КулЛиб электронная библиотека 

Платформа [Александр Бондаревский] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Александр Бондаревский Платформа

«Мы не выбираем времена.

Мы можем только решать,

как жить в те времена,

которые выбрали нас»

Джон Рональд Руэл Толкин


Платформа 1

Море неожиданностей


К полудню день потерял форму, растекся по поверхности моря. Градусник в виде груши, подвешенный под брезентом тента, лениво раскачивающийся в такт движениям воды, извещал о тридцати восьми градусах тепла. Воздух совершенно не двигался, и только ленивые колебания моря, заставлявшие катер сонно переваливаться с боку набок, продолжались в двух стаканах виски расположившихся на кофейном столике рядом с тарелкой фруктов.


Алекс и Дени возлежали на ротанговых шезлонгах под навесом и ароматизировали океанский бриз двумя пузатыми сигарами Cohiba, изредка добавляя к дыму виски. Их, поначалу бурный, разговор иссяк, перейдя в молчаливо созерцательную нирвану. Клонило в сон. Дени встряхнул головой, чтобы взбодриться, и решительно поднялся с кресла.


– Вставай, лентяй! – произнес он, и для усиления эффекта прищемил Алексу палец на ноге бельевой прищепкой. Алекс вздрогнул, разлепил веки и тупо уставился на друга.

– Вставай, – повторил Дени – рыба тухнет. Рискуем остаться без ужина.


Он был прав. Выловленная утром, рыба болталась в луже воды на самом солнцепеке и без принятия срочных мер по спасению грозила превратиться в мусор. Рядом расхаживало несколько толстых морских чаек, бочком приближающихся к добыче, кося на людей круглыми глазами-бусинами.


Друзья, вооружившись длинными и острыми ножами, принялись разделывать рыбьи тушки. Филе и стейки периодически относили в холодильник, головы и внутренности доставались птицам. Вскоре палуба опустела. Алекс чистил последнюю рыбу, Дени поливал настил из шланга.


– Ты смотри, какой наглец! – Алекс указал ножом на большую чайку, подбирающуюся все ближе и ближе и пытающуюся выхватить тунца прямо из его рук. Остальные птицы, насытившись, улетели, а эта никак не хотела заканчивать трапезу, и, растопырив крылья, подскакивала к рыбе Алекса, издавая угрожающее шипение.

– Похоже, больной какой-то – заметил Дени – смотри, какой худой и грязный!


Птица действительно отличалась от своих улетевших собратьев. Те были холеные, белоснежные, с яркими красными ногами, а этот, хоть и превосходил их размерами, был тощ и напрочь лишен подпушка, характерного для морских птиц. В сероватых, без блеска, взъерошенных перьях прятались бледные лапы, глаза же, напротив, были ярко-красного цвета.

– Ну, все! Вали давай! – крикнул Дени и обдал чайку водой из шланга. Птица взмыла в воздух, сделала несколько кругов над катером и вдруг камнем бросилась вниз, прямо на Алекса. Тот уронил рыбу на пол и замахал ножом над головой, отгоняя злобную птицу. Чайка уворачивалась, поднималась, и вновь бросалась в атаку с хриплым пронзительным криком.

В одну из стремительных пикировок она, изловчившись, вцепилась когтями в руку с ножом, а крючковатым, крепким, как слоновая кость, клювом ударила в кисть. Нож выпал из руки Алекса и покатился по полу.

Птица отцепилась от руки, подхватила рыбу с палубы и, тяжело взмахивая крыльями, полетела над самыми волнами к горизонту, с трудом удерживая увесистого тунца когтями.

Дени выронил шланг, вода полилась на палубу. На ней образовалась кровавая лужа, в центре которой сидел Алекс, схватившись левой рукой за предплечье правой. Между пальцев текла кровь.


– Вот черт! – заорал Дени, – где аптечка!?


Дверь, ведущая в скрытую в недрах катера каюту, распахнулась, выпустив прохладный, кондиционированный воздух с запахом специй и ароматом жареного мяса, и сестру Алекса, одновременно подругу Дени – Ирен, в легких шортах, майке, плотно облегающей рельефную грудь, и с полотенцем в руках.

Увидев Алекса в водно-кровяной луже, глаза ее округлились, но через мгновение приняли сосредоточенное выражение, являя готовность к действию.


– Жози! Неси аптечку! Быстро! – крикнула она в раскрытую дверь, опускаясь перед Алексом на колени.


– Давай посмотрим! – деланно спокойным голосом произнесла она, медленно разжимая пальцы на ране. Алекс отпустил руку. Помимо нескольких глубоких царапин от когтей на предплечье зияла кровоточащая рана с рваными краями, оставленная острым, тяжелым клювом.


Ирен сосредоточенно улыбнулась.

–Ничего, жить будешь! Главное кости целы! Сейчас обработаем, перевяжем и ок!


Выскочила наружу, раскрасневшаяся от суматохи, Жози. Её прозрачно голубые глаза, обычно миндалевидной, восточной формы, сейчас были круглы и напуганы. Копна белокурых волос частично выбилась из резинки, стягивающей их на затылке и хаотично разметалась по плечам. В одной руке она держала металлический чемоданчик аптечки, а в другой – бутыль с пресной водой. Не сказав ни слова, она бросилась на помощь Ирен. Вместе они принялись промывать, обрабатывать и перевязывать рану, вкололи антибиотик…


Примерно через полчаса, все еще бледный, Алекс полулежал на ротанговом шезлонге и, размахивая здоровой рукой со стаканом виски, рассказывал о нападении. Правая была плотно забинтована до локтя. Рядом, за накрытым столом сидели успевшие переодеться девушки и Дени, в том же затрапезном виде, что и раньше.


– Бедняга! – мурлыкала Жози, тряся пышной гривой белокурых волос, уже освобожденных от стяжки – такой стресс! Весь бледный! Срочно нужны витамины и белки! – она поставила большую белоснежную тарелку с дымящимся стейком и салатом на колени Алексу.

При этом она прижалась к нему боком несколько плотнее, чем было необходимо и задержалась несколько дольше, чем следовало.


– Поешь, милый, поставь стакан.


Алекс, глянул на нее искоса, послушно поставил бокал и взялся за вилку.


Дени задумчиво вертел нож для мяса в руке, мастерски перемещая его между пальцев.


– Я слышал, – наконец проговорил он, – как рыбак с соседней платформы, старый Зик, говорил, что рыбы и птицы, пересекающие покрытие, ведут себя как-то странно, что они более агрессивны и большей частью больны.

Однажды, в миле от покрытия он выловил тунца с какой-то деформированной головой и раздвоенным спинным плавником, так пока тащил его к лодке, казалось, что сам черт вселился в рыбу, тунец чуть не сломал спиннинг, а уже вытащенный на палубу, полчаса скакал по настилу, ломая все, что попадалось на пути. Только пронзенный гарпуном успокоился.


Денни сделал глоток из стакана.


– А мы сейчас приблизительно в пяти милях от зоны покрытия. В бинокль его хорошо видно на воде. На, глянь, – он протянул большой черный бинокль Алексу.


Тот долго вглядывался вдаль. Море казалось бесконечным, воздух слегка вибрировал, нагретый солнечными лучами, но где-то у самой кромки горизонта было видно, что вода там меняет цвет, а в воздухе радужные разводы.

– Да, ты прав! – сказал он – мы совсем рядом. Пора домой двигать.


После ужина завели двигатель и малым ходом пошли к платформе.

Но спокойного перехода не случилось.


Жози привстала на четвереньки на носу катера, где они с Ирен принимали порцию ласковых вечерних солнечных лучей, переворачиваясь с боку на бок на мягких махровых полотенцах, несколько секунд внимательно вглядывалась в бесконечность, а затем подняла руку и помахала Дени.


– Стой! Посмотри, слева в море кто-то плывет! Вон оранжевый жилет!

Дени сбросил ход, вскинул бинокль. Действительно, в нескольких сотнях метров от катера на воде качалось нечто яркое. Вот он повернулся… Это был человек в оранжевом спасательном жилете! Он изредка взмахивал руками, стараясь подать сигнал. Дени крутанул руль влево и помчал вперед.


Через несколько минут они вытаскивали пловца из воды. Силы его, видимо, закончились давно, и только спасжилет поддерживал его на плаву. Кроме жилета на нем были плавательные шорты Nike и футболка с коротким рукавом из триламината. Прислонившись к борту катера, он с трудом приоткрыл глаза и, разлепив сухие губы, попросил воды. Получив бутылку, жадно пил, вода текла мимо.

Выпил поллитровку, принялся за вторую. Опустошив наполовину, отставил, привалился к стенке и закрыл глаза.

Дени, при содействии Алекса, действовавшего одной рукой, перенесли спасенного в каюту, положили на откидную койку, раздели, укрыли и оставили отдыхать. Катер вновь взревел двумя моторами Хонда, сделал крутой вираж и в туче брызг пошел к платформе.


Диш


На рассвете, на горизонте стали вырисовываться очертания платформы, по мере восхода солнца становящейся все внушительней и четче. Издалека она казалась огромной пирамидой, восходящей прямо из морских волн. Оставалось еще часа четыре пути, и компания решила позавтракать на палубе. Погода продолжала благоприятствовать неспешному времяпрепровождению, создавая великолепную комбинацию тишины, покоя, тепла и морской бирюзы. Все удобно расположились в креслах вокруг стола, заставленного кулинарными произведениями Ирен и Жози. Алекс, казалось, чувствовал себя гораздо лучше, а Дени, с утра уже принявший две порции Jameson, вообще был на пике.


Найденыш всю ночь находился в отключке, лежал на койке совершенно неподвижно и казался неживым настолько, что Жози, которая всегда жалела всех, дважды подходила проверить – дышит ли. Утром он находился в той же позе что и вчера, погруженный в глубокий сон.


Компания благополучно уничтожила омлет с сыром и салат с креветками и уже готовилась к появлению десерта, когда дверь каюты медленно открылась, выпуская спасенного.


Сегодня он выглядел гораздо лучше. Среднего роста, короткая стрижка, шатен, лет тридцати пяти, глаза голубые. Одет он был в те же шорты Nike, только уже чистые и высушенные, и футболку Алекса, хорошо сидящую на худощавом, мускулистом торсе. Он вполне бы мог сойти за равноправного члена команды, если бы не молочная бледность кожи, местами даже синеватым оттенком. Похоже, он отлично отдохнул, восстановился и выглядел вполне здоровым.


Алекс подвинул к столу стул и жестом пригласил присесть. Спасённый сел,

обвел всех сидящих внимательным взглядом, и, поджав губы, развел руки в стороны, как бы приветствуя окружающих.

– Здравствуйте, я Диш. Спасибо, что не проплыли мимо!


Девушки внимательно разглядывали незнакомца, Алекс разливал кофе. Тишину нарушил Дени.


– Рады, что ты в порядке! – сказал он, протягивая руку – я Дени, это Алекс, Ирен, Жози.


Алекс также пожал руку Дишу.


– Ну, рассказывай, как ты тут оказался посреди океана в трусах и спасжилете.


– Дени! Сначала предложим Дишу позавтракать, а потом поговорим, – вмешалась Ирен, подавая гостю тарелку с едой.

Диш благодарно принял пищу и без долгих разговоров принялся быстро поглощать все, что там было. Расправился с едой, взял предложенный кофе, рогалик. Отпил глоток и просто сказал:


– Я пересек зону покрытия.


Лица присутствующих вытянулись в изумлении. За семь лет работы зоны покрытия было известно лишь о четырех беглецах оттуда.

Трое из них умерли через три часа после пересечения границы, один протянул сутки и тоже скончался.

Диш же выглядел относительно здоровым и, судя по всему, в ближайшее время умирать не собирался.


– Сколько времени ты вне сети? – спросил Дени, – Ты знаешь, что бывает, когда теряют связь?


Диш улыбнулся


– Да я в курсе! Я сам эту систему делал.


И, заметив испуг на лицах, добавил – не волнуйтесь, в ближайшее время я не распадусь на запчасти, я принял меры… Расскажу по порядку…


История Диша


До появления закрытой зоны я жил в одном из мегаполисов старого света. По окончании университета занимался биомеханикой. Наша лаборатория была лидером в производстве биомеханических протезов конечностей. Мы с моим лучшим другом разработали нейроволокно, позволяющее преобразовывать нейроимпульсы в электромагнитные колебания. Это открытие сразу вывело нас на новый уровень. Наши биомеханические руки и ноги могли воспринимать сигналы мозга и адекватно воспроизводить его команды. Тысячи людей, потерявшие конечность или ее часть получали возможность вернуться к нормальной жизни!

Предстояло решить лишь одну проблему – как доставлять энергию в сложный биоэлектронный механизм в количестве, достаточном для его бесперебойного функционирования.

Поначалу, пытались внедрить заменяемые аккумуляторные батареи, однако это делало конструкцию громоздкой и тяжелой. Батарея была тяжелее самой конечности!


В конце концов, о наших исследованиях стало известно в высших кругах, и однажды, явился человек из правительства и предложил попробовать в качестве источника энергии некую секретную военную разработку – нанокровь. Это была жидкость, которая, вне тела, аккумулировала энергию в специальных зарядных колбах, а затем, введенная внутривенно, питала наши устройства. Одного вливания хватало на месяц работы. Когда заряд заканчивался частицы вещества выводились из организма естественным путем…


Диш сделал большой глоток уже подостывшего, но все еще распространяющего восхитительный аромат кофе. Обвел долгим взглядом всех присутствующих, словно пытаясь понять, что у них на уме.

Алекс яростно ковырял десертной вилочкой кожу под повязкой на раненной руке, Дени задумчиво разглядывал горизонт, Жози с Ирен внимательно слушали.

Он продолжил.


– После этого, события развивались головокружительными темпами.

Мы разработали нейроткань, внедрив наши нейроволокна в матричную биооснову – искусственно выращенные из стволовых клеток заготовки практически всех органов и тканей организма.

Глаза, легкие, сердце, почки, кожа – практически всё стало заменяемым, как запчасти автомобиля.


Мечты становились реальностью, но позже я осознал, что мы стали частью запутанной игры, целью которой было установление контроля над обществом в целом и каждым человеком в отдельности.


Наши разработки оказались удобным техническим средством, которое ускоряло этот процесс и нас использовали, скрывая ложь за благими намерениями.

Мы же были так наивны, что ничего не заподозрили и собственными руками открыли ящик Пандоры. Людям предложили бессмертие, но оказалось, что взамен попросят душу. В прямом и переносном смысле.


Наше предприятие из лаборатории превратилось в огромный город со своей инфраструктурой: лабораториями, операционными, диагностическими отделениями, производственными цехами. Я продолжал заниматься исследованиями, следуя своему закрытому и чуждому публичности нраву, а мой друг и компаньон следил за управлением всей структурой и, с наслаждением, купался в лучах славы и величия.

Думаю, втайне, он завидовал мне, понимая, что я – мозг проекта.

Мы стали супер популярны, финансы текли рекой, роскошная и богатая жизнь кружила водовороты, в которые и засосало нашу былую дружбу.


Мой компаньон завел связи в высших эшелонах власти, красивый кожаный портфель и роскошные часы, стоимостью в три квартиры. Разговаривать стало не о чем, мои интересы оставались там же, а он был весь поглощен придворными интригами и дружбой со всеми, кто стоял выше.


Я вполне довольствовался работой в своей лаборатории и с головой ушел в новые разработки. Мне был предоставлен подземный блок, максимально защищенный от внешней среды для чистоты эксперимента.

В блоке было все: магазины, жилые помещения, бассейн, спортзал и даже искусственный пляж с пальмами и прибоем. Там я жил и работал.


Как оказалось позже, с подачи моего бывшего друга, стучавшего на меня своим высокопоставленным друзьям и сумевшего убедить их в моей своенравности и ненадежности, все помещение лаборатории, включая жилые зоны, было напичкано следящей аппаратурой. За мной и моими сотрудниками велось наблюдение двадцать четыре часа в сутки. Но меня не трогали до тех пор, пока мои работы не были завершены.


Вскоре правительство объявило о начале работы зоны покрытия – специальной сети нового поколения. Помимо функции связи, информации, глобального управления приборами и механизмами новая сеть позволяла заряжать нанокровь онлайн.

Благодаря нашим усилиям, большинство граждан уже прошли процедуру имплантации тех или иных органов и были очень рады, что не придется стоять в очередях на зарядку нанокрови раз в месяц, что вызывало массу негативных ситуаций.

Даже детям было предписано введение нанокрови – якобы это повышало их когнитивные фукции.

Один из передатчиков нового сигнала был установлен и у нас в бункере, но его мощность ограничивалась лишь несколькими помещениями.


В это время я вплотную подошел к главному вопросу наших работ – искусственному мозгу.

Собственно, создать матрицу мозгового вещества из нейроткани проблемой не было, но как наполнить серое вещество памятью, знаниями, характерными особенностями индивидуума – это предстояло решить.


Нескольким лабораторным животным, заранее обученным разным трюкам, были пересажены различные по топографии и размеру участки мозговой ткани. Наблюдая за экспериментом, мы выясняли, насколько быстро животные могут восстановить утраченные навыки. Другими словами – может ли нейроткань обучаться, перенимать и усваивать информацию о предыдущих знаниях.

И получили отличные результаты! В течение нескольких дней крысы, с замещением семидесяти процентов собственного мозгового вещества нейромозгом, восстанавливались и вспоминали все навыки, полученные в процессе обучения!


Требовалось узнать, насколько эти знания возможно применить к мозгу человека, что было непросто по понятным этическим причинам.


Как это часто бывает – вмешался случай.


Однажды мне позвонил отец и сообщил, что тяжело болен. Рак толстого кишечника с метастазами в легкие и печень. Требовалась срочная трансплантация. Естественно, я приложил все усилия: забрал отца в нашу университетскую клинику, разместил в шикарном номере с видом на искусственный пляж, договорился с лучшими хирургами и начал подготовку к операции. Выглядел он плохо, с трудом вставал с постели, почти ничего не ел.

Через неделю он был прооперирован.

Новенькие легкие ритмично наполнялись воздухом, печень, выращенная из стволовых клеток, полноценно выполняла свои функции, толстая кишка с опухолью была заменена на новую, и работала как швейцарские часы.


Восстановление заняло около недели, отец оживал на глазах, поправился на восемь килограмм, приобрел здоровый цвет лица, начал совершать пешие прогулки на несколько километров.

Но, как оказалось, радоваться было рано.

В один из дней я, проводив отца на прогулку, занимался исследованиями в лаборатории, как вдруг туда влетела моя ассистентка, ушедшая сопровождать его. Папа упал за воротами клиники и не реагировал ни на что.


Томограмма мозга показала опухоль, не обнаруженную ранее, раскинувшую свои отростки-щупальца в прилегающие мозговые структуры. Счет шел на часы.

И я дал согласие на пересадку части мозга, поскольку, согласно завещанию, был уполномочен решать такие вопросы.


Хирурги удалили опухоль и прилегающие ткани там, где был замечен патологический рост.

В общей сложности около тридцати процентов мозговой ткани было заменено нейротканью, выращенной в нашей лаборатории.

Технически операция прошла успешно. Оставалось только ждать.


Две недели пролетели в тревожном ожидании. Отец быстро восстанавливался физически, ел с аппетитом, выполнял упражнения под руководством специалистов-реабилитологов.


Но, когда я пытался поговорить, смотрел на меня, не узнавая. Это тревожило меня, держало в напряжении. Неужели я ошибся и моя теория не применима на человеческом мозге?

Можете представить, каково же было мое облегчение, когда на пятнадцатый день утром отец подмигнул мне и внятно спросил со своими характерными интонациями: «Чего такой хмурый?».


На следующий день мама также поселилась в номере с видом на пляж, чтобы помогать отцу с восстановлением. Каждый день мы совершали долгие прогулки, сидели на скамейке в парке, разговаривали. Я чувствовал себя так, как будто снова вернулся в школьные годы. В течение месяца отец полностью восстановился физически и ментально и даже стал гораздо энергичней, чем прежде. Но иногда я замечал в его сознании и поведении некоторые изменения, не типичные для него раньше.


Папа всю жизнь был маргиналом, довольно категоричным в суждениях и оценках, на все имел свою точку зрения, любил покритиковать руководство, скептически относился к новостям в СМИ.

Теперь же его будто подменили. Как завороженный, он следил за сообщениями телевизионных каналов, трепетно внимал указания и педантично их выполнял.

Я не понимал причины этих изменений, да и не разделял подобных взглядов, так как с детства был воспитан критически относится к миру.


Как-то в беседе со своим бывшим другом и партнером я упомянул об этом и был удивлен еще больше. Друг ехидно улыбнулся и сказал:


– В нашей сети нет недовольных! – он взглянул на меня – Надеюсь, когда ты выйдешь из бункера в зону покрытия, тоже станешь сговорчивее!


И видя мое удивление, добавил:

– Сеть ведь для того и создана, чтобы можно было управлять людьми.


Я взглянул на него. В моем сознании словно включили свет.

– Ты хочешь сказать, что правительство с помощью покрытия может влиять на мысли и поведение каждого?


– Конечно! – он снова скривил ехидную гримасу – Власти нужны рабочие руки, а не мыслители. Там уже обо всем позаботились. С помощью новой сети они модулируют специальный сигнал, который воспринимается нанокровью и передается в мозг. Можно менять поведение, мысли, желания каждого индивидуума в соответствии с поставленными задачами.


Холодный пот бежал у меня по спине. Как я раньше не понял, что нас просто использовали в чьей-то игре!


В мире практически не осталось людей не использовавших нанокровь, а следовательно, все были марионетками, подключенными к сети.


Я поднялся со стула и вышел на улицу, не сказав ни слова. Голубое небо было покрыто радужными разводами. Покрытие работало на полную мощность…


Платформа


Повисла напряженная тишина, которую нарушил Дени.

– Пора причаливать, закончишь позже – сказал он, поднимаясь.


– Алекс, возмешь штурвал?


– Давай сам, – ответил Алекс – рука не слушается.


Выглядел он неважнецки. Синие круги под глазами странно выделялись на загорелой коже, глаза покраснели. Взгляд блуждал из стороны в сторону, будто искал что то.


– Да ты весь горишь! – Ирен прикоснулась ладонью ко лбу брата, отчего он испуганно отпрянул и начал озираться по сторонам – Иди-ка ты в каюту. Там в аптечке жаропонижающее. Прими и ложись.


Алекс в сопровождении Жози, покачиваясь, начал спускаться вниз.


– Я помогу, чем смогу – предложил Диш.

– Хорошо – Дени сосредоточенно вертел штурвал, – иди на нос, будешь нас швартовать.

– Полный вперед!


Катер взревел моторами и, задрав нос, бодро помчал вперед. Хотя до платформы оставалось не менее двух миль, он уже вошел в тень, отбрасываемую гигантской пирамидой.

Теперь было отчетливо видно, что вся конструкция поддерживается сваями, плотно вросшими в морское дно.

Эти опорные колонны образовывали квадрат с длиной стороны около тысячи метров. Бизис платформы покоился на этих гигантских опорах на высоте двадцати метров над поверхностью воды, надежно защищенный от любых штормов. Центральная колонна, значительно большего диаметра, была полая внутри и использовалась как паркинг для катеров и лодок.


Диш завороженно разглядывал громадину.


– Вот так и живем – Ирен подошла к нему сзади – Уже десять лет, как перебрались с материка подальше от всех этих полей.


– Я слышал, – сказал Диш – что богатые люди поселились подальше от зоны покрытия. Вся элита, ворочавшая миллиардами, покинула густонаселенные материки старого света еще до включения новой сети.


– Точно! Так и было – согласилась Ирен.


– Наш отец владел сетью металлургических предприятий, и после собрания клуба миллиардеров, на котором было решено закрыть рабочие зоны новой всемирной сетью, а главным управляющим поселиться на океанских островах и оттуда руководить процессом, вложил все состояние в постройку этой платформы.


Самые супербогачи купили для своих семей и приближенных целые естественные острова. А кто победнее – построили платформы на шельфе. Но тут есть все, что нужно для нормальной жизни. Даже своя нефтяная скважина! Скоро сам убедишься – Ирен похопала Диша по плечу – Добро пожаловать в новый ковчег!


Катер, между тем, рыча моторами, малым ходом приближался к воротам в центральной колонне, двигаясь уже под гигантским телом пирамиды. Сквозь прозрачную воду было хорошо видно, как толстые столбы проходят сквозь толщу воды и вгрызаются в океанское дно на глубине.


Прошли арку. Внутри, на своих местах, покачивались в спокойной воде около трех десятков яхт и катеров – весь флот платформенных жителей. Дени ловко зарулил на свой причал, сбросил ход, и катер мягко ткнулся в резиновую окантовку, как теленок в теплое вымя. Диш перепрыгнул через борт и пришвартовал катер.


Скоростной лифт поднял всех пятерых на девятый уровень за несколько секунд.


Здесь располагались квартиры, где жили Дени с Ирен и Алекс с Жози. Здесь же решили временно разместить Диша, до выяснения всех обстоятельств побега.


Жози и Дени фактически тащили Алекса, так как тот совсем ослабел, трясся в лихорадке и захлебывался кашлем. Было решено изолировать его в квартире и срочно вызвать к нему врача. Жози осталась дожидаться доктора.


Дени с Ирен пошли показать Дишу его квартиру.

В длинном коридоре по обе стороны располагались двери, напоминая университетскую общагу. У одной из них Дени остановился и, достав из кармана ключ, протянул Дишу.

– Располагайся, это моя берлога. Уже два года пустует – он подмигнул Ирен, она улыбнулась в ответ.

– Там есть все, что тебе понадобится из одежды. Вечером заходи. Мы живем в угловом пентхаусе, в конце коридора…


Когда солнце красным шаром зависло над линией горизонта, Диш постучал в крайнюю дверь.

Ему открыл Дени. Теперь он был побрит, источал аромат одеколона и одет в шорты и спортивную майку без рукавов.


– Проходи! – пригласил он, театрально махнув рукой.


Большой салон – два мягких кресла, диван, барная стойка – обрывался стеклянной стеной на открытую террасу, подвешенную над океаном на высоте около семидесяти метров, откуда открывался великолепный вид на бескрайний океан и закатное солнце.


На террасе, в плетенных креслах, сидели Ирен и Жози. Вид у обоих был напряженный и озабоченный. Дени и Диш также присели рядом.


– Алекс совсем плох – с ходу начала Ирен – доктор поместил его в палату под наблюдение, мы с Жози только что были у него, температура не снижается, постоянно кашель, потеет. Док подозревает инфекцию, взяли анализы, но пока ответа нет. Рана на руке практически затянулась, повязку сняли, но до локтя все синее и пальцы свело. Начали колоть антибиотики. Через пару часов пойдем его проведать.


– Ну, значит, есть время передохнуть – резюмировал Дени, доставая из минибара четыре стакана и бутылку Jemeson.

Разлил виски в четырехгранные стаканы с толстым тяжелым дном. Чокнулись, выпили. Дени поджег спичку, старательно раскуривая толстую сигару. Девушки принесли из зала большое блюдо винограда.


– Вот попробуй – Жози протянула Дишу тяжелую гроздь, отливающую янтарем в лучах заходящего солнца.

– Наши плантаторы выращивают на втором уровне. Моя семья еще на материке занималось селекцией винограда и производством вина. Теперь здесь половину второго уровня заняли лозой. Виноград получается отменный!


– Мы готовы слушать тебя дальше – пробормотал Дени набитым ртом – он поедал виноградины прямо с ветки – расскажи, откуда ты свалился на нашу голову!?


История Диша. Под радужным зонтом.


Диш молча глядел за горизонт, который уже начал покрываться закатным туманом. Линии потеряли четкость, и там, где вода соприкасалась с небом, теперь просто была бесконечная туманность.


Он вздохнул и продолжил рассказ.


– Дальше все становилось хуже и хуже. Люди изменились. Сигнал покрытия отключал способность критического мышления, подавлял индивидуальность. Средства массовой информации под видом заботы о людях с подачи мирового правительства внушали необходимость новых и новых ограничений свобод и прав.


Как бы для снижения распространения сезонных инфекций, были разработаны защитные костюмы и шлемы, обязательное ношение которых было закреплено законодательно. Люди стали неотличимы друг от друга.


Якобы для увеличения концентрации внимания, для повышения производительности труда в продукты питания были введены специальные добавки, устраняющие любые интересы, кроме рабочих функций, блокирующие сексуальное влечение, желания, амбиции. Все эти вещи теперь имитировались специальными сетевыми программами по четкому расписанию в определенное время суток. Теперь люди, приходя с работы, едят модифицированную еду, ложатся в постель и получают через сеть свою порцию виртуальной информации, секса, развлечений. Засыпают, чтобы на следующий день приступить к выполнению рабочего плана.

И так до бесконечности. Граждане здоровы, бессмертны и счастливы. И управители сети тоже.


Диш отпил виски из стакана, закусил виноградиной.


– Надо признать, план был гениальный, и он сработал!

Планета была перенаселена, человечество, обуреваемое желаниями и амбициями, разбредалось, как стадо овец по косогору, засоряя планету продуктами своей жизнедеятельности. И без вмешательства «пастуха» мы либо взорвали бы Землю в ядерной войне, либо погибли от перенаселения, исчерпав природные ресурсы и утонув в собственных отходах.

Поэтому вмешательство было своевременным и, можно сказать, гуманным. Жизнь упорядочена и стабильна.

А дирижер всего этого, возможно, находится здесь. На платформе.


Диш замолчал, болтая виски в стакане.


Повисла неловкая тишина, будто он огласил обвинительный приговор. Дени прервал паузу.


– Думаю, ты неверно понимаешь ситуацию – сказал он – наша платформа одна из тысяч платформ и островов, разбросанных по океану вне зоны покрытия. И далеко не самая крупная. Да, наши «предки» были довольно состоятельными людьми, раз смогли построить платформу и переселиться сюда, прежде чем мир разделился на две зоны. Но мы живем обычной жизнью: работаем, ездим на рыбалку, выращиваем виноград, занимаемся спортом, любим, растим детей. И поверь, мы совершенно не в курсе, кто всем этим заправляет.


– Наши с Алексом родители – главные акционеры этой платформы – сказала Ирен – они живут на десятом уровне. И я знаю совершенно точно, что решения о создании сети они не принимали.

Хотя мы и пользуемся техникой, оборудованием, стройматериалами, производимыми в зоне покрытия, но нам все это доставляют беспилотниками по предварительному онлайн заказу. Никаких прямых контактов с кем-то в зоне нет. Ты первый, кто прибыл оттуда за семь лет, имеет человеческий облик, здраво мыслит, и изъяснятся на понятном языке. Может, объяснишь, как тебе удалось сохраниться, если там все так, как ты рассказал?


Диш, поставил пустой стакан на столик.


– Мне просто повезло, – сказал он – когда правда открылась мне во всей устрашающей полноте, первым и естественным порывом было выбраться из паутины сетевого контроля и сбежать за пределы покрытия. Сделать это после включения новой сети было невозможно. Ловушка захлопнулась. Войти было можно, выйти нельзя.


Я давно заметил, что многие ключевые фигуры политики, крупные бизнесмены, успешные предприниматели, которые раньше заполняли все медийное пространство, постепенно исчезали. О них просто ничего не говорили, будто их никогда не существовало.


С информационных экранов сейчас вещают анимированные виртуальные персонажи. Ходили слухи, что те, кто имел достаточные финансовые возможности и обладал соответствующей информацией, покинул зону покрытия и начал новую жизнь где-то за её пределами. Я же хотя и обладал солидным капиталом, уже упустил момент. Сейчас мои деньги не имели значения.


Были и другие моменты.

Моя семья, когда я сообщил о своем желании сбежать, пришла в ужас.

Отец, мать и старшая сестра были полностью подавлены и обработаны сетевыми медиа. Они были уверены, что лучшей жизни, чем у них, не существует, что они бессмертны благодаря мудрости верховного правителя и нет более безопасного и спокойного места, чем под прикрытием сети.

Они, действительно, были счастливы в своем неведении, и вскоре я оставил попытки уговорить их бежать вместе.


Имелись также и практические сложности. Все, кто получил какие либо замещенные органы не могли жить вне покрытия сети, так как нанокровь, питающая трансплантат, заряжалась онлайн только в зоне покрытия. Стоило покинуть его пределы, как запас питающей энергии заканчивался, и происходило неизбежное отторжение замещенных тканей, что вело к заражению и смерти.


По счастью, хотя я и разработал всю эту систему, сам имел лишь два зубных трансплантата и нанокровь старого образца, заряжаемую в колбах, так как в нашем бункере покрытие не работало в полной мере, о чем я и говорил ранее. Таким образом, если бы я удалил два зуба, то мог бы избавиться от сетевой зависимости и больше бы не нуждался в подпитке нанокровью.


Третьей проблемой было провести подготовку к побегу максимально скрытно, так как за мной осуществлялось круглосуточное наблюдение.


С учетом всех этих факторов я начал готовить побег.


Для начала я изучил известные карты покрытия и, как бы невзначай, обосновал необходимость срочной командировки на наше предприятие максимально приближенное к его границам.

Рядом находился морской залив, и я планировал арендовать катер, якобы для рыбалки, на котором собирался выбраться из зоны действия сети.


Хотя я точно не знал конечной цели, главное для меня было вырваться на свободу. А там – как повезет.


Когда всё было готово, за два дня до командировки я заперся в туалете и плоскогубцами выдрал оба имплантированных зуба.

Это, оказалось, не так трудно, как удалять настоящие, и не так больно, как я себе представлял. На следующий день челюсть слегка опухла, но никто ничего не заметил.


Уже через два дня я стоял не берегу залива с удочками в руках и спасжилетом на шее. Больше я взять ничего не мог, чтобы не привлекать внимания, ведь по официальной версии я всего лишь собирался поскучать на рыбалке в километре от берега.


На деле же, получив катер, я малым ходом вышел из бухты и лишь когда берег начал казаться тонкой полоской дал полный ход.


Радужные пределы покрытия стремительно приближались, и в момент пересечения границы я ощутил сильный удар, как будто катер напоролся на риф.


Под страшный грохот рвущегося металла меня выбросило в воду, и несколько минут я беспорядочно барахтался в теплой соленой воде, пока, наконец, не пришел в себя.


Рядом плавали обломки катера.

Вероятно, он был запрограммирован на разрушение вне зоны покрытия и развалился на части, как только я пересек границу.

Тем не менее, дело было сделано. Я болтался в открытом море. Радужное сияние покрытия уходило в волны с нескольких метрах позади.


Впереди была неизвестность и догорающий закат. Я поплыл, стараясь исчезнуть раньше, чем меня начнут искать.

Течением меня относило все дальше и дальше, и к утру я уже не видел ничего, кроме беснующегося моря со всех четырех сторон. День, ночь и следующий день я болтался в спасжилете, в волнах, без еды и воды и уже мысленно прощался с жизнью, когда вдруг увидел ваш катер…


Некоторое время все сидели молча, переваривая информацию, затем Дени поднялся, чтобы наполнить стаканы и, подойдя к Дишу, похлопал его по плечу.

– Добро пожаловать на платформу, надеюсь, тебе понравится тут. Я берусь познакомить тебя с парой симпатичных девчонок со второго уровня. Уверен, ты останешься здесь надолго.

–И ты отлично вписываешься в нашу команду! – добавила Ирен – мы поможем тебе освоиться здесь.


Часть 6. Эпидемия


В эту минуту раздался звонок интеркома. Дени снял трубку. Оттуда был слышен чей-то возбужденный голос. С каждой секундой лицо Дени принимало всё более озабоченный вид.

– Иду! – наконец, коротко бросил он и повесил трубку

– С Алексом совсем плохо. Доктор просит помочь ему. Срочно.


Он накинул рубашку, так как после захода солнца стало прохладно, и направился к выходу.

– Мы с тобой, – Ирен потянула за собой Жози – Диш, ты хочешь пойти?

– Конечно – ответил Диш – я с вами!


Вчетвером они вышли в пустынный коридор, долго шли до лифта в центральной колонне. Из комнат, расположенных по обе стороны коридора, раздавались голоса. Где-то слышались звуки музыки, доносился запах пищи, веселые голоса. Платформа завершала обычный день.


Блестящие металлические створки лифта бесшумно открылись на пятом уровне прямо напротив больничного отсека. Дени протянул руку к двери, как вдруг она сама распахнулась, и оттуда выскочил высокий чернокожий парень. Одежда его была мокрой. На белой робе были видны кровавые пятна, один рукав был наполовину оторван. В дыре виднелась черная кожа.


С разбега он налетел на Дени и отпрянул как ошпаренный, бешенно вращая глазами, но поняв, кто перед ним заговорил возбужденно.

– Скорее! Ваш друг как с цепи сорвался! Ударил медсестру, когда та пришла сделать ему укол, набросился на доктора. Нам удалось запереть его в комнате, но боюсь, он вышибет дверь. Идите, задержите его, а я бегу за шокером. Без него с ним не справиться!


Дени, не теряя ни минуты, рванул вперед, Ирен и Жози мчались за ним, следом бежал Диш.


В конце коридора они увидели растерянного и запыхавшегося доктора в растрепанной одежде и расцарапанным лицом, подпиравшего плечом дверь в палату.

–У Алекса состояние критическое – зашептал он возбужденно, мотая головой

– Думаю, инфекция поразила мозг. Он совершенно неадекватен, никого не узнает. Набросился на медсестру и пытался укусить ее. Нам с санитаром еле удалось вытащить ее из палаты и запереть его внутри. Вот уже десять минут там тихо.


Дени решительно взялся за ручку.

– Я войду и поговорю с ним, меня он узнает – он осторожно приоткрыл дверь.

– Все тихо!

– Я с тобой! – Ирен двинулась следом

– Позвольте док! Мы его семья, мы должны быть с ним.


– Умоляю – будьте осторожны! Я думаю, изменения слишком глубоки и необратимы

– зашептал доктор, отступая в сторону – невозможно угадать, что он еще способен сделать!


Дени решительно распахнул дверь. В комнате царил полный хаос. Мебель была искорежена и разбросана, стены покрыты подтеками жидкостей из многочисленных склянок с медицинскими веществами, осколки которых в изобилии покрывали пол.


Алекс сидел на полу возле стеклянной стены, опустив голову на руки. Дени осторожно двинулся к нему, лавируя между островами разрушенной мебели. Ирен шла за ним, прижав руки к груди. Стекло трещало под ногами нарушая тишину.

Приблизившись на расстояние вытянутой руки, Дени присел на корточки и сказал:

– Дружище как дела? Давай поговорим!


Алекс поднял голову. Оставшиеся у двери услышали как охнула Ирен.

Лицо Алекса представляло одутловатый шар, синюшного оттенка, глаза заплыли и превратились в щелки, из которых смотрели черные бездонные зрачки, окруженные кровавой каймой. Взгляд блуждал и не выражал ничего.


– Неважно выглядишь! – Дени пытался шутить.


Он протянул руку к плечу Алекса. В следующее мгновение он полетел на пол, отброшенный мощным толчком.

Алекс, одним прыжком оказался на нем верхом. Дени поднял руки, защищаясь, но Алекс одним ударом смел эту защиту, наклонился и зубами вцепился в основание шеи. Через секунду поднялся, чтобы сплюнуть кусок вырванной плоти и снова вцепился в шею с другой стороны. Из поврежденной артерии хлынул фонтан крови.


Алекс вскочил на ноги. Лицо его было покрыто кровяной маской. Дени судорожно глотал воздух, хватаясь руками за шею, кровь толчками вытекала между пальцев и растекалась по полу. Ирен, до того застывшая, в ужасе, издала истошный вопль и кинулась к двери.

Ловкой подсечкой Алекс сбил ее с ног. Выкрутил руку за спину и впился зубами в предплечье. Выпрямился и двинулся к дверям.


В этот момент из коридора ворвался чернокожий санитар вооруженный палкой электрошокера, в сопровождении двух амбалов – охранников. За ними маячило бледное лицо врача.

– Окружайте его – крикнул доктор – он не должен отсюда выйти!


Санитар, размахивающий электрошокером, и охранники двинулись вперед.

Круг сужался.

Внезапно Алекс развернулся и с диким воплем бросился вперед, прямо в стеклянную стену. Толстое стекло разлетелось вдребезги, но он, не останавливаясь, вылетел на балкон, перевалился через ограждение и исчез. Диш первым подбежал к краю и, наклонившись через парапет, увидел как тело Алекса, переворачиваясь и подпрыгивая, скользит по гладкому ребру пирамиды вниз. Вот оно ударилось о выступающий балкон третьего яруса, подпрыгнуло на нижней кромке и исчезло из виду.

Доктор бросился к Дени, но, приблизившись, только руками развел. Помогать тут уже было нечего. В углу на полу сидела Ирен. Когда подошел врач, она подняла мокрое лицо и спросила:

– Мне конец? Лекарства нет?

Доктор, нахмурившись, долго рассматривал прокушенную руку.

– Прежде всего, стоит поместить тебя в отдельную палату и наблюдать – наконец резюмировал он – похоже, рана неглубока, возможно, заражения не произошло. Первым делом надо промыть и перевязать.

С трудом передвигая ноги от усталости, Док двинулся к выходу


На пороге повернулся и, как бы разговаривая с самим собой, не глядя ни на кого, но чтобы все слышали, пробормотал:

– Это неизвестный ранее вирус. Он заразен и возможно передается даже воздушно-капельным путем. Идите в свои комнаты и постарайтесь ни с кем не контактировать, пока не выясним точно природу заболевания.


Но просто так выйти ему не удалось – раздался звонок интеркома, и врач снял трубку. Он слушал сообщение, и лицо его принимало испуганное и озабоченное выражения.


– Похоже у нас эпидемия. На втором и третьем уровне восемь заболевших с похожими симптомами. Я иду туда, надо срочно изолировать их – он помедлил и продолжил, глядя куда-то в пол – если еще не поздно.


– Идите доктор, идите! – Жози, сама бледная как полотно от страха, положила руку на белый халат врача – я займусь перевязкой Ирен. Я справлюсь.


– Я с вами, док! – Диш направился к выходу – надо выловить тело Алекса из воды, пока не собрались акулы.


– Не самая лучшая идея – ответил доктор – вы подвергаете себя опасности заражения! – Я сейчас спущусь на нижние уровни, оценю обстановку и свяжусь с вами. Оставайтесь пока здесь и сообщите Роману. Похоже ситуация выходит из-под контроля.


С этими словами он вышел и направился к лифтам центральной колонны. В его движениях ощущалась неимоверная усталость и обреченность.


– Только мне кажется, что больше мы его не увидим? – прошептала себе под нос Жози.

– Кто такой Роман? – сменил тему Диш.

– Это хозяин платформы. Отец Алекса и Ирен. Он до сих пор не в курсе – Жози прикоснулась к руке Диша – сейчас мы с тобой отвечаем за всё! Сделаем перевязку Ирен и пойдем к нему.

Её прикосновение было мягким и прохладным. Диш подумал, что ему бы хотелось остановить мгновение, но Жози уже повернулась к Ирен.


Она хотела взять её за руку, но Ирен отпрянула от нее как от огня.


– Я могу быть заразная – хриплым голосом сказала она – держись от меня подальше.


Они прошли в перевязочную, где Жози ловко промыла, обработала антисептиком и перевязала раны. Вместе с Дишем они проводили ее в свободную палату и оставили отдыхать. Дверь закрыли на ключ и оставили на посту дежурного санитара.


– Ты ловко справилась с перевязкой – сказал Диш, пока они шли к лифту – откуда тебе известно где, что, в каких склянках?

Жози взглянула на него пристально. Ее миндалевидный разрез глаз предполагал темную радужку, но цвет был прозрачно голубой и диссонировал и с формой глаз и смуглой кожей.

– Я два года проработала помощником врача здесь. Приходилось и в операциях участвовать. Так что, кое-что знаю.


Пока лифт поднимал их на десятый уровень, где располагалась резиденция Романа, Жози заметно нервничала. Сообщить отцу, что сын погиб, а дочь инфицирована неизвестным вирусом, непросто.


Дверь в кабинет Романа была в два раза больше остальных дверей и располагалась в отдельном крыле. До неё надо было долго идти по пустому коридору, глухо усиливающему любые звуки. В апартаментах играла музыка, приглушенная толстой дверью. Нестареющая композиция в исполнении Джонни Холидея.


Жози глубоко вздохнула и постучала.

Мелодия оборвалась, за дверью послышались шаги и через секунду она широко распахнулась. На пороге стоял хозяин платформы.

Среднего роста, толстячок. Седина в висках и добродушный взгляд серых с хитроватым прищуром глаз, создавали впечатление довольного жизнью, состоятельного господина на заслуженном отдыхе. Рубашка поло и просторные летние брюки в комплекте с сандалиями на босу ногу дополняли образ.


Роман только что отужинал и находился в отличном расположении духа. Однако увидев растрепанных и возбужденных посетителей, нахмурился.

– Роман, это Диш, тот самый которого мы подобрали в море – начала быстро говорить Жози, глядя куда-то в сторону.


– Что с Алексом? – нетерпеливо перебил её Роман

Жози начала подробно рассказывать произошедшее в больнице.

Роман в это время мерял шагами расстояние от стеклянной стены на террасу до входной двери. Лицо его помрачнело и утратило добродушность. Движения стали резче, шаг тяжелее.


– Тело подняли? – коротко бросил хозяин, дослушав до конца. Он не смотрел на гостей и было очевидно напряжение в его голосе и изменившихся манерах поведения. От добродушного курортника не осталось и следа.


– Доктор поехал вниз, там обнаружено еще несколько заболевших. Обещал выяснить, можно ли поднять Алекса из воды.


Роман подошел к интеркому, снял трубку, набрал номер. Через несколько секунд раздался встревоженный голос дока.


– Дело плохо, Роман! На первых двух уровнях ситуация критическая. Десятки больных. Точно сказать невозможно. Многие в острой фазе. Сидят по своим углам, за медицинской помощью не обращаются, но когда доходит до стадии поражения мозга, выскакивают из своих нор и, как безумные, носятся по коридорам, калеча и заражая остальных.


Уже понятно, что это новая разновидность вируса, распространяющегося контактным и воздушно-капельным путем. Вначале протекает как обычная простуда, но очень быстро происходит поражение мозга, и тогда последствия необратимы. В этой стадии напоминает бешенство. Больные неадекватны, агрессивны, необычайно чувствительны к звукам и свету.

Сейчас пройти по коридорам все равно, что по минному полю. Не знаешь, из-за какого угла выскочит очередной безумец.

Вероятно, первые были инфицированы два дня назад, когда на открытые уровни, где выращивают овощи и виноград, опустилась стая перелетных птиц. Работники теплиц, опасаясь потерять урожай, бросились их отгонять, но не тут-то было! Птицы атаковали их, и многие были травмированы когтями и клювами. Видимо так же, как Алекс…


Доктор помолчал, затем было слышно, как он тяжело поднялся и добавил:

– Думаю, надо срочно перекрыть доступ на верхние уровни, начиная с четвертого. Я попробую организовать изоляцию местных больных на месте и поднимусь в больничный блок, а пока пусть Жози даст Ирен противовирусный препарат, надеюсь, это поможет…

И да, Роман, поднять тело Алекса не представляется возможным, так как выходить в море, да и спускаться на нижние уровни смертельно опасно!


Роман повесил трубку интеркома и присел на край кресла.

– Да, сбежать от цивилизации не получилось – она везде достанет, – пробормотал он.


Затем повернулся к Жози и Дишу


– Понадобится ваша помощь! Спуститесь на четвертый уровень и проверьте, перекрыты ли все лестницы наверх. Лифт будет работать, только если наберешь код 7932431. И возьмите интерком для связи – он протянул Жози трубку.

– Обо всем докладывать мне незамедлительно…


Последнюю фразу он произнес уже через плечо, выходя в соседнюю комнату. Аудиенция была окончена. Хозяину нужно было остаться одному и осознать происходящее. Можно было только предполагать, какие мысли занимали его в эти минуты. Привычная жизнь рушилась на глазах…


На подходе к лифту Жози и Диш были встречены здоровенными охранниками в камуфляже, радостно улыбавшимися Жози и напряженно пялившимися на Диша.


Сели в лифт, набрали код и через минуту вышли на четвертом. Это был технический этаж, наполненный мастерскими и складами.

Здесь же располагалась кухня, готовившая на всех жителей пирамиды и рассылавшая готовые блюда вакуумной почтой в нужные помещения.


Сейчас этаж выглядел довольно пустынно – Роман по селектору объявил оранжевый уровень опасности и призвал жителей и работников оставаться на местах и ограничить свободное передвижение.

Три лестницы, ведущие с нижних этажей, были наглухо перекрыты металлическими перегородками и казались несокрушимыми, а за четвёртой слышалась возня и странный звук, будто железную бочку катили по пустому коридору.

Жози осторожно постучала по перегородке, и ей тут же ответил вопль сразу нескольких голосов:

– Откройте двери немедленно! Дайте нам вернуться в свои квартиры! Мы не останемся здесь подыхать! Если не откроете – сломаем дверь!


Люди отчаянно стучали в перегородку. Потом кто-то крикнул: «Осторожно! Вот еще один больной!». Забарабанили сильнее: похоже, там собралось несколько десятков человек. Где то в отдалении слышались крики и звуки борьбы, гулко хлопнул выстрел.


Жози повернулась спиной к стене и сползла на пол, сжав голову руками.

– Там вся моя семья! Я должна спасти их! Что можно сделать!?

– Дверь открывать нельзя! – отозвался Диш – мы подвергнем опасности всех, кто находится здесь! Можно попро…– он не договорил, так как страшной силы взрыв разнес перегородку.


Казалось, время остановилось. В полной тишине слышался странный писк, будто дети дуют в свистульку, выдающую всего одну ноту. Весь коридор заволокло густой пылью, першило во рту, забивался нос и глаза. Когда пыль начала оседать, стали видны масштабы разрушения. В стальной перегородке зияла дыра с рваными краями, в которую свободно можно было пройти вдвоем. За ней в проеме плясали языки пламени, наполнявшие помещение угарным газом.

В дыру, с третьего уровня пробирались люди. Острые края разорванного металла рвали их опаленную одежду, резали кожу, но они не обращали на это никакого внимания. Грязные, исцарапанные лица были как маска. Так проявлялся шок.


Медлить было нельзя. Диш нащупал руку Жози и сжал ее.

– Ты как?

Жози потрясла головой, поднимая кучи пыли.

– Вроде, цела!

– Надо выбираться отсюда! – Диш помог ей встать

– Начинается пожар, нужно срочно выбираться отсюда, выводить людей и перекрыть верхние этажи!


Хромая и отряхиваясь, они двинулись к лестнице ведущей наверх. Периодически то слева, то справа в темный, задымленный коридор открывались двери, впуская лучи света и новую порцию людей, дико озирающихся в дыму и тьме.


Скоро образовалась группа, человек тридцать. Когда дошли до лестницы, оказалось, что она наглухо задраена металлическими дверями.


Шеф повар, двухметровый детина, топориком для рубки мяса, который он прихватил с кухни, несколько раз звучно ударил в перегородку.

– Закрыто по приказу Романа! – послышался голос охранника с той стороны

– Отойдите от двери и ждите дальнейших инструкций.

–Открывай! – взревел в ответ повар – мы здесь задохнемся от дыма. Включите систему пожаротушения!

– Система не работает. Видимо, поврежден управляющий компьютер. Зайдите в комнаты, закройте двери и откройте окна, специалисты стараются решить проблему – раздавалось в ответ.

– Какие специалисты?! Они все остались на третьем уровне! – ревел в ответ шеф.

Он продолжал лупить ручкой топорика по двери, но, кроме царапин, на матовом металле не оставалось ничего.


В это время, позади группы, из темноты и клубов дыма появились несколько силуэтов. Они медленно приближались. Кто-то направил луч фонарика на них и тут же в толпе раздался крик ужаса.

Одутловатые перекошенные лица, красные безумные глаза, перекошенные рты с нитями стекающей пенистой слюны.

Это были заболевшие с третьего уровня, пробравшиеся в пролом и двинувшиеся вслед за толпой.


Свет фонарика вывел их из себя. Дико рыча, они бросились вперед. В темноте началась безумная бойня. В ход шло всё: кулаки, ножи, осколки стен, куски труб. В редких всполохах света было видно, как огромный повар орудовал топориком, рубя вокруг себя направо и налево. Тела валились на пол, как хворост на лесосеке.


Но вот одна из нападавших, в женском платье, бросилась шефу на спину и резким движением вонзила зубы в основание шеи. Повар охнул, выронил топор и попытался обеими руками оторвать нападавшую, но на него слева и справа кинулись новые тени. Он повалился на пол, куча тел копошилась в темноте коридора. Летело что-то мягкое и мокрое.


Внезапно, перед Дишем с Жози из темноты выросла обезображенная окровавленная морда и кинулась на них. Диш, не раздумывая, ударил навстречу. Кулак провалился во что-то мягкое. Морда всхлипнула и исчезла.


Диш схватил Жози за руку и потащил вперед. Они отделились от толпы и бросились бежать. Клубы дыма становились все гуще, слезились глаза, дышать было нечем. Слева показалась кабина лифта: двери были открыты, внутри царил мрак. Диш втянул Жози внутрь.

– Включи интерком – попросил он.

– Это бесполезно – ответила Жози, судорожно нащупывая кнопки

– Я пытаюсь связаться с Романом, но никто не отвечает.


Диш усмехнулся

– Мне не нужен Роман, просто включи экран, чтобы был хоть какой-то свет.

Жози нажала клавишу и сразу же из тьмы проступили их бледные лица в дымном ореоле.

Диш набрал секретный код, девятый уровень, старт… кабина не шелохнулась.


– Тогда поедем вниз, на стоянку яхт – Диш нажал на кнопку «паркинг».


Двери медленно закрылись, и кабина пришла в движение. Через несколько секунд они уже вышли на причале.

Стояла полная тишина, нарушаемая лишь плеском воды. Солнце уже поднималось из-за горизонта. Ни одной лодки, яхты, катера на причале не было. Швартовочные канаты грустно плавали в воде, ветер гонял мелкий мусор и завывал в портовых постройках. Жози завернула за будку диспетчера и остановилась, как вкопанная. Потянула вперед дрожащую руку.

В воде лицом вниз покачивалось тело в белом халате. Диш опустился на колени и вытащил труп из воды. Это был доктор. Лицо его еще сохраняло выражение удивления, а в черепной коробке зияла дыра, заполненная кровавой массой.


– Бедный док! – Жози присела на корточки – поехал спасать больных!


Диш не успел ответить. Стальной прут толщиной с палец ударил его по спине чуть ниже левой лопатки. Придись он чуть выше или попади острием – говорить уже было бы не о чем.

Диш вскочил на ноги, но тут же снова повалился под весом бросившегося на него противника. Жози закричала и отпрянула к стене будки. Некоторое время соперники барахтались в пыли, наконец, Диш выкрутил тело из-под туши нападавшего, вскочил ему на спину и, схватив за длинные волосы, несколько раз с размаху приложил его лоб о бетонный пол. Тот затих.

– Я знаю его! – закричала Жози, – он работал на виноградных плантациях…


В этот момент с разных сторон появились еще трое. Вид их был ужасен. Они быстро приближались. Времени на раздумья не оставалось.


– В воду! – скомандовал Диш и первым прыгнул в море. Жози не заставила себя ждать. Вынырнув на поверхность, они быстро поплыли к выходу из центральной колонны. Оглянулись – причал был пуст.


Несколько трупов покачивались в прозрачной и теплой воде, как бы перекрывая выход из гавани. То там, то тут плавали обрывки тканей, пластик. Попались несколько бочек из-под топлива.

Только когда они миновали ворота и оказались под платформой в открытом море, можно было остановиться и перевести дух. Несколько минут Диш блаженно лежал в волнах, прежде чем Жози вернула его в реальность простым вопросом:


– Что дальше? – Судя по всему, простого решения не предвиделось. Спаслись от пожара, сбежали от инфицированных, чтобы оказаться в открытом море без каких либо плавсредств.


– Надо убираться как можно дальше от платформы – предложил Диш, принимая вертикальное положение. В этой части моря полно акул и очень скоро они соберутся здесь на обед – кивнул он в сторону плавающих покойников. Возможно, те, кто взяли лодки с пристани, не уплыли далеко, а просто отошли на безопасное расстояние и пережидают. Надеюсь, нас подберут.


Жози откинула мокрые волосы и утвердительно кивнула.

– Давай попробуем. Обратно я точно не хочу!


Они миновали крайнюю колонну и оказались под открытым небом. Скоро открылся вид на пирамиду сбоку.


– Смотри, Диш! – Жози показывала в сторону средней колонны. Там на самом краю платформы висела строительная люлька, предназначенная для внешних ремонтных работ. С нее до самой воды тянулись два толстых каната, вдоль которых она двигалась.


– Можно забраться в люльку и по внешней стене подняться до верхних этажей!

–Хорошая мысль! – задумчиво ответил Диш – если Роман не перекрыл входы снаружи! Он, похоже, не горит желанием общаться с кем либо из бывших в контакте с больными.


– Да ему даже в голову не придет, что кто-то может взобраться по наружной стене. Доберемся до своих комнат, а там пусть попробует выкинуть нас обратно.


– Ну что ж, выбор у нас не очень велик! – с этими словами Диш бодро поплыл к тросам.


Обхватил один из них и начал взбираться на руках.

Ему сразу вспомнились уроки физкультуры в средней школе. Тогда он также полз под потолок спортзала, с трудом захватывая голыми руками толстенный канат. А толстый физрук, с трудом ворочая языком от жестокого похмелья, орал снизу, чтобы он захватывал верёвку и между стоп, для подстраховки и толчка.

Диш зажал канат ногами и выпрямился. А ведь и вправду удобно! Старый алкаш был прав!


Жози, тем временем, карабкалась по второму, копируя его технику.


Когда они поднялись до середины расстояния от воды платформы и взглянули вниз, стало ясно, что решение подниматься вверх было весьма своевременным. В прозрачной воде возле дна сновали темные тени акул, несомненно, привлеченных запахом крови. Движения их были резкие и быстрые, что свидетельствовало об их охотничьем настрое. Два пловца могли стать для них хорошей приманкой.

Жози и Диш обменялись многозначительным взглядом и продолжили подъем.


Забравшись в люльку, стало понятно, что подъемный механизм не работает из-за отсутствия электричества, но, к счастью, у него имелся механический дублер. Вращая ручку, можно было медленно, но верно двигаться вверх.

Крутилась она тяжело и со скрипом, но и такой возможности беглецы были рады, с каждым поворотом поднимаясь все выше и выше.

С остановками и передышками доползли до седьмого уровня.


Внезапно люлька дернулась и так резко наклонилась, что Диш и Жози едва успели инстинктивно схватиться за канаты, чтобы не вылететь наружу.


Наверху, на балконе десятого уровня маячила седая голова Романа указывающего пальцем на них и дающего кому-то невидимому указания.


Через секунду левый трос, поддерживающий люльку, ослаб, а затем и вовсе заскользил по стене вниз, сброшенный чей-то заботливой рукой. Корзина перевернулась. Диш повис на канатах, опираясь ногами в торец люльки, и едва успел схватить за руку Жози, судорожно цепляющуюся за перила. Ему удалось втащить ее на торцевую поверхность, прочно закрепиться там и перевести дух.


Но радоваться было нечему. Понятно, что охранники, по указанию Романа срезали канат и теперь режут второй. Через несколько секунд они заскользят вниз, затем – падение в море и встреча с голодными морскими хищниками.


Не успели беглецы осознать в полной мере все прелести подобной перспективы, как грохнул оглушительный взрыв, стена внезапно поднялась под ними, а затем резко опустилась. Окна на всех уровнях с оглушительным грохотом вылетели наружу и, провожаемые языками пламени, тысячами острых лезвий пронеслись прямо над головами Жози и Диша. Если бы в тот момент они находились на уровне окон, то были бы нашпигованы стеклом, как рождественский гусь сливами.


Следом за стеклами, мимо них пролетел Роман. Его выбросило с балкона взрывной волной. Размахивая руками и ногами, он летел до второго уровня, после чего шлёпнулся о бетон и сполз в море, оставляя на выбеленной солнцем поверхности пирамиды темный след.


Стена прекратила вибрировать, но начала быстро нагреваться – внутри бушевал пожар. Из разбитых окон с воем вырывались языки пламени.


– Похоже, огонь добрался до склада горючего! – закричала Жози в ухо Дишу.

– Что делать будем? – отозвался он, согласно кивнув.

– На восьмом уровне есть вертолетная площадка. Попробуем добраться туда по козырькам балконных навесов!


Держась за единственный уцелевший канат и упираясь ногами в стену, Жози быстро полезла вверх. Диш следовал за ней. Добравшись до восьмого уровня, перебрались на бетонный козырек над балконом как раз вовремя – канат лопнул и полетел вниз.


Пламя со страшным гулом рокотало внутри. Его языки загибались за козырек, словно пальцы какого-то гигантского чудовища пытались схватить двух несчастных за ноги.


Перебираясь с навеса на навес, Жози и Диш добрались до грани пирамиды.

Тут козырьки заканчивались, и требовалось проползти около двух метров до грани пирамиды, перебраться на боковую сторону и двигаться дальше. Угол наклона стены в сорок пять градусов делал эту задачу трудновыполнимой. Попытка была одна, и в случае неудачи, свободного падения с высоты пятнадцати этажей было не избежать. Никакой надежной точки опоры не было. Лишь в стыках бетонных плит местами виднелись щели, в которые, теоретически, можно было влезь кончиками пальцев и таким образом закрепиться.


Диш огляделся по сторонам. Он надеялся увидеть строительный нож, металлический клин, кусок арматуры, в конце концов! Предмет, который можно вогнать в щель между плит и использовать как надежную опору. Но ничего не увидел.

Кроме Жози, стоящей на краю бетоной крыши и сжимающей никому уже ненужную трубку интеркома. Трубка… Сама она, конечно, уже никому не нужна, но её толстая прорезиненная антенна может пригодиться! Диш решительно шагнул вперед и мягко потянул интерком из руки Жози. Она взглянула на него удивленно:


– Собрался кому-то позвонить? – улыбка получилась неуверенной – в её больших небесно-синих глазах стояли слезы. Она думала о своей семье оставшейся внутри каменного конуса.


Вместо ответа Диш наклонился и, прижав трубку ногой к бетону, с хрустом выдрал антенну. Глаза Жози округлились, и слеза скатилась по, и без того, мокрой щеке.


Диш повертел огрызок антенны в руке – вполне может сойти за клин!


На краю козырька он снял мокрые кроссовки. Сейчас они только мешали.

Протянул руку максимально далеко и просунул пальцы в щель между бетонными плитами. Вроде бы удалось надёжно закрепиться. Решительно шагнул вперед и распластался на бетоне. Упираясь босыми ногами в стену, подтянулся повыше и вкрутил огрызок антенны в дыру между плит. Вошло идеально плотно благодаря прорезиненной поверхности трубки. Получилась надежная ручка, за которую вполне можно было ухватиться. Ещё шаг, и Диш обхватил руками и ногами ребро пирамиды, как ленивец древесный ствол.


Настала очередь Жози. Она уже давно потеряла сандалии, так что снимать было нечего. Дотянулась до импровизированной ручки и легко перебралась на ребро, на место Диша. Сам он уже бодро полз вверх к вертолетной площадке.


Вертолет стоял на самом краю – видимо, его подвинуло взрывной волной, но он устоял и благодаря этому не пострадал от огня, который бушевал в паре метров, вырываясь через разбитые двери.


Жози заскочила в кабину на кресло пилота, Диш открыл парковочный механизм и сел рядом.


– Давай газу! – крикнул он, видя как Жози старательно перещелкивает тумблеры.


– Не торопи меня! Дай вспомнить! – отвечала Жози, шаря руками по приборной панели.


-Ты умеешь летать на нем? – Диш тревожно взглянул на нее.


– Да! С Алексом мы летали несколько раз к соседям.


Она нажала большую красную кнопку и двигатель запустился. Лопасти начали вращаться, постепенно ускоряясь. Через несколько секунд их движения слились в один мерцающий круг.

Жози потянула ручку на себя. Машина мягко поднялась с площадки, наклонилась вперед и скользнула вниз. Еще тяги, и вертолет помчался вперед.


Жози заложила вираж, сделав прощальный круг над горящей платформой и одновременно набирая высоту.

Со стороны могло показаться, что шмель облетает большой полыхающий цветок.


– Есть две новости – Жози, не отрываясь от управления, говорила в микрофон – одна хорошая, другая не очень.


Она бросила короткий взгляд на Диша, и, видя его вытянувшееся лицо, улыбнулась.

Белокурая прядь волос смешно прилипла к её мокрой щеке.


– Мы летим – это в плюс. Горючего на час полета – это в минус.

Можем не дотянуть до ближайшей платформы. Придется приводняться и плыть в неизвестность.


– Меня этим не испугаешь! – Диш сделал нахальное лицо – это у меня уже было.

Жози кивнула и добавила скорость.


Мимо проплывали легкие низкие облака, время от времени заволакивая туманом лобовое стекло.

Внизу потянулась цепочка яхт и катеров, двигающихся в том же направлении.

Стая птиц поравнялась с вертолетом. У некоторых были бледные лапы и красные глаза.


Платформа 2


Одни в море

Горючего в вертолете, унесшего их с горящей платформы хватило лишь на сорок минут полета. За это время удалось обогнать вереницу катеров двигавшихся из зоны бедствия, но оказалось недостаточно для того чтобы приблизится к соседнему острову хотя бы на расстояние видимости. Жози до последнего удерживала машину от сваливания, и когда расстояние до воды стало минимальным – оба выпрыгнули. Машина рухнула в море через несколько метров.

Лопасти вертолета еще несколько секунд взбивали волны как молочный коктейль, но, словно поняв, что это не их среда, вздрогнули и остановились. Кабина быстро наполнилась бурлящей морской водой. Уровень её поднимался все выше и выше, хвост геликоптера поднялся вертикально, как огромный рыбацкий поплавок, и машина медленно погрузилась в воду. Торжественность момента нарушил огромный пузырь воздуха, поднявшийся из пучины – и всё…

Диш и Жози болтались в воде в оранжевых спасательных жилетах. Кругом были только рваные, хаотично беснующиеся волны до самого горизонта. Порывистый ветер поднимал водяную пыль, гнал пенистые шапки друг на друга, сталкивал их лбами и затихал на секунду, словно, чтобы полюбоваться произведенным эффектом. Низкие темные тучи сгущались над морем. Начал накрапывать дождь, грозящий перерасти в ливень.

Эйфория от удачного приводнения исчезла, вслед за, погрузившимся в пучину геликоптером и на повестке дня назрел тривиальный вопрос: «что делать?»

Под грозовым небом, трудно было даже понять, в каком направлении двигаться, поэтому было решено плыть по течению в прямом смысле слова. Температура воды около тридцати градусов расслабляла и усыпляла. Внутренняя река моря увлекала два подвешенных в спасжилетах тела в непонятном направлении.

Первое что требовалось – привести в порядок голову, переполненную эмоциями последних часов, чтобы не наломать дополнительных дров. Поэтому Диш привязал свой жилет к жилету Жози, обнял её, натянул капюшон и мгновенно отключился.

События последних суток так вымотали девушку, что она уснула ещё раньше, крепко сжимая тесемки спасательных жилетов связывающие их в бушующем море. Тело её болталось в жилете как язычок в колоколе, дождь барабанил по козырьку капюшона, но пробудить её был не в силах…


Когда Жози открыла глаза – солнце светило в безоблачном небе на полную мощность. От волнения в море не осталось и следа, ровная сине зеленая гладь безмятежно тянулась к самому горизонту, не встречая ни малейшего препятствия.

Страшно хотелось пить. Жози достала бутылку воды из кармана жилета, открутила крышку и с наслаждением сделала большой глоток. Сразу стало гораздо лучше. Хотела отпить еще, но, подумав, вернула бутылку обратно в карман. Кто знает, сколько времени пройдет пока их обнаружат… Да и искать то некому.. Воду стоило экономить…

Дернула за тесёмки, связывающие спасжилеты, и удивилась, что движение было легким, практически невесомым. Спасжилет был пуст! Диш исчез. Оранжевый пластик был туго надут, совершенно исправен, но хозяина в нём не было! Проверила карманы – бутылка с водой на месте, нож и часы тоже. Никаких следов борьбы или повреждений. Жози посмотрела по сторонам, вглядываясь вдаль – никого. Сердце тревожно забилось, и в этот момент голос сзади заставил её вздрогнуть.

– Не меня ищешь!? – Диш плыл позади, держа в одной руке две связанные пластиковые канистры, а другой загребая воду.

– Ну, ты и псих! – Жози захлебывалась от негодования – ничего получше не придумал? А если бы тебя унесло течением?

– Да всё в порядке! – отплыл на пару метров подобрать канистры. В жилете не поплаваешь нормально. Зато сейчас сделаем плот, можно будет дрейфовать с комфортом.

Диш отрезал лишние концы тесёмок спасжилета и выкроив из них тонкие, но прочные лямки, связал крепкую веревку. С её помощью он крепко закрепил канистры так, что получился небольшой плот, на котором было достаточно места для одного человека, чтобы лежать, не касаясь воды. Жози обожала море, но даже для неё, воды за последние сутки было в избытке, поэтому она с удовольствием вытянулась на самодельном плоту. Диш дрейфовал рядом, довольный произведенным эффектом.

День они провели, поочередно сменяя друг друга на канистрах. Есть хотелось ужасно, а еды не было совсем. За день ополовинили запасы воды, стараясь экономить. Стало понятно, что завтрашний день будет последним веселым днём. На ночь Жози устроилась на плоту, пообещав Дишу уступить место в полночь.


Когда она проснулась, солнце поднималось из воды на горизонте. Его движение вверх было зримо и осязаемо. Широкие лучи веером скользили по облакам, создавая неповторимой красоты картины на небесном калейдоскопе. Тепло и свет растекались по поверхности моря.

– Почему не разбудил меня ночью? – мурлыкнула Жози, опуская руку с плота – мы же договорились!

Она провела по воде ожидая зацепиться за оранжевый жилет, но рука не встретила никаких препятствий. Жози резко поднялась, глянула вниз. Диш снова исчез. Ни его, ни спасжилета.

– Что за дурацкие шутки! Это уже не смешно! – Она крутилась на маленьком плоту пытаясь угадать, что ещё мог выкинуть этот парень из другого мира, но не обнаружила ничего.

На этот раз на всем обозримом пространстве вокруг плота не было ни Диша, ни оранжевого жилета, ни каких либо признаков его присутствия. Округлые бирюзовые волны качали одинокий плот, связанный из топливных канистр с сидящей на них девушкой.

Воды хватило ещё на половину дня. В полдень Жози смочила последними каплями пересохшие губы и отбросила пустую бутылку.

Солнце палило нещадно, и день она провела в воде, дрейфуя в тени плота, а ночью забралась на него. Спасательный жилет порвался, и Жози выбросила его с огромным облегчением – он до кровавых мозолей натирал кожу под мышками, и в соленой воде это становилось большой болезненной проблемой.

На следующий день после исчезновения Диша силы совсем оставили её и когда взошло солнце она не стала спускаться в воду, побоявшись, что не сможет удержать плот. Сознание её притупилось, голода и жажды она не чувствовала. Хотелось закрыть глаза и провалиться сон.

Ей казалось, что она вновь первоклашка со светлыми мягкими кудрями. Вот она возвращается домой из школы, и мчится к бассейну во дворе под тенью виноградных листьев. Лоза образует большую тенистую беседку во дворе, и дети проводят в бассейне большую часть жаркого дня. Мать в цветастом сарафане склоняется над бассейном, смеётся, шутит, что скоро у неё вырастут плавники, если малышка не вылезет из воды, Жози ныряет и плывет под водой не желая выходить. Воздух заканчивается она поворачивает к поверхности, но до неё еще далеко. Кислорода не хватает, она судорожно глотает воду, и в последний момент сильные руки отца выхватывают её из воды. Яркий свет ослепляет её, но лёгкие вновь получают порцию живительного воздуха. Люди склонились над ней, трясут и кладут что-то холодное на лоб. Она хочет убежать, но ноги не слушаются…

–Жози! Проснись! Ты в безопасности!– Диш приподняв её за плечи, смочил губы пресной холодной водой.

Она лежит в тени навеса на деревянном настиле, сознание постепенно возвращается вместе с водой наполняющей желудок прохладной влагой.

– Я думала, что умерла и рай есть – голос звучит неестественно хрипло.

– Ничего. Ты в безопасности – повторяет Диш. Он легко поднимает её и спускается в каюту. Там не так жарко, работает кондиционер. Мягкая кровать, легкий плед. Она закрывает глаза…

Когда она проснулась, было уже совсем темно. Луна, тонким лучом, проникала в круглый иллюминатор и наполняла каюту магическим серебряным светом, проявляющем в самых обычных предметах удивительные, таинственные свойства – мореходный атлас на столе, развернув веером страницы, представлялся не меньше чем древней книгой судеб, складной стул на алюминиевых ножках выделялся космическим дизайном, а в стакане с водой вообще, казалось, светится вечность, с клетками протоплазмы в бескрайнем океане.

С воды Жози и начала. Протопала нетвердой походкой по, приятной текстуры, теплому деревянному полу взяла стакан с водой и медленно с наслаждения влила прохладную жидкость в себя. Как хорошо. Открыла дверь каюты и вышла на палубу.

Снаружи стояла полная тишина. Ни дуновение ветра, ни плеск волн не нарушали идиллию жаркой июльской ночи. Слева послышались голоса, тихий смех. Жози повернула на звук и сразу же попала из тени в яркое пятно желтого света, распространяемого керосиновой лампой, повешенной под навесом на крюк.

Там же находился круглый столик, центр которого занимала большая чугунная сковорода с кусками рыбного филе, томатами и баклажаном, стояла бутылка Хеннеси, блюдо с рисом и два бокала. Рядом на матерчатых шезлонгах расположились Диш и, неизвестный Жози, мужчина лет шестидесяти, худощавый, с загорелым обветренным лицом, на котором выделялись прозрачно голубые глаза. Одет он был в шорты, небрежно изготовленные из старых джинсов, и, видавшую виды, темную футболку. Они оба обернулись, заметив, вышедшую из тени, Жози.

– Ну, наконец-то! – Диш подскочил к ней и посадил на своё место – ты спишь уже десять часов! – он пододвинул к столу еще один стул и уселся рядом.

– Познакомься с Гасом, хозяином этого замечательного судна.

Гас учтиво склонил голову. В руке он болтал коньяк в бокале, а на обожженном ветрами и солнцем лице появилась искренняя приветливая улыбка. Жози кивнула в ответ. Ей даже показалось его лицо знакомым, но вспомнить она не могла.

– Гас подобрал меня в море, а затем согласился отправиться на поиски тебя – продолжал Диш.

– Куда ты исчез? – спросила Жози, принимая из рук Гаса тарелку, которую он наполнил рыбой и овощами

– Я проснулась, а тебя и след простыл! Хорош друг! Бросил меня в открытом море!

– Да я и сам был в шоке! – Диш задумчиво почесал отросшую щетину на подбородке – открываю глаза – тебя нет, плота нет. Ничего нет! Видимо тесемки намокли и развязались в воде, а нас растащило течением. Плот то движется гораздо быстрее. Уже впору было впадать в отчаяние – как появился Гас со своей яхтой «Наоми» и спас меня. И мы сразу же двинулись на твои поиски.

– Пришлось немного посидеть над картой течений – наконец заговорил хозяин приятным баритоном – к счастью здесь единственный и ограниченный по ширине поток, в котором вы дрейфовали, так что найти тебя, было лишь вопросом времени.

– Ещё чуть- чуть и времени бы не хватило – задумчиво ответила Жози. Она поддела вилкой кусочек рыбы и положила в рот – как вкусно!

– И то правда – ответил Гас. Голос его звучал успокаивающе – Поешь немного. Но не увлекайся. После нескольких дней голодовки это может быть тяжело.

После еды Жози ушла в каюту, прилечь – она еще была слишком слаба. Диш и Гас посидели еще немного и улеглись прямо на палубе в гамаке и раскладушке.


Последующие несколько дней прошли в безмятежной неге и отдыхе. Стояли теплые безветренные дни. Море казалось бесконечным зеркалом, иногда нарушаемым внезапным всплеском – игривые рыбёшки выскакивали из воды и, перевернувшись в воздухе, как заправские акробаты, плюхались обратно.

Зной и тишина провоцировали лень и созерцание, чему в немалой степени способствовали несметные запасы отличного коньяка в трюме. Жози отсыпалась и отъедалась, валяясь в тени парусов. Диш и Гас, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте оказались родственными душами. Целыми днями они резвились как дети, то прыгая с борта в прозрачную бирюзовую воду, то вытаскивая очередного, толстого как свинья, тунца, то готовя замысловатые рыбные блюда. Вечерами, с наступлением темноты, когда спадал зной, они наполняли круглый столик очередными кулинарными шедеврами Гаса. В ход шёл Хеннеси (как, впрочем, и в течение дня) и за смехом и шутками вечер пролетал незаметно.

Гас был немногословен, с тонким чувством юмора, рассудителен и галантен. Из коротких, отрывочный фраз, проскальзывающих в беседе, было ясно, что один на яхте он уже давно, но куда и зачем плывет, оставалось невыясненным. Жози разбирало любопытство – что делает тут этот загорелый крепкий мужчина с интиллигентной внешностью и манерами, хитрым прищуром прозрачно голубых глаз и богатым лексиконом, предполагающим серьезное образование, но лишних вопросов она не задавала, дожидаясь удобного случая.


В один из вечеров, после традиционного ужина морепродуктами, зашла речь об известной системе Ламброзо – соответствии внешности личностным характеристикам. Жози предложила составить психологический портрет каждого из присутствующих на основании особенностей внешности и обосновать его. Идея была встречена с энтузиазмом, причем саму Жози из соревнования исключили, так как единогласно решили, что женщины – мастера мимикрии и так ловко маскируются, что лучше и не пытаться проникнуть в их души основываясь на внешних данных.

Оставшихся двоих мужчин разобрали на детали и проанализировали. Диш получился типичный ботаник-переучка с компьютерообразным мышлением, что вполне соответствовало действительности. Правда, благодаря событиям последних дней он приобрел ровный тропический загар, осунулся и покрылся недельной щетиной, что добавляло брутальности и авантюристичности портрету.

По поводу Гаса было решено, что он профессор в академическом отпуске. Путешествует и вдохновляется новыми идеями. Жози, изложив эту версию, замолчала, ожидая ответа. Диш также уставился на капитана.

– Вы почти угадали! – Гас внимательно изучал блики лампы в жемчужной глубине коньяка – я вполне мог бы стать профессором – он вздохнул, допил Хеннеси и поставил бокал на стол.

– Но уже несколько лет я контрабандой доставляю лекарства, сигары и алкоголь на платформы. Вот такие метаморфозы – он вновь наполнил бокалы присутствующих и, чиркнув спичкой, тщательно и не торопясь раскурил тонкую сигару Perdomo. Заложил ногу на ногу и заговорил.


Гас.

Я был хилым нескладным подростком в обычной семье интеллигентов среднего достатка. Мать моя работала психологом в детском саду, а отец проводил дни и ночи за чертежным столом в конструкторском бюро. Я же был предоставлен самому себе.

Много читал, слушал музыку и умудрялся учиться так, чтобы не вылететь из школы. Уж очень не хотелось огорчать родителей, которым еще и мои проблемы были бы совсем некстати.

Девчонки в школе мало обращали на меня внимание, так как я был тощ, хил, и совсем не умел общаться.

Время я проводил с приятелями, такими же школьными неудачниками – отщепенцами, как и я сам.

У одного из них мать была балерина. Она вращалась в артистических кругах, много путешествовала по миру, посещая такие страны о которых в нашей провинции можно было только мечтать. Возвращаясь из путешествий, она пыталась воспитывать своего сына – моего друга – Дэймона, отьявленного бездельника и закомплексованного двоечника. Пыталась исправить его комплексы и лень, но вскоре снова уезжала на гастроли, и Деймон продолжал вариться в собственном соку из лени и проблем.

Он считался неприкосновенным для учителей, благодаря мамаше – звезде и поэтому успешно переходил из класса в класс, балансируя на грани успеваемости.

Однако было одно обстоятельство, благодаря которому такая жизнь была Дёме (так его звал я) по душе и мне вместе с ним. Возвращаясь из поездок, балерина привозила множество кассет с новой популярной музыкой, которую в нашем захолустье никто не слышал, а также проигрыватели пластинок, качественные кассетники-магнитофоны, усилители и прочие удивительные вещи, с помощью которых извлекался ЗВУК.

Сначала мы слушали всё подряд, но вскоре сошлись в мнении, что нет ничего лучше рок музыки и переключились исключительно на неё, презрительно отметая всю остальную попсу.

Это превратилось в нашу страсть и очень скоро мы стали настоящими профессионалами в музыкальном мире. Вскоре, оказалось, что из этого увлечения может получиться неплохой бизнес. Дом Дёмы мы превратили в студию звукозаписи, где тиражировались популярные мелодии, а затем продавались втридорога, менее сведущим одноклассникам.

Нам удалось уговорить родителей открыть нам персональный счет в банке, куда регулярно откладывали пятьдесят процентов выручки. Наш депозит стремительно рос, и уже через год (ровно к окончанию школы) там накопилась значительная сумма позволявшая открыть собственный бизнес.

В то же время я обнаружил у себя боксёрские способности.

Выяснилось это совершенно случайно. Был в нашей школе хулиганистый парень по кличке Каро, который меня терпеть не мог, постоянно задирался и оскорблял, вызывая на драки (в которых он считался мастером). Все побаивались Каро, старались вести с ним дружбу. По школьным коридорам он ходил королём со свитой дружков – шестерок, выискивая кого бы зацепить.

Однажды мы с Деймоном зашли в школьный буфет выпить по стакану сока со свежими булочками, которые так умели готовить только здесь. Настроение было отличное. Только что мы продали кассет на приличную сумму и сидели, оживленно обсуждая прошедшую сделку. Неожиданно появился Каро со своими шакалами и, заметив нас, развязной походкой двинулся к нашему столику.

– Эй, лохапедры! – обратился он к нам, одновременно запустив свою грязную пятерню в аккуратную шевелюру Дёмы – Есть закурить?

– Ты же знаешь, мы не курим – ответил я за нас обоих.

Дема скорчив гримасу боли и отвращения мотал головой, стараясь сбросить лапу Каро со своей головы, но тот вцепился в волосы и крутил головой моего друга как фарфоровой куклой.

– Тогда плати! – нагло заявил Каро и, звучно набрав полный рот соплей, плюнул мне в тарелку

Парни из окружения заржали как кони, в предвкушении начинающегося шоу.

– Всё! Мы уходим! – я поднялся со своего места.

Дема оторвал руку Каро со своей головы и тоже встал. Повернувшись спиной к своим обидчикам, мы двинулись к выходу. Каро шел за нами, продолжая упражняться в сквернословиях (в этой области ему не было равных). Изловчившись, он пропнул Дему под зад, да так, что на его чистеньких школьных брюках остался отпечаток протектора ботинка.

Шакалы катались по полу со смеху.

– Давай, Каро! Пропечатай и тощему! – кричали они.

Каро, воодушевленный поддержкой зала, развернулся для нового смачного пинка.

В моей голове вдруг включился какой то невидимый тумблер, время стало течь медленно, как в замедленной съемке, правая рука сжалась в кулак и, резко развернувшись, я со всей дури всадил правый боковой (тогда я даже не знал что это так называется в спорте) прямо в солнечное сплетение, двигавшемуся мне навстречу Каро.

Все случилось так быстро, что он даже не успел понять, что произошло.

Он охнул и повалился на пол, согнувшись пополам. Глаза его вылезли из орбит и закатились, ртом он судорожно глотал воздух. Свита оторопело замерла в отдалении. Время вернуло свой обычный ход. Мы продолжили свой путь и спокойно вышли из буфета.

С этого момента наступило моё время. Плотина, долго сдерживающая буйную воду рухнула, и река понеслась под откос. Для меня больше не было ничего невозможного.

Первым делом я записался в боксерскую секцию, чтобы изучить новые способности к дракам, и с удивлением понял, что это моё! Страх, долгое время сковывающий меня, пропал совершенно. Я выходил на ринг и бил одного соперника за другим. Тренер был на седьмом небе от счастья иметь дело с таким перспективным боксёром. Мои чувства были обострены, реакции мгновенны, а мотивация огромна. За несколько месяцев, изучив теоретические основы бокса, я стремительно прогрессировал, с каждым боем переходя на новый уровень. И, наконец, был удостоен чести побороться за чемпионский титул. Здесь я впервые встретил достойного соперника.

Это был чернокожий парень, плотного телосложения с прической, напоминающей ананас. Звали его Рио Тул.

Перед началом схватки, когда мы смотрели в глаза друг другу, под мерное бормотание судьи зачитывающего нам правила, у меня возникло странное ощущение, которого раньше никогда не было. Мне показалось, что я смотрю в самого себя. В глубине его черных зрачков я читал его мысли как свои, ощущал его опасения и уверенность. Мне даже показалось, что и он испытывает такое же удивление.

Тут прозвенел гонг и бой начался. Я боксировал не спеша, стараясь держать мощного, но короткорукого Рио на дальней дистанции, справедливо опасаясь сокрушительной силы ударов. Физическая выносливость не была моим коньком.

Поначалу все складывалось неплохо. Мои внезапные атаки достигали цели, удары ложились точно в намеченное место, и голова Рио болталась из стороны в сторону под сериями хуков и апперкотов.

Однако всё это не приносило ожидаемого результата. После очередного пропущенного удара, способного уложить на канвас девяносто девять процентов соперников, он лишь встряхивал головой и снова пёр в атаку. К концу седьмого раунда я уже порядочно вымахался и уже подумывал пробегать оставшиеся три раунда без активных действий в ожидании справедливой победы по очкам, как вдруг прилетел внезапный удар, и свет потух.

Очнулся я, лежа на канвасе, судья уже закончил счет, а лакированные ботинки доктора сновали возле моей головы.

Краем глаза я видел Рио, прыгающего на канатах с победно поднятыми руками. Он только – что влепил мне свой коронный хук справа. Я с трудом поднялся, выслушал судейский вердикт не в свою пользу и поздравил Рио.

Когда я обнял его, мне показалось, что я обнимаю брата или какого-то кровного родственника, но тогда мне было не до этого. Голова гудела еще неделю.


Летучий голландец

Гас поставил пустой стакан на стол и бросил в него окурок сигары. Диш открыл, было, рот, собираясь задать вопрос, но капитан остановил его движением руки. Подняв указательный палец вверх, он напряженно вслушивался в тишину.

– Слышите? – пробормотал он.

Жози склонила голову, прислушиваясь, и явно различила рокот двигателя слева по борту. Звук нарастал и приближался. Ночь была темна и безветренна, но там в ней кто-то был и он приближался.

Гас быстро поднялся, прошел в рубку и завел двигатель. «Наоми» вздрогнула, по её изящному белоснежному телу пробежала дрожь и, повинуясь движению руля, самым малым ходом двинулась к источнику звука. Гас правил одной рукой, держа в другой мощный морской бинокль, и вглядывался во тьму. Диш и Жози стояли рядом вцепившись в поручни и напряженно пытались увидеть хоть что-то. Между тем звук нарастал, и по его интенсивности можно было предположить достаточно большое судно, быстро двигающееся прямо на них.

– Диш! Включи носовой прожектор – скомандовал Гас.

Диш бросился на нос, щелкнул тумблером прожектора и поднял луч прямо по курсу. В световом пятне возник форштевень большой яхты, поднимающий веера брызг, без опознавательных знаков и освещения, несущейся из темноты прямо на них.

Гас мгновенно рванул штурвал вправо и дал полный ход. Мотор взревел, «Наоми» сместилась вправо и в ту же секунду встречное судно пронеслось мимо, чиркнув по борту как спичка о коробку, и мгновенно растворилось во тьме. Шум моторов еще был слышен некоторое время, но потом и он пропал в ночи.

– Вот черт! – крикнул Диш. Он был бледен, как полотно. Жози судорожно вцепилась в поручни позади него. Гас выключил двигатель и прислушался. Ничего. Только тихая летняя ночь.

– Не меньше пятидесяти футов!

– Он склонился над левым бортом, опустив фонарь. – Только краску содрал… Повезло!

В остаток ночи было решено дежурить по очереди во избежание повторения инцидента…


102 я платформа


Утром Гас около часа провел за радиопереговорами, а затем подошел к Дишу и Жози блаженно возлежащими на носу яхты на матрасах под мягким утренним солнцем.

– Сегодня заходим на разгрузку, на платформу 102. Мы уже в трех часах пути.

Он сощурил глаза, всматриваясь в линию горизонта.

– На многих платформах бушует эпидемия неизвестной болезни, как на той, откуда вы сбежали, но на 102-ой вовремя выявили двух больных и изолировали. Через день они скончались, тела сожгли. Сейчас обстановка спокойная, хотя кто знает… никому верить нельзя. Надо быть начеку…

Нам также надо обсудить один вопрос, мои юные друзья! – добавил он заметно повеселевшим голосом – а именно: что вы собираетесь делать дальше?

Диш и Жози переглянулись, словно пытаясь найти ответ в глазах друг друга, но, поскольку ответа не нашлось, напряженно уставились на Гаса.

– Вы, конечно, можете сойти на 102-ой – продолжил капитан – Но, как я понимаю, вас там никто не ждёт.

Поэтому, раскроем карты: я планирую поход в южную часть океана, сведений о заселении которой после разделения мира у нас нет. Путешествие может оказаться трудным и опасным, и пара ловких матросов мне были бы весьма кстати. Взамен обещаю вам здоровое питание и ежевечернюю порцию морских баек, а также… – он не успел договорить, так как Жози с визгом бросилась ему на шею.

–Ура! Спасибо, кэп! – кричала она, подпрыгивая и пытаясь поцеловать обветренную, поросшую щетиной щеку.

Диш тоже поднялся и пожал Гасу руку. – Спасибо! Мы не знали, как и просить тебя об этом. Думали, ты путешествуешь один и мы для тебя – нагрузка. Никаких других планов нет. Наша мечта – плыть дальше, куда нас несет ветер и «Наоми».

Гас обнял их обоих, его смеющиеся голубые глаза странно блестели – Вы хорошие ребята. Мы вместе отличная команда! – сказал он.


Через несколько часов «Наоми» уже входила в тень платформы 102. Гавань была пустынна, ни одной яхты, лодки или катера не было пришвартовано у причала. Обычного оживления на берегу тоже не замечалось, только ветер завывал в портовых постройках, да гонял обрывки картонных коробок. Гас посигналил, и из будки учетчика вышел коренастый человек с папкой в руках.

– Привет, Лени! – приветствовал Гас старого знакомого.

Лени в ответ неопределенно махнул папкой.

– Швартуйтесь здесь – крикнул он, указывая на ближайший причал – сейчас парни заберут груз.

Он вернулся в будку и начал звонить по телефону. За стеклянной витриной было хорошо видно, как он коротко поговорил, затем положил трубку и начал рыться в бумагах кучей наваленных на столе.

«Наоми» причалила боком, Диш перешел на пирс и закрепил швартовый конец.

Гас с бумагами, отправился в аквариум к Лени, Жози возилась на камбузе, бренчали тарелки и кастрюли и Диш, чтобы убить время, решил осмотреть у причала поврежденный в ночном столкновении борт.

Глубокие царапины тянулись по всей надводной длине борта и продолжались под воду. Непосредственной опасности они не представляли, но требовали ремонта, дабы палящее солнце и морская соль не продолжали своё разрушительное действие. Диш взял банку яхтного лака, кисть, и аккуратно закрасил царапины на надводной части судна, а затем решил осмотреть подводную часть. Надел маску и опустился по веревочной лестнице в море ниже ватерлинии.

В это время, Гас и Лени в будке обменивались бумагами. Лени выглядел уставшим и задерганным. Периодически он нервно потряхивал головой, будто отгоняя мух, и поглядывал в дальний конец пирса, где трое парней в форме сотрудников охраны, разгружали небольшой причальный грузовичок.

Диш внимательно осматривал подводную часть «Наоми». К счастью, повреждения на ней были незначительны. Он уже собирался выходить из воды, как вдруг его внимание привлёк большой косяк рыбы, оживленно снующий вокруг какого-то предмета, находящегося возле самого дна. Солнечные лучи, преломлялись в верхних слоях воды, и тень от платформы не позволяла разглядеть то, что находилось ниже.

Диш набрал полные легкие воздуха и нырнул вертикально вниз. Опустившись ниже области преломления лучей, он смог заглянуть в придонные слои.

Внезапно воздух одним большим пузырем покинул его легкие, и широко открывая рот, он рванул наверх. Внизу, возле дна, водолазными колоколами качались десятки раздутых трупов в развевающихся лохмотьях. От ног их тянулись веревки, заканчивающиеся грузом на дне, что не давало утопленникам всплыть. Стайки рыбешек дербанили разлагающуюся плоть.

Диш пулей вылетел из воды на причал и начал отвязывать швартовый, одновременно крича и маша Гасу, который из офиса Лени его отлично видел. Он уже освободил концы и отчаянно жестикулировал, призывая Гаса немедленно вернуться к «Наоми». Капитан заметил его прыжки и ужимки и повернулся к двери, ведущей на причал, как вдруг услышал за спиной дрожащий голос Лени: – Стоять!

Гас резко повернулся. Лени нацеливал на него револьвер, который он выхватил из груды бумаг на столе. Гас медленно поднял руки:

– Стою! – как можно спокойней произнес он.

– Нам нужна только яхта! – заорал Лени – скажи своим друзьям, чтобы сошли на берег!

Он подошел ближе и ткнул дулом револьвера Гаса в живот, подталкивая к выходу.

Краем глаза, Гас видел, как трое здоровенных парней бросили разгружать коробки и бегут к ним размахивая кусками арматуры. Времени на раздумья не было.

Коротким движением он ударил Лени по руке держащей оружие. Револьвер выпал и полетел под диван. Гас, не теряя ни секунды, бросился прочь из аквариума и побежал к яхте. Трое громил бежали ему наперерез.

Диш, заметив это, бросил швартовый, одним прыжком перескочил на борт яхты, схватил подводное ружье с длинным зазубренным гарпуном, натянул тетиву и кинулся на помощь капитану. Это было весьма кстати. Парни почти догнали Гаса, когда предупредительный окрик Диша и внушительных размеров гарпун заставили их остановиться. Все застыли, тяжело дыша, в паре метров друг от друга. Гас, запыхавшись, положил руку на плечо Диша и они, медленно пятясь, двинулись к «Наоми» держа нападающих на прицеле.

Тем временем Лени с радостным воплем нашел револьвер и выскочил из аквариума. Один из парней, видя поддержку, метнул в Диша кусок арматуры, но промахнулся.

Через секунду он тяжело осел на землю – тяжелый гарпун пробил ему грудную клетку насквозь. Его друзья замерли, разинув рты.

Диш отбросил пустое ружье и прыгнул на борт. Гас за ним. Пожарным багром они оттолкнули «Наоми» от причала. Метр, полтора, два – яхта отдалялась от причала. Полоса воды, отделявшая их от преследователей становилась все шире, еще чуть-чуть и они спасены, как вдруг Лени что-то коротко скомандовал и все трое бросились на борт отходящего судна.

Один не долетел. Его голова звучно ударила о борт и раскололась как спелый арбуз. Тело упало в воду, сочась красными разводами. Второй с лету напоролся на багор, вовремя подставленный Дишем, и упал на палубу, истекая кровью. Коротыш Лени, крепко сжимая пистолет, зацепился за борт и судорожно сучил ногами по круглому наружному боку, скользкому от свежего лака, пытаясь взобраться на палубу. Гас выхватил из рук Жози топорик для разделки рыбы, с которым она застыла у двери камбуза и ударил по руке с револьвером. Брызнула кровь, кисть с зажатым оружием покатилась по палубе, а Лени, со сдавленным стоном разжал пальцы второй руки и плюхнулся в воду. Гас, не мешкая, завел мотор и «Наоми» бодро двинулась на простор, подальше от этих гнилых мест.


Крах надежд


Только когда очертания платформы 102 растворились в знойной дымке, Гас заглушил двигатель. «Наоми», почувствовав свободу, добродушно закачалась на волнах, подставляя солнечным лучам то левый, то правый борт. Можно было заняться неотложными делами. Диш извлек из отрубленной кисти Лени револьвер и выбросил её за борт.

Раненный охранник сидел, привалившись к борту, в луже крови, натекшей из внушительной дыры в грудной клетке.

– Воды! – прохрипел он, пуская кровавые пузыри.

Жози прижала к ране полотенце. Гас приложил к губам раненного бутылку с водой. Тот сделал несколько глотков и зашелся в кашле.

Гас наклонился ближе

– Тебе конец – тихо сказал он. Охранник кивнул

– Что на 102-ой? – задал вопрос Гас – все мертвы?

– На верхних этажах все заболели и умерли – прошептал раненный – была большая бойня. Они рвались вниз, но мы отбились и задраили перегородки. Кто имел лодки, свалили сразу. Остались мы трое и Лени – он снова замолчал, захрипел, голова упала на грудь.

Гас поднял его голову за подбородок, смочил губы водой

– Вы прибрались на причале, скинули трупы в море и решили дождаться нас, чтобы захватить яхту и уплыть? – спросил он.

Охранник разлепил стекленеющие глаза, чуть заметно кивнул и повалился на бок…


Тело его завернули в простыню вместе с бетонным блоком, неизвестно откуда, оказавшимся в запасниках Гаса и сбросили за борт. Диш и Жози понуро молчали, Гас надел капитанскую фуражку. Церемония погребения прошла в тишине и печали.

Но этот тяжелый день ещё не закончился. Не успели перевести дух, как Диш, стоящий у штурвала, крикнул, чтобы вся команда подошла к нему.

– Гляньте – ка туда! – махнул он прямо по курсу. Там в полумиле от «Наоми» были видны очертания большой яхты.

– Не наш ли это ночной гость?

– О! нет! – простонала Жози, сползая по стенке рубки на корточки – только этого нам не хватало!

В круглых солнечных очках, коротких зеленых шортах и с огромными резиновыми перчатками на руках ( она смывала кровь с палубы ) она напоминала уставшего головастика.

Гас поднял бинокль

– Да, очень похожа! – резюмировал он.

– Подойдем поближе, поищем царапины по левому борту. Не вижу никого на палубе. Двигатель не работает – продолжал капитан, внимательно всматриваясь в очертания яхты.

Диш, тем временем, подошел на короткое расстояние, с которого был отлично виден левый борт яхты. Вдоль него тянулись свежие полосы содранной краски. Вся тройка команды «Наоми» обменялись многозначительными взглядами.

Самым малым ходом двинулись вокруг. Ни единого звука не доносилось с судна, никто не появлялся на палубе.

Показалось название яхты. «Арчи»– прочитала вслух Жози. Сделали круг и остановились у кормы. С нее в воду была спущена лестница и просматривалась задняя часть судна. На ней не было ни души.

– Я схожу. Проверю – предложил Диш. Гас молчал, прислушиваясь и приглядываясь. Под загорелой кожей его скул поросших рыже-белой щетиной перекатывались бугры мышц.

– Давай! – наконец произнес он – Возьми револьвер Лени и будь в поле нашего зрения.

Жози принесла револьвер, который теперь хранился кают-компании, и отдала его Дишу.

–Будь осторожен! – сказала она и, протянув пару перчаток, добавила – ничего не трогай руками.

Диш кивнул, повертел в руках револьвер, нашел и несколько раз щелкнул предохранителем.

Проверил обойму. Сунул за пояс.

Гас подтянул «Наоми» багром к яхте. Диш сел на борт и дотянувшись до трапа, легко перескочил на «Арчи».

Дорогой деревянный настил на палубе «Арчи» был чист, вся палубная утварь расставлена по своим местам. Бесшумно ступая по доскам, Диш двинулся в сторону капитанской рубки. Револьвер он держал наготове. Дверь в рубку была приоткрыта, виднелась часть штурвала и чья-то рука на нём. Диш взвёл курок и резко распахнул дверь.

Человек в капитанской фуражке уронил голову на штурвал, крепко сжимая его левой рукой. Тело окоченело, но признаки разложения отсутствовали. Вероятно, он умер около суток назад. На полу валялись несколько пустых упаковок от сильных транквилизаторов.

Диш сунул револьвер за пояс, надел резиновые перчатки и осторожно приподнял мертвецу веки.

Склеры были багрово красного цвета.

Он покинул капитанский пост и махнул Гасу и Жози, напряженно следящими за его передвижениями, что, мол, всё спокойно.

Двинулся в сторону кают-компании, смутно предчувствуя плохие новости. Открыл дверь и тут же захлопнул – смрадным запахом трупного разложения веяло оттуда. Летучий голландец потерял свою команду и пассажиров. Кто-то умер от болезни, а капитан не стал дождаться конца и принял лошадиную дозу транквилизаторов.

Диш поспешил обратно на «Наоми», на ходу выбросив перчатки и предварительно несколько раз окунувшись в море, и уже сидя в кресле, завернутый в полотенце, поведал обо всём Гасу и Жози.

Через пару часов, Гас, пожарным топором, пробил в борту «Арчи» большую дыру чуть выше ватерлинии, вставил туда домкрат и начал вращать ручку. Трещина располосовала белоснежный бок яхты, расширяясь и увеличиваясь. Вода с шумом хлынула внутрь. «Арчи» вздрогнул и осел, медленно погружаясь в воду. Через полчаса он затонул.

Команда «Наоми» в полном составе выстроившись по правому борту, проводила яхту и экипаж в последнее плавание, воздав все возможные почести. Похоже, траурные церемонии становились обыденностью.


Движение в неизвестное


Диш проснулся посреди ночи и сел на кровати. Огромная тропическая луна висела прямо напротив иллюминатора, заливая серебряным светом всё пространство кают -компании. Был самый пик полнолуния.

В этом специфическом освещении стройная фигурка Жози, ее длинные вьющиеся волосы, разбросанные по подушкам, казались отлитыми из светлого блестящего металла. Диш, обернувшись, некоторое время восхищенно наблюдал за спящей, пока, будто почувствовав его взгляд, Жози не открыла глаза.

Уже два месяца они проводили жаркие тропические ночи вместе. Жози, по умолчанию, была хозяйкой в кают- компании, а мужчины приходили ночевать под крышу только в шторм, или когда тропичский ливень, обрушивая в море тонны воды, сгонял их с гамаков на палубе.

Жози давно замечала восхищенные взгляды Диша в свой адрес. Совместные приключения сблизили их, и нужен был только случай, чтобы перевести отношения в другую плоскость. Как- то вечером Диш принес ей стакан тросникового сока с пожеланиями спокойной ночи, да и остался до утра.

Гас только одобрительно подшучивал, над, выползающим, под утро, Дишем, и добродушно улыбался, видя счастливые глаза Жози.


Сонно хлопая пушистыми ресницами, Жози протянула руку и острым коготком слегка царапнула Диша по спине.

– Что не спишь? – спросила она

– Не знаю. Наверное, луна так действует – Диш кивнул в сторону иллюминатора.

Жози подтянулась и села в кровати. В лунном сиянии четко обозначились соски на ее аккуратной груди. Диш невольно задержал на них взгляд. Жози с улыбкой натянула простыню до плеч.

– Послушай – сказала она – вчера я прибиралась в кают-компании и нашла старый бортовой журнал. В нем есть одна очень интересная запись.

Она выскользнула из постели и, обернувшись большим полотенцем, подошла к стеллажу с книгами, взяла одну из них и присела рядом с Дишем.

– На, сам посмотри – сказала она, протягивая ему увесистую тетрадь

Диш открыл наугад несколько страниц, пробежал глазами по диагонали, полистал.

– Обычный судовой журнал – сказал он – в нём Гас записывает события дня и координаты.

– Да, но почему-то он заканчивается именно в тот день, когда он подобрал нас!

– И что в этом такого? – возразил Диш – сейчас мы ведём точно такой-же.

– Окей! – Жози перевернула страницу – что скажешь на это? Эту радиограмму Гас получил за два дня до нашего спасения – Жози показала на ленту сообщения, аккуратно подклеенную в журнале.

– «Забрать двух поселенцев. Координаты даны » – прочитал вслух Диш и с удивлением посмотрел на Жози – что это значит?

– Координаты, что указаны – это координаты места, где он подобрал нас! Я проверила.

Диш удивленно сдвинул брови

– Ты хочешь сказать, что Гас, за два дня до нашего спасения, знал, что мы окажемся в этом квадрате и получил задание забрать нас там? Да мы вообще могли не выбраться с платформы! Могли не сесть в вертолет, могли не взлететь, да мало ли чего могло пойти не так! Это просто какое-то совпадение!

Жози перевернула еще несколько страниц.

– Смотри – сказала она – до получения этой радиограммы он много дней двигался в противоположном направлении – она переворачивала листы – затем получил это (она ткнула пальцем в ленту), развернулся почти на сто восемьдесят градусов и на всех парах помчался спасать нас. Причем, мы в это время только что подобрали тебя в море и возвращались на платформу, чтобы бороться с эпидемией. Мы и знать не знали, где окажемся через день! А после нашего спасения он завел новый журнал, хотя в старом еще полно чистых листов! – Жози победно пошелестела пустыми страницами, внимательно глядя на Диша своими большими голубыми глазами, магически сверкающими в лунном свете.

– Да, это странно… – согласился Диш – он закрыл журнал и некоторое время держал его в руке, как бы взвешивая доказательную базу.

– Хотя, уверен, этому найдется простое, логическое объяснение – он бросил журнал на стол и, обернувшись, опрокинул Жози на постель.


Жизнь Гаса. Продолжение

Последующие дни проходили в неспешном движении к югу. Погода в это время года благоприятствовала путешествиям. Море ровно катило легкие покатые волны, дожди и зимние шторма еще были далеки, утро начиналось прозрачной прохладой, а вечера, окрашенные золотистым закатом, наполнялись тишиной и умиротворением. Здесь, посреди океана, мир казался идеальным. Будто и не было, войн, мегаполисов, сетей покрытия, запретных зон, озоновых дыр – всего того, что создавалось людьми в процессе развития цивилизации.

В один из таких вечеров Гас продолжил рассказ о себе, прерванный появлением «летучего голландца».

– Как вы помните – начал он, удобно расположившись в кресле с сигарой «Perdomo», испускающей в океанский бриз кольца ароматного дыма – я проиграл чемпионский бой Рио Тулу.

Диш и Жози синхронно кивнули.

– После этого мой боксёрский запал исчез. Я узнал границы своих возможностей в этом виде спорта, и этого мне было достаточно. Оставались еще некоторые области, в которых мне хотелось попробовать себя. Номер один среди них был за рок музыкой.

Выступая на ринге, я заработал приличную сумму денег и завел полезные знакомства в мире людей организующих концерты, шоу и спортивные матчи. Мои приятели обещали немедленно организовать моей группе выступление хоть на стадионе. Учитывая мою популярность как боксера, такая ситуация вполне могла случиться. Только две проблемы мешали осуществлению мечты: никакой группы не было, и пел я до этого только в душе.

С присущим мне в то время энтузиазмом я взялся за дело. Начал посещать уроки вокала у известного преподавателя, параллельно собирая команду. Один участник у меня на примете уже был и даже неплохо бренчал на гитаре. Разумеется, это был мой единственный друг – Деймон!

Во время моего спортивного периода жизни мы не прекращали общаться, периодически зависая у Демы в студии звукозаписи, которую он организовал рядом с домом. (Тяга к жизненным удобствам – была его коньком. Он был профи в искусстве комфорта и расслабона. Если кто-то хотел купить самый удобный матрас, самое комфортабельное кресло или оборудовать самую удобную квартиру – обязательно стоило проконсультироваться у Демы).

Наши музыкальные пристрастия совпадали на 100% и мы единодушно решили, что уж если делать музыку, то только хард-рок, без всякой нудятины, типа клавишных или духовых инструментов. Три гитары и ударник казались нам идеальным сочетанием.

Барабанщика и бас гитариста мы нашли, просто дав объявление в газету. Причем пришли они на прослушивание вместе, так как уже играли в одной группе и были друзьями в жизни. Звали их Сэм и Рони, и с первых ударов по барабанам и струнам стало понятно, что нам по пути. Также оказалось, что парни были моими спортивными фанатами и казались на седьмом небе от счастья играть в одной команде с чемпионом.

Так я завоевал авторитет, еще не выдав ни одной ноты. Теперь следовало поднапрячься, чтобы не испортить всё дело. К счастью, природный музыкальный слух и чувство ритма у меня обнаружились, а напористости было не занимать. Я готов был заниматься пением и разучиванием гитарных партий днями и ночами. И это дало результат. Через полгода спевок и репетиций, перепевок известных, нами любимых хитов мы подготовили восемь собственных песен, достаточных для концерта и дебютного альбома. Качество их было сомнительным, но исполняли мы их с таким бешенным драйвом, что молодежь в клубе стояла на ушах.

Сэма и Рони я готов был после концерта расцеловать, поскольку опытные парни невозмутимо держали ритм и не давали фальшивить нам с Демой, всё время норовившим «съехать не туда», чрезмерно возбудившись.

Дальше пошло-поехало. Клубы, концерты, автографы, вечеринки, девочки. Мы наслаждались жизнью рок звезд долгих три года.

А потом я встретил Лин.

Она никогда не слышала про суперпопулярную рок группу «Черти», никогда не смотрела боксёрских матчей. У неё и телевизора-то никогда не было.

Поэтому, когда я подсел за её столик в кафе, с трудом удерживая в трясущихся после вчерашней вечеринки руках, поднос с завтраком она недоуменно посмотрела на меня и сделала попытку пересесть за другой столик. Я довольно нагло придержал её за руку и извиняющимся голосом попросил остаться. Не знаю почему, но она согласилась. У меня снова возникло странное ощущение, что я хорошо знаю этого человека, понимаю его мысли и побуждения, как это было перед поединком с Рио Тулом.

Пока мы завтракали, она рассматривала на меня как редкий экспонат. Улыбалась моим донжуанским шуткам, которыми я профессионально овладел во время гастрольных туров, затем посмотрела на часики на запястье, извинилась, что надо бежать и растворилась в утреннем тумане, прежде чем я успел что–либо предпринять.

Голова моя гудела после вчерашней текилы, я доел свой завтрак и, прихватив с собой пару горячих пончиков и большой стакан кофе, вернулся домой.

День прошел как обычно, закончился также весело, но первая мысль, посетившая меня с утра, была пойти в кафе и встретить эту девушку за тем же столиком. Я бросился туда, но её не было. Не появилась она и в последующие дни. У меня не было ни адреса, ни номера телефона, ни общих с ней знакомых.

В общем, никаких зацепок, но потрясающая улыбка, светлые волосы, мягкий голос так прочно засели в моей голове, что я решил разыскать её.

С трудом, я вспомнил, как во время нашего разговора, она рассказывала, что изучает биологию и генетику.

Порывшись в справочниках, я обнаружил в нашем городе два учебных заведения занимающихся этой тематикой. Взял творческий отпуск и начал поочередно дежурить у входа в оба этих вуза с утра до вечера. Толпы моих сверстников каждый день проходили мимо меня с портфелями и папками, увлечённо беседуя о высоких материях, но её среди них не было. Прошло две недели. Я уже изучил каждую трещину и щербинку в каменных ступенях университетов, перепробовал все сорта мороженного и кофе в соседних кафешках, многие студенты уже здоровались со мной как со старым знакомым, но её не встретил ни разу.

И вот однажды свершилось чудо.

Она вышла вместе с подругой из массивных дверей университета. Я сразу узнал её. Лин была очаровательна в летнем бежевом платьице, на которое ниспадали светлые длинные локоны.

Я бросился к ней.

– Привет! – сказал я.

Она подняла на меня большие, голубые глаза немного задумавшись, но нисколько не удивившись.

– Привет! Как дела?

Меня переполняли эмоции, хотелось рассказать, как долго я её искал и как, наконец, нашел, но я словно онемел и тупо стоял, хлопая глазами.

Лин вздохнула и повернулась к подруге

– Ну ладно, созвонимся вечером! – сказала она, как бы завершая разговор.

Подружка понимающе кивнула и, стрельнув в меня глазками, ретировалась.

Лин деловито взяла меня под руку – Куда пойдем?

Моя жизнь вновь совершила крутой поворот. Я ушел из группы, тепло попрощавшись с парнями, недоумевающими как можно из-за девки, которых у нас было полным полно, бросать такое прибыльное и веселое дело.

«Черти» продолжили своё восхождение к вершинам рок-н-ролла с новым солистом – совершенно отвязным парнем по имени Жорес Кину. Но мне было наплевать. Впоследствии мы созванивались и встречались. Группа записала несколько классных альбомов, поднялась на самую вершину. Затем наркотики и эмоциональное выгорание прикончили её.

Парни разругались, раздали долги и разбежались. Дема вернулся в свою студию, Кину уехал в тропики, а Рони и Сэм пропали в алкогольно- кокаиновом тумане.

Через месяц Лин переехала ко мне. Она была увлеченной натурой, продуцировала самые невероятные идеи ежеминутно, и мало интересовалось бытовыми сторонами жизни. В нашем тандеме она стала генератором, а я передатчиком. Я адаптировал её и её мысли к реальности и мне это невероятно нравилось. Лин так вдохновенно рассказывала мне о генетике, что я проникся и начал готовиться к поступлению в университет на биологический факультет.

Большей частью, она была обычной девушкой, с простыми и понятными желаниями, но временами глаза её затуманивались, она начинала отвечать невпопад и витала где-то в облаках. Возвратившись из этого состояния она, как правило, выдавала какую-нибудь совершенно безумную идею, которая в дальнейшем оказывалась вполне реальной. Я привык к этой её особенности и просто оставлял в покое в эти минуты.

Через полгода я успешно поступил на биологический факультет, и начал изучать генетику вместе с Лин.

Научная работа также захватила меня целиком. Разгадывать ребусы из спиралей ДНК, видеть результаты их взаимодействий на живых существах было потрясающе. Мы с Лин проводили дни в лаборатории, а, возвращаясь домой, вспоминали, что влюблены.

Оглядываясь назад, могу сказать, что это было самое лучшее время в моей жизни…

Гас замолчал, глядя в черное небо, мерцающее мириадами звезд. Сигара давно потухла, бутылка из-под «Хеннесси» переместилась под стол.

– Не пора ли в люльки! – Гас поднялся с кресла – продолжим завтра!

– Интересная история – задумчиво сказал Диш и, подняв глаза на Гаса, прямо спросил – откуда ты знал, что встретишь нас в море?

Гас снова сел, поскреб щетину на щеках. Диш и Жози смотрели на него. Он, очевидно, ждал этого вопроса.

– Да, я знал о вас. Завтра все расскажу. Обещаю…


Завтра наступило быстро, но с утра было не до разговоров. Гас подозвал Диша и сообщил поворачивая штурвал:

– Сегодня пытался связаться с материком – безрезультатно. Ни одна базовая станция не работает. По местной связи говорил с платформой 312, ближайшей к нам, так они сообщают, что уже неделю никаких вестей из зоны покрытия.

У них тоже есть заболевшие, но пока ситуация под контролем. По крайней мере, с их слов – Гас саркастически прищурил глаз

– И, что интересно, уже полтора часа мы полным ходом движемся к зоне покрытия, и согласно координатам в данный момент должны её пересечь, но я ничего не вижу.

Диш внимательно огляделся по сторонам. Радужные разводы в атмосфере, характерные для границы зоны отсутствовали. Он глянул за борт. Вода тоже была обычной, морской, а не зонированной, имеющий характерный оттенок из-за отсутствующего планктона.

Тем не менее, судя по карте, они уже пересекли границу зоны покрытия и полным ходом двигались к земле, тонкой полоской появившейся на горизонте.

Ещё несколько минут и стали различимы строения, порт, пики погрузочных кранов, силуэты кораблей на рейде.

– Смотри! – Диш протянул руку вперед и вниз

«Наоми» двигалась в потоке морской бирюзовой воды, образовывающем на расстоянии нескольких метров от борта четкую границу с темной безжизненной водой зоны.

Язык течения, растянувшись до самого побережья, заполнял гавань подобно облаку дыма.

Будто огромный скальпель рассек опухоль и свежая кровь хлынула в рану.

– Покрытие не работает! Сеть отключена! – закричал Диш.

На крик прибежала Жози в фартуке и с кухонным ножом в руке. Посмотрела на воду и, осознав суть происходящего, спросила:

– Теперь все умрут, да?

Диш, вглядываясь в приближающийся берег, угрюмо молчал.

Наконец, отпустив поручень, который он сжимал побелевшими от напряжения пальцами, повернулся к Жози:

– Все, кто имеют трансплантированные органы, питающиеся нанокровью, в случае отключения от сети исчерпают заряд и получат некроз и отторжение тканей в течение двадцати четырех часов. Сама нанокровь, в случае прекращения питания, распадается на токсичные элементы, которые убивают живой организм в течение суток.

– Какой процент людей выживет? – поинтересовался Гас.

– Ноль процентов! – Диш повернулся к нему – когда я покинул зону, только в нашей лаборатории оставалась нанокровь предыдущего поколения, подзаряжаемая автономно. Я лично закрыл этот проект перед бегством и вырвал имплантированный зуб, чтобы не получить некроз челюсти. По последним данным всё население подключено к сети посредством нейротканей и нанокрови.

– То есть сейчас города завалены трупами? – поинтересовалась Жози.

– Если не придумали никакой альтернативы нейросети, боюсь, что это неизбежно.

– Что ж, сейчас все станет ясно! – Гас держал курс на берег.


На берегу

С расстояния в четверть мили стали видны признаки запустения и разрухи, царящие на берегу. Радиоэфир, по-прежнему, был пуст.

Разнообразный мусор покрывал всю акваторию порта. «Наоми», в буквальном смысле, приходилось продираться сквозь тонны пластиковой тары, старых рыболовных сетей, топливных канистр и мазутных сгустков.

На причале не было никого. Пробились к берегу, пришвартовались. С удовольствием ощутили под ногами землю. Давно забытые ощущения. Пошли на склады.

Там, где ранее кипела бурная деятельность, теперь сиротливо и бестолково стояли погрузчики, уткнувшиеся своими клыками в контейнера и мешки с цементом. Большой грузовик застыл в неловкой позе, не закончив разворота, посреди площадки. Его открытая дверь болталась при порывах ветра, как бы приветствуя нежданных гостей.

В офисе стоял жуткий запах. Обойдя столы команда «Наоми» увидела его источник. Вздутый, начинающий разлагаться труп в женской одежде. Правая нога его почернела и покрылась язвами, в которых роились полчища жирных мух.

Труп мужчины в форменной одежде и яркой жилетке со светоотражающими полосами привалился к стене офиса. Вместо глаз зияли глубокие дыры.

Далее, в глубине склада, также виднелись мертвые тела. Смердело так, что любой живой немедленно скончался бы от вони.

Путешественники решили разделиться. Гас и Жози вернулись на «Наоми», а Диш, тяжело переживающий по поводу своих родственников, взял чей-то, оставленный на стойке, велосипед и решил доехать до города, в надежде обнаружить признаки жизни.

Вернулся он уже через час мрачный и пыльный. Вдоль дороги ему попадались только брошенные машины и мертвые тела. Ближе к первым жилым домам за ним погналась стая бродячих голодных псов. Хорошо, что Диш вовремя заметил их и налег на педали. Едва оторвался от этих, как в соседнем квартале на него набросились другие одичавшие собаки. Стало понятно, что живых людей тут нет. Город умер вместе со своими жителями. Вороньё пировало над кусками плоти, перелетая с одного скелета к другому.

«Наоми», не мешкая, взяла курс в открытое море раздувая паруса на попутном ветре. Двигатель не включали, опасаясь намотать мусор на винты и запороть мотор.

Команда выстроилась в траурном молчании, провожая удаляющийся берег. Цивилизация пала под натиском цивилизации.


Момент истины

– Как такое могло произойти!? – Диша отпустило только после второй порции «Хеннесси» – кто отключил сеть? Зачем? Я полагал, что все это коммерческий проект людей с платформ, но оказывается, что они сами жертвы! Зачем им отключать покрытие? Зона их кормит и поит!

Вопросы повисли в возухе. Гас большим, похожим на мачете, ножом препарировал копченого тунца, нарезая белое ароматное мясо со спинки шайбами, как колбасу.

Жози появилась из недр яхты с батоном белого пушистого хлеба, который недавно научилась печь. На ней было бежевое пареро – квадрат ткани, с прорезями для головы и конечностей (Жози научилась шить). Несмотря на простоту кроя, сидело оно на её стройной фигуре великолепно, обозначая контуры тела лишь на окружностях.

– И, что теперь? Что будет дальше? – Диш обращался к обоим.

– Дальше у нас закончится коньяк, потом мука, овощи, сахар, соль. Пополнять запасы будет негде – Гас сел напротив Диша и налил всем. Подняли бокалы, выпили. Жози только пригубила и поставила полный бокал на стол. Последние дни её укачивало и тошнило.

– Но другого пути не было. Мир людей исчерпал себя, земля была перенаселена, силы планеты истощились, и она вытолкнула гнилой плод из своего тела. В противном случае, человечество разнесло бы её на куски ядерным взрывом или какой-то другой техногенной катастрофой. Это был всего – лишь вопрос времени.

Диш и Жози удивленно уставились на Гаса. Он будто повторил мысли Диша, высказанные им ранее, почти дословно. Впервые он говорил так категорично о глобальных вещах. Даже тон его речи изменился.

– Проект «Планета людей» закрыт, ввиду явного провала. Надеюсь, что следующий будет более успешный.

Глаза Жози округлились и наполнились слезами (перемены настроения также были характерны для неё в последнее время). Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Гас остановил её, подняв ладонь вверх. Как будто он в суде поклялся говорить только правду.

– Я получил задание разыскать вас двоих в определенном квадрате моря в заданное время и доставить в пункт назначения – признался он – но давайте обо всем по порядку…


Время шло, я и Лин закончили университет, получили докторские степени, занимались любимым делом, купили дом, путешествовали. Все шло просто великолепно, пока я не получил одно необычное письмо на электронную почту.

Отправитель, некий Ник, очень рекомендовал мне обратить внимание на один из фрагментов спирали ДНК, обещая интересные выводы при детальном изучении. Этот Ник оперировал такими терминами и знал такие специфические подробности, которые мог знать только человек, глубоко погруженный в тему.

Генетики подобного уровня в мире наперечёт, но Ник среди них не значился. Физическое расположение сервера, с которого был отправлен документ, определялся как некий океанский остров, который нигде не упоминался и на карте обозначен не был.

Всё стало ещё более странно, когда я из любопытства, выполнил рекомендацию Ника и сравнил рекомендованный им участок спирали ДНК в образцах тысяч людей. Указанная им определенная последовательность в цепи практически всегда встречалась среди выдающихся личностей: ученых, делающих фундаментальные открытия, режиссеров, спортсменов, писателей, авторов великих фильмов, художников создающих шедевры, некоторых руководителей государств, известных врачей – людей, изменяющих ход истории путем великих дел и открытий. Этакий ген гениальности.

Я написал Нику ответное письмо с просьбой объяснений, но ответа не получил.

Тогда я рассказал обо всём Лин. К моему удивлению, это её нисколько не удивило. Она, по обыкновению, мягко взяла меня под руку и попросила ехать домой и дожидаться ее там (я не нашел лучшего места для беседы чем университетская столовка в час обеда).

Я вернулся домой, заказал обожаемую нами китайскую еду и начал ждать.

Вскоре приехала Лин, не раздеваясь, прошла в гостиную, и села напротив меня, сложив руки на коленях, как строгая училка.

– Послушай – сказала она – то, что я скажу, кажется невероятным, но это чистая правда.

Я уже давно контактирую с этим некто – Ником. Это просто имя, посредством которого Разум общается с конкретными людьми на доступном для них языке.

То, что узнала я, заключается в следующем:

Во время формирования животного мира на земле, на ней проживали колонисты из других галактик. Ник называет их Альфа. У них были поселения в разных местах планеты, где постоянно находились исследователи изучающие процессы формирования животного мира.

Некоторые дикие народы видели колонистов и контактировали с ними, в результате чего появились легенды о крылатых богах, подводных мирах, атлантах, воскрешения из мертвых и прочих чудесах.

В ходе исследования, Альфа внедрили часть собственного генома в геном человекообразных обезьян. В эксперименте приняло участие около тысячи приматов разных подвидов, обитающих на разных континентах. После этого ход истории значительно ускорился. Обезьяна разогнулась, взяла палку, научилась общаться и плавить железо. Ну, в общем, ты всё это прекрасно знаешь благодаря Дарвину.

Особи с «исправленным» геномом превосходили сородичей по уровню развития из-за наличия генетической памяти, позволяющей им на подсознательном уровне принимать правильные решения, совершать определенные действия, образовывать и вести за собой сородичей, всё еще пребывающих на нулевой ступени развития. В народе, таких называли провидцами, гениями, великими лекарями и учеными.

Они сами не догадывались о своей исключительности, но интуитивно, за счет генетической памяти Альфа цивилизации, двигали прогресс.

Более того Альфа имеют возможность наблюдать за носителями своего генома и влиять на их поведение в данный момент, с помощью некой технологии изменения течения времени. Иными словами, они способны изменять будущеё, путем внесения корректировок в прошлое. Альфа «подсказывают» своим потомкам, вкладывают в их головы решения, как поступать сейчас, чтобы не создавать нежелательных последствий.

На сегодняшний день на планете проживает семь тысяч носителей фрагмента Альфа. Я и ты именно такие. Как утверждает Ник, люди с «подправленным» геномом интуитивно чувствуют друг друга. Ты же не станешь отрицать, что сразу залип на меня, ощутив некую духовную общность?

Я немедленно согласно кивнул. (Отрицать подобные утверждения не рекомендовано).

Лин ехидно улыбнулась и продолжила:

– Так вот. В какой то момент наблюдатели Альфа, глянув на результаты эксперимента, пришли в ужас от содеянного. Цивилизация явно свернула не туда. Люди использовали полученные знания не на совершенствование самих себя, как предполагалось, а на культ лени, потребления и удовольствий.

Они бесконтрольно размножались, преодолевая естественный отбор с помощью медицины, загадили моря и леса пластиком, производя мегатонны бесполезной дряни, испортили свои тела генетически модифицированными продуктами, медикаментами, загрязненной водой и воздухом.

Они использовали знания о ядерной энергии для производства оружия способного за секунду разнести планету на куски. Люди деградировали и перерождались. Единицы, чувствующие первоначальный замысел, растворились в миллиардах потомков приматов, гадящих под пальму, на которой живут. Все, что они производили во благо, извращалось и ставилось на поток. Возможность что-либо изменить была упущена.

И Альфа решили свернуть эксперимент. Имея возможность психоэмоциональной связи с носителями их ДНК и, таким образом, управляя научными исследованиями, они подвинули мир людей к созданию сети, поставив их в зависимость. А затем просто отключат ее.

Сеть приведет к появлению новых вирусных мутаций, которые уничтожат выживших за пределами покрытия. Оставшиеся в живых носители Альфа будут собраны в отдельном месте, и жизнь начнется снова с нулевого витка. Только Альфа – люди…

Лин подошла к окну и задернула занавески. На улице стемнело.

– Я не говорила тебе этого раньше, потому, что ты бы всё равно не поверил…

А теперь сам убедился, что Ник прав – в геноме есть изменения. Мне тоже было не просто принять всё это, не проверив, хотя бы частично.


Некоторое время я сидел, молча переваривая информацию. Лин тоже молчала, не мешая мне прийти в себя.

– Что же теперь от нас требует Ник? – наконец, выдал я.

Лин оживилась, забегала по салону, расставляя тарелки с едой и раскладывая ложки – вилки.

– Мы будем поддерживать связь с Ником и выполнять задания, которые он собирается нам поручать в процессе изменения мирового порядка. Наша жизнь может круто измениться.

Альфа открыли карты, чтобы мы не испытали когнитивный диссонанс, если бы они просто попытались «вложить» в наши головы такой радикальный план действий без прямого предупреждения…


Долгое годы от Ника не было никаких вестей, но наблюдая последовательность событий в мире, в точности соответствующих планам Альфа, я снова и снова убеждался в реальности контроля над происходящим, извне.

Сейчас, я часто задаю самому себе вопрос: «могли ли мы за эти годы спасти мир людей от вымирания?»

Заранее зная планы, может, не стоило сидеть, сложа руки, а надо было трубить в трубы, бить в колокола, призывать одуматься и измениться, чтобы выжить?

Может и стоило. Но, с течением времени я снова и снова с ужасом убеждался, что Альфа правы! Перезагрузка уже невозможна. И внутренне соглашался с их решением.

И мы не предприняли ничего. Просто сидели и ждали.

А может сами Альфа «подсказали» нам такой путь!?


Наконец, после десятков лет тишины, мы получили объемное письмо от Ника, полное новостей и рекомендаций. Ник просил покинуть материк, ожидая скорого герметичного закрытия его сетью и последующей ликвидацией. Выйти в море и курсировать между островами и платформами в ожидании дальнейших распоряжений.

Мы уволились с работы и переехали на побережье. Там я поступил в школу капитанов и ежедневно изучал морские премудрости в течение года. Затем мы продали всё, что у нас было, и на вырученные деньги купили «Наоми». Она стала нашим домом.

Мне удалось наладить эффективный, хотя и полулегальный бизнес по доставке алкоголя и лекарств на платформы, которые к тому времени размножились в океане как грибы после дождя. Официальная доставка медикаментов и товаров не первой необходимости из зоны покрытия была запрещена, а сами производить всё это в достаточном количестве жители островов ещё не научились. Поэтому спрос был огромный. Мы курсировали между материком и островами и богатели, хотя, это уже не имело никакого значения.


Затем Ник сообщил, что первая группа носителей Альфа отправляется в пункт назначения. Сбор и точка отправления были на одном из известных островов. Я высадил там Лин, а сам отплыл, даже не попрощавшись.

Ник давал новые и новые задания, привычный мир рушился на глазах, и у меня не было твердой уверенности, что болтаясь на яхте в открытом море, всё закончится благополучно. Я не хотел рисковать Лин, и, зная, что сама она не согласится оставить меня, принял решение исчезнуть по-английски.

Так мы и расстались полтора года назад, и с тех пор от Лин нет никаких вестей. Я даже не знаю, добралась ли она до места назначения, жива ли…

Я же продолжил курсировать между платформами изображая контрабандиста, пока не получил задание выловить вас из моря и доставить на остров Альфа, точное местоположение которого объявленно в последней радиограмме. Ну, а дальше вам всё известно…


Спустя 5 недель


«Наоми» самым малым ходом входила в бухту платформы «Новый мир».

Две огромные скалы, поросшие у вершины густой растительностью, делающей их похожими на двух исполинов в кудрявых зеленых шапках, надежно прикрывали вход в бухту, размером с пару футбольных полей.

Густая бирюза океанских глубин под яхтой плавно переходила в ослепительную белизну песчаного мелководья сверкающую мелкой рябью накатывающего прибоя. Две лодки подобного класса уже качались неподалеку, надежно прикрепленные якорями к морскому дну. Прямо от побережья поднимались холмы, поросшие густым лесом, и простирающиеся вдаль, насколько хватало видимости.

– Не могу поверить, что этот остров искусственный! – Диш восхищенно оглядывался вокруг.

Жози стояла рядом, положив одну руку ему на плечо, а другой, поглаживая заметно округлившийся животик. Гас занимался рулежкой.

Накануне вечером они смотрели видео о создании платформы «Новый мир», присланное Ником, в котором подробно были описаны этапы строительства искусственного острова на морском дне и последующего подъёма его на телескопических опорах, но, тем не менее, в голове не укладывалось, что всё это великолепие парит над бездной, опираясь на тысячи металлических свай.

Якорь, с грохотом разматываемой цепи, пошел вниз и через секунду уткнулся в песок.

Диш соскочил в воду с кормы и, бережно приняв на руки Жози, вынес её на берег.

Дверь деревянного домика скромно приютившегося под огромными пальмами открылась, на пороге показалась женщина средних лет, одетая воздушное платье-разлетайку и быстрым шагом направилась к ним. Густая копна светлых волос вздрагивала при каждом ее шаге.

– Добро пожаловать в «Новый мир». Я Лин – она, улыбаясь, обняла обоих.

– Вас уже ждут, Рио отвезет вас в Ваш новый дом – она указала на вместительный джип на толстых белых колесах с глубоким протектором.

Водитель, чернокожий мужчина, крепкого телосложения, с прической напоминающей ананас, улыбался из приоткрытой двери кабины во все тридцать два белоснежных зуба.

– Ой! Да, похоже, первый гражданин нового мира прибыл с Вами – она заметила животик Жози – Поздравляю! Это чудесно! Он будет знать о прежней жизни только по вашим рассказам! Ну, идите туда, возьмете всё, что нужно на первое время! – она махнула рукой в сторону хижины.

Диш и Жози, взявшись за руки, двинулись к пальмам, утопая в песке.

Перед самым входом Жози обернулась и дернула Диша за руку – смотри!

Лин и Гас о чем-то оживленно спорили стоя по щиколотку в воде. Лин отчаянно жестикулировала и что-то кричала. В один момент она резко повернулась, собираясь уйти, но он ей что-то сказал и она замерла. Гас сделал шаг вперёд и обнял её за плечи.

Диш открыл дверь в домик и пропустил Жози вперед. Войдя, они выглянули в окно, но ни Гаса, ни Лин на берегу уже не было.