КулЛиб электронная библиотека 

Пять поцелуев [Елена Трифоненко] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Пять поцелуев

Глава 1

Я влетела на кухню сама не своя от счастья:

— Артем собирается сделать мне предложение!

Стоящая у плиты мама чертыхнулась и поспешила накрыть крышкой сковородку с пирожками. Та шипела как кобра и гневно плевалась.

— Лизка, ну чего ты так орешь?

— Как будто она когда-нибудь нормально разговаривает, — пробурчала Соня, с удовольствием уплетая под книжку огромный беляш. Масло с беляша бодро капало ей на рукав, но сестра этого упорно не замечала. Рядом с ней — про запас — стояла целая миска беляшовых (или беляшиных?) собратьев. Пахли они умопомрачительно.

Я решительно придвинула миску к себе и выхватила из кучки пирожок побольше, а потом затараторила:

— Не понимаю, вы что, за меня совсем не рады? У меня, можно сказать, такое событие намечается, судьбоносное. Где ваши поздравления? Где торжественные лица?

Соня отложила книгу и посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— С чего ты вообще взяла, что Артем дозрел до брака?

— Он мне сам сказал! Сейчас, по телефону. И предложил проверить наши чувства бытом.

— Понятно, решил взвалить на тебя домашнее хозяйство, — ехидно констатировала мама.

— А вот и нет! — просияла я. — Он предложил мне на две недели съездить к морю и пожить вместе в его сочинской квартире.

В глазах Соньки наконец показалась зависть. Ха-ха, что — съела? Я быстро расправилась с одним беляшом и потянулась за вторым.

— И как ты себе это представляешь? — поспешила омрачить мою радость сестричка. — Целых две недели вместе! Думаешь, Артем не догадается, что ты одержимый мясоед?

— Не догадается, — пробубнила я с набитым ртом. — Буду, как примерная девочка, есть вместе с ним сою и тофу.

Сонька покачала головой и молвила загробным голосом:

— Нет, ты вдумайся, Лизка, вдумайся! Ты не сможешь есть мясо целых две недели!

Я пожала плечами.

— Ну, продержусь уж как-нибудь. Люди, вон, месяцами поститься умудряются и ничего.

— То люди, а это — ты, — фыркнула сестрица, и взор у нее стал ядовитей рыбы фугу.

— А может, все же пора сказать Артему, что ты не веган? — спросила мать. — Сколько можно разыгрывать этот цирк? Если он тебя и правда любит, то примет твои предпочтения в еде.

У меня даже настроение портиться начало. Вот чего они лезут не в свое дело, спрашивается? Если Артем узнает, что я только изображаю вегана, все пойдет прахом. Прямо все-все.

— Потом скажу, — заявила я, одной рукой наводя себе чая. — После свадьбы.

Сонька посмотрела на меня с укором. Да с таким выразительным, что захотелось поежиться.

— Что? — недовольно спросила я.

— Ты правда пойдешь за него?

— Конечно! Я его уже пять месяцев окучиваю.

— Но ведь ты его не любишь, — менторским тоном возразила сестричка.

— Много ты понимаешь! Очень даже и люблю. Он красивый, умный…

— Богатый! — закивала Соня. — Но тем не менее ты его не любишь.

Вот привязалась, соплячка занудная! Я махом выпила чаек и посмотрела на сестру свысока:

— Слышь ты, психолог доморощенный. Тебе только шестнадцать, ты жизни не знаешь вообще. А мне уже двадцать три, и в своих чувствах я разбираюсь получше тебя.

— Девочки, не ссорьтесь, — пробубнила мама, переворачивая очередную партию беляшей.

Я бросила кружку в мойку и с горечью покачала головой.

— Что ж, я так понимаю, здесь за меня никто не порадуется. Ну и ладно! — изображая вселенскую скорбь, я потопала к двери. Медленно так. Авось, передумают и бросятся поздравлять.

— Эй, а посуду за собой кто мыть будет? — возмутилась мать.

— А?

— Кружку сполосни! У нас слуг нет.

В душе у меня все перевернулось. Мама в своем репертуаре! Какой-то порядок ей дороже душевного состояния дочери, какая-то кружка милей моего благополучия.

Преисполнившись отчаяния, я вернулась к мойке и, быстро сполоснув чашку, швырнула ее в сушилку.

— Вот!

— А ложки? — удивилась мать.

Я с отвращением покосилась в мойку.

— Это не мои. Пусть Сонька моет. Ишь расселась со своей книженцией!

— Лизка у нас такая хозяюшка! — хмыкнула сестра, принимаясь за очередной пирожок. — Прямо создана для семейной жизни.

Вот же язва! Я погрозила ей кулаком и с гордым видом покинула кухню. Впрочем, горевала я об отсутствии поздравлений совсем не долго. Вернувшись в свою комнату и, увидев очередное сообщение от Артема, сразу же приободрилась.

«Целый день только о тебе и думаю, моя зайка, — писал Артем. — Сегодня понял, что хочу, чтобы мои дети были похожи на тебя».

Я завалилась на диван с улыбкой до ушей. Сердце наполнилось сладкими мечтами. Скоро, совсем скоро я уволюсь со своего дурацкого завода и займусь живописью! Боже, до чего хорошо!

***

С Артемом я познакомилась в гостях у друзей. Он мне сразу запал в душу. У него были светлые волосы, голубые глаза и спокойный нрав. Прямо все то, что мне нравится в мужчинах.

Представив нас друг другу, моя подруга Лера оттащила меня в сторону и глубокомысленно заметила:

— Богат как Крез!

— Серьезно? — не поверила я.

— Ага, он владелец крупного рекламного агентства. Имеет несколько квартир и машин.

— Странно, — удивилась я, — а вроде нестарый.

— Лизка, какая ж ты деревня! — снисходительно хмыкнула Лерка. — По-твоему, богатыми становятся к старости? Вовсе нет. С состоятельными родителями можно неплохо преуспеть и к тридцати.

— Значит, ему тридцать?

— Ага! И знаешь, что? Кажется, я ему понравилась.

— Поздравляю! — пробормотала я, тщательно скрывая зависть.

Хозяин дома предложил нам вина. Мы с Леркой, само собой, ломаться не стали и сразу схватили себе по бокалу. Из кухни невероятно вкусно потянуло жареным мясом. «Быстрей бы уже за стол», — подумала я, потому что с утра ничего не ела.

— Кстати, — хихикнула Лера, делая глоток «Мерло». — Артем — убежденный веган.

— А что это значит?

— Он не ест никаких животных продуктов. Ни мяса, ни молока, ни сыра.

— Ужас-то какой, — пробормотала я, лишь на секунду представив себя на таком рационе.

А потом в гостиной завязался весьма интересный разговор. Гости стали спорить по поводу того, сколько должна работать женщина. Кто-то утверждал, что прекрасным дамам стоит пахать наравне с их рыцарями, кто-то в пику доказывал, что девочкам не стоит перетруждаться, дабы и на семью силы оставались. Постепенно спор перешел в нешуточную такую баталию. Девушки уже стали кричать и махать руками, мужчины помрачнели.

— А я вообще не хочу, чтобы моя женщина работала! — неожиданно заявил Артем, и все вдруг притихли, посмотрели на него с интересом. — Я хочу, чтобы она сидела дома. Растила наших детей и в свое удовольствие занималась каким-нибудь творчеством.

Мне показалось, что сейчас заиграет торжественная музыка. Как в кино. Потому что в этот момент я отчетливо поняла, что мы созданы друг для друга. Мы просто две половинки одного целого! Ведь Артем озвучил мою мечту. Это я, я хочу заниматься творчеством и растить детей, а вынуждена целыми днями складывать циферки в своей бухгалтерии.

Дело в том, что после одиннадцатого класса на меня нашло какое-то помрачение, и я, никогда не проявлявшая интереса к математике, зачем-то пошла учиться на бухгалтера. Уже на первом курсе поняла, что ошиблась с профессией, но бросать университет было жалко, и со скрипом я доучилась до диплома. С тем же скрипом устроилась на завод. И там вдруг поняла, чем на самом деле хочу заниматься. Я хочу рисовать!

Я стала брать уроки, и даже делала кое-какие успехи. Но довольно быстро поняла, что зарабатывать на этом смогу не скоро. А это значило, что нужно продолжать терпеть свой завод, терпеть эти гадкие счета-фактуры, отчеты! Фу!

Прознав, что рядом со мной мое спасение, я не смогла сидеть сложа руки. Когда хозяйка дома пригласила всех к столу, я проявила чудеса хитрости и проворности, чтобы занять место рядом с Артемом. Он, кажется, обрадовался, а вот Лерка скисла. Она села напротив нас и стала сверлить моего Креза глазами.

— Давайте я за вами поухаживаю, — галантно предложил Артем, напрочь игнорируя Лерины взгляды. Он с интересом наклонился ко мне, ненароком заглядывая в такое удачное декольте моего платья. — Чего вам положить?

Я задумчиво провела пальцами по груди так, словно мне жарко, и томно выдохнула:

— Даже не знаю, что из всего приготовленного, мне можно есть. Понимаете, я — веган…

Лерка даже вином подавилась и от души закашляла рубашку своего соседа по столу. Впрочем, она довольно быстро пришла в себя и ехидно поинтересовалась:

— И с каких это пор, Лизка, ты у нас веган?

— Уже несколько месяцев, Лерочка, — ухмыльнулась я. — Точного отсчета я не веду.

Лицо Артема моментально посветлело.

— Как же приятно встретить собрата по философии, — пробормотал он, продолжая бросать короткие, но выразительные взгляды на мою грудь (она у меня, кстати, очень даже ничего). — Вот, держите огурчик.

— Благодарю, — улыбнулась я. — А вы тоже веган?

— Уже восемь лет как.

— О! — Я артистично изобразила радостное изумление. — Как же мне повезло с вами познакомиться. Я пока еще только осваиваюсь с растительной пищей и остро нуждаюсь в советах кого-то опытного. Может, поделитесь со мной своими любимыми рецептами?

— Обязательно, — хмыкнул Артем, подкладывая мне еще и морковки. — Могу вообще взять над вами шефство. Ведь кулинария без мяса — это целое искусство. Нам, веганам, важно, чтобы рацион был сбалансирован. Даже небольшие погрешности в питании могут привести к серьезным проблемам со здоровьем.

— Ох, шефство — это прямо вообще замечательно, — закивала я.

Следующие два часа мне пришлось выслушивать жутко занудную лекцию о тонкостях приготовления фалафеля с хумусом и ризотто с грибами. Но мучения мои в итоге были вознаграждены: из гостей я и Артем уехали вместе.

Лерка потом, наверное, дня три бомбардировала меня гневными сообщениями в «ВК». Писала длинные простыни о том, что подруги так не поступают. Ха! В любви у меня подруг нет.

Глава 2

Отношения с Артемом довольно быстро вошли в одну колею. Несколько раз в неделю мы встречались где-нибудь в центре и отправлялись в затяжные походы по веганским магазинам и кафешкам. Иногда мы заглядывали в кино и на выставки, но чаще, погуляв по городу, ехали к Артему, чтобы предаться там разврату. Гастрономическому. Артем был просто одержим идеей передать мне свой кулинарный опыт. А я стоически переносила все тяготы ученичества и нахваливала его шедевры.

Иногда мы отправлялись и в спальню. Не слишком часто. В постели все было довольно сносно, хоть временами и скучно. Артем не любил эксперименты и тяготел к одному сценарию. Впрочем, в интимном плане я неприхотлива. До Артема у меня было только двое парней, и оба умудрялись справляться секунд за тридцать. Моего Креза хватало намного дольше, и, используя пару хитростей, я получала с ним удовольствие. Что за хитрости? Сейчас расскажу.

Во-первых, перед тем самым делом я смотрела пару горячих роликов или читала какое-нибудь эротическое фэнтези, дабы настроиться на нужный лад. Во-вторых, оказавшись в постели, закрывала глаза и представляла на месте Артема кого-нибудь из любимых актеров. В общем, не зря я в юности перечитала тонну женских журналов. Советы из них реально помогают в интимных отношениях.

Артем был интересным собеседником, не скупился на подарки. А еще он владел просто бомбической квартирой. Двухуровневой, с видом на центр города, с панорамным остеклением. Я внутренне обмирала каждый раз, когда там оказывалась. О боги, как было бы славно устроиться здесь с мольбертом и рисовать, рисовать, рисовать!

Впрочем, предложение Артем делать не спешил. Вроде и с моими родителями познакомился, и своей семье сообщил, что обзавелся постоянной подругой, а заветного кольца в коробочке все не было. Признаться, я даже начала отчаиваться и сомневаться, на ту ли лошадку поставила.

К счастью, летом Артем стал вести себя страстней и наконец признался мне в любви. Я поняла, что «клиент разогрет» и пришло время закручивать гайки. Потому стала реже отвечать на его звонки и реже с ним встречаться. Сочиняла всякие небылицы: то у подруги день рождения, то у родителей годовщина. Мне хотелось, чтобы Артем занервничал, ощутил, что я могу ускользнуть. И моя тактика сработала.

— Мне кажется, из нас выйдут отличные супруги, — заявил Артем во время очередного созвона. — Мы на одной волне, и нам безумно хорошо вместе.

— Может быть, — нарочито спокойно ответила я, тайком подпрыгивая от радости.

— А как ты смотришь на то, чтобы пожить вместе? — спросил он. — Проверить, как мы совместимы в быту?

— Ох, малыш, я бы с радостью, но не могу. Мои родители старой закалки и осуждают любые формы сожительства, — вдохновенно соврала я. — Я не хочу их расстраивать.

— Ну, я не то, чтобы зову съехаться, — смущенно забормотал Артем. — Я предлагаю провести вместе отпуск. В Сочи.

Сочи был Артему родиной, там жили его родители, и, само собой, я согласилась туда поехать. В голове у меня возник просто великолепный план: впечатлю моего Креза хозяйственностью, а заодно обаяю его маму. Моя будущая свекровь, сто процентов, уже мечтает о внуках, так что, заручившись ее поддержкой, я быстро оттащу Артема в загс.

***

И вот он — долгожданный день отъезда! Рано утром мы с Артемом встретились на вокзале и без лишних разговоров погрузились в нужный вагон, предварительно затолкав туда три моих чемодана. Артем, конечно, стал ворчать по поводу обилия моих вещей. Но я объяснила ему, что без мольберта и красок жизни не мыслю (а именно они занимали половину места в багаже), и он угомонился.

Соседи по купе нам достались отличные. По крайней мере, я их таковыми считала первые десять минут после того, как увидела. Ведь это были бабушка-одуванчик в ситцевом платьице и ее девятилетний внук, уткнувшийся носом в планшет, — мечта, а не ребенок.

— Марья Ивановна, — церемонно представилась бабуля, как только мы с Артемом вошли в купе. Потом она выпила немного минералки из стакана и показала на внука. — А это Славик. Хорошист! Спортсмен! Гордость класса.

Я тоже представилась, откровенно порадовавшись, что нам не досталось купе с дембелями или младенчиками. Вот только приятное впечатление от попутчиков держалось недолго. Стоило поезду тронуться, Марь Иванна выудила из сумки огромный серебристый сверток с курицей-гриль.

— Славик, милый, надо покушать, — проворковала она.

Мальчика долго уговаривать не пришлось. Он переложил планшет в одну руку, а вторую вытер об шорты и протянул бабушке. Та засуетилась, стала отрывать от курицы здоровенные куски и вкладывать их в растопыренную пятерню внука. Славик громко зачавкал.

А я сглотнула слюну. Дело в том, что печеная курица — одно из моих самых любимых блюд. В детстве я требовала маму готовить ее мне каждый выходной. Мама, правда, не слишком слушалась.

— Не хотите? — бабушка протянула очередной шматок курятинки не внуку, а Артему.

Того передернуло.

— Нет, спасибо!

Вид у моего Креза стал такой, будто он сейчас хлопнется в обморок. Уголки его губ брезгливо опустились, а ноздри гневно затрепетали.

Бабуля повернулась ко мне:

— А вы?

Я снова сглотнула слюни и отрицательно замотала головой.

— А зря! — не одобрила Марь Иванна. — Вам кушать надо, вон вы какая худая.

От ароматов, исходящих от протянутого мне куска курицы, захотелось зажмуриться.

Вот почему, спрашивается, я не догадалась устроить себе пару дней обжорства накануне отъезда? Наелась бы до отвала — и сейчас меня бы воротило от еды. Так нет же. Вчера я так замоталась, собираясь в дорогу, что забыла поужинать, да и утром осталась без завтрака: времени на него попросту не хватило.

— Может, все-таки будете? — Бабуля еще ближе придвинула курицу. — Дед мой запекал, он у меня старший повар в столовой механического завода.

Мой желудок болезненно сжался и приготовился разразиться гневной тирадой. Я, как ужаленная, подскочила на ноги:

— Извините, мне надо в туалет.

Следующие сорок минут я слонялась по вагону и вся, с ног до головы, пропахла этим странным запахом, что обычно витает в поезде. А еще проводила взглядом с десяток деревень. Довольно, кстати, симпатичных: с зеркальными озерами, с аппетитными, отлично откормленными утками. Помнится, бабушка раньше чудесно запекала утку с яблоками и медом. У нее была такая волшебная румяная корочка. Она почти таяла во рту.

Я чертыхнулась. Опять мои мысли свернули не туда.

Какой-то мужчина задел меня плечом, пробираясь по узенькому коридору с пакетом чебуреков в руках.

— Осторожней! — буркнула я, ощущая легкое головокружение. — Чебуреки уроните.

Мужчина покосился на меня с недоумением, а потом рывком протянул пакет мне.

— Будешь? Меня друзья угостили.

У меня что, такой голодный вид? Почему все вокруг пытаются меня накормить?

Я замотала головой, но рука почему-то сама потянулась к чебурекам. Да что же это такое? Дабы справиться с искушением, я сделала пару шагов назад, а потом от греха подальше юркнула обратно в купе.

К счастью, там было спокойней. Курица со стола уже исчезла, а может, ее подчистую схрямкал наш хорошист.

— Ну, слава богу! Вернулась. А я уже собирался тебе звонить, — посетовал Артем, не отрываясь от ноутбука (он и в отпуске не прекращал работать, впрочем, мне это даже нравилось). — Ты куда пропала-то?

— Просто в туалет очередь была, — скромно потупилась я. — Длиннющая.

— Понятно! — Артем так и не поднял на меня глаз.

Зато Марья Ивановна вдруг оживилась и приготовилась обрушить на меня сотню вопросов. Я даже попятилась. Говорить мне от голода не хотелось абсолютно.

— Я, пожалуй, наверх полезу, — пробормотала я, игнорируя призывные взоры соседки по купе. — Может, вздремну немного.

Марь Иванна поджала губы, но вопросы свои удержала при себе. Только, словно в отместку, выудила из сумки еще один сверток.

— Славик, мама же тебе еще бутерброды положила, — сказала она. — С колбасой. Будешь?

— Давай! — Славик с готовностью протянул бабке свою клешню.

Чуть не закапав пол слюной, я вскарабкалась на верхнюю полку и попыталась уснуть. Естественно, никакой сон не шел — все мысли крутились вокруг чавкающего хорошиста. Чтобы отвлечься, я выудила из сумки скетчбук и стала зарисовывать все, что под руку попадалось: кружки, облака, собственные коленки. Через пятнадцать минут я задумалась, и на странице, словно сам собой, появился поросенок на вертеле. Потом рядом с ним возникли сосиски. А еще через минуту — полная тарелка котлет.

Что же я делаю? А если Артем заметит? Я быстро вытащила из сумки ластик и стала с остервенением стирать нечаянное пиршество.

— Славик, милый, у нас же еще и рыбка копченая есть, — очень кстати вспомнила Марья Ивановна. — Сейчас я тебе почищу.

Она стала снова швыряться в своих пакетах, а я решительно спрыгнула вниз. Артем вздрогнул, спросил:

— Ты чего?

— Прогуляюсь, — пробубнила я, натягивая шлепанцы.

Он захлопнул ноутбук и тоже поднялся:

— Пожалуй, и я с тобой.

Под бодрое шуршание соседского целлофана мы вывалились из купе, и Артем тут же зашипел:

— Кошмар какой-то! Меня уже тошнит от всех этих запахов. Интересно, они так всю дорогу и будут жрать не переставая?

Я пожала плечами. Даже тут — в проходе — мне пахло рыбой. Вот уж не знала, что у меня такое сильное обоняние! Артем виновато улыбнулся, а потом притянул меня к себе, в его голосе прорезались извиняющиеся нотки.

— Прости, что так вышло. Я хотел выкупить целое купе, но свободных мест уже не было. Хорошо, хоть обратная дорога у нас будет не такой ужасной: будем ехать в мягком, без попутчиков.

По удачному стечению обстоятельств поезд в этот самый момент подъехал к станции. Проводница сообщила, что стоять будем почти двадцать минут — я подхватила Артема под руку и потащила на улицу. Там было чудесно. Легкий ветерок шелестел листвой и прекрасно отгонял прочь мысли о еде. Ярко светило солнце.

Мы с Артемом совершили довольно длительный променад по перрону, выпили минералки и купили в киоске газету с анекдотами. Мне показалось, что жизнь налаживается, но потом проводница позвала всех в вагон.

Когда мы вернулись в купе, никаких следов рыбы там не наблюдалось. Но запах! Запах стоял такой, словно мы вдруг переместились в коптильный цех. Мой желудок попытался раствориться в собственном соку.

— Может, устроим легкий перекус? — предложила я, жалобно косясь на Артема. По правде говоря, мне хотелось съесть барашка.

— Ну давай, — словно нехотя сказал мой Крез и выудил из своего чемодана два каких-то непрозрачных контейнера.

— Что это?

— Гречка с имбирем в соевом соусе.

— Круто! — Я поспешила изобразить счастливую улыбку, но, кажется, получилось как-то криво.

Ненавижу гречку! Ненавижу имбирь! Ненавижу соевый соус!

Глава 3

Квартира Артема в Сочи оказалась идеальной. Во-первых, она располагалась в шикарном жилом комплексе с собственным бассейном и спортзалом. Во-вторых, была обставлена в моем любимом скандинавском стиле. Все там было как доктор прописал: пиршество белого цвета и серые акценты, плитка под кирпич. Вдоль стен стояли лаконичные шкафы-стеллажи, а мягкие диваны рядом с ними так и манили присесть. Неудивительно, что, когда Артем отпер входную дверь и пустил меня внутрь, мне показалось, что мы попали в «Икею». Я целый час потом не могла отделаться от ощущения, что сейчас ко мне подойдет продавец-консультант.

Но самое главное достоинство квартиры состояло даже не в ее интерьере. А в том, что из половины окон было видно море! Как только я это поняла, сразу выскочила на балкон и визжала как ненормальная целую минуту. По этому поводу пришлось выслушать серьезную нотацию от Артема. Впрочем, она меня не расстроила. Наоборот, мне показалось, что теперь я люблю его даже сильней, чем раньше.

— Внизу есть кафе, где готовят веганские блюда, — сказал Артем, раздергивая в квартире шторы. — Давай распакуем вещи и пойдем обедать?

— Давай!

В квартире была огромная кухня-гостиная, спальня, кабинет и просторная гардеробная. Я всюду наложила своих вещей. Мне хотелось, чтобы Артем максимально привык к моему присутствию и быстрей созрел до предложения. К тому же хозяйничать в такой чудесной квартире было одно удовольствие. Развешивая одежду, я даже напевала что-то под нос. Напевала и не догадывалась, какое тяжелое испытание меня ждет впереди.

Кафе, куда меня повел мой Крез, оказалось совсем не веганским, и там просто невероятно пахло булочками. И омлетом. Лучшим в мире омлетом с беконом и сыром. Клянусь, уже на пороге этого заведения мне захотелось умереть, чтобы прекратить эту муку.

Наверное, мои страдания отразились на лице.

— Ты в порядке? — взволнованно спросил Артем, придерживая меня за локоть.

Голова привычно качнулась вверх-вниз. А потом я мысленно скомандовала себе: «Лиза, возьми себя в руки!»

— Ты как-то побледнела, — заметил Артем, вглядываясь в мое лицо.

— Ничего страшного. Просто немного устала с дороги.

Я изо всех сил старалась не смотреть на других посетителей, которые словно издевались и ели всевозможные вкусняшки: ростбифы, гамбургеры, антрекоты. Черт! Ну почему мой Крез не обычный вегетарианец? Я могла бы позволить себе хотя бы яичницу с булочкой!

— Что тебе заказать, милая? — спросил Артем, изучая меню.

Мои губы сами собой сложились в загадочную улыбку.

— Что-нибудь на твой вкус, дорогой.

Возле нашего столика как по щелчку возникла официантка. Смерив долгим взглядом ее голые коленки, Артем попросил:

— А принесите-ка нам рису со стручковой фасолью.

Ох! Каких же сил мне стоило не выбежать из кафе в слезах!

***

Следующие два дня прошли как в тумане.

Нут. Киноа. Булгур. Какой дряни мне только не приходилось есть! А потом я поняла: больше не могу. И записалась на маникюр.

Дело в том, что мы с Артемом все время проводили вместе. Мы либо ходили на море, либо закупались овощами в торговых центрах, либо торчали дома. Артем почти постоянно работал (даже на пляже), а я либо рисовала, либо переписывалась с подругами в «ВК». У меня вообще не было повода куда-то вырваться без своего мужчины и съесть где-нибудь тайком котлету или куриную ножку. Но на маникюр Артем согласился меня отпустить.

Я вышла из дома заранее и побежала по улице. У меня был грандиозный план и ополаскиватель для полости рта в сумке. Я хотела найти заведение, где мне быстро выдадут кусок мяса. Но важно было не ошибиться с выбором. В большинстве кафе, в которые меня успел сводить Артем, его хорошо знали. Он частенько здоровался с хозяевами и официантками, частенько, делая заказ, говорил: «Кофе — как всегда. Суп — как обычно». Мне же нужно было найти такое место, куда Артем ни в жизнь бы не зашел.

И я его нашла. Примерно в трехстах метрах от нашего жилого комплекса обнаружился ресторанчик с многообещающим названием «Мясоед». «Сюда Артем точно не захаживал ни разу», — подумала я и рванула на себя дубовую дверь. В голове сразу помутилось от окутавшего меня умопомрачительного аромата хорошо прожаренного мяса.

На ватных ногах я вошла в зал, добралась до ближайшего столика и, даже не усевшись, подозвала официантку.

— Девушка, мне нужен кусок мяса.

— Свинина, говядина, индейка?

— Давайте свинину! Шею.

— Гарнир?

— Ничего не надо! — просипела я. — Мясо несите. Быстрей!

— Вам придется немного подождать.

— Сколько? — Земля закачалась у меня под ногами.

— Минут двадцать пять — тридцать, — ответила девушка, прикинув что-то в уме.

Я застонала:

— О нет! Это слишком долго. Я не могу ждать.

— Извините, но у нас нет полуфабрикатов. Для наших клиентов мы всегда готовим только свежее.

Мною завладело отчаяние — огромное как озеро Байкал.

— Тогда мне ничего не надо. Ничего!

Я дернулась, чтобы бежать к выходу, и тут меня окликнули.

— Девушка, подождите!

— Вы мне? — я медленно оглянулась.

Прямо за мной за столом сидел молодой брюнет и оценивающе изучал меня с ног до головы. Вот терпеть не могу, когда меня так нагло разглядывают! Я сложила руки на груди и тоже уставилась на парня без всякого стеснения — пусть побудет в моей шкуре, пусть тоже ощутит себя куском мяса. Незнакомец, правда, ничуть не смутился. Кстати, был он довольно симпатичным: лицо загорелое, глаза наглые, брови густые, как леса Амазонки. А еще перед парнем стояло просто гигантское блюдо с шашлыком.

— Присоединяйтесь ко мне! — сказал незнакомец, усмехаясь. — Вижу, вы голодная, а мне только что принесли заказ.

Не знаю, что на меня нашло, но я, как заколдованная, присела к нему. Наверное, это все от недоедания. У меня ускоренный обмен веществ, потому я с детства молочу все подряд и ни капли не поправляюсь. А если не молочу, то становлюсь злой и несчастной.

— У меня как раз свинина, шея, — отрекламировал парень. — Все, как вашей душеньке хочется.

В его тоне было что-то издевательское. Ну что же! Сам напросился.

Я придвинула к себе блюдо с мясом и за неимением вилки стала есть вожделенную свинину голыми руками. Глаза парня сначала округлились, а потом полезли на лоб. Он явно не привык к тому, чтобы девушки демонстрировали подобной аппетит. Ну ничего, ничего, в следующий раз не будет зазывать за стол таинственных незнакомок.

Я лопала мясо и почти урчала от удовольствия. Кто не ел киноа три раза подряд, тот не поймет.

Брюнет наблюдал за мною в полном молчании. Только когда блюдо наполовину опустело, вдруг спросил:

— Вас что, весь последний месяц держали в подвале без еды?

Впрочем, ответа он так и не дождался. Мне было некогда: я смаковала вкус того, чего была лишена четыре дня подряд.

— Боже, как же это мучительно вкусно! Просто волшебство какое-то!

— Наверное.

Я невольно вздрогнула. Черт, я что, сказала это вслух? Хотя кого стесняться? Вряд ли я еще когда-нибудь повстречаю своего благодетеля снова. Я запихнула очередной кусок в рот целиком и продолжила восхваления:

— Как же оно великолефно профарено! И никаких жил. И софно! А корочка-то какая! Пфосто картинка!

Не знаю почему, но я с детства не умею держать эмоции в себе.

— Вот тут еще салатик есть! — Незнакомец попытался придвинуть ко мне хрустальную вазочку с помидорами-огурцами.

Меня даже передернуло.

— Не надо, пожалуйста.

Я вгрызлась зубами в очередной кусок свинины и вдруг почувствовала, что сейчас лопну. Я объелась! Это было невероятно обидно. Аппетит-то никуда не пропал, только место в животе закончилось. Я с тоской оглядела остатки мяса и старательно дожевала надкушенный кусок.

А потом, вытерев руки салфеткой, решительно поднялась на ноги.

— Сколько вам это стоило?

— Что? — Брюнет задумчиво провел ладонью по волосам, и мне почему-то подумалось, что у него очень сексуальные руки.

— Мясо, — я стала копаться в сумке в поисках кошелька. — Сколько стоило ваше мясо? Я хочу заплатить за него.

— Не надо, — брюнет одарил меня многозначительной ухмылкой. — Я получил огромное удовольствие, наблюдая, как вы едите. Поверьте, это зрелище стоило того, чтобы раскошелиться.

Я покраснела и сначала хотела ему возразить, а потом передумала. Не факт, что у меня хватит наличных, чтобы расплатиться за гору умятой тут свинины. Мне ведь еще на маникюр деньги нужны.

— Спасибо за угощение. — Я смешно шаркнула ножкой и выбежала из «Мясоеда» пулей, пока брюнет не передумал.

Глава 4

В салоне красоты я не только сделала маникюр, но и наведалась к парикмахерше. У последней я вымыла голову (мне почему-то казалось, что от волос пахнет мясом) и сделала укладку. А после заперлась в туалете и минут пять полоскала рот. Ведь мне нельзя было оставлять никаких улик своего грехопадения.

По дороге домой я включила хозяюшку: купила хумуса и гречневых хлебцев. Мне очень хотелось порадовать Артема, показаться заботливой и ответственной.

Вот только мой мужчина встретил меня недовольным лицом.

— Лиза, я собирался искать тебя с собаками. Почему ты не берешь трубку?

Твою ж бабушку! Я забыла прибавить звук на телефоне после парикмахерской.

— Извини, — пробормотала я, скидывая туфли на шпильке. — Немного увлеклась наведением красоты. Но ведь для тебя же старалась, дорогой. А ты даже не замечаешь, как я похорошела.

Он скептически осмотрел мои ногти и покачал головой:

— Даже спрашивать не буду, сколько это стоит.

Я чуть было не обиделась. Вообще-то, до сих пор я у него и копейки не попросила на себя — вовсю трачу отпускные. И чего он на меня взъелся?

— Звонила мама, — словно в ответ на мои мысли признался Артем. — Пригласила нас сегодня на ужин.

— Хорошо.

Он нахмурился:

— Надо уже выезжать. Пока по пробкам доберемся до их дома — стемнеет.

— Ни слова больше, — пробормотала я и побежала в гардеробную.

Вдогонку донеслось:

— Быстрей давай, потому что я уже вызываю такси!

Вот зря он это сказал. В состоянии стресса у меня всегда происходит мысленный коллапс. И в этот раз тоже сработало охранное торможение — я замерла перед вешалками в замешательстве. И что же мне надеть? Белое? Розовое? А может быть, зеленое? К сожалению, Артем так мало рассказывал мне о матери, что я даже не представляла, как ей понравиться. Что ж, была не была! Я закрыла глаза и наугад ткнула рукой в первую попавшуюся вешалку. Отлично! Значит, желтое.

Пара секунд — и я натянула на себя одно из любимых платьев. Вообще-то отличный вариант: в таком от меня точно глаз не оторвать. Чтобы убедиться в своей неотразимости, кинулась к зеркалу. Кинулась и замерла. Эх! Белый лифчик совершенно сюда не подходит. Надо другой, телесного цвета.

Я стянула платье, чтобы переодеть белье.

— Такси подъехало! — крикнул Артем, заглядывая ко мне, и тут же побагровел. — Ты почему до сих пор в одних трусах?

— Сейчас! Я почти собралась.

— Ну-ну! — Он сердито покачал головой и с оскорбленным видом утопал прочь.

Пришлось максимально ускориться. Но я это умею. Уже через минуту я выскочила в прихожую и попыталась снова обуть ненавистные лодочки. Вот только отекшие от долгого сидения в салоне ноги решительно в них не лезли.

— Ну ты скоро? — в голосе Артема прорезались угрожающие интонации.

Я отбросила туфли в сторону и выудила с полочки босоножки, сунула ноги в них. Блаженство!

— Пойдем. — Артем сгреб с тумбочки несколько купюр и сунул их в карман светлых брюк.

А я… Я, как завороженная, уставилась в зеркало.

— Да что опять? — Артем закипел.

Я взглянула на него жалобными глазами.

— Не сочетается!

— Что?

— Желтое платье совсем не сочетается с серебристыми босоножками.

— Ну что за глупости? — На лбу моего мужчины проступили морщины (и правильно: давно пора, скоро уже четвертый десяток пойдет как-никак).

Я прямо в обуви снова побежала в гардеробную.

— Лиза!

— Я сейчас!

— Да ты издеваешься, что ли? — рыкнул он, и стало ясно, что меня ждет буря.

Интуиция не подвела: Артем жутко обиделся. Всю дорогу до родительского дома он отчитывал меня и костерил. Даже водитель проникся ко мне сочувствием и стал время от времени подмигивать. А я что? Я ничего. Старалась не особо вслушиваться: в конце концов, красота требует жертв.

***

— Мама, папа, знакомьтесь, это моя Лиза.

Я с нежностью покосилась на Артема. Он назвал меня своей! Это знак.

— Галина, — самостоятельно представилась потенциальная свекровь (тощая блондинка с восковым лицом). — А папа у нас — Егор.

Меня охватила легка растерянность.

— Простите, а отчества?

Она скривилась.

— Терпеть не могу эту русскую манеру называть людей по имени-отчеству. Лично я сразу начинаю чувствовать себя пенсионеркой.

— Я тоже, зайчик, — поддакнул претендент на роль свекра, лысоватый толстячок с куцей бороденкой. — Все эти отчества — ужасный пережиток.

Я почувствовала, что краснею.

— Какая симпатичная грудь! — Галина тщательно ощупала взглядом мое декольте. — Давно делала? У кого?

— Вообще-то, она настоящая, — еще больше смутилась я.

— Ну, конечно! — Галина закатила глаза. — Может, скажешь и губы у тебя такие от рождения, и скулы?

Мне сделалось душно.

— Все свое, родное! — пробормотала я, одергивая платье. — Если хотите, могу детские фото показать. Не понимаю, к чему вообще это странное обсуждение моей внешности?

Мама Артема дернулась как от удара. Егор тут же бросился на защиту жены, затарахтел:

— Темочка, почему ты не предупредил, что твоя подруга не отличается особым воспитанием?

Мой Крез побледнел, как мальчишка, пойманный с поличным.

— Она отличается. Просто немного устала в дороге. Мы к вам два часа добирались. И грудь у нее, кстати, настоящая. Я проверял.

Кандидатка в свекрови отвратительно скривилась и стала чем-то неуловимым напоминать мумию. Я вдруг поняла, что еще секунда — и наживу себе врага. Решила изменить тактику.

— Боже, вы такая красавица! — воскликнула я, с блаженным видом разглядывая лицо Галины. — Может, Артем меня разыгрывает? Вы не можете быть его матерью, вы для этого слишком молоды.

Она посмотрела на меня с недоверием, но я не отступала:

— А какие у вас волосы чудесные! Откройте секрет: что вы с ними делали, отчего они так сияют?

— Я пользуюсь масками с улиточной слизью, — снисходительно сообщила Галина и с гордостью тряхнула шевелюрой. — Ну и делаю ламинирование.

— Надо же! Никогда не слышала о такой процедуре, — я старательно изобразила лицо деревенской простушки.

Галина смягчилась:

— Могу дать тебе номер своего мастера.

И вот только у меня наметился успех, как сразу вмешался Артем. Он напустил на себя серьезности и, обведя родителей заговорщицким взглядом, заявил:

— Мама, папа, я должен сказать вам кое-что важное.

Они уставились на него с любопытством. Да и я почувствовала себя заинтригованной.

Артем выдержал мхатовскую паузу, после чего торжественно сообщил:

— Лиза у нас веган!

— Да ты что?! — Его мама одобрительно схватилась за грудь (хорошо, что не за мою).

— Наконец-то! — воскликнул папа. — Ты уже сделал ей предложение?

Артем смутился, отвел взгляд в сторону.

— Пока нет. Но готовлюсь.

Настроение у меня моментально улучшилось. Все же не зря я притащилась в Сочи и налегаю тут на авокадо и киноа. Осталось совсем немного потерпеть, мы с Артемом поженимся, и я наконец вывалю ему правду о своих предпочтениях в питании. Или вообще, забеременев, скажу, что мясо мне прописал врач.

— Мои родители тоже веганы, — с радостным видом поделился со мной Артем. — И, конечно, очень хотят, чтоб и их внуки в питании избегали мяса.

— Серьезно? — Улыбаться мне стало намного сложней.

В душе разверзлась бездна. Одно дело, я сама страдаю, но мучить детей? Это же просто уму непостижимо.

— А ваши родители едят мясо? — уточнил мой будущий свекор.

Я смогла только кивнуть.

Вся семейка дружно закатила глаза. А потом Галина процедила:

— Хотя бы раз отвезите их на скотобойню: пусть поглядят, как там из-за таких, как они, мучают ни в чем неповинных животных.

Я снова кивнула. А потом мы сели за стол, и мне опять пришлось два часа впихивать в себя киноа с голубикой и авокадо с хумусом.

***

По дороге домой настроение у меня вдруг улучшилось. Вот с чего я, спрашивается, решила, что с веганской родней мои дети обречены на мучения? Артем много работает и дома, скорей всего, будет появляться только поздно вечером. Что мне мешает днем прогуляться с малышами до магазина и купить им мясного пюре? Даже домой баночки таскать необязательно. Можно съесть их на улице или у моей мамы. А когда дети подрастут, буду водить их в кафе. Главное, вовремя научить малышей хранить наш маленький секрет.

— Ты чего улыбаешься? — спросил Артем, заметив мое повеселевшее лицо.

— Да так. Просто. — Я потупилась, а сама подумала: не отступлюсь. Артем будет моим. Он именно тот мужчина, которого я хочу в отцы своим детям. С ним мы никогда не будем ходить в обносках, никогда не будем терпеть унижений. Уж чего-чего, а об унижениях я знала не понаслышке.

Когда мне было десять, у Сони начались проблемы с почками. Мама почти два года не вылезала с ней из больниц. Само собой, попала под сокращение, а потом никак не могла найти нормальную работу. Никто не хотел брать к себе женщину, которая то и дело бегает на больничные. Да и папе, как назло, урезали оклад и то и дело задерживали зарплату. Наша семья два года едва сводила концы с концами. А я вдруг ринулась расти, как какой-нибудь бамбук. Само собой, ходить в школу мне приходилось в одежках, которые удалось наскрести по родственникам-знакомым. Ну и видок у меня был! Шуба тети Кати, шапка дяди Васи, сапоги, в которых выросло все семейство наших соседей по площадке.

В классе ко мне почти сразу прилепилось обидное прозвище. Бомжик. В глаза меня так никто не называл, но вот за спиной… К несчастью, мои «добрые» подружки не преминули сообщить мне, как называют меня за спиной.

Однажды к Новому году учительница попросила нас оформить в виде реферата какой-нибудь рецепт праздничного салата. Надо было описать стадии приготовления и снабдить их картинками. Я весь вечер пыхтела и наваяла «Салат-коктейль с ананасами».

Потом на уроке технологии мы проводили презентацию своих работ. Я немного волновалась, но выступила очень хорошо. А когда села на свое место, с соседней парты донеслось: «Что ты можешь знать об ананасах, нищебродка? Ты их хотя бы раз в жизни-то пробовала?» Это Томка Малкина решила напомнить мне о моем статусе. Я соскочила со своего места и бросилась на нее. Грохот! Крики! Суматоха! По правде говоря, я была в два раза худей этой Малкиной, но накостыляла ей от души. Наверное, это состояние аффекта сказалось.

Родителей, конечно, потом вызывали в школу. Мама даже всплакнула на кухне. А я в тот год поклялась себе, что обязательно выйду замуж за богатого. Мои дети никогда не будут жертвой насмешек. И если кто-то из них заболеет, и мне придется оставить работу, у нас все равно все будет хорошо.

Отогнав прочь школьные воспоминания, я прижалась к Артему, сказала:

— Твои родители такие милые!

— Правда? — Он был польщен. — Ты им тоже очень понравилась. Мама даже намекнула, что готова оплатить тебе операцию по коррекции носа.

Меня словно ледяной водой облили.

— Тебя смущает мой нос?

Вместо того чтобы разубедить меня в этом, Артем стал его внимательно разглядывать. На мгновение захотелось вытолкнуть его из машины. Я сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться

— Да вроде нормальный у тебя нос, — наконец резюмировал Артем. — Но я в этом не слишком разбираюсь. Вы там с мамой как-нибудь сами договаривайтесь.

Глава 5

Весь следующий день я собиралась рисовать. Но не вышло. Артем все время меня дергал: то за хумусом ему сходи, то кофе свари, то рубашку отгладь для завтрашней видеоконференции. И главное, просьбы свои он выдавал не кучей, а строго по отдельности. Я все выполняла, а потом на всякий случай спрашивала:

— Больше ничего?

— Ничего, — кивал Артем.

Но стоило мне подойти к мольберту, как из кабинета снова неслось:

— Лиз! Ли-за! А сделай для меня одну вещь.

За обедом я вспылила:

— Ты можешь меня не дергать хотя бы час?

В ответ получила незамутненный взгляд и ироничный вопрос:

— А ты что, занята чем-то важным?

И что на это ответить?

Чтобы перестать злиться, занялась уборкой. Вся вспотела, перемазалась, устала — и тут Артем вдруг заявил:

— Кстати, забыл тебе сказать: сегодня мы ужинаем с моими друзьями.

Мне захотелось бросить в него пылесосом. Но, естественно, я только руками всплеснула, счастливо улыбнулась и побежала в душ. Когда вышла, Артем стал меня поторапливать, потому я даже не смогла до конца просушить волосы и нормально накраситься. Все, на что у меня хватило времени, — это тушь и блеск для губ. С нарядом, припомнив вчерашнюю выволочку, тоже заморачиваться не стала. Облачилась в традиционный набор курортника: шорты, футболку, шлепанцы. Блистать все равно было не для кого: друзья — это вам не мама, им нравиться не обязательно.

На ужин мы отправились пешком. Оказалось, что друзья позвали Артема в ближайший суши-бар. Узнав об этом, я вздохнула с облегчением: суши, они все на один манер — созерцая порции других посетителей, аппетит не нагуляешь. Вот если бы Артем снова притащил меня в кафетерий, где подают мясное, я бы точно умерла. На обед у нас с ним были бананы, а мой организм требовал борща и котлет, потому сейчас я слегка покачивалась от голода.

До пункта назначения мы допехали минут за пять. Артем галантно открыл для меня дверь, я проскользнула в холодок бара и сразу увидела того брюнета, что вчера угощал меня мясом. Мне моментально сделалось дурно. Как же тесен этот гадский мир! Какая же деревня этот Сочи!

Одна секунда — и я уже юркнула за Артема, дабы брюнет меня не заметил. Такому наглому ведь хватит ума подойти поздороваться, а потом начать обсуждать со мной тонкости приготовления свинины. Нет, нам ни в коем случае нельзя пересекаться.

— Осторожно, тут ступенька! — предупредил Артем.

А дальше меня ждало страшное. Мой Крез раскинул руки в стороны и зашагал прямиком к брюнету.

— Богдан, сколько лет, сколько зим!

Брюнет привстал со своего места и тоже распахнул объятья. Несколько секунд мужчины обнимались и жали друг другу руки, а потом Артем полюбопытствовал, где носит приятеля номер два.

— Он на работе пока, — отозвался брюнет и вылупился на меня, как на восьмое чудо света, — но скоро подъедет.

Артем наконец-то вспомнил о светском этикете.

— Богдан, познакомься, это моя девушка Лиза, — сказал он.

Я сделала вид, что с интересом изучаю интерьер заведения.

— Надо же! — весело воскликнул брюнет. — А ведь мы уже встречались!

— Что? — Я изобразила глубочайшее изумление вперемешку с высокомерием. — Вам кажется. Я вас вижу первый раз в жизни.

— Разве?

Его глаза так сверкнули, что мне сразу стало ясно, что через секунду меня ждет разоблачение. Надо было срочно спасать ситуацию. Я обхватила голову двумя руками, скривилась и запричитала:

— Ой-ой-ой! Ай!

— Что случилось? — моментально испугался Артем.

Я слегка пошатнулась.

— Голова!

— Что голова?

— Мигрень, — процедила я, зажмуриваясь, будто от боли. — Какой-то чудовищный спазм.

Видимо, изображать страдания у меня получалось довольно натурально, потому что мужчины переполошились и усадили меня на стул. Звякнул графин.

— Лизонька, милая, выпей воды. — мой Крез торопливо всунул мне в руку стакан и помог поднести его к губам. — Как я могу тебе помочь? Может, вызвать врача?

Я сделала пару глотков, а потом с еще большим вдохновением продолжила свой спектакль.

— Не надо. Не стоит так беспокоиться. — Мой голос был таким слабым, что я сама чуть не расплакалась из-за жалости к себе.

— Мне кажется, тебе все же не помешает показать свою девушку врачу, — вставил свои пять копеек Богдан.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не испепелить его взглядом, прошептала:

— Не надо врача. Я свой организм знаю: через пару часов мигрень пройдет. Надо просто немножко потерпеть.

— Ты уверена? — Артем легонько сжал мое плечо.

Я кивнула и тут же дернулась:

— Ай! Очень больно.

— Черт, как же не вовремя! — с неприкрытой досадой пробормотал мой Крез. — Хочешь, провожу тебя в номер? Мне кажется, тебе надо поспать.

«Ага! Сейчас! — мысленно парировала я. — Пока я буду спать, твой дружок вывалит тебе всю мою подноготную».

При мысли о том, что моя золотая рыбка может вот так легко ускользнуть от меня, мне и в самом деле стало не по себе. Я подняла на Артема пустые, словно затуманенные болью, глаза.

— Знаешь, есть одни таблетки…

— Какие? — Артем явно не хотел испортить моей смертью такой многообещающий дружеский вечер. — Давай я схожу в аптеку.

— Давай! — Я взяла у него смартфон и, постанывая, написала в «Заметках» довольно внушительный список препаратов. А что? Пусть будут в аптечке.

— Ого! — немного испугался Артем, подсчитав число пунктов.

— И закажи мне, пожалуйста, крепкого чаю, — попросила я из последних сил.

— Ты иди, я сам закажу, — решил поучаствовать в моем спасении Богдан.

Артем чмокнул меня в лоб и стремительно вышел из бара. Я тут же подскочила на ноги и легонько толкнула Богдана в грудь:

— Слышь ты! Только попробуй что-нибудь рассказать Артему о вчерашнем!

— Что, прости? — Он, кажется, опешил. — Ты о чем?

— Только попробуй рассказать ему о мясе — и тебе не поздоровится!

— Лиза, я тебя совершенно не понимаю. — Губы Богдана дернулись в нервной усмешке. — Ты могла бы выражаться ясней?

У меня словно пелена кровавая перед глазами упала. Я схватила Богдана за ворот рубашки и стала дергать его туда-сюда.

— Только попробуй ему сказать, что я не веган! Только попробуй! Я сделаю так, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Поверь, я найду способ отомстить…

Лицо Богдана вдруг прояснилось.

— О, до меня наконец дошло! Ты не хочешь, чтобы я рассказывал Артему о том, что вчера ты трескала шашлык! А он что, не знает? Нет, я, конечно, в курсе, что он по овощам убивается, но ты-то тут причем?

Я снова стала дергать его за воротник.

— Повторяю еще раз! Не смей ему рассказать про мясо!

— Тише-тише! — Богдан обхватил мои сжатые в кулаки ладони, и меня словно током ударило. — Спокойно. Оставь, пожалуйста, в покое мою рубашку.

Из моей груди почему-то вырвался судорожный вздох. Во рту пересохло. Богдан убрал руки, и я послушно, хоть и с неохотой выпустила края его воротника.

— По-моему, ты раздуваешь из мухи слона, — пробормотал Богдан, пристально разглядывая мое лицо. — Артем у нас толерантный человек. Тебе ни к чему скрывать, что ты любишь мясо.

Я поняла, что изначально выбрала неверную тактику. Такого, как Богдан, не запугать. Надо давить на жалость. Я опустила ресницы, напрягла весь свой артистизм и таки выдавила из правого глаза огромную слезу.

— Пожалуйста! — попросила я дрожащим голосом. — Умоляю! Сохрани в тайне нашу вчерашнюю встречу.

— Блин, но почему? — Богдан выглядел совершенно обескураженным.

Я театрально утерла слезу тыльной стороной ладони и забормотала:

— Мне очень стыдно перед Артемом за вчерашнее. Понимаешь, я очень люблю животных и всячески пытаюсь не есть мясо, но иногда у меня случаются срывы. И мне так не хочется, чтобы о них узнал Артем. Не хочется, чтобы он расстроился. Он так в меня верит.

— Бред какой-то! — выдохнул Богдан. — Вы просто два идиота. Мясо есть надо! В нем кучу витаминов, белков. У вас двоих рано или поздно начнутся проблемы со здоровьем, если так и будете жевать исключительно траву.

— Так ты ему не скажешь? — Я изобразила по-детски доверчивый взгляд.

В его глазах плеснулось раздражение. Наверное, ему жутко не хотелось участвовать в чужом спектакле. Он сложил руки на груди и посмотрел на меня с вызовом.

— Допустим, я сохраню твою тайну. А что мне за это будет?

Я нерешительно пожала плечами:

— А чего ты хочешь?

Он несколько секунд оглядывал меня с головы до пят, а потом о чем-то задумался. У меня под ложечкой разлился странный холодок. Может, стоит предложить Богдану денег? С собой у меня нет, но отпускные я еще не все потратила.

— Поцелуй, — наконец назвал свою цену Богдан.

Я подумала, что ослышалась.

— Что?

— Поцелуй меня, и я навсегда забуду, что мы когда-то встречались.

Я огляделась: в кафе никого не было, но Артем мог вернуться с минуты на минуту. Черт его знает, как далеко отсюда ближайшая аптека.

Богдан, кажется, догадался о моих сомнениях. Он взял меня за руку и увлек в сторону туалета. Все это было отвратительно, но я почему-то не сопротивлялась.

Мы юркнули в узкую комнатенку со сверкающим унитазом и крохотной раковиной. Богдан притиснул меня к стене и осторожно приподнял пальцами мой подбородок. Несколько секунд он просто внимательно изучал мои глаза и поглаживал подушечками пальцев мое лицо. Мои коленки восприняли это очень странно и стали подгибаться. А еще меня бросило в жар.

— Ты красивая, — почти беззвучно шепнул Богдан, и без того темные его глаза почти почернели.

— Целуй уже и разойдемся, — процедила я, покорно вытягивая руки вдоль тела. — Нечего тут сантименты разводить.

Он как-то зло усмехнулся, а потом сразу приник к моим губам. Боже, что это был за поцелуй! Я невольно закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. В меня словно влили целый чайник кипятка. Горячо стало везде: в груди, в животе и даже там — внизу. Потом Богдан стал покусывать мою нижнюю губу — нежно и одновременно страстно — и кипяток в венах сменился шампанским: под кожей защекотало, заискрило, заныло.

Не знаю, как так вышло, но мои руки взметнулись и обхватили Богдана за шею. Наверное, я просто боялась упасть. Его язык скользнул мне в рот, и я вообще поплыла, прижалась к Богдану всем телом, чтобы усилить это невероятное удовольствие. До чего же чудесно! Теперь я знаю, кого буду в следующий раз представлять в постели с Артемом! Можно и сегодня к нему подкатить. Даже нужно. Ведь я уже на взводе…

За дверью что-то стукнуло, и Богдан отстранился. В его глазах плясали чертики.

— Да ты, я смотрю, человек увлекающийся, — произнес он с почти издевательской интонацией.

Стало неловко. Я одернула футболку и, посмотрев на Богдана с преувеличенной неприязнью, пробурчала:

— Вообще-то, я хотела, чтобы ты побыстрей отстал.

— Разве? Мне показалось, ты была не прочь продолжить.

— Ключевое слово: «показалось», — с вызовом бросила я. — А теперь давай вернемся в зал.

— Как скажешь! — Богдан тут же отпер дверь и пропустил меня вперед.

Глава 6

К счастью, Артем еще не вернулся. Я быстро прошла к своему месту и сама заказала себе чай. Руки почему-то дрожали. Богдан, кстати, за мной не пошел — завис у барной стойки, заказал себе какую-то зеленую муть. А я и рада была не сидеть рядом с ним, не видеть его издевательских усмешек.

— Как ты, солнышко? — Артем появился ровно через минуту после того, как принесли чай.

— Нормально, — шепнула я, моментально возвращаясь в образ хворой барышни, даже ссутулилась для убедительности.

Мой Крез плюхнул мне на колени внушительный пакет.

— Купил все, что ты написала. И там аптекарша еще положила что-то от себя.

— Спасибо.

Настроение у меня моментально улучшилось: на душе стало тепло от мысли, что мой мужчина тратится на меня, не скупится.

Для вида я приняла пару таблеток парацетамола, а потом вознаградила Артема за заботу поцелуем.

— Да вы прямо голубки! — буркнул вернувшийся к столу Богдан.

— Завидуй молча! — парировал Артем, и на лице его явственно проступила гордость за то, что ему удалось отхватить такую классную девушку, как я.

Настроение мое взлетело до небес: во всех журналах пишут, что если мужчина хвастается тобой перед приятелями, он тебя не упустит.

К столу подошел еще какой-то парень. Его мой Крез тоже долго тискал в объятьях и минут пять расспрашивал о жизни.

— Кхе-кхе! — потеряв терпение, вклинилась я. — Может, представишь нас?

Артем спохватился:

— Точно! Знакомьтесь. Это Слава, мой друг детства. — Он повернулся ко мне и по-хозяйски плюхнул руку на мое плечо. — А это моя вторая половинка.

Мне опять пришлось напрячь силу воли, чтобы на радостях не начать ерзать. Нет, вы слышали? Вторая половинка! Кажется, кто-то и правда собрался сделать мне предложение.

Потом мой взгляд соскользнул на Богдана, и меня будто в прорубь окунули. Этот мерзкий шантажист смотрел на меня, как удав на кролика. В его глазах плескалось что-то похожее на сарказм, неприязнь и угрозу. Я быстрей отвела глаза в сторону.

К столику подрулила официантка в коротенькой пышной юбочке. Мы, не торопясь, сделали заказ. Друзья Артема выбрали себе классный сет с лососем, а мне пришлось делать вид, что я без ума от роллов с авокадо и огурцом.

Когда официантка отправилась на кухню, Богдан проводил ее отвратительно пошлым взглядом. Меня это почему-то взбесило.

— Понравилась? — фыркнул Слава, заметив интерес приятеля. — Мне тоже. Я бы даже стрельнул у нее телефончик. Жаль только жена девушек заводить не разрешает. Но ты у нас человек свободный…

Мне показалось, или мой Артем посмотрел на друга с завистью? Нет, этого быть не может.

Я сделала пару глотков чая. Богдан, словно повторяя за мной, тоже поднес к губам свой стакан. А когда он его отставил, на лице Богдана вновь заиграла издевательская усмешка.

— Артем, а хочешь узнать один маленький секрет своей девушки? — нарочито медленно проговорил он, не отрывая от меня взгляда.

Что? Я так сильно вцепилась в стол, что костяшки побелели. Мир поплыл перед глазами. Свет померк. Неужели этот гад таки выложит все о нашей вчерашней встрече? Но мы ведь договаривались!

— Секрет? — Артем непонимающе уставился на друга, потом задумчиво перевел взгляд на мое лицо. — Какой секрет?

— Не надо, — сиплым голосом проговорила я, пытаясь взглядом загипнотизировать правдолюбца. — Не надо никаких разоблачений, пожалуйста…

Богдан подался вперед:

— Извини, Лиза, но я должен это сказать.

Я отпустила столешницу и откинулась назад. Мне было очень обидно, что я повелась на обещания этого придурка. Лучше бы увела Артема из бара под каким-нибудь предлогом. Лучше бы…

— Так что за секрет? — заинтересовался происходящим Слава. — Выкладывай!

— Да-да! — поддакнул мой Крез. — Сказал «а», говори и «б».

Богдан ухмыльнулся:

— Темыч, твоя девушка постоянно смотрит на вон тот цветочный ларек за окном. Мне кажется, ты не шибко балуешь ее цветами, а она их явно любит.

Артем покраснел. По правде говоря, он мне вообще цветов не дарил ни разу.

— У-у-у! Ты про цветы, — пошло ухмыльнулся Славик. — Я думал, ты поведаешь нам что-то более горячее. Например, скажешь, что…

— Лиза, какие цветы ты любишь больше? — не дослушав друга, спросил Богдан с такой елейной улыбочкой, что мне сразу захотелось вылить ему на голову остатки чая. Ведь он это специально! Специально решил надо мной поиздеваться, поиграть.

Тем не менее выдавать своего раздражения было нельзя. Я тоже натянула на губы сладкую улыбочку и смущенно призналась:

— Я люблю розовые розы. Такого светлого, пастельного оттенка.

Богдан перевел взгляд на Артема, спросил с едва уловимой иронией:

— Почему ты еще здесь?

— В смысле? — слегка опешил мой Крез.

— Неужели ты не хочешь сделать своей девушке приятно? Тебе уже непрозрачно намекнули.

Артем нахмурился.

— Хочешь, я сам куплю ей цветов? — с издевкой предложил Богдан. — Если у тебя с деньгами напряженка.

Мой Крез что-то буркнул и вылез из-за стола. А потом с мученическим видом почапал в ларек.

— Что ж, раз такая пьянка, я пока схожу в сортир, — Славик тоже поднялся на ноги и одарил нас угрожающими взглядами. — Говорю на случай, если принесут заказ: мои суши не жрать. Не прощу.

Он удалился, а я сложила руки на груди и старательно испепелила Богдана взглядом. В груди у меня все кипело. Да что там! Я испытывала желание убивать.

— И зачем? — тихо спросила я.

— Что зачем? — На физиономии моего шантажиста на дрогнул ни один мускул.

— Зачем эта шуточка с секретом?

Он закинул руки за голову и самодовольно улыбнулся.

— Для удовольствия. Для чего же еще? У тебя было такое забавное лицо! Просто незабываемое зрелище!

Я не сдержалась: скомкала в комок салфетку и швырнула в Богдана. Та попала ему в плечо. Его красивые губы тронула очередная саркастическая улыбка. Мои пальцы сами собой скомкали еще пару салфеток. Обе полетели в эту наглую гнусную рожу. Впрочем, оба раз Богдан увернулся.

— Ты такая сексуальная, когда злишься! — констатировал он, почти раздевая меня взглядом. — Я бы не отказался от еще одного поцелуя. Или даже чего-нибудь погорячей.

От такой наглости у меня даже дыхание перехватило. Но я постаралась вернуть самообладание. Поинтересовалась нарочито спокойным голосом:

— Слушай, а тебе мама в детстве не говорила, что подкатывать к девушке друга — аморально?

Он сделал вид, что задумался на пару секунд, а потом снова ухмыльнулся:

— Не припомню такого. К счастью, мама не портила мне жизнь морализаторством.

— Плохо! Очень плохо!

Богдан снова отхлебнул из заказанного в баре стакана и посмотрел на меня с ехидством.

— Крошка, тебе ли осуждать мою мать? Твоя, смотрю, тоже не перетруждалась, прививая тебе моральные принципы.

— На что ты намекаешь? — приготовилась оскорбиться я.

— Ну, у тебя много пороков. Во-первых, ты самозабвенно вешаешь лапшу на уши Артема. Во-вторых, уединяешься в туалете с незнакомцами…

Раз — и я как-то само собой запустила в Богдана чашкой. Правда, этот гад опять увернулся, чашка упала на пол и разбилась.

Богдан тут же зацокал языком:

— Ай-ай-ай! Какая плохая девочка. И посуду бьет.

Из глаз моих почему-то брызнули слезы, самые натуральные. Я выбралась из-за стола и, присев на корточки, быстро собрала осколки. Откуда-то возникла официантка, закудахтала:

— Что случилось?

— Я уронил чашку, — не моргнув глазом, соврал Богдан, — запишите на мой счет. А еще чирканите-ка мне номер своего телефон. Я свожу вас в кино. Или в ресторан. Вы куда бы больше хотели?

Щеки официантки порозовели. Она сначала пожала плечами, а потом быстро достала из фартука блокнот и, вырвав оттуда клочок бумаги, весьма охотно записала на нем свой номер. Протянула Богдану.

— И во сколько вы сегодня заканчиваете? — уточнил тот, плотоядно улыбаясь.

— В десять.

— Отлично! Я как раз тоже буду совершенно свободен в это время.

Я подала осколки официантке, и она, окончательно зардевшись, убежала в сторону кухни. А меня слегка передернуло. От мысли, что человек, с которым я сегодня целовалась, будет ночью кувыркаться со случайно снятой в баре девицей.

— А вот и я! — Артем вырос буквально из-под земли, и я даже слегка вздрогнула от неожиданности. В руках он сжимал маленький букет роз. Темно-розовых, почти фиолетовых.

— Нравится? — уверенно спросил мой Крез, вкладывая букет мне в руки.

— Темыч ты чем слушаешь? — Богдан обидно усмехнулся, пряча бумажку с номером официантки в карман джинсов. — Лиза же просила бледно-розовые

Артем смутился.

— Разве ты хотела бледные? Серьезно? А эти тебе что, не нравятся?

Я зарылась носом в цветы и несколько раз втянула приятный аромат. А потом ответила, стрельнув в Богдана едким, колючим взглядом:

— Очень нравятся. Они просто волшебные!

Артем попросил подать нам вазу. Вместе с ней принесли и наш заказ. Из туалета приполз Славик, правда, какой-то подавленный. Кажется, ему по телефону устроила выволочку жена. Мужчины начали трепаться о всякой ерунде: о футболе, о машинах, о новых гаджетах. Обо мне все забыли. Наверное, к счастью. Да я и сама старалась не отсвечивать: жевала безвкусные веганские суши и думала о своем.

Из задумчивости меня вывел Богдан. Он протянул руку и тронул меня за запястье.

— Лиза, ты в порядке?

Я подняла на него глаза, чувствуя, как под ложечкой холодеет. Ну что он опять задумал? Почему не хочет оставить меня в покое?

— Как твоя голова? — заботливым тоном спросил Богдан. — Выглядишь слишком бледной.

— Со мной все нормально, — огрызнулась я. — Можешь не беспокоиться.

— Ты никогда не думала, что причина твоих мигреней может быть в отказе от мяса? — спросил он, с трудом пряча усмешку. — Я однажды смотрел программу о питании, и там ведущая сказала, что без мяса организм начинает барахлить из-за дефицита витаминов.

— Это все миф! — оседлал любимого конька Артем. — Веганство не вызывает проблем со здоровьем. А вот мясо! Мясо вредит.

Мне стало невыносимо это слушать. Я поднялась на ноги.

— Мужчины, вы меня извините, но мне надо подышать свежим воздухом. Так что я, пожалуй, пойду.

Артем нахмурился, запричитал:

— Лиз, ну мы только начали есть… Ну давай посидим хоть еще немного.

Я нагнулась и быстро поцеловала его в висок.

— Дорогой, оставайся. Я и сама прекрасно доковыляю до дома.

Он сразу расслабился, потянулся к стакану с выпивкой.

— А я бы, на твоем месте, не отпускал ее одну в таком состоянии, — хмуро сказал Богдан.

Вот и чего ему надо? Или он и правда поверил в то, что у меня мигрень?

Артем неохотно поднялся из-за стола.

— Ладно, ребят. Я провожу и тут же примчусь обратно.

— Цветы не забудьте! — с весьма странной интонацией напомнил Богдан.

Глава 7

Мы отошли от кафе метров на сто. Вид у Артема был такой, словно он исполняет какую-то неприятную обязанность. Ему явно хотелось вернуться к друзьям, которых он не видел несколько месяцев. В другой раз я бы обиделась, но сейчас мне и самой хотелось от него отделаться.

— Слушай, а чем занимаются твои приятели? — Я с трудом замаскировала неуемное любопытство скучающим тоном. — Как зарабатывают на жизнь?

— По-разному. Славик, к примеру, программист. Очень крутой, между прочим.

— А Богдан?

Артем пренебрежительно хмыкнул:

— Богдан у нас творческая личность.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, он работает с видео. Снимает там, монтирует что-то. Я ему раньше, между прочим, предлагал неплохую должность в своем агентстве, но он заявил, что ему больше по душе фриланс. Олень, короче. Чудик, который не видит дальше своего носа. Вот на фига ему вперся этот фриланс, а? Сегодня густо, завтра пусто. А я ему хороший оклад обещал, социальный пакет.

Я остановилась.

— Ладно, ты иди. Дальше я и сама дочапаю.

— Точно? — Он замялся.

— Точно. Я потом сделаю тебе дозвон, чтоб ты не волновался.

— Хорошо! — Артем заметно повеселел и, передав мне цветы, тут же зашагал обратно.

Я доплелась до дома и поднялась в квартиру. На душе скребли кошки. Было все-таки страшно, что Богдан расскажет о всех моих грехах Артему. Но, с другой стороны, оставаться в баре не имело смысла. Даже если при мне Богдан удержит язык за зубами, он может позже донести на меня по телефону.

В груди затрепетало. Ох, неужели уже завтра я поеду домой? Так обидно. Я столько сделала для того, чтобы понравиться Артему, его семье, и вот из-за какой-то наглой свиноты все пойдет прахом.

Чтобы немного отвлечься от тяжелых мыслей, я сварила себе кофе и уселась с ним на балконе. Красиво стрекотали цикады. Пахло платановой листвой, кипарисами и морем. Я невольно представила себя персонажем какой-нибудь романтической мелодрамы. Поправила волосы, приняла красивую позу. Жаль, что меня никто не видел в этот момент: я была так хороша! Взгляд затянула поволока, по щеке заструилась слезинка. А потом я сделала глоток кофе с соевым молоком и невольно выплюнула его в ту же секунду. Господи, гадость-то какая! Никогда не привыкну.

Пришлось оставить свое дурацкое позирование и вернуться в кухню за бумажными полотенцами. Впрочем, через минуту я уже стерла лужу на балконе и сменила футболку. Потом вместо кофе сделала себе чаю и снова засела на воздухе, прихватив с собой смартфон. Сонька была онлайн, потому я воспользовалась моментом: стала расспрашивать сестру о том, что она и родители хотят получить в качестве гостинца.

— Мне вези миллионера с сочинской пропиской, — пошутила сестра. — А мама хотела бы внучку, но это не точно.

— А папа?

— Папа согласен на чурчхелу.

Телефон плямкнул, и я увидела, что мне пришло еще одно сообщение. От некоего Богдана Ветрова. Сердце пропустило удар, а ладони мгновенно вспотели. Тем не менее я сразу закрыла переписку с Сонькой и бросилась читать новое послание.

— Привет, травоядная! — писал мужчина. — Как самочувствие? Отпустила мигрень?

Значит, это тот самый Богдан! Под ложечкой возникло странное ощущение — будто желудок превратился в холодную медузу и дергает щупальцами.

— Чего тебе надо? — написала я, присовокупив к сообщению гневный смайлик.

— Просто волнуюсь за тебя. В друзья добавишь?

— Зачем? — автоматически накатала я, но запрос приняла. Своих врагов надо держать ближе к себе, дабы быть в курсе их гнусных планов.

Богдан пару минут молчал, а потом снова вернулся к диалогу:

— Я уже по тебе соскучился. Может, как-нибудь пересечемся?

— Сомневаюсь. Если только на нашей с Артемом свадьбе.

— Блин, я не могу ждать так долго, — мой собеседник снабдил сообщение целой ротой хохочущих смайлов.

На что он намекает? Интересно, он уже заложил меня или еще нет?

— Я бы с тобой вообще больше не встречалась, — написала я, кипя от злости. — Ты мерзкий, подлый человечишка!

— Слушай, а что на тебе сейчас надето? — спросил он, как ни в чем не бывало.

Мне захотелось вернуться в бар и нахлобучить ему на голову какой-нибудь горшок с бархатцами. Но вместо этого я просто набрала:

— Не твое дело!

— Я тут полазил по твоим фоткам, и, представляешь, там нет ни одной без одежды. Это неправильно, Лиза. Ты злая девочка. В твои годы надо радовать мужчин и постить снимки топлесс.

— Ты пьян? — наконец догадалась я.

— Нет.

— Какого черта тогда меня достаешь?

— Пришли мне фотку без маечки, и я отстану.

— Не дождешься.

— Тогда я прямо сейчас расскажу всю о правду о тебе Артему.

У меня перехватило дыхание. Я залпом выпила остатки чая, а потом напечатала:

— Валяй! А я тогда потом покажу ему эту переписку.

— Не думаю, что он расстроится, — парировал Богдан. — К тому же он будет благодарен мне за то, что я спас его от неудачного брака. Так мне рассказать ему, Лиза? Или ты все же переступишь через свою гордость и пришлешь мне пару горячих снимков?

— Никаких фото от меня ты не получишь.

Смартфон молчал почти целую минуту. Вся жизнь промчалась у меня перед глазами.

— Обидно! — наконец написал Богдан, а потом прислал мне гифку с рыдающим клоуном.

Я вспомнила, что забыла позвонить Артему, рассказать, как добралась до дома. Но звонить теперь было страшно. Внутри все сжалось. Прямо как в детстве перед прививкой. Может, уже стоит собирать вещи, паковать чемоданы? Мой шантажист явственно дал понять, что сдаст меня в ближайшие пять минут.

Несмотря на жару, у меня начался озноб. Я сходила в комнату за пледом и плотно замоталась в него.

— Мама хочет можжевеловую подставку под горячее, — уже серьезно написала Соня. — А я — какие-нибудь бусы из ракушек. И футболку.

— Хорошо, привезу, — написала я дрожащими руками.

Мне резко захотелось домой, к семье, захотелось, чтобы меня кто-то обнял и сказал: «Не грусти. Все будет хорошо».

Телефон снова плямкнул. Это было очередное сообщение от Ветрова:

— Надеюсь, ты пользуешься моментом?

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

— Признайся: прямо сейчас ты предаешься чревоугодию. Лопаешь очередной шашлык, налегаешь на сосиски, а может, и стейком из лосося не брезгуешь.

— Ничего такого я не делаю. Я же говорила тебе: это был единичный срыв. Мне по-настоящему хочется отказаться от мяса.

— Ну, мне-то ты можешь не заливать.

— Да иди ты к черту! Надоел! — припечатала я и, попрощавшись с Соней, вышла из «Контакта».

Всю меня сковал липкий страх. Богдан точно меня сдаст. Он подлец, и мне с самого начала не стоило с ним связываться.

Я выпила еще чая и, чтобы успокоиться, взялась рисовать. Рисовала все, что приходило в голову. Котов, балерин, маленькие домики… Рука чуть дрожала, но я все равно набрасывала одну крохотную фигурку за другой. Помогло. Пусть медленно и неохотно, но противная нервозность отползла, и мною завладела какая-то отрешенность. Будь что будет. В конце концов, на Артеме свет клином не сошелся. Мне всего двадцать три. Еще успею подыскать себе другого достойного кандидата в мужья.

Около десяти я отложила блокнот, приняла душ и легла в постель. И почти мгновенно уснула.

***

Проснулась я от яркого солнечного света, заливающего комнату. С улыбкой на губах. Впрочем, улыбка эта моментально растаяла. Почти сразу на меня нахлынули воспоминания о вечере, и в душе закопошилась тревога. Я перевернулась на другой бок и оглядела постель. Она оказалась пуста и даже не смята, и моя тревога превратилась в маленькую паническую атаку. Сердце запнулось, а потом загрохотало в ушах. Я соскочила с кровати и, едва натянув халатик, пошла по квартире в поисках Артема.

Мой мужчина нашелся в кухне-гостиной, он что-то жарил на сковороде, насвистывая веселенькую мелодию. Выглядел он довольно расслабленным, а может, мне так показалось. Я застыла в дверях и несмело произнесла:

— Доброе утро!

Мой взгляд прилип к Артему, как жвачка к кроссовкам. Я изо всех сил пыталась угадать, рассказал ли ему Богдан мой секрет.

Артем медленно обернулся, и на лице его почти сразу появилась виноватая улыбка.

— Доброе утро, солнышко. А я оладьи жарю: решил порадовать тебя завтраком в постель, но вижу, что немного опоздал.

Я выдохнула и, заметно расслабившись, присела за стол.

— Ты поздно вчера вернулся?

— Около двенадцати. — Артем покраснел.

— А где спал?

— В гостиной. Не хотел тебя тревожить.

— В следующий раз обязательно приходи ко мне. Мне без тебя грустно.

— Хорошо, — кивнул он, снял оладьи на тарелку и налил нам обоим чая.

Я изнывала от любопытства. Неужели Богдан ничего не рассказал обо мне? Но ведь он был полон решимости. Я постаралась изобразить праздный интерес:

— Как посидели?

— Нормально. — Артем заботливо придвинул мне тарелку с оладьями и вазочку с джемом. — Сегодня делал тесто на рисовом молоке. Попробуй. По-моему, классно. Хотя некоторые говорят, что оладьи надо делать исключительно на минералке.

Мне было совершенно наплевать на рецептуру его кулинарного шедевра. Я сидела на стуле как на иголках. И наконец не вытерпела, спросила:

— О чем болтали?

Он фыркнул.

— Думаешь, я помню? О всякой фигне. Как сыграли наши, кто чем занимается, перемыли косточки другим корешам. В общем, ты не много потеряла из-за того, что ушла.

Я понимающе кивнула. Артем посмотрел на часы.

— Лиз, ты меня извини: сегодня я буду очень сильно занят. Сегодня конференция, к ней еще надо подготовиться. Ты же найдешь, чем себя занять?

— Конечно! — Я все же запихала в себя одну из безвкусных оладий. — Я, наверное, сначала схожу в бассейн, а потом пошатаюсь по городу — поищу подарки для родителей и Сони.

— Классно! — Артем протянул мне еще одну оладью. — Ешь. Набирайся сил.

— Да я неголодная.

Он все равно впихнул мне в руку свою бледную склизкую лепешку, а потом сразу поднялся из-за стола.

— Так, все. Я в кабинет — постарайся меня не беспокоить.

— Хорошо.

Артем вышел из комнаты, но почти сразу вернулся обратно, положил рядом со мной стопку тысячных купюр.

— Это на подарки родным. И себе тоже что-нибудь купи.

Когда он заперся в кабинете, мое сердце возликовало. Артем ничего не знает! Ура! Правда, радость быстро сменилась очередным приступом неуемного любопытства. Что же заставило Богдана сохранить мою тайну? Явно не угрозы.

Глава 8

Через полчаса я сидела у бассейна. Мысли крутились исключительно вокруг Ветрова. Что он за человек? Что у него на уме? Я даже залезла в «Контакт», проверила сообщения. Но друг Артема больше ничего мне не написал. Посомневавшись немного, я зашла на его страницу, вот только и она не удовлетворила моего любопытства. Пара фотографий, пара красивых картинок и почти никакой информации.

Мой взгляд невольно задержался на одном из снимков. Надо признать, Богдан очень хорош собой. Не зря вчера официантка растеклась перед ним лужицей. У него правильные черты лица, очень выразительные карие глаза и красивые губы. Мозг услужливо напомнил вкус этих губ, и я невольно покраснела. А потом вдруг словно увидела себя со стороны. Какое же позорище! Как школьница шарю по чужой страничке и придаюсь почти эротическим фантазиям.

Я закрыла «ВК» и убрала телефон в сумочку. Потом намазалась кремом и устроилась на шезлонге с блокнотом. Мне ведь нужно как можно больше рисовать, набивать руку. Этим и займусь.

У бассейна толклась куча народа. В основном, женщины и дети. Последние визжали как поросята и с разбегу прыгали в воду, поднимая миллионы брызг. А вот мамочки преимущественно нежились на шезлонгах. Я украдкой подглядывала за теми из них, кто мало двигался, и делала набросок за наброском. Сегодня дело спорилось и получалось просто отлично. Правда, довольно быстро модели закончились. Немного подумав, я почти на автомате стала рисовать по памяти лицо Богдана. Не знаю, зачем. Просто оно так четко стояло у меня перед глазами, что хотелось перенести его на бумагу.

Портрет вышел на славу. Я критически оглядела его и ухмыльнулась. Что же, теперь можно всласть над ним поиздеваться. Пририсовать рожки, козлиную бородку или еще чего-нибудь. Но сначала, пожалуй, искупаюсь. Я отложила блокнот и тоже разбежалась и прыгнула в воду. И внутри сразу родилось столько радости, что даже сердце застучало быстрей.

Из бассейна было видно море, потому удовольствие было двойным: бархатные прикосновения воды к разгоряченной коже и настоящее пиршество для глаз. Я плавала туда-сюда, а потом легла на спину и закрыла глаза. Меня охватила странная мечтательность. А ведь если мы с Артемом поженимся, у моих детей будет самое счастливое детство! У них будет море, пальмы и много-много солнца. Они будут подолгу резвиться в бассейне, много бегать босиком и есть инжир и мушмулу прямо с деревьев.

Не знаю, сколько я так провалялась. Вот только когда открыла глаза, обнаружила, что на моем шезлонге сидит Богдан и нагло листает мой блокнот. Блокнот, где имелся и его портрет! Я так заметалась, что чуть не утонула. В конце концов, все же подплыла к бортику и как следует откашлялась. Бронхи саднило от попавшей туда воды, из глаз выступили слезы. Я выбралась из бассейна и, подскочив к шезлонгу, решительно выдернула у Богдана свой блокнот.

— Ты не слышал, что копаться в чужих вещах — преступление?

— Разве? — Его губы моментально сложились в привычную усмешку.

— Представь себе!

Он ничего не ответил, просто уставился на меня так пристально и нагло, что по спине побежали мурашки. Я быстрей закуталась в полотенце, спросила:

— Чего тебе надо?

— В каком смысле?

— Зачем ты притащился? Шпионишь за мной?

Лицо Богдана превратилось в отталкивающую сердитую маску.

— Я гляжу, скромность не твоя сильная черта, — процедил он. — Поверь, крошка, мне бы и в голову не пришло за тобой шпионить. Вообще-то, я здесь живу. И, как и ты, пришел поплавать.

Он стянул через голову футболку и остался в одних изумрудных шортах. У него было красивое тело: широкие плечи, проработанные мышцы, кубики на животе. При одном взгляде на все это великолепие меня словно жаром обдало. Я поспешно потупилась, чтобы не выдать своего восхищения.

— Ты классно рисуешь! — похвалил Богдан, пересаживаясь на соседний шезлонг. — А Артем говорил, что ты обычный бухгалтер.

— Так и есть, — пробормотала я, по-прежнему старясь не смотреть на своего собеседника.

— Мне кажется, ты могла бы зарабатывать рисованием. У тебя определенно талант.

— Я разве спрашивала тебя, как мне зарабатывать?

Мне хотелось, чтобы он скорей оставил меня в покое. В его присутствии меня мучила совершенно нездоровая нервозность. Я убрала блокнот в сумку, а потом демонстративно устроилась на своем шезлонге поудобней. Надела очки, все видом показывая, что разговор окончен. Богдан подался вперед и тронул меня за колено.

— Мой портрет тебе особенно удался.

Черт! Я-то до последнего надеялась, что он до него не дошел.

— А не хочешь порисовать меня с натуры? — не дождавшись моей реакции, спросил Богдан. — Я ведь очень даже ничего. Могу позировать тебе полностью обнаженным. Заманчиво?

— Ни капли, — буркнула я, складывая руки на груди. — Может, лучше пойдешь плавать? По-моему, тебе надо освежиться: на лицо все признаки перегрева.

— А ты что, так и будешь загорать в полотенце? — Он ухмыльнулся.

— Тебе-то какое дело?

Богдан подался вперед и легонько погладил пальцами мои щиколотки. От этого прикосновения внутри моментально стало горячо. Тем не менее я решительно отбросила его руку прочь.

— Чего тебе надо?

— Разве тебе не интересно, почему я ничего не сказал Артему?

Я задумалась. По правде говоря, мне было не просто интересно — я умирала от любопытства, но признаваться в этом не хотелось. Решила просто молчать. Захочет — расскажет.

Богдан бесцеремонно снял с меня очки и несколько секунд внимательно изучал мое лицо. Меня охватило неприятное ощущение беззащитности.

— Я решил дать тебе еще один шанс, — с легкой полуулыбкой проговорил Богдан. — Вчера ты слишком устала, чтобы принимать взвешенные решения. Ведь на самом деле ты вовсе не хочешь потерять Артема, верно? Не хочешь, чтобы он узнал, что ты ешь и с кем целуешься в тесных туалетах.

— Чего ты хочешь? — Мой голос предательски дрогнул.

— Я понял, что продешевил. Мне нужно больше, чем я попросил вначале. В конце концов, я подставляю своего друга, храня твои тайны, верно? Моя совесть нуждается в гораздо более весомом вознаграждении.

— Чего ты хочешь? — еще раз повторила я почти беззвучно.

— Вот только не надо так пугаться, — насмешливо произнес Богдан. — Я прошу совсем немного. Просто больше поцелуев. Скажем, штук пять.

От наглого выражения его лица меня захлестнула нешуточная волна злости. Внутри все заклокотало, вздыбилось.

— Что ты сказал? — зашипела я, словно кобра. — Пять поцелуев? А репа не треснет? Вчера тебе было достаточно одного поцелуя, сегодня подавай пять. А что ты завтра попросишь меня сделать? Ублажить тебя в постели?

— Тсс! — Богдан поспешно приложил к моим губам палец. — Не надо так истерить. На этот раз цена окончательная. Если хочешь, могу поклясться.

Я грубо оттолкнула его ладонь:

— И чем же?

— Мамой? — В его глазах заплясали чертики.

— Той самой, что не сумела привить тебе моральные ценности? — уточнила я с неприкрытым сарказмом.

Он развел руками:

— К сожалению, другой нет! Хотя еще могу бабушкой поклясться. Она у меня старой закалки и однажды даже выпорола меня ремнем, когда я стащил у ее соседки ведро яблок.

— Вариант с бабушкой мне определенно нравится больше, — выдохнула я. — Я бы тебя тоже выпорола.

В его глазах промелькнуло что-то хищное.

— Извини, детка. Это не я проштрафился. Так что сейчас мы будем выполнять мои желания, а не твои.

— Я еще не согласилась, — огрызнулась я и рывком выхватила у него свои очки.

— Что ж, ты пока настройся, а я схожу окунусь. — Он легонько ущипнул меня за щеку, а потом пошел к воде.

Плавал он отменно. Все мамки у бассейна подобрались и приосанились, выпятили грудь вперед и активно пялились на Богдана. Я тоже украдкой наблюдала за ним. Интересно, как часто он посещает тренажерный зал? Артем пару раз в неделю тоже ходит в тренажерку, но его мышцы выглядят намного скромней.

Мое воображение вдруг решило порезвиться и подсунуло мне странную фантазию. Я и Богдан в постели… Меня прямо пот прошиб, настолько ярко все представилось. Я зажмурилась и поспешно отогнала пошлую картинку прочь. Нет, ну какая только ерунда не взбредет в голову на солнцепеке!

Когда Богдан вылез из воды, я сделала вид, что снова увлечена рисованием. Он присел рядом и, наверное, с минуту молчал и не двигался. А потом аккуратно забрал у меня из рук блокнот и карандаш и написал на странице с моим последним наброском номер своей квартиры.

Я посмотрела на Богдана с ненавистью, да так выразительно, чтобы его до костей пробрало. Но он совершенно спокойно выдержал мой взгляд, а, когда я потупилась, сказал:

— Я сейчас уйду, а ты подожди минут пять, а потом поднимайся следом. У меня двадцатый этаж.

После этого он подхватил футболку и зашагал в сторону входа. А меня охватил странный ступор. Идти или нет? С одной стороны, Богдан и правда может рассказать обо всем Артему. С другой, целуясь с ним, я только увеличиваю количество собственной лжи. Кто знает, может, Богдан вообще задумал снять наш поцелуй на видео и потом будет шантажировать меня еще больше?

От последней гипотезы внутри все сжалось и похолодело. Точно! Богдан позвал меня к себе неспроста. Артем говорил, что друг занимается видео, собрать на меня компромат — ему раз плюнуть.

Меня охватила нехорошая дурнота, перед глазами потемнело. Может, у меня тепловой удар? В таком случае нужно быстрей уйти в тень. Я натянула пляжное платье, а потом запихала вещи в сумку. Быстрей, быстрей в волшебный холодок кондиционера!

Через минуту я уже входила в лифт. Нажала на кнопку пятого этажа и прислонилась к стене. Ноги подгибались. Что же мне делать? Я не могу позволить какому-то козлу лишить моих будущих детей счастливого детства с бассейном и мушмулой. Я не могу так легко отдать все, за что боролась целых пять месяцев.

Внезапно в голове щелкнуло. А что если наврать Артему, будто Богдан меня грязно домогался? Хорошая ведь мысль! Распишу все в красках, порыдаю от души, пожалуюсь, как тяжело было отбиться. Разве после такого Артем поверит своему другу, пытающемуся обвинить меня во вранье? Да ни за что!

Женский голос оповестил меня о том, что лифт приехал на пятый этаж. Я отделилась от стены и решительно нажала кнопку двадцатого. Обернем задумку Богдана против него самого. Разыграем маленький спектакль. И, пожалуй, не помешает включить на телефоне диктофон: доказательства еще никому не вредили.

Глава 9

Перед дверью в нужную квартиру я замешкалась, волнение усилилось настолько, что все тело стало ватным и попыталось впасть в анабиоз. Но мне как-то удалось пересилить оцепенение и нажать на кнопку звонка.

— Открыто! — крикнул Богдан из глубины квартиры.

Я толкнула дверь, и она поддалась. Во рту моментально пересохло. Надо же! Богдан не сомневался, что я приду.

— Давай-давай, заходи, не стесняйся, — он вышел в прихожую и стал есть меня глазами. Он был очень красив в этот момент: намокшая футболка прилипла к телу, в волосах все еще блестели капельки воды.

Я нервно сглотнула и переступила порог, а потом дрожащими руками закрыла дверь. Разулась.

— Ты прямо как часы. — Богдан забрал у меня сумку и положил ту на пуф. — Пойдем на кухню.

— Зачем? — с вызовом спросила я. Ну, или мне так показалось. Возможно, на самом деле, мой голос дрожал, как заячий хвост. — Давай прямо здесь.

Он решительно взял меня за руку и повел по квартире. Она у него, кажется, тоже была немаленькой. Две или три комнаты, кухня-гостиная, много пространства и света.

— Я сделал тебе пару сэндвичей с курицей, — мягко сказал Богдан, поглядывая на меня со странным выражением, — садись поешь.

На столе и правда стояла тарелка с аппетитным угощением. Я даже на входе уловила вкусный запах. Курица! Любовь моя. Тем не менее мне удалось отрицательно помотать головой.

— Нет, спасибо. Я такого не ем.

— Лиза, к чему этот спектакль? Я знаю, что ешь.

— Это был срыв. — Мои губы дрогнули. — Теперь мне очень стыдно, и такого не повторится.

— Мы с тобой оба знаем, что не срыв. — Он нахмурился. — Ты только корчишь из себя вегана, а на самом деле жить не можешь без мяса.

Я сложила руки на груди и демонстративно огляделась.

— И куда ты спрятал камеру?

— Какую еще камеру? — В его глазах плеснулось довольно искреннее удивление.

— Да ладно, признайся! Решил снять на меня компромат? Сейчас я накинусь на сэндвич, а ты потом будешь шантажировать меня обличительным видео.

Он рассмеялся.

— Лиза, ты — огонь! Нет, у меня тут никаких скрытых камер. Если не веришь, можешь спрятаться за штору и стрескать эти гребаные сэндвичи там.

Я покосилась на штору. Потом на сэндвичи. Соблазнительно…

— С чего вдруг ты решил меня покормить?

— По доброте душевной. Но больше не буду.

Мой взгляд снова прилип к сэндвичам. Вчера в баре я так и не доела суши, а с утра удалось съесть только две мерзких оладьи. Желудок вдруг болезненно сжался и издал слабое бурчание. Вот гад!

Лицо Богдана просияло.

— Ешь!

— Не могу.

— Если хочешь, потом дам тебе чистую зубную щетку. Почистишь зубы, чтобы Артем точно ничего не заподозрил.

— Какой же ты добренький! — невольно хмыкнула я. — Прямо фея-крестная.

Я подошла к столу и подняла тарелку к носу, с упоением втянула вкусный запах. А потом убрала сэндвичи в холодильник. Повернулась к Богдану.

— Лучше дай мне воды.

— Может, лимонада?

— Нет, воды.

Он вытащил из холодильника банку «Боржоми», открыл и протянул мне. А себе достал початую бутылку тархуна. Я мгновенно осушила банку до дна, поставила ее на краешек стола. Богдан же пил медленно: сначала делал глоток, а потом некоторое время выжидал, беззастенчиво меня разглядывая.

Мне вдруг вспомнился наш последний поцелуй. Он вызвал во мне такие странные чувства! Никогда не думала, что обычное касание губ может быть настолько приятным. Хотя, возможно, тот поцелуй так на меня подействовал из-за волнения. Вот, если мы поцелуемся сейчас, того волшебства уже сто процентов не случится.

Мне вдруг до чертиков захотелось проверить свою гипотезу. Впрочем, почему бы и нет? Мой спектакль может и немного подождать.

— Так мы будем целоваться? — спросила я нетерпеливо.

Он кивнул, медленно закрутил бутылку и убрал в холодильник. Потом смял мою банку и выбросил ее в мусор. В его жестах было столько хищной грации, что я невольно залюбовалась.

— Присядем на диван? Или ты хотела бы сделать это лежа? — В голосе Богдана вновь пестрой рыбкой плеснулся сарказм.

— Пойдем за шторку! — буркнула я. — Ты по-прежнему не внушаешь мне доверия.

В его глазах засверкали смешинки, но к окну Богдан потопал как миленький.

— Пожалуйста, осторожно! — предупредил он, когда я чуть не запуталась в тюле. — Не хочу, чтобы гардина грохнулась мне на голову.

Я плотней завернула нас в штору:

— Ответь мне на один вопрос: зачем тебе это надо?

— Ты сейчас о чем? — Он прижал меня к себе, и мне моментально сделалось жарко.

— Зачем тебе надо со мной целоваться?

— А почему нет? Мне очень понравилось в прошлый раз.

— Но ведь ты понимаешь, что больше ничего не будет?

— Я умею радоваться мелочам, — сказал он с улыбкой.

Потом запустил руки в мои волосы, осторожно погладил кожу под ними подушечками пальцев. Уже от этих легких прикосновений по позвоночнику у меня заструились шипучие искры. Я поддалась порыву и сама обняла Богдана. Мне показалось, он слегка вздрогнул. Несколько секунд Богдан не шевелился, пытливо изучал мои глаза. Я смутилась, зажмурилась. В тот же момент он рывком притянул меня к себе и впился в мои губы бесцеремонным, как тетушка из захолустья, поцелуем.

Магия никуда не делась. Голова у меня почти сразу пошла кругом, тело обмякло. Под нежной кожей груди, опаленной жаром, исходящим от Богдана, стало слегка покалывать. Внизу живота приятно заныло. Богдан целовал меня крепко, но одновременно и нежно, его губы словно играли с моими. Словно что-то обещали: приятное, неповторимое и запретное.

Когда Богдан отодвинулся, я судорожно задышала ртом, чтобы быстрей восстановить дыхание для следующего поцелуя.

— Вот и все! — сказал Богдан и резко выпихнул меня из-за шторы. — Как видишь, ничего страшного. А теперь можешь идти домой.

Я не поверила своим ушам. К тому же, будем откровенны, мне хотелось целоваться еще, хотелось, чтобы это приятное ощущение, разлившееся по телу, не заканчивалось.

— Подожди. — Я уперла руки в бока. — Ты же говорил о пяти поцелуях. А был только один.

Богдан усмехнулся:

— Второй — завтра. В день у нас будет только по одному поцелую: хочу растянуть удовольствие.

— Нет, мы так не договаривались! — разозлилась я. — Или все пять — сейчас, или больше ни одного.

Он вышел из-за шторы, подхватил меня на руки и куда-то понес. Душа у меня моментально ушла в пятки.

— Что ты делаешь? — дрожащим голосом спросила я. — Куда ты меня несешь? Немедленно поставь меня на ноги, или я закричу.

По правде говоря, в эту секунду я больше боялась не его, а себя. Мне так хорошо было в объятьях Богдана, что сопротивляться его приставаниям я бы точно не смогла.

— Я не буду с тобой спать, — неуверенно пробормотала я. — Если ты притронешься ко мне против моей воли, это будет уже изнасилование.

Богдан принес меня в прихожую и поставил на пол, всучил мне сумку.

— Увидимся завтра!

Возмущению моему не было предела.

— Почему ты так ведешь себя? — воскликнула я. — Я тебе что, кукла?

— Адьос, детка. И башмачки свои не забудь.

Богдан буквально вытолкнул меня в коридор и тут же захлопнул входную дверь. Я облокотилась о стену, чтобы прийти в себя. В висках шумело. Ноги подкашивались. И как мне в таком состоянии показываться на глаза Артему? Кажется, он сразу заподозрит неладное.

Я сделала пару глубоких вдохов и отправилась на пятый этаж пешком. Авось, пока дотопаю, щеки перестанут гореть, а сердце одумается и прекратит выпрыгивать из груди.

***

Артем ничего не заметил, он сидел в кабинете и даже не выглянул, услышав, что я вернулась домой. Это было немного обидно, хоть и к лучшему.

Я переоделась, высушила волосы и отправилась за подарками родным. Настроение было ужасным. Мысли то и дело сворачивали к тому, что произошло на двадцатом этаже. Зачем Богдан все это затеял? Неужели только для развлечения? Во мне вдруг родилась странная уверенность, что Артему он меня в любом случае не сдаст. Но ведь лучше не испытывать судьбу, правда? Я все равно завтра схожу к Богдану. Так, на всякий случай.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Кому ты врешь, Лиза? Вовсе не о сохранности собственной тайны ты беспокоишься. Тебе просто не терпится вновь испытать эти волшебные ощущения, которые дарят губы Богдана.

Даже мимолетное воспоминание о недавнем поцелуе, заставило меня покраснеть. Черт! Что все это такое? Я бы полжизни отдала за то, чтобы прикосновения Богдана не вызывали во мне такого цунами эмоций. Может, мой организм потом привыкнет и не будет так бурно реагировать? В конце концов, любые ощущения приедаются.

Я словно в тумане купила Соне футболку, пару бус, браслет и серьги. Потом стала искать киоск с товарами из можжевельника. На нервной почве мне даже есть толком не хотелось. Да и страшно было заходить в кафе или покупать что-то мясное в магазинах. В Сочи, как выясняется, и у стен есть глаза.

А еще (ну в этом уж совсем стыдно признаваться) я поймала себя на том, что всюду высматриваю Богдана. Мне просто безумно хотелось его увидеть. Вот только зачем?

Проблуждав полчаса по шумным улицам, я наконец нашла магазинчик с громким названием «Можжевеловый рай». Пахло там умопомрачительно, мне даже уходить не хотелось. Помимо подставки под горячее, купила маме массажер для спины, подушку и набор ложек. Хозяйка упаковала мне все в красивый пакет и даже сделала скидку. На радостях я прихватила еще и пару гребней для подруг.

Потом купила папе чурчхелу сразу нескольких видов: с грецким орехом, с миндалем, с кусочками яблока и манго. Времени на шопинг ушло много, но спокойней на душе не стало. Даже напротив, меня охватило совершенное смятение. Богдан не сказал, когда мы встретимся! Может, он вообще передумает целоваться дальше и станет меня избегать.

Вернувшись домой, я перекусила парой бананов. Наверное, стоило приготовить что-нибудь и для своего мужчины, но мне ничего не шло на ум. Решила спросить у Артема, чего бы ему хотелось. Из кабинета по-прежнему не доносилось ни звука. Набравшись наглости, я осторожно приотворила дверь и просунула в проем свой любопытный нос. Артем дрых на диване. Правда, в отглаженной давеча рубашке и с ворохом документов в объятьях. Мне с трудом удалось удержаться от смеха. Бедняжка! Надо же как заработался.

Я на скорую руку сварила овощной супчик, а потом попыталась немного порисовать. Вот только из-под моих рук выходили исключительно портреты Богдана. Не хватало, чтобы еще Артем увидел! Психанув, я порвала рисунки в клочья и выбросила в мусор. Потом натянула купальник и пляжное платье. Огромное беспокойство гнало меня на улицу.

Мне хотелось увидеть Богдана и одновременно было страшно с ним встречаться. Потому к бассейну я не пошла. Пошла к морю. И, наверное, часа полтора, плавала до изнеможения. У меня даже руки заболели. Но на душе стало заметно легче. Спокойней.

Глава 10

«Жду тебя сегодня в три», — в «Контакте» написал мне утром Богдан.

У меня даже пальцы побелели от злости. Да с какой стати он мною командует? Может, мне неудобно вообще в это время? Может, у меня что-то случилось? Как будто нельзя для начала поинтересоваться, как у меня дела, спросить, смогу ли я вообще с ним встретиться.

Я чертыхнулась и настрочила Богдану вот такой ответ: «Как ты себе это представляешь? Что я должна сказать Артему?»

«Мне все равно, что ты ему скажешь, — почти сразу отозвался он. — Это твоя проблема, а не моя».

Впрочем, об Артеме можно было не беспокоиться. С утра он уехал к родителям под каким-то невнятным предлогом и попросил не ждать его до самого ужина. Если честно, в глубине души я надеялась, что он поехал выбирать мне кольцо. Он у меня такой: не сделает ни одной дорогой покупки, не проверив цены на нужную вещь во всех торговых центрах города.

В половине третьего меня буквально затрясло. Щеки сами собой запылали, а ноги стали уверенно заплетаться. Я быстро приняла душ и подкрасила глаза, а потом натянула под тонкий сарафан свое лучшее белье. Нет-нет, я не планировала раздеваться перед Богданом, просто мне хотелось чувствовать себя самим совершенством.

Я немного не рассчитала время на свои приготовления и явилась к дверям Богдана не в три, а в пятнадцать минут четвертого. Когда он отпер мне дверь, лицо у него было таким угрюмым, словно случилось что-то плохое.

— Привет! — Я постаралась улыбнуться.

— Ты опоздала! — сказал он, и это прозвучало так, будто я только что предала родину или обокрала старушку.

— Всего на десять минут, — пробормотала я. — Это же почти не считается.

Он все же посторонился, давая мне пройти. Я застыла у стены, не решаясь расстегнуть босоножки, спросила:

— Где сегодня будем целоваться?

— Если хочешь, можем опять спрятаться за штору. — В его тоне отчетливо колыхнулась злость.

— Что-то случилось? — неожиданно спросила я. — Ты чего такой хмурый?

— Не твое дело, — буркнул он и как-то слишком грубо притянул к себе.

— Осторожней! У меня синяки останутся.

В его глазах промелькнуло виноватое выражение.

— Извини.

Кажется, ему и правда было неловко. Я попыталась отстраниться.

— Дай, я хотя бы разуюсь.

— Не надо, — устало сказал он и тут же накрыл мои губы своими.

Сегодняшний поцелуй не походил на прежние. Он был каким-то дежурным. Скупым и почти невесомым. Словно это не я делала Богдану одолжение, а он мне. Уже секунд через пять Богдан отстранился и открыл передо мной дверь.

— До завтра.

— Что? — Я была обескуражена. — Это все? Ты уверен?

— Иди.

Мне совершенно не хотелось уходить. Мне хотелось полноценный поцелуй, хотелось ощутить у себя во рту язык Богдана, хотелось крепких объятий.

— Иди! — еще раз повторил он, избегая встречаться со мной взглядом.

— Тебе говорили, что ты странный? — попыталась уколоть я.

Он приобнял меня за талию и решительно выпроводил в коридор.

Бах! Дверь за мной захлопнулась с такой силой, что с косяка чуть штукатурка не осыпалась. Я недоуменно хмыкнула и совершенно разочарованная пошла домой. Кажется, мне достался самый припудренный шантажист во всем городе.

Когда я зашла в квартиру, Богдан прислал мне очередное сообщение.

«Завтра в десять утра. И не смей опаздывать!»

***

Кольцо мне Артем тем вечером не вручил. Впрочем, я из-за этого не расстроилась. Потому что уже страдала из-за Богдана. Весь вечер я изводила себя вопросами. Почему Богдан так сухо поцеловал меня? Ему разонравилось со мной целоваться? Его разозлило мое опоздание? Или он просто нашел себе новую игрушку, например, ту самую официантку, что недавно клеил в баре?

Что скрывать, моя женская гордость была уязвлена. Я от поцелуев Богдана теряла рассудок, и мне хотелось, чтобы и он испытывал нечто подобное. Даже ночью я долго ворочалась и не могла уснуть. А потом подумала: завтра так поцелую Богдана, чтобы его тоже проняло. В конце концов, пусть и он немножко помучается вопросами и воспоминаниями после того, как наша сделка придет к своему логическому завершению.

Утром настроение у меня было отличное. Даже отсутствие на столе мяса не сильно меня расстроило.

— Какие планы? — спросил Артем, допивая кофе.

Я пожала плечами.

— Как обычно. Буду много и долго рисовать. Но для начала, пожалуй, схожу в бассейн.

— О! Классно! — одобрил он. — Я тоже пойду с тобой: сто лет уже не окунался.

Дзынь! Это я, убирая со стола, грохнула одну из тарелок.

— На счастье, — пробормотал Артем, но сразу нахмурился. — Лиза, осторожней. Это, между прочим, дизайнерский сервиз.

— Я сейчас все уберу, — прошептала я и побежала в кладовку за совком и щеткой. Меня всю трясло. Если Артем пойдет со мной, как же мне попасть к Богдану? Я ведь собиралась заскочить к нему по дороге в бассейн.

Артем не удосужился помочь мне с осколками. Мне пришлось одной ползать по полу на четвереньках, пока он изучал на планшете новости. Разозлившись, я предложила:

— Дорогой, а может, тебе лучше идти плавать вечером? Ты почти не выходил на солнце и сейчас можешь сильно обгореть.

Он поднял на меня насмешливые глаза.

— Не волнуйся, я намажусь кремом.

У меня чуть не вырвалось пару отборных ругательств. Да как же от него отделаться-то, а?

Сборы дались мне с трудом. Я кое-как натянула купальник и платье, кое-как сложила пляжные принадлежности в сумку.

Наконец мы с Артемом вышли из дома и погрузились в лифт.

Четвертый этаж.

Третий.

Второй.

У меня было такое чувство, будто от души откалываются крохотные кусочки. Богдан меня не простит! И я больше никогда не почувствую ту самую магию.

— Лиза, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Артем. — Ты бледная, как полотно.

— Просто тут свет такой, — пробормотала я, отводя глаза.

— Первый этаж! — оповестил женский голос, и мы вышли в холл.

Каждый шаг, что удалял меня от Богдана, причинял боль. Но я шла. Кусала губы и шла.

У бассейна было многолюдно, но Артем смог отыскать нам свободный шезлонг. Я присела на него и замерла. Из-за рваного дыхания давило в груди. Артем стянул футболку и шорты и посмотрел на меня с удивлением.

— Чего не раздеваешься?

— Ты знаешь, я забыла крем.

— Серьезно? Ты же его почти всегда носишь с собой.

— А сегодня забыла, — огрызнулась я, подскакивая на ноги. — Но ничего. Сейчас схожу за ним и вернусь.

— Ну ладно, — кивнул Артем. — Захвати еще, кстати, бутылку воды.

Я кивнула и бросилась к дому вприпрыжку.

Успела. Мой палец нажал на звонок Богдана без минуты десять. Дверь почти сразу открылась.

— Привет, — сегодня Богдан не выглядел рассерженным, однако на лице его читалась какая-то усталость. Тонкие морщинки вокруг глаз казались глубже, чем обычно, а под глазами виднелись мешки.

— Плохо спал? — понимающе, пробормотала я, разуваясь.

Сегодня мне не хотелось целоваться в прихожей. Не хотелось быть выставленной спустя несколько секунд. Потому я решительно прошла в одну из комнат. Это была спальня. Просторная, в серых тонах. Постель была заправлена покрывалом.

Я огляделась. Нигде не наблюдалось женских вещей, и от этого на душе стало светлей.

— Садись! — приказала я, подталкивая вошедшего вслед за мной Богдана к кровати.

— Зачем?

— Целоваться. Сегодня мы будем делать это сидя. Надо же привносить некоторое разнообразие, чтобы это занятие не надоело нам до пятого раза.

Он покорно сел на постель и с интересом уставился на меня. Я стащила с волос резинку, дав светлым прядям свободно рассыпаться по плечам, потом стянула через голову пляжное платье. Глаза Богдана широко раскрылись, а зрачки заметно расширились.

— Что это на тебя нашло? — спросил он, и я с радостью отметила, что в его голосе прорезалась легкая хрипотца.

— Говорю же, люблю разнообразие. — Я села ему на колени, лицом к лицу, обвила руками его шею. — Скучал по мне?

Он слегка дернулся, на его лице вновь прорезалось сердитое выражение.

— К чему эти игры, Лиза?

— Тсс! — Я прижала к его губам палец ровно так, как пару дней назад сделал он. — Не порти момент очередной хамской репликой.

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, и всю меня уже от этого прошило электричеством. Я медленно убрала палец, а потом сама припала к губам Богдана.

Некоторое время он только принимал мой поцелуй, делал вид, что холоден и равнодушен. Но потом сдался — стал страстно и жадно целовать меня в ответ. Его ладони заскользили по моему телу, и я чуть не застонала от удовольствия. Мне было страшно отрываться от его губ, страшно заканчивать волшебство.

Мы повалились на постель, перекатились на бок. Я всем телом прижалась к Богдану, закинула на него ногу. Он несколько раз пробежался пальцами по моему обнаженному бедру, от чего внутри бабахнул маленький фейерверк удовольствия. А уж когда рука Богдана нырнула в чашечку бюстгальтера, я и подавно вспыхнула как спичка. Вспыхнула и испугалась: если прямо сейчас не уйти, неизвестно, куда это заведет.

Я собрала в кучу остатки здравого смысла и отстранилась.

— Что? — не понял Богдан, его глаза лихорадочно горели. — Я сделал тебе больно?

— Нет, — пробормотала я, соскальзывая с постели и поднимая с пола платье. — Просто мне надо идти. Меня ждет Артем.

Его глаза потемнели, как небо пред грозой. Но удерживать меня он не стал. Я натянула платье и выскользнула в прихожую. Сумка, босоножки… Вроде ничего не забыла. Мне хотелось обернуться и еще раз посмотреть на Богдана, но я не стала этого делать. Иначе у меня не хватило бы сил уйти.

Через пять минут я уже снова была у бассейна.

— Где твоя резинка? — Артем посмотрел на меня с укором. — Опять потеряла?

Я коснулась руками головы и покраснела. Я и забыла, что распускала волосы. Должно быть, резинка сейчас валяется где-то на ковре в Богдановой спальне. Наверное, стоило написать ему об этом, предупредить. Хотя зачем? Артем все равно не знает, как выглядят мои резинки. Его такие мелочи никогда не интересовали.

В сумке пиликнул телефон. Я выудила его дрожащими руками и, поняв, что это сообщение от Богдана, прерывисто вздохнула.

«Завтра в четыре».

Твердое нажатие пальца отправило телефон в отключку.

— Кто это? — без особого интереса спросил Артем.

— Соня, — соврала я, не моргнув глазом.

Глава 11

Вечером Артем пытался раскрутить меня на интим. И я вдруг с ужасом поняла, что мне противны его прикосновения. Я пыталась как-то мысленно отстраниться от происходящего, думать о чем-то приятном, но расслабиться не получилось. В итоге наврала Артему, что у меня разболелся живот, и отползла на краешек кровати. Мой Крез обиженно сопел минут десять, но потом, к счастью, заснул. А я до утра лежала без сна.

Я не могла понять, что со мной происходит. Почему меня так тянет к Богдану? Ведь он совершенно не подходит мне как мужчина: у него нет нормальной работы, он вовсю клеит официанток и не гнушается приставать к девушке друга. Он постоянно ведет себя как невоспитанное хамло. Почему, ну почему мое тело жаждет его, а не Артема?

Устав отлеживать бока, я выбралась из постели и вышла на балкон. Хотела полазить в интернете, поискать, как избавиться от влечения к неподходящему мужику, но увидела, что Сонька до сих пор онлайн, и написала ей. Незаметно для себя пересказала всю историю общения с Богданом. А в конце спросила:

— И что мне делать — как думаешь? Как мне выбросить Богдана из головы?

— Вот это и называется: влюбилась, — сурово припечатала Сонька. — А то, что у тебя с Артемом, — это так, глупости.

— Из Артема выйдет отличный муж и отец. А Богдану я вообще не нужна. Поиграет и забудет.

— Такова жизнь, Лиза. Если ты хочешь, чтобы в твою жизнь заглядывало волшебство, будь готова к риску.

Я хотела пожелать ей сначала пережить подобное, а потом рассуждать. Но пожалела сестру и пожелала ей только спокойной ночи. Отключив телефон, свернулась клубочком в кресле. Что же мне делать? Ведь должен же из этой запутанной ситуации быть выход. Вход я как-то нашла.

***

С утра я первым делом сообщила Артему, что к четырем часам иду на массаж. Он удивился и нахмурился.

— Что-то не так? — Я на мгновение даже испугалась, что Артем что-то знает.

Вокруг его рта появились скорбные морщинки.

— Просто я забронировал столик в ресторане, — сказал он. — На шесть.

— Я успею. — Мой голос слегка дрогнул, но Артем, кажется, ничего не заметил.

Он подался вперед и, посмотрев на меня по-отечески, проворчал:

— Впредь, пожалуйста, советуйся со мной, прежде чем куда-то записываться.

— Хорошо! — Мне хотелось быстрей соскользнуть с опасной темы. — Как прошла твоя вчерашняя поездка? Как там родители?

— У них все нормально. Мама, кстати, хочет дать тебе купон на скидку на уколы красоты.

При слове «уколы» волосы у меня стали дыбом, а сердцебиение участилось.

— А это обязательно?

— Ты хочешь обидеть мою мать? — На лице Артема проступило огорчение.

— Конечно, не хочу, — поспешила заверить я, а внутри все перевернулось.

Вот ведь завистливая курица эта Галина! Теперь еще и тут врать и выкручиваться. Как же надоело!

Мы позавтракали приготовленной мною пиццей с помидорами, после чего Артем ушел работать, а я отправилась на набережную, прихватив с собой любимый блокнот. Мне надо было успокоиться и подумать. А думается мне лучше всего именно за рисованием.

Погода стояла великолепная. Сегодня было не жарко, на солнце то и дело набегали облачка, а море беспокоилось, выбрасывая на камни пахучие водоросли. Отдыхающие тоже беспокоились и сновали по набережной, как тараканы. Я с трудом отыскала свободную скамью. Точней, скамью с кусочком незанятого места. Слева от меня — вздыхал какой-то дедушка, справа — целовалась парочка. Но мне это не мешало: я еще в детстве научилась абстрагироваться от раздражителей. Кто все школьные годы делил комнату с сестрой, поймет.

Я довольно быстро сосредоточилась и стала на автомате зарисовывать все, что видела интересного. Но мысли мои витали далеко-далеко от этого места.

Мне вспомнилось детство. То время, когда моей семье не хватало денег. Это страшно, когда кто-то болеет, тебе нужно покупать дорогостоящие препараты, а средств нет даже на хлеб. Мне бы не хотелось пережить это когда-нибудь еще. Но, к сожалению, моя семья не застрахована от беды. Сонино шаткое здоровье никуда не делось, да и мама с папой не молодеют. А хватит ли моей бухгалтерской зарплаты на то, чтобы в случае чего оплатить дорогостоящую операцию? Вот что-то не уверена.

Я нахмурилась. Нет, Лиза, ты не имеешь права слушать сердце. В конце концов, на кону — не только счастье твоих будущих детей, но и благополучие родных. Ты же умная девочка! Ну прислушайся к здравому смыслу: ты должна держаться за Артема, как коала за дерево.

Ага, я и пытаюсь держаться. Но как избавиться от наваждения? Как перестать думать о Богдане двадцать четыре часа в сутки? Я вырвала лист с неудачным рисунком и, скомкав его, выбросила в урну. А потом мне вдруг вспомнилась одна старая цитата. «Лучший способ избавиться от искушения — поддаться ему». Я не знала, чьи это слова, но они отчего-то показались мне верными. Точно! Я поддамся искушению, наслажусь им, а потом пойду дальше в свою обеспеченную, во всех смыслах благополучную жизнь.

***

Богдан открыл мне еще до того, как я поднесла руку к звонку. Его лицо было нарочито спокойно, но в глазах полыхнул огонек радости. Заметив это, я невольно улыбнулась. Потом скинула сандалии и, взяв Богдана за руку, повела в спальню.

Мы молчали. Даже не поздоровались. Но в этой внезапной, ненамеренной тишине было что-то завораживающее и волнующее. Я остановилась посреди комнаты и стянула через голову сарафан. Под ним ничего не было. Богдан отошел от меня на несколько шагов и замер. Он так смотрел на меня, словно хотел запомнить навсегда.

Я выждала почти минуту, после чего легла на кровать. В глазах моего шантажиста появился вопрос. Я ответила смелым взглядом, а потом похлопала по покрывалу рядом с собой.

Богдан стянул майку и сразу пошел ко мне. На лице его была странная, обжигающая решимость. Наверное, как и на моем.

Стоило Богдану лечь и прижать меня к себе — мир перестал иметь значение. И даже сосед с перфоратором, внезапно решивший сломать стену прямо над нами, словно растворился на периферии нашего восприятия.

Мы целовались. Изучали тела друг друга легкими прикосновениями. Мы делились эмоциями через рваное дыхание.

А потом мой шантажист вдруг опомнился, стал носиться по комнате, рыскать по ящикам.

Я приподнялась на локте.

— Что ты делаешь?

— Презервативы… У меня где-то были презервативы…

— Наверное, официантка прикарманила, — не удержалась от подколки я.

Он не понял:

— Какая официантка?

— Ну та, которую ты при мне снимал в баре.

Богдан бросил на меня короткий взгляд и отчего-то покраснел. Это его смущение резануло, как кусок битого стекла. Неужели он действительно переспал с официанткой? Мне сразу захотелось встать и уйти, но Богдан уже вернулся в постель с блестящим пакетиком. Он снова начал меня целовать, и обида поблекла, стерлась. Какая мне разница, с кем он спит? Богдан не моя собственность. Мы, как две кометы, пересеклись лишь на короткий срок, а потом каждый из нас полетит дальше, по лишь ему известному маршруту.

Все произошло не так, как я ожидала. Мне казалось, что стоит отдаться Богдану — и наваждение, мучившее меня в последние дни, сразу уйдет. Но вышло наоборот. Когда наши тела соединились, Богдан так пристально посмотрел мне в глаза, что внутри что-то необратимо изменилось. Словно скорлупа треснула. Я вдруг поняла, что как раньше уже не будет, что больше не смогу позволить Артему ко мне прикоснуться.

Я провела пальцами по щеке Богдана, он чуть повернул голову и прижался к моим пальцам губами. На моих ресницах задрожали слезы. Захотелось запомнить это мгновение на всю жизнь.

Мне было очень, очень хорошо. Как никогда в жизни. Богдан привел меня к финишу почти молниеносно, но на этом не остановился и чуть позже подарил мне еще парочку волнующих кульминаций.

Потом мы долго лежали в обнимку. Богдан гладил кончиками пальцев мое лицо и шептал всякие нежности.

Идиллию эту прервал мой телефон, запиликавший в прихожей. Я неохотно выскользнула из объятий Богдана и отправилась на поиски сумки.

Звонил Артем.

— Ты помнишь про ресторан? — грозно спросил он, когда я ответила.

— Помню.

— Хорошо, — недоверчиво буркнул мой Крез и сразу бросил трубку.

Я поглядела на время. Половина шестого! Ужас! А мне ведь еще такси искать, потому что место, куда меня пригласил Артем, находится в центре. Я торопливо натянула сарафан и белье, принесенное с собой в сумке. Потом стала расчесывать волосы.

— Уходишь? — В голосе Богдана послышалась обида.

— Извини. Артем зарезервировал нам столик в ресторане, потому мне надо спешить.

— И по какому случаю застолье? Годовщина знакомства?

— Да нет, обычные субботние посиделки. — Я вышла в прихожую и стала обуваться. — Во сколько завтра приходить?

Богдан остановился в дверях спальни — совершенно голый и слегка рассерженный.

— В полдень.

— Не обижайся, — попросила я заискивающе. — Но мне правда надо бежать.

Я хотела поцеловать его на прощание, но он увернулся.

Глава 12

Такси медленно ползло по запруженному машинами городу, а в душе у меня бушевала буря. Мне не хотелось ехать к Артему. Не хотелось больше жить с ним. Соня оказалась права: я не люблю его и никогда не любила. И ни к чему притворяться дальше. Нужно прямо сейчас поставить точку в наших отношениях. Я и поставлю. Войду в ресторан и сразу вывалю моему Крезу правду-матку.

— Давай я тебя здесь высажу? — вдруг сказал таксист, устало вздохнув. — Тут метров сто осталось, если через дворы, но по пробкам мы будем тащиться полчаса.

— Ладно, — согласилась я и, заплатив за поездку, проворно выбралась из машины.

Артем встретил меня у ресторана. В руках у него красовался очередной букет ядовито-розовых роз, на лице отражалась тревога. Издалека мой Крез казался таким беззащитным, что сердце болезненно сжалось. Как он встретит новости? Не разочаруется ли в женщинах, не впадет ли в депрессию?

Наверное, надо было прямо у входа переговорить с Артемом, но из-за охватившего меня волнения я вдруг замешкалась. Мой Крез взял меня за руку и решительно потащил в зал. Ладно, — подумала я, — скажу ему обо всем после ужина.

Время тянулось невероятно медленно. Мы ели пасту с овощным соусом, Артем рассказывал о том, как прошел день, а я витала в своих мыслях. Наконец нам принесли десерт, повисла пауза, и я решила, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы вывалить неприятные новости. Даже откашлялась и сделала пару глубоких вдохов, чтобы настроиться на разговор. Вот только Артем вдруг сполз со стула, бухнулся на одно колено и вынул из кармана брюк бархатную коробочку.

— Что ты делаешь? — испугалась я.

Другие посетители перестали жевать и развернулись к нам.

— Ты выйдешь за меня? — спросил Артем таким тоном, словно делал мне величайшее одолжение.

— Соглашайся! — крикнул женский голос из глубины зала, и толпа одобрительно загудела.

Артем был явно польщен всеобщим вниманием, буквально надулся от собственной важности.

— Ну? — поторопил он, тыча в меня коробкой.

Словно черт из табакерки, откуда-то выскочил скрипач и угрожающе завис надо мной, извергая из скрипки просто душераздирающие звуки.

Я оглядела людей, не отрывающих от нас взгляда, и покрылась испариной. Разве я могу вот так — прилюдно — унизить человека, который столько времени был добр ко мне? Нет, не могу.

Мои губы отказывались меня слушаться, но я сделала над собой усилие и выдавила едва слышное «да». Все присутствующие бурно зааплодировали. Кто-то заулюлюкал. Артем вытряхнул кольцо из коробки и проворно нацепил на мой палец. Мы быстро поцеловались, после чего мой Крез сразу достал телефон.

— А теперь сделаем фото для родителей, — деловито сказал он, прижимая меня к себе и, будто охотничий трофей, выставил вперед мою руку с кольцом.

Я с трудом изобразила подобие улыбки, а потом поспешила отстраниться. Внутри было так плохо, будто кто-то умер. К нам начали подходить какие-то незнакомые мне люди — с поздравлениями. Кто-то желал нам кучу ребятишек, кто-то спрашивал, когда свадьба. У меня даже голова немного закружилась от обилия радушных лиц и суеты вокруг.

Артем начал строчить сообщение родителям и почти перестал меня замечать.

— Мне надо выйти подышать, — пробормотала я, сминая салфетку.

Меня никто не услышал. Я поднялась из-за стола и никем незамеченная покинула ресторан. Ноги несли меня вперед, а сердце норовило выпрыгнуть из груди. Пройдя метров сто по улице, я смогла поймать такси.

— Куда тебе, девочка? — спросил пожилой мужчина за рулем.

Я назвала ему адрес жилого комплекса, и он восхищенно зацокал:

— А, знаю-знаю, у вас там бассейн, мрамор повсюду и панорамный лифт.

— Я туда по делам, — охладила его пыл я. — Кстати, вы случайно не в курсе, где можно недорого снять комнату?

Он оглядел меня с удивлением, а потом, качнув головой, произнес:

— Ну, моя тетка комнаты сдает. Если хочешь, дам адресок.

Мы договорились, что таксист подождет меня у комплекса, а потом сразу отвезет к тетушке. Я была преисполнена невероятной решимости как можно быстрей выпорхнуть из золотой клетки, пока она не захлопнулась.

Каких-то десять минут — и я уже собрала свои вещи и распихала их по чемоданам. Потом положила кольцо на стол в кухне и написала Артему короткую записку.

«Извини, но мой настоящий ответ — нет. Мы не подходим друг другу. Представь себе, я даже ем мясо. И не собираюсь перекраивать свой нос в угоду твоей матери».

Ключи я тоже оставила рядом с кольцом. А потом оглянулась. Ничего не забыла? Мне больше никогда не хотелось возвращаться в эту залитую солнцем картинку из дорогого каталога.

Таксист не обманул. Его родственница действительно сдала мне приличную комнату за смешные деньги. Правда, на горе. Правда, далеко от моря. Но последнее меня нисколько не смутило. Я была безумно счастлива. В душе у меня царила такая легкость, что казалось, будто в следующий секунду меня, как воздушный шарик, подхватит ветер и закружит над прекрасным Сочи.

Я запихнула чемодан под кровать и тут же потопала в ближайшую столовую.

— Дайте мне, пожалуйста, самую большую отбивную из всех, — попросила я у женщины на раздаче.

Она сначала вытаращила на меня глаза, но потом кивнула, стала швыряться в миске с мясом.

— Такая пойдет? — На мою тарелку лег самый настоящий тапочек.

— Отлично! — улыбнулась я и двинулась с подносом к кассе.

Пока я ела, позвонил мой Крез.

— Дорогая, что все это значит? Куда ты пропала?

— Я ушла от тебя, Артем. Мне очень жаль.

Он, кажется, не поверил:

— Лизка, ты перегрелась? Куда ты ушла?

— Дома! Дома тебя ждут все ответы.

***

На следующее утро мне ничего не могло испортить настроение. Даже тонны воды, ухнувшие на город с неба. Ведь меня ждала встреча с Богданом. Меня ждали поцелуи и такой важный разговор.

Я собиралась сказать Богдану, что ушла от Артема. Что хочу остаться в Сочи. У меня даже получилось найти несколько вакансий бухгалтера на «Авито». А если меня все-таки не возьмут, я пойду горничной в ближайшую гостиницу. Мне вдруг стало плевать, кем работать, лишь бы в одном городе с Богданом.

К одиннадцати Сочи превратился в Венецию. По улицам с грохотом неслись потоки воды, а иногда по ним же проплывали коробки, ведра и даже холодильники. Но я все равно решила непременно наведаться к Богдану.

Диспетчер такси заверила, что машине ко мне не пробраться, общественный транспорт встал, потому я потопала к Богдану пешком. Да, где-то мне пришлось идти по колено в воде, где-то понадобилось сделать крюк, но тем не менее я даже не опоздала. Наверное, любовь и правда окрыляет.

Я торопливо отжала платье и волосы и, затесавшись в компанию других жильцов, без всяких ключей проникла в жилой комплекс. Минуты не прошло, как я уже стояла перед дверью Богдана. Нажала на звонок и замерла с глупой улыбочкой на лице.

Он долго не открывал. Густая тревога даже успела окутать меня темным, удушливым коконом, успела затуманить голову дурацкими подозрениями и домыслами. Но наконец замок щелкнул, дверь распахнулась.

— Зачем ты пришла? — Глаза Богдана, появившегося на пороге, были черны и как будто пусты.

— Я же должна тебе еще один поцелуй, — напомнила я, смущенная его неприветливостью.

Он ответил мне недоуменным взглядом. Я подалась вперед и легонько поцеловала его в губы. Богдан не шелохнулся.

— Что, даже на порог не пустишь?

— Зачем? — Он сложил руки на груди и прислонился к косяку. — Ты выполнила свою часть уговора, так что можешь быть свободна.

Меня пронзило мучительной болью. Я замерла, не в силах поверить в услышанное.

— Впрочем, подожди, — вдруг спохватился Богдан. — Ты удовлетворила все мои желания в полном объеме, так что заслуживаешь бонус. И он у тебя будет. Я тоже поведаю тебе одну маленькую тайну.

— У тебя тоже есть тайна? — Мой голос отказывался мне подчиняться.

— Нет, она не моя. Просто мне известны не только твои секреты. — На лице Богдана появилось невероятно злое и холодное выражение. — Помнишь тот вечер в баре, когда мы познакомились?

Я кивнула.

— А ту официантку, что дала мне номер?

Снова кивок.

— Когда Артем проводил тебя и вернулся в бар, он тоже стал с ней флиртовать. И знаешь, твой жених довольно быстро уболтал эту девочку на интим. А потом на пару часов одолжил у меня ключи от моей квартиры…

Мне понадобилось секунд двадцать, чтобы осмыслить услышанное. Артем мне изменял? Надо же, не ожидала от него такой прыти. Хотя так даже лучше — меня больше не будет мучить чувство вины за то, что я так вероломно его бросила.

Я покачала головой, сказала:

— Знаешь, эта его измена уже не имеет для меня значения.

Губы Богдана скривились.

— Ну, конечно! Какое тебе дело до измен Артема, если ты сама такая же, как он? Ты же сама насквозь фальшивая! Строишь из себя идеальную девочку, а сама только и выгадываешь момент, чтобы нажраться где-то мяса и покувыркаться с дружком своего жениха.

Я от души залепила Богдану пощечину. Он потер щеку рукой и снова ухмыльнулся.

— На правду не обижаются.

Мне казалось, он скажет что-то еще, но Богдан просто ушел, громко захлопнув за собой дверь. Я вызвала лифт и на негнущихся ногах вошла в кабину.

Девятнадцатый этаж, восемнадцатый… Перед глазами все плыло и качалось. Неужели все кончено? Неужели Богдан и правда считает меня мерзавкой, недостойной его внимания?

На десятом этаже я сломалась: закрыла лицо руками и зарыдала.

Не помню, как добралась в снятую давеча комнату. Но оказавшись там, я сразу запаковала вещи и через потоки воды потащилась на вокзал. К счастью, взять билет домой не составило труда. В это время года все ехали в Сочи, а из города поезда уходили полупустые. Уже через два часа после приезда на вокзал я села в поезд. Распихала по углам чемоданы и свернулась калачиком на верхней полке. Мне было горько и больно, и все, чего хотелось, — провалиться в сон.

Глава 13

— Ты спишь? — Соня застыла на пороге с тарелкой очередных вкусняшек. — А я тебе тут наггетсов нажарила.

— Спасибо, но мне что-то не хочется есть, — пробормотала я, напрасно пытаясь улыбнуться.

Сонька плюхнула тарелку на стол и подсела ко мне на диван.

— Лиз, ну нельзя же так? Ты уже пятый день валяешься лицом к стенке.

— Хочу и валяюсь, — огрызнулась я, — на работу мне только через четыре дня, так что имею право отдыхать так, как хочется.

— Хотя бы порисовала немного, что ли.

Я замотала головой. От одной мысли о том, чтобы снова взять в руки карандаш почему-то стало больно. По правде говоря, я уже пробовала открывать любимый блокнот, но ничего не вышло. У меня ни на чем не получилось сосредоточиться. Стоило провести линию, как перед глазами вставало лицо Богдана, и по щекам тут же лились слезы.

Лучше уж буду просто так лежать, без слез. Как валенок.

— Лиз…

Я подняла глаза на сестру. Она сжала мою ладонь и пообещала:

— Все будет хорошо. Просто поверь. Сейчас тебе кажется, что жизнь кончена, но это не так. Однажды все наладится. Вот увидишь!

Мне вдруг стало неловко ее расстраивать. Я села и приосанилась.

— Сонь, видишь, я в норме. Тебе не о чем волноваться. Просто у меня небольшая акклиматизация.

Для пущей убедительности я даже закинула в себя пару наггетсов.

— М-м-м! Вкуснота какая. — Губы сами собой расплылись в улыбке.

— Я сама делала, — похвалилась Сонька. — Из куриного филе.

— Умница! Повезет же кому-то с женой!

Сестра покраснела.

— Так-так, у нас что, появились кандидаты в мужья? — сразу просекла я.

Она покраснела еще больше и тут же ломанулась к дверям:

— Я пойду. Мне надо. Нам на лето столько книг задали прочесть — ужас.

Я отлепилась от дивана, села за стол. Сонька права, пора начинать новую жизнь. Вот только с чего бы ее начать?

Немного подумав, я решила проверить соцсети. Вернувшись из Сочи, я ни разу не заходила на свою страничку «ВК», так что там скопилось множество сообщений. Я заглянула в список. Пару посланий от подруг, с десяток гневных воплей от Артема, предложение работы в интернете. И одно письмо от Богдана.

Сердце пропустило удар. А пальцы словно сами собой скользнули по тачпаду.

«Лиза, нам надо поговорить». И все. Больше ни слова.

Я сердито ухмыльнулась и представила, как швыряю в Богдана стоящей рядом со мной копилкой. Она была тяжелой, так что фингал моему шантажисту был обеспечен. Интересно, и о чем же он хотел побеседовать? Нашел для меня еще пару впечатляющих эпитетов?

С подступившими слезами помог справиться наггетс. Боже, до чего вкусный! Я прожевала его и даже зажмурилась от удовольствия. Нет, все-таки лучше Соньку рано замуж не выдавать. Такая хозяюшка еще нам самим нужна.

Пара щелчков замасленными пальцами по тачпаду — и моя переписка с шантажистом исчезла навсегда. Потом я собралась поместить Богдана в черный список, но слегка замешкалась. Дело в том, что на его аватарке был изображен какой-то странный предмет. Я прищурилась, но так и не поняла, что это. Поддавшись любопытству, пошла к Богдану на страницу.

Это резинка! В качестве аватарки Богдан поставил фото моей резинки для волос, которую я однажды оставила у него дома. Когда я это поняла, меня словно током пронзило, а в груди стало горячо. Само собой, я не удержалась и сразу написала Богдану сообщение.

«И о чем же ты хотел поговорить?»

Богдан был онлайн. Я настолько разволновалась, что очередной наггетс вывалился у меня из рук и плюхнулся на футболку. На груди осталось уродливое жирное пятно.

— Отвечай же! — потребовала я вслух, словно Богдан мог меня услышать. — Отвечай, пока я не передумала с тобой разговаривать.

Прошло двадцать минут, тарелка с наггетсами опустела, но Богдан не прислал мне ни строчки.

«И долго ты собираешься молчать? — настрочила я дрожащими, как желе, пальцами. — Учти, у меня нет времени ждать, пока ты соберешься с мыслями».

Прошло еще минут пятнадцать, а ответа все не было. Меня захлестнула безумная ярость, ярость вперемешку с отчаянием. «Раз так — иди к черту!» — наклепала я и вырубила интернет. Все! Богдан упустил свой шанс. Больше о нем даже не вспомню.

В дверь позвонили.

— Сонь, ты откроешь? — крикнула я, не желая ни с кем встречаться.

— Не могу, — раздосадовано заорала в ответ сестра. — Я ногти крашу.

Я нехотя поднялась на ноги и потащилась в прихожую. И даже в зеркало на себя не глянула, прежде чем отпереть дверь. А стоило. Потому что на лестничной клетке дожидался Богдан. Его появления было таким неожиданным, что мне пришлось протереть глаза и ущипнуть себя за бедро, дабы убедиться, что я не брежу.

— Это тебе! — Богдан вытащил из-за спины большущий букет светло-розовых роз, протянул его мне.

Цветы были такими красивыми, что у меня даже дыхание перехватило. Я прижала их к себе с нежностью, как котенка.

— Как ты меня нашел?

— Твоя сестра дала мне адрес. — Он благодарно улыбнулся кому-то через мое плечо. — Привет.

Я оглянулась. Сонька, неслышно подкравшаяся сзади, испуганно попятилась и закрылась в своей комнате. Вот чертовка! Раздает мой адрес кому ни попадя. Интересно, Богдан написал ей сам, или это она его как-то выискала? Я перевела взгляд на Ветрова и демонстративно нахмурилась.

Он смутился.

— Пустишь?

— А зачем? — спросила я с вызовом.

— Хочу попросить у тебя прощенья. И поговорить.

Я еле слышно вздохнула, а потом все же сделала шаг в сторону, пропуская Богдана в квартиру. Когда он разулся, мы прошли в мою комнату. Цветы легли на стол, а я и Богдан застыли как две статуи.

— И? — спросила я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Мне было неловко. Неловко и странно.

— Я, кажется, в тебя влюбился, — признался Богдан и осторожно дотронулся пальцами да моего лица.

Его касание пронзило меня счастьем. Богдан это понял и, чуть придвинувшись, зашептал:

— Лиза, девочка моя, прости. Я наговорил тебе лишнего тогда, в нашу последнюю встречу. Просто я был очень зол. Накануне Артем выложил новое селфи с тобой, на твоем пальце было кольцо, и я подумал… Впрочем, неважно. — Он вдруг смутился, посмотрел на меня с тоской. — Хочешь, я уйду?

— Нет! — испугалась я. — Не хочу. Ты говори, говори! Я тебя очень внимательно слушаю.

Губы Богдана тронула слабая улыбка.

— Артем рассказал мне, что ты бросила его еще в субботу. До того, как пришла ко мне. Блин! Да я и сам мог в воскресенье догадаться, что что-то не так. Ведь ты была совершенно мокрая.

— Я тащилась к тебе через полгорода, — подтвердила я.

— Господи, какое счастье, что с тобой ничего не случилось! Больше никогда, никогда так не делай, слышишь? В непогоду надо сидеть дома.

— Мне просто очень хотелось тебя увидеть.

— А я такой дурак!

Он притянул меня к себе, и сопротивляться я не стала. На его лице отразилось облегчение.

— Ты простишь меня за те слова?

Я выждала несколько секунд (для пущего эффекта) и медленно кивнула.

— Ты мне сразу понравилась, — признался Богдан. — Еще в нашу первую встречу за шашлыком. Когда ты выскочила из кафе, я немного оторопел, замешкался. Хотел быстрей расплатиться по счету и пойти за тобой, но ко мне привязалась какая-то бабуля. У старой карги не включался телефон, и она чуть ли ни в слезах умоляла меня ей помочь. В общем, когда я выскочил на улицу, тебя уже и след простыл.

Взгляд Богдана затуманился от воспоминаний.

— Потом была наша вторая встреча. Я узнал, что ты девушка Артема, и меня это чертовски взбесило. Если честно, он меня недавно крупно кинул, хотя доказательств у меня нет. В ту нашу встречу я хотел задать ему пару вопросов, поговорить по-мужски, но все пошло не по сценарию. Увидев тебя, я даже забыл, зачем пришел. И меня покоробило, что такая милая девушка, как ты, связалась с таким мутным типом. Сам не знаю как, я раскрутил тебя на поцелуй. За эту свою выходку я, кстати, жестоко поплатился: после нее больше ни о ком не мог думать, кроме тебя.

Я посмотрела на него недоверчиво.

— Наверное, звучит несколько самоуверенно, но я почти сразу решил тебя отбить, — сказал Богдан. — Совесть меня, конечно, помучила, но без особого рвения.

— Мог бы просто рассказать мне о том, как Артем клеил официантку.

В его глазах полыхнула досада.

— А ты бы поверила? Поверила мужику, который шантажом заставил тебя с ним целоваться?

Я рассмеялась.

— Наверное, нет.

Он снова погладил меня по щеке.

— А прикольная была идея с поцелуями, правда?

— Не уверена, — пробормотала я, отводя глаза. — Мог бы и получше что-нибудь придумать.

Богдан ухмыльнулся.

— Да ладно! Фиг бы ты обратила на меня внимание, если бы я не умел классно целоваться.

— Гляжу, от скромности ты не помрешь.

В его глазах проступило привычное нахальство.

— А что, ты не согласна, что я классно целуюсь?

Я пожала плечами.

— Ты просто забыла, — шепнул он и тут же припал к моим губам.

Меня окатило знакомой волной жаром, ноги подогнулись, но Богдан держал меня крепко, не давая упасть. А когда поцелуй закончился, он тут же спросил:

— Ну? Неплохо же?

— Интересно, на скольких ты оттачивал мастерство? — Я почувствовала, что ужасно ревную.

— Это врожденное, — похвалился Богдан и прижал меня к себе еще крепче. — Будешь моей девушкой?

— Мне надо подумать.

Он сделал расстроенный вид, пробурчал:

— Ну вот, а я уже маме сказал, что дозрел до женитьбы…

В душе у меня все затрепетало, заискрилось, прямо как в детстве на Новый год.

— Так ты меня в девушки приглашаешь или в жены?

— Как пойдет, — ответил он, улыбаясь.

— А кто у нас, кстати, мама? — спросила я нарочито серьезно.

— Мама у нас владелица художественной галереи.

— Да ты что! — Я всплеснула руками. — Кажется, я согласна быть твоей девушкой. У меня тут как раз куча картин завалялась, покажем маме, когда будешь представлять меня семье?

— Какая расчетливая девочка! — восхитился Богдан. — Люблю таких. Впрочем, ты не волнуйся: картины твои я и без маминой помощи пристрою. Но сначала ты должна сделать одну вещь.

— Какую?

— Тебе нужно сказать, что ты тоже ко мне неравнодушна.

— Так и есть.

— Что?

— Неравнодушна.

— Подожди, — Богдан покачал головой. — По-моему, прозвучало недостаточно убедительно.

— Разве? — удивилась я.

— Отвечаю. Попробуй еще раз.

— Ты мне нравишься, — тоном примерной девочки произнесла я.

— Как сказал бы Станиславский, не верю! — Черти в глазах Богдана не просто отплясывали, а устроили настоящее «Евровидение».

— Ну правда нравишься. Может, я даже в тебя… немножечко влюбилась. Самую малость.

Он с видом эксперта потер подбородок.

— Неплохо, Лиза, неплохо. Но все равно хотелось бы большей экспрессии.

— Думаешь, ты звучал более убедительно? — Я легонько хлопнула его по груди.

— Конечно! В отличие от тебя я репетировал не один день.

— Я потом тоже потренируюсь, и будет лучше получаться.

— Обещаешь?

— Клянусь! Клянусь твоей бабушкой старой закалки!



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13