию вряд ли сунется, но мало ли. Наваляешь ему если что.

— Да не вопрос! — я подмигнул печатнице. — за тебя я и воробья в поле на коленях загоняю, не то что пожилого япошку. Извини. Последнее время мелю языком всякую херню.

— Да забей, я не обижаюсь. — отмахнулась Мико, — тем более что меня то буряткой считают, то татаркой. Так что даже приятно что хоть вы помните, откуда я родом.

— Ты наша! — отрезала Дара. — Я лично уши отрежу любому кто скажет иначе.

— Вот видишь, тебя даже сами буряты признали, — засмеялась Таня. — можешь так своему жениху и сказать.

— Ага! — воинственно поддержала лучница. — Пусть только заявится, мы ему глаз на жопу натянем!

— Фу, Дар, ты же девочка! — возмутилась блондинка. — Ты должна говорить возздену око на афедрон.

— Ох, простите великодушно, — бурятка изобразила книксен. — Сей штиль слишком высок для такой приземлённой особы как я. Так что идите в задницу.

— Ах ты коза! — Таня погналась за хихикающей Дарой, словно им было по десять лет. — Ну держись. Поймаю, надеру тебе ту самую задницу, что сидеть не сможешь.

— Не догонишь, не догонишь, — лучница тоже вела себя по детски, но я понимал, что это отходняк от пережитого стресса. Как бы девушка не крепилась, всё таки ситуация сильно на неё повлияла. И сейчас она наконец, расслабилась, от чего и дурела. У меня тоже было хорошее настроение, и я с улыбкой наблюдал за девчонками, с трудом удерживаясь чтобы не присоединиться к ним.

— Поздравляю, — буркнула Катерина, стараясь не глядеть мне в глаза.

— Благодарю. Я это… — начал я подбирать слова чтобы извиниться, но эсперша перебила меня, не дав продолжить.

— Ладно, поздно уже, я спать. — красноволосая развернулась и пошла в сторону казармы. — Завтра тяжёлый день. Девчонки заканчивайте, пока офицеры не пришли.

— Ты её сильно обидел, — заметила Мико, видя как я провожаю взглядом фигуру Кати, — Но она отходчивая. Уже простила, просто не признаёт этого.

— Да я понял, что облажался. — я поморщился. — Просто иногда ляпнешь что-нибудь неподумав, а потом самого совесть грызёт, покоя не даёт. Думал сегодня её поймаю, извинюсь, но оно вон как получилось. Завтра поговорю. Правда есть у меня подозрение, что пошлют в пешее эротическое, сама знаешь, как Кэт ко мне относится, но зато хоть свою совесть успокою.

— Дурак ты, — вздохнула Мико. — И помогать тебе я не буду. Бака хентай.

— А извращенец то почему?! — от всей души возмутился я, но японка уже убежала вслед за подругами. — Блин, женщины. Хрен вас поймёшь. И так плохо и так нехорошо. Ещё и дуэль эта. Брошу всё и уеду в деревню, домой. Дохода с заправки на жизнь хватит. На старосте вон женюсь или на Алёнке. Или на обеих сразу! А всех олигархов и владетельные Дома пусть в жопу идут. В ту самую, которая есть, а слова такого нет.

В казарме меня встретили овациями. Не все, конечно, Гончаров со свитой наоборот, косились подозрительно, словно я у них корову украл. А вот Скуратов со своими и Матвей разве что не пищали от восторга. Здоровяк так вообще так стиснул, что я подумал всё, смертушка моя пришла. Злодеи подлые не достали, так сосед по койке сейчас задавит как курёнка.

— Ну, ты конечно дал, — Стас ткнул меня кулаком в плечо. — Честно говоря не верил, что ты сможешь лучника завалить. Хотя у тебя же Дара в команде. Она натаскала?

— Ага, — я не стал скрывать правду. — Мы тренироваться начали ещё по зиме, когда у меня открылась новая грань таланта. На каникулы в деревню ездил, там много чего случилось, в том числе и с братвой схлеснулся. Один мудак мне из помповухи в грудину зарядил, ну я на автомате щит и поставил. А когда вернулся, Наставник взял за жабры и заставил до автоматизма отрабатывать новое умение, а Дару поставил в виде стимула, в прямом смысле этого слова.

— Это ты про палку для погона скота? — Заржал Скуратов. — Ага тот ещё стимул.

— Ну да, — поддержал я смех остальных. — Когда тебе в лоб прилетает даже учебная стрела это знаете-ли неприятно. И мотивирует шо писец.

— Ага, — прогудел здоровяк. — меня батя тоже лупил почём зря. Зато и мастером я стал не хуже его.

— Вы сейчас договоритесь, что в школу надо розги возвращать. — снова закатился Стас. — Но всё равно круто выступил. Вернёмся в Новосиб с тебя поляна.

— Не вопрос! — посидеть в хорошей компании я был всегда готов, как то пионер. — Тусанём как надо! Ладно, спать пора укладываться, ночь уже. Завтра опять Цветков злобствовать будет. А мне ещё нужно молот перебрать.

— В смысле? — удивился Матвей. — Переделать хочешь? Или чего?

— Не, — я вытащил из под кровати сумку и открыл, показывая содержимое. — Он же модульный. Я у командира части спросил, можно с собой оружие носить. Тот вроде и разрешил, но только уставное. Мол а то устроите тут сход ролевиков. Вот я и хочу боёк молота поменять на лопату. Лезвие у меня с собой и чехлы есть. Сейчас перекручу, повешу на ремень и вроде как сапёрная лопатка будет. А по факту почти топор. Ей завалить кого — нефиг делать. Так что будет и практично и по уставу.

— Неплохо придумано, — задумчиво почесал в затылке Матвей. — Я правда, по другому бы сделал. Нет, так то всё правильно. Крепление надёжное, да и менять боёк часто не требуется, но всё же я бы поставил…

— Слушай, я в этом не разбираюсь, — вовремя тормознул я ушедшего в мысли соседа. — Так то да, уже чувствую что для меня М48 легковат. Надо что-то посолиднее, но то что у нас в оружейке есть не подходит. Так что переделывать что-то смысла не вижу, а новый пока взять негде.

— Раньше я бы тебе сам сделал бы, или деда попросил. — опустил голову здоровяк. — Он лучший мастер в Сибири, точно говорю. А сейчас… вряд ли Раевские разрешат. Вон Глеб и так волком смотрит что с вами общаюсь. Дома опять будут докапываться.

— Слушай, но не может быть чтобы выхода не было, — меня бесила такая ситуация. — Даже если дядя что-то подписал, можно заявить что это не легитимно. Или там в суд подать. Все же понимают, что произошло.

— Не выйдет. — грустно покачал головой Матвей. — получится что мы как Дом не держим своего слова. Кто потом с нами работать будет. Ну так отец с дедом считают. А переубедить их невозможно, я много раз пытался. Они упёрлись, мол отработаем и уйдём с честью, а нарушать своё слово, пусть даже его дал предатель, — невместно для мастера. Так что я попробую поговорить насчёт молота для тебя, но вряд ли получится.

— Может быть, я смогу помочь в этом вопросе? — раздался знакомый голос и обернувшись, я увидел стоящего возле нашей койки Гончарова. — Я хорошо знаком с главой Дома Раевских, и могу поспособствовать с заказом. В небольшой просьбе они не откажут.

— В лесу сдохло что-то большое? — я от удивления чуть воздухом не подавился. — Или тувинское солнышко голову напекло? Ричард, мы вроде с тобой в контрах.

— И это очень прискорбно, — грустно вздохнул Гончаров. — Виктор, мы может поговорить наедине? Не то чтобы я что-то скрывал, но признавать свои ошибки проще без свидетелей.

Я внутренне усмехнулся, потому что происходящее напоминало мне плохой фарс, однако поднялся и направился к выходу. Мне даже стало интересно, что там такое придумал Гончаров. В то, что его совесть замучила, я ни секунды не верил. Скорее уж этот ушлёпок решил пойти другим путём. По хорошему следовало бы дать ему в морду не разговаривая, но тогда я выставил бы себя агрессивным идиотом, договариваться с которым бесполезно. Учитывая и так не самую лучшую репутацию это могло стать концом моей карьеры богоборца. Кто захочет работать с неадекватом. И пусть я и сам пока не слишком рвался влиться в общество, но и жечь мосты не хотел, особенно с учётом что его даже ещё не перешёл.

Дневальный поворчал, мол отбой уже был и всё такое, но мы пообещали никуда не уходить, чисто воздухом подышать у дверей и скоро вернуться, так что нас выпустили без проблем. Мы действительно никуда не собирались, ну как минимум я. Даже если бы Гончаров сейчас предложил смахнуться, я бы его послал, просто потому что желания не было. Хотя набить его наглую надменную рожу у меня кулаки чесались просто страсть как. Не знаю почему, но Ричард вызывал брезгливое отвращение, хоть с виду был весь холёный и ухоженный. Это как с жуками. Вроде и выглядит красивым и чистый, но в руки брать противно.

— Я хочу извиниться. — начал Гончаров когда мы отошли подальше, — Мы не с того начали наше знакомство и это только моя вина. Мне не следовало пытаться вмешаться в аттестацию.

— Да уж. — я понимал, что все эти извинения были уловкой, но всё равно на душе потеплело, — Не знаю, чего ты добивался, но это было подло. Не по отношению ко мне, я тогда ещё мало чего понимал, а вот за девчонок обидно. Они же тебе ничего не сделали, чтобы их так обламывать.

— Согласен, — покаянно опустил голову Ричард. — Но и ты меня пойми. Когда у тебя есть великая цель, такие мелочи просто не замечаешь. Человек не совершенен и в погоне за чем-то далёким склонен не обращать внимание на близкое. Так что признаю свою вину.

— Лес рубят, щепки летят, — я добавил ехидства в голос. — Цель оправдывает средства. Ну и так далее. На мой взгляд весьма глупые отмазки под которыми люди творили несусветную дичь. И как правило, то самое светлое завтра так и не наступало. Оставались только трупы, поломанные судьбы, причём как невинных жертв, так и самих борцов. Блин, что-то меня на философию потянуло. Может потому что я никогда не понимал этих самых великих целей.

— На самом деле я с тобой согласен, — Гончаров сел на скамейку. — Чаще всего они лишь оправдание, которое человек придумывает для прикрытие своих низменных желаний. Но бывает, что цель действительно есть. И она поистине велика.

— Например? — мне даже на секунду стало интересно. — Что может оправдать поломанную жизнь и испорченные нервы?

— Существование Земли как таковой, — твёрдо взглянул мне в глаза Ричард. — Даже не общества в том виде, какое есть сейчас, а вообще людей как вида. Ты можешь смеяться, не верить мне, но я точно знаю, впереди нас ждёт большое испытание, которое решит жить нам или умереть.

— Пророчество, — я скривился. — На мой взгляд это даже хуже чем борьба против всего плохого за всё хорошее.

— Ты не представляешь, сколько раз я видел этот взгляд, — совершенно спокойно отнёсся к моим словам Гончаров. — Сочувствующий, словно смотрят на городского сумасшедшего, с презрением скрывающимся в глубине. Действительно, что за бред несёт этот ребёнок. Что он вообще может понимать в этом. Глупые детские фантазии, не более, но если продолжит в таком стиле, возможно стоит показать его психиатору. Это я слышал с младенчества, когда жил у тёти. Так что ты меня ничем удивить не сможешь.

— Я и не собирался, — я пожал плечами. — Просто не верю во всю эту дребедень. В предопределённость. Люди стали свободны когда изгнали богов, стали творцами своей судьбы, как бы пафосно это не звучало. А верить в пророчества — это идти на поводу у богов. Потому что как всегда они туманны, никто ничего понять не может и в итоге получается совсем не то, к чему изначально стремились, но так как толком ничего не ясно, можно объявить что так и задумывалось.

— А что если бы ты точно знал, что однажды появится нечто, несущее смерть всему живому. — уставился на меня Ричард. — И только ты можешь его победить. Потому что уже встречался с ним и выжил. Единственный из всей своей семьи и тысяч невинных жертв. Ты знаешь, как с ним бороться, но вот только когда зло нанесёт свой удар ответить не можешь. Поэтому все твои слова выглядят бредом сумашедшего. Чтобы ты сделал? Оставил всё как есть, понадеявшись на авось, мол прокатило раз, повезёт и другой, или начал готовиться? Собирать команду. Но тех, кто готов поверить твоему бреду очень мало, а борьба предстоит нешуточная. Смог бы ты сохранить моральные устои в такой ситуации или всё же решил что жизни миллионов дороже некоторых неудобств других людей?

— Вот только давай не давить на чувство ответсвенности. — я поморщился. — Это манипуляция чистой воды. Я спасаю вселенную, а вы тут погадить без четырёхслойной бумаги с отдушкой не можете. Предпочитаю оперировать фактами.

— Не вопрос, — улыбнулся Гончаров. — Можешь поискать информацию о бойне в графстве Саффолк, для начала. В базе бюро её достаточно.

— Это Англия что-ли? — я удивился. — А она то тут причём? Точнее я слышал, что у тебя родители погибли, это там что ли? Извини за грубость, просто это очень неожиданно. Я думал это здесь где-то случилось.

— Мы гостили у главной ветви Дома, — не стал играть в обиженку Ричард. — В России людей с нашим даром очень мало, и развивать его самостоятельно тяжело. Поэтому Дом Гончаровых это только небольшая ветвь владетельного Дома Поттер. И по традиции новорожденных представляют главе Дома. Вот мы и отправились в Англию. И попали в самое сердце войны с Пожирателями смерти.

— Это ещё кто такие? — я впервые слышал это название. — Духи?

— Ренегаты. — удивил меня Гончаров. — Крупная организация под управлением Аватара. Именно он убил моих родителей и пытался прикончить меня. Но не вышло, заклинание отразилось и его самого развоплотило.

— И ты считаешь что он вернётся, — закончил я фразу.

— Не считаю, — покачал головой Ричард. — Точно знаю. Ты можешь сколько угодно иронизировать над пророчествами, но то что они существуют факт неоспоримый. Их главная проблема — сложное толкование, но не в моём случае. “Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…” Это было сказано главой Дома получившего дар предсказания от самого Апполона в Дельфах. Чтобы ты понимал, этот Дом является крупнейшим игроком на биржах всего мира. Так что сомневаться в её способностях не приходится.

— Ну допустим, всё что ты сказал — правда, — я всё ещё был настроен скептически, но спорить на этот счёт не собирался. — Чего ты от меня хочешь? Извиниться? Ок, ты это сделал. Не скажу что я воспылал к тебе чувствами, но признание своей ошибки уже большой плюс. Но что ещё?

— Чтобы ты со своей группой присоединился ко мне, — не стал юлить Гончаров. — Я не собираюсь сидеть без дела и ждать, когда Обманувший смерть явится за мной. Это только в сказках герои ждут до последнего, а потом превозмогают, с трудом вырывая победу. Мне это не устраивает. Я хочу дать бой, сыграть на опережение. И для этого мне нужна команда единомышленников. Бойцов, готовых бросить вызов богам, как наши предки.

— Звучит пафосно, но я пожалуй откажусь, — несмотря на дружелюбное отношение Ричарда и его раскаянье, я всё равно в глубине души чувствовал какую-то фальшь и не мог заставить себя согласится. Да и не хотел, что уж там греха таить. — Такие высокие материи не для меня. Может быть когда-нибудь потом, когда стану опытней и сильнее, но пока я просто не вижу чем могу тебе помочь. То же бюро, на мой взгляд, гораздо эффективнее разберётся с твоим этим Обманщиком. Всё таки опыта противостояния богам у него достаточно, и лезть вперёд батьки в пекло просто глупо.

— Отчасти я с тобой соглашусь, — кивнул Гончаров, казалось, ни капли не оскорблённый моим отказом. — Но всё же прошу, погляди материалы и подумай. Когда-то мой Дом доверился другим и едва не полностью не погиб. Бюро сильно, но погрязло в бюрократии и внутренних раздорах. Вполне возможно что на момент появления Аватара просто некому будет с ним сразиться. И я не готов оставить существование этого мира на произвол судьбы, или на русский авось, если тебе угодно. Понимаю, что сложно принять такое решение с ходу, тем более после того недоразумения, что между нами было, но всё же надеюсь, ты сумеешь отбросить неприязнь и обиду и подойти к вопросу прагматично. Тем более что пока ничего конкретного не требуется. Мы просто готовимся.

— Ок, — я решил заканчивать разговор, тем более что убедить меня Ричард не смог, но тему я всё же решил пробить по возвращению в Новосибирск. — Хорошо, я поищу информацию о том проишествии. Твои извинения тоже принимаю. А что дальше будет — увидим. Пока же я собираюсь завалиться спать. Боги богами, но завтра обещают трудный день на стрельбище, и хотелось бы отдохнуть.

Гончаров молча пожал руку и мы разошлись. Разговор оставил у меня не самое худшее впечатление, но всё же я не понимал, что послужило толчком к нему. Зуб даю, ещё с утра сегодня Ричард не собирался этого делать, и тут на тебе. Понятно, что причиной стала дуэль, но я не показал на ней ничего такого, что не могли бы другие. Зачем тогда вдруг ему понадобилось со мной мириться? Непонятно. А значит потенциально опасно. Как говориться, если ты не понимаешь, кого имеют в процессе сделки, значит имеют тебя.

Да и вообще не хотелось иметь никаких дел с таким человеком как Гончаров. Даже сейчас, несмотря на дружелюбный тон, он смотрел на меня как на интересный экземпляр экзотического животного. Типа домашнего зверька, можно погладить, а надоест — выбросить на помойку. Судя по всему, люди для него были расходым материалом. Может, я конечно и ошибался, и дело было в моих личных обидах, которые я переносил на Ричарда, но всё же не был готов с ним сотрудничать, даже в деле спасения мира.

Глава 10


— Очередные к бою! — хриплый голос старлея Цветкова в который раз за день разнёсся над полигоном. — Получить оружие и магазин. Давайте в темпе. Вы последние, а нам сегодня ещё гранаты кидать.

Я с оставшимся курсантами кинулся к огневому рубежу, где солдат вручил мне автомат и магазин с десятком патронов. Стрелять предстояло из положения лёжа, но предусмотрительные бойцы заранее расположили на точке деревянный щит из досок, так что падать на холодную землю не пришлось.

— Приготовиться к стрельбе! — Цветков уже изрядно посадил голос, а впереди его ждало ещё полдня криков, отчего в тоне всё чаще сквозила безнадёга. — Заряжай!

Я примкнул магазин, передёрнул затвор и поставил автомат на предохранитель. Всё как учили. Не направлять в сторону людей и не трогать спусковой крючок до команды. В принципе, я прекрасно знал это и до сборов, всё-таки жить в деревне и не уметь обращаться с оружием — это нонсенс. Может, конечно, где-то на западе это нормально, но в Сибири каждый мужчина — охотник. Уж самая завалящая двустволка найдётся у любого. Так что культуру обращения с оружием нам прививают с детства.

— Одиночными огонь! — рявкнул старлей, и по полигону прокатилась волна выстрелов.

Я тоже тщательно прицелился и плавно потянул за крючок. Автомат дёрнулся в руках, а ростовая мишень упала. Ну да, пятьдесят метров из положения лёжа — это вообще ни о чём. Стыдно было бы промахнуться. Я покосился на остальных — промахов не было даже у девчонок. Оно и неудивительно. Не зря нас натаскивают и поддерживают физическую форму. Вон даже Изабелла попала, хоть автомат был чуть меньше её самой.

Методично расстрелять оставшиеся девять патронов было несложно, дольше приходилось ждать, пока мишень снова поднимется. В целом, мне понравилось, хотя ничего нового для себя я не узнал. Но какой парень не любит возиться с оружием, а уж стрелять из автомата тем более. Мне даже стало жалко, что патроны так быстро закончились, но с этим ничего нельзя было поделать.

— Стой, прекратить огонь, — подал новую команду Цветков. — Разряжай, оружие к осмотру!

Я споро выдернул магазин, передёрнул затвор, чтобы убедиться, что в нём не осталось заряда, и спустил курок, поставив автомат на предохранитель. Старлей тщательно всё проверил, прежде чем кивнуть и приказать вернуть оружие солдату. Я отдал автомат и с чувством выполненного долга вернулся к остальным. Теперь предстояло добраться до места, где будем метать гранаты, но на машине это было несложно. К тому же сначала нужно было пообедать. Тем более что заботливые военные как раз прислали машину из столовой, чтобы не морить курсантов голодом.

— Значит, вы с Гончаровым помирились? — Стас успевал и ложкой орудовать, поедая кашу из котелка, и разговаривать. — И что теперь мир, дружба, жвачка? Будешь в его команде спасения мира?

— Ну, дружбы у нас точно не будет, — я видел смысла скрывать от товарищей ни содержимое разговора с Ричардом, ни свои мысли по этому поводу. — Пусть даже цель у него благородней некуда, если не врёт, всё же это не моё. Слишком всё мутно. Но если его слова подтвердятся в дальнейшем — вполне готов ему помочь. Личные отношения — это одно, а вот борьба с потусторонними вторженцами — это наше общее дело.

— Разумно, — кивнул Скуратов. — Я так же думаю. Просто да, мутно как-то всё это. Пророчество, Аватар не пойми чей, англичане, опять же. Кто знает, что там на самом деле было. А вписываться втёмную желания нет никакого. Да и Кузнецова кинули явно с подачи Гончаровых или, может, даже Поттеров. Зачем? Одни вопросы и никаких ответов.

— Вот и я про то же, — я выскреб ложкой остатки каши и посмотрел на небо. — Блин, тучами всё затянуло. Как бы дождь не влупил. Неохота мокнуть.

— Вроде не было по прогнозу, — прогудел Матвей.

— Ты, може, т ещё и в Деда Мороза, и в фиксиков веришь? — мы со Стасом заржали. — Знаешь, как говорят? Сыну начальника гидрометцентра исполнилось тридцать лет, на самом деле сорок, ощущается как двадцать, местами дочь.

— Смешно, — без улыбки согласился здоровяк. — Надо запомнить.

— Лучше запиши, — я хлопнул Кузнецова по плечу. — Ладно, вы доедайте, а мне надо кое-куда сходить.

— Аккуратнее с ветром, — сострил Стас. — А то будешь мокрый и плохо пахнуть.

— Очень смешно, — я презрительно скривился. — Ты мне ещё посоветуй жёлтый снег не есть, юморист.

— Это уже продвинутся стадия, тебе пока до неё далеко, — не остался в долгу Скуратов. — Начинай постепенно. Сначала пальцы в розетку не суй, потом качели на морозе не лижи. А там потихоньку и до снега доберёшься.

Я не стал ничего отвечать и просто ушёл под хохот остальных. Что Стас — то ещё трепло, я уже давно понял, но не обижался. В отличие от мутного Гончарова, пытающегося использовать людей в своих интересах, Скуратов был правильным пацаном. Стоял за своих, держал слово, и в нём не было снобизма, присущего многим выходцам из владетельных Домов. Хотя простачком я бы его тоже не назвал. Было видно, что Стас — парень ушлый и своего не упустит, но это мне как раз в нём нравилось.

На самом деле мне нужно было совсем не в туалет, просто не хотел оправдываться. На самом деле я решил закрыть гештальт, так сказать, решить проблему, которую сам и создал, из-за чего последнюю пару дней меня мучила совесть. А тут как раз случай подвернулся, Катя пошла относить посуду, и появилась возможность перехватить её и поговорить без свидетелей. В этом Гончаров был прав, извиняться легче наедине.

— Кать погоди, — я поймал огненную эспершу за руку, не давая уйти. — Мы можем поговорить?

— То есть ты ещё не всё сказал? — презрительно скривилась Милорадович и выдернула руку из моей ладони. — Ну давай, набрасывай.

— Не начинай, — я поморщился, — я наоборот, извиниться хотел. Был неправ, не следил за языком и всё такое. Давай мириться?

— То есть думал-то ты именно так, просто вслух не говорил, — сделала задумчивое лицо красноволосая. — Хотя, чего это я. Ты своего отношения никогда не скрывал.

— Слушай, может, это прозвучит и по-детски, — я постарался говорить максимально мягким тоном, — но именно ты начала войну. Я уже свыкся с тем, что тебе не нравлюсь, но и терпеть молча — это не моё. Прошлый раз занесло, я это признаю. Но я же быдло деревенское. Ты не устаёшь мне об этом напоминать. Чего на такого обижаться.

— То есть это я виновата?! — упёрла руки в боки Катя. — Так по-твоему получается?!

— Нет, виноват только я, — скрипя зубами, мне пришлось взять себя в руки и попытаться всё же купировать конфликт. — Во всём и всегда. В том, что родился, например. Кэт, давай уже хватит. Реально. Я понимаю, что занял чужое место, но это было не моё решение, точнее, не только моё. Вы тоже с этим согласились.

— То есть ты считаешь, что дело в этом? — не собиралась униматься красноволосая.

— А в чём ещё? — я удивлённо поднял брови. — Тут или это, или то, что я вообще существую. Больше у меня идей нет.

— И в итоге опять получается, что это плохая я нападаю на такого хорошего тебя, — зло прищурилась Катя. — Отличная позиция.

— Слушай, Кэт, — я примирительно поднял руки. — Я просто хотел извиниться за свои слова. Хочешь — давай, когда вернёмся, устроим спарринг. Отведёшь душу, превратишь меня в отбивную. Я даже сопротивляться не буду. Ну я не знаю, как ещё с тобой помириться.

— Ах ты… — девушка даже задохнулась от возмущения. — Да пошёл ты! Козёл!

И, ошпарив меня сердитым взглядом, толкнула в плечо и ушла, пылая от ярости. К ней тут же кинулся старлей, стараясь без мата объяснить, что не стоит нарушать технику пожарной безопасности. Получалось у Цветкова не очень. Было видно, что офицеру хочется обложить огненноопасную девицу по матери и заставить отжиматься, пока не погаснет, но он не имел права, отчего сильно переживал. К счастью, Катерина прониклась ситуацией и быстро погасила стихию вокруг себя. Я тяжело вздохнул. Похоже, вместо извинений получился новый конфликт.

— Да, Вить, — из-за спины раздался голос Мико, — я знала, что ты тугодум, но не думала, что настолько. Предложить девушке в качестве извинения спарринг — это за гранью добра и зла.

— А что мне ещё было делать? — огрызнулся я. — Я не понимаю, что ей нужно! Катька рычит на меня с момента первой встречи, я уже тупо не знаю, в чём ещё виноват. Помоги мне, Мико-тян, а? А, блин! Чего дерёшься?!

— Ещё раз так меня назовёшь, я тебя вообще кастрирую, — зло прошипела японка, потирая кулак, отбитый о мой бок. — Ты вообще пробовал с ней нормально поговорить хоть раз? Узнать, чем она живёт, что ей интересно? Какую музыку любит хотя бы?

— А мне что, давали такую возможность? — я тоже разозлился. — Да Катька, если меня просто рядом видит, уже начинает ядом плеваться! Какие там разговоры.

— А ты и рад, — в стиле женской логики всплеснула руками Мико. — Смотрите-ка, мальчика обидели, в попку-у не поцеловали. Ты мужчина или тряпка?! Подход к девчонке найти не можешь, а виноваты все вокруг, только не ты.

— А-а-а!!! Блин!!! Женщины! — я схватился за голову. — Почему с вами всё так сложно?! С мужиком можно сесть, прибухнуть и поговорить по душам, а тут вообще непонятно, чего ждать! Говорите одно, делаете другое, думаете вообще хрен пойми что! У меня голова уже лопается!

— А как ты хотел, — ухмыльнулась японка. — Сам к нам пришёл. Теперь как в той пословице — попала собака в колесо, пищи да беги.

— Ну замечательно, — я хлопнул себя по лбу, — я теперь ещё и собака.

— Грозный пёс, — успокаивающе погладила меня по плечу печатница. — А насчёт Катьки, за то, что ты в столовой ляпнул, она уже не злится. Да и вообще, не на тебя. Я больше скажу, она пока сама понять не может, за что и на кого в ярости. И поэтому ты должен был первым это понять, но ты у нас туповат. Так что пока её не трогай. А потом видно будет.

— Пришла, назвала собакой, напустила туману и ушла, — я проводил взглядом бегущую к подругам Мико. — Ну охренеть. А мне теперь с этим жить. Ладно, пошло оно всё. Буду решать проблемы по мере поступления. А если Катька не угомониться, реально напою её до розовых соплей и там поговорим по трезвому.

Метать гранаты оказалось не так интересно, как стрелять из автомата. Может быть, потому что настоящим в них был лишь взрыватель, который забавно хлопал, словно петарда, а всё остальное являлось куском железяки без грамма взрывчатого вещества. Я бы сказал, что к счастью, потому что из сорока пяти человек шестеро умудрились уронить оружие себе под ноги. Ещё парочка вместо того, чтобы разогнуть усики чеки и только потом выдернуть её руками, попытались сделать это зубами, как в кино. Закончилось это сломанным зубом у доморощенного Рембо и матом старлея, который всё-таки не выдержал и высказал долбоклюю всё, что о нём думал.

К счастью, больше никто не пострадал, и мы сумели закончить стрельбы без происшествий. В машины грузились уже в сумерках. Тяжёлый чёрные тучи заполонили небо, порывистый ветер рвал вещи из рук и почти сбивал с ног. Судя по всему, надвигалась буря. Похолодало и хотелось быстрее добраться до части, сжевать горячий ужин и завалиться спать. Несмотря на то, что особо мы физически не работали, устали все. Стоило забраться в кузов «Урала», девчонки, да и не только они, откинулись и закрыли глаза. Я тоже прикорнул. Ну а что, ехать нам предстояло ещё не меньше часа, можно и поспать. Не зря же есть пословица такая. Вот в полном соответствии с её смыслом я и закемарил… чтобы проснуться от жуткого удара в борт, опрокинувшего тяжёлый грузовик.

Я по привычке сидел вторым от борта, поэтому при ударе меня выбросило из машины. Даже спросонья я на автомате сумел сгруппироваться и ничего себе не сломал, хотя приложился об землю прилично. Но главным шоком для меня стала не сама авария, а тот, кто её устроил. Поначалу я подумал, что у меня глюки от удара головой, но, присмотревшись, я убедился, что возле перевёрнутого «Урала» на задних лапах действительно стоит гигантский медведь, рвущий громадными когтями металл подвески.

Жуткий монстр ревел, оглушая всех в округе, и в свете почти севшего солнца выглядел ещё более ужасным. Тварь с лёгкостью оторвала колесо грузовика и не добралась до людей лишь потому, что машина перевернулась вверх ногами, но с первого взгляда было понятно, что рано или поздно те, кто находятся в кузове, станут добычей хищника. А учитывая, что они были оглушены при аварии и получили разные травмы, шансов спастись от зубов и когтей медведя у них не было.

Я со стоном поднялся на ноги. Тело болело, но не настолько, чтобы я не мог двигаться. Хотя даже если бы я сломал обе ноги, всё равно встал бы и пошёл, потому что в перевёрнутой машине находились мои девчонки, Матвей, Стас со своей командой. Все те, с кем я подружился, и кто был мне дорог. Никого из них я не мог оставить на растерзание дикому зверю. А значит, пришла пора драться.

— Эй, тварь!!! — я подхватил с земли камень и швырнул его в медведя. — Сюда иди, собака страшная! Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье!

Конечно, я не ожидал, что монстр всё бросит и обратит на меня внимание. При его размерах удар камнем ему всё равно что лёгкий ветерок, а я к тому же ещё и не попал. Но что-то делать было нужно, к тому же чем больше раздражителей, тем больше шансов, что зверь отвлечётся, а всё, что мне сейчас было нужно, — это потянуть время, пока сопровождающие нас военные не сообразят, что надо делать.

— Ты, засранец вонючий, мать твою, а? Ну, иди сюда, попробуй меня трахнуть, я тебя сам трахну, ублюдок, онанист чертов, будь ты проклят! — я шёл, орал и кидал в зверя камни. — Иди сюда, мерзавец, негодяй, гад, иди сюда, ты, говно, ЖОПА!

За оружие я даже не брался. Да, у меня был нож из комплекта М-48, с которым из молота можно было получить копьё, а также на спине в чехле висела лопатка, но против медведя такого размера это было всё равно что зубочистка. Дайте мне время подготовиться, может быть, оно бы ещё могло нанести ему какой-нибудь урон, но в том виде, в котором оно сейчас, будет только мешать. Тем более что офицеры уже чухнули, что происходит, и старлей Цветков, находящийся ближе всех и имеющий с собой оружие, схватил автомат и начал лупить одиночными по хищнику, не надеясь сразу убить, но хотя бы отогнать от машины и спасти курсантов.

Я оценил поступок. Это было достойно, особенно с учётом, что остальным машинам он приказал уходить. Так-то оно правильно, меньше будет жертв при самом плохом раскладе, но зато теперь и самому Цвветкову негде было спрятаться. Слева от дороги возвышалась довольно крутая сопка, с которой и пришёл медведь, а справа, метрах в двадцати, текла бурная горная река. То есть, если что, бежать особо некуда. Отчего действия офицера выглядели героическими.

Но чего ни он не ожидал, ни я, так это того, что медведь, получив пару пуль и разозлившись, вдруг заметит меня и, наплевав на продолжившего стрелять старлея, кинется в мою сторону. Причём я клянусь, на морде у него было такое выражение будто перед ним не восемнадцатилетний пацан, а цистерна мёда.

Говорят, есть два типа людей. Одни во время опасности замирают на месте от шока, а другие, наоборот, начинают соображать быстрее. Я, похоже, принадлежал к третьему классу, потому что, увидев несущегося ко мне зверя, не думая, развернулся и бросился бежать.

Да, я знал, что от медведя убежать нереально. Даже обычный бурый косолапый, которых полно на моей малой родине, может развивать скорость до шестидесяти километров в час. И что убегающий человек пробуждает в нём инстинкт охоты, заставляя преследовать его и убивать. Так что при встрече с медведем нужно упасть лицом вниз и притвориться мёртвым. Но об этом хорошо размышлять, находясь дома в безопасности, а не когда к тебе бежит тварь размером с грузовик. Да, блин, она меня пополам перекусит, не особо напрягаясь!

Но эти аргументы я придумал потом, а пока просто бежал, выкладываясь на полную, бежал, как никто и никогда не бегал, практически чувствуя затылком дыхание хищника. И когда на моём пути появилась река — также, не раздумывая, бросился в неё, пусть даже погода не располагала к купанию. Под рёв медведя, упустившего добычу, вода подхватила меня и понесла вперёд. Позади раздался плеск от гигантской туши, кинувшейся в реку. Да, Потапычи хорошо плавают, им помогает подкожный жир. И пусть конкретно этот был худоват, и шкура на нём висела, словно тряпка, но он вполне шустро грёб за мной, и надежда на спасение, едва промелькнувшая, снова начала таять, однако тут вмешалось два фактора.

Во-первых, течение ускорилось, и я услышал впереди рокот порогов, а во-вторых, с берега по зверю открыли массовую стрельбу. А кроме того, тучи вдруг забурлили, и из них ударила молния, попав в посох, что держал подбежавший к реке офицер, и, отразившись от него, метнулась к медведю. А за ней последовала вторая. И ещё. Одарённый не стеснялся использовать все свои силы, чтобы достать врага. И медведю это не понравилось. Взревев, он шустро выгреб на противоположный берег и кинулся в кусты. Это последнее, что я увидел, перед тем как меня затянуло в каменную тёрку, где брошенное в воду бревно превращается в груду щепок.

Глава 11


Меня швыряло и било о камни. Каждая секунда могла стать последней. Я, как мог, старался держаться над водой, но в таких условиях это было нереально. Чтобы бороться со стихией, нужно иметь чуть больше, чем просто чей-то дар. Особенно если он такой, как мой. Не скажу, что щит был полностью бесполезен, пару раз мне удавалось создать его и слегка притормозить, но течение слишком быстро сносило его, утаскивая меня всё дальше. Однако я продолжал бороться за жизнь.

Не знаю, кто меня хранил, рок, судьба или банальная удача, но пока я был относительно цел. Пару раз меня крепко приложило о камни, я наглотался воды, но сознание не потерял и ничего не сломал. Тело ломило от холода, всё-таки горные речки весной — это не то место, где стоит купаться, и всё же пока я был жив. К сожалению, и выбраться у меня не получалось. Одна жуткая щётка порогов сменялась относительно спокойным участком, за которым снова следовали камни. А по берегам возвышались крутые скалы, и ждать, что кто-то поможет, тоже не приходилось.

В довершение ко всему солнце село окончательно, погрузив мир в темноту, и хлынул ливень. Да не просто дождичек, а настоящая буря, с порывами ветра громом и молниями. В свете их вспышек я ещё мог что-то разглядеть, но с каждой секундой это становилось всё сложнее. И так бурное течение словно сошло с ума. Ветер завывал, волны захлестывали с головой, и даже просто глотнуть воздуха было сродни подвигу. А потом под ногами разверзлась бездна, и я рухнул вниз, увлекаемый течением реки, и сознание погасло.

Очнувшись, я не сразу сообразил, где нахожусь, но, что не умер, понял с первого момента. Не думаю, что в загробной жизни бывает так мокро, холодно, и так болит избитая о камни тушка. Нет, я всё ещё был в Тыве, хотя сдохнуть имелись все перспективы, если хоть ещё на немного останусь лежать в ледяной воде. Хотя, в принципе, разницы не было, сверху меня поливало не хуже.

Подняться удалось не с первого раза. Закоченевшие конечности не слушались, мокрая почва скользила под ногами, так что первое время я повторял за далёкими предками, впервые выбравшимися на сушу из океана, то бишь полз. Потом уже, когда уткнулся в кривую сосну, смог встать, но ноги дрожали, будто сделанные из желе. Самое страшное, я их почти не чувствовал. Видимо, слишком долго пробыл в воде, и они основательно замёрзли. И если я не начну двигаться, неважно будет, кто первым меня найдёт, медведь или военные, им достанется лишь остывший труп.

Говорят, заставить себя сделать первый шаг тяжелее всего. С уверенностью могу сказать — нагло врут! Тяжелее всего после этого не остановиться. Продолжить двигаться снова и снова, хотя практически не чувствуешь ног, ледяной дождь хлещет по телу, и то и дело натыкаешься на деревья. Ночью в лесу это не самое приятное ощущение. Особенно учитывая, что это был не чистый сосновый бор, а нормальная такая тайга, поросшая травой и кустарником и заваленная разным лесным мусором. Напороться на сухой сук гораздо болезненнее, чем получить удар ножом. От того хотя бы в ране не остаются куски дерева.

Мне пока везло. Относительно, конечно. Я заработал несколько длинных и болезненных царапин, но в остальном был относительно цел. К тому же острая боль помогла собраться и начать соображать. В частности, заставить себя достать телефон, на котором можно было включить фонарик. Служебный смарт с честью выдержал заплыв по тувинским порогам и исправно работал, правда, сразу обломав сообщением об отсутствии сети. Но идти стало легче. Появился шанс, что меня найдут быстрее, тем более, в гаджете была встроена функция радиостанции, а роль антенны выполнял металлический корпус. Дальность в подобной местности, конечно, была аховая, но, если забраться повыше, можно было попытаться связаться с военными, если окажутся поблизости. Главное было не помереть до этого момента.

Чем дольше я шёл, тем сильнее согревался. Руки и ноги вновь обретали подвижность, и через какое-то время я переключился на бег, благо света от смартфона хватало, чтобы не врезаться в деревья. Правда, ещё пару царапин от веток всё же заработал, но это были мелочи. Мне опять везло. От реки я решил не отходить. Во-первых, это был источник воды, правда, в данный момент это заботило меня меньше всего, вон с неба лилось как из ведра. Гораздо важнее, что любая река рано или поздно вела к людям. Правда, был нюанс. В тайге это было скорее поздно. Всё-таки расстояния между посёлками сильно отличались от западной части, и можно было за пару дней так и не наткнуться на следы присутствия человека. Но я верил, что мне не придётся так долго идти. И оказался прав.

Не знаю, что это были за сарай, может, старая рыбачья времянка или ещё что-то такое, если судить по небольшой пристани и перевёрнутой лодке рядом, но для меня сейчас они были дороже хрустального дворца. Пусть хлипкие дощатые домики продувались всеми ветрами, в них как минимум можно было укрыться от дождя, а ещё нашлись дрова, заботливо укрытые полиэтиленом, и даже какое-то одеяло. Замызганное и воняющее моторным маслом и соляркой, промокшее, но всё же весьма толстое, им можно было укрыться и попытаться согреться.

Но без источника тепла всё это бесполезно. К счастью, я оказался подготовлен к этой проблеме. Может, это выглядело как позёрство, но в ножнах у меня, как у настоящего городского выживальщика, лежал кремень. Такая палочка сантиметров в пять, по которой нужно было чиркнуть ножом — и получался приличный сноп искр. При наличии сухой древесины и какой-нибудь растопки разжечь костёр с таким устройством проще простого.

Дрова я нашёл, причём вполне пристойные и даже сухие. И — о чудо — там же, в отдельном мешке, нашлась пара приличных кусков трута. Причём, судя по виду, из гриба-трутовика. Это, в принципе, не сильно важно, но я слышал, что именно вываренный в золе гриб загорается лучше всего. Что для меня сейчас было особо важно.

Осталось совсем мелочь, наколоть щепы на растопку. С этим я управился за пару минут даже негнущимися от холода пальцами. Затем сложил из дров шалашик, в центр сунул растопку, дрожащими руками несколько раз с силой чиркнул по кремню ножом, внимательно наблюдая, куда летит сноп искр, и сунул кусочек трута под щепки, во всю мощь лёгких раздувая небольшие уголки, появившиеся на нём.

Не зря наши предки считали огонь волшебным, мистическим и живым. Действительно, было в нём что-то такое. Сейчас я как никогда понимал тех первобытных людей, которые убивали соплеменников, если пламя гасло. А Прометей действительно совершил подвиг, подарив огонь людям, если легенды не врут. Дрожа от холода под вонючим одеялом, я постепенно согревался и чувствовал себя живым. И даже буря, воющая и стонущая за хлипкими стенами дощатого домика, ничуть не пугала. Я точно знал, раз есть костёр — значит, я выживу, всем назло.

Но, как только я решил основную на этот момент проблему выживания, и появилась свободная минута, чтобы передохнуть, в голову полезли разные мысли. Типа, а это вообще что был за нафиг? Что, собственно, произошло, и какого я бросился в реку, вместо того чтобы, например, залезть на дерево? Или ещё куда. Оно понятно, в тот момент думать особо было некогда, но всё-таки. И что за тварь на нас напала?

В том, что грузовик перевернул медведь, я не сомневался, потому что слышал достаточно историй о том, как лось или олень опрокидывали «уазик» ударом в борт. Про снегоходы я вообще молчу, там любой козёл справится, зачастую даже человеческого рода-племени. Да, «Урал» это тебе не «уазик», всё-таки сам по себе грузовик тянет за восемь тонн, плюс он был полон людей, но и этому можно найти обоснование. Горная дорога, удар с разгона в борт, колёса ушли на склон, вектор приложения силы получился под углом, и вполне мог опрокинуться. Другое дело, что масса тела зверя для этого должна быть весьма большой, а бурые мишки такими не вырастают. Значит, это был дух?

Я задумался, вспоминая внешний вид медведя. И чем дальше, тем больше странностей в нём находил. Нет, меня смутил не его внешний вид и висящая, словно тряпка, облезлая шкура. Каким ещё косолапому быть после зимовки? Подкожный жир ушёл, старая шерсть лезет клочками, вот и выглядит Топтыгин как пугало. Другой вопрос, что смотрелся он очень странно, и дело даже не в размерах.

С одной стороны, да, зверь был очень крупный, но эта аномалия из разряда допустимых. А вот что делать со слишком короткой мордой, совсем не похожей на нормальную медвежью пасть? Или чересчур длинными лапами? Да и вообще, по телосложению хищник был похож скорее на гиену, чем на медведя. Но при этом ошибиться было невозможно, всё-таки это Топтыгин, пусть и очень странный.

Дух? Скорее всего. Вопрос лишь в том какой. Тут главное даже не происхождение, мало ли легенд о медведе ходит по сибирской и дальневосточной части страны. У каждого народа был свой культ этого зверя, и каждый из них вполне мог вернуться из-за кромки. Сейчас гораздо важнее понять, что это за тварь, и чего от неё ждать. Несомненно, монстр силён, и речь даже не столько о физической мощи, сколько об энергетическом потенциале. Достаточно вспомнить, что молнии, которыми его лупил военный богоборец, по сути, ничего медведю не сделали.

Хозяин места? Очень вряд ли. Военные не потерпели бы такую тварь рядом с частью, давно бы его зачистили. Каким бы страшным хищник ни был, даже моя команда с ним бы управилась, дай нам время на подготовку. Что уж говорить о более профессиональных группах. Просто бродячий дух? Может, и для меня это был бы идеальный вариант. Да, тайга велика и является одним из самых неисследованных мест на планете. Здесь может водиться всё что угодно, вот только было одно «но», что не давало мне покоя.

Мы находились не в самых диких местах. Если дух действительно бродячий, то он просто не мог не сталкиваться с человеком. Да, напасть мог с голодухи, особенно если звериная составляющая в нём доминирует. Лёг в спячку, проснулся, видит, едут консервы. Напал, получил отпор, убежал. Если жив до сих пор, значит, очень осторожен и предпочтёт уйти куда подальше от людей, но я хорошо запомнил его взгляд. Там не было ни капли осторожности или трусости. А только безграничная ярость и злоба.

Такой никогда не бросит добычу, а судя по тому, как медведь кинулся за мной в реку, он такой считал меня. То, что его спугнули, можно сказать, удача и почти чудо. Возможно, монстр даже не испугался молний и выстрелов, а не захотел лезть в пороги. Мне дико повезло, что я их проскочил, свою роль сыграли и печати Мико, что я носил под одеждой, но вот зверя вполне могло и расколошматить, и неважно, дух он или нет. Силе первозданной стихии на это плевать.

Что это значит лично для меня? Ничего хорошего. Пусть я в себе был железно уверен, но прекрасно понимал, что встреча с чудовищем один на один для меня окажется фатальной. Было в нём что-то, отличающее медведя от обычного духа. Какая-то давящая сила. Даже от ожившего погрузчика и патриарха гремлинов я такого не чувствовал. С ними всё было понятно, да опасные монстры, да, любой неверный шаг может обернуться катастрофой, но при этом я их ни капли не боялся. Наоборот, меня подгонял драйв и азарт смертельной схватки. А тут… если бы меня спросили, я не смог бы честно ответить, что смогу встать против этой твари без страха. А ещё это значило, что у меня большие проблемы.

Дождь всё так же лил стеной, ветер завывал, ломая ветки деревьев. Течение реки и так бурное, превратилось в сплошной поток, несущийся через тьму куда-то в глубины Тартара, ну, или где там мучили души грешников. Среди этой стихийной вакханалии небольшой дощатый сарай с пробивающимися через щели отблесками костра казался воплощением ирия. Места, где всегда тепло, можно укрыться от непогоды, и вообще, смерти нет.

Я лежал в лодке, накрепко привязанной к пирсу, укрытый одеялом, сжимал дырявую кастрюлю, полную горячих углей, и думал, не кретин ли я, что поддался паранойе и бросил пусть дырявое, но вполне тёплое и надёжное убежище. Променял его на лодку, которую постепенно заливал дождь. А всё потому, что чуйка, видите ли, подсказала, что, если я прав в своих выводах, медведь непременно придёт за мной.

Каждую секунду мне хотелось встать и вернуться к костру. Да, одеяло и кастрюля не давали мне окончательно замёрзнуть, но всё равно я чувствовал, как коченеют ноги и руки. Ледяной весенний дождь ещё никому на пользу не шёл. Я проклинал себя последними словами за маразм, выгнавший на улицу, под струи холодной воды, но при этом не двигался с места. Если уж позориться — то до конца. Тогда хоть совесть грызть не будет, что сдался на полпути. И это в том случае, если это у меня паранойя разыгралась. Если же я прав… свет горящего костра на секунду заслонила чья-то тень.

Я напрягся. К сожалению, молнии бить перестали, и тонкие лучи из щелей были единственным источником света в округе, а шум дождя и течение реки заглушали остальные звуки, но я нутром чуял, что рядом кто-то есть. Или что-то. Казалось, что в ночной темноте движется пятно непроглядной тьмы, от которого веет ужасом. А потом ветер принёс запах мокрой шерсти.

Моя чуйка оказалась права. Зверь пришёл и теперь крутился вокруг сарая, где горел костёр. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Да, я не был параноиком, и это меня радовало, но, если честно, предпочёл бы просто, как дурак, пролежать всю ночь под дождём в лодке, чем знать, что рядом бродит двухтонная тварь, способная перевернуть гружёный «Урал». Что-то это нифига не радовало. Я тихонько потянул нож из ножен. Возиться с верёвками сейчас было смерти подобно в самом прямо смысле этого слова.

Началось всё внезапно. Я только принялся перепиливать трос на носу, как вдруг сарай от жуткого по силе удара разлетелся на куски, а следом смело и костёр. Вспышка яркого света на миг озарила медведя, представив его во всей красе. Здоровой, не меньше двух с половиной метров в холке, зверь поднялся на задние лапы, оглашая окрестности рёвом и сверкая клыками. В этом положении он возвышался над остальными сараюшками, словно Годзилла над Токио. Реально, в нём было все пять или шесть метров, так что я даже в прыжке бы до морды не достал. Абсолютный хищник, суперубийца, глаза которого загорелись призрачными огнями. Я сглотнул и, плюнув на конспирацию, одним ударом перерубил оставшийся канат, тут же схватившись за лопату.

Стоило мне дёрнуться, и медведь меня заметил. Маленькие светящиеся глазки, словно прицелы, сошлись на моём теле, а из пасти снова вырвался рёв. Только не победный, как в прошлый раз, а безумно яростный. Зверь, или, точнее, дух в его обличье, понял, что его обманули самым наглым и беспардонным образом. А главное, тот, кто это сделал, вместо того чтобы, как положено жертве, смирно помереть под клыками и когтями хозяина, был рядом, вот только лапу протяни.

Тянуть монстр ничего не стал, а просто кинулся стрелой ко мне, раззявив жуткую пасть, в которую моя голова могла поместиться, даже не зацепив клыки, торчащие в разные стороны. Не самое приятное зрелище, скажу прямо, и это я очень сильно смягчил. Если же говорить откровенно, я позорно взвизгнул, потому что скорость у медведя была поистине фантастическая. Секунду назад он ещё стоял на задних лапах посреди разрушенного сарая, а сейчас уже влетал в воду, пытаясь вцепиться в меня зубами. Однако, хоть меня и пробрало до самых пяток от страха, это не повлияло на моё желание жить. И как только морда зверя оказалась в пределах досягаемости, я ткнул в неё лопатой, целясь в глаза.

Удар вышел так себе, да я и не надеялся что-нибудь повредить медведю, хотя, если бы удалось, был бы рад. Но он сделал главное — оттолкнул меня подальше в реку. Сарайчики и пристань находились в эдаком мини-заливчике, где даже сейчас течение было гораздо медленнее, чем на протоке. Я рассчитывал, что меня не так скоро заметят, если вообще найдут, и будет время выгрести, но ситуация развернулась слишком стремительно.

Лодка отплывала, но медленно, однако нападение медведя не только поставило мою жизнь под угрозу, но и, по сути, спасло. Поднятая мощной тушей волна подтолкнула утлое судёнышко к середине реки, туда, где течение неслось как сумасшедшее, а удар отправил его ещё дальше. И пусть монстр всё равно сумел дотянуться, ему достались лишь доски борта, раскрошенные жуткими клыками. А я на полузатопленной лодке понёсся по волнам во тьму, словно грешная душа, попавшая в воды реки Стикс.

Глава 12


Несмотря на позднюю ночь, в штабе части горел свет, бегали люди и то и дело подъезжали и отъезжали машины, разрывая фарами ночную мглу, пронизанную струями дождя. В комнате для совещаний перед расстеленной картой округа собрались все офицеры части, многие курили, отчего дым висел густым облаком, разогнать которое было не под силу никакому вентилятору. Происшествие с нападением зверя на колонну техники и пропажа курсанта поставили на уши не только непосредственно принимавших в этом участие, но и начальство как в самой Тыве, так и в Новосибирске, откуда прилетел пропавший курсант, и даже в Москве. Причём на контроле ситуацию держали не только военные, но и антитеологическое бюро.

Дверь в очередной раз хлопнула. Морально измотанный за последнюю пару часов Шапиро даже не взглянул на вошедшего, изучая возможные места, где мог быть пропавший курсант, и лишь после чьего-то заполошного крика «Смирно!» поднял голову, чтобы тут же вскочить и вытянуться по струнке.

— Товарищ министр обороны, разрешите доложить! — вот уж кого не ожидал здесь увидеть полковник, так это его, но делать было нечего. — В части произошло чрезвычайное происшествие.

— Вольно, — отмахнулся министр, отдавая шапку одному из сопровождающих, и сел на стул, услужливо подвинутый кем-то. — Садитесь, товарищи офицеры. Продолжайте, Сергей Борисович.

— Колонну автомашин, в которой курсантов перевозили с полигона, атаковал зверь, предположительно, медведь. Порода в данный момент уточняется. — Полковник почувствовал, как под взглядом министра по спине бежит холодный пот. — В результате нападения одна из автомашин «Урал» была перевёрнута. Курсант Орехов при этом вылетел из кузова. Хищник предпринял попытку добраться до оставшихся в транспорте курсантов и солдат. Старший лейтенант Цветков открыл по нему одиночный огонь из автомата Калашникова, однако на выстрелы зверь не реагировал. Но когда курсант Орехов начал кричать и кидать в медведя камни, он тут же атаковал его. В попытке спастись курсант бросился в реку, и его унесло течением. Зверя, пытавшегося его догнать, накрыли автоматным огнём, к которому присоединился офицер антитеологического подразделения. Медведя удалось отогнать, и он скрылся в лесу. На данный момент производятся мероприятия по поиску пропавшего курсанта, а также выявлению и ликвидации опасного хищника, но они затруднены из-за времени суток и непогоды. МЧС и региональный отдел антитеологического бюро поставлены в известность и готовы начать работу, как только будет возможность.

— Вот скажи мне, полковник, — тихо и даже ласково начал министр. — Какого хрена у тебя на территории такое творится? Ты совсем с местными не контактируешь? Что, сложно было послать вертушку и зачистить эту тварь?

— Товарищ министр обороны, разрешите обратиться! — поднялся майор, переключая на себя гнев высокого начальства.

— Разрешаю. — Министру не понравилось, что его перебили, но пока он сдержался.

— Командир антитеологического подразделения части, майор Гутаковский, — вытянулся в струнку военный богоборец. — Факты указывают на то, что данное существо не просто зверь, оно имеет потустороннее происхождение. Бродячий дух или в худшем варианте зверобог. Поэтому любые мероприятия по его устранению без специальной команды обречены на провал. От местного отделения бюро никаких сигналов о появлении подобной угрозы не поступало. Считаю, что данное существо недавно забрело на территорию района.

— Дух, говоришь, — новая информация заставила министра забыть о дерзости майора. — Или как там ты его назвал? Зверобог? Это ещё что за тварь?

— Данным термином называют богов, порождённых анимистическими религиями, — отрапортовал Гутаковский. — Данные религии, наделяющее животных и растения душой, существуют с каменного века. В частности, почти у всех народов Сибири и Дальнего востока был культ медведя. Это порождало особых духов, не богов в полном понимании этого слова, но невероятно сильных тварей, выходящих за рамки обычных духов и даже Аватар. Их и называют зверобогами.

— Ты мне скажи, убить эту тварь можно? — министр сразу перешёл к главному. — Или будем сидеть и смотреть, как она людей жрёт?

— Можно, товарищ министр обороны, — ещё сильнее вытянулся майор, хотя, казалось бы, куда ещё. — Однако наличных сил может не хватить. Товарищ полковник связался с региональным отделом бюро, боевые группы готовы выдвинутся, как только будет возможность взлететь.

— Разрешите доложить? — в дверях показался ещё один полковник из свиты министра. — Получен ответ из института систематики и экологии СО РАН насчёт породы медведя.

— Ну-ка, дай посмотреть, — министр схватил бумагу и принялся читать, чтобы через пару минут с раздражением швырнуть на стол. — Они издеваются, что ли? Что значит вымер?!

— Разрешите? — Шапиро взял отброшенную в гневе справку и, бегло просмотрев, передал Гутаковскому. — Никита Юрьевич, это, видимо, по вашей части.

— Так точно. — Майору одно взгляда хватило, чтобы понять, в чём проблема. — Гигантский короткомордый медведь, вымер не менее десяти тысяч лет назад. Да это однозначно зверобог! Это же объясняет, почему зверь выглядел как пугало! Он спал!

— Что значит спал? — министр ожёг гневным взглядом богоборца. — Как обычный медведь, что ли? В берлоге?

— Так точно, такие случаи известны, — подтвердил майор. — В случае опасности или просто, когда мало пищи, зверобог вполне может впасть в спячку, причём на много лет. И это характерно не только для духов медведей, но и для других видов. В начале двадцатого века на Чукотке проснулся настоящий мамонт. Правда, к сожалению, его местные шаманы забили самостоятельно и разделали на амулеты ещё до приезда официальных групп, но сам факт зафиксирован в отчётах.

— И чем это может грозить курсанту? — министр первым вспомнил о пропавшем парне.

— К сожалению, ничем хорошим, — тут же поник Гутаковский. — Если зверобог выбрал его своей жертвой, а по всем показателям выходит именно так, шансов спастись у Орехова практически нет. Несмотря на всю его уникальность.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался министр. — С этого места поподробнее. Что там за чудо нам подсунули.

— Виктор Романович Орехов, — принялся докладывать Шапиро. — Прошёл инициацию в прошлом году. Талант не определён, но, со слов новосибирского отделения бюро, успел отметиться уничтожением ряда сильных духов. В частности, упыря, вендиго и патриарха гремлинов на Шиловском полигоне во время боёв роботов. Богоборцы очень просили присмотреть за парнем.

— Понятно, — министр задумался, — курсанта надо спасать. Уникальный он или нет, нам неважно, но происшествий на территории военных частей я не потерплю! Свяжитесь с лётчиками, пусть будут готовы подняться, как только хоть немного рассветёт. Поднимайте все резервы антитеологов. Эту тварь нужно убить как можно быстрее. Плевать, зверь это или бог, выйти к людям он не должен, точка! Результат докладывать каждый час мне лично! И только попробуйте облажаться. Я отдых прервал, когда о происшествии узнал, так что имейте в виду. Если что, поедете в Арктику, медведей пасти. Там опыта и наберётесь.


***


В казармах тоже мало кто спал. По возвращении командиры, недолго думая, согнали всех курсантов вместе, не делая различия по полу. Просто так их было проще охранять. Да и сами молодые богоборцы не стремились разбегаться по углам, а жались к своим командам. Так им было спокойнее.

К счастью, из пассажиров перевёрнутого «Урала» никто не получил тяжёлых травм. Ссадины, ушибы, синяки и шишки максимум, а большинство так и вовсе отделалось лёгким испугом, однако напугало одарённых не это, а ощущение злобной давящей силы от твари, рвущей металл подвески. Именно поэтому они сейчас и сидели, сжимая в руках оружие и артефакты, стараясь избавиться от холодных когтей ужаса, вцепившихся в душу. Но были среди них и те, кто не собирался сидеть на попе ровно.

— Я договорилась с дедом! — болтавшая по телефону на лестнице Дара заскочила в казарму и, подбежав к подругам, понизила голос до заговорщического шёпота. — Нас подберёт вертолёт, и на нём будем Витьку искать. Только надо с территории части выбраться. Оказывается, сюда министр обороны заявился. Он отдыхал здесь неподалёку, а когда услышал о случившемся, всё бросил и прилетел.

— Не вопрос. — Катя поправила плечевую защиту боевого комбинезона, который привезла с собой. — Уйдём через забор, я пробила три лаза. Вряд ли их под контроль возьмут. Далеко до вертушки идти?

— Не особо, — лучница открыла карту на смартфоне. — Километра три получается. Потом двинемся вдоль реки, может, что и заметим. Надеюсь, Витька к тому времени ещё жив будет.

— Типун тебе на язык! — возмутилась огненноволосая. — Он живой, понятно?!

— Обе не каркайте! — оборвала их Мико. — Надо не гадать, а дело делать. Тань, чего там пишут? Есть новая информация?

— Хреново всё, девчонки, — с полувсхлипом уронила блондинка смартфон, в котором искала на форуме бюро информацию о нападении. — Пишут, что эта тварь — зверобог! И если он Витю выбрал жертвой…

— Нюни не распускай! — японка с трудом сдержалась, чтобы не дать подруге пощёчину. — Тор — сильный боец, его и Зверобогу не достать. Вспомните, как он вендиго завалил. Или с патриархом как дрался? Думаете, он позволит себя сожрать?! Да вот хрен там! Так что утрите сопли и готовьтесь! Через двадцать минут выходим!

— Ты права, — Тарасова со злостью вытерла слёзы и оскалилась. — Витя не из тех, кто сдаётся. Даже если бы это сам Велес был — он бы бился с ним до конца. И мы его найдём. Обязательно!

— Ничего вы не найдёте, — раздался голос, и, повернувшись, девчонки увидели Изабеллу, облокотившуюся на тумбочку. — Сейчас ночь, плюс ливень. Даже с вертолёта не будет видно ни зги. Так что, повторяю, ничего вы не найдёте… без меня.

— Можно подумать… — начала было вставать огненная, как её перебила Мико.

— Катя, заткнись! — японка внимательно посмотрела на русскую испанку. — А с тобой, значит, найдём?

— Конечно, — та окинула подруг гордым взглядом. — У меня есть заклинание сродства. Достаточно взять любую вещь, что носил ваш му… Виктор, и я легко могу определить, где он находится. С кровью вообще идеально бы вышло, но и так сойдёт.

— Что именно тебе надо? — Дара тут же деловито вскрыла сумку Тора. — Так есть форма, но она чистая. Во! Пакеты с носками и грязным бельём! Что лучше, трусы или майку? Трусы, наверно, надёжнее будут.

— Майки хватит, — сквозь зубы процедила Изабелла. — Но я иду с вами. С кровью или куском плоти я бы и по карте навела, а так надо постоянно корректировать.

— Не вопрос, — Катерина смерила девчонку взглядом. — Если надо, лично тебя потащу. Собираемся!

— Екатерина, ты никуда не идёшь!!! — словно шут из табакерки, рядом с девушками возник Голенищев. — Я тебе запрещаю. А с тобой, Изабелла, мы поговорим потом. Вернись к команде.

— Слушай, а не пойти бы тебе нахрен?! — мгновенно набычилась Милорадович. — Кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать или разрешать?! Засунь своё мнение себе же в жопу!!!

— Екатерина, это не шутки, — упёрся рогом Адриан. — И я требую, чтобы ты была благоразумной. А если ты сама не можешь, я готов помочь, даже если нужно применить силу.

— Силу, значит, — огненная ухмыльнулась, а в глазах загорелись опасные огоньки. — Ну, если надо, я всегда готова!

И метнулась вперёд. Голенищев мгновенно окутался слоем воды, чтобы огонь Милорадович ему не повредил, но, на удивление, девушка даже не думала загораться. Лишь её глаза с каждой секундой светились всё сильнее, а также увеличивалась скорость движений, будто внутри неё находился мотор и постепенно набирал обороты. Кулаки вспороли водную гладь, и от них тут же поднялся пар, а голова Адриана задёргалась от серии жёстких ударов. Он слишком поздно понял, что главная сила Кати не в стихии, а в боевом умении.

— Белла, чего стоишь?! — Словив троечку, Голенищев поплыл, но подскочивший сокомандник взмахом палаша отогнал девушку и повернулся к с ухмылкой глядевшей на драку Бенедетти. — Помогай!!!

— Ещё чего, — та презрительно фыркнула. — Сам виноват, что полез.

— Предательница, — парень сплюнул на пол перед туфлями Изабеллы. — Думаешь, после такого ты останешься у нас в команде? Правда, Адриан?

— Конечно, — Голенищев хоть с побитой мордой, но пытался выглядеть франтом, получалось не очень. — Нам не нужен тот, кто трусит в ответственный момент.

— Я боюсь?! — презрение в голосе Бенедетти можно было черпать вёдрами. — Идиоты! Вы обвиняете меня в трусости и предательстве, а сами даже не поняли, что лезете грязными сапогами в дела чужой команды. Тор — их боец, их товарищ и друг. Настоящий, между прочим, а не как вы — ведь только и делаете, что лижете задницу Адриану. И правильно Катя тебя отшивает. Тебе же плевать на неё как на человека, на личность. Тебе нужно лишь её имя и статус её семьи, чтобы хвастаться перед другими. Запомни это, Катя, на случай, если вдруг когда-нибудь решишь дать ему шанс. С Адрианом ты всю жизнь будешь лишь модным аксессуаром, которым будет помыкать вся его семья.

— Я это знаю, — огненные глаза Милорадович блеснули. — И знала с того самого момента, как мы впервые познакомились. Адриан всегда любил и будет любить только одного человека, самого себя. Другим там места нет.

— Думай как хочешь, но ты будешь моей. — Губы Голенищева скривились в злой ухмылке. — Даже если сама ты против, твой Дом будет рад с нами породниться. А чтобы ты не думала, что я такой эгоист, дам тебе выбор. Или ты выйдешь за меня добровольно, или тебя заставят родители. Но тогда и относиться к тебе я буду соответственно.

— Не волнуйся, Кать, твои родители никогда на это не пойдут, — успокаивающе положила руку на плечо подруге Таня, боясь, как бы та не натворила дел. — Ты же говорила с ними об этом.

— Я не боюсь, — покачала головой огненная эсперша. — Меня беспокоит, что мы тратим время на это ничтожество, вместо того чтобы идти искать Тора.

— Сейчас отправимся, — отозвалась Мико, что-то выискивая в своей сумке, а затем повернулась к Изабелле. — У тебя какой размер? На вот, примерь, а то даже в форме на улице будет холодно. Я, как знала, запасной комплект взяла.

— Я с вами иду. — К девчонкам подошёл Станислав, твёрдо взглянув им в глаза. — Витька — правильный пацан, бросить такого западло. И дядьке он нравится. Тот не простит меня, если узнает, что я сидел и ничего не делал.

— Мы с тобой! — тут же вписалась его команда.

— Да сколько можно?! — Стас болезненно скривился. — Ребят, ну обговорили же всё. Собой я могу рисковать, вами — нет!

— И в вертолёт вы все не влезете, — обломала душевный порыв Дара. — Лучше нас здесь прикройте.

— А я влезу? — прогудел Кузнецов, уже обвешанный бронёй и оружием, словно средневековый рыцарь. — Я с вами.

— Ты… — прикинула лучница. — Вроде должен. Но…

— Кузнец, ты никуда не пойдёшь, это приказ, — влез Раевский. — И вообще, эта ваша затея попахивает идиотизмом. Так что сядь на жопу ровно и сиди, пока не разрешу встать. Ты понял меня?!

— Понял, — спокойно и как-то душевно отозвался Матвей. — Иди на хрен.

— Что ты сказал? — Раевский впал в ступор от шока.

— Я сказал, иди на хрен, — вежливо повторил Кузнецов. — Так что, девчонки, берёте меня? Я пригожусь.

— Конечно! — Таня среагировала первой. — Без вопросов. Как раз получается полный комплект. Сейчас Белла переоденется, и выдвинемся.

— Нет, я не понял, что ты сказал?! — до Раевского наконец дошло, куда его послали, и он кинулся вперёд, хватая Матвея за плечо и разворачивая к себе.

Ну, как разворачивая… пытаясь. С виду это было всё равно что пробовать одной рукой сдвинуть с места многотонный валун. Народ начал смеяться. Раевского не любили, и это ещё мягко сказано. Если бы не Гончаров, быть бы ему парией, но покровительство Ричарда позволяло избежать открытого презрения. Однако и дружить с кидалой никто не спешил. А тут почему бы и не посмеяться, раз сам себя дураком выставил.

— Да я тебя в порошок сотру!!! — рассвирепел Глеб. — Ты отказался выполнять мой приказ! Вернёмся — твоему Дому не поздоровится! Это нарушение клятвы, и я…

— И ты нихрена не сделаешь, — всё так же спокойно и с достоинством оборвал его Матвей. — Потому что я выхожу из Дома. Имею право. И ты можешь подтереться своим поганым договором и клятвами. Понял, ничтожество?

От шока Раевский только и мог хлопать глазами и беззвучно открывать рот, словно рыба. Такого исхода он никак не ожидал. Более того, Глеб знал, что за подобное отец и глава Дома снимут с него шкуру. Парень не был в курсе интриги, зачем им понадобился Дом Кузнецовых в слугах, что ради этого они пожертвовали даже своей репутацией, но старшие придавали ему много значения. И потеря мастера, пусть и молодого, могла сильно ударить по их планам. А виноват останется он.

А вот остальных жест Матвея поразил, но в другом плане. Кто-то презрительно кривился, мол, ради какого-то чужака предал свой Дом и родню. Кто-то, наоборот, хлопал и свистел, но равнодушных не осталось. Девчонки и Стас тоже впечатлились. Особенно Мико, которая понимала, что значит, остаться одной. И каждый мысленно решил, что поможет здоровяку чем сумеет. А пока их ждала дождливая ночь, вертолёт и поиски пропавшего друга.

Глава 13


Лодку я разбил. Хотя это было нормально. Я бы скорее удивился, останься она целой. Всё-таки горные реки не то место, где можно спокойно плавать. Зато понял, зачем было делать рыбацкую хижину и пристань. От этого места до следующих порогов было минимум четыре часа относительно спокойной воды. Рыбачь не хочу.

Мне ещё повезло, что в сами пороги я не влетел, до них врезался в сваю моста. И так как место было узкое, с пологими берегами успешно сумел выбраться на берег, да ещё сохранив часть имущества. Не одеяло, от него толку уже не было никакого. Вата промокла настолько, что стала неподъёмной, да и в целом казалась влажней дождя. А вот кастрюля с углями и кусок плёнки у меня остались. Не говоря уже о лопате, ноже и смартфоне. Их потерять было смерти подобно.

Но повезло. Правда, теперь передо мной встала дилемма — куда, собственно, теперь идти. С одной стороны, река рано или поздно приведёт меня в деревню. Это аксиома, не нуждающаяся в доказательствах. Только вот идти вдоль русла тяжело. Многочисленные сопки, скалы и прочие удовольствия типа кустарников, бурелома и так далее снижали скорость, а значит, у медведя было больше шансов меня догнать. С другой — река могла в очередной раз меня спасти. Дважды я уходил по воде от хищника, почему не получится в третий?

Опять же, идя по дороге, я не сильно выиграю в скорости. Но зато неизвестно куда она ведёт и когда именно я выйду к людям, а в случае опасности мне даже спрятаться будет негде. Лезть на дерево? Ну, я вас умоляю. Это надо искать вековую сосну, которую эта тварь сразу не свалит. А на ту ещё поди залезь. Причём безопасность для меня была даже важнее, чем люди. Боюсь, даже доберись я до деревни, там мало что смогут сделать, если придёт хищник. Духу плевать на карабины и дробовики охотников. Нести же ответственность за жертвы среди гражданских я не хотел. Поэтому, немного пострадав, развернулся и пошёл вдоль реки.

Дождь слегка утих, но всё ещё лил. Капли барабанили по плёнке, в которую я замотался на манер дождевика. Холод пробирал до костей и приходилось заставлять себя двигаться. Хотелось лечь, свернуться калачиком и уснуть, но делать этого я, естественно, не собирался. Даже когда останавливался на короткие передышки, запрещал себе садиться. Расслабиться легко, а вот встать и пойти дальше через мокрую чащу под струями падающей с неба ледяной воды куда сложнее. Так что лучше немного перетерпеть.

Заряд смартфона показал последнее деление. Даже мощной батареи не хватило, чтобы гореть всю ночь. К счастью, как раз начало светать, так что можно было выключить фонарик. Тем более что поднялся туман, и от него стало мало пользы. Скорость передвижения упала до минимума, и я уже много раз пожалел, что не пошёл по дороге, когда над головой раздался рокот вертолёта.

Не знаю, на мой взгляд, в такую погоду летать могут только самоубийцы, но я сразу почувствовал, что это за мной. И даже тот факт, что машина, дав круг, ушла дальше по реке, меня в этом не разубедил. Скорее наоборот. Я, плюнув на всё, бодро зашагал вперёд, надеясь на скорое спасение. И очень удивился, когда через какое-то время вертушка пролетела назад, причём гораздо быстрее, чем раньше. Такое ощущение, что они неслись будто на пожар.

Я остановился, задумавшись, куда мне идти, но потом решил не возвращаться. Даже если меня не заметили, бегать за вертолётом как минимум поздно. Про смартфон я тупо забыл, всё-таки нечасто доводится использовать эти его возможности. Ну и плюс медведь никуда не делся, не думаю, что его успели найти и завалить. Это было бы слишком большим везением. Так что дорога у меня было одна — только вперёд!

И награда нашла героя. Я лез через буераки, когда услышал знакомые голоса. Это настолько потрясло меня, что я даже шлёпнулся на землю, решив, что у меня галлюцинации от усталости. Ну не могло здесь быть моих девчонок! Хотя бы потому, что их никто не отпустил бы из части. Шапиро показался мне человеком твёрдым и не повёлся бы на жалостливые просьбы и мольбы. К тому же военные уже должны были понять, что за дух напал на машину, и принять меры к эвакуации.

Но голоса становились всё ближе. Я услышал бас Матвея и даже писклявый тенорок Изабеллы, чего вообще быть не могло никогда. Мелькнула мысль, что это медведь каким-то образом обогнал меня и решил устроить ловушку, либо какие-то местные духи шалят. Леший, например. Он как раз любитель поиграть в такие игры.

Духа леса я не боялся. Даже если это будет Хозяин Места, способов расправиться с ним без боя или обмануть хватало. Можно сказать, это было тем, что учат деревенские дети, когда ещё только начинают ходить. Иначе в лес тебя никто не пустит. Когда я стал богоборцем и получил доступ к базе данных, узнал, что все уловки, что использовали мы в деревне, считаются официальными и их даже преподают на уроках ОБЖ в школе. У одарённых же были свои методы, которые позволяли отогнать или уничтожить шаловливого духа вне зависимости от типа дара. Так что я смело двинулся вперёд, готовясь встретиться с лесным дедом. И почти нос к носу столкнулся с Дарой, с лёгкостью козочки скачущей по кустам.

— Витя!!! — визг девчонки, повисшей у меня на шее, едва не сделал то, что не смог медведь. — Витька!!! Ты живой!!!

— Будешь так орать мне в ухо, точно ненадолго, — я тоже был безумно рад её видеть, но жизнь мне дороже. — Откуда ты здесь?!

— А я не одна! — Дара и не думала слезать с меня. — Девчонки тоже здесь. А ещё…

Но я уже и сам видел Стаса, Матвея, а ещё удобно устроившуюся на шее здоровяка Изабеллу. Вот уж кого точно не ожидал здесь встретить, так это её. Но времени удивиться вдоволь мне не дали. Принялись тискать, как игрушку, хлопать по спине и постоянно орать. Из этого порочного круга мне удалось вырваться далеко не сразу и то лишь потому, что кто-то заметил, что я с трудом стою на ногах. Действительно, ночной забег совмещённый с заплывом вымотал меня почти полностью. А добавить постоянный холод, станет понятно, почему даже дышать мне тяжело.

Ребята тут же развили бурную деятельность. Для начала меня вытащили из кустов на открытое место, благо до него было не так далеко. Это оказался небольшой пляж у берега, и пусть сейчас там было не слишком уютно, при некотором усилии и такое место можно превратить в весьма достойный лагерь. И буквально через двадцать минут под руководством Матвея удалось соорудить навес, чтобы укрыться от дождя, разжечь костёр и даже сгоношить быстрый завтрак.

Жрать я хотел как зверь, так что накинулся на бутерброды, словно хищник, откусывая громадные куски и глотая не жуя. Девчонки даже захватили термос с горячим сладким чаем, но самое главное, у них была сухая одежда и тёплый бушлат, завернувшись в который, я почувствовал, что оживаю. Полчаса, и я словно заново родился. После всего, что сделали ребята, было стрёмно ругать их за то, что пришли, но проснувшаяся совесть не давала покоя. Рисковать девочками я не имел прежде всего морально права. Это я их щит, а не они мой.

— Не хочу показаться неблагодарной скотиной, — прихлёбывая чай, чтобы запить особо большой кусок бутера, я оглядел доморощенных спасателей. — Но какого хрена вы тут делаете? Как вас Шапиро отпустил?

— А мы сбежали, — лучезарно улыбнулась Дара. — Я у деда попросила вертолёт, мы через стену части перемахнули и сюда.

— Офигеть, — я поскрёб в затылке. — У меня столько вопросов, что даже не знаю, с чего начать. Ну, например, а чего вы просто меня не забрали? Зачем высаживались?

— Топливо заканчивалось, а твоё точное местоположение определить было очень сложно, — пожала плечами Таня. — Поэтому решили высадиться и пойти навстречу. А вертушка должна уйти на дозаправку и вернуться за нами. И, чтобы два раза не вставать, военные не прилетят.

— А чего так? — я даже удивился. — Ладно меня, но вас же должны искать?

— Там всё сложно, — Стас сел на кусок плёнки и потянулся. — Начиная с того, что медведь оказался зверобогом, заканчивая приездом в часть министра обороны. Тот на исторической родине отдыхал и, когда ему про ЧП доложили, лично приехал разбираться. И вроде всем живительных пенделей выдал, все забегали как ужаленные, но… строго по уставу. А по нему получается, что ликвидация такой твари возможна лишь особой группой специального назначения. Такая есть только в столице республики. Они готовы вылететь, но погода не позволяет, так что если и отправятся, то только сейчас. И на месте будут не раньше вечера.

— А вы как прилетели? — я немного опешил от свалившейся информации, и мне нужно было время её переварить. — Ладно, из части вы сбежали, но вертушку ведь не угнали? Или…

— Не боись, всё чики-пуки, — успокоила меня Дара. — Это моего клана машина. Пилот суперпрофи, не переживай. Но больше вряд ли кто отважится вот так фактически вслепую лететь. Мы-то решились только потому, что у нас компас был. Точнее, мы бы и так тебя искать начали, но вряд ли бы получилось без Изабеллы.

— Это, кстати, был один из вопросов, — я повернулся к мелкой. — Красавица, а ты чего за ними увязалась?

— А что нельзя?! — гордо вскинула нос та, но потом почему-то оглянулась на Матвея и сникла. — Без меня тебя бы не нашли. Я владею магией сродства.

— Я не про это, — мне действительно было интересно. — Как тебя Голенищев-то отпустил?

— Ты что, там целое представление было, — жизнерадостно заржала Дара. — Кэт этому напыщенному индюку морду набила. Тот думал, что водный доспех его защитит от огня, так наша крановолоска без всякой стихии лицо ему отрихтовала. Любо дорого посмотреть было!

— Кстати об этом, — Таня хитро прищурилась. — Колись, ты новую грань дара открыла?

— Ага, — Катерина скромно потупила глаза. — Когда этот урод вылез со своим «Я запрещаю» во мне будто что-то взорвалось. Думаю, всё, пипец тебе, тварь. Хорошо, сдержаться смогла, а то думала, прям там положу.

— Поздравляю! — я действительно был раз за эспершу. — Это дело надо отметить! Команда стала сильнее.

— Для этого надо сначала выжить, — немного сварливо напомнила Мико. — Зверобог свою добычу не бросит. А мы не знаем, как далеко он от нас.

— Значит, надо уходить, — я принял решение и начал зашнуровывать берцы. — Пока есть фора, нужно двигаться. Рисковать вами в бою я не хочу и не буду.

— Некуда идти, Вить, — огорошила меня Таня. — Вдоль реки дальше скалы. Старые, конечно, и, в принципе, их можно перелезть, но времени на это уйдёт уйма.

— А обойти? — я не собирался сдаваться.

— Лес, причём очень грязный. Много бурелома, тяжело идти, — поддержала подругу Дара. — Я специально обратила внимание, хоть и плохо было видно. Да и убегать по тайге от медведя такое себе удовольствие.

— И что вы предлагаете? — я обвёл взглядом лица ребят и поднял руки. — О нет. Только не говорите, что вы хотите драться! Нет, нет и ещё раз нет!!!

— Но почему?! — подскочила шебутная лучница. — У нас сильная сбалансированная команда! Плюс Стас с Матвеем! И Изабелла поддержит магией!

— Потому что вы даже не представляете, что это за тварь! — заорал я, не выдержав. — Это не бурый мишка из зоопарка. Не Винни-пух из мультиков или Умка там. Это грёбаная машина для убийства два с лишним метра в холке!!! А когда на лапы задние встаёт, так и все шесть! Понимаете?! Грёбаных шесть метров сконцентрированной смерти!!! Вы даже достать его не сможете, а он вас уже убьёт!!!

— Вот именно поэтому мы не должны позволить загнать себя в угол! — неожиданно поддержала подругу Таня. — Даже если придётся дать бой, мы должны сделать это на своих условиях!

— Да мы вообще с ним биться не должны!!! — я нервничал из-за того, что девочки не понимали таких простых вещей. — Понимаете, это не наш уровень! Даже ввосьмером мы его не потянем! Слишком сильная и опасная тварь.

— Патриарх тоже был не наш уровень, — резонно, на её взгляд, возразила Мико. — Но мы его вдвоём разобрали.

— Это не гремлин, — я не знал, как ещё объяснить, — вот если бы тот зелёный урод залез в танк, и мы бы его завалили, тогда я бы и слова не сказал. Один бы вышел против косолапого говноеда. Но там был игрушечный, по сути, робот. И то я цел остался чудом. Сейчас же против нас многотонная тварь, рождённая убивать!

— Как погрузчик на базе, — подсказала Катерина. — Тот тоже многотонный и хотел нашей кровушки. Тогда для нас это было неожиданностью, и то мы справились. А сейчас есть шанс подготовиться. И сделать свою работу. Мы богоборцы, если ты не забыл. Или могучий Тор боится?

— Могучего Тора чуть ночью не сожрали, — огрызнулся я. — И не бери меня на слабо. Я видел, с чем нам придётся сражаться, а ты нет.

— Поэтому надо всё как следует продумать, — вдруг прогудел здоровяк. — Я так прикинул, место тут хорошее. Если всё по уму сделать, нам останется только добить тварь. Инструмент у меня с собой, время пока есть. Не знаю, насколько ты его опередил, но дальше рассусоливать нельзя. Или решаемся, или бежим.

— Вы не понимаете… — я от отчаянья был готов рвать волосы на всём теле.

— Нет, Вить, это ты не понимаешь, — хлопнул меня по плечу Стас. — Ты можешь что угодно думать про владетельные Дома, но нас с детства учат одному — мы не должны отступать перед духами. Мы защищаем Землю, наш дом. И если есть хоть малейшая возможность — должны остановить монстров, прежде чем они доберутся до людей. Сейчас зверобог идёт сюда. Если мы убежим — неизвестно, куда он отправится. Ладно если за тобой, можно будет попробовать организовать засаду, а если нет. Если в ближайшую деревню и вырежет её полностью, ты потом сможешь спать спокойно? Я лично нет. Я не виню тебя, это на самом деле страшно, столкнуться один на один с таким чудовищем. Но извини, бежать не буду. Просто потому, что тогда перестану себя уважать прежде всего как человека.

— А-а-а!!! Блин!!! — я саданул кулаком в землю. — Ладно, смертнички, хрен с вами. Только учтите, приманкой буду я сам. А остальные старайтесь в ближний бой не лезть. И надо подумать, куда деть девчонок, так, чтобы, случись что, зверобог до них не достал.

— Есть у меня одна мыслишка, — Таня задумчиво посмотрела на другой берег реки. Думаю, должно получиться.

Что я могу сказать, глядя на то, как работает Матвей, легко было получить комплекс неполноценности. Мало того что Кузнецов принёс с собой кучу нужных и полезных вещей, так он ещё умел всё на свете. Ну как минимум так казалось. Где мы со Стасом выстругивали по одному колу — Матвей делал четыре. Когда мы выкапывали одну яму, он рыл пять. И так во всём.

Зато я оценил, что такое настоящий мастер. Нет, если бы мне дали время подумать, да ещё в интернете покопаться, я бы тоже сумел соорудить что-то похожее. Но Матвей делал это с ходу, используя то, что было под рукой. Из того, что принёс с собой, говна и палок, найденных на берегу, Кузнецов за несколько минут мог соорудить любую ловушку, причём с учётом размеров противника. Не банальную волчью яму или там капкан, а нечто такое, что может повредить двухтонному зверю. Это дорогого стоило.

С девчонками получилось всё как нельзя лучше. Таня выдала свой коронный и единственный удар, покрыв льдом часть пляжа, а главное, реку от берега до берега. Понятно, что долго такая переправа простоять не могла, но этого и не требовалось. Зато девушки в полной безопасности расположились на скале, имея отличный обзор. Если медведь попытается их достать, они смогут или отбиться, или убежать. Даже зверобогу будет тяжело с ходу форсировать реку и подняться на скалу.

Зато с Катей вышла целая война. Она категорически отказалась идти с остальными девочками, а решила остаться с нами драться в ближнем бою. Никакие уговоры на неё не действовали и только обещание связать и унести силой дало какой-то результат. В итоге мы договорились, что она будет последним рубежом обороны. Мол, нефиг класть все яйца в одну корзину, и, если что пойдёт не так, на ней будет защита остальных девчонок. Огненная неохотно, но согласилась, чему я мысленно дико удивился, но виду не подал. Мне показалось, что в Кате что-то изменилось за последний день, но я списал это на усталость и нервы. Всё-таки в данный момент мне было не до психологических изысканий.

Через пару часов мы были готовы. Берег реки оказался усыпан ловушками, мы вооружены и очень опасны. Оставалось только ждать. Сколько — мы не знали. Лично я надеялся, что как можно дольше, чтобы успели прилететь бойцы особых групп бюро или хотя бы вояки. Но, как всегда в таких случаях, моим мечтам не суждено было сбыться. Казалось, судьба решила, что хватит с нас того, что успели подготовиться. В лесу хрустнуло и с шумом рухнуло дерево. Я покрепче сжал в руках рукоять копья. Знакомое ощущение опасности вернулось. Зверобог был рядом, и он очень зол.

Глава 14


Мы замерли, наблюдая за приближением зверобога. Теперь и другие могли на себе ощутить давление его силы. И, надо сказать, их проняло. Может быть, до этого у них и могли возникнуть мысли по поводу моего страха и нежелания драться с медведем, но сейчас на лицах Матвея и Стаса я наблюдал растерянность и даже испуг. Им тоже раньше не доводилось сталкиваться с существом такой мощи.

— Парни! Мы сможем это сделать! — и пусть я сам боялся до дрожи, но в такой момент просто не мог промолчать. — Это херота на лапах ещё пожалеет, что с нами связалась!

— Да!!! — поддержал меня Стас, стараясь заглушить свой страх энтузиазмом. — Надерём мохнатую задницу!!!

— Убьём его!!! — внезапно взревел Матвей, потрясая своей секирой. — Смерть зверобогу!!!

И, словно в ответ на наши крики, медведь кинулся в атаку. Выглядело это жутко. Громадная тварь, даже стоя на четырёх лапах, возвышающаяся над нами, рванула вперёд, с корнем выворачивая подвернувшиеся деревья, а те, что помельче, просто разнося в щепки. Казалось, не существует силы, способной её остановить. Наверно, что-то похожее ощущали наши предки, жившие во времена ледникового периода, когда по земле ходили такие громадины. Медведи, саблезубые львы, шерстистые носороги, мамонты. Те, кто правил Сибирью до нас. Но человек стал царём природы не из-за своей силы, а потому что был умнее. И хитрее. А главное, гораздо коварнее неразумных тварей.

Ловушки, устроенные Матвеем, начинались ещё в лесу. Первым делом на зверобога упала маскировочная сеть. Нет, поймать монстра мы даже не мечтали. Однако обвязанная разными лентами сетка значительно перекрыла обзор и отвлекла его. И он прозевал другие, гораздо более смертоносные опасности.

Соорудить что-то сильно сложное у нас не было ни времени, ни инструментов. Да, Матвей принёс с собой довольно много материалов, но всё же это было каплей в море необходимого для создания поистине смертоносных ловушек. Но и так получилось неплохо.

Пока медведь пытался скинуть сеть, разом потеряв в скорости, сработали первые ловушки. Два небольших, но упругих деревца, согнутых до земли, к которым были привязаны остро заточенные колья, резко распрямились, целясь в область живота зверя. Деревяшки не смогли вонзиться глубоко, они и кожу-то пробили с трудом, но сделали главное, зверобог от неожиданной боли поднялся во весь рост, заревев на всю округу. И вот в этот момент пришёл в действие главный механизм.

Всё остальное до этого было лишь подготовкой, призванной отвлечь медведя и привести его в определённое положение. Никто не надеялся, что такие хилые уловки смогут хоть как-то ему повредить. Другое дело, главная ловушка. Тяжеленное бревно, утыканное острыми металлическими штырями, сорвавшись с большой высоты описало плавный полукруг и, в самой нижней точке получив максимальную энергию, впечаталось косолапому в спину.

Даже громадный, почти шестиметровый зверь не удержался на ногах. Его швырнуло вперёд, прямиком на рогатки, скрытые листвой. Кровь брызнула во все стороны, а разъярённый рёв буквально оглушил нас, но в нём слышалась боль. И это послужило сигналом. Мы сорвались с места, кинувшись к наколотому на колья медведю, в надежде добить его.

У меня в руках было громадное копьё. Если, конечно, эту пятиметровую лесину с закреплённым самодельным наконечником можно было так назвать. Я бы предпочёл верный молот или на крайний случай ту же лопату, но, к сожалению, в схватке с гигантом толку от них было мало. Именно поэтому Стас вооружился так же, как я, и только Матвей остался со своей верной секирой. Но тут никто не спорил. В умелых руках это было весьма грозное оружие, способное как рубить, так и резать за счёт полукруглой формы лезвия.

Мы налетели на врага с трёх сторон. Мне, как исполнявшему роль приманки, досталась морда, и я, не раздумывая, ткнул копьём в область шеи. Там у зверей было самое слабое место, и мне известны случаи, когда удавалось отбиться от хищника, ударив его в горло ножом. Так что я на всей скорости всадил рогатину, словно конный рыцарь копьё, стараясь нанести как можно более обширную рану.

Стас, нападавший слева, постарался поразить печень. Это был правильный выбор, и мы этот вопрос обговаривали. Ему было сложнее, всё-таки мешали и кусты, и скрытые в них рогатки, но Скуратов не сдавался, раз за разом вонзая наконечник в тугую плоть. Получалось не очень. Шкура у медведя была невероятно прочная и поддавалась с трудом.

Матвей выбрал целью задние лапы. Сбитый на землю зверь как бы вытянулся, оставив те без защиты, чем и воспользовался здоровяк. Он с хеканьем, как заправский лесоруб, обрушил секиру на врага, стараясь рассечь связки и сухожилия. Но даже Кузнецову, с его огромной силой, не удалось перерубить кость. Казалось, та сделана из металла, причём даже не из железа, а из чего-то более прочного.

И в какую-то секунду нам показалось, что победа близка. Медведь ещё был жив, но, нанизанный на колья рогатки, не мог сдвинуться с места и только ревел. Мы кололи и рубили, стараясь повредить жизненно важные органы. Кровь лилась рекой, отчего берег стал похож на скотобойню, и по всему выходило, что ещё чуть-чуть, пара-тройка ударов, и хищник не выдержит и загнётся. И тут зверобог показал, почему нельзя духа считать обычным животным.

Обычно в фильмах или играх про богоборцев такие моменты сопровождаются масштабными спецэффектами. Ну там босса охватывает свечение, тучи начинают собираться в воронку над его головой, хлещут молнии и всё такое прочее. Да, большая часть из этого выдумка, но частенько подобное происходит на самом деле. Но проявление сильно зависит от типа духа и его предрасположенности. Стихии, например. Действительно было бы странно, если бы, например, Аватар Позвизда вдруг начал плеваться огнём или там трясти землю. Он бог ветра, так что максимум тучи может погонять. Главное, что по этим проявлениям можно понять, что противник что-то задумал, и подготовиться. Зверобог же, к сожалению, оказался в этом вопросе весьма скромным.

Мы даже не заметили, когда его глаза засияли ярким оранжевым светом, а затем медведь буквально взорвался движением. Тяжёлое бревно с шипами, вонзившимися глубоко в спину, отлетело, будто пушинка. Рогатку разметало, оставив часть обломков кольев в ранах, но зверь этого как будто не заметил. Матвей получил лапой в грудь и упорхнул в кусты, как воланчик от бадминтона после удара ракеткой.

Стасу повезло больше, всё-таки сказался его дар эспера воздуха. Да и длина копья тоже сыграла свою роль. В итоге парень сумел увернуться и даже сохранил оружие в целости, в отличие от меня. Я же, можно сказать, ощутил на себе всю ярость зверобога и скажу, не тая, это было страшно. Когда почти мёртвый, по твоему мнению, зверь вдруг встаёт на дыбы, расшвыривая ловушки и товарищей, одним ударом лапы превращает прочную с виду рогатину в груду трухи, а затем кидается на тебя, обрушиваясь с пятиметровой высоты, это жутко. Особенно когда понимаешь, что никакой щит тебе не поможет. Хищник его просто не заметил, пробив одним ударом лапы, а затем жуткие с виду когти ударили по мне. Прошлись по груди, разрывая одежду, мышцы и ломая кости, скользнули по животу, без труда вспарывая его, и я отлетел, словно сбитый фурой, лишь успев пожалеть, что согласился на эту авантюру. Мою беспомощную тушку отнесло метра на четыре, где я и шлёпнулся о землю, от удара потеряв сознание.


***


Забраться на скалу оказалось не так сложно, как думалось поначалу. Точнее, это стало просто, стоило Матвею приложить чуть-чуть смекалки. Девушки не считали себя дурами, да и Тор был вполне себе рукастым деревенским парнем, не гнушавшимся физической работы и знающим много житейских хитростей, однако за несколько минут соорудить из свежесрубленного бревна вполне пристойную лестницу даже у него не получилось бы. Так что наличие в команде человека с небоевым талантом оценили все.

Река в этом месте была не слишком широкой, всего пару десятков метров, как раз хватило Тане, чтобы одним ударом покрыть её льдом. Тарасова не подкачала, хоть после и обвисла на руках Екатерины, но дело своё сделала. Парни шустро установили получившуюся лестницу и подстраховали девушек, пока те перебирались в безопасное место. Зато теперь их медведь не достал бы, даже захоти он это сделать. Особенно когда Матвей с Тором топором и молотом разнесли получившуюся переправу. Мужчины ушли биться, оставив девушкам, не способным к дальним атакам, роль наблюдателей, что тех не устраивало. Особенно Милорадович. Не имея возможности присоединиться к драке, она исправно мотала нервы остальным.

— И долго нам ещё тут жопу морозить? — с каждой минутой её комментарии становились всё язвительнее. — Вот какого хрена мы тут должны сидеть?

— Кать, — проникновенно посмотрела в глаза подруге Мико. — Сделай доброе дело, заткнись, а?

— Серьёзно, Кэт, — поддержала японку Дара. — Ты уже весь мозг вынесла. Ты согласилась с решением, так что сядь и закрой поддувало.

— Ой, да пошли вы, — набычилась Милорадович. — Это вы…

— Заткнулись все!!! — вдруг взвилась Изабелла. — Начинается…

Действительно, подскочившие девушки увидели, как в лесу на том берегу упало дерево, а затем события понеслись вскачь. Вылетевший из чащи медведь попал в устроенные ушлым мастером ловушки, получил по хребту бревном, напоролся на колья и подставился для атаки. Парни не подкачали. Они налетели на врага, словно всю жизнь тренировались охотиться на косолапых таким образом, заработали рогатинами и топором, стремясь как можно быстрее добить зверя, и казалось, победа — вот она. Зверобог представился не таким страшным, как можно было подумать, но в этот же момент потусторонняя тварь, наконец, показала всю свою мощь.

Ловушки рассыпались, сметённые разъярённым зверем. Матвей улетел кубарем в кусты после пинка задней лапой. Стас вроде увернулся, но и остановить монстра уже не смог, а основной удар пришёлся по Тору, стоящему прямо перед мордой зверобога. Медведь поднялся на дыбы и рухнул, нанося жуткий по своей мощи удар, и тело парня взвилось в воздух, разбрызгивая кровь, и уже бездыханным ударилось о землю в нескольких метрах от чудовища. Не помогли ни защитные печати, ни длинное копьё. Зверобог пришёл за жертвой, и он взял её.

— Витька-а-а-а!!! — полувзвизгнув-полувсхлипнув, Дара выхватила лук и, почти не целясь, выпустила первую стрелу, но видя, что та практически не причинила вреда противнику, тут же сменила тактику. — Аврора, сияй!!!

Стрела с фигурным наконечником, сверкая, как падающая звезда, сорвалась с тетивы и, разделившись на пару десятков копий, рванула к вновь вставшему на задние лапы зверю. Тот как раз развернулся к новой опасности, когда на него обрушился остро заточенный шквал. Стрелы рвали шкуру, пронзали тело монстра, но, к сожалению, их силы едва хватало, чтобы нанести поверхностные повреждения.

Стоящая рядом Изабелла вскинула руку и принялась что-то быстро читать на латыни из раскрытого гримуара. Перед ней начали образовываться светящиеся рунические круги, а через мгновенье каждый из них исторг по магическому заряду, словно самонаводящиеся ракеты, устремившихся к зверобогу. Того окутала пелена взрывов, но в итоге, кроме нескольких проплешин, особого результата не было.

— Мля, не берёт! — зло выругалась лучница. — Мне нужно время подготовиться!

— Сейчас будет, — зло оскалилась Катя, не замечая текущих по лицу слёз, смешивающихся с дождём. — Я…

— Стоять! — рванула огненную за шиворот Тарасова. — Куда собралась?!

— Туда! — рявкнула в ответ Милорадович. — Или ты хочешь бросить Витю так? Он не умер, понятно?!

— Заткнитесь, дуры, — процедила Изабелла, быстро листающая страницы гримуара. — И свалите отсюда, обзор загораживаете.

— Вот именно, — оттащила Таня красноволосую от края скалы. — Он живой, я знаю. Но ты там только помешаешь. Стасу с Матвеем на тебя отвлекаться придётся, а так у нас ещё есть шанс.

Действительно, с потерей Тора битва не остановилась. Наоборот, она только набирала обороты. Кузнецов выбрался из кустов, куда его отшвырнул удар медведя, и, сжимая секиру, искал удобную возможность для атаки. Станислав же не стал что-то придумывать, а метнул своё копьё, словно дротик, но не просто так, а помогая ему потоками воздуха. Ветер подхватил лесину с острым стальным наконечником и со страшной силой вонзил в бок зверю. Медведь взревел, похоже, что удар наконец достиг жизненно важной точки, но броситься на обидчика не успел. Подвела подрубленная Матвеем лапа, а в следующую секунду по обеим сторонам от хищника загорелись громадные рунические круги, из которых возникли две призрачные руки, крепко схватившие чудовище.

— Держу, — прохрипела Бенедетти, перед которой горели точно такие же круги, но гораздо мельче размером, в которые она по локти запустила руки. — Давай!

— Как стук колёс вычерчивает ритм… — начала Дара, с трудом натягивая тетиву, на которой начала проявляться стрела, будто собирающая в себе окружающий свет. — Приветствовать ту Тьму, что отнимает соки… Сияй, Арктур, пастух медведей!!!

Вместе с последним звуком лучница спустила тетиву, и сияющая тёмным светом стрела рванулась через пространство, оставляя за собой полосу мрака, чтобы вонзиться прямиком в глаз зверобогу. Тот дико взревел, разом разметав держащие его призрачные руки, отчего на скале со стоном повалилась на землю Изабелла. Рядом осела обессиленная Дара, выстрел забрал у неё всю энергию. Но даже такая мощная атака не смогла убить монстра. Медведь ослеп на один глаз, был истыкан стрелами, издырявлен копьями, левая задняя лапа почти не двигалась, но при этом он был жив и помирать не собирался. Наоборот, во взгляде его оставшегося глаза, сияющего ярко-оранжевым светом, обращённого на скалу, где прятались девушки, читалась безумная ярость и обещание скорой смерти.

Но сдаваться ребята не собирались. Матвей, с перекошенным от злобы лицом сжимавший в руках секиру, молча кинулся вперёд, с утробным хеканьем вонзив оружие в поясницу зверя. Выше просто не достал. Лезвие пробило шкуру и мясо, застряв в костях. Зверобог тут же попытался развернуться, чтобы достать нового противника, но не успел. В этот момент из кустов выскочил Стас, которому помогала его стихия. Эспер буквально летел, подгоняемый порывами ветра, и оказался возле медведя в считанные секунды. Пока тот отвлёкся, Скуратов выдернул из раны обломок рогатины, не забыв провернуть её, чтобы нанести побольше повреждений, и тут же, переместившись чудовищу за спину, изо всех сил вонзил остриё тому в пах.

Зверобог взревел от боли и обиды. Оставшийся глаз поменял цвет, засияв ярко-алым, а хищник словно забыл о своих ранах, мгновенно развернувшись и попытавшись схватить юркого воздушника. При этом секиру вырвало из рук Матвея, а сам он от толчка зверя снова улетел в кусты. Сложилась патовая ситуация, медведь не мог поймать Стаса, а у того не было сил нанести достаточно серьёзные повреждения противнику. Они кружили по пляжу, будто проверяя друг друга на выносливость. И в таком положении казалось, что люди имеют преимущество, всё же им удалось до этого достаточно сильно потрепать зверобога, однако это было лишь видимостью.

Да, дух потерял много крови, некоторые органы были повреждены, а задняя левая нога почти не слушалась, но всё же он был не обычным животным, и такие раны для него не могли стать смертельными. Если бы ему удалось убить своих врагов и сожрать их, даже выбитый глаз со временем бы восстановился. А главное, захоти медведь сейчас уйти в лес, остановить его у молодых богоборцев не получилось бы. Слишком велик разрыв в силах, Стас это прекрасно понимал. Окажись на его месте дядя, тот разобрался бы с тварью в одиночку. Всё же Владимир Алексеевич Скуратов заслуженно считался одним из сильнейших одарённых не только в городе, но и во всём регионе. Однако сейчас он был далеко и ничем не мог помочь племяннику.

Силы Стаса таяли. Матвей, ударившийся головой об ствол дерева, потерял сознание. Обессиленная Дара пыталась призвать лук, но пока не получалось, слишком много энергии она вложила в прошлый выстрел. Алла-Изабелла окровавленными руками листала гримуар, но ничего подходящего найти не могла, к тому же сломанные пальцы почти не слушались. Таня держала Катерину, не давая ей совершить самоубийственный поступок, потому что у той не было ни скорости Стаса, ни выносливости и силы Матвея. Тор истекал кровью, битой тушкой валяясь на холодном песке. Положение становилось критическим, когда внезапно Виктор пошевелился и со стоном перевернулся на бок.


***


Я закашлялся, выплёвывая воду, которой успел наглотаться, пока плыл, и только через секунду понял, что это не вода, а кровь, и я не в реке после сплава через пороги, а лежу на прибрежном песке, отброшенный ударом лапы зверобога. Грудина болела нещадно. Лёгкие раздирало при каждом вдохе, а на губах пузырилась кровь. Походу, сломаны рёбра, дышать очень тяжело. Хуже было только двигаться. За попытку просто пошевелиться я заплатил взрывом термоядерной бомбы в мозгу и едва опять не потерял сознание. Но заставил себя собраться и со стоном перевалился на бок.

Открывшаяся картина не впечатляла. Матвея нигде видно не было. По разрушенному берегу носились две фигуры. Гигантская — медведя, неуклюже пытающаяся поймать мелкую и шуструю. Стас метался, словно ветер, нанося удары обломком рогатины, но было видно, что эти тычки почти не наносят вреда. Зато сам парень уже был покрыт потом и тяжело дышал.

Единственное, что порадовало, Кати здесь я не увидел. Однако и стрел Дары тоже не было заметно. По-хорошему, стоило посмотреть, как они там, но я честно оценил свои силы и понял, что на такой подвиг меня не хватит. Слишком больно было двигаться. Но лежать и тихо помирать я тоже не мог. Поэтому, прикусив воротник формы и изо всех сил сцепив зубы, встал сначала на колени, а затем поднялся на ноги.

От боли в глазах побелело. Меня повело, и я едва не упал снова, но сумел удержаться. С того берега раздались крики, и я обрадовался, что девчонки живы. Однако, если дело так пойдёт и дальше, то и они могут стать жертвами зверобога, когда тот разберётся со Скуратовым. Я собирался этого не допустить. Это моя вина, что все они пришли сюда, я и должен был за это ответить. Пусть даже мне придётся заплатить за это своей жизнью.

— Стас, уходи… — я хотел крикнуть, но смог только прохрипеть. — Уходи… забери девчонок, спаси их.

Как ни странно, меня услышали. И медведь вдруг повернулся и уставился на меня жутким глазом, сияющим алым светом. Во второй глазнице было пусто, и я мысленно похвалил Дару. Только она могла так точно попасть. И ради того, чтобы она жила, я был готов умереть.

— Ну давай, тварь, — я с трудом шагнул вперёд, вытаскивая нож. — Ты же за мной пришёл. Вот он я. Иди и возьми!

— Тор, уходи!!! — над рекой раздался заполошный крик Скуратова. — В воду!!!

Но было поздно. В следующую секунду зверобог сорвался с места и, мгновенно преодолев расстояние между нами, вцепился мне в правую руку. Я только и успел, что создать щит, постаравшись сжать его как можно сильнее. Меня потащило по песку, жуткие клыки вонзились в мышцы, но из-за щита не смогли откусить руку сразу. Медведь принялся мотать меня, выбивая остатки сил. Я буквально висел, оглушённый болью, казалось, что всё, это конец, когда рядом появился Стас.

— Держись!!! — Скуратов вбил наконечник рогатины сбоку в пасть хищнику, заодно и меня полосонув по руке, и навалился на остаток древка, пытаясь разжать челюсти. — Матвей!!! Помогай!!

— Дай я!!! — раздался крик Кузнецова, и он повис на Стасе. — Давай!!!

Зверобог взревел и раскрыл пасть, выпуская мою руку, но в этот момент я ухватился другой за челюсть и, подтянувшись из последних сил, протолкнул нож дальше в глотку хищнику, заодно втыкая клинок в нёбо и проталкивая его куда-то выше. Медведь страшно захрипел и мотнул головой так, что мы разлетелись в разные стороны. Парней отшвырнуло на камни, а меня дальше к воде. Удар о землю выбил остатки сил, и я больше не мог даже пошевелиться. Теперь, чтобы меня добить, не нужно было даже напрягаться, достаточно просто наступить, но зверобог почему-то не спешил этого делать. Он с рёвом тряс головой, и его движения были всё более и более рваными. Казалось, что его бьёт током, а в следующую секунду хищник просто рухнул плашмя прямо рядом со мной.

Наши взгляды встретились. Я не верил, что у нас получилось, глядя как гигантского зверя сотрясает в агонии. Но эмоции, мелькавшие в оставшемся глазу, не могли врать. В них смешалось бессилие, грусть и облегчение. Зверобог уходил. Из пасти потоком лилась кровь, и она смешивалась с моей, текущей из раны на груди. Мы смотрели друг другу в глаза, охотник и добыча, не веря, что всё так в итоге получилось. А затем сияние в его глазах погасло, медведь вздрогнул всем телом разом и замер. Навсегда. Я протянул руку, коснувшись его морды, и тоже потерял сознание.

Глава 15


— Ну здравствуй, Виктор. — Обрескова зашла ко мне в палату, окинув привычно холодным взглядом, и села возле кровати, положив ногу на ногу. — Вот скажи, что с тобой делать?

— Понять и простить? — говорить мне было тяжеловато, да и двигаться тоже, к тому же я попытался скорчить максимально жалостную рожицу, думая, что, раз прокатило с Шапиро, может, и с Юлией тоже проскочит.

— Извини, но на меня твоя смазливая мордашка не действует, — равнодушно усмехнулась куратор. — Особенно после того, как я несколько часов подряд беседовала с представителями шести владетельных домов, объясняя, почему их дети вышли один на один против зверобога, и выплясывала перед министром обороны, под носом у которого из части сбежала целая толпа курсантов.

— Я не хотел этого. — Настроение упало. — Как там ребята?

— Ты про здоровье интересуешься или про дела вообще? — невозмутимо спросила Юлия.

— И то и другое, — поморщился я от прострелившей боли в рёбрах. — Девчонки забегали, но толком ничего не сказали, их почти сразу в Новосибирск отправили. Телефон не дают. Лежу как арестант. Хорошо хоть, телевизор есть.

— Смарт тебе не дают, чтобы ручонками не махал. — Разжалобить Обрескову не получилось. — У тебя переломаны почти все рёбра с левой стороны, проткнуты лёгкие, вспорота брюшина, хорошо ещё, что лишь слегка сбоку, и кишки не размотало по всему берегу. И это я ещё не говорю про почти откушенную руку и три дня комы. Так что лежи и не рыпайся.

— Да я вроде так и делаю, — грустно вздохнул я и снова поморщился от боли. — Но за ребят переживаю.

— Ну, могу сказать, что им повезло гораздо больше, чем тебе. — Юлия откинулась на стуле. — Больше всех пострадали Матвей и Изабелла, но первый отделался лишь трещинами в рёбрах, а вот девочка сломала шесть пальцев. «Руки бездны», конечно, весьма мощное заклинание, но из-за своей специфики имеет обратную связь. Бенедетти было не по силам совладать с мощью зверобога, за что она и поплатилась. Остальные отделались лёгким испугом. Разве что Катя морально пострадала.

— Что с ней?! — не на шутку разволновался я. — Она с Голенищевым опять подралась?! Встану — урою ублюдка.

— Да он вроде как в браке рождён, — задумчиво постучала себя по губе пальцем Обрескова, — Но нет, не поэтому. Она переживает, что оказалась бесполезной, когда вы дрались со зверобогом. Мол, даже Таня помогла, а она отсиделась за чужими спинами.

— Дура! — я дёрнулся в сердцах и тут же зашипел от дикой боли во всём теле. — А-хр-р-аа… м-мать… извини. Дура, блин. Клянусь, встану на ноги, выпорю. Раз через голову не доходит, может, через задницу дойдёт. Драться она хотела. Чтобы сдохнуть поскорее? Да была бы моя воля, я б к этой твари косолапой на сто километров не подошёл!

— Не ожидала, что ты трус, — с привычным равнодушием заметила Юлия. — Думаешь, с таким подходом ты можешь быть богоборцем?

— Отвага и идиотизм — это разные вещи, — резонно возразил я. — Одно дело защищать людей, другое — кидаться на танк с голым задом. Если бы нам не повезло, эта медвежуть разобрала бы нас на запчасти. И не факт, что девчонкам удалось бы уйти.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнула девушка. — Плохо, что не смог внятно донести до своей команды. Как вы вообще дальше работать собираетесь?

— Так у нас же Таня лидер, — я удивлённо поднял бровь. — Я-то тут при чём?

— Да? — отзеркалила мой жест Обрескова. — А вы её спросили, хочет ли она такой ответственности? Готова ли к ней? Ты вообще с ней разговаривал на эту тему когда-нибудь? А на какую-то другую? Ты вообще что-нибудь о ней знаешь? Или до сих пор считаешь себя приживалой в чужом доме?

— Ты знаешь, что нет, — огрызнулся я. — Девчонки — это моя команда, и я буду за них драться. Но Таня мне всегда казалась непоколебимой скалой. Эдакий островок стабильности среди всеобщего хаоса. Не хочу никого обежать, но остальные, включая меня, те ещё отморозки. Даже Мико может выдать такой фортель, что хоть стой, хоть падай. А Тарасова всегда спокойна и хладнокровна.

— А ты знаешь, как ей это даётся? — Юлия смерила меня взглядом. — Она девушка, женщина. Ей, как и любой другой, хочется почувствовать сильное мужское плечо рядом. Спрятаться за надёжной спиной.

— Блин, я не понимаю, чего ты от меня хочешь? — я в сердцах дёрнулся и снова зашипел от боли. — Чтобы я командование взял? Так из меня начальник, как пуля из г… ну так себе, скажем прямо. Или ты о чём-то другом?

— Я о том, что, если бы ты принял решение и настоял на своём, вам не пришлось бы бодаться со зверобогом, и ты бы не лежал сейчас перемотанный, словно мумия, — припечатала куратор. — Девочки доверяют твоему мнению, но ты почему-то ждёшь, что решение примет кто-то другой.

— Может, потому, что у любой из них знаний и опыта на порядок больше, чем у меня? — я не мог понять, в чём дело. — Юлия, ты скажи конкретно, хочешь, чтобы я командование взял? А ты уверена, что я не накосячу? Я одарённым стал не так давно, за мной нет ни Дома, ни клана, ни какой-либо ещё поддержки. Опыта ноль, знаний ноль. Зато в неприятности регулярно вляпываюсь. И ладно я сам сдохну, но если девчонок за собой утащу, то будет очень плохо.

— Тут ты прав, — кивнула Обрескова. — С тобой ещё работать и работать, но, к сожалению, выбора особо у тебя нет. Общественность не поймёт, если герой, победитель зверобога, будет рядовым бойцом на побегушках у не самой сильной девочки. Так что от командования тебе не отвертеться.

— Блин, как знал, что не надо с этой косолапой тварью связываться, — я в сердцах сплюнул. — Не было забот, купила баба порося. Откуда эта хренова медвежуть вообще взялась на мою голову?! Монгушев натравил?

— Если бы у него были такие возможности, он давно бы стал главой клана, — отмахнулась Юлия. — Следствие установило, что это случайность. Нашли берлогу, где зверобог спал несколько тысяч лет, возможно, даже больше десяти, судя по окаменелым частицам. Её вскрыло недавним землетрясением, вот монстр и проснулся. Вы просто подвернулись ему под руку. Для любого духа одарённые самая желанная пища. И чем сильнее, тем лучше.

— Какого он тогда ко мне привязался? — я скривился. — У меня ранг F, самый низший в иерархии. А ведь там были люди куда сильнее.

— Ранги не отражают настоящих возможностей одарённого, — задумчиво взглянула на меня Обрескова. — На самом деле это просто формальность. К тому же тебе давно пора его повысить. Просто по инструкции это возможно лишь раз в полгода. Вот встанешь на ноги, и займёмся. Тем более что после убийства зверобога эта процедура для тебя обязательна.

— Чой-то? — насторожился я было, но тут же скорчил просительную мордашку. — Юль, сделай доброе дело, почеши ногу. Сил нет уже, а сам не дотягиваюсь. Правую, возле ступни, там, где косточка. Да, чуть выше. Ага вот тут… хорошо-то как. Благодарю, прямо жизнь спасла.

— Обращайся, — всё так же невозмутимо бросила Обрескова и тут же поднялась вымыть руки. — А насчёт проверки, ты же не просто убил зверобога, что само по себе подвиг, вы смешали кровь. Значит, есть весьма высокая вероятность того, что к тебе перешла хотя бы часть его силы. И, судя по всему, так оно и есть. Ну, как минимум раны твои заживают с ненормальной скоростью. Всего пару дней прошло, а уже заметна крайне положительная динамика. Вон ты даже не кашляешь, хотя у тебя были пробиты лёгкие в трёх местах, и крови туда натекло изрядно.

— А ведь правда, — я прислушался к ощущениям в груди. — Но это… хорошо?

— Да как сказать, — Юлия вздохнула, вытерла руки и села обратно. — С точки зрения личной силы — несомненно. С другой стороны, внимания к тебе станет гораздо больше. Ты и так многих интересовал как обладатель нового неопределённого таланта, а теперь герой, убийца зверобога и его наследник заинтересуешь ещё больше народу. И далеко не все из них положительные. Тот же Одинцов от тебя теперь точно не отстанет. Для него ты невероятно лакомый кусок, потому как шансы на создание собственного Дома у тебя очень высоки. Даже просто за наследство зверобога.

— Вот ещё головная боль, — я печально вздохнул. — Блин, шёл бы к Гончарову. Мутили бы там на пару, может, друг друга бы и порешили.

— А что, не хочешь стать зятем олигарха? — в обычно равнодушных глазах Обресковой мелькнула усмешка. — Катался бы как сыр в масле. Плюс сразу две девицы под боком.

— Девок я и сам найду, — отрезал я. — Нормальных, а не долбанутых и хитровыкрученных, как Леда. Мышку, ту да, я бы забрал, но там тоже, похоже, тараканы размером с кулак. Да и сестра ей мозги промыла основательно. Так что нафиг. А деньги — дело наживное. Мне же что-то за медведика перепадёт?

— Даже больше, чем ты думаешь, — ухмыльнулась куратор. — Меня уже три дня осаждают разные Дома и кланы со всего мира с предложениями выкупить тушу целиком или по частям. Хорошо ещё, родня Дары подсуетилась и разделала медведя, так что ничего не пропало. Правда, за это они просят право преимущественного выкупа, но трофей твой, что с ним делать, решать тебе.

— А что, туша такая ценная? — Я догадывался, что тело зверобога может стоить каких-то денег, но не представлял, сколько именно.

— Скажем так, — прикинула Обрескова, — обычно подобный трофей стоит как годовой доход корпорации средней руки. Плюс-минус несколько процентов. Но я не советую тебе продавать его целиком. Кое-что стоит оставить себе.

— Например? — у меня загорелись глаза в предвкушении наживы. — Ты же знаешь, что я нуб, так что давай, вещай. Знаю же, что ты уже план подготовила.

— Вот поэтому я и куратор, а ты глупый мальчишка. — Юлия щёлкнула меня по лбу. — Смотри. Клыки, зубы и когти, однозначно, стоит оставить. Из них получатся отличные защитные амулеты. И для вашей команды, и для родных. Из костей можно сделать оружие. Очень мощное против духов. Например, ножи. Тем более что в Тыве есть отличные специалисты по резьбе. Далее сердце, печень и желчь. Это наиболее ценное. Алхимики за них буквально драку устроили. Китайцы предлагают заплатить алмазами по весу.

— Ну их в пень, людоедов этих, — отмахнулся я. — Сама-то что посоветуешь?

— Отдать Битовским из Битова, — тут же ответила Обрескова, которая явно ждала моего вопроса. — Но не за деньги, точнее, не только за них.

— Взять алхимией для девчонок? — тут же понял мысль я. — Да, вполне себе идея. Давай так и сделаем.

— Я не сомневалась, что ты так и решишь, и уже отправила предложение, — улыбнулась девушка. — Они согласны. Но просят и остальную требуху.

— Пусть берут, — я отмахнулся. — Надо доли выделить всем ребятам. А что моё, пусть клан Дары первым выкупает, что им надо, а остальное, кто больше даст.

— Там вряд ли что-то останется, — ухмыльнулась Юлия. — Ты уверен про доли? Убил зверобога ты. От команды откупишься алхимией…

— Я не буду кидать ни Матвея, ни Стаса, ни мелкую, — жёстко отрезал я, прекращая разговоры. — Мы дрались все вместе и делить будем поровну.

— Как и ожидалось, — вздохнула девушка. — И где только твоя крестьянская прижимистость? По традиции, тому, кто убил монстра, идёт половина трофеев. Остальное команде. Матвей отказался в твою пользу. Он вышел из Дома и команды, ты знаешь?

— Нет, — я напрягся. — И что теперь с ним будет?

— Сложно сказать, — пожала плечами Обрескова. — Сейчас решается вопрос с его службой, а дальше… пока неясно.

— А к нам его нельзя завербовать? — я тут же загорелся идеей, вспомнив, какие ловушки умудрился соорудить Кузнецов на ровном месте. — Хотя бы вне штата боевой группы. Получится, что он и на службе, и при деле.

— Я думала об этом, — кивнула Юлия, — мысль интересная. В целом можно и Изабеллу тоже забрать, правила не регламентируют численность команды. Пять человек — это традиция. А если вы подадите заявку на свободный поиск и работу в поле, то умелый механик и сильный маг будут только в плюс.

— Ну вот, — я обрадованно дёрнулся и тут же завыл от боли. — М-мать… да когда ж это кончится!

— Сам виноват, — невозмутимо прокомментировала куратор. — Ладно, я пойду. Работы невпроворот. Знаешь, мне иногда хочется закрыть тебя в каком подвале, чтобы там стены по десять метров бетона были, но боюсь, ты и там приключений на задницу найдёшь. Поправляйся, завтра зайду.

— Ок, и, Юль, — я подождал пока девушка повернётся. — Благодарю за то, что возишься со мной.

— Это моя работа, — вроде равнодушно бросила Обрескова, но я заметил, что вечно холодные глаза потеплели. — Поправляйся.

Оставшись один, я хотел был счастливо потянуться, но вовремя опомнился. И так всё болит, лучше спокойно полежать. И подумать. За последнюю пару дней всё времени не было это сделать. Процедуры, допросы, снова процедуры. Хорошо ещё, операцию сделали, пока в искусственной коме валялся. Честно говоря, не хотел бы жить с трубкой в горле, и так после неё дико першит и хочется пить постоянно.

В целом стоило признать, что всё завершилось удачно. Я жив, ребята живы, девчонки тоже и даже не пострадали. К тому же прибыток достойный за полсуток купания в ледяной воде. Думаю, мало кто отказался бы повторить подобное, но, если честно, предложи мне кто, я послал бы его в пень. Сейчас, анализируя всё произошедшее, я понимаю, что мне просто дико, невозможно повезло. Я несколько раз прошёл даже не по краю, а по тоненькой леске, натянутой над пропастью. Даже не шаг, а лёгкое дуновение ветерка — и привет, загробная жизнь. Здравствуйте, предки.

Это отрезвляло. Меня уже не тянуло на подвиги. Хотелось чего-то более спокойного. Но при этом я понимал, что больше не смогу довольствоваться жизнью обывателя. Дело не в жажде адреналина, просто зная, какие твари бродят по земле, стрёмно оставаться в стороне, как бы страшно ни было. Нас было восемь человек. Не самых сильных и обученных, но всё же не простых людей, с опытом борьбы с монстрами и со способностями. Против крайне ослабленного чудовища, проспавшего тысячи, если не десятки тысяч, лет. И то мы еле-еле справились, чудом оставшись живыми и не изувеченными.

Что может сделать против такого обычный человек? Ничего. Только умереть. Может, это прозвучало бы слишком пафосно, особенно для человека, замотанного в бинты так, что невозможно пошевелиться, но я собирался исполнить свой долг. Стать щитом человечества, ограждающим от таких вот тварей. Не совершать подвиги, а делать свою работу. Тяжёлую, которую видят не многие, но, несомненно, нужную и важную. Как полиция, контрразведка, пожарные, МЧС, врачи и тысячи людей. Каждый день, не требуя награды и… хотя нет. Это я уже погорячился. Награды, пожалуй, придутся кстати. Я рассмеялся собственным мыслям.

— Вижу, у тебя хорошее настроение. — Дверь в палату открылась, пропуская нового посетителя. — Это замечательно. Так и надо, не пасовать перед преградами и неудачами и с улыбкой идти вперёд.

— А вы, собственно, кто? — я с интересом разглядывал визитёра.

— Сам как думаешь? — Мужчина улыбнулся и устроился на стуле, где раньше сидела Обрескова. — Сможешь меня удивить?

— Ну, судя по внешности, возрасту и… как бы сказать… ауре, что ли, или харизме, я бы сказал, что вы дед Дары. — Судя по довольной морде, я угадал, но ничуть не испугался присутствия человека, чьё слово в этом регионе весит столько же, сколько и слово президента, а может, и больше. — Чем обязан? Не думаю, что вы пришли меня отблагодарить за то, что внучку подверг смертельной опасности.

— Это каким образом? — удивился Айдар Намжалович Доржиев, последние двадцать лет бессменный губернатор республики Бурятия.

— То есть? — в ответ удивился я. — Ей же пришлось драться со зверобогом, когда меня искали. Мы выжили чудом буквально. Ещё бы немного…

— Но выжили же, — улыбнулся Доржиев. — И победили. Знаешь, чем герой отличается от остальных? Тем, что у него получилось. Жизнь тут уже на второй план отходит. Но если сумел обмануть смерть — честь тебе и хвала. А то, что Дара отправилась тебя искать, — это только её выбор. И ей нести за него ответственность. Хотя, признаюсь, мне он по душе.

— Это вы сейчас о чём? — я вдруг почувствовал какую-то неясную угрозу.

— Всё о том же, — ещё сильнее расплылся в улыбке Айдар Намжалович. — Испокон веков принцесс выдавали замуж за героев. Традиция такая. Древняя, и не нам её нарушать. А чем моя Дара не принцесса?

— А герой, получается… — я сглотнул, пытаясь промочить разом пересохшее горло.

— Верно, — Доржиев просто сиял от счастья. — Да ещё какой! Великий герой! Зверобога одолел! Дети сильными будут, как медведи!

— Может, как-нибудь без детей, — я пожалел, что буквально привязан к кровати, и у меня нет возможности выпрыгнуть в окно. — Дара — моя подруга, и портить отношения с ней, чтобы угодить вам, я не буду. Если вдруг у нас что-то сложилось бы, я и так бы с ней сошёлся. А из-под палки — увольте. Принуждать её я не собираюсь и вам не позволю.

— Так я вас в постель не гоню, — ничуть не обиделся на отповедь дед. — Дружите, гуляйте, вы молодые, у вас учёба ещё. А насчёт принуждения, сдаётся мне, ты немного наивен в этом вопросе. Впрочем, все юноши такие. Я тоже думал, что это я жен выбираю. Ничего, с такими умницами и красавицами быстро повзрослеешь. Ну что, обсудим приданое?