КулЛиб электронная библиотека 

Птица обрела крылья [Анна Морион] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Анна Морион Птица обрела крылья

Глава 1

– Вивиан вышла замуж за Джереми?! – недоверчиво воскликнул Энтони и, отобрав у брата газету, быстро нашел в ней достаточно пространное известие о том, что молодожены сочетались браком, не дождавшись окончания траура по усопшему мистеру Уингтону, и что на их венчании в прекрасной англиканской церкви Всех Святых присутствовали лишь близкие друзья.

– Энтони, это правда? – изумленным тоном спросила сына леди Крэнфорд. Она была настолько удивлена новостью, что даже пролила на свое красивое черное платье несколько капель чая.

– Чистая правда, матушка, – с усмешкой ответил Энтони, но не потрудился подать матери газету, чтобы та смогла убедиться в правдивости его слов.

– Вивиан и Джереми Уингтон! – презрительно улыбнулась графиня: ее удивление сменилось насмешкой. – А она все– таки добилась своей цели, ради которой приехала в Гринхолл! Вышла замуж за богатого мужчину! И какого! За твоего вечно пьяного приятеля!

– Возможно, вы забыли о том, что еще совсем недавно таким «пьяным приятелем» был и я? – бросив газету на стол, парировал Энтони. – Но вы почему-то все еще считаете меня достойным джентльменом, в то время как на Джереми уже давно поставили клеймо! И не только на него, но и на вашу собственную племянницу!

– Я не ставила никакого клейма ни на нем, ни на ней, – холодно бросила леди Крэнфорд. – О том, что твой приятель мистер Уингтон распутник и пьяница, известно всему Лондону, но высший свет принимает этот факт из-за того, что он – наследник огромного богатства… Ах, да, уже не наследник, но владелец!

– А Вивиан, по–вашему, интриганка и соблазнительница! – не удержался от злого смеха Энтони. – Матушка, вы правы! Она и Джереми прекрасная пара! И я с удовольствием поздравлю их с этим счастливым событием! Не стану мешкать и сейчас же напишу им письмо! – Он поднялся из-за стола и, пожелав всем хорошего утра, удалился в свои покои. Эго душа была наполнена гневом на ядовитые речи матери, но и искренней радостью за Вивиан, которая обрела то, о чем мечтала: богатого мужа. И, даже зная характер и пристрастие своего друга, а теперь супруга его кузины, к спиртному и публичным домам, Энтони был уверен в том, что воля супруги, этой прекрасной и сильной духом девушки, изменит Джереми в лучшую сторону.

Вивиан, о которой мечтал сам Энтони, которую просил стать его женой, теперь была супругой другого мужчины, но молодой Крэнфорд принял это как должное.

– Так что за девица эта Вивиан? – поинтересовался у матери Ричард, когда его младший брат покинул столовую. Он внимательно следил за ссорой матери и брата, которая не только не смутила его, но даже позабавила и разожгла в нем костер любопытства: кем была его загадочная кузина, раз смогла женить на себе несметно богатого джентльмена, не принеся ему и цента приданого?

«В ней должно быть что-то особенное, – решил Ричард. – Недаром она вызывает у моей матери такое пренебрежение. И что такого она сделала, что матушка так возненавидела ее?»

Несмотря на частую переписку, леди Крэнфорд и ее старший сын не спешили делиться друг с другом новостями о недопонимании с другими членами их семьи, поэтому о противостоянии мисс Коуэлл и его матери Ричард информации не имел. Да и леди Крэнфорд не желала, чтобы произошедший в Гринхолле, по ее вине, скандал стал известен сыну: она знала, что, как и Энтони, Ричард упрекнет ее в недальновидности и, возможно, тоже рассердится на то, что она едва не разрушила отменную репутацию Крэнфордов. Поэтому графиня молчала и попросила молчать и Энтони, который согласился лишь потому, что не желал приносить брату еще больше волнений.

– Я писала тебе о ней: она дочь моей покойной старшей сестры Кэтрин, – спокойным тоном напомнила сыну леди Крэнфорд. – Она приехала в Гринхолл с одним лишь чемоданом и большими амбициями удачно выйти замуж.

– И это у нее получилось, – заметил Ричард. – О богатстве семейства ее супруга до сих пор сплетничают. Говорят, усопший Уингтон имел не только огромные счета в банках и сундуки с золотом, но и большие владения, как в Англии, так и за ее границами.

– Я тоже слышала об этом семействе, – вставила Агнес Крэнфорд. – Мой отец знал покойного и рассказывал мне о том, что тот был скуп и несговорчив…

– Пони! Хочу покататься на пони! – оглушительно крикнул Альберт.

– Хорошо, будет тебе пони, но только со мной! – строго сказал ему отец и отобрал у мальчика ложку. – Если ты уверен, что насытился, можешь идти в детскую!

– Ты обещаешь мне, папа? Обещаешь? – с загоревшимися глазами захлопал в ладоши Альберт. – Когда? Давай сейчас?

– Дружок, разве ты не видишь, что папа все еще завтракает? – мягко одернула мальчика его мать. – Иди, поиграй в детскую.

– Нет, я пойду к Китти! Я обещал рассказать ей сказку! – сказал Альберт и, вскочив из-за стола, строго взглянул на отца: – Папа, когда позавтракаешь, приди за мной к Китти! Ты обещаешь?

– Обещаю. Ну же, беги к сестре, – улыбнулся Ричард сыну, и тот с громким воплем радости выбежал из столовой.

– Мама, могу я тоже выйти из-за стола? – умоляющим тоном спросила всегда послушная и тихая Виктория. – Я тоже пойду к Китти.

– Пойдем вместе, моя хорошая, – ответила Агнес, которой беседа ее супруга с его матерью была не особо интересна. – И давай захватим для нашей малышки пару булочек с джемом!

Когда Агнесс и Виктория покинули столовую, унося с собой вкусные свежеиспеченные булочки, банку малинового джема и высокий стакан молока, Ричард и его мать могли вдоволь обсудить такой неразумный выбор Вивиан. Позлорадствовав, оба согласились с тем, что, несмотря на ужасную репутацию мистера Уингтона, он все же был невероятно богат, возможно, даже богаче самого графа Крэнфорда, и с этим невозможно было не считаться.

– Но, матушка, признайтесь, за что вы так не любите мисс Коуэлл? – с улыбкой спросил Ричард.

– Отчего ты так решил? – пожала плечами леди Крэнфорд и преспокойно сделала глоток чаю.

– Это очевидно: вы так радуетесь тому, что она стала супругой дурного характером мужчины, что нелюбовь и презрение к ней скользят в каждом вашем слове, – ухмыльнулся Ричард.

– Ты преувеличиваешь, мой дорогой: у меня нет к ней злых чувств… Еще чаю! – Повелительно сказала графиня, и горничная, одетая в красивую опрятную форму, тотчас наполнила ее фарфоровую кружку с красивым узором ароматным черным чаем.

– Не желаете ли немного молока, мэм? – осведомилась горничная.

– Нет, не в этот раз, – ответила леди Крэнфорд, и горничная беззвучно заняла свое место недалеко от хозяйского стола. – Нет, Ричард, я никогда не желала Вивиан зла, но, признаюсь: ее характер и средства достижения целей мне совершенно не по душе. Думаю, Энтони не стал делиться с тобой тем, что он влюблен в нее и что сделал ей предложение руки и сердца?

– Какие новости! Нет, матушка, я впервые об этом слышу! – оживился Ричард и весело рассмеялся. – Ах, Энтони! Утаил такое от старшего брата! Значит, он влюблен в нее, а она, должно быть, влюблена в него! Но почему тогда мисс Коуэлл вышла замуж за другого мужчину? Признайтесь, матушка: это ваши деяния?

– Мои? Мальчик мой, за кого ты меня принимаешь? – поморщилась леди Крэнфорд. – Вивиан красива, даже слишком… Хотя ее рыжие волосы и зеленые глаза придают ей вид средневековой ведьмы…

– Зеленые глаза и рыжие волосы! Занятно! – хмыкнул ее собеседник. – Но не могу вспомнить, чтобы в нашем роду были ведьмы и колдуны.

– Это все ее отец: испортил нашу знатную породу, – бросила на это графиня, и ее губы скривились в презрительной усмешке. – Моя сестра никогда не отличалась большим умом и убежала с первым, кто нашептал ей красивые фразы и обещания. И это ввернуло ее в нищету. Умирая, Кэтрин попросила меня принять ее дочь и помочь ей с дебютом, что я и сделала. У меня ведь такое доброе мягкое сердце… – Она тяжело вздохнула. – И знаешь, чем отплатила мне моя бедная племянница, которую я приняла в своем доме с распростертыми объятиями? Энтони отрицает это, но я уверена: она флиртовала с ним и заставила его отдать ей свое сердце.

– Вот как! Она желала женить его на себе? – удивился Ричард: беседа о его таинственной кузине становилась все более занятной.

– И он попал в ее капкан и сделал ей предложение, – утвердительным тоном поведала графиня сыну. – Энтони готов был пожертвовать своим богатым будущим, которое могла бы дать ему другая, богатая девушка… Но Вивиан растоптала его. Она всего лишь играла с нашим бедным мальчиком. И теперь я понимаю, кто заставил ее отказаться от своей первоначальной цели! Друг Энтони! Эта девица решила, что этот пьяница и распутник сможет дать ей намного больше, и наш Энтони стал ей неинтересен. А он так страдает из-за этой негодяйки… Мое сердце плачет при мысли о том, что всему виной моя добросердечность.

– И что случилось после того, как она ответила Энтони отказом? – допытывался Ричард: в его сердце вскипала злость на бесстыдницу, посмевшую играть с чувствами его младшего брата, и теперь он прекрасно понимал нелюбовь матери к своей родной племяннице. Эта девица принесла его семье столько горя!

– К счастью, она переехала жить к своей подруге, – ровным тоном сказала леди Крэнфорд и вновь сделала глоток чаю, нарочно умолчав о том, что причиной переезда Вивиан была никто иная, как она сама – хозяйка Гринхолла. – Когда ты познакомишься с ней… Если познакомишься с ней… Возможно, она покажется тебе милой и доброй девушкой, но всегда помни о том, что она сделала с твоим братом. Я никогда ей этого не прощу. И ты не должен, Ричард. Запомни это.

– Не думаю, что эта неприятная особа сможет вызвать у меня что-то иное, кроме презрения к ней, – жестоко улыбнувшись, бросил Ричард.

– Вивиан – красивая девушка. Очень красивая, – тихо промолвила графиня, пристально смотря в лицо сына. – И, если она желает очаровать мужчину, он не может устоять перед ее чарами.

– Я женатый человек и отец троих детей, – равнодушным тоном сказал на это Ричард, поднимаясь из-за стола. – Ее чары на меня не подействуют. Но прошу простить меня, я намерен зайти к Китти, а затем выполнить обещание, данное моему сыну. Альберт просто без ума от своего пони. Иногда я жалею, что купил его. – Он направился к выходу.

«Энтони говорил то же самое, – с некоторой насмешкой над самоуверенным видом сына подумала леди Крэнфорд. – Но Ричард прав: он зрелый мужчина и умеет читать человеческие души… И ведь Вивиан теперь замужем. Прекрасно. Лучше и быть не может… Но этот Уингтон молод и красив, а Вивиан теперь в разы богаче меня… Чертовка!» – вдруг пронеслось в ее разуме, а душа наполнилась недовольством: Вивиан не заслуживала такого высокого положения. Но, была уверена тетя девушки, наивный глупый Джереми не устоял перед ее дьявольской красотой.

Выпив свой чай, леди Крэнфорд направилась к больной внучке,


– Мистер Крэнфорд! Вам пришла почта! – вдруг прервал мысли Энтони приглушенный женский голос за дверью его покоев.

– Войдите! – громко сказал Энтони и, дописав последние строки письма, вольготно откинулся на спинку стула и стал перечитывать написанное.

– Ваша почта, сэр! – Горничная положила два письма на стол и поспешно удалилась.

Энтони мельком взглянул на принесенные ему письма и решил прочесть их ближе к вечеру, так как в этот миг его мысли были заняты неожиданной новостью о браке Вивиан с его лучшим другом.

«Должно быть, они долго скрывали свой роман. Я ведь помню слова этого хитреца о том, что моя кузина хоть и хороша, но слишком бедная для него. Он лукавил, проходимец эдакий! – Энтони задумчиво подул на чернила и, поняв, что не в состоянии сейчас перечитывать свое письмо к кузине, положил бумагу на стол, поднялся на ноги и отошел к окну. – Но тогда почему Вивиан все это время настаивала на том, что желает стать супругой герцога Найтингейла? Она была так напориста! Энтони, глупец, разве это не очевидно? Она лукавила, заставляла тебя верить ей! Думаю, всему виной был старик Уингтон, и влюбленная парочка просто боялась того, что, узнай тот о их романе, он лишит Джереми наследства… На это мой друг пойти не мог и дождался смерти отца… Ловко! И все же… Вивиан обманывала меня. – Он горько усмехнулся. – А я верил ей всем своим сердцем. Но знала ли о романе подруги и Джереми Шарлотта? Они ведь так близки. Нет. Не думаю. Шарлотта слишком наивна, чтобы хранить такие секреты, – размышлял он, любуясь видом на красивый зеленый парк Деври. – Мне нужно заставить Вивиан или Джереми сказать мне правду. Но не в письме. При личной встрече. Когда вернусь в Лондон – первым, что я сделаю, будет визит к молодоженам»

Приняв решение, молодой Крэнфорд вернулся к столу, с тоской взглянул на свежую почту и, не став читать адрес отправителей, спрятал письма в ящик стола.

«И какой шут решил обвязать свое письмо ниткой? – недовольно подумал он, направляясь в комнату Китти, чтобы навестить ее и поиграть с ней в одну из детских настольных игр. – Должно быть, это Джереми решил подшутить так со мной, словно его внезапной свадьбы с моей кузиной было недостаточно!»

Проведя время с Китти до полудня, Энтони настоял на том, чтобы она попыталась хоть ненадолго уснуть и, по просьбе Виктории, пошел с ней в детскую мастерскую рисовать картины. Виктория, средняя дочь графа Крэнфорда, девочка десяти лет, была похожа на своего отца: она была темноволосая и голубоглазая. У нее был спокойный ровный характер, и она почти никогда не доставляла родителям проблем и не причиняла им боль ни поступками, ни речью. Эта девочка знала, что все наследство перейдет ее старшему брату, ведь мама каждый день напоминала ей об этом, поэтому Виктория усердно трудилась, чтобы стать настоящей леди. Крэнфорды заставляли дочь часами заниматься игрой на фортепиано и арфе, а также изучать испанский, немецкий и французский языки, которыми свободно владели и сами родители. В будущем Виктория должна была сделать достойную партию – так говорила ее мать, а отец добавлял, что ее будущий супруг должен будет обладать титулом не ниже виконта. Виктория изо всех своих детских сил старалась соответствовать ожиданиям любимых родителей, но, когда приезжали дядя Энтони и бабушка Беатрис, девочка могла отвлечься от своих каждодневных занятий и вновь стать ребенком. В свою очередь, дядя и бабушка делали все для того, чтобы эта маленькая леди смогла насладиться детством и наполнить свое сердце теплыми воспоминаниями.

– Дядя Энтони, а когда вы, наконец, женитесь? – задумчиво спросила Виктория, старательно водя карандашом по дорогой белоснежной бумаге.

– Какой интересный вопрос, моя маленькая леди, – улыбнулся ей Энтони. Он тоже рисовал, но, поглощенный мыслями о Вивиан и Джереми, не следил за своим остро отточенным карандашом. – Тебе любопытно знать? Увы, я сам не имею ответа на этот вопрос. Но, надеюсь, в скором времени я поведу под венец одну добрую и обладающую голосом соловья девушку.

– Девушку, которую вы нарисовали? – уточнила девочка и вытянула шею, чтобы получше увидеть рисунок дяди.

Удивленный вопросом племянницы, Энтони присмотрелся к своему рисунку и увидел, что девочка была права: на белой бумаге четко вырисовывалась женская фигура. И это не была фигура хрупкой Вивиан, в которую, был уверен Энтони, он был безумно влюблен. Девушка на рисунке была похожа на мисс Шарлотту Сэлтон: высокая объемная грудь, крепкие руки, красивый, несколько одутловатый овал лица и широкие темные брови. На вытянутой руке девушки сидел маленький, изящный соловей.

И тут Энтони понял: он любит. Но не Вивиан, нет. Еще совсем недавно он был готов пожертвовать ради нее своим будущим, но вдруг осознал, что теперь его сердце принадлежит Шарлотте. Той самой «доброй толстушке», той самой богатой невесте. Той самой девушке, от пения которой его сердце сладко замирало, а душа наполнялась искренним восхищением и преклонением перед ее талантом.

«И эта сирена, этот датский эльф, была влюблена в меня! Но я сам все разрушил, а теперь готов на все, чтобы вновь завоевать ее сердце и, чтобы, когда я попросил ее руки, она ответила мне согласием… И причиной этому не ее богатое приданое. Мне оно не нужно. Мне нужна Шарлотта и ее теплые мягкие ладони, стыдливо лежащие в моих, – пронеслось в разуме молодого человека. Карандаш замер в его руках. – Но как мне завоевать ее сердце? Она влюблена в герцога Найтингейла! И, узнай она мое положение и желание получить богатую невесту, Шарлотта может решить, что мне нужно лишь ее приданое…»

– Дядя Энтони? Почему ты молчишь? – прервал мысли Энтони несколько обиженный голос Виктории.

– Прости, моя дорогая, кажется, я слишком глубоко задумался. – Он потрепал девочку по волосам. – Хочешь, я открою тебе тайну?

– Какую тайну, дядя? – тихо хихикнула девочка.

– Ты права, Виктория: девушка, которую я нарисовал, похитила мое сердце, а я надеюсь похитить ее. Но помни: это большая тайна, а я знаю, что ты умеешь хранить тайны лучше, чем кто–либо другой.

– Значит, вы скоро женитесь? – обрадовалась Виктория и даже подпрыгнула на месте от предвкушения свадьбы дяди на таинственной девушке с его рисунка.

– Я постараюсь сделать все возможное, чтобы так и было, – улыбнулся Энтони. – И, обещаю, ты будешь единственная, кому в церкви будет позволено сидеть на самой первой скамье, рядом с твоей бабушкой Беатрис.

– Да, да! – Виктория весело рассмеялась. – А я обещаю, что надену на вашу свадьбу самое красивое мое платье!

– Но, моя дорогая, помни о том, что тебе нельзя будет затмевать своей красотой мою невесту! – подмигнул Энтони племяннице, и заливистый смех девочки вновь наполнил собой просторную мастерскую.

Позже, выходя из мастерской, Энтони горел желанием вернуться в свои покои, вновь сесть за стол и написать письмо. Письмо Шарлотте. Но, когда он взял перо и обмакнул его в чернила, его разум не смог подсказать ему слова, которыми было бы уместно начать письмо, поэтому на чистую белую бумагу упала лишь черная клякса. Нахмурившись, Энтони скомкал испорченную бумагу, бросил ее на пол, взял чистую и, отойдя к окну, глубоко задумался.

Признаться в любви Вивиан ему было нетрудно: слова просто выпрыгивали из его горла. Энтони помнил, что в тот важный и эмоциональный момент его разум предал его. Но сейчас, когда он желал написать Шарлотте, чтобы признаться ей в своих чувствах и умолять ее не насмехаться над ними, разум молодого человека словно отказывал ему в этой милости.

«А что, если я спугну ее? Нет, нет, я не должен так внезапно нарушить ее покой… Вивиан. Она поможет мне. Она знает свою подругу, и, к тому же, у нас с ней есть договор… Который, однако, нарушила она сама. Теперь Вивиан богата и не обязана соблюдать данное ею слово. И все же, я уверен: она не будет жестока ко мне и поможет мне завоевать Шарлотту. Мне нужно ехать к ней… Но Китти… Моя маленькая бедная Китти! Мой такой скорый отъезд разобьет ее сердечко… Но я должен спросить ее, сможет ли она отпустить меня: здесь останется моя мать. Но не сегодня. Через пару дней. Нет, через неделю. Будет жестоко с моей стороны уехать так скоро» – решил мистер Крэнфорд и, вернувшись к столу, убрал бумагу на место, вытащил из ящика полученные им сегодня письма и открыл письмо от Вивиан, запечатанное печатью с родовым гербом Сэлтонов. Он быстро прочитал два листа, усыпанных красивым, несколько острым почерком кузины, но не нашел в нем ни намека на ее решение выйти замуж за Джереми Уингтона, что вновь навело его на мысль о том, что Вивиан скрывала от него свой роман с его другом. И на лице Энтони снова проскользнула тень недовольства и разочарования.

Отложив письмо, Энтони взял в руки второе, обвязанное толстой нитью, и разрезал нить ножом для письма. Но, едва его пальцы развернули письмо, а в глаза бросился незнакомый ему почерк, в комнату громко постучали.

– Энтони, ты занят? – послышался за дверью голос леди Крэнфорд.

– Нет, матушка, входите, – неохотно ответил Энтони и положил письмо на стол.

В комнату неслышно вошла его мать. Она с улыбкой прошла к столу и встала рядом с ним, ведь сын не спешил предложить ей стул, стоящий достаточно далеко, чтобы леди Крэнфорд могла переставить его сама. Эта грубость задела ее, но женщина решила не выдавать свои истинные чувства и спрятала обиду за спокойной улыбкой.

– Я только что имела беседу с Агнес, – начала графиня, внимательно смотря в лицо сына. – Она сказала, что ее младшая сестра Александра недавно имела дебют. Надеюсь, ты помнишь эту девушку? Такая же красавица, как и ее сестра. И она молода: ей семнадцать лет…

– Вы пришли, чтобы сосватать ее мне? – скучающим тоном перебил Энтони мать и, поднявшись из-за стола, подошел к окну и встал к ней спиной, чтобы дать ей понять, что разговор об Александре его ничуть не заинтересовал.

– Ее отец дает за ней восемнадцать тысяч приданого… – пользуясь тем, что ее сын не смотрел в ее сторону, леди Крэнфорд украдкой взглянула на распечатанное, но так и не прочитанное Энтони письмо и пробежала по нему взглядом. Лаконичность написанного подсказала ей о том, что это была всего лишь записка. – Эта девушка была бы прекрасной… – Прочитав записку полностью, она вдруг запнулась, побледнела и с непониманием взглянула на сына. Но тот не спешил оборачиваться к ней. Женщина дрожащими руками схватила со стола записку. – Ах, вот, куда делась моя корреспонденция с мистером Брауном! – фальшивым веселым тоном воскликнула она, прижимая бумагу к своей груди. – Кажется, эта записка попала к тебе по ошибке, мой дорогой, но я забираю ее.

– Как пожелаете, – равнодушным тоном бросил Энтони.

– Что ж… Прошу тебя, подумай об Александре… Но у меня есть неотложное дело… Хорошего тебе дня, мой дорогой. – Леди Крэнфорд развернулась и торопливо покинула комнату сына, унося с собой и желая скрыть от него содержимое записки, которую она судорожно скомкала в своих руках.

Пройдя в свои покои, графиня распрямила бумагу, внимательно перечитала послание, вновь скомкала и бросила ее в горящий камин. Лицо женщины было мертвенно–белым, и по нему легко можно было прочитать самое настоящее отвращение.

Глава 2

На Лондон опускалась тьма, а веселье в роскошном огромном особняке Уингтонов было в самом разгаре, и, кажется, одетые в лучшие одежды леди и джентльмены совершенно не собирались спать в эту ночь. Музыканты играли мелодию за мелодией, натертый паркет стучал под сотней каблуков, а воздух сотрясался от звона хрустальных бокалов и тарелок. В доме, освещенном сотнями свечей, стояла духота, и все окна были раскрыты настежь. Слуги, одетые в красивые ливреи, сновали по коридорам и между танцующими, разнося дорогое золотистое шампанское, алое, как кровь, выдержанное вино, а также виски и бренди для многочисленных гостей, приглашенных на этот бал. Бал, который давала молодая чета Уингтонов в честь заключения своего брака.

Несмотря на внезапную и ошеломляющую новость о том, что Джереми Уингтон, теперь владелец огромного состояния, желанный жених даже для дочерей знатных титулованных семей, сочетался браком со всем известной племянницей графини Крэнфорд, этой красавицей с волосами цвета пламени, богатые леди и джентльмены не побрезговали тотчас послать молодым поздравления и подарки. Все желали показать свои внимание и почтение молодому Уингтону и его прелестной жене, ведь помнили о том, что еще недавно они относились к бесприданнице Вивиан Коуэлл с пренебрежением и даже презрением, но надеялись стереть из ее памяти этот факт дорогими подарками, льстивыми фразами и фальшивыми улыбками. А когда от Уингтонов пришли изящные, покрытые позолотой приглашения на бал (самый первый, что устраивался в их богатом доме, ведь покойный старик Уингтон, этот скряга, не желал тратить на балы деньги и предпочитал выезжать на балы и вечера, устраиваемые другими), высшее общество не смогло ответить отказом. Причин было несколько: требовалось установить добрые отношения с молодым богачом Уингтоном, осмотреть его огромный, полный роскоши дом, ну, и конечно, поглазеть на эту рыжеволосую выскочку, которой удалось окрутить вокруг пальца этого бедного юнца, который, должно быть, сам не заметил того, как попал под ее чары.

То, что Джереми Уингтон был без ума от своей красавицы–супруги, было так же очевидно, как и то, что она уже отлично вошла в роль спутницы жизни несметного богача и наслаждалась своей ролью: платье, в котором эта девушка проводила этот бал, было великолепным, расшитым узорами и сидевшим на ее красивой фигуре как влитое. Молодая миссис Уингтон выглядела настоящим образцом современной моды: ее волосы были заплетены в красивую косу, которая, в свою очередь, скреплялась на затылке античным гребнем, а ее красивый белый лоб обрамляли огненные закрученные пряди, что придавало девушке вид греческой богини, а изумрудные глаза гордо сияли, словно говоря: «Теперь я одна из вас, и вы не смеете не принять этого!». И она была права: недавняя бесприданница стала слишком богатой, чтобы высшее общество не приняло ее и не стало относиться к ней благосклонно, но, все же, с некоторой опаской.

Встречая гостей, Вивиан получила так много комплиментов, что эта неприкрытая лесть стала ей противна, но супруг тихо напоминал ей о том, что именно таково настоящее лицо высшего слоя населения Лондона – оно полно яда и приторной сладости одновременно. Джереми сжимал ладонь супруги, облаченную в белоснежную, выше локтя перчатку в своей и подбадривал возлюбленную улыбками и тихими насмешливыми шутками над прибывшими гостями.

Еще месяц назад мысли Джереми были свободны от Вивиан и ее красоты, а уж жениться на ней он совершенно не собирался. Да, он был ослеплен огнем ее волос, ее белой кожей, колдовскими зелеными глазами и светлой, самой прекрасной в мире улыбкой, но разум не позволял ему думать о ней. К тому же, довольный своей холостяцкой жизнью и развлечениями в Логове, молодой человек даже не думал о женитьбе вообще. «К чему мне жениться таким молодым, если скоро я унаследую все состояние моего угрюмого отца?» – считал он и предпочитал отдавать свои молодые годы алкоголю, друзьям и девушкам, которые, знал он, не пытались затянуть его в удавку брака, а именно – проституткам и жительницам лондонских борделей. Однако утро, когда он подобрал мисс Коуэлл на одной из шумных площадей, больную и усталую, а также день, проведенный с ней, такой бледной, измученной, но все равно ангелоподобной, заставили его душу и сердце воспылать страстью и любовью к ней. Он привез Вивиан в дом своего отца, несмотря на то что тот был явно недоволен и даже против этого. Джереми готов был вырвать из груди свое сильное сердце и предложить его бедной девушке взамен ее слабого. Она очаровала его своей болезнью, своей беспомощностью, как хрупкий цветок вдруг очаровывает давным-давно огрубевшего душой и телом рыцаря. Он пал к ее ногам. Он возжелал ее. Когда девушка попросила отвезти ее к Сэлтонам, Джереми был удивлен ее просьбой, так как считал своим долгом уведомить о том, что Вивиан находилась в его доме, Крэнфордов, но она настояла на своем, и Джереми не оставалось ничего другого, кроме как исполнить ее желание…

– Улыбайся, мой дорогой, – шепнула на ухо супругу Вивиан, тем самым вырвав того из плена воспоминаний. – И что же заставило тебя так задуматься?

– О, любовь моя, я всего лишь вспоминаю тот день, когда мое сердце загорелось любовью к тебе, – тоже шепнул он ей, и его сияющие от счастья глаза подтвердили его слова. – Помнишь то туманное холодное утро, когда ты потерялась, а я нашел тебя и отвез в свой дом?

– То утро… Мой дорогой, я не смогу забыть его, даже если захочу, – с некоторой иронией в голосе тихо ответила Вивиан, помня о том, как родная тетя выгнала ее на улицу.

Но о том, что именно Джереми нашел ее на улице, забрал к себе и позаботился о ней, девушке стало известно лишь тогда, когда три недели назад он так неожиданно приехал в дом Сэлтонов и, проведя с ней и Шарлоттой пару часов в саду, вдруг попросил Шарлотту оставить его и ее подругу наедине. Когда мисс Сэлтон с широкой, но непонимающей улыбкой покинула гостиную, Джереми опустился перед Вивиан на одно колено и, не тратя времени на пространный монолог, признался ей в своей любви и попросил ее стать его супругой.

– В то утро я не знал о том, что моя жизнь так круто изменится! – тихо рассмеялся Джереми. – Жаль, что твоего кузена не было на нашей свадьбе. Он мой лучший друг, знаешь ли.

– Это ты настоял на том, чтобы свадьба состоялась так скоро! – тоже рассмеявшись, напомнила ему Вивиан. – Так скоро, что моя семья не смогла бы успеть приехать на нее из Кэстербриджа!

– Прости, любовь моя, я так желал обладать тобой, что не мог ждать. Но, как ты и просила, я отослал твоей семье пять тысяч фунтов стерлингов, и, полагаю, они должны быть довольны этим, – проведя пальцами по шее своей зардевшейся жены, прошептал Джереми.

– Дорогой, ты забываешься! Мы сейчас не в нашей спальне, а посреди гостей! – нахмурилась Вивиан и осторожно отвела пальцы супруга от своей кожи.

– К черту этих надутых куриц и индюков! Ты же знаешь, что я желаю тебя каждой клеткой своего тела! – напористо прошептал Джереми, коснувшись губами щеки своей прекрасной молодой супруги. – И, любовь моя, когда этот проклятый бал подойдет к концу, я не позволю тебе заснуть прежде, чем подарю тебе свои ласки.

– Джереми, дорогой, обещаю, что так и будет, – терпеливо ответила Вивиан. – Но в данный момент мы являемся хозяевами дома, в котором устроен пышный бал, и нам необходимо развлекать гостей, желаем мы того, или нет.

– Ты просто неотразима, любовь моя. Ни одна женщина не сравнится с тобой ни в красоте, ни в грации. Но ты права, и я оставлю свои желания на потом, – хищно улыбнувшись, согласился Джереми. Его глаза следили за каждой эмоцией на лице супруги, за каждым ее движением. Ему необходимо было знать, что она принадлежит ему одному и думает о нем одном. Он любил ее. Горячо и неистово. Вивиан стала центром его Вселенной.

Вместо ответа Вивиан нежно провела по щеке Джереми и заглянула в его глаза, словно подтверждая, что именно он является хозяином и ее сердца, и ее тела.

«Мое тело принадлежит тебе, но ты никогда не будешь командовать ни моим сердцем, ни моей душой» – сладко улыбнувшись супругу, подумала девушка. Она не испытывала к супругу никаких чувств, кроме благодарности за то, что он снизошел с высоты своей золотой горы к ней и сделал ее своей законной супругой.

Миссис Уингтон. Хозяйка огромного Уингтон-холла, особняка, построенного из светлых камней, больше похожего на один из королевских дворцов, чем на место жительства особ, не обладающих даже самым ничтожным из титулов. Но кому нужен титул, когда все, что ценит высшее общество Лондона – это деньги? А у Уингтонов денег было хоть отбавляй. Именно поэтому в этот вечер те, кто носил титулы, с улыбками зависти к новому положению бывшей бесприданницы и восхищения ее красотой и величественностью, приехали в этот особняк, чтобы пить дорогие вина и шампанское, есть дорогую еду и десерты, танцевать и сплетничать.

– А хваткая девочка, эта мисс Коуэлл! – стоя в углу бального зала, с бокалом шампанского в руках, шептала на ухо подруге одна из матерей юных дебютанток этого года. – Говорят, ее тетя не дала за ней ни цента приданого! Леди Крэнфорд так поспешно покинула Лондон… Не по этой ли причине?

– Беатрис – достойная женщина. Уверена, не помоги она племяннице с приданым, мистер Уингтон никогда не женился бы на ней. Он не может быть таким безумным! – ответила вторая дама и, пряча лицо за своим кружевным веером, бросила взгляд на хозяев дома, все еще стоящих у дверей и ведущих беседу с леди Мальборо. – Ты только посмотри, какая красавица эта Вивиан! Лили призналась мне в том, что боялась появляться в том же зале, что и она… Но, слава Всевышнему, теперь этот рыжеволосый ангел замужем, и нашим девочкам просто необходимо завести с ней знакомство!

– Да, такой жених пропал… Нужно сейчас же найти наших девочек и приказать им попытаться стать подругами миссис Уингтон… А вот и они! Пойдем, дорогая, не будем мешкать! Уверена, теперь все хотят подружиться со свежеиспеченной супругой такого богача!

– Надеюсь, она даст нашим дочерям несколько советов о том, как поймать в свои объятия богатого мужа… У нее это получилось просто отменно!

– Но мистер Уингтон женился на ней так поспешно, а ведь траур по его отцу его не прошел, – заметила одна из сплетниц. – Ходят слухи, что она соблазнила его…

– А я слыхала, что это он соблазнил ее… Но ты взгляни на этих двоих: они глаз друг с друга не сводят! Думаю, их связывает горячая любовь! – возразила друга сплетница.

– Ах, дорогая, любовь приходит и уходит… Посмотрим, не пожалеет ли он об этом браке! Ведь он мог жениться на любой, даже на дочери графа, но почему-то выбрал мисс Коуэлл… Нет, нет, что-то заставило их вступить брак, и я более, чем уверена, что девица заставила его скомпрометировать себя, а он, как человек чести, поспешил исправить свою роковую ошибку. Ах, эта хитрая лиса! Сияет, как золото на солнце!

И две подруги направились к своим дочерям, которые, в свою очередь, сплетничали о том же, что и их матушки.

Как правдивы были слова одной из этих сплетниц! Вивиан, которой завидовали, которую называли «ведьмой» и считали «цепкой девицей», с каждой минутой становилась все популярнее, даже несмотря на то, что большинство гостей не изменило своего мнения о ней. Но такая красивая, грациозная, а главное, богатая, молодая мисс Уингтон не могла не стать новой звездой, так внезапно засиявшей в небе Лондона. Все те, кто чурался мисс Коуэлл, теперь тянулись к блестящей великосветской красавице миссис Уингтон и желали ее дружбы или даже щепотку ее внимания. Если девушки и их маменьки надеялись получить от Вивиан попечительство, то холостые и даже женатые мужчины отныне могли со спокойной душой восхищаться этим огненным лебедем и вздыхать украдкой, когда она проходила мимо или одаривала их своей несравнимой улыбкой. Ведь молодой богатой замужней красавицей восхищаться намного легче, чем бедной, ищущей себе супруга бесприданницей.

Когда, наконец, хозяева бала смогли отойти от дверей, так как все, кто ответил на приглашения, уже появились, Вивиан направилась к Шарлотте.

Мисс Сэлтон, одетая в одно из своих новых платьев, которое выгодно подчеркивало ее высокую крепкую грудь и преобразило ее полную фигуру в довольно изящную, в этот вечер не подпирала стену, не стояла одиноко у окна, и ее взгляд не был полон грусти. Наоборот: девушка была приглашена на каждый танец, и ее глаза искрились весельем, ведь другие гости, увидев ее в новом наряде, с новой прической и новыми туфлями, поняли, что мисс Сэлтон, оказывается, довольно мила, а кто–то даже говорил, красива. Датская мода была Шарлотте не к лицу, но лондонская, а также советы дорогой подруги Вивиан превратили девушку в привлекательную невесту, хоть она и молчала о том, что за ней дают тридцать тысяч приданого. Несколько молодых джентльменов крутились вокруг нее и отчаянно шутили, желая услышать ее звонкий смех. Они рассказывали ей забавные истории, делились последними сплетнями и смотрели на девушку с интересом. Что привлекло их в ней? Богатство ее отца? Ее широкая искренняя улыбка? Ее гордая осанка и величественная фигура? Шарлотта задавала себе эти вопросы, но не особо пыталась выяснить правду, так как замуж она не спешила, а, следовательно, все эти джентльмены не имели у нее успеха, хоть она и смеялась с их шуток и танцевала с ними. Шарлотта решила жить так, как ей хочется, и больше не терзалась тем, что ее особа не была интересна окружающим, поэтому такое внимание со стороны довольно красивых статных мужчин не заставило ее покрываться румянцем и отчаянно кокетничать с ними. Она просто танцевала, смеялась и была счастлива.

– Прошу прощения, господа, я похищу мисс Сэлтон на некоторое время, – с улыбкой сказала Вивиан ухажерам подруги и, несмотря на их слабые протесты, увела Шарлотту в отдаленный угол, где девушки могли бы побеседовать в более интимной обстановке. – Дорогая моя, я вижу, тебе нет покоя от внимания этих джентльменов! – хихикнула Вивиан.

– Ах, они, право, уже надоели мне, – всплеснула руками Шарлотта и добавила: – Я так рада за тебя! Конечно, я говорю это уже в тысячный раз, но, кажется, мне никогда это не надоест! Вивиан, ты, возможно, не замечаешь, что все окружающие говорят только о тебе…

– Я знаю, что они говорят! – рассмеялась Вивиан. – Виконтесса Рассел назвала меня «терновником, овившимся вокруг тюльпана», но, естественно, это было сказано за моей спиной. Но ты знаешь меня, моя дорогая: мнение чужих мне людей мне абсолютно неинтересно!

– Эта старуха похожа на мешок с костями… Но ты не единственная, кто удостоился ее внимания: бедный мистер Хиллоби вызвал у нее просто бурю высказываний по поводу его туалетной воды… «Надушился хуже женщины!» ворчала она. Такая неприятная особа! – сморщила носик Шарлотта. – Герцог Найтингейл так и не приехал?

– Не только не приехал, но и не соизволил ответить на приглашение. Говорят, после помолвки с мисс Бэкли он стал очень редко появляться в обществе, – пожала плечами хозяйка вечера. – К счастью, мне не пришлось долго горевать. Мой Джереми ужасно любит меня. Так сильно, что порой я даже боюсь его любви, – тихо добавила она, и Шарлотта заметила, как по лицу Вивиан пробежала тень.

– Если у тебя лежит что-то на душе, прошу, поделись со мной, – ласково сказала Шарлотта. – Я всегда поддержу тебя. И ведь душе становится легче, когда другая душа примет часть груза на себя.

Вивиан колебалась: стоило ли ей делиться с подругой подробностями своего брака? Брак – дело двоих, и то, что происходит за закрытыми дверьми, должно оставаться между супругами, так говорят в обществе. Но девушке отчаянно хотелось, чтобы Шарлотта обняла ее, вытерла с ее лица слезы и сказала, что рано или поздно эти страдания, моральные и физические, закончатся. Но Вивиан не могла признаться подруге в том, что, вступив в брак с человеком, которого видела лишь дважды в своей жизни, она добровольно отдала себя в плен его яростной, сжигающей все на своем пути любви к ней.

Когда Джереми сделал ей предложение… Джереми Уингтон! Тот, кто только что потерял отца и унаследовал его состояние (об этом написал The Times)! Богатый как Крез красивый молодой человек, бросивший к ее ногам свою любовь и свои деньги, сперва изумил Вивиан своим предложением, а затем, выслушав ее сомнения в том, что она, бесприданница, не достойна стать его супругой, твердо уверил ее в том, что все, что ему нужно – она сама, и он никогда не упрекнет ее в том, что она не принесла ему ни фунта стерлинга. «Вы, дорогая мисс Коуэлл, самое великое сокровище, самая большая драгоценность для меня. И если вы станете моей женой, обещаю, вы никогда не услышите от меня ни слова о том, что когда-то я взял вас бесприданницей. Я люблю вас. Отчаянно и искренно» – сказал в тот момент Джереми, и его голос был таким твердым, а вид такой решительным, что Вивиан поняла, какой неожиданный чудесный сюрприз преподнесла ей Судьба. И девушка сказала: «да», а уже через полторы недели Джереми надел на ее палец красивое кольцо с большим изумрудом и ввел ее в свой лондонский дом, как свою законную супругу, спутницу жизни и хозяйку всего того, чем владел он сам. «Я схватила удачу за хвост!» – думала Вивиан, ошеломленным взглядом оглядывая огромный красивый особняк, стоящий почти в самом сердце Лондона. Тяжелое кольцо на безымянном пальце и изумруд, такой же зеленый, как глаза новоиспеченной миссис Уингтон, напоминали ей о том, что это был не сон, что отныне бедная родственница леди Крэнфорд стала супругой богатого красивого молодого джентльмена. Но первая же брачная ночь, когда Джереми ввергнул невинную супругу в омут своей страсти, заставила ее плакать от страха перед ним и его обжигающей любовью…

– Вивиан? Дорогая, с тобой все в порядке? – как сквозь туман услышала Вивиан обеспокоенный голос Шарлотты.

Моргнув, Вивиан вернулась мыслями из супружеской спальни в бальный зал, и, оглядевшись по сторонам, с улыбкой ответила:

– Я в полном порядке! Просто… Просто я попыталась вспомнить о том, послали ли мы приглашение семейству де Круа, – нашлась она.

«Нет, Шарлотта ни о чем не узнает. Пусть думает, что я счастлива» – решила девушка. Она знала, что ее супруг следит за ней. Следит, как инквизитор за своей жертвой.

– Ах, да, кажется, за весь вечер я не увидела ни одного де Круа! – хихикнула Шарлотта. – Но хотела бы я видеть лицо мадемуазель де Круа! Только подумай: герцог Найтингейл женится на мисс Бэкли, а ты тоже не стала мешкать и очень удачно вышла замуж! Бедная Люси! Думаю, с репутацией ее папеньки, она на всю жизнь останется старой девой!

– С этим трудно не согласится! Бог с ней, с этой француженкой… Но ноги ее в моем доме не будет! – подмигнула подруге Вивиан. – Но, кажется, скоро начнется новый танец, а я обещала его своему супругу.

– Он так любит тебя, – улыбнулась Шарлотта. – Он глаз с тебя не спускает.

– Что ж, это прекрасно, быть любимой своим супругом, не так ли? – с иронией в голосе, но с холодом, вдруг разлившимся в ее груди, сказала на это Вивиан.

Когда музыка смолкла, гости, довольные и усталые, разъехались по домам, свет свечей, еще недавно ярко освещающий весь дом, погас, и прислуга принялась за грандиозную уборку после этого веселого и шумного бала.

Шагая к своей супружеской спальне, рука в руке, молодожены Уингтоны молчали. Свет трех свечей, надежно сидящих в серебряном подсвечнике, который нес в руке Джереми, танцевал и заставлял тени идущих дрожать. Но дрожали не только тени – дрожала душа Вивиан.

– Дорогой, этот бал так утомил меня… – робко улыбнувшись, тихо сказала Вивиан. – Прошу, позволь мне провести эту ночь одной, в одной из комнат для гостей.

– Нет, – бросил Джереми и, повернув лицо к лицу супруги, криво улыбнулся. – Ты боишься меня, любовь моя?

– Нисколько, – спокойным тоном ответила ему Вивиан, но его красивая хищная улыбка заставила ее сглотнуть. – Я просто очень устала и желала бы поспать в эту ночь одна. И ты ведь слишком много выпил сегодня…

– Нет, – твердо повторил Джереми. – Ты моя жена, и я желаю тебя.

Они остановились перед высокими дверями, ведущими в их спальню.

Джереми открыл дверь и вперил взгляд в лицо Вивиан. В его глазах горел огонь вожделения и безудержной страсти.

– Запомни, любовь моя: ты будешь спать только со мной. Только в моих объятиях. Всегда, – тихо сказал он, наклонившись к ее уху. Затем, отстранившись, он крепко сжал локоть супруги и подтолкнул ее к открытой двери.

Вивиан заставила себя улыбнуться и, молясь о том, чтобы эта ночь поскорее превратилась в утро, зашла в спальню.

Глава 3

– Вивиан?

Девушка вздрогнула и, словно воришка, пойманный с поличным, поспешно обернулась на голос своего супруга. Ее лицо, в свете раннего утра, было бледным и испуганным. Через секунду Вивиан улыбнулась и, накинув теплый длинный халат, подошла к кровати, но не села, а остановилась на некотором расстоянии, чтобы Джереми не смог заставить ее вернуться в постель.

– Спи, любовь моя. На дворе еще только раннее утро, – ласково сказала она.

– Тогда почему ты не в постели? – сонно нахмурился Джереми.

– Мне что-то не спится… Я пойду в библиотеку и почитаю какую-нибудь книгу, – Вивиан склонила голову на бок и, послав супругу воздушный поцелуй, добавила: – Если Джейн появится раньше, чем ты встанешь, отошли ее ко мне. Хорошо, мой дорогой?

– С каких пор ты стала ранней пташкой? – сузил глаза Джереми, но затем улыбнулся и, вновь откинувшись на подушки, закрыл глаза и добавил: – Вели растопить в библиотеке камин. Не хочу, чтобы ты мерзла, любовь моя.

– Я сама это сделаю. Но ты спи, мой родной, спи. – Вивиан бесшумно подошла к кровати вплотную, наклонилась к красивому сонному лицу супруга и поцеловала его в щеку, отчего тот сладко улыбнулся.

«Как может в таком красивом теле и за таким милым лицом прятаться такая тьма! Мистер Дэрбинелл, мой бывший жених, не сравнится с тобой в красоте и юности. Но, Боже, узнай я ранее о том, как дорого мне придется заплатить за звание твоей жены, я предпочла бы мужа подобного тому потному борову, чем тебя, – с горькой улыбкой подумала Вивиан, смотря на подтянутое молодое тело своего супруга. – Но, благодаря тебе, я стала богатой и популярной, мой дорогой… Нет, я сделала правильный выбор. Ведь когда-то ты охладеешь ко мне, и я буду счастливо закрывать глаза на твои измены и романы с другими женщинами. Мне нужно лишь немного потерпеть. Твоя страсть ко мне не может быть вечной»

Стараясь не разбудить супруга, Вивиан тихо вышла из хозяйской спальни и осторожно закрыла за собой дверь. Босая, с распущенными, спутанными после исполнения супружеского долга ночи, девушка медленно зашагала по длинному коридору, не обращая внимания на холодный, не покрытый ковром пол. Унылый свет утра, такого раннего, что даже прислуга все еще крепко спала в своих постелях, освещал коридор и делал его холодным и неприветливым.

Уингтон-холл, этот большой, красивый особняк, в котором она была хозяйкой уже целый месяц, был Вивиан чужой. Она все еще не могла поверить в то, что это место стало ее домом. Ее собственным домом в Лондоне. Потому что она помнила: все это принадлежит ее супругу, и, пожелай он развестись с ней, она вновь упадет в ужас бедности и презрения всеми. Ведь именно так работает отлично слаженный механизм общества богачей и аристократов: стоит тебе упасть по социальной лестнице, как твои друзья перестают замечать тебя, а затем и вовсе становятся бывшими. Но Вивиан нуждалась не во внимании и любви к ней общества: ей необходимо было оставаться супругой Джереми, чего бы ей это ни стоило. Моральные муки и потерю владения собственным телом можно пережить, считала она, а смерть любимого ей человека – нет. Все, что делала девушка, она делала во благо Ричарда, которого любила даже больше себя саму, и, если для того, чтобы иметь возможность помочь ему, ей приходилось плакать от омерзения и бессилия – верными спутниками каждой проведенной с Джереми ночи, Вивиан готова была терпеть это до конца своих дней. Без ропота. Без жалоб.

Все, что требовалось миссис Уингтон для того, чтобы восстановить моральные и душевные силы, были пара свободных часов, проведенных наедине с собой, за написанием писем или чтением книги. В первые недели брака ей без труда удавалось вырвать для себя эти желанные часы свободы, ведь тогда Джереми был весьма деликатен в своей любви к ней. Однако в последнее время супруг стал невероятно ревнивым и требовал ее постоянного присутствия рядом с ним, и Вивиан приходилось изловчаться, выдумывать неотложные дела, только лишь, чтобы спрятаться от Джереми и уйти в себя.

«Буду вставать так каждое утро. Ложиться поздно ночью мне все равно не удается: Джереми не выпускает меня из спальни и своих объятий» – устало подумала Вивиан. Ее глаза смыкались от недостатка сна, а тело было охвачено такой слабостью, что она едва переступала с ноги на ноги, но возвращаться в спальню, в плен своего супруга, она не желала. Пусть лучше она уснет в кресле, в библиотеке… Да хоть на полу! Но не в одной кровати с Джереми. Не после того, что он делал с ней все эти слишком длинные ночи.

Войдя в библиотеку, вмещающую в себя тысячи книг, хозяйка Уингтон-холла надежно заперла двери на замок и растопила камин. Когда первые теплые языки пламени охватили ароматные березовые дрова, девушка забралась с ногами в одно из мягких больших кресел и, вперив невидящий взгляд на книжную полку, сидела так, не шелохнувшись, до тех пор, пока стук в дверь и голос Джейн не вывели ее из состояния невесомости.

– Мисс Вивиан! Ой, то есть, миссис Уингтон! – бодрым тоном позвала верная Джейн, как и прежде, занимавшая должность личной горничной своей теперь уже замужней подруги. – Ваш супруг приказал мне позвать вас к завтраку!

«Что? Уже завтрак? Но который час? – удивилась Вивиан и взглянула на большие настенные часы, которые показывали восемь тридцать три утра. – Время пролетело так быстро… Но как хорошо, что, в отличие от моей тети Беатрис, Джереми любит понежиться в кровати».

Неохотно покинув свое убежище, Вивиан подошла к двери и впустила в библиотеку Джейн. Та, одетая в новую, с иголочки, форму, со счастливой улыбкой протянула Вивиан два письма.

– Ваша почта, миссис Уингтон! – Горничная протянула подруге письма, но, увидев усталое лицо Вивиан и круги под ее глазами, нахмурилась. – У вас опять бессонница? Вы выглядите так, будто не спали всю ночь!

«Именно так и было, Джейн… Ночью я себе не принадлежу… Впрочем, как и днем» – усмехнулась про себя Вивиан, но заставила себя мягко улыбнуться и ответить:

– Умоляю, наедине называй меня как раньше, мисс Вивиан. Да, вновь бессонница… Я поднялась очень рано. Мне не спалось, и я решила почитать какой-нибудь хороший роман, – солгала она, машинально забирая у Джейн письма, и, взглянув на адрес отправителя, иронично усмехнулась. – Письмо от Энтони… Интересно, как он отреагировал, когда узнал, что я вышла замуж за его лучшего друга?

– Если узнал, мисс Вивиан, – вставила Джейн. – Он ведь так далеко! На самом севере!

– Конечно, он узнал, глупенькая! – тихо рассмеялась Вивиан, распечатывая письмо от кузена. – Обо всех рождениях, смертях и заключениях брака пишут многие газеты, а Крэнфорды всегда получают не менее трех разных свежих газет каждое утро. Думаю, Энтони узнал о моей свадьбе с опозданием, но, моя дорогая, он, а также моя милая добрая тетушка Беатрис, должно быть, весьма рады этой новости. Особенно моя тетя… Она так старалась выдать меня за старика Дэрбинелаа! Надеюсь, сейчас она кусает локти, зная о том, что ее бедная племянница стала супругой человека, намного более богатого, чем она сама. – Хмыкнув себе под нос, девушка пробежала взглядом по строкам, написанным Энтони, и широко улыбнулась: – Ну, вот! Я была права! Ты только послушай, что пишет мой кузен! «Моя дорогая Вивиан, эта новость, признаться, изумила меня до глубины души, однако, это изумление было чувством приятным, ведь теперь, зная о том, что ты добилась своей цели, я спокоен за тебя и твоего Ричарда…»

– Кто такой Ричард, мисс Вивиан? – осведомилась Джейн. Она подошла к камину, взяла кочергу и помешала все еще тлеющие угли. – Добавить ли мне дров?

– Кто такой Ричард? – задумчиво повторила Вивиан и прикусила губу, раздумывая о том, рассказать ли о Ричарде Джейн.

– Да, кто он такой? – вновь спросила горничная, оборачиваясь к подруге. Ей было очень любопытно узнать об этом таинственном человеке.

– Надеюсь, скоро я сама вас познакомлю, – вместо ответа, сказала Вивиан. – Но слушай дальше: «Я знаю, что Джереми не владеет и, возможно, никогда не завладеет твоим сердцем, но я знаю его душу и уверяю: он будет тебе хорошим супругом, надежным мужчиной и добрым отцом ваших будущих детей…» – Она запнулась и поморщилась, как от физической боли.

«Ах, мой наивный кузен! Не думаю, что ты так уж хорошо знаком с тем, кого называешь лучшим другом! Ты уверен, что знаешь его душу, и что она прекрасна, но как ты ошибаешься! И как ошиблась я сама, когда решила, что у меня получиться держать его под своим каблуком! – пронеслось в разуме девушки, и желание читать это полное радости письмо у нее пропало. – Нет, нет, не могу читать это! И Джереми тоже не должен видеть эти строки! Узнай он о Ричарде таким способом, он убьет меня… Убьет своей ревностью»

– Добавь–ка в камин дров, Джейн, – тихо сказала Вивиан, скомкав письмо.

– Как скажете, мисс Вивиан, – отозвалась та, однако удивилась тому, как внезапно поменялось настроение ее подруги. Но она не стала задавать лишних вопросов, а просто ловко разожгла в камине огонь.

Когда языки пламени вновь заплясали свой веселый танец, Вивиан подошла к камину и бросила скомканный бумажный шар в его горячее сердце.

– Мисс Вивиан? Что-то случилось? – тихо спросила обеспокоенная Джейн. – Ваш кузен написал вам что-то обидное?

– Нет, Джейн… Он рад за меня. Но мой муж не должен узнать о Ричарде. Он узнает. Потом. Не сегодня. – Вивиан тяжело вздохнула и спрятала лицо в ладонях. – Но нам нужно идти… Джереми ждет меня к завтраку…

– Сначала нам нужно привести вас в порядок! – твердо заявила Джейн. – Обещаю, я одену и причешу вас за полчаса. Вы ведь знаете, что я могу творить чудеса!

– Я знаю, милая, знаю. – Вивиан отняла ладони от лица и, взглянув на свою подругу–горничную, широко улыбнулась.

Как хорошо, что Джейн снова была рядом с ней! К счастью, Джереми не отказал в супруге в просьбе взять в дом эту девушку и даже платить ей в два раза больше того, что платила ей леди Крэнфорд.

– Как поживает твоя матушка? Надеюсь, ей лучше? – спросила Вивиан, когда девушки медленно пошли по коридору, теперь ярко освещенному солнечными лучами.

– Намного лучше! Спасибо за это вам! – сияя, как начищенная монета, ответила Джейн. – А что насчет ваших драгоценностей? Вы уже выкупили их?

– Боже мой, Джейн, как хорошо, что ты напомнила мне об этом! Я абсолютно забыла о них! – прижав ладонь к сердцу, воскликнула Вивиан. – Поеду за ними сегодня же!

Через полчаса, как и обещала верная Джейн, Вивиан была одета в одно из своих красивых утренних платьев, а ее волосы были уложены в высокую прическу. От той девушки, которая босая, с распущенными волосами и одетая в халат поверх ночного платья, пряталась от собственного супруга в темноте библиотеки, не осталось и следа. Миссис Уингтон, занявшая свое место за столом в светлой большой столовой, выглядела богиней, спустившейся с высоты Олимпа в мир смертных. И мистер Уингтон, ее супруг, одетый в элегантный утренний костюм, не спускал с нее глаз, а она улыбалась ему и ласковым тоном поддерживала их незатейливую интимную беседу.

– Нам вновь прислали приглашения. Если быть точным – три, – поведал хозяин дома. – Но у меня нет никакого желания посещать очередной бал. Я порядком подустал от них.

– Прекрасно, мой дорогой. Останемся дома и проведем время с пользой, – просто сказала на это его супруга, которая тоже успела пресытиться балами и званными вечерами.

– Что за почту ты получила, любовь моя? – вдруг спросил Джереми, целуя взглядом собственника белую изящную шею своей жены.

– Письмо от Энтони. Он поздравил нас со вступлением в брак и пожелал всех благ, – коротко ответила Вивиан, аккуратно намазывая крохотную порцию сливочного масла на половинку маленькой булочки.

– Он написал, когда вернется в Лондон?

– Не могу вспомнить, мой дорогой. Его племянница все еще прикована к постели.

– А второе письмо?

«Он что, проверяет мою почту?» – неприятно удивилась Вивиан, но не посмела сказать это вслух.

– Из Кэстербриджа, – ровным тоном ответила она. – Но я еще не открывала его.

– Я хочу прочесть его, – с улыбкой заявил Джереми.

– Прости, мой дорогой, но свою частную корреспонденцию я тебе читать не позволю, – не вытерпев такого нахальства со стороны мужа, спокойно бросила миссис Уингтон.

– Чего ты боишься? – сузил глаза Джереми.

– Я ничего не боюсь, мой дорогой. Это просто письмо от моего отца. Думаю, он опять просит у тебя денег.

– Если это письмо от твоего отца, почему ты не желаешь показать его мне? – вновь с улыбкой, но с холодным блеском в глазах настаивал мистер Уингтон.

– Потому что это письмо предназначено мне, а не тебе, любовь моя. – К счастью, Вивиан прекрасно владела собой и не позволяла эмоциям взять верх. – Но, милый, ты меня в чем-то подозреваешь?

– Нисколько, мой ангел. Что ж, передай своему отцу, что в этот раз он получит не более тысячи фунтов. На что он уже потратил то, что ты отправила ему совсем недавно?

– Он пытается восстановить свою типографию, и ему нужно закупить новое оборудование. – Вивиан невозмутимо продолжала мазать маслом свою булочку. – Но, мой дорогой, не нужно отсылать ему денег. Пока не нужно. Думаю, он сам понимает, что просит слишком многого.

– Когда же он собирается навестить тебя и познакомиться с твоим супругом? – Джереми вытер губы салфеткой и бросил ее на пустую тарелку.

– Право, не знаю, он так занят своей типографией, – улыбнулась в ответ Вивиан. Она поднесла булочку ко рту, но вдруг остановилась и опустила ее на тарелку. – После завтрака я хочу поехать к Шарлотте. Мы собираемся развлечь себя пением.

– Не сегодня.

«Упрямец. Мне нужно выкупить мои драгоценности!» – прокричала внутри себя девушка, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Не сегодня, мой дорогой?

– Мы едем на охоту.

Вивиан с непониманием взглянула в лицо своего супруга.

Тот ответил ей сияющей улыбкой.

– Джереми, ты знаешь, как я отношусь к охоте, – тихо сказала Вивиан. Между ее бровей легла глубокая складка.

– Стрелять буду я, а ты всего лишь наслаждаться бегом коня.

– Но я не желаю смотреть, как ты убиваешь невинных зверей, – мрачно изрекла девушка.

– Никто не заставляет тебя смотреть на это. Ты всегда можешь закрыть глаза или отвернуть лицо, – не терпящим возражения тоном бросил Джереми.

– Прошу тебя, не настаивай. К тому же я уже дала Шарлотте обещание…

– Очень жаль, что тебе придется нарушить его.

Лицо Джереми было таким невозмутимым, а взгляд пристальным и обжигающим, что Вивиан поняла: сегодня выкупить свои драгоценности ей не удастся. Вместо этого она вынуждена будет исполнять желание своего жестокосердного супруга.

Желание?

Нет, это был приказ.

– Как скажешь, мой дорогой. Я напишу ей записку.

– Умница.

Девушка фальшиво улыбнулась, но ее душа наполнилась могильным холодом.

Если Джереми был прекрасным наездником, которого быстрый, как ветер, тонконогий арабский конь слушался, словно верная собака, то его супругу ловкой всадницей назвать было трудно.

В детстве, когда ее отец все еще обладал хоть какими–то средствами, Вивиан получала уроки верховой езды и научилась уверенно держаться в седле. Но с тех пор, как ей исполнилось восемь лет, девушка ни разу не садилась на лошадиную спину и теперь была полна робости и легкого испуга перед быстрым бегом своей довольно смирной, но резвой лошади. Несмотря на то, что на Вивиан было надето удобное платье для верховых прогулок, а на ногах, как влитые, сидели высокие кожаные сапоги с крупным каблуком, девушка чувствовала себя так, словно никогда не получала ни единого урока верховой езды. Она судорожно держала в руках поводья и быстро дышала, как будто это она несла на себе лошадь, а не наоборот.

Большой лес, находящийся вдали от Лондона, был полон дичи, и именно сюда спешили лондонские охотники. Солнечный свет тонул в густых зеленых кронах высоких могучих деревьев, поэтому здесь было достаточно темно.

Полумрак пугал Вивиан, заставлял ее чувствовать себя букашкой, потерянной в огромном, полном ярости и смерти лесу. Ведь именно так она воспринимала охоту, которую ее собственный кузен, а также ее супруг воспринимали исключительно как удовольствие. Вивиан всей душой не желала быть здесь, скакать на лошади по едва различимой, заросшей кустарником тропе, и ждать, когда ее довольный занятием супруг найдет свою жертву.

Два натренированных охотничьих пса – молодые, полные сил и энергии грейхаунды, со скоростью ветра бежали между деревьев перед лошадьми хозяев, преследуя довольно крупную рыжую лису. Бедный загнанный зверь начал терять силы, и вскоре в воздухе прогремел громкий выстрел, заставивший Вивиан тихо взвизгнуть от неожиданности.

– Какая добыча! Марк! Аврелий! Вы хорошо потрудились, друзья мои! – радостно рассмеялся Джереми и пустил своего коня легкой трусцой.

Вивиан остановила свою лошадь и с сожалением взглянула туда, куда направил своего коня ее супруг: недалеко от них, ярким пятном на темной сухой земле лежала лиса. Из бока убитого зверя лилась кровь. Джереми убил бедное создание одним выстрелом, что, само по себе, было актом милосердия: жертва умерла безболезненно. Но этот факт ни в коем случае не утешил ненавидящую охоту девушку.

На глаза Вивиан навернулись слезы, но она поспешно смахнула их своей кожаной перчаткой: ей не хотелось, чтобы Джереми посчитал ее сентиментальной. Девушка не имела никакого желания посмотреть на убитую лису поближе, и, на расстоянии, молча, наблюдала за тем, как ее супруг радовался своему кровавому успеху.

Джереми не спешил спешиваться, чтобы положить добычу в толстый холщовый мешок, привязанный к седлу его коня: он перевел взгляд с убитой лисы на бледное лицо супруги и едва заметно усмехнулся. Робость Вивиан и ее открытое отвращение к одному из его любимых занятий задели его гордость. Молодой человек считал, что Вивиан должна была поддерживать его интересы, как это делала его кроткая заботливая мать по отношению к своему супругу. Развернув коня, Джереми направил его туда, где смирно стояла лошадь его возлюбленной жены.

– Я никогда не задавал тебе этот вопрос, моя дорогая, – поравнявшись с Вивиан, с улыбкой спросил Джереми. – Ты говоришь мне: «любовь моя», но любишь ли ты меня?

– Какой вопрос! – наигранно весело ответила его супруга, но затем ее лицо посерьезнело: – Признаюсь, когда ты сделал мне предложение, у меня не было к тебе нежных чувств, но я знала, что полюблю тебя. Так оно и случилось, любовь моя. Я люблю тебя.

– Докажи мне это. – Улыбка исчезла с лица молодого Уингтона. – Принеси мне мою добычу.

По спине Вивиан пробежали холодные мурашки. Она непонимающе смотрела в полное спокойствия и решительности лицо супруга и не могла найти слов для ответа.

– Но для этого у тебя есть собаки, мой дорогой, – наконец, смогла выдавить из своего горла девушка.

– Я желаю, чтобы это сделала ты. Ну же, мой ангел. Это не так страшно, как ты думаешь.

Вивиан сглотнула, но не шелохнулась.

– Джереми, ты знаешь, как я отношусь к охоте… – начала было она.

– Пока ты не сделаешь то, о чем я попросил, домой мы не вернемся, – перебил супругу Джереми.

Тон мистера Уингтона был вкрадчивым, но твердым. Он знал, что говорил и был готов выполнить свою угрозу. Вивиан чувствовала это всем своим естеством.

Ни слова не говоря, девушка послушно спешилась и медленно направилась к мертвой лисе. Ее губы дрожали от обиды, а глаза вновь повлажнели от слез жалости к этому рыжему пятну, еще недавно бегающему по лесу и наслаждающемуся теплыми летними днями.

Подходя к добыче супруга, который с довольной улыбкой пристально следил за ее действиями, Вивиан вдруг осознала: она боится не только ночей с Джереми, но и каждую минуту, проведенную с ним. Это был почти животный страх. Ее тело было словно натянутая стрела, которая грозилась порваться в любой момент. Но самое ужасное, что было в звании миссис Уингтон – это то, что Вивиан поняла, что вышла замуж за тирана. За мужчину, который в своей всепожирающей любви и страсти к ней ревнует ее даже к лакеям и не отпускает одну даже к Шарлотте.

Подойдя к мертвой лисе, Вивиан с жалостью и тоской в сердце окинула взглядом маленькое пушистое тело, забрызганное кровью. Девушке хотелось упасть на колени и зарыдать. Рыдать во весь голос. От ужаса. От жалости. От ненависти к себе и тому, кому она продала себя.

– Поторопись, любовь моя. Дома нас ждет горячий ужин, – услышала она мягкий голос своего супруга.

– Да, дорогой… Конечно, – найдя в себе силы ответить, сказала Вивиан.

Она присела рядом с убитым зверем и машинально погладила его по голове, желая успокоить, как мать свое объятое ужасом и агонией смерти дитя. Затем она взглянула на свою светлую перчатку, покрытую кровью, и с криком ужаса отпрянула назад. Упав на спину, Вивиан поспешила встать на колени, и ее тут же стошнило.

Глава 4

– Фрёкен Сэлтон! Вам пришла почта! – В комнату вошла горничная Сара. – Посыльный Уингтонов только что привез! Он ждет ответа, – добавила она, подходя к хозяйской дочке и протягивая ей конверт.

– Спасибо, Сара. Он ничего больше не передал? – с надеждой спросила Шарлотта, быстро разворачивая белую мягкую бумагу.

– Ничего, фрёкен… Только это, – ответила Сара. – Я могу идти, или что еще прикажете?

– Нет, ты свободна, – пробормотала Шарлотта, задумчиво читая то, что написала ей ее лучшая подруга, которая, однако, не появлялась в ее доме уже два месяца.

Девушки вели активную переписку, получая и отправляя друг другу письма и записки несколько раз в день, но Шарлотте этого было мало: она скучала по тем немногим дням, когда Вивиан жила в Лиллехусе. В те дни подруги были не разлей вода: та, что вставала раньше, будила другую, и девушки проводили вместе весь день, с утра до вечера, и расставались лишь, когда наступала пора ложиться спать. Но с тех пор, как Вивиан стала замужней женщиной, все круто изменилось. Так круто, что Шарлотта отчаянно желала увидеть ее и готова была приезжать к ней каждый день, но на каждое: «Могу ли я приехать к тебе, моя дорогая? Мы так давно не виделись!», девушка получала от Вивиан: «Увы! На этой неделе мы ужасно заняты» или «Я неважно себя чувствую. Надеюсь, скоро увидеть тебя, моя дорогая подруга!».

Письма Вивиан были теплыми и полными дружеского участия, но из души Шарлотты не уходила горечь. Горечь разлуки и чувства, словно теперь между ней и подругой была тонкая, но крепкая стена.

«Возможно, это моя вина! Не нужно было рассказывать ей о том, какие слухи ходят о ее супруге! Нужно было молчать, а не ранить ее нежную душу! Да и ведь Джереми был таким до того, как женился на ней! Брак изменил его в лучшую сторону… Я надеюсь. Ведь как светятся его глаза, когда он смотрит на Вивиан! Это настоящая любовь! Думаю, я обидела ее, передав эти грязные слухи… Что ж, мне остается только пожинать плоды собственной глупости!» – с отчаянием подумала Шарлотта, вновь получив от подруги: «Увы, кажется, я подхватила простуду и не выхожу из своей спальни».

Осторожно сложив записку, девушка поднялась в свою спальню и положила ее в ящик своего письменного стола, в котором она хранила всю корреспонденцию от подруги.

«Но мне нужно ответить ей… Ума не приложу, что я могу написать, если с того момента, как она вышла из церкви новой миссис Уингтон, моя жизнь превратилась в сплошную скуку… А я ведь думала, что отныне буду проводить у них целые дни! И родители до сих пор не вернулись… Я осталась совсем одна в этом огромном не приветливом городе!» – Шарлотта села за стол, положила перед собой чистый лист бумаги, обмакнула перо в чернильницу и написала: «Надеюсь, что скоро тебе полегчает. Признаться, я сама немного кашляю, но Сара готовит для меня мой любимый горячий чай с лимоном и сахаром. Моя дорогая, я скучаю по тебе. Молю Бога, чтобы он дал нам возможность увидеться. И, я уже много раз говорила это, но повторю и сейчас: если у тебя на душе есть, чем поделиться, прошу, поделись со мной, потому что мне вдруг стало казаться, что ты отдаляешься от меня. С каждым твоим письмом, с каждой твоей запиской. Пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь. Твоя Шарлотта»

Девушка красиво сложила лист бумаги в небольшую записку, закрыла ее печатью с гербом Сэлтонов и, кликнув Сару, велела передать записку посыльному Уингтонов. Затем, порывшись в ящиках стола, Шарлотта нашла короткую записку, которую оставил ей, уезжая, Энтони Крэнфорд, и, решительно взяв чистый лист бумаги, принялась писать ему письмо, надеясь найти у него ответы на мучившие ее вопросы насчет теперешнего положения Вивиан и ее здоровья. Слишком часто стала болеть ее подруга, и это обстоятельство вызывало у Шарлотты беспокойство.

Исписав целых два листа, но даже не перечитав написанное, девушка положила бумагу в конверт, написала адрес поместья Деври, куда уехал Энтони, и, отыскав экономку фру Андерсон, отдала ей письмо и распорядилась отправить его. Лишь, когда фру Андерсон взяла письмо и скрылась с ее глаз, девушка почувствовала некоторое душевное облегчение.

«Энтони знает, что происходит с Вивиан. Я уверена в этом» – подумала Шарлотта, медленно поднимаясь по лестнице в свои покои. Ее еще недавно солнечное настроение сменилось хмурыми серыми тучами, а желание прогуляться по саду мгновенно улетучилось.


– Джереми, любовь моя. Я прошу… Я умоляю тебя: отпусти меня сегодня к Шарлотте. Я так скучаю по ней! Если желаешь, мы можем поехать вместе, выпить с ней чаю, а потом поехать в парк, – с робкой улыбкой попросила своего супруга миссис Уингтон, все еще держа в руках записку от подруги, полную отчаяния и обиды.

Вивиан желала выбежать из дома, остановить кэб и поехать к Шарлотте. Или даже просто пойти пешком, хоть до ее дома было не меньше получаса ходьбы под ярким солнцем такого жаркого в этом году октября. Ее мучила совесть за то, что она заставляла бедную подругу страдать, ведь прекрасно знала, как привязана была к ней Шарлотта. Однако Вивиан нарочно придумывала причины, по которым подруга не могла навестить ее, потому что не желала, чтобы она видела ее той бледной испуганной женщиной, в которую она превратилась из цветущей и уверенной в себе девушки.

Каждый день, проведенный в Уингтон-холле, и каждая ночь, проведенная с супругом, приближали ее к концу жизни – именно так думала девушка, засыпая в молчаливых рыданиях и молясь, чтобы она успела воплотить в жизнь то, для чего пожертвовала собой яростной страсти Джереми.

– Нет, моя дорогая. Ты больна. Посмотри на себя в зеркало: ты выглядишь, как призрак. Тебе нужно прилечь, – с заботой в голосе ответил Джереми супруге, скользя взглядом по ее шее, укутанной в легкий зеленый шелковый платок. – Возможно, твоя бледность и усталость – признаки того, что ты носишь под сердцем моего наследника? – с улыбкой добавил он.

– Нет, любовь моя, этого не может быть: всего две недели назад у меня прошла кровь, – тихо ответила Вивиан и приложила ладонь ко лбу: – Как жарко! Как мне надоела эта духота!

– Мы поженились три месяца назад, а ты все никак не забеременеешь. – Джереми поднялся из-за своего рабочего стола и подошел к супруге, которая тотчас напряглась от его близости. – Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка, Вивиан. – Он приподнял пальцами подбородок девушки и заглянул в ее изумрудные усталые глаза. – Я хочу, чтобы ты родила мне не меньше троих детей.

– Троих, дорогой? – удивилась она. – Мне хватило бы и одного.

– Нет. У нас будет много детей. Я буду хорошим отцом. Буду проводить с ними много времени, учить ездить верхом, фехтованию и охоте, – улыбнулся Джереми и поцеловал бледные губы Вивиан. – И у них не будет гувернантки. Ты сама будешь ухаживать за ними. Им нужна будет мать, а не посторонняя женщина.

– Но, дорогой, когда я понесу нашего малыша… – «Ты должен перестать делать со мной то, что ты делаешь!» хотела сказать Вивиан, но вовремя спохватилась и вместо этого серьезным тоном сказала: – Ты должен будешь переехать в другую спальню, потому что то, что мы делаем по ночам, может повредить нашему будущему малютке, или я даже могу потерять его. Пусть у нас будет много детей. Или сколько даст нам Господь, – улыбнулась она, подумав про себя, что более двух детей она ему дарить не собирается.

– Конечно, так и будет. Я готов ждать, любовь моя. – Джереми вновь поцеловал супругу, а затем, слегка отодвинув шелковый шарф на ее шее, криво усмехнулся. – Когда ты забеременеешь, я буду сдувать с тебя пылинки, а свои плотские желания удовлетворять с другой женщиной. И ты не сможешь возразить против этого.

– О, мой дорогой, я не стану возражать, ведь так будет лучше для малыша, – спокойно ответила на это Вивиан. – Будем молить Бога, чтобы он поскорей дал нам ребенка. Но сейчас я последую твоему совету и прилягу. – Она потрепала мужа по щеке и, не скрывая широкую улыбку радости, вышла в коридор.

Зайдя в спальню, Вивиан со злостью сорвала со своей шеи проклятый шарф и бросила его на кровать. Она носила его уже третий день, и в эту жару это было пыткой. Но девушка не могла ходить с обнаженной шеей, так как никто не должен был видеть, до чего порой доводила Джереми его страсть и тайные темные желания.

«Мисс Вивиан… Как мне жаль вас! Ах, если бы только я могла что-нибудь для вас сделать! – думала Джейн всякий раз, когда видела красные от слез глаза Вивиан. – Но сказать это вслух она не решалась и лишь, молча, наблюдала, в какого испуганного призрака превращалась дорогая ее сердцу подруга.


– Ну же, Альберт, держи ружье так, как я только что тебе показал, – терпеливо сказал Энтони, приподнимая локоть своего племянника, который с восторгом целился в соломенное чучело, на голове которого была надета старая высокая шляпа его отца.

– Дядя, как ты думаешь, Китти теперь будет лежать в постели всю жизнь? – вдруг, все еще прицеливаясь, спросил мальчик.

Этот вопрос застал Энтони врасплох и даже причинил ему душевную боль. Но он пожал плечами, улыбнулся и решительным тоном ответил:

– Твоя сестра быстро поправляется. Травма, которую она получила, конечно, очень серьезна и болезненна, но, все же, излечима. Корсет, который она носит, помогает ее позвоночнику срастись, и доктор Нортон уверен в том, что через несколько месяцев Китти вновь будет ходить. Однако корсет она должна будет носить еще два–три года.

– Мне жалко ее. Она еще такая маленькая, а уже так пострадала, – печально сказал Альберт. – А мама постоянно плачет. И Виктория с ней заодно. Хоть сбегай из этого дома!

– Сбегать, мальчик мой, точно не стоит: твоя семья нуждается в тебе. Ты и твой отец – мужчины, а значит, вам положено быть менее чувствительными, но это также возлагает на вас большую ответственность. Ты должен поддерживать своих дам и вытирать их слезы: это наша мужская обязанность, – добродушно усмехнувшись, парировал Энтони. – Но теперь попробуй сбить шляпу. Вперед, Альберт, у тебя все получится.

Довольно хмыкнув, мальчик нажал на курок, но шляпа так и осталась украшать безобразную голову чучела.

– Эх! Но я почти попал! У этого страшилы теперь появился левый глаз! – с гордостью за свое мастерство, весело рассмеялся мальчик. – Можно я еще стрельну? Еще разочек!

Энтони и Альберт находились довольно близко к замку, поэтому гром выстрела можно было услышать, даже находясь в его комнатах.

– Я думаю, на сегодня хватит с тебя стрельбы, – огорчил Энтони племянника. – Завтра мы обязательно повторим наше занятие, но чучело нужно будет перетащить к озеру, подальше от дома.

– Хорошо, дядя, как скажешь, – обреченно вздохнул Альберт и отдал тому ружье, а затем широко улыбнулся и вскрикнул: – Баббет! К нам идет Баббет! Ты видела, как я стрельнул? Видела? – Он побежал навстречу своей пожилой французской гувернантке, которая тут же схватила его в объятия и похвалила за меткую стрельбу.

– Пойдемте, мой юный джентльмен. Пришло время заняться французским языком! – ласково, по–французски сказала гувернантка, беря ладонь мальчика в свою. Затем она улыбнулась Энтони и протянула ему запечатанное письмо. – Вам пришла свежая почта, мистер Крэнфорд.

– Благодарю, – сказал тот и забрал письмо.

Терпеливо подождав, пока Баббет и Альберт отдалятся на приличное от него расстояние, Энтони взглянул на адрес отправителя и улыбнулся: это было письмо от Шарлотты Сэлтон. Не веря своему счастью, он приложил бумагу к своим губам, а затем вдохнул нежный, едва слышный аромат роз. В нетерпении узнать, что написала ему возлюбленная, Энтони раскрыл письмо и, медленно направившись к дому, принялся читать его. Ему не мешал даже холодный, достаточно сильный ветер, дующий в этот серый день середины октября.

Одну сторону первого листа Шарлотта исписала о том, что ее родители все еще были в Дании, и когда они вернутся, было неизвестно. Также она коротко передала новые сплетни, гуляющие среди лондонской знати, и на этом новости из столицы закончились: остальные страницы письма были наполнены беспокойством девушки за Вивиан, которую, по ее словам, она не видела уже долго, и которая постоянно находит оправдания, чтобы не встречаться с ней.

«Как странно… Ведь Вивиан и Шарлотта были так дружны! Неужели моя кузина так занята, что не может найти даже свободного часа, чтобы навестить свою одинокую подругу? И Шарлотта ищет у меня ответы насчет странного поведения Вивиан! Все это очень подозрительно» – нахмурился молодой Крэнфорд.

«Вы, должно быть, тоже знаете, какие слухи ходят в городе насчет ее супруга. Говорят, до женитьбы на Вивиан, он вел весьма и весьма разгульный образ жизни… Я боюсь даже думать об этом, но предполагаю, что, возможно, извечная занятость моей дорогой подруги вызвана его поведением?» – писала мисс Сэлтон.

«Нет, здесь ты ошибаешься, моя дорогая Шарлотта. Уверен: Вивиан все еще не пришла в себя после заключения такого удачного для нее брака. А, может, она просто напросто ждет ребенка? – улыбнулся Энтони, уверенный в добропорядочности своего лучшего друга. – Да, Джереми любит весело развлечься, но даже, когда напивается до смерти, он и мыши не обидит… Но думаю, мне все же пора вернуться в Лондон: Китти идет на поправку, а моя любовь к Шарлотте возрастает с каждым днем, и я не буду спокоен до тех пор, пока она не станет моей законной женой»

Приняв твердое решение вернуться в Лондон, Энтони осторожно объявил о своем намерении больной племяннице. На это Китти лишь улыбнулась и сказала, что ее сестра Виктория поделилась с ней его секретом насчет мисс Сэлтон. Но Энтони не обиделся на болтушку Викторию: несмотря на свою серьезность, она была ребенком. Да и разве ему было чего стыдиться?

Единственным человеком, который оказался категорически против его отъезда, была леди Крэнфорд: если Ричард и Агнес приняли это спокойно и с пониманием, его мать весь вечер упрекала его в эгоизме и, в который раз, повторяла, что на днях в Деври должна была приехать младшая сестра Агнес, Александра.

– Эта девушка приезжает только затем, чтобы познакомиться с тобой! – восклицала леди Крэнфорд, расхаживая по покоям сына, в котором две горничные собирали в дорогу его вещи.

– Я не звал ее, матушка. Это сделали вы, вот вы и находите оправдания моему отсутствию, – равнодушно бросил Энтони. – Я уезжаю завтра же утром и забираю одну из наших карет.

– Моих карет, дорогой мой, – с нажимом на первое слово, мрачно сказала графиня, и эта фраза заставила молодого человека разочарованно улыбнуться.

– Ваших карет, мэм, – холодно повторил он. – Не беспокойтесь, я сейчас же попрошу Ричарда выделить мне одну из его карет, а обе ваши останутся с вами.

– Ну, за что ты так наказываешь меня? «Мэм»! Не матушка! Энтони, ты разбиваешь мне сердце! – Леди Крэнфорд театрально возвела руки к небу и покачала головой. – И чем же ты будешь заниматься в Лондоне?

– Жить своей жизнью и своим домом, – отчеканил ей в ответ сын. – А теперь попрошу вас покинуть мою комнату.

– Я не сойду с этого места до тех пор, пока ты не скажешь, что отказываешься от этой нелепой идеи возвратиться в Лондон! – решительно заявила леди Крэнфорд и скрестила руки на груди.

– Как пожелаете, мэм, – насмешливо усмехнулся Энтони и покинул свои покои, чтобы найти брата и попросить дать ему карету, лошадей и кучера, которые могли бы доставить его в столицу.

– Ну, хорошо! Бери мою карету! Только перестань называть меня «мэм»! – тут же услышал он голос матери за своей спиной.

– Благодарю, мэм. Обойдусь, – коротко бросил Энтони и больше не обращал внимания на причитания и жалобы, брошенные ему в спину.

К счастью, Ричард не стал упорствовать и без каких–либо вопросов и условий дал брату то, о чем тот его попросил.

Следующим утром, горячо простившись с племянниками, братом и его супругой, Энтони отбыл в Лондон.

Леди Крэнфорд не вышла попрощаться с сыном, но с мокрыми от слез разочарования глазами наблюдала за тем, как карета уносит его из поместья.

«Неблагодарный! Сколько страданий я перенесла, и все для вас, моих дорогих мальчиков! Мне пришлось исправить твою ошибку, но, конечно, ты не знаешь об этом, мой Энтони. И никогда не узнаешь! Ты считаешь меня плохой матерью? Что ж, это твое право, но это не заставит меня не беспокоиться о тебе!» – с горечью подумала она.

В этот раз дорога заняла у Энтони всего две недели, так как молодые резвые лошади, одолженные Ричардом, легко несли достаточно легкий, новейшей модели экипаж с тонкими колесами. До Гринхолла он добрался поздно ночью, и ему пришлось около четверти часа ожидать, когда кто-нибудь из слуг откроет ему входные двери. Приказав не разгружать свои чемоданы, так как на днях Энтони собирался наконец–то найти апартаменты и выехать из отчего дома, молодой человек поднялся в свои покои, скинул с себя дорожный костюм и с удовольствием забрался в свою собственную кровать, под свое собственное теплое одеяло. Проспав беспробудным сном до полудня следующего дня, Энтони вызвал своего камердинера, который помог ему одеться в элегантный прогулочный костюм, затем наскоро откушал ланч и, полный нетерпения и радости увидеть Шарлотту, приказал подать ему коня.

Конь, увидев хозяина, встретил его веселым ржанием.

– Ждать вас к ужину, мистер Крэнфорд? – учтиво осведомился дворецкий мистер Браун, провожающий Энтони.

– Не думаю, – отозвался молодой человек и, несмотря на свой теплый длинный плащ, нарочно созданный для холодной ветряной ноябрьской погоды, ловко забрался на лоснящуюся спину своего коня. – Но мне нужна ваша помощь, мистер Браун. Не имеется ли в вашем окружении человека, который помог бы мне подыскать уютные просторные апартаменты?

– Мой брат Вильям может помочь вам в этом, сэр, – ответил мистер Браун: на его лице не проскользнула ни одна эмоция удивления. Он знал, что любопытствовать насчет дел господ было ему не к лицу.

– Прекрасно! Передайте ему, что я жду его в Гринхолле сегодня вечером после девяти часов. Хорошего дня, мистер Браун! – Энтони пустил коня легкой рысцой.

– И вам хорошего дня, сэр! – громко сказал ему вслед дворецкий.

«Как же приятно вернуться в этот город! Не думал, что буду так тосковать по Лондону!» – думал Энтони, с наслаждением наблюдая за загруженными экипажами улицами и извечно снующимся по своим делам пешеходами.

Находясь в обширных, полных свободы и богатой растительности владениях брата, молодой Крэнфорд чувствовал себя как дома, но, лишь вернувшись в родной город, в котором он был рожден и прожил всю свою жизни, Энтони мог быть счастливым. Счастливым по–настоящему, ведь именно здесь обитала прекрасная сладкоголосая мисс Сэлтон, к которой он сейчас направлялся.

Но, по дороге решив, что заявляться к Шарлотте так внезапно, без предупреждения, было бы грубостью с его стороны, Энтони направил коня к Уингтон-холлу, чтобы увидеть кузину и лучшего друга, а также повторно, но уже лично, поздравить их с заключением брака.

Подъехав к особняку Уингтонов, Энтони спешился, отдал коня подскочившему к нему конюху, взмыл вверх по высокой каменной лестнице и решительно постучал в украшенную узорами дверь. Не прошло и минуты, как дверь была открыта, и, войдя в дом, Энтони встретил в холле дворецкого.

– Добрый день, мистер Крэнфорд, – вежливо поприветствовал дворецкий гостя.

– Добрый день. Дома ли мистер Уингтон? – осведомился Энтони, Вдруг, из ниоткуда, рядом с ним появилась горничная и осторожно забрала у него шляпу и плащ.

– Мистер Уингтон на охоте, сэр, – деловито сообщил ему дворецкий.

– Что ж, я не удивлен. Но что миссис Уингтон?

– Она в своих покоях, сэр.

– Прекрасно. Проводите меня к ней, – приказал Энтони. – Я ее кузен, поэтому никаких представлений и карточек ей от меня не нужно.

– Как скажете, сэр. Прошу пройти за мной. – Дворецкий медленно направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Энтони, ужасно заинтригованный и предвкушающий сделать кузине огромный сюрприз своим неожиданным появлением, направился следом за ним.

Когда мужчины подошли к дверям покоев миссис Уингтон, дворецкий хотел было постучать и осведомиться у хозяйки о том, желает ли она видеть гостя, но Энтони опередил его и, без стука, открыл дверь и вошел в комнату.

– А вот и наша молодая красавица миссис Уингтон! – радостно сказал он, появляясь в отражении зеркала туалетного столика, за которым сидела Вивиан.

– Энтони? – недоверчиво прошептала Вивиан и обернулась к гостю. – Энтони! Ты здесь! Боже мой, как я рада тебя видеть! – вскрикнула она и, поднявшись с пуфа, бросилась в объятия своего кузена. – Можете быть свободны! – поспешно бросила она дворецкому, и тот тотчас же закрыл двери.

– Ты вернулся! Но как поживает малышка Китти? Надеюсь, ей уже лучше? – отстранившись от Энтони, обеспокоенно спросила девушка.

– О, она становится сильнее с каждым днем, – улыбнулся Энтони. – А ты все так же прекрасна…. – Вдруг его теплый, полный счастья взгляд сменился непониманием, а между бровей легла глубокая морщина. Он схватил обнаженные запястья кузины, на которых отчетливо синели небольшие пятна, а затем внимательно присмотрелся к таким же точкам на ее белой шее.

Глава 5

– Что это? – спросил Энтони. Несмотря на то, что он говорил тихо, тон его голоса был весьма настойчив.

Вивиан горько усмехнулась, высвободилась из рук кузена и поспешила прикрыть шею ладонью, что, однако, мало помогло.

– Это моя плата за богатство, – совершенно спокойным тоном ответила она, но ей не терпелось спрятать эти синяки под легким шарфом, который она теперь носила каждый день и снимала лишь, когда уединялась в своих покоях.

Внезапный визит кузена застал девушку врасплох, и она ужасно жалела о том, что он увидел знаки ее унижения, оставленные на ее нежной коже Джереми. Она не искала жалости к себе и не желала оправдываться перед Энтони. Принять предложение Джереми Уингтона было ее сознательным выбором, даже притом, что она слышала, какие сплетни ходили о нем в обществе. Знала и стала его супругой. Добровольно. Ради денег и высокого статуса.

Джереми принес Вивиан и деньги, и статус, но забрал у нее саму Жизнь. Однако это было ее тайной, которую девушка оберегала, как птица свое гнездо.

– Я думала, что смогу изменить и подчинить его себе, но ошиблась, – бросила Вивиан кузену, оборачивая вокруг своей шеи мягкий шелковый шарф. – Только и всего. Мне жаль, что ты увидел меня такой.

– Что он делает с тобой? – грозным тоном спросил Энтони: в его душе закипала ярость. – Он бьет тебя?

– Бьет? Боже упаси, Энтони, за кого ты меня принимаешь? Разве я бы позволила ему бить меня? – наигранно закатила глаза Вивиан. Она подняла с кровати шерстяную шаль и закуталась в нее: теперь ее запястья были надежно скрыты от чужих глаз.

Вивиан старательно играла ненавистную ей роль равнодушной ко всему скалы. Скалой она, увы, не являлась, но была красивой редкой розой, попавшей в слишком жаркую для нее теплицу. И несмотря на то, что у этой розы имелись шипы, хозяину теплицы удалось затупить их и опалить яркие нежные лепестки его драгоценного цветка. Но Вивиан была слишком горда, чтобы жаловаться на моральные и физические страдания, а также ставить под сомнение своей собственный выбор.

«Я найду к нему подход и открою ему глаза на то, что его любовь приносит мне лишь страдания, – думала девушка каждый раз, когда, утолив свою страсть, Джереми отворачивался от нее и засыпал, а она лежала на спине и молчаливо плакала. – Возможно, он не понимает, что между мной и шлюхами, с которыми он развлекался до нашей свадьбы, нет ничего общего. Завтра, когда он проснется, я скажу ему это. Обязательно скажу».

Дни пролетали, а Вивиан так и не нашла в себе силы исполнить задуманное, но вместо этого продолжала вставать рано утром, чтобы закрыться в библиотеке и уйти в глубокие, ни к чему не приводящие раздумья.

К счастью, с той злополучной охоты, на которой Джереми приказал супруге принести ему мертвую лису, он больше не настаивал на том, чтобы Вивиан сопровождала его, когда он желал провести за охотой весь день. И эти часы были для девушки манной небесной, которые, увы, проходили и вновь ввергали ее в ужас супружеского ложа и сильных, до боли сжимающих ее шею и запястья пальцев и требовательных жестких губ.

– Не бьет, но оставляет на твоем теле синяки, моя дорогая кузина, – холодно отозвался Энтони. Его прекрасное настроение улетучилось.

– Брось, – отмахнулась Вивиан. – Он всего лишь гадкий мальчишка, который иногда слишком заигрывается с любимой игрушкой.

– Это он считает тебя своей игрушкой? Или это ты уверила себя в этом? – язвительно улыбнулся Энтони.

– Прошу, не начинай скандал. Я просто неправильно выразилась, – скучающим тоном ответила девушка. Она подошла к кузену и, взяв его под локоть, заглянула в его глаза и мягко улыбнулась: – Но давай прогуляемся по саду. Уверена, у тебя ко мне есть много интересных вопросов, не так ли?

– Именно. И один из них: «Почему твои руки и шея полны синяков?». Джереми обижает тебя? Позволь мне поговорить с ним, как мужчина с мужчиной, – более мягким тоном сказал Энтони.

Мой дорогой смелый рыцарь, уверяю тебя, эти неприятные на вид синие следы на моей коже – следы супружеской страсти, – шепнула Вивиан на уху кузену и довольно рассмеялась, увидев, каким пунцовым стало его лицо.

– Что ж, в таком случае, я не буду настаивать на своем вмешательстве, – после некоторой паузы тихо сказал тот.

Кузены покинули покои и медленно зашагали по длинному коридору.

– Но скажи мне: отчего ты позабыла о своей лучшей подруге? – вспомнив о письме Шарлотты, с нажимом в голосе спросил молодой Крэнфорд.

– Она писала тебе? – упавшим голосом откликнулась миссис Уингтон. – Что именно она рассказала тебе?

– Что вы не виделись уже два месяца, что она скучает по тебе, но, сама того не замечая, или, возможно, даже нарочно, ты отталкиваешь ее от себя.

– Нет, нет, она ошибается… Я тоже скучаю по ней… Энтони, ты и понятия не имеешь, как сильно я скучаю по моей смешной доброй Шарлотте, – вздохнула Вивиан, но, предчувствуя новые вопросы с его стороны, продолжила: – Но последние месяцы были просто невыносимы: мигрени преследовали меня почти каждый день! А эта совсем мне ненужная простуда? А жара? Мое самочувствие не позволяло мне ни выйти из дома, кроме как в сад, ни, тем более, навещать Шарлотту.

– Она была готова приезжать к тебе сама, – бросил Энтони, совершенно неудовлетворенный рассказом кузины.

– Но как бы я приняла ее, когда единственным, что спасало меня, были моя постель и влажные полотенца? – пожала плечами девушка. – Да и сам посуди: что подумала бы бедная Шарлотта, увидев то, что увидел ты? Я отвечу тебе: она ошибочно уверилась бы в том, что я вышла замуж за тирана.

– А ты так боишься, что не сможешь убедить ее в обратном, что скрываешься от нее, как курица в своем курятнике? – ухмыльнулся молодой Крэнфорд.

– Какое лестное сравнение! – наигранно хихикнула Вивиан. – К слову, слыхал ли ты о том, что дочь леди Мальборо, Александра, теперь помолвлена с каким–то немецким аристократом? Весь Лондон только об этом и говорит!

– Не пытайся сбить меня с толку, – мрачно сказал Энтони и поморщился от мысли, что другая Александра, сестра его невестки Агнес, должно быть, уже находилась в Деври и недоумевала оттого, почему тот, с кем ее обещали познакомить или даже обручить, исчез.

– Я не пытаюсь сбить тебя с толку, Энтони, а всего лишь передаю последние новости, – слегка раздраженным тоном возразила ему кузина.

Вивиан не нравилось, что он разгадал ее намерение перевести разговор в другое русло.

– Хорошо, приношу свои извинения. Но как твое самочувствие сейчас, когда на улице играет ветер и стоит ноябрьский холод? – примиряющее улыбнулся Энтони.

– Сегодня? Вполне сносно.

– Прекрасно. Тогда мы едем в Лиллехус.

Это заявление так изумило хозяйку дома, что она тотчас остановилась и взглянула на кузена ошеломленным, полным неверия взглядом.

– В Лиллехус! – воскликнула она. – Чтобы Шарлотта увидела меня в таком виде?

– Ты забыла о том, что за окном глубокая осень, моя дорогая, и никто не удивится, если увидит тебя в платье с длинными рукавами. А шею ты можешь спрятать под шарфом, как сейчас, – решительным тоном сказал Энтони и повел кузину обратно к ее покоям.

– Но что скажет Джереми, когда приедет с охоты и не обнаружит меня дома? – обеспокоенно спросила девушка. Она отчаянно желала увидеть подругу, но была полна страха того, что ее супруг разозлится на несогласованный с ним поступок.

– Мы оставим для него записку. Я напишу ему, что забрал тебя к твоей лучшей подруге. Зови горничную и смени платье, – ответил Энтони.

– Но, если он не так все поймет? Что, если он не поверит?

– Он прекрасно знаком с моим почерком. К тому же ваш дворецкий не раз видел меня здесь и сможет подтвердить то, что именно твой кузен забрал тебя из дома.

– Но…

– Никаких «но». Твоя подруга нуждается в тебе и будет на седьмом небе от счастья, если увидит тебя сегодня.

Голос Энтони был таким твердым, что Вивиан поверила ему, и ее душа наполнилась радостью: она едет к Шарлотте! Наконец–то! Энтони, ее рыцарь, хоть ненадолго заберет ее из логова дракона!

Пока Джейн, сияющая от того, что ее любимая хозяйка улыбалась после долгих дней грусти и печали, одевала Вивиан в одно из красивых, новых платьев, которые недавно были сшиты для нее приходящими на дом модистками и швеями, Энтони написал другу короткую записку.

«Дорогой друг, я рад сообщить, что наконец–то вернулся в Лондон. Первым, что я желал сделать по прибытии – поприветствовать тебя и мою кузину. Однако, увы, в данный момент ты наслаждаешься охотой, поэтому я забираю твою супругу к ее подруге мисс Сэлтон. Волнения ни к чему: я доставлю Вивиан домой к восьми вечера в целости и сохранности» – гласила записка, которую Энтони передал дворецкому.

Вскоре, полная счастья, Вивиан сидела в красивом закрытом экипаже Уингтонов, рядом со своим кузеном, который впервые за три месяца увозил ее за пределы Уингтон-холла. На ней было надето роскошное муслиновое платье с длинными рукавами, но довольно низким вырезом, однако синие пятна на шее девушки были надежно спрятаны под зеленым шарфиком, а наполовину закрывающие кисти рук рукава скрывали синяки на ее запястьях. Поверх платья был надет длинный теплый плащ, и голову девушки украшала милая шляпка.

«И почему я не догадалась одеться так ранее? Глупая! Могла бы навещать бедную Шарлотту хотя бы два раза… Хотя бы раз в неделю! Даже проклятый Джереми не нашел бы, что возразить на это!» – с недовольством на себя саму, подумала Вивиан.

– Мне кажется, мой супруг недолюбливает нашу Шарлотту, – наморщив носик, вдруг нарушила девушка тишину, стоящую в карете.

– Что заставляет тебя так думать? – приподнял брови Энтони.

– Мне так кажется, – пожала плечами Вивиан. – И он как–то сказал мне, что Шарлотта плохо влияет на мое поведение. Сказал, что она слишком свободолюбивая и легкомысленная.

– Джереми сказал такое о Шарлотте? – прищурил взгляд молодой Крэнфорд: эта новость была для него не из приятных.

– Ну, а кто же еще? За кем я нахожусь замужем? – с сарказмом ответила Вивиан. – Но мне все равно, что он себе надумал. Я не предам нашу с Шарлоттой дружбу. Джереми придется смириться с тем, что с сегодняшнего дня я буду приезжать к ней, а она – ко мне, – решительным тоном добавила она.

– Шарлотта? Легкомысленна? – Энтони насмешливо усмехнулся. – Возможно, она немного наивна, но легкомысленность ей явно не присуща.

– Скажи это ему! – бросила Вивиан, отвернув лицо к окну. – И, пожалуйста, дорогой кузен, в письмах ко мне не упоминай о Ричарде. Даже не намекай о нем: Джереми однажды заявил, что желает читать мою корреспонденцию, и я боюсь, что если он узнает о Ричарде, то устроит просто невообразимый скандал, и это принесет мне много неудобств или даже развод. И еще: не говори ему о том, что ты видел мои синяки, потому что это смутит его.

– Порой мне кажется, что мы разговариваем о двух разных джентльменах. Потому что тот Джереми Уингтон, которого я знаю, никогда не стал бы читать чужие письма, – прохладным тоном сказал на это Крэнфорд. – Но как тебе удалось влюбить его в себя настолько, что он, против всякого здравого смысла, женился на тебе?

– Все просто: когда твоя мать выгнала меня на улицу, это он подобрал меня и влюбился. А когда отец Джереми узнал о том, что его сын хочет жениться на бесприданнице, он отправил его загород, – равнодушным тоном поведала Вивиан, все так же глядя в окно. – Но, когда его отец умер, Джереми примчался ко мне, признался мне в вечной любви и сделал предложение, от которого я не могла отказаться.

– Конечно, не могла, ведь этот брак сделал тебя несметно богатой, – с иронией бросил Энтони. – Но, признайся: есть ли у тебя к нему хоть какие–то теплые чувства, или твое сердце остается верным Ричарду?

– Люблю ли я Джереми? – тихо переспросила девушка. – Ни капли. Но я благодарна ему.

– Благодарна? И все?

– И все. Ты считаешь меня бесчувственной? – Вивиан пожала плечами. – Это брак, мой дорогой кузен. Брак нуждается в чем угодно, но не в любви. И ты ведь сам желаешь жениться на моей доброй Шарлотте лишь из-за ее приданого.

– Собирался, – мягко поправил кузину Энтони. – В Деври, поместье моего брата, я осознал, что имею к мисс Сэлтон нежные чувства.

Вивиан с интересом всмотрелась в лицо кузена, пытаясь определить, не лгал ли он о своей любви к ее подруге, но на устах Энтони сияла такая спокойная и счастливая улыбка, что девушка тотчас поверила его словам и искренне поздравила с истинно достойным выбором. Однако обсудить эту пикантную тему им не удалось, так как уже через несколько минут экипаж остановился и раздался громкий крик кучера: «Приехали, мэм!»

Не нужно подробно описывать, в какой восторг пришла Шарлотта, когда дворецкий принес ей визитную карточку мистера Крэнфорда, а также доложил, что вместе с ним приехала и миссис Уингтон. Вскочив из-за стола и бросив писать письмо родителям в Данию, мисс Сэлтон выпорхнула из своих покоев и поспешила принять гостей.

– Вивиан! – громко воскликнула девушка, спустившись в холл и заключив подругу в крепкие объятия. – Ты приехала! А я уже начала думать, что ты забыла обо мне!

– Глупенькая! Разве я могла? – широко улыбнулась Вивиан, так же крепко обнимая ее в ответ. – Сейчас же выкини эти мысли из своей головушки!

Вдоволь наобнимавшись, девушки вдруг вспомнили об Энтони, который тоже присутствовал в холле и, должно быть, скучал, наблюдая за радостью подруг и слушая их счастливые восклицания.

– Мистер Крэнфорд! Вы вернулись с севера в Лондон! – дружелюбно сказала Шарлотта гостю, не забыв сделать ему вежливый книксен.

– И, мисс Сэлтон, я должен сказать: «Как же прекрасно вновь вернуться домой!» – с улыбкой ответил тот.

«Он и, правда, влюблен в нее! Я никогда не видела, чтобы его глаза так светились!» – довольно подумала Вивиан, со счастливой улыбкой наблюдая за подругой и своим кузеном.

Миссис Уингтон не ошиблась: голубые глаза молодого человека вдруг превратились в два сияющих светильника, а в его взгляде можно было прочесть не скрытое восхищение. Энтони отчаянно желал прикоснуться к возлюбленной, поэтому тут же предложил девушкам прогуляться по уже мертвому саду Сэлтонов, чтобы почувствовать теплую ладонь Шарлотты на своем локте. Несмотря на пронизывающий холодный ветер, и Шарлотта, и Вивиан были только рады такой прогулке, однако сперва мисс Сэлтон пожелала зайти в свои покои, чтобы подобрать к своему синему платью шляпку и перчатки.

– Вивиан, ты должна помочь мне с выбором! – сказала Шарлотта и, схватив подругу за ладонь, повела ее за собой. Затем, все так же на ходу, она обернулась к Энтони: – Прошу прощения, мистер Крэнфорд! Мы постараемся справиться хотя бы за четверть часа!

– Как скажете, мисс Сэлтон! – добродушно усмехнулся тот, наблюдая за ней с нежностью, разлитой в его груди, и полным любви сердцем. Он уже видел эту девушку своей супругой, видел ее в своих объятиях. Но, если его прежние чувства к Вивиан заставляли его воображать страстные картины, то любовь к мисс Сэлтон рисовала в его разуме домашние сцены, полные тепла и уюта. Энтони также отметил, как значительно изменился внешний вид Шарлотты и подумал, что это синее шелковое платье было ей очень к лицу.

Когда девушки поднялись в покои мисс Сэлтон, та впустила Вивиан, затем вошла сама и закрыла за собой дверь. Усадив подругу на диван, Шарлотта взяла ее ладонь в свою и, беспокойным взглядом пристально всмотрелась в ее лицо, такое бледное и измученное несмотря на то, что Вивиан улыбалась.

«Она сама на себя не похожа. Каким худым стало ее лицо! А эти круги под ее красивыми глазами? Вивиан, моя дорогая, хорошая! Теперь я точно знаю, что ты скрываешь от меня что-то очень важное!» – невольно подумала мисс Сэлтон.

– А теперь скажи мне: это твой супруг не желает, чтобы мы виделись? – напрямик спросила она, решив не тратить понапрасну время.

Догадливость подруги застала Вивиан врасплох, и она лихорадочно искала слова, чтобы уверить ее в том, что она ошибается.

– Шарлотта, ну, что опять за глупости? – фальшиво игривым тоном воскликнула Вивиан.

– Признаюсь, я не так уж и верила всем твоим недомоганиям, которые делали невозможными наши встречи. Но теперь, моя дорогая, я отчетливо вижу, что этот брак изменил тебя! Ты выглядишь усталой, очень усталой. И несчастной! – настаивала Шарлотта, и ее взгляд стал строгим, будто она превратилась в няню, отчитывающую свою подопечную.

Не зная, что возразить на это справедливое замечание, миссис Уингтон машинально коснулась шелкового шарфа на ее шее и лишь отрицательно покачала головой.

– Я, право, не знаю, что ответить! Разве мы не собирались в парк? – нарочно изумленным тоном спросила она.

– Вивиан, я твоя подруга и всегда поддержу тебя, – ласково сказала Шарлотта. – Позволь мне выслушать тебя и разделись твою ношу.

Вивиан приложила ладонь к губам: ей отчаянно хотелось рассказать подруге обо всем, что происходило между ней и супругом, но она знала, что Шарлотта будет страдать, услышав эту темную правду. Но и терпеть она больше не могла.

– Ты… Ты права. Это все мой муж! – тихо, словно боясь, что их могут подслушать, сказала Вивиан и с силой сжала ладонь подруги. – Он любит меня… Но любит безумно! Он ревнует меня настолько, что не позволяет приезжать к тебе. Боится, что я буду улыбаться другим мужчинам…

– Но, дорогая моя, ведь это так… Невообразимо! Так жестоко! – громко прошептала Шарлотта. – Он не имеет никакого права так поступать с тобой! Ты его законная супруга, а не какая-нибудь содержанка!

– Увы! Именно содержанкой я и являюсь! – с горечью воскликнула Вивиан, но тут же осеклась и продолжила шепотом: – Я не принесла ему приданого, и, уверена, поэтому он чувствует себя моим хозяином! А может даже, он считает меня красивой кобылкой, купленной им для того, чтобы радовать лишь его глаза… А еще он заявил мне, что я должна родить ему троих детей! Троих, Шарлотта! – Она беспомощно рассмеялась. – К счастью, этому не бывать: стоит лишь пить специальную траву…

– Но знает ли обо всем этом твой кузен? – с нажимом спросила Шарлотта.

– Нет… Я играю роль счастливой дурочки и заставляю его думать, будто между мной и Джереми нет ничего, кроме гармонии и счастья. – Вивиан сглотнула. – Но Джереми… Он… Я боюсь его… Боюсь, что его любовь ко мне сломает меня, убьет…

– Фрёкен Сэлтон! – вдруг послышался за закрытой дверью голос дворецкого. – Могу я войти?

– Да, да, конечно! – отозвалась на это девушка.

Последние сказанные Вивиан предложения заставили ее побледнеть от ужаса, и она решила дать подруге небольшую паузу, понимая, как сложно было той делиться такими интимными секретами.

Дверь в покои открылась, и в комнату вошел мистер Андерсон, держащий в руке серебряный поднос.

– К вам еще один джентльмен, фрёкен, – учтиво объявил он и подошел к хозяйке дома.

– Какой интересный день! То ни одного гостя, то сразу трое! – фальшиво улыбнулась Вивиан.

– Ты права, моя дорогая! – хихикнула Шарлотта. Она взяла с подноса красивую визитную карточку, пробежала по ней взглядом, и на ее лице Вивиан тотчас прочитала выражение самой настоящей тревоги.

– Это мой супруг, не так ли? – почти беззвучно спросила миссис Уингтон.

Шарлотта взглянула на подругу и молча протянула ей визитную карточку.

Но Вивиан не нужно было читать имя, написанное на этом аккуратном украшенном золотистыми узорами прямоугольнике. Она знала его.

– Он здесь… Он пришел за мной, – горько улыбнулась девушка, и ее пальцы судорожно вцепились в нежную ладонь Шарлотты.

Глава 6

– Джереми! Не ожидал увидеть тебя здесь! – удивленно воскликнул Энтони, увидев своего лучшего друга, вошедшего в холл Лиллехуса.

Мистер Уингтон отдал прислуге свои шляпу и плащ, и друзья крепко обнялись.

– Да ты приехал прямиком с охоты! – весело сказал молодой Крэнфорд, лишь сейчас обратив внимание на то, что Джереми был одет в темный охотничий костюм, кое–где заляпанный коричневой грязью. Сапоги охотника и вовсе были покрыты уже засохшей лесной почвой.

– Ты написал, что вернулся, и я решил не терять драгоценного времени и встретить тебя, – так же весело откликнулся Джереми. – Но где же наши красавицы?

– Мисс Сэлтон выбирает шляпку для прогулки, а твоя супруга помогает ей в этом. Мы собрались прогуляться по саду, видишь ли…

– Прекрасно. Значит, мой неожиданный приезд не так уж не к месту… Вы дворецкий? – обратился Джереми к вышедшему из соседнего зала мистеру Андерсону. – Передайте вашей госпоже мою визитную карточку.

– Как скажете, сэр. – Мистер Андерсон забрал у нового гостя карточку и направился к лестнице.

– Ах, да, прими мои искренние соболезнования: я узнал о смерти твоего отца из утренней газеты, с двухнедельным опозданием, – поспешил сказать Энтони другу.

– Благодарю, друг мой. Но признаться, я совершенно не ощущаю потери. Он для меня не существовал, как и я для него, – равнодушным тоном бросил Джереми, приглаживая свои красивые, слегка растрепанные волосы. – Мой старик покинул этот мир в весьма удобный для меня момент, и я благодарен ему за это.

– Какой цинизм, – поморщился Энтони. – Я, конечно, понимаю, что он не был хорошим отцом, но считаю, что ты не вправе отзываться о нем в таком тоне.

– Даже, если узнаешь, что он сам приучил меня к алкоголю, когда мне было тринадцать лет? – усмехнулся Джереми: слова друга задели его гордость, и он почувствовал к нему некоторое раздражение.

– Тринадцать? – недоверчиво переспросил Энтони.

– Тринадцать. Это было Рождество, и он заставил меня распить с ним за праздничным столом бутылку виски. А ведь до этого я совсем не пил. Но мой старик решил, что я был слишком замкнутым и хотел увидеть мою улыбку, так он сказал мне в тот вечер. – Джереми приподнял подбородок и, прищурившись, взглянул на друга. – Не думаю, что тебя заставляли пить виски, когда тебе было тринадцать.

– Нет, не заставляли. Впервые я прикоснулся к алкоголю, когда мне было пятнадцать лет, и это была маленькая рюмка сладкого ликера, – согласился Энтони и вдруг осознал, какие яркие, полнее уюта и заботы года имел он в то время, как Джереми был для собственного отца всего лишь тенью, которую старался не замечать.

– С того вечера я пил каждый день. Это был стакан вина за обедом, немного бренди перед сном… И виски. Да, любимый виски моего папаши. Он пристрастил меня к нему, – задумчиво сказал Джереми. – А когда я стал зависимым от спиртного, он заявил, что я позорю его имя. Чертов… – Он вовремя остановил себя, чтобы не выругаться при друге. – Поэтому я рад, что он умер. Считай меня кем угодно. Это твое право.

– Извини меня… Мне жаль, что твой отец был таким эгоистом, – тихо произнес Энтони, но затем широко улыбнулся. – Но хватит о нем. Ты лучше скажи, друг мой, как ты решился жениться на моей кузине? Помнится, ты сказал, что даже ее красота не затмевает ее бедности!

– Любовь, друг мой, непредсказуема! – рассмеялся на это Джереми. – Я влюбился в эту рыжую нимфу настолько, что мне было плевать на все. Старик отослал меня загород, когда я заявил ему о своем намерении жениться на Вивиан. Но, когда я получил известие о его смерти, когда он наконец–то осчастливил меня своим уходом, первое что я сделал, вернувшись в Лондон, – нанес визит твое кузине. Я сделал ей предложение. Она согласилась. Вот такая забавная история со счастливым концом. Но мне не хватало тебя на свадьбе.

– Увы, мне пришлось срочно покинуть Лондон и навестить брата, – вздохнул Энтони.

– Вивиан говорила мне. Надеюсь, ребенок скоро вновь встанет на ноги.

– И я надеюсь.

Воцарилась тишина. Странная, приносящая дискомфорт обоим джентльменам тишина. К счастью, вскоре на лестнице послышались шаги, и появился дворецкий.

– Я передал вашу визитную карточку фрёкен Сэлтон, сэр, – обратился мистер Андерсон к Джереми, когда подошел к гостям. – Она велела осведомиться о том, не желаете ли вы, джентльмены утолить жажду?

– Нет, благодарю, – вежливо ответил Энтони.

– Я, пожалуй, тоже откажусь, – пожал плечами мистер Уингтон. – Но не передала ли мисс Сэлтон, как долго нам потребуется ждать появления дам?

– Передала, сэр. Она сказала, что уже почти готова, и дамы сойдут вниз через несколько минут. Могу ли я оказать вам еще какую-нибудь услугу? – осведомился дворецкий.

– Не думаю. Но прошу, поделитесь с нами: где вы так хорошо выучили английский? – с улыбкой спросил Энтони.

– Моя должность требует от меня многих умений, сэр. – Губы мистера Андерсона слегка дрогнули в улыбке. – К тому же, как вы, должно быть, знаете, мистер Сэлтон – чистокровный англичанин, и он предпочитает, чтобы все в его доме владели его родным языком. Даже горничные. – Он принес гостям вежливый поклон и удалился.

Как и обещал дворецкий, девушки появились в холле через пару минут, тем самым прервав оживленную беседу джентльменов о поражении Наполеона и его союзников. Кажется, подруги обсуждали занимательную сплетню: их звонкий смех вдруг наполнил собой огромный холл и тихим эхом отражался от высокого, украшенного бледной, но элегантной росписью потолка.

– Но продолжим нашу беседу позже, – с улыбкой сказал Джереми другу и направился навстречу мисс Сэлтон, которая улыбнулась ему, остановилась и присела в книксене. – Рад снова видеть вас, мисс Сэлтон. И рад, что моя супруга смогла навестить вас сегодня, – деликатно сказал он, отвесив девушке грациозный поклон.

«Какой талантливый лицедей этот гадкий человек! Улыбается мне, а в душе считает, что нашей с Вивиан дружбе не стоит существовать!» – невольно подумала Шарлотта, наблюдая за галантным поведением супруга подруги, который, как она теперь знала, был самым настоящим деспотом.

– Я тоже рада тому, что миссис Уингтон и мистер Крэнфорд так неожиданно наполнили мой день теплом и светом, – вежливо ответила Шарлотта. – Но вы должны беречь нашу дорогую Вивиан: в последнее время у нее наблюдается очень слабое здоровье.

– Уверяю вас, моя супруга окружена любовью и заботой, – ответил Джереми.

– О, не сомневаюсь в этом! – сумела выдавить из себя мисс Сэлтон. – Но слыхали ли вы последние новости? Герцог Найтингейл и мисс Бэкли официально объявили дату их свадьбы!

– Герцог Найтингейл женится? – удивился Энтони, впервые услышав эту новость.

– Друг мой, да ты, кажется, совсем закостенел в своем Деври! – со смешком сказал Джереми. – Об этом событии трубили все газеты!

– Право, я не помню, чтобы об этом писали, а ведь получал почту и газеты каждый день. Пусть и двухнедельной давности, – усмехнулся Энтони. – И когда свершилось это грандиозное событие? Я имею в виду помолвку.

– В середине августа, если не ошибаюсь, – подала голос Вивиан.

Энтони пристально взглянул на кузину.

«Так вот почему она приняла предложение Джереми! Герцог Найтингейл был для нее потерян, а мой друг так кстати пал к ее ногам» – догадался он, и, словно прочитав его мысли, Вивиан улыбнулась и едва заметно кивнула.

– Но не будем терять времени! Скоро стемнеет, а мы тратим дневной свет на сплетни! – увидев, каким грустным вдруг стало лицо ее подруги, воскликнула Шарлотта. И, подойдя к Энтони, она попросила его помочь ей надеть ее длинный теплый плащ.

– Что-то случилось, любовь моя? Ты выглядишь расстроенной, – тоже заметив выражение лица супруги, спросил ее Джереми.

– Мне просто очень жаль Шарлотту, – шепотом солгала ему та и положила свою ладонь на его локоть. – За все время, пока мы не виделись, к ней не посватался ни один джентльмен! Но, любовь моя, помоги мне с плащом. На улице так холодно! И как только ты находишь в себе силы на охоту в такие мрачные ветреные дни?

– Я люблю охоту и не подчиняюсь капризам погоды, – с чарующей улыбкой сказал Джереми. – Правда, сегодня Артемида решила расстроить меня. Ни одного трофея! Но завтра я возьму с собой твоего кузена, и, клянусь, вернусь домой не раньше, чем мой мешок будет наполнен доверху.

– Я буду молить Артемиду смилостивиться над тобой, мой дорогой, – ласково ответила на это Вивиан.

«Глупый любитель крови и убийства! Пусть Господь накажет тебя за твою кровожадность! Пусть завтра твой конь сбросит тебя… Пусть завтра ты утонешь! Пусть твое ружье выстрелит в твою же голову!» – с горящей в душе ненавистью подумала девушка.

Мисс Сэлтон, в паре с мистером Крэнфордом, и чета Уингтонов покинули дом и вышли в большой, но по–осеннему грустный сад, в котором не горели яркие краски цветов, а только усталые голые стволы деревьев и их кривые ветви скрипели под проказами ветра. Благодаря тому, что шляпки девушек были надежно закреплены шелковыми лентами, красиво завязанными под их подбородками, удерживать их ладонью не приходилось, однако джентльменам повезло меньше, и они, посмеиваясь, не давали своим высоким шляпам покинуть их головы.

Четверть часа молодые люди шли в одну линию, благо, дорожки сада Сэлтонов отличались шириной и ухоженностью. Затем Энтони со смехом заметил, что, очевидно, подругам не терпится посплетничать, и Шарлотта взяла под руку Вивиан, а Джереми и его друг Крэнфорд сбавили шаг, чтобы не подслушивать хихиканье девушек, и вновь заговорили о политике.

– Прости мне мою наивность, дорогая, но твой супруг так вежлив со мной, что даже трудно поверить в то, что, на самом деле, он тиран и деспот! – прошептала Шарлотта подруге.

– Вот это сплетня! – громко воскликнула Вивиан и издала веселый смешок, зная, что Джереми, в данный момент беседующий с ее кузеном, прожигал ее спину своим пристальным взглядом. И, наклонившись к лицу Шарлотты, она тихо сказала: – Это всего лишь маска, всего лишь ширма. Он так очарователен в обществе, но так противоречив в своем доме. Многие слуги побаиваются его. Конечно, они ни разу не высказали об этом своем страхе вслух, но я легко читаю по их лицам.

– Умоляю, расскажи обо всем твоему кузену! Он защитит тебя!

– Я не могу. Если он узнает и будет дискутировать это с моим супругом, новость о моем незавидном положении выскользнет из стен Уингтон-холла, и ее будет смаковать весь Лондон. А моя тетя? Она будет только рада моей трагедии! Но, моя дорогая, теперь твоя очередь смеяться.

– Наверное, на балу в честь помолвки герцога Найтингейла и его невесты, многие дамы будут плакать горючими слезами! – веселым тоном громко сказала Шарлотта.

– Ты уверена, что они дадут бал? – хохотнула Вивиан. – Они помолвлены уже три месяца, а мы все никак не дождемся приглашения! – Она вновь наклонилась к лицу подруги и прошептала: – Ты действительно думаешь, что скоро мы сможем поплясать на этом балу?

– Естественно, моя дорогая. Объявить о помолвке и не устроить празднества считается плохим тоном, – утвердительно ответила Шарлотта и шепнула: – Но стоит ли тебе принимать это приглашение? Ты замужем, но, думаю, твои чувства к герцогу все еще не угасли?

– О, теперь это не имеет никакого значения. Не беспокойся, я не буду обливаться слезами, видя, как он ведет на танец свою невесту… – Вивиан кашлянула и, обернувшись к джентльменам, крикнула им: – И о чем же вы, джентльмены, так горячо дискутируете?

– Война, моя дорогая супруга! – ответил Джереми.

– Ах, скука смертная! – бросила на это девушка. – Но какой холодный сегодня день!

– Если пожелаешь, мы вернемся в дом, в тепло, – обратилась к ней Шарлотта.

– Нет, нет, что ты! Я совсем не замерзла! – поспешно ответила ей Вивиан, тотчас пожалев о том, что сказала.

– Мисс Сэлтон права, моя дорогая. Ты выглядишь очень бледной. Мы возвращаемся домой: не желаю, чтобы ты вновь занемогла, – решительным тоном объявил Джереми.

– Но и ты, и я, мы только приехали! – нахмурилась его супруга и с сожалением взглянула на подругу.

– Прости меня! – с виноватым выражением лица шепнула ей Шарлотта.

– Нет нужно извинений! Я сама виновата! – шепотом ответила Вивиан. – И, когда дворецкий принес его карточку, я знала, что он не даст нам провести время вместе…

– Пойдем, моя дорогая. – Вкрадчивый тон голоса Джереми заставил Вивиан похолодеть.

– Приезжай завтра к нам в Уингтон-холл, – найдя в себе силы, ровным тоном сказала Вивиан подруге. Она сказала это громко, чтобы ее тиран смог услышать эти слова. – Мои супруг и кузен будут на охоте, и я буду одна дома.

– Я пока еще не слышал от тебя предложения посвятить завтрашний день охоте, но, друг мой, мое согласие ты только что получил! – шутливо сказал Энтони другу.

– И завтра, Крэнфорд, я утру тебе нос и настреляю так много дичи, что твоему коню тоже придется тащить на себе мои мешки с трофеем, – с иронией ответил ему Джереми, но затем вновь устремил взгляд на свою супругу. – Пойдем, Вивиан.

– Я приеду! Обязательно приеду! – Шарлотта крепко сжала ладонь подруги, и девушки медленно подошли к джентльменам.

– Прошу прощения за наш поспешный отъезд, мисс Сэлтон, – извиняющимся тоном сказал Джереми, когда чета Уингтонов покидала Лиллехус. – Здоровье моей супруги такое хрупкое, что ей достаточно и легкого бриза, чтобы подхватить простуду.

– Я понимаю, мистер Уингтон. К тому же, я увижу Вивиан завтра, и эта мысль согревает мое сердце, – наиграно улыбнулась ему Шарлотта.

– Крэнфорд, ты с нами? – осведомился Джереми.

– Если мисс Сэлтон не возражает, я пожелал бы остаться здесь и еще раз провести ее по саду, – сказал Энтони, и этот ответ вызвал на губах хозяйки дома удивленную, но благодарную улыбку.

– Буду рада вашему обществу, мистер Крэнфорд, – тихо сказала она.

– Но как ты доберешься домой? – спросила Вивиан своего кузена. – Мы приехали в одном экипаже!

– Я оставлю тебе своего коня, – не дав другу раскрыть рта, заявил Джереми. – Только прошу, проследи, чтобы сегодня к вечеру он был доставлен в Уингтон-холл. Я хочу взять его на завтрашнюю охоту.

– Благодарю, друг мой. Буду у тебя завтра к восьми утра. До встречи, моя дорогая кузина, – сказал Энтони.

– До встречи и удачной охоты, – с некоторым сарказмом ответила Вивиан. Затем она крепко обняла Шарлотту. – С нетерпением жду завтрашнего дня!

Уингтоны сели в свой экипаж.

– Трогай! – крикнул Джереми кучеру.

Экипаж тронулся с места.

– Признаться, твое бегство неприятно поразило меня, – мрачно сказал мистер Уингтон, наблюдая в окно за тем, как Энтони и мисс Сэлтон машут друзьям вслед.

– Бегство, мой дорогой? – приподняла брови Вивиан.

Хмурый вид и строгое выражение лица супруга заставили ее тело покрыться мурашками, но она решила, что с нее хватит! Она больше не позволит ему командовать собой! Пора было показать ему, что она больше не намерена была быть его пленницей!

– А как еще можно назвать твой поступок? – возразил ей Джереми.

– Я всего лишь желала проведать мою подругу… Лучшую подругу! – подняла подбородок девушка. – Я свободная женщина! Не твоя рабыня!

– Ты моя жена! – строго сказал Джереми и схватил тонкое запястье супруги. – И без моего разрешения ты не смеешь покидать дом!

– Ах, ну, разведись со мной, если тебе не по душе такая непослушная жена! – с сарказмом воскликнула Вивиан, словно не обращая внимания на железную хватку его пальцев.

– Этого никогда не произойдет. Ты моя. Только моя. И я никогда, слышишь, никогда, не дам тебе развод!

– Тогда перестань! Перестань командовать мной, как какой–то горничной! Ты должен уважать мой выбор и мои желания, а не подавлять их!

– Поговорим дома, – вдруг совершенно спокойным тоном сказал Джереми и отпустил руку Вивиан.

– Прекрасно! – холодно бросила на это она и отвернула лицо к окну. – Скажи мне, ты нарочно приехал, чтобы не дать мне побыть с Шарлоттой? Или, может, ты ревнуешь меня и к моему кузену?

– А если это так? – неприятно усмехнулся ее супруг.

– Если это так, то скажу тебе, что эта твоя идея просто смехотворна: между ним и мной никогда ничего не было и не будет. Мы брат и сестра. К тому же, если тебе станет легче от этой новости, Энтони влюблен в другую девушку и желает жениться на ней, – тихо сказала Вивиан.

Все ее существо пылало отвращением к супругу и тому, что он нарочно увез ее от дорогой подруги. Он испортил ее день. Но она не стала спрашивать, почему супруг вернулся с охоты так рано.

– Какая удача! – насмешливо ответил Джереми.

Вивиан промолчала.

После этого короткого разговора никто из супругов не сказал ни слова до самого Уингтон-холла.

Когда экипаж подъехал к парадному входу, Вивиан торопливо покинула его и, зайдя в дом, быстрым шагом поднялась в их с Джереми спальню и не выходила из нее даже на ужин. У девушки пропал всякий аппетит, и она лишь с нетерпением ждала, когда ее супруг зайдет в спальню, чтобы вновь обсудить с ней брошенные ею в его лицо обвинения.

«Я не стану повышать голос и буду спокойна. Мы поговорим, как разумные существа, а не как животные, живущие лишь инстинктами. Он любит меня, и, уверена, я смогу донести до него то, что он заставляет меня страдать» – решила миссис Уингтон.

После того, как Джейн переодела ее в ночное платье и расплела ее высокую прическу, Вивиан послала горничную отдыхать, а сама, сев за туалетный столик, принялась машинально расчесывать свои длинные огненные волосы густой щеткой. Ее тело и душа были напряжены, а разум пытался уловить звук приближающихся к спальне шагов.

И вскоре она услышала их.

– Ты не пожелала ужинать со мной, – было первым, что сказал ее супруг, войдя в спальню и подходя к ней.

– Я неважно себя чувствую. Ты был прав: кажется, этот злой ветер все–таки принес мне простуду, – ровным тоном ответила Вивиан.

– Очень жаль. Но давай продолжим нашу беседу, любовь моя, – тихим вкрадчивым тоном произнес Джереми.

Вивиан перевела взгляд от своего отражения в зеркале на отражение супруга. Ее изумрудные глаза широко раскрылись. Дыхание участилось.

Джереми стоял позади супруги, в нескольких шагах от нее, а на его раскрытых ладонях лежал длинный тонкий хлыст.

Глава 7

– Ты вновь куда–то собираешься? Так поздно? – молясь в душе, чтобы он ответил «да», спросила Вивиан. Она хотела, чтобы ее голос был спокоен, но не смогла сдержать пронизывающий ее душу страх.

«Господь, всемогущий, добрый, справедливый! Спаси меня от его гнева! Он изобьет меня до смерти!» – От этой мысли по телу девушки пробежали ледяные мурашки.

– О, ты об этом? – Джереми звонко ударил хлыстом о свою ладонь, словно демонстрируя его способности.

– Зачем ты принес с собой хлыст, любовь моя? – Вивиан положила щетку в верхний ящик туалетного столика и хотела было подняться на ноги, но строгое «Сиди», брошенное ее супругом, заставили девушку остаться на своем месте и продолжать смотреть на отражение Джереми в зеркале.

Вместо ответа, молодой человек подошел к супруге вплотную, положил хлыст на ее колени и стал нежно поглаживать пальцами ее шею.

– Я расскажу тебе забавную историю, – после минуты молчания тихо сказал он, и Вивиан вздрогнула от звука его голоса. – Когда мне было десять лет, отец устроил званый ужин и пригласил тех немногих друзей, что у него были… – Джереми усмехнулся. – Пришло три семейных пары. Одни, без детей. Дети их спали дома, потому что было поздно: по капризу моего отца, ужин был назначен на десять часов вечера. Мне тоже было запрещено покидать свою комнату. Строго запрещено. Но я горел желанием взглянуть на гостей, поэтому тихо пробрался в столовую и незаметно спрятался за большую тяжелую штору. Но я не учел того, что штора не скрывала носков моих домашних туфель, и вскоре был обнаружен.

Джереми замолчал и слегка поморщился, как будто эти воспоминания причиняли ему боль. Но его пальцы продолжали гладить шею жены, которая сидела перед ним бледная и напряженная, как слишком натянутая струна.

– Мой отец разозлился на меня. Его гнев был так велик, что он стал ругать и оскорблять меня при своих же гостях. Он был пьян. От него так разило спиртным, что я едва не упал в обморок от этого тогда противного мне запаха. Ведь я был всего лишь любопытным ребенком, недавно потерявшим мать. – Мистер Уингтон глубоко вздохнул, и его темные глаза впились в отражение лица Вивиан. – Я навсегда запомнил его лицо: красное, как томат, такое красное, что я думал, его голова взорвется.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось испытать такой ужас, да еще и будучи невинным маленьким мальчиком, – тихо произнесла девушка.

– Мне тоже. Но это еще не конец истории. – Джереми наклонился и вновь взял в руки хлыст. – Отец отправил меня обратно в комнату, и я лежал без сна, в слезах. А когда поздней ночью гости уехали, он ворвался в мою комнату, вытащил меня из постели, схватил за руку и потащил в конюшню. Там он сорвал с меня ночную рубашку, привязал мои руки к столбу и отхлестал мою спину. Тринадцать раз. Я считал каждый его удар.

– Твой отец явно имел какое–то серьезное психиатрическое заболевание… Поступить так с собственным ребенком! – почувствовав к супругу искреннюю жалость, сказала Вивиан и взяла его ладонь, которой он гладил ее шею, в свою.

– Нет, он просто преподал мне урок, – невозмутимо бросил тот. – Урок, который я запомнил на всю жизнь: никогда не перечь тому, от кого ты зависишь. Никогда не перечь тому, кто сильнее тебя. Ты разочаровала меня сегодня, любовь моя, и я, как хороший муж, должен научить тебя послушанию. Но, так как ты всего лишь хрупкая женщина, я дам тебе только пять ударов.

Вивиан громко вздохнула и судорожно сжала ладонь супруга. Она не желала верить словам Джереми, но знала его характер и понимала, что он выполнит свою угрозу.

– Джереми, любимый мой супруг, мне кажется, ты слишком горячишься, – как можно более спокойным тоном выдавила из своего горла Вивиан. – Я и сама погорячилась, когда сказала тебе все эти ужасные вещи по пути домой. Но, дорогой, у меня было достаточно времени поразмышлять, и я нашла, что вела себя недостойно. Ты мой супруг, и я люблю тебя. Прости, если мои дурные слова причинили тебе боль.

Она не собиралась унижаться перед ним, не собиралась поддаваться его безумству, но инстинкт самосохранения взял верх над разумом, и из ее рта вырвалось эти полные унижения слова.

Ведь Вивиан знала, какую боль оставляет на человеческой коже хлыст: когда она была девочкой семи лет, нанятая ее отцом гувернантка била ее хлыстом по рукам за мельчайшую провинность или ошибки в письме. Девушка все еще помнила, как горела ее кожа, и какое унижение приносил ей тот тонкий хлыст, который гувернантка выпросила у своего работодателя. И отец Вивиан знал, как эта старая женщина применяет свое грозное оружие. Знал, но делал вид, будто не замечал этого.

– Извинения приняты. Но, мой ангел, я не могу просто так забыть о том, что произошло. Обещаю, что постараюсь бить не слишком сильно, – вкрадчиво ответил на это Джереми. – Поднимись с пуфа и повернись ко мне.

– Нет, я прошу тебя! – с отчаянием, едва слышно воскликнула его супруга и обняла себя за плечи, словно уже пытаясь защитить свое тело от ударов.

– Дорогая, не бойся, мне нужны твои руки, а не спина, – словно утешая ее, произнес мистер Уингтон. – Но, если ты продолжишь упрямиться, боюсь, я должен буду применить силу, но в этом случае пострадают твои красивые ягодицы.

С ненавистью, горящей в ее сердце, девушка поспешно выполнила приказ своего супруга, и вскоре на ее поднятые кверху обнаженные нежные ладони опустился первый звонкий удар хлыста. Вивиан выдержала его и даже не вскрикнула, но последующие удары заставили ее тихо заплакать, особенно последний: казалось, Джереми нарочно ударил изо всех сил, чтобы причинить ей как можно больше боли.

После пятого удара хлыста ладони девушки, покрасневшие и немного опухшие, задрожали от боли, и она поднесла их к своим глазам, полным слез и страха.

– Пожалуйста, больше не перечь мне, любовь моя, иначе я вынужден буду вновь наказать тебя, – тихо сказал Джереми и поцеловал супругу в губы.

– Обещаю, что тебе никогда больше не придется бить меня! – сквозь слезы, сказала Вивиан, вновь унизив себя и подчиняясь его воле. «Монстр! Чудовище!» кричала девушка внутри себя. – Но умоляю: позволь мне видеться с Шарлоттой и Энтони! Они единственные мои друзья в этом чужом мне городе!

– Хорошо. Но каждую ночь ты должна быть дома. Никаких визитов к мисс Сэлтон с ночевками, – улыбнулся Джереми и вновь накрыл губы жены поцелуем. – Но ложись спать. Мне нужно разобраться с кое–какими бумагами. Я разбужу тебя, когда вернусь, и ты должна будешь доказать мне, что запомнила мой урок.

– Как скажешь, дорогой, – машинально ответила Вивиан.

«И даже сейчас он не даст мне покоя! После того, как искалечил мои бедные ладони! – с отчаянием, смешанным с отвращением, подумала миссис Уингтон, и, когда ее супруг вышел из спальни, она легла в кровать, сложила руки на груди и, крепко зажмурив глаза, чтобы вновь не дать волю слезам, мысленно взмолилась: – Отец Небесный, Спаситель и Утешитель! Утешь меня! Дай мне сил выдержать все это ради того, кого я люблю больше себя!»

Следующим утром Джейн хмуро смотрела на синяки на теле подруги и ее опухшие дрожащие ладони и в этот раз не смогла сдержать эмоций.

– Что это за пятна у вас, мисс Вивиан? – прямо спросила она.

– Ничего, – тихо ответила ей та. – Ничего, Джейн.

– А что с ладонями? Вон какие красные!

– Забудь об этом.

– Но, мисс Вивиан… – запротестовала горничная, желавшая обсудить эту деликатную, но пугающую тему.

– Мы не будем это обсуждать. И держи язык за зубами, – несколько грубовато перебила ее Вивиан.

По ледяному голосу подруги Джейн поняла, что та была не в лучшем настроении для расспросов, и терпеливо ждала, пока мисс Вивиан сама поведает о том, что с ней произошло. Однако горничная не была глупой и прекрасно понимала, кто оставил на шее и запястьях мисс Вивиан следы от своих жадных сильных пальцев, но не стала настаивать на своем.


«Прекраснее быть не может! Дом рядом с Шарлоттой! И как раз мне по средствам» – подумал Энтони, когда после раннего завтрака визит ему нанес мистер Вильям Браун, брат дворецкого Крэнфордов.

Проведя в Лиллехусе весь день, Энтони пришлось покинуть его после ужина, так как он сам же назначил встречу с мистером Брауном. Когда гость, пожилой гладковыбритый джентльмен в дорогом костюме появился, молодой Крэнфорд поведал ему о своем желании заиметь собственное жилье, а также огласил максимальную сумму ренты, которую смог бы платить. Внимательно выслушав нового клиента, мистер Браун, зарабатывающий хорошие деньги за свои услуги, улыбнулся и сказал, что подыщет для молодого аристократа что-нибудь достойное его статуса. Но долго ждать Энтони не пришлось: следующим же днем мистер Браун принес ему новость о том, что по такому–то адресу находится небольшой, но элегантный двухэтажный особняк, который ранее арендовал один из сыновей виконта Тэнлис. Молодой Тэнлис съехал оттуда лишь потому, что совсем недавно женился и переехал в дом, который входил в приданое его супруги.

– Особняк этот окружен небольшим садом, в котором также установлены несколько статуй и удобных скамеек, – добавил мистер Вильям Браун. – Если надумаете взять этот дом в аренду, насчет закупки мебели можете не беспокоиться: мистер Тэнлис оставил в нем свою, и, должен сказать, эта мебель достаточно дорогая и все еще в хорошем состоянии.

– Но где я буду держать моего коня? – поинтересовался Энтони.

– На территории находится небольшая конюшня, сэр, но, боюсь, она не вмещает больше трех лошадей.

– Что ж, это как нельзя кстати! – весело бросил молодой человек, подумав, что в его личной собственности находится лишь один конь, которого он приобрел за собственные средства.

Энтони не желал забирать с собой то, что ему не принадлежало. Ничего, даже простыней и одеял. Нет, он купит все сам. Он больше никогда не будет зависеть от матери и ее милости.

– Если пожелаете, сэр, я возьмусь за закупку нужных предметов быта, постельного, штор и прочей обстановки. Также я могу найти вам пару слуг, – словно прочитав мысли клиента, учтиво предложил мистер Браун.

– Я буду очень благодарен вам за помощь. Конечно, я оплачу все расходы. Сделайте этот дом уютным, но прошу, не нужно роскоши: мой бюджет весьма ограничен. Насчет прислуги: думаю, хватит повара и горничной… Ах, да, еще конюх, но предупредите его, что помимо ухода за моим конем ему нужно будет еще и помогать в доме, – твердо заявил Энтони, уже предвкушая тот миг, когда войдет в свой собственный дом, где будут его правила, и в котором завтрак будет подаваться тогда, когда он соизволит проснуться. – Сколько дней у вас займет оформление дома?

– Постараюсь устроить все в ближайшие дни, сэр, – пообещал мистер Браун. – Практика показывает, что небольшие дома обставить намного легче и быстрее, чем большие виллы. Однако мне нужна точная цифра бюджета, сэр.

Энтони назвал ему сумму, довольно щедрую.

– Превосходно, сэр. Тогда, если позволите, я займусь этим сейчас же, – получил он в ответ. – Как только дом будет готов принять вас, вы сможете сами все проверить, и, если останетесь довольны, он будет ваш.

Затем между сторонами был подписан официальный договор, включающий в себя и оплату услуг мистера Брауна, и оба, клиент и гость, довольные достигнутым, покинули дом.

Помня несчастное выражение лицо Вивиан, когда вчера она покинула Лиллехус, молодой Крэнфорд решил побеседовать с ней прежде, чем он и Джереми отправятся на охоту. Зная, что на каждой охоте его друга, того постоянно сопровождают Аврелий и Марк, умные охотничьи псы, Энтони не стал брать своих собак. Вскоре, одетый в удобный охотничий костюм, теплый подбитый мехом плащ, высокие кожаные с мехом внутри сапоги, перчатки и шляпу, молодой человек прискакал к Уингтон-холлу.

«Черт, надо же! На радостях приобретения моего собственного жилья вблизи прекрасной мисс Сэлтон, я забыл дома ружье! – вдруг пронеслось в разуме Энтони, и эта мысль заставила его тихо рассмеяться над своей рассеянностью. – Но невелико горе! В коллекции Джереми находится с десяток ружей, и он с удовольствием одолжит мне одно из них»

– А вот и ты, Крэнфорд! Опоздал на четверть часа! – услышал Энтони веселый голос друга, уже ожидающего его во дворе особняка.

Мистер Уингтон был одет не хуже Энтони. Оба джентльмена поступили здраво, одевшись в теплые одежды: все еще темное холодное утро в который раз за этот ноябрь одаривало Лондон мерзкой моросью. К счастью, тумана не наблюдалось, и охотники могли быть спокойны, что никто из них не погибнет на этой охоте, по ошибке приняв друга за лань, что, к слову, редко, но случалось среди охотников.

Вивиан, стоящая рядом с супругом, и куталась в свою шерстяную шаль и мечтала о том, чтобы чудовище, за которого она вышла замуж, не вернулось домой этим вечером. Она отчаянно желала, чтобы Энтони прискакал, расстроенный, возможно, в слезах, и сообщил ей о том, что нечаянно застрелил Джереми. Девушка мечтала стать вдовой, и после того, как супруг избил ее ладони хлыстом, в ее разум стали вторгаться мысли об убийстве. Убийстве себя или супруга. Она боялась этих мыслей и поспешно прогоняла их.

«Нет, я буду жить. Мне есть, ради кого. Но, если со мной что-то случится, Ричард получит ту сумму, что дал мне для моих расходов Джереми. Как хорошо, что все эти пять тысяч я храню в банке на имя моего Ричарда!» – утешала себя Вивиан и, наблюдая за кузеном, спешивающегося с коня, кричала внутри себя: – Промахнись, Энтони! Умоляю тебя, промахнись!»

– Я забыл дома ружье, – сообщил молодой Крэнфорд другу. – Возвращаться у меня желания нет. Одолжишь мне одно из своих?

– Конечно. Предпочтешь выбрать сам? – приветливо откликнулся на это Джереми.

– Меня удовлетворит любое, которое выберешь ты сам, – заявил Энтони.

– Тогда жди меня. – Джереми направился к своей супруге, прошептал ей на ухо: «Помни, что происходящее в нашей спальне должно оставаться нашей тайной, любовь моя» и затем скрылся в доме.

«Глупый гусь! Будто я собираюсь выставлять на всеобщее обозрение мой собственный позор!» – с презрением подумала Вивиан, но широко улыбнулась, когда кузен подошел к ней и пожелал доброго утра.

– Очередной мерзкий день… Хоть бы поскорее пришла зима с ее снегами! – вырвалось у девушки вместо приветствия. Она окинула наряд Энтони оценивающим взглядом и добавила: – Надеюсь, ты не замерзнешь на вашей гадкой ненужной охоте, дорогой кузен.

– Не беспокойся, моя дорогая ворчливая Вивиан, – усмехнулся тот. – Подобные наряды не раз спасали меня, даже в зимнюю стужу. Но как прошел ваш вчерашний день? Вы так поспешно уехали.

– Джереми чересчур беспокоится обо мне. Мы приехали домой и провели день в тишине и покое, – без запинки солгала миссис Уингтон. – Но как отреагировала на наш отъезд Шарлотта? И что теперь между вами происходит? – с хитрой улыбкой спросила она.

– Я безумно влюблен в нее, но ее чувства мне неизвестны. Она вежлива и дружелюбна. Вас, нежные создания, так трудно разгадать, – ровным тоном ответил Энтони. – Мисс Сэлтон была расстроена вашим отъездом, но я сумел поднять ей настроение своим весьма нелестным пением… Но у меня есть великолепная новость: через несколько дней я переезжаю из Гринхолла в свой собственный дом и ожидаю, что в первый же день моего переезда, меня посетят мои дорогие гости: ты, твой супруг и мисс Сэлтон, разумеется.

– Я горда тобой, дорогой кузен! – просияла девушка. – Тебе давно пора жить отдельно от матери. Но я тоже хочу поделиться с тобой хорошей новостью! Джереми разрешил мне видеться с Шарлоттой! И с тобой!

– Со мной? Неужели он был против наших с тобой встреч? – неприятно удивился мистер Крэнфорд.

– Нет, ты не так понял… Это смешно, но Джереми ревнует меня к тебе, – шепотом объяснила Вивиан. – Но не говори ему о том, что я поведала тебе об этом.

– Не стану, обещаю. Но, Боже, как он смешон! – прыснул от смеха Энтони.

– Именно. Ужасно смешон, – выдавила из себя улыбку Вивиан. – Но я пойду в дом: я ненавижу морось. Да и ты ведь слышал: сегодня ко мне приедет Шарлотта! Поэтому я точно не должна вновь заболеть. Я попросила бы тебя пощадить зверюшек, но знаю, что ты никогда не сделаешь этого… Поэтому, я скажу: «Удачи на охоте, дорогой кузен». – «И, пожалуйста, сделай меня вдовой» мысленно добавила девушка.

На этом они распростились.

Зайдя в дом, на лестнице Вивиан встретила своего супруга, который, неся в руках большое охотничье ружье, так счастливо улыбался, что девушке стало тошно от этой его кровожадной улыбки, но она пожелала ему счастливой охоты и ответила на его страстный поцелуй. Исполнив роль послушной жены, она направилась в спальню.

Сняв с себя влажную шаль, хозяйка дома повесила ее на спинку стула, у горящего камина, дернула за шнур, призывая в покои Джейн, и села за туалетный столик, чтобы в который раз удостовериться в том, что высокий ворот ее утреннего платья скрывал синяки на ее шее.

Джейн появилась через несколько минут.

– Вызывали, мисс Вивиан? – с готовностью осведомилась она.

– Сядь рядом со мной, моя дорогая, – улыбнулась ее отражению Вивиан.

Горничная придвинула к туалетному столику мягкий стул и выполнила просьбу подруги.

Девушки тихо беседовали на разные темы. Джейн также с радостью сообщила подруге о том, что теперь ее мать вновь может брать в руки предметы и обслуживать себя, однако все еще борется с последствиями своих ожогов.

– Мисс Вивиан, вы запретили мне говорить об этом… Но вы так несчастны. Вы не хотите рассказывать мне, но я понимаю, все понимаю. Он бьет вас. И вчера я видела, как он шел в вашу спальню с хлыстом. А потом я увидела ваши руки, но только сегодня поняла, что он побил вас этим самым проклятым хлыстом! – тихим решительным тоном вдруг сказала Джейн и осторожно взяла красные распухшие ладони подруги в свои.

– Я знала, что от тебя это не укроется, – грустно улыбнулась Вивиан. – Кажется, я ошиблась, Джейн. Ошиблась, когда вышла за него замуж. Но я… Я не так уж жалею об этом. Все это сделано для Ричарда. Когда ты познакомишься с ним, то поймешь, что я сделала правильный выбор. Но, когда именно ты увидишь его, я не знаю. Надеюсь, скоро.

– Мисс Вивиан, мне так жаль вас… Скажите, могу ли я что-нибудь для вас сделать? – тихо спросила Джейн.

– Чем ты можешь помочь мне в моем положении, моя дорогая? – усмехнулась Вивиан, тронутая преданностью своей верной Джейн. – Сделать меня вдовой?

– Это большой грех, мисс Вивиан! – нахмурив брови, решительно сказала горничная и, наклонившись к лицу подруги, прошептала: – Вам нужно только попросить… Только дать мне разрешение… И я освобожу вас от него!

Глава 8

– Джейн! Моя милая, добрая Джейн! – тихо воскликнула Вивиан и с силой сжала ладони подруги. – Что ты такое говоришь?

– Я знаю, как избавить вас от этого ужасного человека! Стоит только подмешать немного отравы в его бренди! – невозмутимо продолжала шептать Джейн. – Только не подумайте, что я травила кого-то раньше, нет! Только крыс…

– Милая моя, постой! – мягко, но решительно перебила Вивиан. – Я очень благодарна тебе за такую верность и за то, что ты хочешь защитить меня от него, но, поверь, это – не выход. Я не желаю, чтобы ни я, ни ты брали на себя такой грех. Да и ведь обнаружить в его крови яд будет очень легко. И тогда нас обоих посадят в тюрьму, а, может даже и казнят. Нет, Джереми не стоит этого!

– Мисс Вивиан, если все вдруг обнаружится, то я признаюсь, что это сделала я и что я сама захотела это сделать. Ну, подумаешь, сяду в тюрьму! Зато вы будете свободны от этого чудовища! – с чувством выдохнула горничная.

– Ты думаешь лишь обо мне, моя дорогая, но забываешь о своей бедной матери, – напомнила миссис Уингтон подруге. – Что она будет делать без тебя? Что она будет делать, если узнает о том, что ее дочь стала убийцей?

– Моя сестра позаботится о ней, – тихо прошептала Джейн, но решительность на ее лице сменилось тенью беспокойства. – Мисс Вивиан, мне нужно от вас лишь маленькое «да», и тогда ваша жизнь… Ваша и Ричарда превратится в Рай на земле!

– Слушай меня внимательно: я запрещаю тебе даже думать об этом! – строгим тоном сказала Вивиан, смотря в глаза подруги. – Выбрось из своей головы эти абсурдные мысли! Сейчас же! Джереми ужасен, да! Он чудовище, и я ненавижу его! Но он не заслуживает смерти… Хотя, кого я пытаюсь обмануть? – вдруг усмехнулась она.

– Вот видите! Несколько капель отравы в его вечерний бренди, и…

– Нет. Я повторю еще раз: «Нет!». Когда-нибудь он умрет и без нашей помощи. От алкоголя, от несчастного случая, от болезни… Через год, два, пять лет, десять… Но умрет. А я переживу его… Обязательно переживу! – Вивиан обняла Джейн, и та прижалась к ней, как к родной сестре. – Мы переживем это, моя дорогая. Переживем все.

– Как скажете, мисс Вивиан, – слегка недовольным тоном ответила горничная. – Как скажете! Но, если вы вдруг передумаете…

– Этого не случится, – твердо заявила та.

«Кто знает! – подумала про себя Джейн. – Я никогда больше не позволю ему бить вас хлыстом, моя дорогая мисс Вивиан!»


– Моя супруга сказала, что ты влюблен? – задал вопрос Джереми после того, как молодые охотники вкусили сытный ланч, спрятавшись от дождя в маленьком деревянном домике, построенном в гуще леса для попавших в непогоду путников.

– Влюблен, – подтвердил Энтони и втянул в легкие дым большой дорогой сигары.

– В кого? – уточнил Джереми и тоже затянулся.

– Пусть это будет секретом.

– К чему увертки?

– Хочу, чтобы моя помолвка с этой девушкой стала для тебя таким же грандиозным сюрпризом, каким была для меня твоя свадьба с моей кузиной, – добродушно улыбнулся Энтони. – Но, друг мой, признайся: сделал ли тебя счастливым этот брак?

– О, я счастлив, как никто другой. – Джереми внимательно взглянул на друга и, прищурив глаза, спросил: – С чего такое любопытство? Это беседа с Вивиан натолкнула тебя на подобный вопрос?

– Вивиан? Конечно, нет. Она довольна и счастлива, – отмахнулся от него Энтони.

– Она сама так сказала? – вновь уточнил мистер Уингтон.

– Да.

– Думаешь, она любит меня?

– Об этом мы не беседовали, – легко солгал Энтони и покрутил в пальцах сигару. Странные, совсем некстати вопросы Джереми смутили его, но он не собирался выдавать Вивиан и ее истинное отношение к супругу, поэтому поспешил ненавязчиво сменить тему. – Но что ты? «Логово» стало прошлым? Или все еще балуешься?

– Я теперь семейный человек и, надеюсь, вскоре стану отцом, – вместо ответа бросил Джереми. – Да и к черту это «Логово». К черту проституток, когда у меня есть такая роскошная жена. А ты, братец монах, как я понимаю, не был в нашем доме удовольствий уже почти полгода.

– Именно. Ты прав: мы, так сказать, поумнели и поняли, что репутацию трудно заслужить, но так легко потерять. А мне моя хорошая репутация необходима, чтобы моя будущая невеста не чувствовала себя неловко, зная о том, какой образ жизни я вел до встречи с ней. – Энтони задумался, затянулся сигарой, а затем, выдохнув белый густой дым, тихо добавил: – Да и, стоит сказать, наше поведение в «Логове» можно прямо назвать «мальчишеским». Кстати, я говорил тебе о том, что нашел себе небольшой, но уютный дом?

– Не говорил, но я поздравляю тебя с этим, – с улыбкой отозвался на это Джереми. – Но кто подтолкнул тебя к этому шагу? Твоя заботливая, возможно, даже слишком, мать?

– И она тоже. А также Вивиан, – признался Энтони и насмешливо усмехнулся, вспомнив о том, как обманывал сам себя и пылал к кузине любовью и страстью. Но говорить об этой постыдной любви другу он не желал: что подумал бы Джереми, узнай он о том, что его лучший друг был влюблен в его теперешнюю супругу? – Но в большей степени виконт Уилоби. Он видел меня не совсем трезвым после ночи в «Логове», и его реакция, а точнее, предупреждение, значительно повлияло на мое мнение.

– Старик Уилоби! Хитрый лис! Отец как–то говорил мне, что в молодости этот аскет не раз попадал в авантюры и скандалы. Но о твоей репутации он позаботился! Браво! – громко расхохотался Джереми. – Что ж, кто стал дамой твоего сердца, ты мне не расскажешь, поэтому предлагаю продолжить охоту!

– Джереми, скажи мне… – начал было Энтони, но, вспомнив о том, что кузина попросила его не раскрывать ее супругу то, что он узнал о синяках на ее шее и запястьях, тут же нашел другой вопрос. – Известно ли тебе о том, что высшее общество Лондона очень удивлено тем, что вы с супругой давно не появляетесь на балах и званых вечерах?

– Правда? – равнодушно отозвался тот.

– Да, вчера мисс Сэлтон уведомила меня об этом, – подтвердил свои слова молодой Крэнфорд. – Все только и спрашивают: что произошло с милой миссис Уингтон? Куда она пропала? Ведь Вивиан довольно популярна в обществе.

– Хм, мы просто не желаем разъезжать по балам, – пожал плечами Джереми. – Но теперь я понимаю, что мы просто обязаны появиться на публике, чтобы дамы и господа уверились в том, что миссис Уингтон жива и здорова, и что ее супруг сдувает с нее пылинки.

«Так сдувает, что оставляет на ее коже синяки» – с неприязнью подумал Энтони, но, помня слова кузины о том, что это – результат их с супругом постельных игр, решил, что Уингтоны имеют делать в своей спальне все, что им вздумается.

Затушив сигары, охотники отдали остатки ланча собакам, надели свои мокрые шляпы и плащи, вышли из убежища под дождь и вновь сели на своих коней, которые через мгновение уже стучали копытами по грязной вязкой темной земле. Охотничьи псы Аврелий и Марк не отставали и, наслаждаясь быстрым бегом, подвывали от радости.


Несмотря на дождь, хозяйка Уингтон-холла была полна жизни: дорогая Шарлотта заставила ее сиять от радости. Как давно подруги не проводили время вместе! Вчерашняя их встреча, длившаяся чуть больше часа, не в счет, ведь именно сегодня девушки могли провести вместе целый долгий день! Лишь они вдвоем, без Энтони, без Джереми.

Вивиан вновь была одета в платье с длинными рукавами, а ее шею все так же украшал шелковый шарфик.

– Какой интересный стиль ты себе подобрала! – восхитилась мисс Сэлтон. – А я и не знала, что в Лондоне сейчас мода на такие красивые легкие шарфики! Думаю, пора и мне приобрести хотя бы один.

– Модно ли носить такой шарфик я, право, не знаю, но мне нравится, – с улыбкой на лице и горечью в душе ответила Вивиан. – Но, скажи, моя дорогая, неужели твои родители все еще не прислали тебе ни одного письма?

– Ах, да! Как хорошо, что ты напомнила мне об этом! – спохватилась Шарлотта. – Как раз сегодня утром я получила долгожданное письмо из Дании! Родители были так заняты попытками сохранить свои владения в Норвегии, что совсем позабыли о своей дочери! – Она тихо рассмеялась. – Но я не обижена на них, ни в коем случае!

– И что они пишут? – поинтересовалась Вивиан. – Надеюсь, скоро они вернутся в Лондон?

– Именно! Думаю, они уже в пути! – просияла Шарлотта. – И у них даже получилось не потерять свои норвежские владения! Правда, теперь они должны платить Швеции двойной налог… Но это лучше, чем ничего.

– Рада это слышать. Должно быть, это ужасно для них, быть так далеко от своей единственной дочери… Еще чаю? – улыбнулась хозяйка дома.

Девушки сидели в огромной уютной гостиной, перед любимым камином покойного мистера Уингтона, и пили чай со сладостями.

– Да, пожалуй. Твой отец, должно быть, тоже очень скучает по тебе, – мягко сказала Шарлотта. – Но, когда же я смогу познакомиться с ним? Должно быть, он очень достойный человек.

– Когда он приедет? – Вивиан приподняла бровь и протянула подруге чашку, полную свежего чая. – Увы, этого не знает он сам. В каждом письме он пишет лишь о своей типографии. Эта типография – его жизнь, знаешь ли. Именно эта проклятая типография нас и разорила. Но теперь, когда я стала богатой дамой, семейное дело Коуэллов вновь возродится. К счастью, Джереми позволяет мне отсылать в Кэстербридж довольно много денег.

– Это очень мило с его стороны…. – Мисс Сэлтон пригубила свой чай, а затем, оглянулась по сторонам и тихо сказала: – Прошу, скажи, что твой супруг не накричал на тебя вчера. Я не вынесу этой мысли.

– Не волнуйся, моя дорогая, не накричал, – спокойно ответила Вивиан, подумав, что она поступила мудро, скрыв свои опухшие ладони под кружевными перчатками.

И ведь она сказала правду: Джереми не поднимал на нее голос. Он поднял на нее хлыст. Но Шарлотта, конечно, никогда не узнает об этом.

– Он такой странный, твой муж, – проворчала Шарлотта. – Честно говоря, я его побаиваюсь! Он запер тебя в золотой клетке, этот самый, что ни есть, настоящий лицедей! Я даже не могу найти подходящих слов, чтобы выразить мое недовольство!

– В этом ты права, моя дорогая Шарлотта, – тихо сказала Вивиан. Она держала свою чашку чая в ладонях, словно стараясь согреть их. – Но не будем о нем. Он не достоин того, чтобы мы тратили на него даже минуту нашего совместного времяпровождения. Мой супруг сейчас на охоте, и я надеюсь, он вернется лишь поздно ночью. – «И такой усталый, что оставит меня в покое» мысленно добавила девушка.

– Так даже лучше! – уверенно заявила на это Шарлотта. – Говорят, бал в честь помолвки герцога Найтингейла и мисс Бэкли уже в самом разгаре приготовлений, а кое–кто утверждает, что такого роскошного бала Лондон не видел никогда! Что сам Принц Регент будет там! – прощебетала она, тотчас позабыв о злосчастном мистере Уингтоне. – Но бедная мисс Бэкли! Ты затмишь ее своей красотой в такой важный для нее вечер!

– Не уверена, что я найду в себе силы посетить этот бал, – честно призналась Вивиан. – Помнишь, когда-то я сказала, будто не расстроюсь, увидев, как герцог ведет свою невесту на танец? Я солгала.

– О, нет, бедняжка… Ты все еще любишь его! – ахнула Шарлотта.

– Люблю? – задумчиво спросила ее подруга. – Я не знаю, любовь ли это… Не знаю, могу ли я, познав все ужасы брака, любить мужчину… Но при мысли о том, что, будь моим супругом он, моя жизнь была бы полна красок… И в ней не было бы… Как бы сказать это мягче… Не было бы этой ненависти… При этой мысли мне становится больно и тоскливо. Очень тоскливо… – Но затем Вивиан широко улыбнулась, отставила от себя чашку и подбросила в камин два небольших полена. – Сырость пробирает меня до костей. Этот дом такой большой, что я никак не могу согреться, даже в теплых платьях. Даже моя любимая шаль не спасает меня от холода. Джереми упрекает меня в том, что я все еще не ношу под сердцем нашего первенца. Он так желает стать отцом… Думаю, материнство пришлось бы мне по душе… Только подумай: маленький комочек счастья, твой, родной, теплый… Но я боюсь. Боюсь, что ребенок привяжет меня в Джереми так сильно, что я уже никогда не смогу покинуть его, даже если захочу.

– Брось эти мысли, моя дорогая, – ласково сказала Шарлотта. – Этот ребенок принесет тебе счастье.

– Или счастье, или горе, – печально ответила на это Вивиан. – Но я люблю детей. Даже очень. И Джереми так желает наследника!

– Дорогая, Бог даст вам дитя тогда, когда посчитает нужным. Значит, пока не время. – Шарлотта быстро допила свой чай и торжественно объявила: – А теперь веди меня к фортепиано! Я разучила новую английскую балладу!

Девушки провели вместе весь день. После довольно позднего ужина Шарлотта уехала домой, так как порядком подустала и, к тому же, не желала встретить хозяина дома, который, к счастью, все еще не прибыл с охоты. Подругам было тяжело расставаться, но Вивиан пообещала приехать в Лиллехус завтра после ланча.

Когда мисс Сэлтон покинула Уингтон-холл, Вивиан уединилась в библиотеке и, надеясь на то, что ее ненавистный супруг не появится дома хотя бы еще пару часов, взяла одну из книг, села в кресло у камина и, открыв первую страницу, с любовью провела пальцами по покрытой черными мелкими буквами белоснежной бумаге.

– Пожалуйста, Господи, пусть он не вернется… Пусть сейчас зайдет Джейн и скажет, что мой супруг был нечаянно убит на охоте! – закрыв глаза, с чувством прошептала девушка.

Вдруг за дверью послышались громкие шаги, словно Господь услышал молитву Вивиан. Дверь в библиотеку с силой распахнулась, но глазам миссис Уингтон предстала не Джейн, а никто иной, как ее супруг.

«Жив… Цел и невредим!» – с отчаянием подумала девушка, но, чтобы скрыть свое разочарование, заставила себя улыбнуться.

Мистер Уингтон был в дурном настроении. Несмотря на удачную охоту, он продрог до нитки, был голоден, как волк, и проклинал свою шляпу, которую потерял в быстрой широкой лесной речке.

– Ты здесь, любовь моя? – бросил он супруге, подходя к камину.

Веселое горячее пламя так приятно согревало в эту холодную дождливую погоду!

– Дорогой мой, тебе нужно переодеться в сухое, – мягко заметила Вивиан, откладывая книгу. Она поняла, что возвращение супруга поставило крест на всех ее сегодняшних планах.

– И так сойдет. Все равно скоро мы пойдем в спальню, – ответил Джереми и взглянул на жену. – Как прошел твой день, моя дорогая?

– О, я провела его с Шарлоттой. Мы много пели и сплетничали, как и все девушки! – фальшиво рассмеялась Вивиан. – Она такая талантливая пианистка, что мне даже захотелось брать уроки игры на фортепиано.

– Прекрасная мысль. Но учителем должна быть женщина. – Джереми сел в соседнее кресло и бросил взгляд на книгу, которую держала в руках его супруга. – Байрон? Тебе по душе романтика?

– Этот сборник стихов приносит мне душевное равновесие, – ответила Вивиан. – Когда я была моложе, мечтала встретить своего рыцаря. Смелого. Бесстрашного. Верного. – Она мечтательно улыбнулась. – Но такие герои бывают лишь в книгах.

– Ты права. Я рад тому, что имею такую любознательную супругу, но книги о рыцарях и их подвигах ради дам вызывают у меня лишь презрение, – с насмешливой улыбкой сказал Джереми.

Вивиан мудро промолчала, улыбнулась и сложила ладони на коленях.

– Как прошла твоя охота, любовь моя? – ровным тоном поинтересовалась она, зная, что такие вопросы льстят самолюбию ее супруга.

– Дождь бил в глаза, шляпа упала в реку, но я настрелял полный мешок дичи, – довольный собой, поделился мистер Уингтон. – Но, дьявол, я голоден как, бродячий пес!

– Я прикажу накрыть для тебя ужин, мой дорогой.

– Не стоит. У меня нет сил на еду.

«Прекрасно! Ты устал, мерзавец! Значит, сегодня ночью ты не тронешь меня!» – с облегчением подумала Вивиан.

– Мой бедный супруг! Тебе следует сейчас же лечь спать. А я, если позволишь, еще почитаю, – с мягкой улыбкой сказала она.

– Ты пойдешь со мной. Я мечтал о тебе весь этот проклятый мокрый день, – отрезал Джереми. На его лице появилась похотливая улыбка, а его взгляд, казалось, проникал под муслин платья супруги и ласкал ее тело. – И ты подаришь мне свои лучшие ласки, любовь моя.

При этих словах к горлу Вивиан подступила тошнота.

Нет. О, нет! Только не это!

«Ласки», которые он заставлял ее дарить ему! «Ласки», после которых она ненавидела себя и испытывала к себе чувство омерзения.

– Джереми, я… – вырвалось у девушки, и она отвернула лицо к камину.

– Что, дорогая? – тихо спросил тот, наблюдая за ней, как кот за мышью.

– Я больше не могу делать это! – на одном дыхании сказала Вивиан и перевела взгляд на лицо супруга, такое зловещее при ярком свете камина. – Я хотела сказать тебе это еще вчера, но ты не пожелал слушать меня.

Джереми криво усмехнулся.

– И почему же, любовь моя? – вкрадчиво спросил он.

Вивиан положила ладони на живот, вновь взглянула на супруга и улыбнулась спокойной, полной радости улыбкой.

– Потому что я ношу под сердцем нашего малыша.

Глава 9

Вивиан показалось, что ее слова не сразу дошли до уставшего от охоты и тяжелого дня разума Джереми: супруг лишь смотрел на нее, и за несколько минут с его уст не сорвалось ни слова. Прищуренный взгляд молодого джентльмена был задумчив, словно он рассуждал о том, правдива ли новость, которую он только что услышал.

Но девушка ошибалась: сердце ее супруга наполнилось теплом. Он был так рад, что не сразу смог найти слова, которые могли бы передать всю полноту этого чувства.

Он станет отцом. Отцом маленького чудесного наследника, а может, чудесной малышки. Пол ребенка не особо волновал его, хотя он не раз говорил супруге о том, что первым их ребенком должен быть мальчик. Но теперь, услышав новость и видя сияние в изумрудных глазах его красавицы–жены, мистер Уингтон понял, что будет рад и сыну, и дочери. И ведь это будет не последний ребенок. Вивиан родит ему еще двоих… Или троих. Он будет рад каждому. Позаботится о каждом. Его дети будут центром его вселенной, – так рассуждал и чувствовал Джереми, мужчина, рано потерявший любимую заботливую мать и никогда не чувствовавший любовь со стороны отца.

– Дорогой… Неужели ты не рад? – упавшим голосом тихо спросила Вивиан и нежно погладила свой живот. – У нас будет ребенок, а ты не рад ему?

Голос супруги вывел Джереми из тумана пленивших его мыслей, и, торопливо поднявшись с кресла, он упал перед Вивиан на колени, взял ее ладони в свои и с чувством поцеловал их.

– Конечно, я рад! Это самая прекрасная новость, которую я когда–либо слышал за всю мою жизнь! – с трепетом в душе воскликнул он. – Любовь моя, я так рад, что готов выйти на самую людную улицу Лондона и кричать, что стану отцом!

Вивиан тихо рассмеялась и взъерошила ладонью густые и все еще влажные волосы супруга.

– Не стоит, любовь моя, иначе ты промокнешь до нитки, – улыбнулась девушка.

– Я стану отцом… Я стану отцом! – Джереми счастливо рассмеялся и осторожно положил свои ладони на живот супруги. – Но ты уверена в этом? Как ты можешь знать?

– О, женщина всегда чувствует, что отныне в ней бьется два сердца. Кровь в этом месяце так и не пришла, к тому же, меня вдруг стало тошнить от запаха кофе, который ты так любишь пить во время завтрака, – спокойно объяснила Вивиан, с умилением наблюдая за поведением Джереми и счастливой улыбкой на его красивом лице.

– Дорогая, ты должна была сказать мне вчера… Я был так зол на тебя, на твое непослушание… Я бил твои нежные ладони хлыстом! Прости… Прости, любовь моя! – Джереми вновь стал целовать ладони супруги, а его душа пылала раскаянием: а вдруг этот его поступок навредил малышу, растущему в животе Вивиан? – С этого дня я буду спать в отдельной спальне: не желаю, чтобы вдруг проснувшаяся во мне страсть заставила меня позабыть о том, что ты теперь в положении.

Это было именно то, чего так отчаянно желала услышать миссис Уингтон. Этот ребенок спас ее от супруга, его чрезмерной страсти и слишком горячей любви. Отныне она будет спать одна и не бояться его прихода, не холодеть от его прикосновений и не чувствовать омерзение от того, что он делает с ней в постели.

«Прекрасно. До того, как ты узнал о нашем ребенке, ты использовал меня как последнюю шлюху, был жесток со мной и не давал мне покоя своими ласками, если, конечно, их так можно назвать. Но теперь ты будешь носить меня на руках и оберегать, как хрупкое и самое дорогое тебе сокровище!» – довольно подумала Вивиан.

– Не беспокойся, если родится девочка, – вдруг торжественным тоном сказал Джереми. – Я буду лелеять ее. Она будет похожа на тебя и вырастет такой же красавицей. Ты ведь знаешь о том, что наши дети будут огненоволосыми, как ты?

– Знаю, дорогой, как мне не знать! Мой цвет волос достался мне от моего отца, которого кто–то даже назвал «Красный Коуэлл»! – хохотнула на это Вивиан и, мягко погладив щеку супруга, тихо добавила: – Я так счастлива. У нас будет малыш… Наш малыш! Скоро его смех заполнит этот большой дом, и мы будем наблюдать за его неловкими движениями, улыбками, проделками… И ты прав: мы не буду отдавать его кормилице и нянькам! Мы будем ухаживать за ним и воспитывать его или ее сами! Это ведь такое счастье!

– Счастье, великое счастье! – В карих глазах молодого человека было столько любви, что его супруга не могла не отметить, какой контраст был между Джереми–супругом и Джереми–будущим отцом их ребенка. – Тебе нужно беречь себя и нашего первенца. Думаю, тебе не стоит выходить из дома. Волнения тебе не к чему…

– Но, любовь моя, я все так же буду навещать Шарлотту и гулять по парку и саду. Свежий воздух очень полезен, – мягко возразила Вивиан. – Обещаю, я буду тепло одеваться и не замерзну. И волнений искать я не намерена, разве что, нам необходимо будет посетить бал по случаю помолвки герцога Найтингейла и мисс Бэкли. Нам обязательно пришлют приглашение, и мы поступим неразумно, если ответим вежливым отказом.

– Любовь моя, здесь ты права: нам нужно показаться в высшем свете, – улыбнулся Джереми, вспомнив сплетни, которые передал ему друг. – Но не будем долго задерживаться на этом балу: тебе нужны отдых и сон. Если приглашение от счастливых помолвленных придет, я обязательно отвечу, что мы будем рады посетить бал в честь этого чудесного события. Ты прекрасна, любовь моя. Так прекрасна, что порой я думаю, будто оскверняю богиню, когда делю с тобой супружеское ложе.

«Не верю! Ты считаешь, что я обязана тебе, поэтому ведешь себя, как тиран, деспот и насильник!» – хотела выкрикнуть ему в лицо Вивиан, но, как обычно, лишь улыбнулась в ответ.

– Нужно уже начать обставлять детскую комнату! У нашего малыша будет комната, которой позавидовали бы сами королевские отпрыски! – с восторгом воскликнул Джереми. – Вивиан, любовь моя, я так счастлив! Я люблю тебя! Ты моя, только моя!

Мистер Уингтон сдержал свое слово и тут же приказал перенести его вещи в соседнюю спальню, а когда дело было сделано, нежно поцеловал супругу в губы, а затем – ее живот, скрытый под платьем, и оставил Вивиан одну.

С тех пор, как Вивиан вошла в этот огромный, полный роскоши дом хозяйкой, она впервые засыпала с улыбкой на устах и крепко спала всю ночь.


Наступило темное, вновь дождливое и холодное утро. Казалось, дождю не будет конца, и это обстоятельство наводило на жителей Лондона тоску. Однако два приятеля, мистер Крэнфорд и мистер Уингтон, проснулись с великолепным настроением: первый собирался с визитом к Уингтонам, зная о том, что встретит там свою возлюбленную мисс Сэлтон, а второй с нетерпением и любовью ожидал появления своего первенца. Энтони приехал к друзьям еще до завтрака, по предложению самого хозяина дома.

Вивиан спокойно спала и не желала просыпаться. Часы гостиной пробили девять, а миссис Уингтон все так и не спускалась к завтраку. Так как джентльмены были весьма голодны, но не желали завтракать без прекрасной хозяйки, Джереми отправил к супруге Джейн, чтобы та разбудила и одела свою мэм.

Горничная тихо открыла двери покоев Вивиан, подошла к шторам и открыла их. Но утро было таким недружелюбным, а сон Вивиан таким крепким, что Джейн пришлось с болью в душе деликатно потрясти ее за плечо.

– Доброе утро, мисс Вивиан! Простите, что я вдруг опять бужу вас! Мистер Уингтон приказал разбудить и одеть вас! Он ждет вас к завтраку! – бодрым тоном сказала Джейн.

– Что? Который час? – проворчала проснувшаяся Вивиан. Она медленно открыла глаза и довольно улыбнулась: – Это была самая прекрасная ночь в моей жизни… Конечно, после той, когда я впервые познакомилась с моим дорогим Ричардом…

– Девять часов утра, мисс Вивиан! А где же вы познакомились с ним? На балу каком-нибудь? – Глаза горничной загорелись любопытством.

– Я расскажу тебе потом, когда он приедет ко мне… – Вивиан сладко потянулась, а затем решительно покинула постель.

– Он приедет сюда?! – воскликнула Джейн. – Но как же ваш муж? Он ведь убьет его!

– Не думаю! – пропела Вивиан.

Девушка быстро умыла лицо холодной водой, которую принесла в высоком кувшине Джейн, вытерла кожу мягким надушенным полотенцем, а затем нашла в шкафу тонкое шерстяное платье с длинными рукавами и протянула его горничной.

– Какой красивый цвет! Спелая вишня! Но сначала корсет, мисс Вивиан? – по привычке спросила Джейн, удивленно взглянув на подругу.

– Да, конечно. Но не завязывай слишком туго. – Вивиан загадочно улыбнулась.

– У вас живот болит?

– Нет, глупенькая!

– А что тогда?

– Этой ночью мой супруг спал в отдельной спальне, – вместо ответа вдруг сказала Вивиан. – И эти синяки на моей коже скоро исчезнут. Знаешь почему?

– Откуда же мне знать? – пожала плечами Джейн.

– Потому что я жду ребенка. – Вымолвив эти слова, мисс Уингтон победно приподняла подбородок. – Я жду его наследника, и, пока я ношу его дитя, он не тронет меня.

– Вы беременны? – ахнула Джейн. – Какая новость! О, мисс Вивиан! Это так… – Но вдруг она нахмурилась, а затем вопросительно приподняла брови. – Беременны, мисс Вивиан? Но ведь у вас сейчас… – Увидев лицо подруги: серьезное, но слегка насмешливое, Джейн широко раскрыла глаза и, понимающе улыбнувшись, громко сказала: – Ах, какая радость! Вы ждете ребеночка! Наследника! Конечно, мистер Уингтон должен оставить вас в покое! А то ведь и повредить может вашему малютке!

– Он понимает это, поэтому, до моих родов и первые месяцы после, мистер Уингтон будет спать отдельно, – спокойным тоном, но едва сдерживая нотку триумфа в своем голосе, сказала Вивиан.

– Но, мисс Вивиан, а что будет, когда ребенок не родится? – шепотом спросила Джейн.

– Придумаю что-нибудь… Один Бог знает, что может случиться и со мной, и с ребенком, – так же шепотом ответила ей подруга, а затем обычным тоном добавила: – Но мне нужно привести себя в порядок. Я, право, сама очень голодна.

– Я могу принести вам завтрак сюда, мисс Вивиан! Вас ведь, наверное, тошнит! – учтиво предложила горничная. С ее лица не сходила заговорщическая улыбка.

– Если я так сразу начну играть с таким эгоцентризмом, то могу вызвать у Джереми подозрения, – тихо объяснила Вивиан. – Нет, начнем с того, что меня тошнит от запаха кофе, а потом придумаем что-нибудь еще. Твоя сестра родила четырех детей, думаю, ты знакома с этим положением куда лучше меня.

– А как же! Знаете, у нее была ужасная изжога! Все четыре раза!

– Изжога? Хм! Мне нравится! – хихикнула Вивиан.

Когда миссис Уингтон, элегантно одетая, с волосами, убранными в модную лондонскую прическу, и легким шелковым шарфом бирюзового цвета на шее, вошла в гостиную, первым, что она услышала, были искренние поздравления ее кузена, который уже успел узнать о «счастливой новости» от своего друга.

– Благодарю, Энтони. Но ты – первый, кто узнал о нашем счастье, поэтому, прошу, молчи о нем до того времени, как мы с Джереми сами поделимся этой новостью с обществом, – со сдержанной улыбкой ответила Вивиан на поздравления Энтони.

– Заявим об этом сегодня же! – заявил Джереми, вскочив с дивана и подходя к супруге. Он положил свою теплую ладонь на ее живот, приветствуя свое дитя, и нежно поцеловал высокий белый лоб Вивиан. – Доброе утро, любовь моя. Ты спала так долго, что я начал беспокоиться о твоем здоровье. Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я велел Джейн разбудить тебя?

Вивиан было приятно удивлена: Джереми был так мил и заботлив! Так нежен! Таким он был лишь в первую неделю их брака, но затем превратился в собственника и деспота… Должно быть, это радость будущего отцовства так повлияла на его отношение к ней.

«Именно таким ты и должен быть! – чувствуя удовлетворение и какую-то темную насмешку над заблуждением супруга, подумала девушка. – Ты так ждешь этого ребенка, что для меня будет настоящим удовольствием разбить эту твою мечту, эту дурацкую наивную радость!»

Сердце Вивиан было полно самой настоящей жестокости, и она уже предвкушала момент, когда, фальшиво заплакав, расскажет ему о том, что потеряла ребенка. К счастью, эту очередную ложь будет легко доказать: нужно лишь позволить месячной крови запачкать ее ночное платье и простынь.

Три месяца. Она будет насмехаться над ним целых три месяца. Наслаждаться одинокими ночами и знать, что, пока она «носит первенца четы Уингтонов», Джереми никогда и ни за что не тронет ее, что его жадные губы не будут мучить ее тело своими поцелуями, а сильные пальцы не оставят синяков на ее теле. Ее супруг будет удовлетворять свою страсть с другой женщиной – так он сказал. Но что это будет за женщина, и будет ли она единственной его любовницей – Вивиан была равнодушна к этим вопросам. Джереми мог делать все, чего желал, лишь бы забыл путь в ее спальню.

– Я не сержусь, мой дорогой. Нисколько. – Вивиан положила ладонь на грудь своего красивого темноволосого супруга, и он широко улыбнулся от ее прикосновения.

В глазах Джереми сверкала такая не скрытая любовь к жене, что, казалось, он совсем позабыл о присутствии Энтони, который, впрочем, деликатно отвел взгляд от супружеской пары и устремил его на пламя, играющее в камине.

«Как приятно будет разбить твое сердце! – молчаливо кричала душа Вивиан. – Как приятно будет видеть твои слезы! Твое страдание! И мне не будет жаль тебя… Ни капли! Потому что тебе не жаль меня, а мои слезы не останавливают тебя от насилия надо мной! И пока ты паришь на крыльях радости, я заставляю тебя дать мне столько денег, сколько потребуется для того, чтобы спасти моего Ричарда!»

– Если утомишься, любовь моя, не думай о нас и ступай в свои покои. Тебе нужен отдых. – Джереми вновь поцеловал лоб жены, а затем наклонился к ее животу и тихим ласковым голосом обратился к несуществующему малышу. – Как тебе спалось, моя радость? Я думал о тебе всю ночь и представлял, как мы обставим твою комнату. У тебя будет все самое лучшее. Мы ждем твоего появления с нетерпением, мое сокровище.

«Как мило! Он, действительно, будет великолепным отцом! – невольно услышав слова друга, с улыбкой подумал Энтони. – Он сияет как слиток золота! А моя кузина, кажется, стыдливо сдерживает свою радость. Впрочем, как и все будущие матери в присутствии посторонних»

– Пойдемте же в столовую, джентльмены, – мягко сказала Вивиан, понимая, как должно быть, было неловко ее кузену быть свидетелем этой нежной семейной сцены. – Только прошу, прикажите не приносить кофе: мне становится дурно от одного его запаха.

– Конечно, моя дорогая, – улыбнулся на это ее супруг. – Отныне никакого кофе в этом доме! Пойдем же, Крэнфорд!

– Я ожидаю приезда Шарлотты, – объявила Вивиан, когда все трое направились в столовую. – Я еще не говорила ей, но скажу сегодня.

– Да, прекрасно, любовь моя, – машинально ответил Джереми. – Но как ты себя чувствуешь?

– Превосходно, мой дорогой, просто превосходно, – бросила Вивиан. – Но я так голодна, что готова съесть целых две булочки с джемом.

– Нет, нет, я велел приготовить для тебя плотный и полезный завтрак, – вдруг заявил Джереми. – Ты носишь моего ребенка, и ему нужна полезная пища, а не булочки с джемом, которые ты так любишь.

– Как скажешь, мой дорогой супруг, – кротко сказала Вивиан, но почувствовала раздражение на его чрезмерную заботу.

– А к одиннадцати часам приедет доктор, чтобы осмотреть тебя. Мистер Клиф будет наблюдать за тобой, любовь моя. За тобой и нашим малышом.

Глава 10

– Прекрасно. Ты так заботлив, мой дорогой супруг, – с улыбкой сказала Вивиан, однако заявление Джереми пришлось ей не по душе: ее ждал осмотр доктора! И не просто доктора, а мистера Клифа, который также являлся семейным доктором Крэнфордов и которому, знала девушка, ее тетушка Беатрис доверяла как Богу.

Пожилой седовласый мистер Клиф был популярен среди аристократов и богатых семей Лондона. Его любили за профессионализм, откровенность, честность и принципиальность. Его невозможно было подкупить: ходили слухи, будто несколько миссис высшего света пытались задарить его подарками для того, чтобы тот сказал их супругам те или иные слова, однако честный доктор вежливо, но категорически отклонил все попытки подкупить его. И именно этот человек должен был осмотреть Вивиан, и, конечно, он быстро сделает вывод, что беременность миссис Уингтон – ничто иное, как «несбывшаяся надежда» или «ошибочное предположение», а это, в свою очередь, вновь вернет Джереми власть над ее телом.

При мысли о том, что визит мистера Клифа выдаст ее спасительную ложь, девушка похолодела и машинально прижала ладонь к животу.

– Что такое, любовь моя? – тут же заботливо спросил Джереми. – Тебе нездоровится?

– Не знаю… Я как–то странно себя чувствую. – Вивиан рассеянно улыбнулась. – Это новое для меня положение удивляет меня… В моей голове так много мыслей о нашем ребенке, что я полностью забываю об окружающем мире.

– Возможно, стоит передать мистеру Клифу записку о том, что его визит откладывается на завтра?

– Нет, нет, пусть приходит, – решительно сказала миссис Уингтон: она знала, что рано или поздно доктор все равно осмотрит ее и выявит, что никакой беременности не наблюдается, так к чему было тянуть с этим? – Думаю, после завтрака мне станет лучше…

– Моя дорогая, ты будешь прекрасной матерью, – тихо вымолвил мистер Уингтон и осторожно положил свою ладонь на ладонь супруги, все еще прижатую к ее животу. – Наш малыш будет самым счастливым ребенком в мире: у него будут любящие родители, внимание, забота и, конечно, наша безграничная любовь.

Не зная, что ответить на такое пылкое заявление, Вивиан лишь фальшиво улыбнулась и кивнула. В этот раз полные счастья слова Джереми задели ее за живое: да, как супруг он был безжалостен и жесток, но, возможно, он будет хорошим ласковым отцом. Возможно, рождение первенца изменит его. Исправит…

«О, Боже, теперь я понимаю, что отчаянно желаю наступления беременности! Но я не в положении, и доктор откроет это моему супругу… Что же делать? Подкупить его? Сказать, что я ошиблась? Разрыдаться «от отчаяния»? Мистер Клиф ни за что не примет от меня денег… Что же такое придумать, чтобы он солгал для меня?» – вдруг пронеслось в разуме Вивиан. Девушка была уверена: узнай Джереми о том, что никакого ребенка нет, он не станет мягче, но наоборот рассердиться на и не выпустит ее из спальни до тех пор, пока она не забеременеет по–настоящему.

За завтраком хозяйка дома была молчалива, но не забывала улыбаться и кивать рассказам и шуткам джентльменов. Как и обещал Джереми, вместо любимой булочки с джемом, Вивиан получила тарелку довольно вкусной овсяной каши, которую, услышав от хозяина радостную новость, с любовью и по особому рецепту приготовила повариха.

– Энтони, расскажи нам, как поживает моя тетя леди Крэнфорд? – все же нашла в себе силы спросить Вивиан, когда трапеза была окончена, и все трое пили вкусный свежезаваренный горячий чай.

– Она как обычно считает, что может командовать всеми вокруг себя, – бросил Энтони, тотчас почувствовавший в груди некоторое омерзение. – Ах, да, кажется, я забыл сказать о том, что она сватает мне младшую сестру жены моего брата Ричарда. Девица должна была приехать в Деври, но мне удалось вовремя сбежать.

– И ведь твое сердце принадлежит другой девушке, – тепло улыбнулась ему Вивиан. – Но когда ты собираешься открыть ей свои чувства?

– О какой девушке идет речь? – поинтересовался Джереми, внимательно слушая разговор кузенов. – Этот проходимец не желает открыть мне ее имя, а я, черт возьми, сгораю от любопытства!

– Я бы сказала тебе, дорогой, но, раз Энтони держит ее имя в тайне, я не могу открыть ее тебе, прости, – мягко сказала ему Вивиан.

– Я же сказал тебе, Уингтон: для тебя это будет сюрпризом, – подмигнул Энтони другу, и тот рассмеялся своим красивым бархатным смехом.

– Черствый сухарь! – отозвался Джереми. – Моя свадьба с твоей кузиной была спонтанной, и именно поэтому мы не могли прислать тебе приглашение, а ты просто мучаешь меня, черт усатый… – Но вдруг он изменился в лице и поспешно поднялся со своего стула. – А! Мистер Клиф! Вот и вы!

Услышав это имя, Вивиан взглянула на дверь столовой и увидела того самого доктора. Но она встретила его без боязни, с улыбкой. Потому что, пока Энтони и ее супруг беседовали за завтраком, она смогла найти слова, которые заставят принципиального мистера Клифа встать на защиту ее лжи. И, пожелав джентльменам не скучать в ее отсутствие, девушка направилась в свою спальню, по дороге слушая резкий стук каблуков высоких кожаных сапог пожилого доктора.

Когда они приблизились к комнате Вивиан, мистер Клиф остановился и вежливо попросил пациентку зайти, кликнуть горничную и с ее помощью снять платье и корсет.

– Я подожду здесь, – добавил доктор. – Пускай ваша горничная позовет меня, когда вы будете готовы к осмотру.

– Прежде, чем вы осмотрите меня, доктор, я желала бы побеседовать с вами, – мягко сказала Вивиан. – Поверьте, это очень важно. А после можете проводить осмотр.

– О чем именно вы хотите побеседовать, миссис Уингтон? – приподнял брови мистер Клиф, чувствуя неладное.

– О моей беременности, – тихо ответила девушка. – Видите ли, я вдруг оказалась в очень странном деликатном положении и хотела бы услышать ваши советы. Это очень важно, поверьте мне.

– Если вы настаиваете, – сдался доктор и зашел в покои вслед за пациенткой.

Усадив доктора в кресло у камина и расположившись напротив него, Вивиан сложила руки на коленях и вперила в посетителя пристальный взгляд.

– Прежде, чем я начну свой рассказ, прошу, дайте мне слово, что все услышанное вами вы не откроете никому, даже моему супругу, – серьезным тоном попросила девушка.

– Я даю вам мое слово, миссис Уингтон, – кивнул мистер Клиф: несмотря на то, что он ожидал очередного подкупа, доктор не мог отказать этой прекрасной молодой женщине в своем внимании и праве врачебной тайны.

– Спасибо. – Вивиан глубоко вздохнула, нахмурилась и тихо сказала: – Увы, мистер Клиф, я не беременна.

– Не беременны? – приподнял уголки губ доктор.

– Увы, сегодняшний день показал мне, что моя радость была ложной: утром я обнаружила кровь на простынях… – Девушка весьма правдиво всхлипнула и прикусила губу. – И эта кровь убила мою надежду и уверенность в том, что я наконец–то ношу под сердцем долгожданного и уже любимого многими ребенка.

– Мне очень жаль это слышать, миссис Уингтон, – мягко сказал доктор: признание пациентки и ее скорбное выражение лица подействовали на него, как жаркий огонь на металл, и его стальное сердце наполнилось искренней жалостью и расплавилось. – Но, если это утешит вас, хочу сообщить вам о том, что такие ошибки случаются с прекрасным полом довольно часто.

– Я понимаю, что мой случай, должно быть, не единственный в вашей докторской практике, – грустно улыбнулась Вивиан. – Но мое материнское сердце, наполненное любовью к несуществующему малышу, разбито, и я едва сдерживаю слезы, когда слушаю речи моего бедного супруга о том, какими добрыми родителями мы будем и как именно он обставит детскую комнату.

– О, вы не сообщили мистеру Уингтону о своей ошибке? – удивился доктор.

– Нет, я… У меня нет на это сил. – Плечи Вивиан опустились, на глаза навернулись слезы, но она не спускала с доктора взгляда, и этот полный слез взгляд изумрудных глаз, казалось, проникал в самую душу мистера Клифа.

– Но вам придется сказать ему. Он имеет право знать, что ребенка не будет, – грубовато, но прямо сказал доктор, пытаясь скрыть за строгостью своего тона чувство жалости к мисс Уингтон, которая уже успела почувствовать себя матерью, но потеряла свое дитя, которого, однако, никогда не существовало.

– Мистер Клиф, я понимаю, что не вправе просить вас об одолжении, но умоляю: помогите мне. Я не предлагаю вам деньги или драгоценности, но взываю к вашей человечности и жалости к несчастным женщине и мужчине. Если я расскажу супругу о том, что ошиблась, что ребенка нет… Он будет разбит. Он так желает, так любит этого малыша!

– Вы желаете моей помощи, миссис Уингтон, но я не совсем понимаю, как именно я могу помочь вам в данной ситуации, – после минутного молчания вымолвил доктор. – Вы должны четко обрисовать, какую помощь ждете с моей стороны, а я решу, смогу ли я пойти на это, или нет. Если вы желаете, чтобы я солгал…

– Ни в коем случае, мистер Клиф, – решительно прервала его пациентка. – И вам, и мне противна ложь. Поверьте, я слишком люблю своего супруга, чтобы лгать ему. Но, если вы промолчите, если скажете, что четких признаков беременности не наблюдается, что еще рано говорить о том, есть ли ребенок в моей утробе, вы не солжете, но эти слова дадут мне немного времени, чтобы забеременеть. Уверена: через месяц или два я буду носить под сердцем наше с мистером Уингтоном дитя.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно.

– Имеются ли в вашем роду плодовитые матери?

– Обе мои бабушки, мистер Клиф, были именно такими: мать отца имела четверых детей, а мать моей матери двух.

– Признаться, я был знаком с вашей матерью, – вдруг вырвалось у доктора, и его серьезное лицо осветила добродушная улыбка. – Она была первой красавицей Лондона, но, к несчастью, обладала крайне хрупким здоровьем. – Он замолчал, и по его лицу было видно, что его захватили в плен воспоминания или же раздумья.

Вивиан терпеливо ждала, когда мистер Клиф придет в себя: она знала, что раздумья доктора о ее матери сыграют ей на руку… Возможно, этот пожилой, но все еще достойный, статный мужчина был ее тайным воздыхателем?

– Допустим, я скажу то, что вы просите, но как вы собираетесь объяснить мистеру Уингтону то, что ребенок родится не в положенный срок, а позже? – наконец, сказал мистер Клиф.

– Он будет так рад первенцу, что даже не вспомнит об этом, – уверенно заявила Вивиан. Ее душа ликовала: доктор попался в сети ее лжи и готов был сыграть на ее стороне!

– Но как вы собираетесь забеременеть, если все врачи настойчиво советуют будущим родителям воздержаться от супружеского долга? Любовные утехи во время беременности женщины могут привести к выкидышу.

– Оставьте это мне. Я найду нужные слова. Мне неловко спрашивать вас об этом, но я должна знать: как часто супруги могут делить постель, чтобы не создать для ребенка в утробе матери особого риска?

– На этот счет в мире медицины нет единогласия, но лично я считаю, что две ночи в неделю не несут в себе угрозы. Если таков ваш план, миссис Уингтон, я готов помочь вам. Но не более. Если через два месяца вы не забеременеете, я также настаиваю на том, чтобы вы признались супругу в вашей хитрости. Мне ни к чему запятнанная репутация, и, в случае вашего неуспеха, мое имя должно быть в стороне.

– Обещаю вам. Это будет только моя вина. – Вивиан счастливо улыбнулась и приложила ладони к своей груди: две ночи в неделю были никчемной платой за ее покой в другие пять. – Благодарю вас, мистер Клиф. Благодарю от всего сердца!

В этот день Джереми услышал слова, которые вложила в уста доктора Клифа его пациентка. Он так желал верить в свое будущее скорое отцовство, что замечание о том, что отчетливых признаков беременности у супруги не наблюдается, не смутило его, ведь он знал: Вивиан чувствует себя неважно, и ее желудок не переносит запаха кофе. Этого ему было достаточно. В своем самообмане, в своем счастливом неведении, он окружил супругу такой заботой, что та едва смогла уговорить его проводить с ней две ночи в неделю, но и тогда он был нежен. Чудовище в нем уснуло и проснулся ласковый любовник. А когда он покидал супружеское ложе и уходил в свою спальню, Вивиан молила Бога о том, чтобы он послал ей ребенка.

Бесснежный, но холодный декабрь прошел в суете приготовлений к Рождеству, и хлопотами занималась сама хозяйка Уингтон-холла, несмотря на настояния ее супруга о том, что ей нужно меньше волноваться и больше отдыхать. С тех пор, как Джереми узнал о том, что станет отцом, он завел себе постоянную любовницу и не скрывал этого от Вивиан, которая, в свою очередь, прямо заявила ему о том, что «принимает это». Супруги проводили две ночи в неделю в одной постели, но Вивиан, теперь отчаянно желающая родить ребенка, в очередной раз поняла, что в этом месяце беременности не случилось, и надеялась, что долгожданная радость будущего материнства наступит в январе. Но и январь принес ей разочарование, а это значило, что девушке пора было устроить сцену с выкидышем. Мнимая потеря ребенка казалась Вивиан самым верным выбором, однако она решила подождать еще месяц, и, если до конца февраля беременность не наступит, ее мнимая беременность подойдет к концу.

Наступил снежный, просто ледяной февраль. В то время, как миссис Уингтон с каждым днем отчаивалась все больше, но начала подкладывать под платье небольшую подушку, ее кузен мистер Крэнфорд радовался каждому новому рассвету. Он окончательно съехал с Гринхолла еще в конце ноября и жил в собственном доме, был сам себе хозяином и почти каждый день проводил в обществе Уингтонов и мисс Сэлтон. Нужно сказать, Шарлотта и Энтони настолько сблизились, что молодой Крэнфорд с трудом сдерживал себя от того, чтобы признаться ей в своих чувствах и попросить ее руки. Однако, если Энтони был полон любви к мисс Сэлтон, та не была влюблена в него, но застенчиво поделилась с Вивиан тайной о том, что мистер Крэнфорд вдруг вновь стал казаться ей достойным молодым человеком.

Ни родители Шарлотты, ни леди Крэнфорд все еще не вернулись в Лондон. Мисс Сэлтон была в расстроенных чувствах. Что касается Энтони, ему было глубоко равнодушно длительное отсутствие его матери, и, в своих письмах к старшему брату, он ни разу не упомянул о ней и не задал вопрос о том, когда именно она планирует вернуться в Гринхолл. Получив от матери пару писем, в которых леди Крэнфорд настоятельно просила его нанести визит младшей сестре ее невестки, Энтони лишь насмешливо усмехнулся и тут же отправил письма в камин. Лондон был укрыт снегом, а на его улицах кружилась метель, но сердце молодого Крэнфорда было полно жара.

Казалось, все были умиротворены: мистер Уингтон ждал дня, когда возьмет на руки своего первенца, Энтони ожидал удобного момента, чтобы попросить руки мисс Сэлтон, сама мисс Сэлтон мечтала вновь обнять своих родителей, и лишь Вивиан холодела от мысли, что вскоре ей придется вновь стать рабыней страсти своего супруга.

Лондон спокойно проживал последний месяц зимы, но за три дня до начала марта каждая знатная семья города словно проснулась ото сна: пришли приглашения на бал в честь помолвки герцога Найтингейла и мисс Бэкли!

«Я скажу Джереми… Скажу, что потеряла ребенка. После бала, – решила для себя Вивиан. – Но как он отреагирует? Что ждет меня впереди? Зачем только я придумала эту ложь? Боже, как мне страшно!»

Глава 11

– Мы пробудем на балу не более двух часов, – заявил Джереми за завтраком.

– Только прошу, любовь моя, не злоупотребляй пуншем, – с улыбкой попросила Вивиан супруга.

Было пятое марта, и в семь часов вечера этого дня должен был состояться долгожданный бал в честь помолвки Его Светлости герцога Найтингейла и дочери Адмирала мисс Бэкли.

С тех пор, как высшее общество Лондона получило приглашения на это знаменательное событие, этот бал был почти единственной темой светских бесед и обсуждений. «Что мне надеть? Нужно заказать новое платье!» «Но, душа моя, ни одно ателье не успеет сшить вам платье за такой короткий срок! А если успеет, то вашему супругу придется выложить за это кругленькую сумму!» «Кто считает деньги, когда нас ждет такое роскошное празднество! Я не могу появиться на этом балу в одном из старых платьев! И вам не советую!» – Именно эти слова были сказаны герцогиней Мальборо и одной из ее подруг, когда лакей принес ей за завтраком красиво расписанное, выполненное из дорогой плотной бумаги приглашение на «бал герцога Найтингейла», как говорили в обществе.

В то время, как леди и джентльмены города с восторгом предвкушали веселье, блеск и возможность показать себя, свои наряды и новоприобретенные драгоценности, чета Уингтонов отнеслась к приглашению довольно равнодушно: Джереми теперь нечасто отлучался из дома, даже на охоту, так как предпочитал проводить время в компании супруги, своего лучшего друга и мисс Сэлтон, которую он таки нашел довольно обаятельной и талантливой девушкой, а Вивиан с горечью в сердце думала о том, что на месте мисс Бэкли должна была быть она, и ее душе противна была мысль о том, что ей придется с фальшивой улыбкой поздравить будущих супругов Найтингейлов. Вивиан была весьма довольна своим положением: ее супруг, все–таки, был привлекательным молодым мужчиной, богатым и в последние месяцы чрезвычайно заботливым, но она знала: он заботится не о ней, а о ребенке, которого, как считал Джереми, которого она должна была родить ему.

– Не более двух или трех бокалов пунша, обещаю тебе, мой ангел, – сказал мистер Уингтон и взял ладонь супруги в свою. – Ты так прекрасна. Беременность тебе к лицу: твоя фигура несколько округлилась, а глаза горят, как два изумрудных камня.

«Бедный, ослепленный радостью мой глупый Джереми! – с насмешкой в душе подумала Вивиан, но ответила супругу ослепительной улыбкой, словно подтверждая его заблуждения. Ведь никакой перемены в своей фигуре она не наблюдала, наоборот, ей казалось, что без своих любимых булочек с джемом она лишь потеряла в весе. Но, уже привыкшая к овсяной каше на завтрак, девушка находила в этой новой традиции пользу для организма и не собиралась отказываться от нее и после сцены с выкидышем, которую она устроит сегодня вечером.

– Как поживает мой первенец? Уже толкается? Хоть немного? – поинтересовался Джереми: он был так вовлечен в беременность жены, что прочитал несколько медицинских трудов об этом деликатном и важном периоде в жизни женщины.

– Мне кажется, я чувствовала несколько легких толчков вчера вечером, – солгала Вивиан и, осторожно переместив свою ладонь из ладони супруга на фарфоровую чашку, полную чая, добавила: – Но я не уверена, были ли это толчки нашего малыша… Возможно, мне просто показалось.

– Что говорит доктор Клиф? – спросил Джереми, тоже возвращаясь к своему чаю.

– В последний свой визит он сказал, что мое состояние стабильно.

Хитрая умница Вивиан! Она сумела настолько расположить к себе строгого неподкупного мистера Клифа, что он уже который раз выполнял ее просьбу и говорил мистеру Уингтону то, что тот желал услышать: состояние миссис Уингтон стабильное, опасаться нечего. Большего будущему отцу не требовалось.

– Сегодня придет колыбель, которую сделали на заказ лучшие мастера Англии. Все для нашего маленького сокровища, – счастливо улыбнулся Джереми. – Дьявол, не могу дождаться августа!

– И я, мой дорогой. И я, – тихо промолвила Вивиан, с облегчение подумав, что ее супруг лишь сыграл ей на руку, когда месяц назад вдруг отказался делить с ней постель. «Не желаю причинить вред нашему ребенку» сказал он и с тех пор появлялся в спальне супруги лишь перед тем, как она ложилась спать, чтобы погладить и поцеловать ее живот, а затем пожелать «маме и малышу спокойной ночи». Зная точное время прихода мужа, Вивиан вынимала из–под платья подушку и, что есть сил, надувала свой живот, который в таком виде вполне подходил для беременности сроком в четыре месяца.

– Только прошу, не будем пока объявлять о малыше, – мягким тоном попросила Вивиан. – Я не желаю, чтобы наше радостное событие лондонские сплетники полоскали так же, как помолвку герцога Найтингейла.

– Согласен, моя дорогая, – с готовностью отозвался на это Джереми. – Это только наше дело. Все, кто близок нам, уже знает. Энтони, твоя Шарлотта… И на этом все. Но ты уверена, что желаешь ехать на этот бал? Там будет очень людно, и я беспокоюсь о твоем самочувствии. К тому же зеваки легко обнаружат твое положение, и тогда сплетен не избежать.

– Не беспокойся, мой дорогой, я надену корсет, но прикажу Джейн не затягивать его слишком туго. Мистер Клиф сказал, что всего один раз не повредит малышу, – заявила Вивиан, которая почти с первого дня своей «беременности» перестала носить корсет. – Насчет бала: если мы не появимся и не проявим уважение к счастливой паре, а также не докажем другим гостям, что мы все еще живы, здоровы и любим друг друга, о нас могут дурно подумать… А это последнее, в чем нуждается твой бизнес, мой дорогой.

Неохотно согласившись с доводами супруги, вечером Джереми предстал перед ней в лучшем, самом новом своем наряде и, увидев Вивиан, одетую в богато расшитое мелкими узорами зеленое платье, застыл от восхищения, а его тело тут же наполнилось похотью. Но помня о том, что его дорогая супруга носила под сердцем его первенца, молодой человек сумел укротить пылающий в его груди и чреслах огонь. Вивиан была для него всем: его любимой женщиной и матерью его ребенка. Он боготворил ее.

К счастью, теперь Вивиан нечего было бояться показывать свою шею: следы, оставленные пальцами Джереми, прошли, и скрывать их шарфом больше не требовалось. В этот вечер белую шею миссис Уингтон украшало тяжелое бриллиантовое ожерелье. Длинные выше локтя белые шелковые перчатки скрывали ее запястья, однако, тоже чистые, и теперь ничто не напоминало о тех ночах, когда мистер Уингтон заставлял свою супругу плакать от отвращения к нему.

Накинув дорогие теплые плащи, Уингтоны вышли из дома, сели в свою блестящую черную карету, и вскоре, войдя в богатый огромный полу–замок Адмирала Бэкли, приветствовали гостей и чувствовали на себе завистливые взгляды.

Недаром все особы женского пола смотрели на миссис Уингтон с завистью, а мужчины – с восхищением, ведь она затмевала своей красотой всех присутствующих на балу дам. Кто–то из джентльменов даже пошутил о том, что миссис Уингтон явно не знакома была с правилами приличия, которые говорят, что нельзя затмевать красотой виновницу торжества, а именно мисс Бэкли.

Вивиан, в своем зеленом платье и со своими огненными волосами, уложенными в модную прическу и украшенными небольшой бриллиантовой тиарой, была так ослепительна, что, когда Уингтоны подошли к мисс Бэкли, стоявшей в центре огромного, украшенного цветами бального зала под руку с женихом, та была неприятно удивлена красотой гостьи и подумала, что не стоило посылать приглашение этой рыжеволосой выскочке племяннице графини Крэнфорд, которая вышла замуж за мистера Уингтона лишь по счастливой случайности.

«Вы взгляните на эту безобразницу! Уверена, она нарочно вырядилась, чтобы привлечь внимание к своей жалкой особе! Она так давно не выходила в свет, но, кажется, решила сделать это именно сегодня вечером, именно на празднике в честь моей помолвки! – даже не улыбнувшись на теплые поздравления супругов Уингтонов, с неприязнью подумала дочь Адмирала. Взглянув на лицо герцога Найтингейла, своего будущего супруга, девушка с изумлением и гневом обнаружила, что тот явно был восхищен этой мерзавкой, и явно не скрывал этого. – Но что это такое? Мой жених готов упасть к ее ногам несмотря на то, что рядом с этой Вивиан стоит ее супруг! Какая наглость! Просто вопиющее оскорбление! Я обязательно расскажу об этом отцу, и он уж объяснит моему герцогу, что он должен презирать таких, как эта стерва, и что его взгляд должен быть обращен только на меня! Всегда!»

– Миссис Уингтон, позвольте мне сказать, что вы прекрасно выглядите. Это платье так идет цвету ваших волос, – натянув на лицо улыбку, сладким тоном сказала мисс Бэкли и обратилась к своему жениху. – Ваша Светлость, вы не находите, что миссис Уингтон, несмотря на свою болезнь, просто сияет своей яркой обжигающей красотой?

– Не знал, что вас терзает недуг, миссис Уингтон, – вежливо сказал герцог Найтингейл, обращаясь напрямую к гостье, и его душа наполнилась беспокойством о ней.

– О, мисс Бэкли, я не имею проблем со здоровьем, – тоже с улыбкой, разгадав противную игру счастливой невесты, бросила Вивиан. – Но позвольте и мне высказать свое восхищение вашим нарядом: этот фасон просто прелестен… Однако, скажу вам по секрету, желтый цвет – не самый выигрышный вариант, так как придает лицу болезненный оттенок.

Это слова, сказанные доброжелательным тоном, заставили мисс Бэкли, которая, хоть и считалась миловидной, но рядом с миссис Уингтон выглядела маргариткой рядом с распахнутой алой розой, почувствовала в груди самую настоящую ненависть. Отныне она возненавидела Вивиан и в душе поклялась найти любой возможный способ, чтобы дискредитировать ее и превратить ее брак в Ад. Потому что рыжая выскочка слишком задела струну ее гордости, и прощения за это ей не было.

– Благодарю вас за совет, миссис Уингтон, но я люблю желтый цвет и не собираюсь отказываться от него, – холодно сказала мисс Бэкли. – Вижу вы удивлены моим замечанием насчет вашего здоровья? Ответ прост: не принимая ни одного приглашения на бал или ужин, вы дали обществу пищу для сплетен.

– Если позволите, мисс Бэкли, я желал бы разъяснить наше долгое уединение в Уингтон-холле, – решительным тоном вступил в беседу Джереми: он с едва заметной насмешливой улыбкой наблюдал за тем, как милые дамы грациозно метают друг в друга словесные кинжалы, но решил, что пора бы этому абсурду быть остановленным. Он видел, что Вивиан прекрасно справлялась с заносчивой мисс Бэкли сама, но его супруга была в положении, и эта перепалка могла слишком взволновать ее. – Мы отклоняли все приглашения по той причине, что я и моя супруга предпочитаем проводить наши вечера вместе, сидя у уютного пламени камина в нашей гостиной. Уверяю вас, мисс Бэкли, уютнее и дороже таких вечеров в мире не существует ничего, и, возможно, вы вспомните мои слова, когда станете супругой Его Светлости. – При последних словах Джереми взглянул на герцога Найтингейла и улыбнулся.

Герцог ответил мистеру Уингтону легкой улыбкой, но предпочел промолчать. Однако он молчал не потому, что считал действия и ядовитые слова своей невесты справедливыми, но потому что, вновь встретив прекрасную мисс Коуэлл… Нет, нынешнюю миссис Уингтон, он почувствовал в душе всплеск чувств и эмоций, самым ярким из которых было сожаление. Он сожалел о том, что прекрасная огненоволосая девушка с изумрудными глазами стала супругой другого мужчины. Сожалел, что занимал слишком высокое положение в обществе для того, чтобы подавить свою гордость и здравый смысл… Здравый смысл? Разве так необходимо слушать его глас? Именно здравый смысл заставил его сделать предложение мисс Бэкли, этой темноволосой дочери знатного богатого человека. И сейчас, наблюдая за тем, как его будущая супруга без какой–либо причины напала на ни в чем не повинную миссис Уингтон, он понимал, что совершил ошибку. Он не желал жениться на ней. Он желал эту рыжеволосую девушку, эту волшебницу, эту сирену. Но она была замужем, а он – связан словом чести жениться на той, что никогда не имела и не будет иметь место в его сердце.

– Прошу, не держите на нас обиду, но вскоре мы намерены возвратиться домой. Шумные мероприятия, как уже сказал мистер Уингтон, нам не по душе. – Вивиан присела в книксене. Джереми вновь принес хозяевам бала поклон, и, со словами «Еще раз примите наши искренние поздравления», супруги скрылись в толпе гостей.

– Вы слышали, Ваша Светлость? – с иронией в голосе спросила мисс Бэкли жениха. – Они приехали, чтобы принести нам поздравления и вскоре покинуть наш бал! Думаю, им не стоило приезжать совсем!

– Чтобы вы знали, моя дорогая мисс Бэкли, я ничем не отличаюсь от Уингтонов, и, когда вы станете моей супругой, не ожидайте частых поездок на балы, – ровным, но решительным тоном ответил герцог, смерив девушку холодным взглядом отчего насмешливая улыбка на ее лице исчезла.

– Конечно, будет так, как вы скажете, Ваша Светлость, – ответила на это мисс Бэкли, но ей вдруг стало настолько неуютно рядом с герцогом, что она решила покинуть его и обсудить несчастную миссис Уингтон со своей подругой. – Но я покину вас ненадолго.

Не получив ответа, мисс Бэкли направилась в дальний угол бального зала, где, как она знала, занимала один из мягких широких стульев ее дорогая подруга мадемуазель де Круа.

Несмотря на то, что, до того, как герцог сделал предложение дочери Адмирала, сплетники сватали ему и красавицу–француженку, мисс Бэкли не держала зла на мадемуазель де Круа, так как справедливо считала, что все эти – лишь грязные сплетни, но к дружбе и даже просто беседе с ней с не стремилась. Все изменилось, когда мисс Бэкли оказалась официально помолвлена с герцогом Найтингейлом: поняв, что ее шанс упущен, хитрая француженка поспешила навязать выигравшей сопернице свое общество, а затем стала одной из самых близких ее подруг.

Уединившись в одной из комнат дома, девушки с удовольствием излили на рыжую ведьму потоки проклятий и оскорблений, а затем пришли к выводу, что ее необходимо было проучить.

– Но проучить ее будет мало, – угрюмо сказала мисс Бэкли. – Я хочу, чтобы она страдала… Хочу, чтобы она уехала из Лондона в какую-нибудь глушь, и больше мы о ней не слышали. Эта нахалка… Ненавижу ее!

– Я искренне понимаю твои чувства, моя дорогая, – сказала мадемуазель де Круа, и на ее лице засияла загадочная улыбка. – И, кажется, я знаю, что нам нужно сделать, чтобы разрушить ее уютную счастливую жизнь.


В зале было жарко и душно: гостей прибыло так много, что глаза Вивиан устали от блеска драгоценностей в огнях сотен свечей, освещающих зал, разноцветных платьев дам и костюмов джентльменов. Не одна миссис Уингтон считала, что пора было бы проветрить бальный зал, но из-за хрупкого здоровья мисс Бэкли, которая категорически запретила впускать в дом морозный свежий воздух, большие окна были плотно закрыты, и собравшиеся продолжали обливаться потом. У дам была возможность обмахиваться кружевными веерами, но это мало помогало в такой жаре. Гостей спасали лишь прохладительные напитки и пунш.

Вскоре в зале появился мистер Энтони Крэнфорд. Один.

Заметив кузена, направившегося прямиком к столу с закусками и пуншем, Вивиан извинилась перед пожилой матроной, с которой имела скучную беседу о пользе чая, и поспешила к Энтони.

– Энтони! Какой великолепный наряд! – поприветствовала девушка своего кузена.

Тот выглядел весьма задумчивым, но улыбнулся ей в ответ.

– Добрый вечер, дорогая кузина! – бодро откликнулся молодой человек. – Ты, как всегда, выглядишь принцессой из английских легенд… Но, Господь всемогущий, как здесь жарко! Я только прибыл, но уже не прочь скинуть с себя сюртук!

– Увы, мисс Бэкли чересчур дорожит своим здоровьем и не желает открывать окна, – с иронией сказала Вивиан. – Признаться, я не прочь покинуть этот дом хоть прямо сейчас.

– Да, да, такая духота тебе сейчас ни к чему! – тихо рассмеялся Энтони и с наслаждением пригубил бокал пунша. – Вивиан, я хотел спросить тебя… Возможно, этот вопрос покажется тебе неуместным и странным, но не знаешь ли ты о том, что случилось с Эмили?

– Эмили? – вскинула брови Вивиан. – Я знакома лишь с одной Эмили – той, что работает горничной в доме твоей матушки… Но не думаю, что тебе интересна ее скромная особа.

– Она вдруг исчезла из Гринхолла, и никто не знает, что стало причиной ее загадочного исчезновения и о том, где она сейчас, – тихо сказал Энтони.

– О? – Миссис Уингтон искренне удивилась. – Она просто исчезла?

– Просто исчезла, – повторил ее слова кузен. – Возможно, твоя Джейн владеет информацией о судьбе этой бедной девушки?

– Право, не думаю… Но я спрошу ее об этом. – Вивиан хитро взглянула в глаза Энтони. – Но зачем тебе эта информация? Эмили всего лишь горничная твоей матушки!

– Мне интересна ее судьба, – пожал плечами молодой Крэнфорд. – Только и всего.

Но Энтони лукавил: таинственное исчезновение его любовницы, которая до этого шантажировала его и вымогала мистера Крэнфорда сделать ее своей содержанкой, радовало его тем, что проблема в лице этой девушки испарилась. Но что-то было не так, что-то беспокоило его. Ведь Эмили не могла просто так пропасть. Если она покинула Гринхолл по собственному желанию, то по какой причине? Неужели она сдалась и решила отказаться от своего шантажа?

– Я спрошу Джейн, – вновь сказала Вивиан и лишь сейчас поняла, что Энтони прибыл один, без Шарлотты, которую обещал сопроводить на сегодняшний бал. – Но почему с тобой нет нашей дорогой Шарлотты? Я так ждала ее приезда!

– Мисс Сэлтон неважно себя чувствует, – нахмурился Энтони. – Но она передала тебе свои извинения за то, что в этот вечер оставляет тебя одну среди волков…. А вот и твой супруг. – Он широко улыбнулся, увидев приближающегося к ним Джереми. – Что за выражение лица, Уингтон? Неужели ты объелся лимонов?

– Добрый вечер, Крэнфорд, – угрюмо бросил в ответ Джереми, а затем, довольно грубо взяв супругу за локоть, обратился к ней просто ледяным тоном: – Мы едем домой.

– Уже? – удивилась та. – Но разве это не будет дурным тоном? С нашего приезда прошло не более часа.

– Я знаю. Но нам пора ехать. Тебе нужен воздух, а в этом роскошном хлеву он отсутствует напрочь.

– Как скажешь, любовь моя… Но что с тобой? Кажется, ты чем-то расстроен? – осторожно спросила Вивиан.

– Доброй ночи, Крэнфорд. Увидимся завтра, – вместо того, чтобы дать ответ своей супруге, бросил Джереми другу и потянул Вивиан к дверям.

– И вам не скучать, голубки, – изумленно приподняв брови, сказал им вслед Энтони: он был изумлен странным грубым поведением Джереми не менее своей кузины.

Настроение молодого Крэнфорда было испорчено: Уингтоны сбежали, его возлюбленная мисс Сэлтон приболела. Поэтому, проведя на балу не более полутора часов, Энтони принес свои извинения хозяевам бала и с равнодушием и облегчением поехал домой.


В карете царила тишина, и был слышен лишь цокот копыт белых лошадей, тянущих новенькую карету Уингтонов.

Вивиан, укутанная в свой теплый подбитый мехом плащ, с беспокойством смотрела на своего супруга, молчаливо ожидая, когда он заговорит с ней и объяснит свое решение покинуть бал так скоро. Но Джереми был в таком дурном расположении духа что не желал ни смотреть на жену, ни разговаривать с ней: он отвернул лицо к окну и не повернул его к Вивиан даже тогда, когда карета остановилась во дворе Уингтон-холла.

– Любовь моя, что с тобой? – ласково спросила Вивиан: ледяное молчание Джереми и его строгий неприступный вид пугали ее, ведь она помнила тот вечер, когда он побил ее ладони хлыстом.

– Поговорим в спальне, – было ей ответом.

Кожа девушки покрылась мурашками: Боже, только не это! Вновь разговор в спальне, вновь его желание «проучить» ее, Вивиан! Но ведь она беременна его ребенком! Он не сможет ударить ее… Не сможет? Как она может быть уверена в этом?

Зайдя в дом и отдав лакею плащи, супруги направились в спальню Вивиан, и, едва дверь за спиной мистера Уингтона закрылась, он схватил жену за локоть, притянул к себе и положил ладонь на ее шею.

– Чей это ребенок? – тихо, но голосом, полным мрака, спросил он, заставив кровь Вивиан застыть в жилах от ужаса.

Глава 12

– Господи… Что ты такое говоришь? – изумленно прошептала девушка. Она не могла поверить в только что услышанные ею слова.

Джереми сомневается в том, что отец мнимого ребенка – он? Откуда в его голове взялась эта совершенно нелепая мысль о том, что она изменяла ему? Что ребенок, которого носит в своей утробе его законная супруга – не его?

– Я задал тебе вопрос и жду признания! – рявкнул Джереми, и его пальцы впились в нежную кожу шеи супруги.

– Что за чушь? Ты сошел с ума? – гневно воскликнула Вивиан: страх перед ним исчез, и все существо девушки наполнила ярость, которая, как оказалась, только и ждала своего часа, чтобы выйти наружу. Она откинула от своей шеи ладонь Джереми и направилась к своему туалетному столику.

– Спятил ли я? Возможно. Но, должно быть, все эти месяцы я был слеп, как новорожденный котенок! – с холодной улыбкой парировал Джереми, идя за супругой. Но он не попытался вновь причинить ей боль, а остановился в нескольких шагах от нее.

«Та же сцена, только в этот раз в его руках отсутствует проклятый хлыст!» – раздраженно отметила про себя Вивиан, присаживаясь на мягкий пуф перед туалетным столиком.

– Нет, это просто невообразимо! – с насмешкой бросила она, пытаясь снять со своей шеи драгоценное ожерелье. – Мой собственный супруг обвиняет меня в грехе адюльтера! Какой, не побоюсь выразиться, идиот нашептал тебе эту ложь, эту… Эту чушь!

– Тебя и герцога Найтингейла видели вместе. Да, да, не смотри на меня взглядом оскорбленной невинности! – вскинул голову мистер Уингтон.

– Меня и герцога Найтингейла? – насмешливо приподняв брови, повторила Вивиан. – Как занимательно! И кто же меня с ним видел? И когда?

– Одна мисс, желающая остаться анонимом, поделилась со мной своими наблюдениями. Она видела вас своими глазами и не единожды, – решительным тоном и будучи уверенным в честности этой дамы, сказал Джереми.

– Я, кажется, даже знаю, кто эта таинственная доброжелательница! Это была мадемуазель де Круа, не так ли? – с иронией в голосе спросила Вивиан. Сложная застежка ожерелья никак не поддавалась, и после безрезультатной борьбы девушка решила дождаться прихода Джейн. Попросить помощи у Джереми она не решалась: а вдруг он, в своем жестоком заблуждении и полный ревности, задушит ее этим самым ожерельем?

– Я не собираюсь раскрывать ее имя, – бросил Джереми.

– И она утверждает, что видела меня и герцога вместе? Когда и где? Как я могла изменять тебе с герцогом, когда все время проводила дома и прятала ото всех синяки, которые ты оставлял на мне каждую ночь? – все с той же иронией в голосе продолжала свой расспрос миссис Уингтон.

Несмотря на то, что ее супруг молчал о личности, нашептавшей ему эту ложь, она была уверена в том, что этой особой была никто иная, как ее старый враг «французская крыса». Должно быть, эта француженка была полна зависти к тому, что она, Вивиан сделала такую великолепную партию, в то время как ни один знатный или даже просто богатый джентльмен не попросил ее руки.

«Она решила настроить моего супруга против меня? И как ловко у нее это вышло! С тех пор, как я связала свою жизнь с Джереми, эта француженка затаилась и не высовывала свой длинный нос, но сегодня вечером она сделала очередную попытку оскорбить и унизить меня. Но к чему все это? Мы обе проиграли битву за герцога Найтингейла, и он женится на мисс Бэкли! – размышляла девушка, схватив щетку для волос и машинально проводя ею по закрученным локонам, украшающим ее высокую прическу. – И все же: я вышла замуж, а она осталась ни с чем. И за это она мстит мне! Да еще и таким подлым бессердечным способом!»

– Ты делала это, когда я пропадал на охоте! В доме твоей проклятой подруги Шарлотты Сэлтон! – ледяным тоном сказал Джереми. Он едва сдерживал себя от крика, но, помня о том, что его супруга носила под сердцем ребенка, возможно, все–таки его первенца, не желал слишком уж волновать Вивиан и пугать ее. Да, сперва он не сдержался и схватил ее за горло, однако теперь, с трудом, но держал свои действия и голос под контролем.

Нелепость заявления заставила Вивиан рассмеяться.

– О, правда? Значит, твоя доброжелательница вылила грязь не только на меня, но и на Шарлотту! – воскликнула она, со стуком положила щетку на столик и, поднявшись на ноги, обернулась к супругу и вперила в его лицо смелый насмешливый взгляд. – Ты умный мужчина, мой дорогой, так посуди сам: если бы я и герцог имели тайные любовные отношения, выбрали бы мы для наших встреч дом Шарлотты? Если ты забыл, он тоже находится в центре города, и каждый, кто заходит в Лиллехус и покидает его, предстает перед зеваками как на ладони! Если бы я и герцог действительно были бы любовниками, стали бы мы использовать для любовных утех дом, стоящий в самом сердце Лондона?

Казалось, справедливые слова супруги заставили мистера Уингтона задуматься, потому что он не ответил ей, а лишь продолжал холодно смотреть на нее. Но вскоре его нахмуренные брови вернулись в обычное положение, а взгляд несколько потеплел.

– В твоих словах так много смысла, что теперь я осознаю, каким глупцом я был. Эта чертовка солгала мне. Теперь я вижу это, – тихо сказал он. – Но признайся мне: имела ли ты чувства к герцогу Найтингейлу до того, как я сделал тебе предложение?

Поняв, что буря прошла, Вивиан подошла к мужу, ласково потрепала его по гладковыбритой щеке и мягко сказала:

– Имела ли я чувства к этому мужчине? Конечно, нет. Признаюсь, я желала стать его супругой. Но не потому, что он украл мое сердце. Меня соблазнял его титул. В то время мне казалось, что стать герцогиней Найтингейл было моей мечтой. Но потом в моей жизни появился ты, и это тебя я полюбила, мой дорогой Джереми. И теперь я ношу под сердцем нашего малыша, который, надеюсь, чувствует себя хорошо несмотря на то, что ты принес его матери такие волнения.

– Прости, прости меня! – Джереми опустился перед супругой на колени, обхватил руками ее талию и поцеловал ее живот. – Я глупец! Поверил такой гадкой лжи! Малыш, прости папу. Я больше никогда не принесу твоей маме волнений. Никогда. – Он поднялся на ноги, с чувством поцеловал губы Вивиан и, со словами «Тебе нужно отдохнуть, любовь моя», покинул покои.

«Ах, каким доверчивым идиотом оказался мой муж! Но, слава Всевышнему, все позади, и теперь он знает, что любая сплетня, порочащая мое имя, создана лишь для того, чтобы растоптать меня… И он уверен в том, что я питаю к нему горячие чувства… Ха! – с насмешкой в душе подумала Вивиан, вновь усевшись перед туалетным столиком. – Но пора разбить тебе сердце, мой дорогой. Сегодня ночью ты потеряешь ребенка, которого так любишь и чьего появления ждешь. В этом будет только твоя вина, и ты будешь ненавидеть себя за его смерть всю свою жизнь… И, возможно, ты изменишься под этой печатью вечного самобичевания… Надеюсь»

Через несколько минут в покоях появилась Джейн, как всегда, с широкой улыбкой на лице и сияющими смехом глазами.

– Вы уже вернулись? А я не ждала вас так рано! – было первым, что слетело с губ горничной. – Я–то думала, что вы веселитесь! Танцуете!

– На этом людном собрании было так неуютно, что вернуться домой было настоящим наслаждением, – ответила на это Вивиан. – Но мне нужна помощь с этим ожерельем.

– Ой, а гостей было немерено? И все такие разодетые! – Джейн подошла к подруге, осторожно сняла с ее шеи бриллиантовое ожерелье, положила его в одну из красивых бархатных футляров и спрятала его в недрах туалетного столика.

– Именно так, моя дорогая Джейн: разодетые и гордые собой, – с ироничной улыбкой бросила Вивиан, вспомнив напыщенные физиономии представителей высшего света Англии: бал герцога Найтингейла и мисс Бэкли был так важен, что, узнала от гостей миссис Уингтон, многие прибыли из других городов. – Раньше я любила развлечься… Ты помнишь, с каким восторгом я ехала на свой первый бал?

– Бал у герцогини Мальборо! – закивала головой Джейн. – Переодевать вас в ночное платье?

– Да, пожалуй… Я проведу вечер в своей спальне. Буду читать книгу, – ответила ей подруга и поднялась на ноги.

Джейн тут же сняла с Вивиан длинные белые перчатки, затем – роскошное зеленое платье, в котором хозяйка Уингтон-холла пробыла в этот вечер лишь полтора часа, и корсет. Но Вивиан не жалела о том, что Джереми захотел уехать: как ни странно, за месяцы заточения в доме супруга, она привыкла к тишине и покою, и теперь пышные празднества, громкая музыка и присутствие многочисленных посторонних людей причиняли ей душевный дискомфорт. Она вернулась в уют своей спальни и была рада этому, а ее сердце было полно предвкушения следующего утра, когда она увидит слезы супруга, оплакивающего смерть своего первенца.

Когда Джейн надела на Вивиан белое ночное платье и освободила ее длинные волнистые волосы от прически, настало время покинуть подругу и дать ей отдых.

– Джейн, сегодня ночью… Нет, завтра ранним утром, в пять часов приходи ко мне и принеси с собой кувшин крови, – напоследок, шепнула Вивиан горничной, когда девушки принесли друг другу пожелания спокойной ночи.

Джейн удивленно приподняла брови, подумав, зачем ее подруге вдруг понадобился кувшин с кровью, но затем в ее глазах блеснуло понимание.

– А! Вы хотите… – протянула она, но затем спохватилась и прошептала: – Вы хотите устроить выкидыш!

Вместо ответа Вивиан довольно улыбнулась и кивнула.

– Но вы хоть знаете, что происходит, когда тело отторгает ребенка? – поинтересовалась Джейн, и этот вопрос застал ее подругу врасплох.

Откуда той было знать подробности? Она имела информацию, что во время выкидыша у женщины выходит много крови, но… Но и все!

– Но, надеюсь, ты знаешь? – не подумав, сказала девушка.

– Знаю. У Нэнси было несколько, – ответила Джейн, и Вивиан тут же почувствовала себя ужасной эгоисткой.

И какое слово она подобрала! «Надеюсь!».

– Моя дорогая Джейн, я не желала обидеть тебя! Я… Господи, мне так жаль твою сестру… – начала было она.

– Ну, не стоит ее особо жалеть, мисс Вивиан, – равнодушным тоном перебила ее Джейн. – У нее уже четыре ребенка, а еще два или три вогнали бы ее в могилу.

Поняв, что Джейн не была обижена на ее глупые слова, Вивиан попросила подругу рассказать ей о том, что происходит во время выкидыша подробнее. Пошептавшись около получаса, девушки расстались: Джейн направилась в свою комнату, перед этим подкинув дров в камин (хозяйка дала ей свободный вечер), а Вивиан легла в кровать, закуталась в одеяло, взяла с прикроватной тумбочки сборник стихов Джорджа Гордона Байрона и с удовольствием погрузилась в мир красоты рифмы, любви и доблести, совершенно позабыв о том, что дала слово своему кузену Энтони выведать у Джейн о судьбе горничной Эмили.

Большие настенные часы, украшающие одну из стен гостиной на первом этаже, громко пробили полночь, но Вивиан не желала тушить свечи и откладывать от себя книгу: она читала ее уже много раз, и каждое стихотворение этого сборника Байрона знала наизусть. И, вновь и вновь перечитывая красивые строки, девушка мечтательно улыбалась и думала о том, как прекрасна была бы ее жизнь, если бы Джереми был подобен автору этих стихотворений.

– Мисс Вивиан! Мисс Вивиан! Откройте! – вдруг послышался крик Джейн за дверью ее покоев. – Откройте! Умоляю вас!

Тотчас положив книгу на тумбочку, Вивиан торопливо покинула постель, схватила подсвечник и поспешила открыть Джейн крепкие дубовые двери.

– Что произошло? – воскликнула она, но горничная решительно зашла в покои и закрыла за собой дверь на два оборота ключа.

– Он идет сюда! Мистер Уингтон! Пьяный! И в руках у него хлыст! – протараторила Джейн.

– О, Боже… Что еще ему от меня нужно? – простонала Вивиан, но ее вдруг объял страх: а что, если он выломает дверь? Тогда он изобьет ее до крови? Также, как когда-то избил его собственный отец?

– Не знаю, мисс Вивиан, но дворецкий сказал, что ваш муж напился, как самая настоящая свинья! – Джейн дернула на себя дверь, проверяя, надежно ли та закрыта, а затем взяла подругу под локоток, усадила ее в кресло у камина, затем подбросила в уже угасающий огонь три сухих березовых полена и села перед Вивиан на колени, подогнув под себя ноги.

На лицах обеих девушек читался страх.

– Дай мне свою руку, Джейн! – порывисто попросила Вивиан, и та крепко сжала ее ладонь в своей.

– Да вы замерзли! – тихо сказала горничная и, поднявшись на ноги, быстро сняла с кровати мягкое шерстяное одеяло и накинула его на подругу. Затем девушка вновь заняла свое место и судорожно схватила ладонь Вивиан.

Минуты пролетали в напряженной тишине, но Джереми не появлялся.

– Возможно, он шел не ко мне? – с надеждой в душе прошептала Вивиан: она так боялась прихода супруга и того, что он мог сделать с ней, что ее горло сдавило от страха.

– Я не знаю… Но он… Он очень пьян! И размахивал своим хлыстом! – несмело прошептала ей в ответ Джейн. – Мисс Вивиан, не думайте, что я потревожила бы вас…

Но вдруг за дверью раздался громкий стук каблуков, и девушки тихо вскрикнули от ужаса и еще крепче сжали ладони друг друга.

– Вивиан! Чертова сука! Я знаю, что ты спала с ним! – раздался громкий, полный гнева голос Джереми, и ручка двери зашевелилась. – Это еще что! Закрылась от меня? Я твой муж! Твой хозяин! Быстро открыла эту чертову дверь!

– Ты пьян! Тебе нужно проспаться! – дрожащим голосом крикнула Вивиан.

– Открой дверь! Или я выломаю ее!

– Джереми, прошу тебя, дорогой, иди в свою спальню!

– Я хочу тебя! Сейчас же! – Джереми с размаху ударил по двери ногой, но та не поддалась, однако девушки, которых эта дверь защищала от гнева хозяина дома, вздрогнули и часто, громко задышали.

– Ты, должно быть, забыл о том, что я жду твоего ребенка! – нашла в себе силы крикнуть Вивиан.

– Моего? Или того проклятого подонка? – Джереми с силой забил кулаками по двери. – Открывай, моя сладкая сука! Я твой супруг и имею права делать с тобой все, что захочу! Я взял тебя нищенкой! Привел в свой дом! А ты, тварь, лобызаешься с другим! Это тебе с рук не сойдет! Я научу тебя, как хранить мне верность! А может, мне просто изуродовать тебя, чтобы на тебя не смел смотреть ни один мужчина?

– Ты! Жалкий! Мерзкий! Насильник! – закипев от праведного гнева, вскрикнула Вивиан и, поднявшись с кресла, подошла к двери, без страха, без дрожи. – И это ты обещал мне никогда не упоминать о том, что ты женился на мне, даже если за мной не давали ни цента? Презренный самодур! Ты только и знаешь, что распоряжаешься моей жизнью и командуешь мной! Но хватит! Довольно! Отныне ты мне не указ!

– Что? Что ты о себе возомнила? – громко расхохотался Джереми. – Ты будешь слушаться меня, как прежде! И из этого дома ты больше не выйдешь! Никогда! Будешь сидеть здесь, взаперти! Вместе со своим ребенком! И знай, моя дорогая: если это отродье не будет похожим на меня, я вышвырну и его, и тебя на улицу!

– Иди к Дьяволу! – истерично крикнула Вивиан, сжала кулак и с силой ударила им по двери, отчего его тут же пронзила острая боль. Но девушка пылала гневом и ненавистью, и эта боль не могла остудить этот вдруг разгоревшийся в ее сердце пожар.

– Ты не сможешь прятаться от меня в этой комнате вечно, любовь моя! Считай, что сегодня я очень добр! Сиди там и дрожи, проклятая тварь! Но завтра, обещаю тебе: я выбью из тебя всю дурь! – Коридор вновь наполнился громким пьяным смехом Джереми, а затем послышались шаги, удаляющиеся от двери.

Не поверив в то, что эта ужасная семейная сцена подошла к концу, что ее супруг ушел, миссис Уингтон еще долго стояла у двери, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре.

– Мисс Вивиан! Он ушел! Ушел! – наконец, не выдержала Джейн: она подошла к подруге, чье лицо было бледным, как лицо мертвеца, и заключила ее в свои объятья.

– Да… Ушел… Слава Богу… – отрывисто дыша, процедила сквозь зубы Вивиан и крепко обняла свою верную Джейн. – Я ненавижу его… Ненавижу! А если он придет еще раз? Останься сегодня со мной, моя милая, моя дорогая Джейн!

– Конечно, я останусь! Я буду спать у камина, моя дорогая мисс Вивиан, и охранять вас, как цепной пес!

– Мне не нужен пес, Джейн, мне нужна подруга! Ты будешь спать в моей кровати, вместе со мной!

Придя в себя и немного успокоившись, девушки потушили свечи и легли спать, однако одна свеча все же продолжала гореть, словно в нее бедняжки вложили силу, призванную защищать их от кошмаров и зла. Но сон не шел ни к одной из них: перед их глазами стояла запертая дверь, а в ушах гремел гром голоса мистера Уингтона, его оскорбления и угрозы.

– Джейн… Что мне теперь делать? – громко прошептала Вивиан. Ее сердце было наполнено страхом перед будущим. – Ты ведь слышала, что он сказал?

– Мы что-нибудь придумаем, мисс Вивиан… Если хотите, я отравлю его! – шепотом ответила ей Джейн.

– Нет! Не смей этого делать! Не бери на душу такой грех! – горячо прошептала ее подруга. – Думаю, завтра он протрезвеет, а потеря ребенка заставит его потерять голову от горя. И он изменится…

– А если не изменится, мисс Вивиан? Что тогда?

– Тогда… Мы сбежим… Сбежим к Сэлтонам… Они не дадут нас в обиду…

Вдруг в дверь громко постучали, и подруги замерли, боясь даже дышать.

– Это опять он! – с отчаянием простонала Вивиан и спрятала голову под одеяло.

– Миссис Уингтон! Я приношу вам свои искренние извинения за то, что тревожу вас в ночной час! – раздался за дверью женский голос, такой знакомый Вивиан.

– Леди Мальборо? – прошептала хозяйка дома себе под нос, а затем скинула с себя одеяло, вскочила с кровати, взяла единственную зажженную свечу и подошла к двери. – Леди Мальборо! Это вы?

– Я, моя дорогая! Не бойся, моя милая девочка! Открой!

Не понимая, что происходит, и что в ее доме, посреди ночи, делает герцогиня Мальборо, Вивиан все же провернула ключ в замке и осторожно открыла дверь. Джейн, последовавшая за подругой, осторожно выглянула из-за ее спины.

Рядом с нежданной титулованной гостьей миссис Уингтон увидела своего дворецкого: он держал в руках тяжелый канделябр с девятью горящими свечами, свет которых ярко освещал коридор и фигуры прибывших.

– Что происходит? Зачем вы здесь, Ваша Светлость? – с изумлением спросила Вивиан. – Я могу чем-то вам помочь?

– Мисс Уингтон, – вдруг обратился к ней дворецкий, и в его голосе слышались нотки торжества. – Разрешите сказать вам, что теперь вы являетесь самой богатой вдовой всего королевства.

Глава 13

– Что за неловкий способ преподнести мисс Уингтон известие о таком печальном происшествии? – с укором обратилась леди Мальборо к дворецкому.

– Прошу прощения, Ваша Светлость, – смиренно ответил на это тот, но в его взгляде Вивиан увидела огни веселья… Веселья?

– Вы, кажется, сказали, что я стала вдовой, мистер Роли? – Слова дворецкого все еще не доходили до разума напуганной до смерти хозяйки дома, а неожиданное появления популярной, известной всем герцогини Мальборо совершенно сбило ее с толку.

– Ах, моя дорогая! Мне так жаль доставлять тебе такие трагические новости! – положив руку на сердце, воскликнула леди Мальборо, не дав мистеру Роли раскрыть рта. – Твой супруг, наш дорогой Джереми, погиб!

– Погиб? – прищурила взгляд Вивиан, а затем, закрыв глаза и положив пальцы к виску добавила: – Но он был в полном здравии еще несколько минут назад…

– Ты ошибаешься, моя дорогая… Шок затуманил твое сознание! С тех пор, как он покинул дом, прошло более часа! – с жалостью сказала гостья и, решительно забрав у дворецкого канделябр, мягко толкнула Вивиан обратно в ее покои и, повелев мистеру Роли исчезнуть, вошла вслед за девушкой.

– Джереми мертв. Он упал с лошади, прямо посреди главной площади Лондона, – напрямик сказала герцогиня и, передав канделябр в руки смущенной Джейн, которая от замешательства позабыла сделать книксен, усадила миссис Уингтон на кровать, и сама села рядом. – Это была мгновенная смерть, и он не почувствовал боли. Бедный мальчик свернул себе шею…

Вивиан слушала гостью и не могла поверить ее словам.

В горячих молитвах она просила Господа освободить ее от мучений и плотских желаний своего супруга. Она желала его смерти. Но теперь, когда это произошло, когда он оставил ее навсегда, девушка не верила своему счастью.

«Я так сильно желаю его смерти, что все это – просто прекрасный сон» – подумала Вивиан, смотря на герцогиню, которая, сжимая ее ладони в своих, рассказывала ей все новые подробности о гибели Джереми.

Свидетелями смерти молодого мистера Уингтона были десятки лондонцев, ведь город никогда не засыпал. Это были аристократы, возвращающиеся с бала герцога Найтингейла и мисс Бэкли, кучера карет, которые везли их домой, средней руки богачи, решившие прогуляться по главной площади в такой поздний час, а также проститутки, их сутенеры и другая чернь. Все эти люди видели всадника, чья лошадь мчалась, как ветер. А потом, посреди площади, этот ездок вдруг просто упал наземь, словно он заснул на ходу и выпустил поводья.

– Он мог… Джереми мог заснуть на ходу… Он был ужасно пьян! – машинально перебила Вивиан гостью, не сводя взгляда с ее лица.

– Да, констебль сказал мне, что от него сильно пахло спиртным… Но, моя дорогая, что стало причиной вашей ссоры? – спросила леди Мальборо.

– Ах, он… Он приревновал меня к герцогу Найтингейлу, – ответила Вивиан, решив не говорить о несуществующем ребенке ни слова, ведь завтра его уже не будет, и больше лгать ей не придется.

«Джереми умер… Как удачно! Как вовремя для меня! Но выкидыш устроить необходимо, ведь вся прислуга, кроме Джейн, считает, что я в положении. – Первоначальный ступор прошел, и теперь разум девушки вновь работал четко и хладнокровно, находя в смерти ее супруга лишь пользу ей. – Но, постойте–ка! Из моих уст не вылетело ни слова о том, что я и Джереми поссорились! Откуда же леди Мальборо знает об этом? Неужели она держит в моем доме своего шпиона, который докладывает ей о каждом нашем шаге?»

– Ну, что за глупость с его стороны! Ведь всем нам прекрасно известно, что ты души не чаешь в своем Джереми! – покачала головой герцогиня. – И он был так зол! Так груб с тобой!

– Не сочтите за грубость, Ваша Светлость, но могу ли я спросить вас: откуда вам известно о нашей с ним некрасивой ссоре? – Миссис Уингтон мягко улыбнулась, чтобы сгладить свой довольно острый вопрос.

– Конечно, конечно, моя дорогая девочка! – Леди Мальборо улыбнулась, прекрасно понимая справедливость этого вопроса. – За мной послал мистер Роли.

– Наш дворецкий? – удивилась Вивиан. – Но зачем?

– Надеюсь, ты не рассердилась на него за такое грубое вмешательство в ваши отношения с супругом? Дело в том, что Джереми был в таком состоянии после вашей ссоры, что мистер Роли боялся за твою жизнь и жизнь вашего ребенка…

«Она знает о моей мнимой беременности! Что ж, завтра это перестанет быть проблемой для меня» – с неудовольствием подумала Вивиан. – Но мистер Роли беспокоился обо мне, поэтому решил послать за ней? Каким же заботливым оказался этот молчаливый галантный мужчина!»

– Я не поехала на бал герцога Найтингейла по причине легкой простуды, и, когда моя горничная передала мне записку мистера Роли, в которой он умолял меня приехать и попытаться повлиять на твоего супруга, я тут же собралась и приехала.

Только сейчас Вивиан обратила внимание на то, что ее гостья была одета в длинный бархатный халат бордового цвета, а под ним, должно быть, скрывалось ночное платье. Волосы леди Мальборо были заплетены в довольно лохматую косу и спрятаны под белый ночной чепец. Эта женщина выглядела так, словно ее самым грубым образом вытащили прямо из теплой постели.

– Вы приехали посреди ночи, чтобы спасти меня? – На глаза миссис Уингтон навернулись слезы искренней благодарности. – Но ведь я вам никто! И мы виделись всего несколько раз!

– Это не имеет значения, моя дорогая девочка, – мягко сказала на это герцогиня и погладила Вивиан по щеке. – Я рада тому, что мистер Роли написал мне. В своей записке он сказал, что это был акт отчаяния, потому что он знал о крепкой дружбе твоей тети со мной, а так как Беатрис сейчас нет в городе, единственным человеком, который мог бы о тебе позаботиться в данной ситуации, он посчитал меня. И я благодарна ему за это.

– Он написал вам! Не моему кузену! И вы приехали! – Не помня себя, в порыве чувств, Вивиан крепко обняла герцогиню и тотчас почувствовала, что та обняла ее в ответ.

– У тебя нет матери, моя дорогая, и, возможно поэтому, я имею к тебе материнские чувства… А мистер Роли признался мне в том, что все это время молча, скрепя сердце, наблюдал за тобой и Джереми. У него самого три дочери, сказал он, и сегодня его отцовское сердце не стерпело оскорбления и угрозы, которыми осыпал тебя твой супруг…

– Но как вы узнали о том, что Джереми не стало? – прошептала Вивиан.

– Ответ прост: погиб один из самых богатых джентльменов Англии, и эта новость, должно быть, уже облетела весь Лондон. Поэтому тебе нужно крепиться и думать о своем малыше.

– Я рада… Рада, что он умер! – вырвалось из самого сердца Вивиан. – Должно быть, эти слова кажутся вам жестокими и эгоистичными… Но Бог освободил меня от него, и я готова упасть на колени и петь псалмы, хоть целую ночь!

– Девочка моя, ты не в себе… Это все шок, – ласково гладя голову девушки, словно та была маленьким ребенком, добродушно сказала леди Мальборо, не приняв на веру ни одного слова, сказанного Вивиан.

– Я не знаю, достанется ли мне хоть какая–то часть состояния Джереми, но мне будет достаточно даже нескольких тысяч…

– Несколько тысяч? – хихикнула герцогиня, позабыв о том, что стала вестницей печальной новости. – Моя дорогая миссис Уингтон! Разве ты не слышала слова мистера Роли? Отныне ты стала неприлично богатой вдовой!

– Но, должно быть, у Джереми имеются родственники мужского пола, которые с удовольствием лишат меня и моего ребенка дома и средств! – услышав слова гости, воскликнула Вивиан, отстранившись и взглянув на гостью в изумлении.

– Вивиан… Моя дорогая девочка! – Герцогиня обхватила лицо девушки своими теплыми ладонями. – У твоего супруга нет ни одного родственника мужского пола! И даже больше: именно по этой причине отец Джереми унаследовал много денег от своего двоюродного дяди, а все, кто мог бы претендовать на его наследство, давно умерли! Ах, птенчик мой, неужели твой супруг никогда не рассказывал тебе об этом?

– Это значит, что я и мой ребенок – единственные наследники его состояния? – широко раскрыв глаза, спросила Вивиан.

– Именно, моя дорогая миссис Уингтон! Не будь даже этого малыша, ты получила бы все, чем владел твой бедный покойный муж!


Весть о трагической, но такой глупой, как добавляли сплетники, смерти богача мистера Уингтона, распространилась так быстро, что уже на следующий день к его вдове поспешили многие леди и джентльмены, чтобы принести бедной молодой миссис Уингтон свои соболезнования. Кто–то нанес визит новоиспеченной вдове, чтобы искренне поддержать ее в эти трудные минуты, но большинство прибыло лишь затем, чтобы в короткой беседе выпытать у нее о том, что она собирается делать со всем этим огромным богатством, оставшимся ей после смерти супруга. К счастью, леди Мальборо, уже успевшая съездить домой, чтобы поспать и переодеться, и уже вернувшаяся в Уингтон-холл, не покидала Вивиан, и одно лишь присутствие графини заставляло жаждущих сплетен гостей держать свое излишнее любопытство при себе.

Однако грязные языки всегда найдут повод облить грязью даже самое благородное имя, и, по этой самой причине, по Лондону прошлись слухи о том, что, вероятнее всего, «безутешная вдова» сама подстроила смерть своего супруга, чтобы забрать себе все, чем он владел. «Говорят, она и ее кузен мистер Крэнфорд – любовники! Это не подтверждено, но вы же знаете, что слухи не появляются на пустом месте» – добавляли некоторые особы. «И что она будет делать с таким невообразимо богатым наследством? Нет, вы только подумайте! Стать вдовой в двадцать лет!» – качали головой одни. «Все это очень подозрительно! Слишком удачно для нее все сложилось! Не удивлюсь, если вскоре мы услышим о ее помолвке с мистером Крэнфордом! А это, запомните мои слова, обязательно произойдет!» – уверенно заявляли другие.

В высшем обществе любой страны нет места сочувствию: пока холодное тело мистера Уингтона лежало в его спальне, а его вдова держала покойного супруга за руку и молилась за упокой его души, сплетни о них не стихали ни в салонах, ни при дворе, ни даже за приемами пищи лондонских аристократов и богачей.

– Бедная девочка! Как это ужасно: потерять и любимого супруга, и ребенка! – жалостливо смотря на фигуру Вивиан, преклоненную к изголовью постели ее мертвого супруга, через едва приоткрытую дверь, прошептала леди Мальборо стоящей рядом Шарлотте.

– Да, это просто… Просто… Я не могу найти слов… Мне так больно за мою дорогую Вивиан! – поспешив вытереть со своих щек побежавшие слезы, тихо ответила мисс Сэлтон.

Шарлотта знала истинное отношение подруги к покойному супругу, а также его отношение в Вивиан, поэтому потерю мистера Уингтона она не оплакивала. Но новость о том, что ее бедная дорогая подруга потеряла своего ребенка, да еще и на следующее утро после гибели ее супруга, причиняла сердцу девушки жестокую боль, и она отдала бы все за то, чтобы этот малыш все еще был в утробе своей матери и родился здоровым и крепким.

Увы, ребенку мистера Уингтона не суждено было появиться на свет, и, видя, как фальшивый выкидыш повлиял на Шарлотту, Вивиан чувствовала себя отвратительно и укоряла себя за то, что позволила себе придумать ложную беременность. Но жалеть было поздно, и девушка твердо решила, что обязательно расскажет правду, но только Шарлотте и Энтони.

К счастью, новость о том, что миссис Уингтон была в положении и потеряла ребенка, не вышла за стены дома: мистер Роли, все тот же заботливый дворецкий, строго–настрого приказал прислуге держать язык за зубами. Однако указаний молчать прислуге Уингтон-холла не требовалось: все как один души не чаяли в своей хозяйке и переживали ее двойное горе, как свое собственное.

В то время, как миссис Уингтон приняла смерть супруга с мужеством, Энтони потеря лучшего друга едва не сломила: несмотря на некоторые разногласия, Джереми и он были очень привязаны друг к другу, поэтому гибель супруга кузины стала и его личным горем. А новость о том, что у Вивиан случился выкидыш, заставила Энтони слечь в постель с жаром и горячкой, которые не позволили ему присутствовать на похоронах покойного и проводить его в лучший мир. Это трагическое происшествие настолько повлияло на здоровье мистера Крэнфорда, что новоиспеченной вдове приходилось проведывать его каждый день и уверять в том, что они оба справятся с этой ужасной потерей. «Смерть ждет каждого из нас, мой дорогой кузен. Мы не знаем, когда именно она придет за нами, но она обязательно придет, и нам не стоит страшиться ее» – говорила Вивиан кузену, и эти слова помогли ему воспрять духом, однако доктор разрешил ему встать с постели лишь через две недели после того, как Джереми навечно упокоился в семейном склепе Уингтонов на красивом царственном кладбище Банхилл-Филдс.

Несмотря на слухи о том, что Энтони и Вивиан были любовниками, кузены продолжали навещать друг друга, естественно, не забывая брать с собой мисс Сэлтон, которая теперь проводила с подругой все дни, вызывая при этом некоторую ревность со стороны Джейн.

Апрель ворвался в Лондон, как долгожданный гость, и принес с собой тепло и наполненные солнцем дни. Аристократы с упоением принялись за подготовку к очередному сезону, а родители дебютанток и сами девушки с надеждой и предвкушением ожидали первого бала.

О смерти мистера Уингтона уже позабыли, а о наследстве его вдовы наговорились вдоволь. Теперь у высшего света были другие занятные темы для бесед и обсуждений: например, скорая, как утверждали при дворе, свадьба герцога Найтингейла и его невесты.

Энтони, Вивиан и Шарлотта сидели на одном из балконов Уингтон-холла, наслаждаясь лучами весеннего солнца, но не забывая кутаться в уютные мягкие пледы, и пили чай со свежеиспеченным печеньем.

– Родители все еще не вернулись… Ах, как я волнуюсь! В моей голове каждую ночь возникают такие темные мысли! – печально вздохнула Шарлотта.

– Не терзай себя, моя дорогая. Я уверена, скоро они будут в Лондоне. Ты ведь сама сказала, что на полпути в Англию им пришлось сменить курс к берегам Норвегии, помнишь? Они предупредили об этом в своем последнем письме, – мягко напомнила ей Вивиан.

– Да, я помню, – улыбнулась мисс Сэлтон. – И все же, как страшно ждать тех, кто столько времени проводит в море с его капризами и высокими волнами… Но, Вивиан, кажется, ты желала сообщить нам о чем-то?

Вивиан пригубила свой чай, поставила фарфоровую чашку на блюдце и только затем сказала:

– Дорогие друзья, боюсь, я вынуждена огорчить вас своей новостью: через неделю я покидаю Уингтон-холл и Лондон. Возможно, навсегда.

– Что? – одновременно воскликнули изумленные Шарлотта и Энтони.

– Нет, нет, скажи, что это неправда! – с отчаянием воскликнула мисс Сэлтон: она была чрезвычайно расстроена неожиданным заявлением лучшей подруги.

– Уверяю вас, мой отъезд – это именно то, чего желает моя душа, – твердо сказала миссис Уингтон и протянула Шарлотте руку. – Но обещаю, мы будем навещать друг друга, и вы можете гостить у меня столько, сколько вам вздумается.

– Признаться, я настолько удивлен, моя дорогая кузина, что не знаю, что сказать, – потирая свой чисто выбритый подбородок, задумчиво произнес Энтони.

– Но куда ты уезжаешь? А главное, зачем? – стремительно сжав ладонь подруги в своей, недовольно спросила Шарлотта.

– На днях я встречалась с управляющим владениями моего покойного супруга и обнаружила, что являюсь хозяйкой огромного прекрасного поместья в графстве Норфолк, – со спокойной улыбкой сообщила Вивиан. – И я дала приказ подготовить его к моему приезду. Это воскресенье будет последним моим днем в Лондоне. Я забираю с собой Джейн, а большинство прислуги уже отбыло в поместье с моими вещами. Боюсь, их так много, что мне придется ехать в сопровождении еще пяти больших повозок.

– Поместье в Норфолке? Джереми никогда не упоминал о нем, – заметил Энтони.

– Именно, мой дорогой кузен, поэтому то, что я владею этим кусочком Рая на Земле, стало для меня приятной неожиданностью. – Вивиан мечтательно взглянула на голубое безоблачное небо. – Только представьте себе: берег моря, легкий бриз и морской целительный воздух.

– Берег моря? Звучит очень романтично, – все же не смогла не согласиться бедная Шарлотта. – Но как называется это волшебное место?

– Кроунест (Воронье гнездо, прим. Автора). Звучит достаточно мрачно, но я уверена, что уютнее поместья не найти во всем мире. Мой Ричард будет в восторге от этого места.

– Ричард! Я совсем позабыл о нем! – приподнял брови Энтони.

– Тот Ричард, о котором ты как–то упоминала? – уточнила мисс Сэлтон у подруги.

Вивиан действительно как–то упомянула при Шарлотте это имя. Но не более.

– Да. Мой Ричард. Он приедет и будет жить со мной в Кроунесте. – Миссис Уингтон вновь пригубила свой чай.

– Теперь ничто не мешает твоему личному счастью, моя дорогая кузина, и ты можешь официально связать с ним свою судьбу, – тихо сказал Энтони. – Только умоляю, не торопись с этим, иначе твою репутацию потерпит крах, а те, кто утверждают, что ты подстроила смерть Джереми, лишь уверяться в своих заблуждениях.

– Не беспокойся, Энтони. Я знаю, что делаю, – было ответом его кузины.

Вечером Шарлотта уехала из Уингтон-холла в расстроенных чувствах, в сопровождении мистера Крэнфорда, который, как мог, утешал ее и напоминал ей о том, что графство Норфолк находится не так уж далеко от Лондона.

В скором отъезде кузины Энтони, хоть и был опечален этим событием, также видел выгоду и для себя: когда Вивиан уедет, единственным другом мисс Сэлтон останется он… И это даст ему возможность сблизиться с Шарлоттой еще больше, и, был уверен молодой человек, уже через месяц он попросит ее руки.

Неделя прошла быстро: все оставшиеся вещи были запакованы, последний ужин с друзьями откушан, объятия обменены, и, проводив гостей, Вивиан устало село в кресло в гостиной, поближе к горящему камину, поплотнее закуталась в свою шаль и задумалась. Еще недавно она была всего лишь бедной племянницей графини Крэнфорд, а затем так «удачно» вышла замуж за богатого жестокого тирана. Но теперь этот деспот спал вечным сном, а Вивиан стала обладательницей одного из самых больших состояний королевства.

«Из нищей дебютантки я превратилась в богатую молодую вдову. За это мне пришлось принести большие жертвы, но оно того стоило. Все, о чем я мечтала, сбылось, и теперь мой дорогой Ричард всегда будет со мной. Я буду заботиться о нем. Нам не придется теперь с ужасом думать о завтрашнем дне, потому что теперь я обладаю несметным богатством… И она так горда мной! Как я мечтаю вновь обнять их! Скоро, совсем скоро! Ах, да! Нужно будет поблагодарить эту французскую крысу! Если бы она не нашептала Джереми ту гадкую ложь, он не напился бы и не поскакал, как умалишенный, в бордель, утолять с продажными девками свою похоть!» – с улыбкой думала она, вспоминая перипетии своей юной, но уже богатой событиями жизни.

– Миссис Уингтон, уже поздно, а завтра утром вас ждет долгий путь в Норфолк, – вдруг послышался рядом с девушкой голос дворецкого мистера Роли.

– Мистер Роли, я забыла поблагодарить вас за все, что вы сделали для меня, – тихо сказала она, поднялась с кресла и подошла к мужчине. – Я благодарна вам за вашу заботу.

– Не стоит благодарности, миссис Уингтон. – Мистер Роли принес ей легкий поклон. – Это честь для меня – заботиться о вас и вашем покое.

– А для меня честь, что вы работаете в моем доме, – мягко парировала Вивиан. – И я надеюсь, что Кроунест придется вам по душе.

– Я уверен в том, что этот замечательный замок придется по душе всем нам. Но, моя дорогая миссис Уингтон, боюсь, я должен настоять на том, чтобы вы легли спать.

– Как скажете, мистер Роли. Час и, вправду, поздний… Но этот дождь… Так не вовремя! Прямо перед нашим отъездом! – нахмурив лоб, промолвила хозяйка дома и машинально взглянула на огромные, мрачные в свете горящих свечей окна, за которыми выл холодный ветер и хлестали струи сердитого дождя. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мэм.

Вивиан взяла канделябр и медленно направилась к лестнице.

Вдруг в главные двери дома громко постучали.

– Мистер Роли! Откройте! Должно быть, это мой кузен вновь желает попрощаться со мной! – со смехом громко приказала девушка дворецкому и, развернувшись, зашагала в холл.

Когда Вивиан подошла к двери, она с непониманием обнаружила, что поздним гостем ее дома был не Энтони.

В дверях стояла худая женщина со свертком в руках. Ее серое платье и тонкая шаль промокли до нитки, и она испуганно смотрела на мистера Роли, чье лицо выглядело совсем недоброжелательным.

– В этом доме подают нищим, но не в такой поздний час, наглая женщина! – холодно бросил мистер Роли неожиданной гостье.

Та молчала, прижимала к себе свой мокрый сверток и дрожала от холода. Но, увидев Вивиан, появившуюся в холле, женщина упала на колени.

– Мисс Коуэлл! Ах, прошу, простите, миссис Уингтон! Не прогоняйте меня, умоляю! Мне некуда больше идти! Это я Эмили! – вскричала она, и из свертка, которой она прижимала к себе, вдруг послышался тихий детский плач.

Глава 14

– Эмили? – изумленно выдохнула Вивиан. – Господи, но как… И ты с ребенком!

– Умоляю вас, мисс Коуэлл! Добрая, хорошая мисс! Помогите мне! Не выгоняйте меня! – зарыдала Эмили, и, словно испугавшись отчаянного плача своей матери, младенец громко заорал.

– Мистер Роли, сейчас же прикажите экономке найти этой девушке сухое платье и приготовить одну из комнат для гостей! Пусть в ней затопят камин, да пожарче! – решительным тоном приказала хозяйка дома дворецкому.

– Как скажете, мэм, – только и ответил тот, хотя на его лице легко читалось неодобрение.

– И найдите мне Джейн! – добавила Вивиан. Она передала дворецкому канделябр, затем подошла к рыдающей Эмили, осторожно забрала из ее рук сверток с ребенком и, мягко сказав девушке: «Пойдем в гостиную, моя дорогая. Там тепло и сухо», направилась в гостиную.

– Вы ангел! Вы настоящий ангел! – всхлипнула бедная Эмили и, поднявшись на ноги, поспешила вслед за хозяйкой дома.

Младенец Эмили кричал, и Вивиан знала: так кричит голодный ребенок. Должно быть, настала пора кормить его.

Мистер Роли забрал с собой канделябр, но пламя огня, согревающего большую гостиную, с лихвой хватало, чтобы осветить и некоторую ее часть.

Подойдя к креслу у камина, Вивиан положила на него мокрый сверток, состоящий из грязных старых тряпок, осторожно развязала его, и ее умиленному взору предстал хорошенький крепкий мальчик. Однако кожа младенца была синей, холодной и мокрой – бедное тряпье не смогло укрыть его хрупкое тело от дождя, и он сильно замерз.

– Бедный малыш… Ты замерз, так замерз! – с жалостью прошептала Вивиан, и, сняв с плеч свою мягкую шерстяную шаль, осторожно вытерла тельце младенца от влаги, а затем закутала в нее мальчика и, сев в кресло, прижала к себе этот мягкий кричащий клубок, желая согреть его теплом своего тела.

– Вы ангел, мисс Коуэлл, просто ангел! – громко прошептала Эмили, по привычке назвав Вивиан «мисс Коуэлл». Она сняла с себя мокрую шаль, повесила ее на спинку второго кресла и села на пол, у самого камина.

Не замечая, что происходило вокруг, Вивиан неотрывно смотрела на маленькое, красное от плача личико сына Эмили и улыбалась. Вскоре ребенок отогрелся, перестал плакать и вперил взгляд своих больших голубых глаз на незнакомую ему женщину.

«Темные волосы, голубые глаза и такие знакомые мне черты» – добродушно и совершенно не удивляясь, усмехнулась миссис Уингтон и нежно погладила щеку мальчика.

– Это сын моего кузена Энтони, не так ли? – тихо задала вопрос она.

– Да, мисс Коуэлл… То есть миссис Уингтон, – так же тихо ответила Эмили, взглянув на свою спасительницу. Она уже не дрожала, но и не отодвигалась от камина.

– У меня были подозрения насчет вашей связи, но ты так ловко уверила меня в том, что между вами ничего нет… Сколько ему месяцев?

– Один месяц и четыре дня, мэм.

– Совсем еще кроха, – улыбнулась Вивиан. – И как же зовут этого маленького красавца?

– Роберт, мэм. Я назвала его в честь моего отца.

– Добро пожаловать в Уингтон-холл, малыш Роберт и его мама. Вы желанные гости, и можете остаться жить со мной, – заявила Вивиан, не сводя взгляда с младенца.

– О, мэм, вы так добры! Обещаю, если вы дадите мне работу, я буду… – тотчас начала Эмили.

– Тебе нужно заботиться о своем ребенке, – решительно перебила ее миссис Уингтон. – Твоему сыну нужна мать. Не бойся, у меня достаточно средств, чтобы содержать вас, и помощь по хозяйству мне также не требуется.

– Но я хочу работать, мэм… Хочу отблагодарить вас за вашу доброту, – робко улыбнулась Эмили. – Я шла в ваш дом почти без надежды, лишь по велению злого рока и безнадежности моего положения…

– Что произошло? И куда ты пропала из Гринхолла? – подняла на нее взгляд Вивиан.

– Леди Крэнфорд узнала о том, что я и ее сын – любовники, и уволила меня… Мне не дали даже вещей собрать… Просто подняли с постели и выставили за дверь посреди ночи, – уставившись на каменный пол, словно стыдясь своих слов, ответила Эмили.

– Но как она догадалась? – удивилась Вивиан.

– Я не знаю… Думаю, это мистер Крэнфорд рассказал ей.

– Но знает ли мой кузен о том, что ты родила его ребенка?

– Знает, мэм. Помните, я просила вас передать ему письмо, когда он пропадал в поместье своего брата? Это было мое письмо. Я сообщила ему о том, что жду ребенка, но вместо того, чтобы поддержать меня, он, видимо, признался обо всем своей матери, и та просто выгнала меня. А ведь до этого мистер Крэнфорд обещал сделать меня своей содержанкой! Он говорил, что ищет для меня домик! А сам использовал меня и выкинул, как… Как какую-то грязь! – с горечью, пылая ненавистью к бывшему, бросившему ее любовнику, сказала Эмили.

Вивиан мудро не стала справедливо указывать девушке на то, что ей и самой необходимо было думать о своем будущем, ведь видела, как жестоко корила себя эта бедная брошенная молодая мать за свою глупость.

– Ты была влюблена в Энтони, правда? – осторожно спросила она.

– Да… Я никогда так не влюблялась… Ведь он… Он такой… – Эмили сглотнула, прикусила губу, а затем горько усмехнулась. – Мистер Крэнфорд оказался негодяем и бесчестным человеком, мэм. Я ненавижу его. Ненавижу.

– Признаться, это его бесчестие стало для меня большим сюрпризом, – тихо вымолвила Вивиан. – Но твой сын голоден. Тебе нужно покормить его.

Эмили с готовностью села в кресло, осторожно забрала у спасительницы своего ребенка, обнажила одну из грудей и принялась кормить. Малыш пил материнское молоко и тихо кряхтел от удовольствия.

Наблюдая за Эмили, этой бедной девушкой, поверившей обещаниям своего любовника, Вивиан наполнялась злостью к тому, по чьей вине эти брошенные мать и сын оказались в таком ужасном положении.

«Он знал, что она ждет его ребенка. Он говорил ей красивые слова, а сам избавился от нее, как только узнал о том, что она забеременела… И он еще желает жениться на моей Шарлотте! Ни за что! Этому не бывать! Негодяй… Подонок и бесчестный человек! Знать его не хочу!» – Душа миссис Уингтон была наполнена праведным гневом, и ей вдруг захотелось приказать подать ей карету, поехать к Энтони и бросить ему в лицо все, что она о нем теперь думала. Но трезвость разума победила этот эмоциональный порыв, и она решила, что, раз ее кузен оказался таким ужасным человеком и что раз этот красивый здоровый мальчик, его сын, ему не нужен, пусть так и будет.

«Малыш Роберт и Эмили поедут со мной в Кроунест. Они ни в чем не будут нуждаться… Ни в чем!» – решила для себя Вивиан.

– А вот и я, мисс Вивиан! Я принесла сухое платье… Эмили? Это ты? – вдруг раздался рядом с девушками голос Джейн.

– Здравствуй, Джейн, – улыбнулась ей Эмили. – Вот мы опять и встретились.

– Это твой ребенок? Не знала, что ты вышла замуж! – радостно прощебетала Джейн и положила рядом с Эмили чистое сухое платье горничной и нижнее белье.

– Эмили не замужем, Джейн. Это мой кузен коварно соблазнил ее и бросил беременную, – тихо сказала ей Вивиан. – Но теперь она и ее ребенок в безопасности и под моей защитой.

– Ой, Эмили, ты дашь мне подержать своего малыша? – с умилением попросила Джейн. – Я буду помогать тебе! Ты знаешь, у меня ведь большой опыт! Я с десяти лет была нянькой для моих племянников!

Услышав слова миссис Уингтон, а затем слова сияющей дружелюбием Джейн, и поняв, что они не осуждают ее, что отныне она и ее ребенок не будут больше голодать и дрожать от холода, девушка тихо расплакалась. Горячие слезы Эмили падали на голый лобик ее сына и заставляли малыша смешно морщиться.

– Кухарка разогревает для тебя ужин, – сообщила Джейн. – Если хочешь, я принесу его в твою комнату… Комната тоже готова! Но колыбельки нет…

– Есть, – ровным тоном перебила ее Вивиан. – Та, которую купил Джереми. Она стоит в детской.

– О, вы тоже ждете ребенка, мэм? – тихо спросила Эмили хозяйку дома.

– Уже нет. Поэтому малышу Роберту достанется самая уютная и красивая колыбель в мире, – улыбнулась Вивиан. – Нет, нет, не стоит жалеть меня. Но и пытаться беседовать со мной на эту тему тоже не стоит, – предупредила она, увидев, какая жалость отразилась на лице молодой матери.

Эмили послушно промолчала и с любовью поцеловала лобик своего ребенка.

– Но, Эмили, завтра миссис Уингтон и весь дом вообще, мы переезжаем в другое графство! – вдруг вспоминала Джейн.

– Если вы разрешите мне, мэм, я поеду с вами, – обратилась Эмили к своей спасительнице. – Меня уже ничто не держит в этом проклятом городе… Отец давно умер, а мачеха выгнала меня из дома с ребенком на руках… И если бы не вы, не ваша доброта… Мы бы с малышом умерли там, на улице…

– Все позади, моя дорогая. Как я уже сказала, тебе и твоему малышу здесь рады. Завтра мы уедем далеко от Лондона и начнем новую жизнь: без прошлого, без мужчин и забот, которые они приносят.

– Куда мы поедем, мэм? – поинтересовалась Эмили.

– В Норфолк, в мое поместье. Там мы заживем спокойной мирной жизнью, оставив прошлое здесь, в этом неприветливом Лондоне, – повторила Вивиан. – Но, когда Роберт насытится, ступай и переоденься в сухое платье. Джейн принесет тебе ужин, а колыбелька для твоего мальчика будет скоро доставлена в твою комнату. Нам всем нужно хорошо выспаться: завтра нас ждет длинная утомительная дорога, – сказала она, поднялась с кресла, пожелала девушкам спокойной ночи и направилась к лестнице. Но вдруг девушка сбавила шаг и обернулась: – Ах, да! Для малютки Роберта у меня есть подходящая одежда… Мой покойный супруг накупил в свое время… Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, мэм! Я буду молить Бога наградить вас за вашу доброту! – с чувством выдохнула Эмили, все еще кормившая своего младенца.

– Он уже наградил меня, а большего мне не надо, – с иронией в голосе сказала Вивиан и скрылась на лестнице.


Маленькие резные часы показывали восемь утра. Уже рассвело, и было слышно звонкое пение птиц, которые вернулись в Англию из теплых краев. Несмотря на дождь, поливающий город всю ночь, утро встретило лондонцев свежестью, голубым небом и легкими белыми облачками, обещая солнечную теплую погоду.

Рядом с величественным каменным склепом одним из тех, что украшают кладбище Банхилл-Филдс, стояли, одетые в короткие однобортные куртки, со скромными элегантными шляпками на головах, две молодые девушки. Они держали в руках по две крупных красных розы и молчали.

– Энтони опаздывает уже на четверть часа, – наконец, изрекла миссис Уингтон, пришедшая к склепу покойного супруга, чтобы проститься с ним.

– Я уверена, у него имеется для этого важная причина, – пожала плечами Шарлотта. – Прости меня, моя дорогая, но я до сих пор не желаю верить в то, что отныне ты будешь так далеко от меня… И ведь скоро будет открыт новый сезон. Неужели тебе не хочется проводить время на балах и блистать своей красотой?

– Единственное, чего требует моя душа, – это покой, – с улыбкой ответила ей подруга.

– А как насчет принести щепотку горечи и зависти в жизнь мадемуазель де Круа?

– Бог с ней. Эта особа вряд ли получит то, о чем мечтает. Но я желаю ей счастья. Пусть выйдет уже замуж и перестанет строить козни.

Мисс Сэлтон обреченно вздохнула, не имея больше предположений, чтобы заставить Вивиан остаться в Лондоне.

– Скажи мне, моя дорогая… И прошу, не стесняйся открыть мне свои чувства, – вдруг мягким тоном обратилась к ней подруга. – Но я не могла не заметить того, как много времени ты и мой кузен проводите вместе. Скажи, имеешь ли ты к нему нежные чувства?

– Право, я сама не знаю ответ на этот вопрос, – задумавшись, ответила Шарлотта. – Он такой милый, твой кузен, и так заботиться обо мне… Иногда мне кажется, что он слишком заботлив, словно он мне жених, а не просто друг.

Вивиан пытливо вгляделась в лицо Шарлотты: теперь, когда она знала о том, как Энтони поступил с бедной Эмили, она меньше всего желала, чтобы он заполучил сердце ее доброй наивной подруги. Она желала предупредить Шарлотту об истинном характере молодого Крэнфорда и о том, что, возможно, его все еще привлекало ее приданое в тридцать тысяч фунтов стерлингов. Однако Вивиан колебалась: ведь, все–таки, Энтони приходился ей кузеном… Он поддерживал ее в трудные минуты и был замечательным верным другом… Как жаль, что любовником он оказался бесчестным и жестоким.

– Береги свое сердце, моя дорогая, – тихо сказала Вивиан. – Оно у нас, женщин, лишь одно, и, если его разбить, склеить его заново уже не получится.

– Вивиан, моя милая, ты так говоришь, будто на всю жизнь разочаровалась в мужчинах, – усмехнулась на это Шарлотта. – Но после брака с таким деспотом, каким был твой покойный супруг, я понимаю, почему ты больше не желаешь видеть вокруг себя ни одного мужчины… Думаю, мистер Крэнфорд не появится. Не будем больше ждать. Тебя ждет дорога.

Девушки молча положили розы у каменной двери склепа и медленно побрели к своим каретам. При расставании подруги горячо обнялись, прощаясь, возможно, надолго: Шарлотта не могла провести с подругой время вплоть до отъезда той, ведь дома ее ждали важные письма из Дании, на которые ей требовалось незамедлительно ответить. Сев каждая в свои кареты, девушки расстались: Вивиан поехала в Уингтон-холл, чтобы сразу по прибытию отправиться в долгое путешествие, а Шарлотта – в Лиллехус, чтобы как можно скорее выполнить свое задание.

– Женившись на мне и погибнув, ты осуществил мою мечту. Спасибо тебе, Джереми. Спасибо, – провожая взглядом удаляющееся в окне экипажа кладбище, прошептала Вивиан и машинально погладила изумрудное кольцо, уже месяц украшающее ее левый безымянный палец.

Дома, на удивление Вивиан, ее ждал сюрприз в лице леди Мальборо, которая, по ее заявлению, приехала попрощаться со своей «дорогой девочкой» и благословить ее в дальний и небезопасный путь.

– Ваша Светлость, ваш приезд сердечно обрадовал меня, – с искренним уважением к этой титулованной особе сказала миссис Уингтон. – Но, прошу, не беспокойтесь о моей безопасности: со мной едут слуги, и на ночь мы будем останавливаться в приличных гостиницах.

– Только прошу, не забывайте отдыхать на постоялых дворах: и вам, и вашим лошадям необходим будет отдых, – мягким, но настойчивым тоном подсказала леди Мальборо. – Сколько дней займет дорога?

– Увы, я не могу ответить на этот вопрос, Ваша Светлость. Слуги, которые были отправлены в поместье, чтобы подготовить его к моему приезду, прислали отчет, что дорога с повозками, нагруженными вещами, а также с остановками на ночлег, заняла неделю пути, – ответила Вивиан. – Поэтому я предполагаю, что, если мы не будем торопиться, то пребудем в Кроунест через шесть или семь дней.

– Да благословит твой путь Отец наш небесный, моя дорогая, – вновь повторила свое благословение герцогиня и осторожно сжала Вивиан в объятьях, чему та очень удивилась, но с улыбкой обняла ее в ответ. – Если тебе нужна будет моя помощь, или добрый совет, не бойся отнять у меня время и напиши. Я с радостью приду тебе на помощь. Как жаль, что наша дорогая леди Крэнфорд, твоя тетя, не может обнять тебя на прощание и дать свое благословение.

– Да, очень жаль, – подавив ироничную улыбку, ответила на это миссис Уингтон.

Пообещав леди Мальборо написать ей пространное письмо, по прибытию в поместье, Вивиан тепло попрощалась с ней и велела слугам занять свои места.

Для того, чтобы верные слуги смогли перенести дорогу легко и с комфортом, хозяйка дома наняла несколько больших дилижансов. Джейн, Эмили и малыш Роберт имели отдельную карету, а сама Вивиан, предпочла ехать в собственной, в полном одиночестве.

Когда все были готовы к отъезду, миссис Уингтон все еще не торопилась сесть в свою карету: одетая в удобное дорожное платье, она стояла на ступенях своего лондонского дома и мысленно прощалась с ним и полным страданий прошлым, которые ей пришлось пережить в его внушительных стенах.

«Энтони так и не приехал… Что ж, я не буду ждать его, как верная собака ждет своего хозяина. Он сам нарушил данное им слово, так пусть корит за это самого себя! – с раздражением подумала девушка и решительным шагом направилась к карете, как вдруг раздавшийся цокот копыт заставил ее остановиться и обернуться на этот звонкий звук. – Но вот и он… Ох, как бы он не попался на глаза Эмили! Она тут же устроит сцену прямо здесь, перед всеми моими слугами!»

В широкий двор Уингтон-холла въехала черная, покрытая свежим лаком карета, и таких больших тонких колес, как у нее, Вивиан никогда не видала. Карету тащили две белые тонконогие лошади с белоснежными гривами и хвостами.

«Энтони явно не экономит на свой драгоценной персоне!» – пронеслось в разуме Вивиан, которая терпеливо ожидала, когда карета ее кузена, наконец, подъедет к дому.

Через минуту карета остановилась в нескольких шагах от хозяйки Уингтон-холла, кучер поспешно слез с козел и открыл дверь.

Взору изумленной Вивиан предстала улыбающаяся мадемуазель де Круа.

Глава 15

– Миссис Уингтон! Как прекрасно, что я смогла застать вас перед вашим таким неожиданным для всего высшего общества Лондона отъездом! – приветливым тоном сказала француженка.

Незванная гостья была одета в черное платье из тонкой шерсти, ее голову украшала вычурная черная шляпка, а на плечи была накинута теплая черная накидка.

«Не в трауре ли она?» – невольно подумала Вивиан, и эта мысль заставила ее проглотить язвительное приветствие, которое рвалось из ее горла.

– Доброе утро, мадемуазель де Круа, – вежливым, но прохладным тоном ответила Вивиан француженке. – Позвольте принести вам мои соболезнования?

– Что? О чем вы? – Лицо Люси вдруг побледнело.

– Я никогда ранее не видела вас в черных одеждах и подумала, что, должно быть, в вашей семье случилось горе, – пояснила миссис Уингтон, поняв, что ошиблась. – Приношу свои извинения, если мои слова причинили вам боль. Я не желала обидеть вас.

– Ах, вы ошиблись, никакого траура нет, – сладко улыбнулась мадемуазель де Круа. – Просто сегодня настроение у меня совершенно не радужное… Но могу ли я поинтересоваться причиной вашего отъезда?

– Вам так любопытно узнать, почему я вдруг покидаю Лондон? – с насмешкой вымолвила на это Вивиан.

«Вам, которая стала причиной смерти моего супруга?» желала добавить девушка, но решила, что, если не француженка окажется дамой, нашептавшей Джереми ложь, от которой тот пришел в бешенство, то это обвинение будет ложным и, возможно, станет удобной причиной для того, чтобы сплетники в очередной раз со смаком обсуждали эту ее ошибку.

– Миссис Уингтон, я знаю, что в прошлом нас разделяли непримиримые разногласия и, так сказать, борьба за сердце одного и того же мужчины, но теперь, прошу, оставим это в прошлом, – вдруг тихим, но решительным тоном заявила Люси. – Прошу, примите мои искренние соболезнования по поводу внезапной смерти вашего супруга… И я хочу признаться… Это трудно, но все же, я не могу больше жить с чувством собственного ничтожества… – Девушка нервно сглотнула. – Возможно, мистер Уингтон упоминал о дурной сплетне, порочащей ваше имя?

– Ах, вы о той сплетне, которая утверждала о том, что Его Светлость герцог Найтингейл является моим любовником? – Вивиан слегка наклонила голову на бок, решая, стоило ли ей наказывать мадемуазель де Круа или нет.

– Да, это именно та сплетня, которую я имею в виду, – подтвердила Люси. Ее взгляд, устремленный на лицо девушки, которую она всего полгода назад считала врагом и соперницей, был полон беспокойства и вины. – Я должна признаться… Ваш супруг услышал ее из моих уст… И в ту же ночь он погиб… И я не могу вынести мысли о том, что именно моя ложь стала причиной его гибели… Прошу, успокойте меня. Умоляю, скажите, что это не так! – На глаза девушки навернулись слезы, а ее губы задрожали.

«Ах, бедняжка! В своем ли ты уме? Считаешь, что мне нужно пожалеть тебя? Да, мой супруг погиб. Он напился из-за того, что поверил в ложь о том, будто наш мнимый ребенок был не его! Это твоя вина!» – пронеслось в разуме Вивиан, когда она выслушала признание француженки.

– Мне очень жаль, что вы приняли это трагическое событие на ваш счет, мадемуазель. Но ваша грязная ложь не причастна к смерти моего супруга. – Все же, сердце миссис Уингтон не было каменным, и она предпочла солгать. К тому же, помнила Вивиан, сама того не зная, мадемуазель де Круа помогла ей избавиться от ненавистного тирана.

– Спасибо… Моя душа словно воскресла… Спасибо! – с чувством выдохнула Люси и приложила ладони к груди. – Тогда позвольте мне пожелать вам доброго пути…

– Вы признались в таком скандальном поступке, так признайтесь же и в том, почему вы оклеветали меня? Что я вам сделала? Я ведь считала, что наша вражда закончилась в тот миг, когда было объявлено о помолвке герцога Найтингейла и мисс Бэкли! – настойчиво потребовала ответа Вивиан: ей необходимо было знать.

– Право, я… – пролепетала Люси.

– Он не достался ни мне, ни вам, но вы почему-то решили разрушить мой брак, – ледяным тоном перебила ее Вивиан. – За что? Признайтесь же!

– В тот вечер я ранила вашего супруга и вас лишь потому, что ошибочно считала мисс Бэкли своей подругой… Вы каким–то образом задели ее чувства, и она желала задеть ваши… А я так стремилась заслужить ее одобрение, что придумала эту гадкую ложь. Умоляю, простите мне это… – Француженка смахнула со щеки покатившуюся по ней слезу и после недолгого молчания добавила шепотом: – И я завидовала вам. Вашему браку. Вы добились богатого супруга, а меня настиг Злой Рок, и я потеряла так много… – Она замолчала.

Вивиан не сказала ни слова. Она обдумывала эмоциональное признание мадемуазель де Круа и пыталась найти правильные слова, чтобы ответить ей.

– Мне жаль, что вы не добились желаемого, – наконец, тихо сказала Вивиан. – Мне жаль, что герцог Найтингейл достался не вам. Увы, иногда мы не получаем того, о чем мечтаем, а если получаем, реальность так отличается от того, что мы видим в своих грезах! Но вам не стоит считать себя несчастной: вы молоды, красивы, хорошо воспитаны. Вы обязательно встретите богатого мужчину, который полюбит вас всем сердцем и будет готов предложить вам все, чем владеет. И я благодарю вас за то, что вы нашли в себе силы признаться мне в своем постыдном поступке. Это делает вам честь.

– Возможно, вы правы, – с горькой улыбкой сказала на это Люси. – Но меня уже не интересует богатство… Меня уже ничего не интересует. Отец купил эту карету и этих лошадей, чтобы порадовать меня, но меня не радуют даже весна и пение птиц… Хорошего вам пути, миссис Уингтон. Теперь, когда я узнала благородство вашей души, я оплакиваю момент моей собственной глупости, которая заставили меня отказать вам в дружбе и испортить ваше восхитительное платье. Прощайте! – Мадемуазель де Круа поспешно прошла к своей карете, скрылась в салоне и захлопнула за собой дверь.

Через секунду карета уже направлялась вон из двора Уингтон-холла.

«Любопытно, что она имела в виду, когда сказала, что радость покинула ее жизнь?» – задумалась Вивиан, садясь на мягкое сидение в салоне своей кареты. Отчего то, после короткой беседы с бывшей соперницей, девушка почувствовала, будто с ее плеч упал огромный камень.

– Трогай! – крикнула она кучеру.

Длинная процессия из трех дилижансов, четырех повозок с сундуками и двух карет медленно двинулась в долгий путь.

Откинувшись на спину и невидящим взглядом смотря в окно, Вивиан не чувствовала ни капли огорчения оттого, что покидала Лондон: она приедет сюда, хотя бы ради того, чтобы навестить свою дорогую Шарлотту. Но в душе девушка знала, что, если бы ни слово, данное Шарлотте, она ни за что не вернулась бы в этот город, с которым у Вивиан были связаны не самые радужные воспоминания.

«И я никогда больше не увижу тетю Беатрис и не услышу ее холодный, обвиняющий меня Бог знает в чем голос. И все же, как она отреагировала на новость о моем браке с Джереми? Брось, Вивиан! Ей нет до тебя никакого дела! – с насмешливой улыбкой размышляла Вивиан. – Надеюсь, Шарлотта и ее родители смогут посетить меня в скором времени. А Энтони… Увы, теперь я не знаю, как к нему относиться. Если он приедет в Кроунест, я приму его, но обязательно выскажу ему все, что думаю о нем и его бесстыдном поступке! Но, Господи, почему моя душа не совсем довольна? Словно я забыла о чем-то… Что-то взять… Что-то вернуть… Матерь Божья! Моя птица! Драгоценности моей матери!»

– Остановите карету! Сейчас же! – широко раскрыв глаза, громко воскликнула она.

Кучер тут же потянул на себя вожжи и остановил ход лошадей. Остановилась и вся процессия: карета Вивиан ехала в её главе.

– Мне нужно возвратиться! Прямо сейчас! Разворачивайте карету! – открыв дверцу, крикнула Вивиан кучеру.

– Но, миссис Уингтон! Мы уже за городом! Возвращаться обратно займет не менее четырех часов! – ответил ей изумленный возглас кучера.

– Четыре часа! Но что тогда делать? Мне срочно нужно обратно! – В отчаянии, Вивиан уронила голову на руки и зашептала: «Как я могла забыть? Все эти месяцы! Я ведь обещала тому скупому ростовщику выкупить их как можно скорее! А что, если он уже продал их? Мою птицу! Любимое украшение моей бедной матери!»

– Миссис Уингтон! Кажется, к нам приближается какой–то джентльмен! – вдруг прервал ее самобичевание голос кучера, который уже успел спешиться и подойти к открытой двери кареты.

– Джентльмен? – переспросила девушка, не поднимая головы.

– Да, миссис… Не могу утверждать, но мне кажется, это ваш кузен…

– Энтони! – радостно воскликнула Вивиан и поспешила покинуть карету. – Энтони! – Она помахала всаднику обеими руками, пытаясь привлечь его внимание.

Должно быть, сам Господь послал ей кузена в этот миг отчаяния!

«Но вдруг маленький Роберт заплачет? Или Эмили пожелает проклясть Энтони на глазах у всех?» – вдруг пронеслось в разуме миссис Уингтон, и, приподняв платье, тем самым обнажив щиколотки, однако, спрятанные за мягкой кожей дорожных башмачков, она побежала навстречу скачущей по направлению к ней лошади.

Когда Вивиан и кузен наконец–то встретились, и девушка отчитала Энтони за такое ужасное опоздание, тот спешился и искренне извинился за свой вопиющий поступок.

– Я не мог освободиться раньше, но приношу за это свои извинения, – виновато улыбнулся он. – Сегодня в шесть часов утра я получил записку от моей матери, в которой она сообщила, что вчера ночью вернулась в Лондон, а также настояла на том, чтобы я прибыл к завтраку, как обычно, к семи часам утра. Но я мчал во весь опор, надеясь настигнуть тебя по пути.

– Значит, она вернулась! – приподняла брови Вивиан. – Должна заметить, она пребывала в поместье твоего брата много месяцев… – И, иронично усмехнувшись, добавила: – Но не могу сказать, что я заметила ее отсутствие.

– Признаться, я тоже! – хохотнул Энтони. – Но у меня не было особого выбора: отказать ей в моей компании после того, как она не видела меня все это время, было бы эгоизмом с моей стороны. К тому же мой брат и его семья теперь гостят в Гринхолле, а я так желал вновь увидеть моих любимых племянниц и племянника!

– О, это интересная новость! И как поживает малышка Китти? – тотчас, с искренним участием, осведомилась Вивиан.

– Ей намного лучше. Она была так рада вновь увидеть Лондон! – ответил Энтони. – Поэтому я не смог прибыть на кладбище в назначенный час. Надеюсь, мисс Сэлтон не сильно разочаровалась в моей персоне?

– Не могу ответить на этот вопрос, дорогой кузен… – Вивиан фальшиво улыбнулась. – Но, признаться, мне показалось, что она охладела к твоему обществу.

– Охладела? – нахмурился молодой Крэнфорд. – Вивиан, ты только что вонзила в мое сердце острую стрелу!

«А ты, нечестивец, вонзил стрелу в мое! Но ты ранил не только мое сердце… Мои боль и отвращение к тебе ничто по сравнению с тем, что испытывает брошенная тобой Эмили!» – закипая от гнева, подумала девушка, но не сказала ни слова, а лишь равнодушно пожала плечами.

Боясь того, что в любую секунду могла появиться Эмили с ребенком, Вивиан решила, как можно скорее, расстаться с кузеном, однако перед этим попросила его сделать ей одолжение и выкупить у ростовщика на улице *** ее драгоценности. Она не желала объяснять Энтони причину своего поступка, но тот не сдался до тех пор, пока не выведал правду о том, что Вивиан продала свои украшения, чтобы помочь Джейн.

– Я разочаровываюсь в моей матери все больше и больше, – тихо сказал молодой человек, услышав признание кузины. – Я обязательно выкуплю твои драгоценности и лично привезу их тебе в Кроунест.

– Это будет очень любезно с твоей стороны, мой дорогой кузен. Только прошу, привези с собой и Шарлотту. Ее родители далеко, и ей будет так одиноко в Лондоне, – вновь изъявила просьбу Вивиан.

– Обещаю, – улыбнулся Энтони. – Но не спрашивала ли ты Джейн о том, что случилось с Эмили?

– Ах, я забыла… Прости меня. Я обязательно спрошу и отправлю тебе ее ответ с первым же письмом, – не моргнув, солгала девушка: она не собиралась сообщать Энтони о том, что взяла Эмили и ее сына под свою защиту.

На этом они простились.

Энтони вновь оседлал своего верного быстроного друга и пустил его легкой рысцой в обратный путь в город.

Вивиан же вернулась в свою карету, и ее маленькая процессия продолжила путь в Кроунест.

Теперь, когда молодая вдова миссис Уингтон получила обещание кузена выкупить для нее драгоценности, ее душа успокоилась и готова была принять перемены в жизни с радостью и спокойствием.


«Охладела… Шарлотта охладела ко мне!» – было единственным, о чем думал молодой Крэнфорд по пути в Лондон.

Утро Энтони было испорчено: накануне, он тщательно распланировал свой сегодняшний костюм, речь, которой он проводит кузину, и, конечно, слова утешения для мисс Сэлтон, когда, сказав Вивиан «До свидания», он и Шарлотта будут искать утешения и поддержку друг у друга. Но вдруг возвратившаяся в Лондон мать испортила все его планы: он не смог как следует проводить кузину и потерял драгоценную возможность остаться наедине со своей возлюбленной.

«Навещу Шарлотту сегодня же после того, как выпью чаю с матерью, Ричардом и Агнес… И зачем только я дал им свое обещание? Но они настояли… Неужели им не хватило удовольствия видеть меня сегодня за завтраком, к которому меня так неожиданно позвали? Из-за них я упускаю чудесную возможность стать ближе к Шарлотте, и, возможно, даже признаться ей в своих чувствах!» – со злостью на самого себя и свою слабость размышлял Энтони.

Он уже видел перед собой прекрасную картину: Шарлотта, знал он, так раздавлена отъездом Вивиан и так боится, что отныне потеряла ее навсегда, тихо плачет… А он осторожно касается ее мокрой щеки своими теплыми пальцами, отчего девушка вздрагивает и поднимает на него непонимающий взгляд, но затем на ее губах появляется легкая улыбка, а он, влюбленный и нежный, тихо говорит ей: «Мисс Сэлтон, я хочу, чтобы вы знали: В Лондоне все еще остался верный вам друг, готовый приехать по первому вашему зову и отдавать вам все свое время. Этот друг, этот джентльмен, стоит перед вами, и его душа кричит, требуя признаться вам в своей любви, а разум страшится услышать отказ… Но слова уже сказаны, и моя судьба, моя дорогая мисс Сэлтон, теперь в ваших руках».

Именно так… Именно так он и поступит, приехав к Шарлотте! Ему давно пора открыть ей свои чувства и попросить ее руки! Пусть она попросит дать ей время, пусть это ожидание заставит его мучиться и не спать по ночам, но он сделает это!

«Стоит ли рассказать о моем плане матушке? – вдруг пронеслось в разуме молодого человека, но его губы тотчас растянулись в насмешливой улыбке: – Ах, Энтони! Ты давно не живешь под материнским крылом, а все еще думаешь о чувствах женщины, которой совершенно наплевать на твои!»

Утренняя прохлада уступила место полуденному теплу. Белые облака, еще недавно рассеянные по голубому полотну неба, исчезли, и апрельское солнце милостиво и ласково принялось согревать холодный каменный Лондон своим благодатным теплом.

Попивая чай в стенах Гринхолла, Энтони был полон раздражения: его мать вновь и вновь напоминала ему об Александре, которая, уверяла леди Крэнфорд, вскоре тоже появится в Лондоне и покорит сердца всех молодых джентльменов.

– Думаю, теперь, когда моя прекрасная кузина миссис Уингтон уехала из Лондона, у вашей сестры, Агнес, есть все шансы стать первой красавицей света, – с почтением, но с насмешкой в душе, обратился молодой Крэнфорд к супруге своего брата.

– Признаться, я сожалею о том, что так и не смогла встретиться с миссис Уингтон, – с улыбкой ответила Агнес. – Ее персона вызывает у меня искренний интерес.

– Возможно, вы все же встретитесь. Вивиан сказала, что будет навещать Лондон, но боюсь, эти визиты будут редкими и короткими, – успокоил ее Энтони: поняв, что Агнес не испытывала к Вивиан ни капли презрения, но, наоборот, желала увидеть ее, он поспешил смягчить свои слова.

– Вивиан уехала? – вдруг подала голос леди Крэнфорд: она сидела во главе большого овального стола, нарочно переставленного для чаепития на Южный балкон из Малой столовой, и это был первый вопрос, заданный ею с минуты прибытия в дом ее младшего сына.

– Разве вы не услышали мои слова, матушка? – прохладным тоном бросил ей Энтони.

– И куда же? – словно не услышав грубость сына, продолжила задавать вопросы графиня.

– В свое поместье в Норфолке.

– Хм! Недурно! – хмыкнул себе под нос Ричард. – Ловкая девочка! Сперва так удачно вышла замуж за богача, а теперь так же удачно стала вдовой и унаследовала все деньги своего покойника мужа!

– Твои остроты, Ричард, не совсем к месту, – тихо одернула его супруга.

– Не злись, любовь моя, я всего лишь констатирую факт! – обернулся к ней тот.

Супруги завели тихий, но довольно эмоциональный спор.

– Я собиралась навестить Вивиан и принести ей слова соболезнования, – не обращая внимания на спорящих Ричарда и Агнес, завила леди Крэнфорд младшему сыну. – Но, как мне теперь известно, наша с ней встреча случится нескоро. И ведь она ни разу не написала мне, своей родной тете.

– Право, я удивлен, по какой такой причине? – с кривой усмешкой парировал Энтони, но не стал напоминать матери о том, что причиной такого безразличного к ней отношения со стороны Вивиан было то утро, когда родная тетя выставила свою племянницу за дверь. – Но мне пора ехать. Меня ждут дела. – Он поставил свои чашку и блюдце на стол, поднялся из-за стола, пожелал всем хорошего дня и направился к выходу.

– Будь у нас завтра к ужину, мой дорогой, – властным тоном сказала ему вслед мать. – Я понимаю, теперь ты живешь отдельным домом, что, признаться, печалит мое материнское сердце, но желаю видеть тебя на своих ужинах каждый вечер. Но не возражаешь ли, если я пришлю тебе этого чаю?

– Ваши желания, матушка, больше не являются для меня приоритетными. И благодарю вас за щедрое предложение, но в чае я не нуждаюсь, – равнодушно бросил ей Энтони и покинул балкон.

– Упрямый дерзкий мальчишка… Это Вивиан настроила его против меня. После всего, что я сделала для нее! Твоя дочь выросла неблагодарной черствой девицей, Кэтрин! – пробормотала графиня, устремив задумчивый взгляд на три кроваво–красных бриллианта, хищно сияющих на ее пальце, как призрак прошлого, не желающий отпустить свою жертву.

Приняв решение не возвращаться домой, чтобы сменить костюм, Энтони поскакал туда, куда звало его сердце, – в Лиллехус.

К счастью, Шарлотта была дома. И не только она! Молодой Крэнфорд с приятным удивлением и радостью обнаружил в Лиллехусе и самих хозяев дома, прибывших в Лондон этим утром.

– Они приехали! Ах, как я рада! И, представьте себе, мистер Крэнфорд, они прибыли именно в тот час, когда я была на кладбище с Вивиан! – прощебетала Шарлотта, сияя от счастья, когда молодые люди, побеседовав с родителями девушки, прохаживались по уже воскресшему от зимних холодов саду.

– Мое сердце радуется вашему счастью, мисс Сэлтон, – ответил на это Энтони: возвращение Сэлтонов стало неожиданностью, но молодой человек не был напуган этим фактом, а также тем, что вместо печальной, застал свою возлюбленную полную радости, и был полон решимости действовать согласно своему плану и попросить руку девушки.

– Владения в Норвегии остались нашими, но эти хитрецы шведы… – начала было Шарлотта.

– Прошу, простите мне мою грубость, – мягко перебил ее Энтони и, сбавив шаг, взял ее ладонь в свою, что заставило мисс Сэлтон удивиться и обернуться к нему. – Я надеюсь, вы не держите обиду на то, что я не появился на кладбище. Увы, мои планы были нарушены. И все же, этот день, полный как печальных, так и радостных событий, заставил меня понять, что я проживаю свою жизнь зря.

– О чем вы, мистер Крэнфорд? – изумленно приподняла брови девушка, однако сердце подсказывало ей, что ее собеседник желает сказать ей что-то очень важное… Возможно, даже то, что она была совсем не готова услышать.

– Добрый день, сэр, – вдруг прервал речь Энтони приятный низкий мужской голос.

Обернувшись на этот незнакомый ему голос, молодой Крэнфорд слегка опешил: перед ним стоял высокий красивый молодой джентльмен, которого Энтони никогда ранее не видел в Лондоне.

– Мистер Крэнфорд, позвольте представить вам! – поторопилась сказать Шарлотта, осторожно отняв свою ладонь из ладони Энтони. – Это наш гость и мой родственник! Он приехал из Дании, вместе с моими родителями.

– Энтони Крэнфорд, – улыбнувшись и поклонившись незнакомцу, представился Энтони.

– Кристоффер Соммер, – вернув поклон и улыбку, сказал тот. – Кузен и жених мисс Сэлтон.

Глава 16

На миг Энтони показалось, что земля под его ногами разверзлась и поглотила его: так изумила молодого человека фраза, сказанная гостем Сэлтонов. На его губах все еще сияла улыбка, но теперь это было жалкое подобие защитной реакции против такого крутого и болезненного для него поворота событий.

«Шарлотта помолвлена? Но как такое возможно? Если это так, почему все эти долгие месяцы она хранила молчание?» – Эти вопросы вихрем носились в разуме молодого Крэнфорда, а его грудь наполнилось чувством, название которому он, однако, прекрасно знал: «Ревность». Жгучая и заставляющая его кровь кипеть.

Энтони уже так привык считать Шарлотту той, кто ответит на его чувства и станет его супругой, что появление этого статного красавца, ее кузена и жениха, выбило его из колеи. Он не желал верить в то, что его возлюбленная пойдет под венец с другим.

– Жених? – все с той же вежливой улыбкой выдохнул Энтони, переведя взгляд на лицо Шарлотты.

Девушка смущенно улыбнулась, и Энтони понял ее молчаливый ответ.

– Что ж, позвольте мне принести вам мои поздравления, мисс Сэлтон, – слегка насмешливым тоном сказал молодой Крэнфорд. – И, конечно, вам, мистер Соммер. Вы настоящий счастливчик! Похитили сердце такой прелестной певчей птички.

– Благодарю вас, мистер Крэнфорд, – спокойным тоном ответил Кристоффер: от него не укрылась тень, что легла на чело друга его невесты, и это обстоятельство дало ему узнать, что мистер Крэнфорд имеет к Шарлотте нежные чувства.

«Но они не могут быть взаимны. Моя кузина согласилась стать моей супругой, а значит, она к этому щеголю не имеет никаких других чувств, кроме как дружеских» – без какой–либо ревности, подумал датчанин. Поняв, что мистер Крэнфорд не является его соперником, Кристоффер решил не настаивать на том, чтобы общение его невесты и этого молодого человека сошло на нет, а ведь сперва, услышав от Шарлотты о ее «дорогом друге», он был недоволен.

– Но почему же вы молчали? – приподнял брови Энтони. Его сердце было полно горечи, и он искал ответы на свои болезненные, ранящие его душу вопросы. – Мисс Сэлтон, должен признаться, вы так умело храните свои секреты, что я ни за что не догадался бы о том, что вскоре нас ожидает ваша свадьба.

– Это решение было принято мною лишь несколько часов назад, – тихо ответила на это девушка.

Несмотря на то, что Энтони никогда открыто не проявлял к ней знаки внимания и ни разу не обронил в ее адрес нежного слова, Шарлотта, как и большинство женщин, обладала интуицией и чувствовала, что своей новостью не просто огорчила мистера Крэнфорда, но и разбила его сердце.

Если для Вивиан открытое признание Энтони было нежеланным и абсолютно неожиданным событием, то Шарлотта, с ее незаметной наблюдательностью, знала, что этот джентльмен имел к ней нежные чувства, но почему-то не желал, а может, просто не решался открыть их ей.

«Но я не чувствую к Энтони того, что он чувствует ко мне. Да и не ошибаюсь ли я, думая, что этот красавец мог полюбить меня, неуклюжую и громкую? Нет, он никогда не попросит моей руки, а я не имею намерения становиться его супругой. Мы просто друзья, и навсегда ими останемся, – думала Шарлотта, когда вдруг неожиданно приплывший из Дании ее кузен, в которого она была когда-то влюблена, попросил ее руки. – Энтони слишком чужд мне, даже непонятен… А Кристоффера я знаю с самого моего рождения. Он обладает спокойным характером, красив, вежлив, и будет мне хорошим заботливым супругом. Замужество не привлекает меня, но такова судьба любой девушки, и, если я не соглашусь на его предложение, никто другой моей руки не попросит» – Так решила девушка и ответила кузену робким «Да, я стану твоей женой, мой дорогой кузен».

Шарлотта искала в браке с Кристоффером знакомый ей семейный уют, а тот, третий сын барона Соммера – брата матери Шарлотты, руководился лишь трезвым расчетом. Да и сама кузина, с приятным изумлением заметил он, из нескладного подростка превратилась в девушку, а смена фасонов платья, которые теперь соблазнительно подчеркивали ее пышную грудь и красивую женственную фигуру, сделали Шарлотту настоящей красавицей, хоть сама мисс Сэлтон себя таковой не считала. Услышав от мистера Сэлтона о том, что он даст за дочерью неприлично большое приданое, Кристоффер нашел выгодным жениться на своей кузине, ведь его, как третьего из сыновей, ждал церковный сан, к которому он не имел никакого интереса. Шарлотта стала его шансом вырваться из цепей уготованной ему судьбы, и он не потерял ни минуты, огласил отцу свои намерения, получил его благословение и вместе с Сэлтонами отправился в Англию, где, знал молодой джентльмен, его ждала новая жизнь. Жизнь с Шарлоттой и ее приданым. Кристоффер понимал, что кузина, должно быть, переросла свою детскую влюбленность к нему, но сыграл на ее любви к знакомому родственному уюту и стремлению к постоянности.

– Я рад за вас, – только и смог ответить Энтони той, которой еще несколько минут назад желал признаться в любви. – Но сейчас прошу простить меня: мне необходимо покинуть вас. Я приехал навестить вас на несколько минут, но меня ждут дела, и я, увы, не имею возможности отложить их.

– Но вы только приехали, – нахмурилась Шарлотта, однако она понимала причину, заставившую ее друга вдруг заспешить уехать от нее. Но что она могла сделать? Его чувства были ранены, и она не могла исцелить их.

«Ах, только бы не потерять еще и Энтони! Вивиан уехала, а я, кажется, только что оттолкнула от себя этого прекрасного джентльмена, единственного друга, который остался у меня в Лондоне!» – с отчаянием подумала девушка.

– Увы, мисс Сэлтон, я не могу остаться, – твердо повторил Энтони: в данный момент он желал лишь одного – уехать и, закрывшись в своем доме, вырвать свое проклятое сердце, которое так жестоко ошиблось уже дважды, чтобы никогда больше не чувствовать ни любви, ни печали, ни огорчений. – Моя кузина попросила меня помочь ей в деликатном деле. Видите ли, некоторое время назад ей пришлось расстаться с семейными драгоценностями, а она, по неловкости своей, позабыла об этом факте, но попросила меня вернуть их ей, – добавил он, не желая выглядеть в глазах Шарлотты и ее жениха смешным ревнивцем.

– Ах, да! Ее птица! Она все еще не вернулась к ней? – воскликнула мисс Сэлтон. – Тогда не буду задерживать вас, мистер Крэнфорд! Это действительно важное дело. Но, прошу, дайте мне свое слово, что вы поужинаете сегодня с нами.

– Увы, я уже дал согласие на ужин с другим семейством, – вежливо солгал Энтони.

Сидеть за одним столом с возлюбленной, которая обещала свою руку другому, и усердно пытаться выглядеть невозмутимым и веселым? Нет уж, увольте!

– Тогда мы ждем вас завтра, – настаивала девушка.

Она желала видеть его, желала, чтобы он оставался рядом с ней, но не потому, что ее сердце было жестоким: она не верила в сильную к ней привязанность со стороны Энтони и считала, что вскоре он излечит свое сердце с другой девушкой, ведь с каждым новым днем приближался новый лондонский сезон.

– В данный момент я не могу вспомнить о том, какие планы ждут меня завтра, но я просмотрю свое расписание и обязательно пришлю вам записку с ответом. Желаю вам хорошего дня. Мистер Соммер, мисс Сэлтон. – Энтони принес Шарлотте и ее жениху по вежливому поклону и направился вон из сада.

– Какой занятой джентльмен, – с добродушной усмешкой заметил Кристоффер, подставляя невесте свой локоть, на который та машинально положила свою ладонь, затянутую в шелковую перчатку. – Должно быть, он очень популярен в английском обществе?

– Да, популярен… И он отличный охотник, – пробормотала себе под нос Шарлотта.

– Правда? Тогда я попрошу его взять на следующую охоту и меня. Я, признаться, тоже люблю пострелять.

– Да, конечно. Думаю, вам будет приятно общество друг друга.

Кузены медленно пошли по дорожке, а Шарлотте хотелось обернуться, побежать вслед за Энтони и объяснить ему свое внезапное решение выйти замуж за Кристоффера. Она видела, что разбила его, оттолкнула от себя, заставила его уехать.

«Но он никогда не говорил мне о своих чувствах! Он никогда не просил моей руки! Будущее страшит меня… Брак страшит меня! Но, если бы Энтони нашел в себе смелость попросить моей руки до того момента, как это сделал мой кузен, я с радостью ответила бы ему согласием!» – вдруг пронеслось в разуме девушки, и это знание, такое молниеносное, такое ошеломляющее знание того, что все это время она не переставала любить Энтони, заставило ее осознать, какую ужасную ошибку она совершила.


Ни за какими драгоценностями мистер Энтони Крэнфорд не поехал. Он был так разбит, что ему хотелось, как и в тот раз, после отказа Вивиан, закрыться дома и утопить свои горести в алкоголе. Хоть ненадолго. Хоть таким мерзким способом.

Шарлотта выходит замуж за другого. И это его, Энтони вина в том, что он слишком тянул с предложением, ожидал благоприятного момента, и вот… Этим благоприятным моментом воспользовался кузен мисс Сэлтон, этот напыщенный темноволосый и голубоглазый красавец датчанин.

Кристоффер Соммер был красив, имел хорошие манеры, элегантный вкус в одежде и умел произвести впечатление, – в этом Энтони честно признался сам себе и, невольно сравнив себя с этим джентльменом, с неудовольствием отметил, что этот конкурент за сердце прекрасного сладкоголосого соловья Шарлотты, был не только опасен, но, более того, – уже выиграл борьбу.

Что оставалось делать Энтони? Смириться? Бороться? Но ведь Шарлотта уже дала Кристофферу свое согласие, и, зная ее характер, молодой Крэнфорд не был уверен в том, что она пожелает пойти против своего слова. Да и ведь она не знает, что он любит ее! Горячо и нежно одновременно! Он упустил свой шанс… Ах, какое невезение, что Вивиан покинула Лондон именно сегодня! Она дала бы ему дельный совет!

«Но я могу найти совет у Ричарда! Мой старший брат, в свое время, был известным похитителем сердец! Бороться! Я буду бороться за тебя, моя дорогая Шарлотта!» – вдруг нашел для себя решение Энтони и вновь воспрял духом.

Когда он прискакал в Гринхолл, первым, кто его встретил, была сама хозяйка дома, и она приняла сына с теплой улыбкой, подумав, что он одумался и вернулся, чтобы провести оставшиеся часы этого дня со своей семьей.

– Как хорошо, что ты вновь с нами. Твои племянницы желают потанцевать после ужина, но, к нашей большой досаде, Альберт отказывается танцевать с сестрами, а их отцу сложно будет танцевать с обеими одновременно, – сказала графиня сыну.

– Я не останусь на ужин, – бросил на это Энтони. – Принеси девочкам мои извинения.

– Ты вновь наказываешь меня! Чем я провинилась перед тобой? – с отчаянием в голосе воскликнула леди Крэнфорд. – Ты так холоден ко мне, словно я никогда не была тебе доброй ласковой матерью!

– Вы были для меня доброй и ласковой матерью, но после того, как поступили с Вивиан, вашей родной племянницей, боюсь, мое сердце больше не тянется к вам и вашему дому, – строгим тоном сказал ей Энтони.

– Но позволь напомнить тебе о том, что именно благодаря моему поступку, даже такому бездушному, она влюбила в себя твоего друга Джереми и вышла за него замуж! – парировала графиня. Она до сих пор находила себе оправдания и свято верила в них.

– Если хотите знать, дорогая матушка, после того как вы выставили Вивиан за дверь, ей пришлось продать все свои драгоценности. Она пожертвовала ими, чтобы помочь матери вашей бывшей горничной Джейн, которую вы так же жестоко и без каких–либо оснований уволили и выгнали из Гринхолла! – не сдержав в голосе презрения, поведал мистер Крэнфорд своей матери.

– Продала свои драгоценности? – Лицо леди Крэнфорд побледнело.

– Да, матушка.

– И птицу? Птицу ее матери?

– И ее тоже. Надеюсь, теперь вы понимаете, к чему подтолкнули свою бедную племянницу!

– Кому она их продала? Боже, какой стыд… А если люди узнают? – Кажется, леди волновало лишь то, какие слухи о ней пойдут, если о поступке ее племянницы узнают в обществе.

– Ее драгоценности лежат в лавке ростовщика Вертена, которая находится на ***стрит… И не смотрите на меня с таким ужасом в глазах, дорогая матушка!

– Это скандал! Мою племянницу видели на этой грязной улице! – ахнула леди Крэнфорд. – Но как она посмела? Продала семейные драгоценности ради какой–то горничной! Неслыханно!

– В отличие от вас, в груди Вивиан бьется живое сострадательное сердце, а не гладкий кусок мрамора! – в сердцах воскликнул Энтони, а затем добавил: – Я выкуплю ее драгоценности завтра же, а потом лично вручу ей в руки. Хорошего дня, матушка! – Он развернулся на каблуках и быстрым шагом направился в библиотеку, где, по заверению его невестки Агнес, отдыхал в тишине и покое, с сигарой в руках, его брат Ричард.

– Значит, ты влюблен! И в кого, позволь спросить? – поинтересовался Ричард, когда Энтони объяснил ему свою ситуацию с Шарлоттой и попросил о мудром совете.

– Пусть это останется моей тайной. Все равно эту девушку ты не знаешь и никогда не встречал ее ранее, – уклончиво ответил ему Энтони.

– Что ж, твое право. Ты настроен на борьбу, и это хорошо. Девушки, даже помолвленные и замужние, любят внимание других джентльменов. Будь внимателен, чуток и обаятелен, и, готов поспорить, твоя возлюбленная разорвет помолвку и броситься в твои объятья. Только в этот раз не мешкай и признайся ей в своих чувствах, – с назидательной улыбкой посоветовал брату Ричард.

Получив драгоценный совет, Энтони с легкой душой покинул Гринхолл, к великому огорчению его матери, и направился в свой собственный дом, где провел остаток дня за написанием пространного письма к Вивиан, по которой он уже скучал и у которой также искал совета. Он не выпил ни капли бренди, лишь насладился бокалом хорошего вина за ужином, тем самым победив в себе недавнее желание напиться от горя. К тому же молодой человек теперь знал, что алкоголь не имеет средства помогать разбитому сердцу, но, наоборот, еще глубже затягивает в омут самобичевания и жалости к себе.

На следующий день, после позднего завтрака, молодой Крэнфорд сел в недавно приобретенный им тильбюри (Открытая карета для одного или двух пассажиров с двумя большими колесами и сиденьем с изогнутой спиной, Прим. Автора) запряженный единственной, но сильной лошадью, и поехал к ростовщику Вертену, выкупать драгоценности своей кузины.

«Вернусь домой и пошлю Сэлтонам записку о том, что я разделю с ними сегодняшний ужин, – думал по дороге Энтони. – Этот датский щегол не знает, на что способен влюбленный мужчина! Ведь у меня нет сомнений в том, что Шарлотту он не любит, но желает жениться на ней по каким–то другим, более корыстным причинам»

Подъехав к лавке, Энтони подождал, когда оттуда выйдет служащий, приказал ему охранять тильбюри и лошадь, и хотел было открыть дверь и войти в помещение, как вдруг лицом к лицу столкнулся с покидающим лавку джентльменом.

– Мистер Сэлтон? – удивленно поприветствовал джентльмена Энтони.

– Мистер Крэнфорд! – Высокий лоб мистера Сэлтона прорезала глубокая морщина, словно он был недоволен тем, что был замечен в таком месте.

– Не ожидал увидеть вас здесь, – вежливо поклонился ему Энтони.

– Признаться, я вас тоже… Но я зашел всего на минуту, по делу. Прошу прощения, мистер Крэнфорд, но я ужасно тороплюсь… – Мистер Сэлтон также принес собеседнику поклон. – Но ждать ли вас сегодня к ужину? Мы будем рады вашему визиту.

– Я обязательно приеду, мистер Сэлтон. Благодарю за приглашение. Но не буду вас задерживать. Хорошего вам дня, сэр!

– И вам, сэр!

«И какие у мистера Сэлтона могут быть дела в лавке ростовщика?» – невольно усмехнулся Энтони, зайдя в помещение.

Когда молодой джентльмен поведал Вертену о цели своего визита, тот торопливо принес ему драгоценности, которые когда-то за бесценок купил у красивой молодой мисс. Мисс так и не приехала забрать свои украшения, и ростовщик посчитал, что ждать ее визита теперь был не намерен.

– Но где же цепочка с птицей? – недовольно спросил Энтони, не увидев среди драгоценностей Вивиан самое дорогое ее сердцу украшение.

– Ее уже купили, – коротко ответил на это Вертен.

– Кто?

– Увы, сэр, я не могу раскрыть имя моего клиента.

– Даже если я хорошо заплачу?

– У меня есть принципы, сэр, и ваших денег я не возьму. Так вы берете эти украшения?

Энтони не осталось ничего другого, кроме как, скрепя сердце, выкупить драгоценности Вивиан, даже если и без ее любимой птицы.

«Она будет расстроена этой потере, но, увы, я не в силах ничего изменить, – с болью в сердце подумал молодой Крэнфорд, садясь в свой тильбюри. – К счастью, остальные ее драгоценности я спас. Надеюсь, они смогут принести ей радость»


Леди Крэнфорд, как обычно в эти часы, находилась в своем рабочем кабинете и просматривала свои журналы, полные цифр и отметок. Ее ждало много работы: за месяцы ее отсутствия накопились счета и колонки расходов, которые необходимо было разобрать и оплатить как можно скорее.

«Пока Ричард с семьей здесь, нужно дать бал. Пусть красавица Александра очарует моего наивного глупого Энтони. К счастью, его слова о том, что он женится на этой безобразной Шарлотте, были всего лишь пустой угрозой…» – размышляла хозяйка Гринхолла, как вдруг дверь в ее кабинет резко открылась.

– Эдвард! Что ты здесь делаешь? – тихо выдохнула графиня, и лист бумаги выпал из ее ослабевших пальцев.

– Я приехал за моей птицей! – решительным тоном заявил нежданный гость.

Глава 17

Леди Крэнфорд медленно поднялась со стула и неотрывно, с тревогой, написанной на ее белом лице, смотрела на того, кто был частью ее прошлого, такого далекого и счастливого. Прошлого, воспоминания о котором эта властная непоколебимая женщина лелеяла и хранила, как зеницу ока.

– Я не намерен отнимать ваше драгоценное время, леди Крэнфорд, – тихо и настойчиво произнес мистер Сэлтон, и его губы расплылись в саркастической улыбке. – Верните мне мою семейную драгоценность, и я тотчас покину вас и ваш дом. – Он вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

«Как он узнал о том, что птица теперь у меня? Кто сказал ему? Ах, этот проклятый ростовщик! Взял деньги за обещание хранить в секрете мое имя, а сам без зазрения совести предал меня!» – пронеслось в голове графини, но она сумела взять верх над своими эмоциями, гордо приподняла подбородок и сложила руки на груди, чтобы дать гостю понять, что тот приехал зря и что его требования неуместны. Леди Крэнфорд не собиралась лгать, но и отдавать сокровище, которое после многих лет наконец–то попало в ее руки, не собиралась.

– Думаю, это Вертена мне стоит благодарить за ваш визит, мистер Сэлтон, не так ли? Не могу вспомнить того, что посылала вам приглашение, – холодно бросила графиня посетителю.

– О, мне не нужно было услышать ваше имя, леди, чтобы понять, кто был той особой, которая из всех драгоценностей мисс Коуэлл купила именно эту цепочку с птицей, – насмешливо парировал мистер Сэлтон, подходя к рабочему столу хозяйки дома.

Теперь джентльмена и леди Крэнфорд отделял лишь широкий внушительный стол.

– Моя племянница, мистер Сэлтон, уже больше полугода носит имя миссис Уингтон, – ровным тоном поправила его графиня.

– Об этом я слышал, но в данный момент запамятовал. – Мистер Сэлтон сузил глаза, словно пытаясь прочитать мысли своей собеседницы, но та прекрасно обладала собой, и по ее красивому лицу нельзя было определить ни единой эмоции.

Но оба присутствующих в этой большой, освещенной светом свечей комнате знали, какие чувства испытывала другая сторона, ведь эти чувства владели и ими самими. Однако, если грудь леди Крэнфорд сжимали горечь и недосказанность, грудь и взгляд гостя были полны презрения.

Леди Крэнфорд невообразимо сложно и тяжело было сохранять спокойствие в то время, как ее сердце готово было выскочить из груди. Эдвард, ее первая и единственная любовь, стоял перед ней, такой далекий, словно он позабыл о тех волшебных теплых летних вечерах, когда, в темноте беседки, в имении отца Беатрис, они, юные и пылкие, обменивались нежными поцелуями, словами любви и клятвами верности. Мистер Сэлтон, любовь к которому все еще не угасла и никогда не угасала в этой женщине, уже не был юношей: его волосы были тронуты сединой, впрочем, как и ее собственные. Да, они оба постарели, оба обрели семьи, родили и вырастили детей, но прекрасное прошлое все еще связывало их, как невидимая тонкая, но крепкая цепь.

Беатрис знала свою вину, знала, что предала своего Эдварда. Она стала супругой графа, богатого человека, и тем самым определила свое и будущее своих детей. Но она никогда не переставала любить того, кого променяла на стабильное богатое будущее и наследство своего деспота–отца. В то время, как страстная старшая сестра Кэтрин бросилась в объятия любви и нищеты, младшая тихоня Беатрис послушала голос разума… И в эти долгие минуты молчаливого созерцания любимого мужественного лица, леди Крэнфорд раскаивалась в своем поступке: это она должна была стать миссис Сэлтон! Она, а не та дородная датчанка! Она родила бы любимому красивых рослых сыновей или дочерей, а не то недоразумение, которое принесла ему его жена!

«Нет, нет! Прочь эти мысли! Прочь раскаяние! Я сделала то, что подсказывал мне трезвый разум! Кто знает, что ждало бы меня рядом с ним? Судьба Кэтрин была мне хорошим уроком… Да и был ли у меня выбор? – невольно думала графиня, а перед ее глазами мелькали сцены далекого прошлого. – Но мой супруг давно в могиле… И, возможно, у Эдварда тоже остались ко мне чувства? Если бы он тоже был вдовцом, мы могли бы воссоединиться и наконец–то обрести счастье! Но его толстая супруга жива и здорова… Она стоит между нами, как высокая ненавистная гора. Ведь я уверена: он сожалеет об этом также, как и я… Он понимает, что тогда у меня не было выбора, но сейчас я с радостью ответила бы на его чувства!»

Но как ошибалась эта стройная красивая леди! В сердце ее бывшего жениха не было ни нежных к ней чувств, ни понимания, ни даже капли уважения. Леди Крэнфорд любила мистера Сэлтона, а он ее нет. Его сердце всецело было отдано той самой «дородной датчанке», своей супруге, а ту, что предала его когда-то, он презирал и не желал иметь с ней ничего общего, однако коварная Судьба заставляла его сталкиваться с ней, играя бывшими возлюбленными, как тряпичными куклами.

– Но, Эдвард, ты приехал напрасно! – твердо заявила графиня, и возможность вновь назвать ее любимого мужчину по имени наполнила ее душу трепетом и сладостью. – Позволь напомнить тебе, что ты подарил мне эту птицу, и у меня есть полное право обладать ею.

– Ты помнишь о том, что получила ее от меня, и что я отдал тебе ее добровольно, но, кажется, ты забыла, что эта птица была моим подарком на нашу помолвку, которую ты коварно и, не уведомив меня, разорвала, – бросил мистер Сэлтон. – Эта цепочка – реликвия моей семьи и досталась мне от моей матери. Ты так и не стала моей супругой, и я требую вернуть мне мою птицу.

– Не будь таким мелочным. Оставим прошлое позади, – глубоко вздохнув, сказала на это графиня. Она понимала всю справедливость слов Эдварда Сэлтона, но не желала расставаться с украшением, напоминающим ей о том чудном времени их тайного и полного чувств романа.

– Услышь собственные мудрые слова, Беатрис, и верни то, что тебе не принадлежит, – холодно ответил гость. – У меня не хватало наглости просить твою племянницу вернуть мне эту цепочку, потому что она досталась ей от матери, и я смирился с тем, что моя семейная реликвия украшает шею Вивиан, а не шею моей собственной дочери. Но теперь, когда птица оказалась в твоих руках, я имею и наглость, и право вернуть ее своей семье. Если вам дорога честь, леди Крэнфорд, вы вернете мне ее, но, если готовы всю жизнь носить позор бесчестья, зная, что украли эту вещицу, то оставьте ее себе, и пусть она до самой вашей смерти напоминает вам о том, что много лет назад вы разбили сердце, всецело принадлежавшее вам и бьющееся только для вас.

– Эдвард… Умоляю, не мучай мою душу! Ты имеешь право ненавидеть меня, но разве ты не понимаешь, что всему виной была моя проклятая сестра?

– Ваша сестра, леди Крэнфорд, выбрала любовь, и я был и всегда буду восхищен ее поступком.

– С тех пор, как я вышла замуж, а ты вдруг покинул Англию, мы не имели возможности побеседовать обо всем, что произошло. Прошу, садись, и мы поговорим открыто. Ты можешь обвинять меня, можешь оскорблять, но я молча проглочу обиды. Нам есть, что обсудить. Эдвард… Прошу, дай мне возможность вновь возвыситься в твоих глазах! – с отчаянием воскликнула графиня.

– Нам нечего обсуждать. Я пришел за моей птицей, но, видимо, уже никогда не получу ее назад, – мрачно бросил мистер Сэлтон.

– Ты не можешь всю жизнь держать это в себе и ненавидеть меня! – нахмурившись, громко вскрикнула леди.

Но мистер Сэлтон не желал более дискутировать и, пожелав графине доброго вечера, но не принеся ей поклона, удалился.

Едва дверь за спиной джентльмена закрылась, леди Крэнфорд упала на стул, спрятала лицо в ладонях и сильно сжала веки, чтобы не дать волю слезам.


Ужин у Сэлтонов прошел уютно: было много интересных рассказов хозяев дома об их долгом путешествии, шуток, смеха, а также обсуждение победы Англии и ее союзников над Бонапартом. Несмотря на присутствие за столом мистера Кристоффера, который показал себя с наилучшей и галантной стороны, был услужливым и заботливым по отношению к своей невесте, Энтони Крэнфорд не давал смутить себя, так как был уверен в том, что скоро этот датский щегол поплывет обратно в свою маленькую ветреную Данию. Энтони не собирался вызывать соперника на дуэль или выдумывать прочие глупости: этот джентльмен собирался бороться за сердце возлюбленной мягко, но настойчиво. К тому же, он с нетерпением ожидал письма от Вивиан, но ждать ему оставалось еще долго, ведь его собственное письмо в Кроунест было отправлено им вчера вечером, а сколько дней занимает для всадника путь из Лондона в поместье кузины он не знал.

Родители Шарлотты были рады возвратиться домой: как они скучали по своей единственной любимой дочери! Но какая умница их Шарлотта! Какой заботливой и мудрой хозяйкой дома она себя показала, впрочем, уже не в первый раз! И как приятна была Сэлтонам мысль о том, что их дочь согласилась на брак с Кристоффером, ведь он был таким блестящим, галантным и умным молодым джентльменом!

Единственной особой, которая была не рада присутствовать за столом, а затем в который раз показывать этому маленькому обществу свой певческий талант, была мисс Сэлтон. Бедная Шарлотта с горечью осознавала, что любит Энтони, любит и мечтает быть с ним, но теперь ее связывало обещание выйти замуж за другого мужчину, и она, пытаясь выглядеть веселой, но рыдая в душе, желала, чтобы этот вечер как можно скорее подошел к концу. Девушка смотрела на мистера Крэнфорда, который, к несчастью, сидел по соседству с Кристоффером, и размышляла о том, что именно пытался сказать ей Энтони вчера в саду? И зачем, ах, зачем она поторопилась и сказала: «Да» кузену! Ведь Шарлотта была уверена, что ее чувства к Энтони были взаимны.

«Но я не отступлю от своего слова. Я не могу оскорбить Кристоффера: он прекрасный мужчина, и будет мне достойным супругом. Я знаю и уважаю его… Но уже поздно жалеть о содеянном. Пусть будет, что суждено. Но все же, я напишу моей дорогой Вивиан и спрошу ее совета… Что она может посоветовать мне? Идти за своим сердцем? Не думаю! Она вышла замуж по расчету и не испытывала к Джереми ни любви, ни привязанности! Я должна решать сама. И я уже приняла решение: моему браку с Кристоффером быть! А мистер Крэнфорд, если желает, может или остаться моим другом, или больше никогда не встречать меня!» – наконец, устав от душевных страданий, решила для себя Шарлотта и, спев два датских романса, заявила о том, что у нее заболела голова, и направилась в свои покои. Там, запершись ото всех, девушка приступила к написанию письма к Вивиан, в котором рассказала о долгожданном приезде родителей, своей неожиданной помолвке с Кристоффером и о своих чувствах к Энтони. Она была уверена в том, что приняла правильное решение, но не могла не поделиться с любимой подругой о том, что отныне ее жизнь превратилась в вечную муку.

– Вы, как я слышал, превосходный охотник, – сказал Энтони на прощание сопернику, не забывая улыбаться добродушной улыбкой. – Я собираюсь на охоту в эти выходные. Не желаете ли присоединиться, мистер Соммер?

– Премного благодарен вам за приглашение, мистер Крэнфорд, – с благодарностью в душе ответил на это датчанин. – Охота – одно из моих любимых развлечений, и я буду рад, если вы ознакомите меня с окрестностями и местами, богатыми дичью. Мистер Сэлтон уже предупредил меня о том, что мне нужно раздобыть официальное королевское разрешение на охоту в Англии, но, думаю, до выходных я получу эту бумагу.

На этой дружелюбной ноте Энтони расстался с обитателями Лиллехуса и поехал домой, по дороге размышляя о том, каким образом сможет завоевать Шарлотту… Или, скорее, отвоевать ее у этого проклятого красавца датского кузена.

Проходили недели, но Кристоффер и Шарлотта все так же были полны решимости вступить в брак, и вопрос стоял лишь, в каком месяце удобнее будет сыграть свадьбу.

– Возможно, в сентябре? Сыграть свадьбу летом, в разгар сезона, было бы опрометчиво, – выдвинула предложение миссис Сэлтон.

– Твоя мать права, моя дорогая, – поддержал супругу мистер Сэлтон. – Свадьба требует многих приготовлений и хлопот.

– Ах, мне, право, безразлично, когда играть свадьбу, – равнодушно ответила родителям Шарлотта. – Единственное, чего я желаю, – приезда Вивиан. Она должна быть со мной в этот волнительный день.

Апрель ушел, и наступил теплый май. Весна озеленила все вокруг и сняла с жителей Лондона теплые плащи. До открытия нового сезона оставалось меньше месяца.

Сэлтоны начали подготовку к свадьбе, а в Гринхолле Ричард и Агнес предвкушали вновь блистать на балах и званых ужинах, ведь жизнь в провинции не может не наскучить персонам, переехавшим в нее из столицы. Леди Крэнфорд стала чаще посещать церковь, и теперь, когда птица была в ее владении, у этой женщины оставалось всего одно желание: женить Энтони на Александре.

С каждым днем Шарлотта становилась все несчастнее, а Энтони – мрачнее. Молодой человек терял надежду, но, когда он уже отчаялся и решил, что всему конец, из Кроунеста пришло долгожданное письмо. Письмо получила также и мисс Сэлтон.

«Мои дорогие друзья, приношу свои искренние извинения за такой поздний ответ. Слишком много дел ждало меня по приезду… – писала Вивиан. – Я скучаю по вам, но, увы, пока не собираюсь возвращаться в Лондон и не могу сказать даже приблизительный месяц моего приезда. Я от души поздравляю тебя, моя дорогая Шарлотта, с будущей свадьбой и настойчиво приглашаю тебя, а также твоих жениха и родителей в Кроунест. Энтони тоже приглашен, и, надеюсь, вы сможете отправиться вместе. Дорога в мое поместье не займет больше недели пути. До начала сезона еще три недели, и я с отчаянной мольбой взываю к вашим сердцам: приезжайте в Кроунест и спасите свою Вивиан от тоски по вам»

Получив от Шарлотты новость о том, что Вивиан пригласила в Кроунест и Кристоффера, да еще и поздравила подругу с «грандиозным событием», Энтони наполнился гневом: ведь Вивиан обещала помочь ему жениться на Шарлотте, но, кажется, совершенно позабыла о своем обещании и вместо этого желала познакомиться с этим датским щеголем! Ему показалось, что кузина просто–напросто насмехается над ним, поэтому на ее приглашение он решил ответить отказом, однако мисс Сэлтон удалось уговорить его составить ей компанию: родители девушки не могли отлучиться из города, а Кристоффер, хоть и дал согласие отбыть вместе с невестой, отнесся к будущему путешествию с равнодушием.

В первый же выходной мая мисс Сэлтон, мистер Соммер и мистер Крэнфорд выехали в путь, а в следующую субботу уже имели возможность наблюдать высокие величественные шпили замка Кроунест, который поразил троицу своим немного мрачным, но гордым и внушительным силуэтом.

– Это и есть дом твоей подруги, моя дорогая кузина? – удивленно приподнял брови Кристоффер, подумав, что эта миссис Уингтон, должно быть, была весьма богатой особой.

– Да, да, все это принадлежит ей, – с улыбкой подтвердила Шарлотта, припав к окну большой удобной кареты. – Но, признаться, я удивлена не меньше твоего! Ведь это даже не дом, а целый замок! Энтони, вы только посмотрите, где свила гнездо наша дорогая Вивиан!

– Надеюсь, моя кузина обрела здесь покой, который искала, – ответил ей Энтони, тоже улыбаясь и рассматривая открывшийся его взору вид.

Вскоре долгое путешествие троицы подошло к концу: минуя высокую каменную арку, украшенную несколько мрачными горгульями, карета въехала в широкий, вымощенный старинными, но все еще целыми плитами двор.

Вблизи Кроунест оказался еще более величественным, чем издалека: это был самый, что ни есть, настоящий замок, по сравнению с которым Гринхолл, Лиллехус и даже Деври – дом Ричарда Крэнфорда, казались игрушечными и миниатюрными.

Кроунест был замком курганно–палисадного типа с высоким четырехугольным донжоном (главной башней), основанным норманнами в двенадцатом веке и перестроенным в камне в конце тринадцатого века. Крепостные стены вокруг замка отсутствовали, и именно этот факт позволил покойному мистеру Уингтону, отцу Джереми, приобрести это большое, однако, не престижное поместье, ведь оно находилось на обрывистой скале прямо над морем. Здесь всегда было ветрено, и высокие многочисленные деревья, растущие в поместье, не знали покоя и никогда не стояли без движения, впрочем, как и вся другая растительность. Единственным, кто гордо не поддавался шалостям ветра, был сам замок.

В этот майский солнечный день Кроунест встретил гостей морским бризом, довольно свежим, но все же, приятным. Путешественники покинули свою карету и теперь, с восхищением в глазах и сердцах, любовались домом их подруги миссис Уингтон.

– Любопытно, сколько комнат располагается в этом замке? – задумчиво протянул Энтони.

– Не могу ответить на ваш вопрос, но, полагаю, что очень много! – с восхищенным смешком ответила ему Шарлотта. – Но, Боже, поспешим же внутрь! Мне не терпится обнять Вивиан! Как я скучала по ней все эти ужасно долгие дни!

Молодые люди постучали в высокие дубовые двери, и дверь им отворил мистер Роли, дворецкий, которого Вивиан забрала с собой из Уингтон-холла. Тепло поприветствовав гостей, дворецкий приказал прислуге занести в дом вещи гостей, а сам поспешил на поиски своей госпожи, чтобы передать ей радостную новость.

– Это просто волшебное место! Оно напоминает мне мои любимые старинные баллады, и мне кажется, что вот–вот на ступенях появится благородный рыцарь, ведущий под руку свою прекрасную даму сердца… Но она в слезах, потому что ее возлюбленный покидает ее и едет на войну, сражаться за своего короля! – мечтательно сказала мисс Сэлтон, оглядывая невероятно высокие потолки, два огромных тяжелых канделябра, нависающих над холлом, и широкую каменную лестницу, ведущую на верхние этажи.

– А вот и гости! – вдруг услышала новоприбывшая компания веселый тонкий возглас, и, машинально посмотрев в сторону, гости увидели мальчика лет шести, появившегося из соседней комнаты и держащего в руках наполовину съеденное пирожное.

– Добрый день, сэр, – вежливо и шутливо одновременно обратился к мальчику Энтони. – Честь имею представиться: мистер Энтони Крэнфорд. – Он слегка поклонился.

– Мисс Шарлотта Сэлтон. – Шарлотта широко улыбнулась и сделала книксен.

– Мистер Кристоффер Соммер, – усмехнувшись, сказал Кристоффер и тоже принес мальчику поклон.

– А, вы, молодой человек, не желаете ли представиться? – спросила Шарлотта, подумав, что этот милый проказник, должно быть, был отпрыском кого-то из прислуги.

– Ой, я забыл! Простите! – Мальчуган запихнул в рот остаток своего лакомства, торопливо прожевал его, подошел к гостям, тряхнул своими длинными до плеч рыжими волосами и представился:

– Меня зовут Ричард! Добро пожаловать в Кроунест!

Глава 18

– Ричард? – в один голос воскликнули Шарлотта и Энтони, широко раскрыв глаза от изумления.

– Э–э–э, да, а что? – Реакция гостей сконфузила и даже несколько напугала мальчика, и он невольно сделал шаг назад, готовый убежать вверх по лестнице.

– Прости нас, милый мальчик, просто мы так много наслышаны о тебе, что ты даже представить себе не можешь, как мы желали познакомиться с тобой! – увидев, что Ричарду было не по себе, мягко сказала ему мисс Сэлтон. Она была ошеломлена, и с ее губ не сходила широкая улыбка: так вот он, таинственный Ричард, о котором с такой любовью отзывалась Вивиан!

Тот факт, что Ричард оказался этим рыжеволосым мальчуганом, изумил и мистера Крэнфорда, ведь ранее он считал, что его кузина скрывает от него своего любимого мужчину, или даже жениха, с которым, однако, ей пришлось на время расстаться. Но неужели это ему Вивиан отсылала деньги? Зачем? В чем была причина ее самопожертвования и брак с нелюбимым, но богатым джентльменом? Но самым важным вопросом было: «кем приходится миссис Уингтон этот забавный мальчик с таким же цветом волос, как у нее самой?».

«Он не может быть ее сыном: Ричарду на вид шесть-семь лет, а Вивиан недавно исполнилось лишь двадцать. Она не могла стать матерью в таком юном возрасте, – размышлял Энтони, внимательно всматриваясь в черты лица загадочного мальчика.

Ричард был худощавым, но красивым ребенком. Глаза мальчика были зелеными, кожа – молочно–белой, щеки – румяными, плечи узкими и подаными немного вперед, грудь узкой, руки и ноги – длинными, а пальцы – тонкими и музыкальными.

«Неужели, этот прекрасный ребенок – брат Вивиан? Но в это нетрудно поверить: они так похожи! И эти роскошные волосы! Этот огонь, пылающий в них! Уверена: этот мальчуган и моя подруга – близкие родственники! Но кто же мать Ричарда? Мать Вивиан умерла много лет назад!» – размышляла Шарлотта, улыбаясь мальчику, который также отвечал ей обезоруживающей белозубой улыбкой.

«Должно быть, мистер Коуэлл, отец Вивиан, женился второй раз. Но почему она скрывала эту информацию? Почему она скрывала Ричарда? Здесь есть какая–то тайна, и нам с Шарлоттой нужно заставить нашу дорогую интриганку раскрыть ее нам!» – решил молодой Крэнфорд.

Мистер Соммер не обращал на ребенка никакого внимания: он был занят любованием огромного холла и старинных резных канделябров, украшенных сотней свечей.

– А зачем она рассказывала вам обо мне? – спросил Ричард, и на его лице застыла милая мина детского удивления.

– Думаю, она очень дорожит вами, – ответила ему Шарлотта.

– Моя Вивиан хорошая и добрая! Только скажите ей, чтобы она перестала целовать меня по сто раз в день! Я большой мальчик, и меня не нужно целовать так много, как будто я малыш Роберт!

– Кто такой малыш Роберт? – поинтересовался Энтони, вспоминая о том, упоминала ли его кузина и это имя, однако пришел к выводу, что в данный момент слышал его впервые.

– Да он совсем маленький и плачет много… Но он такой… Такой… Ну… Такой интересный и непонятный! – наконец, нашел нужные слова Ричард.

– Ричард! – вдруг послышался приятный женский голос, и в холл, из той же двери, из которой появился в холле мальчик, вышла женщина.

Вошедшая леди была незнакома новоприбывшим гостям: она имела темные прямые, уложенные в высокую прическу волосы, большие карие глаза, темные широкие брови и тонкие бледные губы. Она была уже не юной девушкой, но и не пожилой женщиной, скорее, ей можно было дать не более тридцати пяти лет. Ее нельзя было назвать красавицей, но она была по–своему миловидной. Эта леди обладала невысоким ростом и была миниатюрной, даже худощавой. Одетая в голубое скромное хлопковое платье, с накинутой на плечи белой шерстяной шалью, она грациозно направлялась прямо к гостям, и, остановившись рядом с Ричардом, обратилась к ним:

– Приношу вам свои извинения, если этот молодой человек надоедает вам своей болтовней, – с улыбкой сказала она и взяла мальчика за руку.

– Но, мама, я ничего такого не сказал! – обиженно буркнул тот.

– Не сочтите за дерзость, миссис… – прищурил глаза Энтони.

– Миссис Коуэлл, – присев в книксене, подсказала женщина.

– О, вы, должно быть, мачеха нашей дорогой Вивиан? – воскликнула Шарлотта и поспешила сделать книксен. – Я – мисс Шарлотта Сэлтон, и мы с вашей падчерицей хорошие подруги.

– Я уже знаю о вас, дорогая мисс, – с приятным смешком поспешила уведомить миссис Коуэлл. – Вивиан рассказывала мне о вас. И о вас тоже… Мистер Крэнфорд? – с легкой заминкой, вопросительно взглянув на Энтони, сказала она, ведь не знала, кто именно из двух джентльменов, стоящих перед ней, приходился кузеном ее падчерице.

– Честь имею, миссис Коуэлл. – Энтони приветливо улыбнулся и принес собеседнице галантный поклон.

– Мистер Соммер к вашим услугам, – не позабыл представиться и жених Шарлотты, также отвесив поклон.

– Добро пожаловать в Кроунест! – несколько торжественным тоном сказала леди.

– Я уже говорил им это! – недовольно вставил Ричард.

– Какой ты у меня молодец. Настоящий джентльмен, – ответила ему мать и вновь обратилась к гостям: – Мы с нетерпением ждали вашего приезда, и ваши покои готовы принять вас. Миссис Уингтон скоро появится. Но прошу извинить нас: Ричард обещал помочь мне в саду…

– Но, мама! У нас ведь гости! Кто будет их развлекать? – возмущенно отозвался мальчик.

– Мистер Коуэлл, обещаю, мы найдем, чем себя занять, и будем терпеливо ждать вашего возвращения, – пообещала мисс Коуэлл.

– А вы пообещайте, что будете сидеть рядом со мной во время ужина, и я буду доволен! – широко улыбнувшись милой мисс, потребовал Ричард.

– Даю вам мое обещание.

– Я расскажу вам интересную историю! Про волка! – тотчас засиял мальчик, но мать мягко подтолкнула его к парадным дверям, и он послушно последовал туда, куда ему велели.

– Я буду с нетерпением ждать вашего рассказа, мистер Коуэлл. Уверена: он будет очень занимателен! – сказала ему вслед Шарлотта.

– Хорошо! Я скоро вернусь! – отозвался Ричард, и Коуэллы покинули замок.

Проводив родственников Вивиан взглядом, Шарлотта и Энтони непонимающе переглянулись.

– Какой прелестный мальчуган! – было первым, что сорвалось с губ мисс Сэлтон. – Он так напоминает мне Вивиан!

– Вижу, вы уже познакомились с моим дорогим младшим братом? – ответил ей спокойный, но полный сдержанной радости голос Вивиан, вдруг появившейся на лестнице.

– Должна признаться, моя дорогая, ты поступала просто ужасно, скрывая от нас такого милого юного джентльмена! Да еще и твоего брата! – слегка недовольно сказала Шарлотта, терпеливо ожидая, когда подруга спустится в холл, и, когда Вивиан предстала перед ней, подруги заключили друг друга в крепкие объятия.

Энтони также не терпелось обнять кузину, ведь он очень скучал по ней, однако обнимать ее при мистере Соммере, посторонней им персоне, было бы дурным тоном, поэтому он ограничился тем, что с чувством поцеловал ладонь Вивиан и высказал ей свое восхищение поместьем, замком и ее маленьким братом.

– А это мистер Соммер, о котором я писала тебе! – поспешила представить своего жениха Шарлотта.

– Рад знакомству, миссис Уингтон, – с очаровательной улыбкой сказал хозяйке замка Кристоффер, принес ей поклон и заодно поцеловал ее нежную белую ладонь.

«Должно быть, я сплю и вижу сон. Эта прекрасная валькирия с волосами цвета пламени великана Сурта (Скандинавская мифология. Прим. Автора), не может быть реальной. Красива, богата, да еще и вдова!» – пронеслось в разуме датского красавца, когда он ласкал восхищенным взглядом подругу своей невесты.

Но никто из присутствующих в холле не обратил внимания на сияющие восторгом голубые глаза мистера Соммера: друзья были так рады видеть друг друга, что не замечали ничего вокруг. Их ждало столько новостей, столько новых открытий! Оказалось, у Вивиан есть маленький брат! Ах, Вивиан! И что заставило ее скрывать этого прелестного мальчика от своих лучших и самых близких друзей?

– Я обязательно расскажу вам о моей семье и причинах, заставивших меня молчать о миссис Коуэлл и моем брате, – понимая удивление и недовольство друзей, терпеливым тоном сказала миссис Уингтон. – Но сперва позвольте мне побыть заботливой хозяйкой и разрешите мне лично показать вам ваши покои. Я словно чувствовала, что вы скоро приедете, поэтому ваши комнаты содержатся в идеальном порядке, но в них следует растопить камины, чтобы вечером вы могли наслаждаться теплом и уютом.

– Ах, моя дорогая, ты вновь заставляешь нас умирать от любопытства! – весело вымолвила Шарлотта и взяла подругу под локоток. – Но я не прочь взглянуть на свои покои… И на весь замок в целом! Ты должна показать нам его! Он просто великолепен!

– Да, кузина, когда ты сказала нам о том, что являешься владелицей замка, я, признаться, представлял его довольно маленьким, а оказалось, Кроунест не уступает по размерам королевским замкам! – весело сказал Энтони.

– Я сама сперва не поверила в то, что это поместье и этот замок теперь мои! – нежно рассмеялась Вивиан. – Но прошло чуть более месяца, и я чувствую себя как дома и надеюсь, вы будете чувствовать себя так же. Но пройдемте же. Мне не терпится похвастаться перед вами! Простите мне это! – Она вновь засмеялась.

«Эта девушка… Сама невинность, сама красота. И, должно быть, она очень одинока… Ей требуется любящий сильный мужчина. Но, увы, я обручен с ее лучшей подругой. Если бы я только знал, что Шарлотта имеет в подругах такую прелестную и невообразимо богатую вдову, я никогда не совершил бы такую ошибку и не делал бы ей предложения!» – с разочарованием подумал Кристоффер, не сводя взгляда с красавицы–хозяйки замка.

Кристоффер Соммер, обаятельный и галантный представитель высшего света Копенгагена и Дании, третий сын барона Соммера, ныне здравствующего, никогда ранее не встречал таких красавиц, как эта ярковолосая англичанка миссис Уингтон, и его восхищение ею было искренним.

Вивиан, одетая в богато расшитое темно–зеленое платье, с длинной белой шалью, укрывающей ее плечи, и волосами, собранными в довольно небрежную прическу, походила на оживший портрет, написанный самым талантливым художником мира. И она была богата. Очень богата. Намного богаче мистера Сэлтона, который давал тридцать тысяч фунтов стерлингов в приданое своей дочери. Но самым прекрасным в ней было то, что она была вдовой, а значит, свободна и, должно быть, готова отдать свое сердце другому мужчине. И мистер Соммер вдруг осознал, что c того момента, как его глазам предстала эта рыжеволосая богиня, он возжелал обладать ею, сделать ее своей, стать хозяином ее сердца и ее богатства.

«Я помолвлен, но ни я, ни Шарлотта не чувствуем друг к другу любви. А эту прелестную Вивиан я заставлю влюбиться в меня, влюбиться настолько, что она будет упрашивать свою подругу пожертвовать своим будущим браком со мной и позволить мне отвести к алтарю ее саму. Зачем мне тридцать тысяч фунтов стерлингов и простенькая Шарлотта, если я могу заполучить такую богиню и все ее огромное состояние? – Кристоффер принял твердое и циничное решение использовать этот визит в Кроунест, к подруге своей невесты, себе во благо. Он был рад тому, что согласился сопровождать Шарлотту в этот почти затерянный кусок Англии: кто бы знал, что здесь, на обрыве скалы, скрывается такой редкостный дивный цветок! – Она будет моей, и сама принесет мне свои тело и душу. А когда я женюсь на ней, все, чем она владеет, тоже будет принадлежать мне!»

В то время, как жених мисс Сэлтон строил планы по покорению сердца ее подруги, сама Шарлотта совершенно не обращала на него внимания. Девушка искренне радовалась счастью Вивиан и тому, что вновь могла беседовать с ней, держать ее ладонь в своей и даже просто слышать ее голос. Ей и в голову не могло прийти, что Кристоффер окажется таким жестоким и алчным, что без промедления бросит ее ради невесты побогаче. И не только Шарлотта была в неведении! Приглашая мистера Соммера в Кроунест, Вивиан желала лишь одного: узнать этого джентльмена поближе и выяснить, какие шансы на брак с Шарлоттой оставались у Энтони. Сам Энтони Крэнфорд ошибочно считал, что Вивиан уже позабыла о своем обещании и благословила брак мисс Сэлтон с ее красавцем датским кузеном.

– Надеюсь, мы увидим мистера Коуэлла сегодня за ужином? – спросил Энтони кузину.

Они уже успели взглянуть на свои комнаты, обойти и осмотреть убранство этого огромного роскошного жилища, и теперь медленно спускались по лестнице в холл, чтобы прогуляться вокруг замка и взглянуть на море, играющее в объятиях бриза и бьющееся о высокую скалу своими холодными волнами.

– Увы, сегодня мой отец не сможет составить нам компанию, но миссис Коуэлл и мой дорогой Ричард, конечно, будут, – с улыбкой ответила хозяйка замка. – Я велела приготовить простой, но вкусный ужин, однако без сладостей: моему брату нельзя есть сладкое, и я прошу вас простить мне мою строгость в этом вопросе, но принять отсутствие сладкого в этом доме как должное.

– Моя дорогая, не хочу расстраивать тебя и, тем более, обвинять твоего брата в непорядочности, но, до того, как ты встретила нас сегодня, мы стали невольными свидетелями того, что Ричард вкушал какое–то сладкое угощение, – несколько конфузясь, сказала Шарлотта. – Только, умоляю, не выдай меня своему брату!

– Пирожное, которое вы видели в его руках, было разрешено ему его матерью. Он очень порядочный мальчик, но, возможно, несколько раздражительный и эмоциональный, мой Ричард, – теплым тоном сказала на это Вивиан. – Но он всего лишь маленький ребенок, и в будущем научится справляться со своими эмоциями.

Девушки надели свои красивые шляпки, перчатки и короткие однобортные куртки, джентльмены – шляпы и плащи, и компания покинула замок: Энтони вел под руку Вивиан, Кристоффер – Шарлотту.

Яркое солнце ласкало кожу и заставляло прикрывать глаза ладонью, морской бриз приятно остужал лицо, а синее море услаждало глаза. Прогулка, сопровождаемая интересной беседой и смехом, заняла у компании не менее двух часов, и вскоре ноги девушек, не привыкших к таким долгим прогулкам, заныли, и молодые люди решили возвратиться в замок.

– Прошу прощения, мистер Соммер, я не желаю показаться грубой, но не могли бы вы оставить нас ненадолго? – мягким тоном попросила Вивиан Кристоффера, когда компания стала приближаться к замку, чем в очередной раз заставила своих друзей удивиться.

– Не волнуйтесь, миссис Уингтон, я понимаю: вам и вашим друзьям, должно быть, есть, что обсудить в интимной обстановке, – с улыбкой ответил тот и тотчас направился в замок.

– Пойдемте, дорогие друзья: я желаю показать вам место, с которого люблю наблюдать за морем, – тихо сказала Вивиан Шарлотте и Энтони.

Гости Кроунеста, не задавая лишних вопросов и чувствуя, что сейчас им откроется что-то очень важное, то, чем Вивиан не могла поделиться с ними в присутствии Кристоффера, пошли вслед за ней.

Вивиан привела друзей к крутому обрыву скалы, встала лицом к морю, словно размышляя о чем-то, но вскоре обернулась к Энтони и Шарлотте, стоящим рядом с ней, и с болезненной улыбкой на губах сказала:

– Я пригласила вас сюда, чтобы, наконец, раскрыть вам правду обо мне и моей семье. Возможно, после того, что вы услышите, вы не пожелаете больше знать меня, и я приму это ваше решение. Но я не могу больше лгать. Знаю, существование моего младшего брата и моей мачехи стали для вас огромным сюрпризом, а невозможность разделить сегодняшний ужин с моим отцом расстроила… Но правда в том, что мой отец уже полтора года спит рядом с моей матерью на кладбище Кэстербриджа, а миссис Сэлтон – не его супруга, и никогда ею не была.

Глава 19

Вивиан замолчала и отвернулась к морю. Ее вдруг охватил такой стыд, что она желала просто сбежать с этой скалы, но усиленно боролась со своими эмоциями, ведь дала и себе, и друзьям слово рассказать им правду, какой бы постыдной она не была.

– Но ты ведь говорила, что мистер Коуэлл собирался прибыть в Лондон… – не дождавшись продолжения рассказа подруги, тихо сказала Шарлотта. – Ты говорила, что он не сможет приехать потому, что слишком привязан к своей типографии…

– Да, я говорила это. Но все это была ложь. Я лгала тебе, Энтони, Джереми, своей тете… Лгала всем. – Огромным усилием воли Вивиан заставила себя вновь взглянуть на застывших в удивлении одних из самых дорогих для нее людей.

Белые щеки миссис Уингтон аллели от осознания собственной ничтожности: она была лгуньей, интриганкой, можно даже сказать, мошенницей! Ведь, если бы Джереми знал правду, он никогда не женился бы на ней. Если бы хоть кто–то из высшего общества Лондона узнал о том, что в Кэстербридже, в доме ее отца, имеется незаконнорожденный ребенок, ее репутации пришел бы конец, и все, даже самые верные друзья, отвернулись бы от нее…. А Джереми… Он был бы взбешен и, возможно, избил бы ее, покалечил или просто выгнал из своего дома, как грязную уличную крысу. Вивиан была уверена в этом, и сейчас с тоской думала о том, что после того, как она откроется кузену и Шарлотте, те незамедлительно покинут Кроунест и будут проклинать ее за то, что все это время были связаны с покрытой позором бесчестия семьей Коуэллов.

– Но, если эта женщина – не супруга твоего отца, кем приходится тебе Ричард? – воскликнула Шарлотта.

– Умоляю тебя, не кричи! – поморщившись, поспешила попросить ее Вивиан. – Вы должны знать правду, но только вы двое! Я не желаю, чтобы кто–то еще узнал о том, что вы сейчас от меня услышите! Я знаю, что вы никогда не выдадите мою тайну, но, дорогая Шарлотта, прошу, обуздай свои эмоции и позволь мне раскрыть вам свою душу!

– О, прости, я… Я просто… Я просто не знаю, что сказать! – беспомощно всплеснув руками, пролепетала мисс Сэлтон. – Но обещаю, я буду… Постараюсь не реагировать слишком бурно. Ты ведь знаешь, какой громкой я иногда бываю.

– Так кто же этот мальчик? – сузил глаза Энтони, до этого момента не промолвивший ни слова. – Он – твоя копия. И кто его мать?

– Если ты думаешь, что его мать – я, то позволь уверить тебя в том, что ты глубоко ошибаешься! И, Господь всемогущий, какие отвратительные и грязные догадки возникли в твоей голове! – несколько сердито ответила Вивиан. – Ричард – мой младший брат, а миссис Коуэлл, которую на самом деле зовут мисс Томсон, его мать!

– И она тебе не мачеха, – криво усмехнулся ее кузен.

– Нет, она мне не мачеха. Мисс Томсон – моя вторая мать! – гордо подняла голову миссис Уингтон. – Она воспитывала меня с тех пор, как умерла моя бедная мать. В день смерти моей матери мне было два года, и отец остался вдовцом, с маленьким ребенком на руках, и ему срочно требовалось найти женщину, которая заменит мне мать, ведь каждый ребенок нуждается в материнской ласке, так он считал. И он был прав. Единственным правильным решением в такой ситуации многие видят скоропалительный повторный брак, но мой отец слишком любил свою супругу, и чаша его горя никогда не иссушалась. По этой причине он не стал искать новую супругу, но дал объявление в газету о том, что ищет для меня няню. В то время он не имел особых финансовых трудностей, и его типография приносила довольно приличный доход. На объявление, однако, откликнулась лишь одна юная девушка. Мисс Томсон было всего лишь шестнадцать лет, когда она въехала в наш дом и стала моей няней. Она любила меня, как родную дочь, и окружила заботой и лаской. И делает это до сих пор. – Вивиан ласково улыбнулась, вспоминая те чудные былые дни, когда она была маленькой девочкой, бегающей по небольшому, но ухоженному саду, а ее вторая мать – молодой и энергичной девушкой, пытающейся поймать ее в свои теплые любящие объятия.

– Я рада, что, несмотря на потерю твоей дорогой матери, ты все же имела счастливое детство, – улыбнулась Шарлотта. – Но, моя дорогая, как получилось, что, не будучи супругой твоего отца, она стала матерью твоего брата? Ведь это значит, что он… Он… – Она замялась, не желая обижать брата подруги некрасивым и постыдным словом.

– Бастард? – спокойным тоном закончила за нее Вивиан, и ее губы растянулись в мрачной улыбке. – Именно. Он – Ричард Томсон, не Коуэлл. Но для меня он и его мать – самые близкие и родные мне люди в целом мире, и я считаю их своей семьей. Они – Коуэллы несмотря на то, что мой презренный отец, бесчестно соблазнивший няню своей дочери, не нашел в свой подлой душе чести, чтобы исправить свое преступление и жениться на ней. Он обещал ей, что она станет его супругой, но всегда находил отговорки, и так и умер, не женившись на ней и оставив своего сына бастардом. Но это не вина мисс Томсон, и, тем более, не вина моего дорогого брата. Всему виной бесчестие и эгоизм моего отца. – Вивиан вновь улыбнулась, но в этот раз ее улыбка была болезненной. – Я очень люблю Ричарда и его мать, но их наличие в моей жизни причиняет мне и неудобства, которые, однако, теперь не имеют никакого значения. Теперь я богата и живу далеко от столицы и тех, кто меня знает. Моя семья со мной, и я довольна жизнью, довольна тем, что здесь могу называть мисс Томсон моей матерью, а Ричарда – своим братом. Да, я солгала прислуге, и она считает их Коуэллами, но ведь именно ими они и являются. Теперь вы знаете, что у меня имеется незаконнорожденный брат, нажитый моим отцом от моей собственной няни, и что отныне они живут здесь, со мной, на полном моем обеспечении. И, если вы чувствуете себя оскорбленными тем, что я скрывала это от вас, прошу, не бойтесь причинить мне боль, покинув поместье. Я пойму и приму любое ваше решение.

Воцарилось молчание.

Энтони и Шарлотта смотрели на Вивиан и не могли найти слов для ответа. Чувства, охватившие их, были далеки от гнева и ярости, но и тот факт, что Ричард оказался бастардом ее отца, вызывал в них горечь. Горечь за судьбу этого мальчика и его матери. Как и Вивиан, они презирали покойного мистера Коуэлла за его поступок и нежелание брать на себя ответственность за последствия, вызванные его похотью.

– Так вот, кому ты отсылала деньги, – слегка прохладным тоном нарушил молчание мистер Крэнфорд. – Но, если память мне не изменяет, ты передала им достаточно крупные суммы. Семь тысяч компенсации от бывшего жениха, а затем – тысячи, которые милостиво послал им Джереми. Что стало с этими деньгами? На эту сумму можно жить, припеваючи.

– Да, Джереми был не против помощи и посылал деньги на имя моего отца, и я благодарна ему за это. Деньги получала мисс Томсон. Но, увы, это уже другая история. История о том, как мой упрямый отец не послушался разумных предостережений и обанкротился. Да, да, Энтони, твоя мать была права, считая меня нищей родственницей, ведь именно в таком унизительном положении я появилась в Гринхолле! – веселым тоном, не к месту, сказала Вивиан. – Мой отец потерял все, что имел, и, желая исправить ситуацию, посчитал уместным заложить наш дом и типографию банку. Он думал, что сумеет нажить капитал и выбраться из долгов, но не желал идти в ногу со временем, и, вместо легких красивых романов о любви, печатал огромные тяжелые тома древнегреческих философов, которые, конечно, не пользовались ни малейшим спросом. Мы недоедали, и нам нечем было платить слугам, но, к счастью, те никогда не оставляли нас и продолжали работать в нашем доме за пищу, которой, впрочем, иногда на всех не хватало, так бедны мы были. Смерть моего отца была нежданной: в одно утро он просто не проснулся, и мы остались наедине со всеми его долгами. Через два дня после его смерти банк выгнал нас из собственного дома и забрал типографию… Мы остались ни с чем, и некому было помочь нам. К счастью, один из старых друзей моего отца приютил нас, но открыто заявил, что мы должны как можно скорее найти новое жилье и собственный путь к существованию. И тогда мы вспомнили об обещании леди Крэнфорд, моей тети, помочь мне с дебютом. Если бы не нужда, клянусь, я никогда не приехала бы к ней, зная о том, что она плохо относилась к моей матери. – Девушка смело взглянула в лицо кузена. – Энтони, ты помнишь тот день, когда я появилась в Гринхолле?

– Этот день мне никогда не забыть, – слегка улыбнувшись, ответил тот.

– Я приехала, полная уверенности влюбить в меня твоего старшего брата, чтобы выйти за него замуж, обрести богатство и исправить ужасную ситуацию, что поглотила нас из-за упрямства моего отца. Когда тетя Беатрис сказала, что Ричард уже женат, надежда во мне на миг угасла, но я тотчас решила сделать все, чтобы выйти замуж за любого другого богатого мужчину, даже за мистера Дэрбинелла. Но он выскользнул из моих коварных сетей, правда, заплатив за это. Эти семь тысяч должны были помочь мисс Томсон выкупить наш дом, но оказалось, этой суммы было недостаточно, так как мой отец успел задолжать всем банкам города. Мне нужны были деньги, много денег, и, когда Джереми сделал мне предложение, которое я, признаться, не ожидала от него услышать, я подумала, что моя судьба и судьба моих дорогих и любимых теперь изменится, и, осторожно выманивая у Джереми деньги, под предлогом помощи моему отцу, я терпеливо ожидала того дня, когда смогу рассказать ему о Ричарде и его матери, и попросить разрешить им жить с нами в Уингтон-холле. – Вивиан обняла себя за плечи: перед ее глазами пробежали все больные сцены скандалов и ночей с супругом, бывшими для нее пыткой, но присутствие Энтони не позволило ей очернить память Джереми в глазах его лучшего друга. – Увы, время шло, но отношения между нами становились все хуже, и я просто боялась просить его, о чем–либо…

– Но, Вивиан, приехав в Лондон, первым, что ты сделала, было обновление твоего гардероба. Откуда ты взяла столько денег на все эти платья? – На лбу Энтони пролегла глубокая складка непонимания.

– Ответ прост: я продала драгоценности моей матери! – Вивиан издала смешок. – Неужели ты думаешь, что та небольшая шкатулка, которую я привезла с собой, это все, что досталось мне после смерти моей несчастной матушки? Мой дед, твой, впрочем, тоже, был настолько зол на свою непослушную дочь, что после того, как узнал о том, где она осела, выслал ей все ее драгоценности, чтобы они не напоминали ему о ней и ее подлости, как выражался этот дурной старик. Как, при его алчности, он добровольно расстался с небольшим состоянием в виде драгоценностей моей матери, остается для меня загадкой, но факт остается фактом. И именно эти драгоценности, большую их часть мне пришлось продать, чтобы иметь возможность стать модной лондонской дамой и покорить сердце богатого джентльмена. И это получилось у меня отменно.

– Значит, вся эта ложь и все твои усилия были направлены на то, чтобы вытащить твою семью из нищеты? – уточнил Энтони.

– Не совсем. Я могла бы смириться с нищетой и просто найти себе работу гувернантки или няни. Наше бедственное положение не имело большого веса по сравнению с тем, что мы можем потерять нашего дорогого мальчика, – тихо промолвила Вивиан, и на ее глаза навернулись слезы.

– Так вот, почему ты звала его… Ричард умирает? Отчего? – так же тихо спросил ее кузен, вспомнив о том, с каким отчаянием просила Вивиан своего брата не оставлять ее, когда, пребывая в бреду, выкрикнула его имя.

– Умирает… Ему нужно срочное и дорогое лечение. Даже страшно говорить… У него чахотка. Мы не знаем, чем провинилось перед Богом это бедное дитя и за что тот наградил его этой жестокой болезнью… Мой бедный малыш! Когда нас выгнали из дома, у него случился страшный приступ! Он кашлял кровью, и у него была горячка…. Мы подумали, что он умирает… – Вивиан нервно приложила пальцы к своим теперь белым, как снег, щекам. – В ту ночь я дала себе слово, что сделаю абсолютно все, чтобы излечить его…. И именно поэтому мне нужен был богатый супруг. Поэтому…

Шарлотта не могла больше слушать и смотреть на боль, исказившую черты лица ее дорогой подруги: она кинулась обнимать ее и шептать ей, что и не думала злиться, что никогда не оставит ее, что с малышом Ричардом все будет в порядке.

Также растроганный до слез, Энтони деликатно похлопал кузину по плечу, поцеловал ее руку и заверил ее в том, что не держит на нее зла и, наоборот, он был уверен, что она совершила подвиг.

«Она пожертвовала собой ради спасения брата. Моя дорогая, прекрасная нимфа! Ты чиста, как ангел, и разве могу я иметь обиду на то, что ты скрывала от меня свое положение?» – думал он, и с этой минуты его уважение к Вивиан возросло до небес.

Пролив слезы, испытав тепло дружеских объятий и любви, молодые люди вернулись в замок, и, лишь войдя в теплый холл, осознали, насколько успели продрогнуть за время своей затянувшейся прогулки.

За ужином, который проходил в огромной столовой, стены которой были увешаны картинами и старинными гобеленами, Вивиан сидела во главе тяжелого длинного дубового стола и, как подобает хозяйке, следила за тем, чтобы разнообразные блюда подавались согласно этикету, а также затем, чтобы на стол не попала ни одна сладость, на которые был так падок ее младший брат. На ней было новое платье, еще более элегантное и изящное, чем прежнее, а ее белую шею украшало переливающееся при свете свечей изумрудное ожерелье, что также заставляло ее глаза сиять.

Увидев на шее кузины ожерелье, Энтони вспомнил о том, что ему требовалось передать ей украшения ее матери, которые он выкупил у ростовщика Вертена, однако с тоской думал о том, что ему придется огорчить ее, ведь цепочка с птицей была утеряна, и ему не было известно, кто именно стал ее новым владельцем. Также, теперь зная о том, что маленький Ричард был болен чахоткой, молодой джентльмен, приглядевшись к нему повнимательней, нашел этого ребенка очень бледным, и только щеки мальчика были покрыты румянцем, но неестественным и болезненным.

Несмотря на свою болезнь и преследующий его хриплый кашель, Ричард обладал удивительной для его состояния энергичностью и целый вечер с упоением развлекал гостей сказками собственного сочинения. Он был весьма раздражителен и, как большинство детей, неопрятен, но его сияющая счастьем улыбка оттого, что рядом с ним сидела красивая подруга его сестры, заставляла окружающих забывать о его капризах и том, что иногда он разговаривал с набитым ртом. Мать мальчика, миссис Коуэлл, как без задней мысли называли ее знающие правду о ней мисс Сэлтон и мистер Крэнфорд, была молчалива и скромна: она знала, что Вивиан рассказала своим друзьям ее историю, и этот факт приводил ее в замешательство. Однако, не заметив со стороны гостей ни насмешки, ни презрения, но наоборот – приветливость и заинтересованность, миссис Коуэлл вздохнула с облегчением. И ведь правда была в том, что Энтони и Шарлотта приняли миссис Коуэлл и Ричарда как должное, а мистер Соммер и вовсе не был посвящен в их тайну.

Шарлотта вела со своим милым соседом оживленную беседу, ведь он уже успел покорить ее сердце. В душе девушки не было даже намека обиды на Вивиан, и она просто наслаждалась приятной компанией и присутствием своей лучшей подруги, которая беседовала с Энтони и Кристоффером об экономических делах. Ведь, как с удивлением обнаружил мистер Крэнфорд, ранее считавший, что на уме у Вивиан были только балы, платья и развлечения, миссис Уингтон прекрасно разбиралась в вопросах ведения хозяйства.

И правда, став вдовой и владелицей огромного состояния, миссис Уингтон необходимо было углубиться в экономические книги ее покойного свекра, чтобы разумно распоряжаться тем, что принесла ей в подарок Судьба. Управляющий поместьем, которого нанял еще мистер Уингтон, был ленив и неосторожен с деньгами, что совершенно не устраивало новую хозяйку, и она вознамерилась найти нового, однако сделать это, находясь в глуши, было задачей не из простых.

«Эта женщина создана для меня, – размышлял мистер Соммер, лаская взором лицо и грациозную фигуру подруги своей невесты. – Но я должен быть осторожен в своем ухаживании: моя вдруг неожиданная настойчивость и страсть могут спугнуть ее. И не нужно забывать о том, что Вивиан и Шарлотта – лучшие подруги, и вряд ли она броситься в мои объятия так легко и быстро, как мне того хотелось бы. А Шарлотта… Пусть проводит время в обществе мистера Крэнфорда, и, надеюсь, эти двое полюбят друг друга»

В то время, как мистер Соммер наивно считал свою невесту и мистера Кэнфорда просто друзьями, те чувствовали недосказанность и всю странность своего положения, которая причиняла им душевный дискомфорт. Однако, как был бы рад Кристоффер, узнав о том, что на уме у Энтони было прервать его помолвку с мисс Сэлтон!

После ужина, отправив Ричарда спать, так как время было уже позднее, компания несколько часов провела в салоне за пением и дискуссиями, а затем разбрелась по своим покоям, чтобы отдохнуть и выспаться. Этот день был полон эмоций, и все они были положительные.

– Мне жаль, что я не смог вернуть тебе птицу, – сказал Энтони кузине, когда те прощались перед тем, как пойти в свои покои.

– Да, это печально… Но, как говорила моя мать: «Это всего лишь вещь», – мягко улыбнулась на это Вивиан. Она горячо поблагодарила кузена за привезенные им драгоценности и пожелала ему доброй ночи.

Вскоре Кроунест заснул, но молодая мать, живущая в одном из довольно просторных домов, недалеко от замка, укачивала своего малыша и, не ведая о том, что джентльмен, который опозорил и бросил ее, находился так близко к ней, пела красивую колыбельную и целовала лобик своего сына.

Глава 20

Завтрак прошел весело: отдохнувший за ночь, юный мистер Коуэлл не умолкал ни минуты, рассказывая гостям о их с матерью долгом путешествии из Кэстербриджа в Кроунест. Мальчик имел талант рассказчика, и его долгая, полная эмоциональных описаний речь заставляла присутствующих за столом заливаться искренним смехом. Когда Ричард, наконец–то, умолк и принялся за свою булочку с маслом, Вивиан попросила мистера Соммера поделиться с ней подробностями его путешествия через море. Молодой джентльмен не заставил просить себя дважды и принялся за рассказ, вкладывая в свой красивый низкий голос как можно больше чувственности, а его датский акцент вызывал у молодой хозяйки замка улыбку. Этот акцент был настолько очарователен, что Вивиан не смогла сдержать свое восхищение и открыто сделала Кристофферу комплимент, на что тот скромно ответил, что в этом нет его заслуги, но похвала прекрасной миссис Уингтон поразила его в самое сердце.

Занимательная беседа между Вивиан и женихом Шарлотты вызывала в душе мистера Крэнфорда отторжение и недоумение: нет, кажется, Вивиан видит в этом датском денди достойного жениха для ее подруги! Должно быть, она забыла о своем обещании! А когда из уст миссис Уингтон вылетел комплимент томному акценту его соперника, Энтони решил обязательно, сегодня же напомнить Вивиан о ее обещании.

– Вивиан? – вдруг обратился к сестре Ричард. Та тотчас перевела на него взгляд, и ее глаза засветились любовью. – Можно я сегодня не буду учиться? Я хочу показать Шарлотте моего пони! Шарлотта, ты ведь хочешь познакомиться с моим пони? Он такой милый и мягкий! – спросил он сидевшую справа от него мисс Сэлтон, которую теперь называл просто «Шарлоттой», но девушка, впрочем, была не против такой фамильярности.

– Конечно, мой дорогой, я буду рада познакомиться с ним и увидеть, как он катает тебя вокруг замка, – незамедлительно ответила мальчику Шарлотта.

– А вы тоже можете пойти с нами! – с восторгом сказал Ричард мистеру Соммеру, на что тот с улыбкой согласился.

«Как удобно! Шарлотта и Кристоффер будут заняты Ричардом и его пони, а я и Вивиан в это время побеседуем о важных для нас вещах» – с удовлетворением подумал Энтони.

– А вы, мистер Крэнфорд? Вы хотите с нами? – во весь рот улыбнулся Ричард.

– Увы, мой дорогой, мистер Крэнфорд нужен мне самой, – к счастью для Энтони, поспешила сказать его кузина. – Мы собирались совершить довольно долгую прогулку и обсудить кое–что очень важное.

«Вижу, моя хитрая кузина сама желает побеседовать со мной наедине! Что ж, великолепно!» – пронеслось в разуме мистера Крэнфорда, и, чтобы скрыть довольную улыбку, он поспешил сделать глоток вкуснейшего кофе со сливками.

– Тогда я покажу ему моего пони в другой день! Завтра! Или сегодня после обеда! – не унывая, воскликнул мальчик. – Шарлотта, ты уже выпила свой чай? Пойдем в конюшню?

– Не спеши мой юный наездник! – рассмеялась Вивиан. – Ты, кажется, позабыл попросить разрешения у своей матери?

– Ой, мама! А можно я не буду сегодня заниматься? Ну, пожалуйста! – тотчас обратился Ричард к своей скромной молчаливой матери, и та дала ему свое благословение променять занятия с гувернанткой на прогулку с пони, мисс Сэлтон и мистером Соммером.

Через час Энтони, одетый в утренний костюм, без плаща, но не забыв шляпу, вел под руку свою кузину, облаченную в скромное белое платье и короткую однобортную куртку. Волосы девушки были спрятаны под небольшой шляпкой, а ее ладони были обтянуты тонкими коричневыми кожаными перчатками. Сегодня внешний вид Вивиан мало указывал на то, что она являлась невероятно богатой женщиной.

С тех пор, как миссис Уингтон стала вдовой, она не экономила ни на своем гардеробе, ни на гардеробе брата и его матери, однако миссис Коуэлл не желала дорогих нарядов и предпочитала скромность. Ричард и вовсе был равнодушен к тому, во что одет, поэтому его мать заказывала для него одежду, в которой было бы удобно играть, бегать и совершать проказы. И только Вивиан, уже успевшая привыкнуть к роскоши, облачалась в дорогие красивые платья, однако, даже находясь в глуши, помнила этикет и к завтраку одевалась в сдержанных тонах и простых фасонах.

– Признаться, я уже не чаял остаться с тобой наедине, – сказал Энтони кузине. Его грудь распирало желание бросить ей обвинения в ненадежности, но он мудро решил подавить негативные эмоции и сохранять спокойствие и трезвость разума. – Ночью я долго лежал без сна и размышлял над твоим признанием. – Он усмехнулся. – Теперь я понимаю, как смешон я был, делая тебе предложение, и каким неуместным оно было для тебя, твоего положения и благородной цели спасти жизнь маленького Ричарда.

– Оставим это в прошлом, – мягко сказала девушка. – Теперь жизни моего брата ничего не угрожает: все, что прописал ему врач, у него есть. Он все еще кашляет, но мистер Фидман утверждает, что морской воздух восстановит здоровье моего мальчика… Я хочу верить ему, всей своей душой, но что-то во мне говорит, что болезнь будет преследовать Ричарда всю жизнь. Знаю, – вдруг хитро улыбнулась Вивиан, – ты задаешься вопросом о том, сколько требуется средств для того, чтобы вылечить моего брата и содержать его личного врача? Но я не буду вдаваться в подробности и скажу лишь одно: цена его жизни очень высока, но ценнее и более любимого существа для нас не сыскать в целом мире. Ничто и никто не сравнится с моим милым болтливым Ричардом.

– Я прекрасно понимаю твои чувства: все это я испытываю по отношению к моим племянникам. Когда случилась беда с маленькой Китти, я едва не умер от переживаний. И я помню твое волнение насчет ее здоровья. – Энтони деликатно поцеловал ладонь кузины, ведь теперь осознавал, что слова и переживания Вивиан о Китти не были игрой.

– Чего только мы не сделаем ради тех, кого любим, – вздохнула миссис Уингтон. – Но, Энтони, не желаешь ли поделиться со мной: ты искал эту горничную, Эмили, помнишь? Успешны ли твои поиски?

– Увы, она словно растаяла в воздухе. Но что говорит Джейн? Слыхала ли она о ней? Хоть что-нибудь? – с надеждой в душе спросил молодой Крэнфорд.

– Джейн? Да, она рассказала мне, где можно искать ее. Но, признайся же мне, чем тебе так интересна какая–то горничная? Возможно, она была твоей любовницей? – с иронией бросила на это Вивиан, гадая, что ответит на это ее кузен: солжет, или скажет правду?

– Моя дорогая кузина, кажется, от тебя ничего не скрыть, и я не вижу смысла более молчать: да, Эмили была моей любовницей, и я намерен был сделать ее своей содержанкой. Однако, когда я вернулся из поместья брата, эта девушка исчезла, и никто из домашних не смог дать мне толковую причину этого ее исчезновения.

– Я рада тому, что ты не лжешь мне в лицо, но, Энтони, как ты собираешься жениться на моей дорогой Шарлотте в то время, как еще недавно вел активную любовную связь с другой женщиной? – недовольным тоном поинтересовалась девушка. – Если ты считаешь себя честным человеком и желаешь моей помощи в амурных делах с ней, ты признаешься ей в своем проступке и исправишь то, что натворил.

– Твои требования, кузина, не совсем к месту. Кем она посчитает меня, когда узнает о моей связи с Эмили? – также недовольно ответил Энтони. – Да и что такого ужасного я натворил? За что мне каяться? Какие ошибки мне необходимо исправить?

– Ты скажешь Шарлотте, потому что рано или поздно она обо всем узнает. Даже если будем молчать мы оба, правда о том, что ты соблазнил невинную юную девушку, а затем, при загадочных обстоятельствах она исчезла, покроет твое имя позором, – с нажимом добивалась своего Вивиан. – Пообещай мне, что исправишь свои ошибки. Пообещай!

– Даю свое слово! – неохотно, но чувствуя всю справедливость требований кузины, сказал Энтони. – Я расскажу Шарлотте так скоро, как только ты поможешь мне избавить ее от этой ужасной ошибочной помолвки с ее кузеном… С этим датчанином.

– На мой взгляд, мистер Соммер имеет все необходимые качества, чтобы сделать ее счастливой, – с усмешкой подтрунила над ним девушка.

– Если он так пришелся твоей душе, забирай его себе, – насмешливо бросил на это ее кузен.

– Благодарю, мой дорогой Энтони, однако я весьма довольна своим положением безутешной вдовы. Но я выполню данное тебе обещание и постараюсь нашептать Шарлотте о твоей безнадежной любви.

– Думаю, она знает о моих чувствах, – с горечью в сердце выдохнул молодой джентльмен.

– Даже так? – Вивиан удивленно приподняла брови и задумалась. – Не беспокойся, мы найдем выход… Но, скажи мне, как ты оцениваешь личность моего отца? А именно то, как он поступил с миссис Коуэлл и моим братом?

– Я считаю, что его долгом было жениться на ней и признать Ричарда своим сыном. Ведь, полагаю, мистер Коуэлл не пожелал брать на себя подобную ответственность, и о том, что именно он является отцом малыша Ричарда известно лишь тебе, миссис Коуэлл и вашим слугам?

– Увы, так и есть. Все остальные, даже близкие моему отцу друзья, считают Ричарда сыном тайного супруга мисс Томсон, моей няни. Слепые и глупые личности! – Вивиан презрительно фыркнула, но затем ее лицо просияло: – Но я рада твоему ответу… Он дал мне надежду на то, что наша дружба не пострадает… Свернем вон к тем домам. Как оказалось, земли моего поместья весьма плодородны, и в этих домиках живут крестьяне, которым я сдаю в аренду часть земли.

– Так ты не только богатая красивая леди, но еще и лендлорд! – от сердца рассмеялся Энтони, приятно удивленный успеху кузину.

– А также владелица одного из крупнейших банков Англии и трех торговых кораблей! – очаровательно улыбнулась девушка, что вызвало у Энтони новый приступ счастливого смеха.

– Кажется, теперь бедным родственником являюсь я! – заметил молодой Крэнфорд, и кузены медленно направились к домам крестьян, расположившимся довольно близко к замку, но достаточно далеко, чтобы хозяева поместья имели возможность чувствовать себя одиноко.

Дойдя до одного из небольших каменных домов с широкими окнами и внушительными деревянными рамами, Вивиан вдруг остановилась.

– Мне нужно зайти в этот дом и нанести короткий визит его хозяйке, – бросив на кузена испытывающий взгляд, промолвила девушка. – Не желаешь ли зайти со мной? Я представлю вас друг другу.

– Как я могу отказать тебе? – галантно поклонился ей Энтони, слегка недоумевая, почему она решила, что ему будет интересно заводить знакомство с крестьянкой. Но он не желал обидеть кузину и был готов исполнить все ее просьбы и капризы, даже такие странные.

– Прекрасно! – Вивиан крепко вцепилась в локоть Энтони, словно боялась, что тот вдруг передумает и уйдет прочь, и кузены зашли в открытую дверь дома, которая вела в маленькую темную прихожую, где гостей встретила еще одна дверь. Затем девушка постучала в эту новую дверь и громко сказала: – Это миссис Уингтон! Могу ли я войти?

– Конечно, миссис Уингтон! Прошу, заходите! – ответил ей приглушенный женский голос.

– Я не одна! Со мной гость, который желает поприветствовать тебя! – вновь сказала Вивиан.

– Пусть заходит! Мы уже покушали и готовы к гостям! – Было ей ответом.

– Пойдем, Энтони. И помни о том, что ты сказал мне насчет моего отца! – Вивиан толкнула от себя дверь, и перед гостями предстало залитое солнцем светлое помещение, где стояли небольшая кровать, комод, деревянный стул, стол и шкаф. Дверь рядом со шкафом вела в крошечную кухню и была закрыта.

– Эмили? – только и смог вымолвить удивленный до глубины души молодой Крэнфорд. – Эмили! – Он стремительно зашел в комнату, где рядом с красивой, украшенной позолотой или даже золотом колыбелью, стояла бледная как смерть Эмили, его бывшая любовница, и держала на руках небольшой, шевелящийся сверток.

– Вы… Вы! – Эмили вдруг переменилась в лице и стала пунцовой от гнева. Ее полный презрения и боли крик напугал Роберта, и тот тихо захныкал.

– Ты здесь? Где ты пропадала? Я искал тебя! – взволнованным тоном спросил Энтони: он все еще не мог поверить в увиденное. И ведь на руках у Эмили был ребенок! Откуда он? Кто его отец?

– Прошу вас обоих: попридержите свои эмоции! – поспешила вмешаться Вивиан и, подойдя к Эмили, осторожно забрала у нее малыша и поднесла его своему кузену. – Это твой сын Роберт. Он совсем еще малыш, но уже твоя копия.

– Мой сын? – Энтони казалось, что все происходящее было каким–то странным сном: едва сдерживающая гнев Эмили, кричащий малыш, который, по заявлению Вивиан, был его собственным сыном, этот маленький домик, эта колыбель…

– Конечно, ваш! Чей же еще? Это вы обрюхатили меня и оставили на произвол судьбы! Если бы не миссис Уингтон, мы с Робертом давно бы уже замерзли насмерть на ледяных улицах Лондона! – Полный злости голос его любовницы заставил молодого человека прийти в себя.

– Что? Я выгнал тебя? Приехав от брата, я узнал, что ты исчезла из Гринхолла, и никто не знал, где тебя искать! И, Господь свидетель, я ничего не знал о ребенке! – попытался защитить свою честь Энтони. Он неотрывно всматривался в милые черты малыша Роберта, своего сына, и его душа наполнялась горечью, смешанной с искренним сожалением. – Он похож на меня… Мой мальчик… Мой сын… Я хочу подержать его! – решительно заявил он и, когда Вивиан передала ему сверток, трепетно прижал малыша к своей груди и широко улыбнулся.

Какой маленький ребенок! Такой розовощекий, темноволосый, голубоглазый красивый малыш! Его сын… Его плоть и кровь! Ребенок, о существовании которого ему было неизвестно… Зачем его скрывали от него? Кто посмел? Значит, узнав о том, что она носит под сердцем его ребенка, Эмили решила просто сбежать?

– Вы знали! Я послала вам письмо! – Губы бедной Эмили задрожали от обиды: этот негодяй смеет играть роль счастливого отца! Ложь! Все игра! Подлец! Мерзавец!

– Я не получал от тебя ни единого письма! – парировал Энтони, и, помня о том, как успокаивал от плача своих племянников, стал ходить по комнате и укачивать своего сына.

– Но, Энтони, это правда, ты получил его! – решительно вступила в чужой диалог миссис Уингтон. – Я лично отправила его тебе, по просьбе Эмили.

– Нет, я уверен, что в глаза не видел этого письма! Если бы я узнал о том, что ты ждешь моего ребенка, думаешь, я медлил бы с тем, чтобы вернуться в Лондон и поселить тебя в удобном доме? – нахмурившись, обратился молодой Крэнфорд к Эмили. На удивление, Роберт перестал плакать, укачанный сильными руками своего отца, и теперь, с широко открытыми глазами, тянул ручки к его лицу, заставляя Энтони улыбаться и нежно сюсюкать.

– Оно было перевязано грубой толстой нитью, – напомнила кузену Вивиан.

– Никакого письма с подобным отличием… – начал было Энтони, как вдруг в его воображении всплыла сцена, когда, раскрыв письмо с нитью, он не стал читать его из-за нежеланного визита матери. Сперва она настаивала на его женитьбе на Александре, а затем заявила, что письмо с нитью было адресовано ей, и скрылась из покоев, забрав его с собой.

«Моя мать… Все это ее проклятые интриги! Она прочла известие Эмили и выгнала ее на улицу! А я был глух и слеп… Мой ребенок мог погибнуть! Ненавижу… Как же я ненавижу ее!» – пронеслось в разуме молодого человека, а его грудь наполнилась костром ярости и жгучей ненависти к той, что дала ему жизнь.

– Клянусь своей честью и добрым именем моей семьи: я не читал этого письма. Я получил его, но моя мать сумела прочесть его раньше меня, – мрачно сказал Энтони.

– Твоя мать? Но как? Оно ведь было адресовано тебе! – удивилась его кузина, а Эмили недоверчиво улыбнулась и скрестила руки на груди.

– Вивиан, прошу, оставь нас. Нам с Эмили необходимо объясниться и решить дальнейшую судьбу этого младенца, – тихо попросил Энтони: его душа рыдала от осознания того, что самый близкий ему человек посмел лишить его сына, и он готов был исправить эту неприятную ситуацию так скоро, как это было возможно.

«Но отныне я навсегда потерял Шарлотту… Она ни за что не станет супругой мужчины, у которого имеется бастард… Что ж, пусть она будет счастлива со своим кузеном. Мой сын мне дороже призрачного счастья с мисс Сэлтон» – подумал молодой джентльмен и поморщился от боли, что пронзила его сердце.

– Я пойду в замок, – мягко заявила Вивиан и улыбнулась Эмили. – Что бы не случилось, ты всегда можешь оставаться здесь, в Кроунесте, и твой малыш ни в чем не будет нуждаться.

– Ты очень добра, но своего сына я буду обеспечивать сам, – холодно бросил на это Энтони, и эта фраза заставила бедную Эмили смахнуть со щеки слезу умиления и счастья.

– Вы признаете нашего Роберта своим сыном? – все же, недоверчивым тоном потребовала она ответа у отца своего ребенка.

– Признаю. И не только формально, но и сделаю это официально. Он мой сын, и я буду заботиться о нем и его матери, – ответил тот.

Миссис Уингтон тихо покинула дом и направилась к замку. Ее душа ликовала: Энтони оказался настоящим джентльменом, именно таким, каким она надеялась его увидеть в этой ситуации. Она запланировала знакомство мистера Крэнфорда с сыном еще до его приезда, и теперь с удовлетворением и счастьем отметила, что ее план завершился успехом.

Когда она приблизилась к замку и зашагала по старинным каменным плитам двора к парадным дверям, из них вдруг выбежал ее брат.

– Вивиан! Тебя там ждет какой–то джентльмен! – выкрикнул мальчик, подбегая к сестре. – Он там! Сидит в гостиной! Мама приказала принести ему чаю!

– Джентльмен? Ждет меня? – со смехом уточнила девушка и взяла маленькую ладонь своего брата в свою.

– Да! Он приехал совсем недавно! – подтвердил свои слова Ричард.

– Что ж, посмотрим, что за джентльмен вдруг решил посетить нас! – весело подмигнула ему Вивиан. – Ведь, знаешь ли, мой дорогой, лично я не ожидаю больше гостей!

«Должно быть, кто–то из соседних поместий приехал свести знакомство» – решила хозяйка Кроунеста.

Зайдя в замок, сняв куртку, шляпку, перчатки, и, появившись в гостиной, Вивиан увидела джентльмена, ожидавшего ее возвращения, и ее брови изумленно изогнулись, а нежные яркие губы приоткрылись от удивления.

– Добро пожаловать в Кроунест, сэр! – Девушка поспешно присела в книксене, и ее разум не нашел более слов.

– Миссис Уингтон, рад снова видеть вас и познакомиться с вашей семьей. – Одетый в дорогой дорожный костюм, герцог Найтингейл принес хозяйке дома поклон и улыбнулся спокойной улыбкой.

Глава 21

– Ваше появление в нашей скромной компании – огромный сюрприз для нас, Ваша Светлость, – вежливо ответила совершенно нежданному гостю хозяйка поместья, все еще не веря собственным глазам.

Герцог Найтингейл вдруг появился в ее доме! Этот высокородный джентльмен стоял посреди ее гостиной! Тот, кого ранее она так желала заполучить себе в супруги!

«Какой фарс! Я была уверена в том, что никогда больше не увижу его, но вот, он стоит передо мной собственной персоной, улыбается, и, кажется, когда он увидел меня, его глаза вдруг засияли… Ах, какие глупости, Вивиан! Этот мужчина официально помолвлен с мисс Бэкли, и скоро состоится их свадьба. Не лелей напрасную надежду на то, что он приехал лишь для того, чтобы взглянуть на тебя. Хм… Но ведь на нем надет дорожный костюм… Возможно, он все же прибыл сюда из самой столицы? Но где его вещи? Неужели, он желает попросить у нас ночлега?» – вихрем пронеслось в разуме Вивиан. Она невольно всматривалась в красивые, немного строгие черты герцога Найтингейла, а с ее губ не сходила удивленная улыбка.

– Чем могу быть обязана вашему неожиданному, но приятному для всех нас визиту, сэр? – после недолгой заминки поинтересовалась девушка.

– Боюсь, моя история покажется вам скучной, поэтому буду краток: сегодня утром я приехал в свое поместье, и от своих слуг узнал о том, что Кроунест больше не пустует. А когда я услышал имя «миссис Уингтон», меня тотчас посетило желание нанести вам визит. Вы так стремительно и молчаливо покинули Лондон, что я, признаться был огорчен тем, что потерял возможность попрощаться с вами. Счастье любоваться вашими прекрасными глазами было для меня утеряно, поэтому, едва услышав ваше имя, я сел на лошадь и помчал в Кроунест. Надеюсь, вы не злитесь на меня за то, что я вдруг ворвался в ваш дом без предупреждения и приглашения, – объяснил свой поступок герцог, не сводя с красавицы миссис Уингтон теплого заинтересованного взгляда, который заставил щеки девушки покрыться легким румянцем.

«Счастье любоваться вашими прекрасными глазами было для меня утеряно» – Эти слова заставили Вивиан склонить голову на бок и улыбнуться, однако в ее груди не вспыхнул пожар нежных чувств, которые она испытывала к этому джентльмену прошлым летом. Нет: он был потерян для нее навсегда, и она приняла это как должное. Да и к чему ей вдруг радоваться его комплименту ее глазам? Они ведь, и правда, прекрасны, эти два изумруда.

– Прошу, не думайте, что я злюсь на вас, Ваша Светлость, наоборот – ваш визит делает мне честь. – Вивиан сделала книксен. – Но могу ли я поинтересоваться, как далеко отсюда находится ваше поместье и как оно называется? Признаться, я плохо знакома с окрестностями и думала, что Кроунест – единственное поместье, находящееся в этой части королевства.

– Мое поместье называется… Прошу, только не думайте, что я лукавлю или желаю рассмешить вас… – Герцог широко улыбнулся и положил белую большую ладонь на свою грудь, обтянутую дорожным сюртуком. – Возможно, ваших ушей касалась сплетня насчет происхождения моего родового имени?

– Не буду лгать, Ваша Светлость: эта сплетня мне знакома, – ровным тоном ответила девушка.

– Кажется, в королевстве нет ни единой персоны, которая не была бы знакома с этой сплетней… Но, как смешна ни была бы эта история, она является чистой правдой: моя далекая предшественница сумела вызвать в сердце одного из английских королей любовь и страсть к ней, и тот, обожествляя ее голос, прозвал ее Соловьем» (Найтингейл, англ. Прим. Автора) и подарил ей большое поместье, которое назвал «Найтингейл-нест» (Соловьиное гнездо, Прим. Автора).

– Прекрасное название для места обитания сладкоголосого соловья, – тихо рассмеявшись, заметила миссис Уингтон. – Если в вашем поместье живут соловьи, в моем, как вы, должно быть, уже поняли, живут вороны… Но, скажите, как долго вам пришлось добираться сюда из Найтингейл-неста?

– Пустяки. Всего несколько часов, – словно нарочно скрывая точную цифру, туманно ответил гость.

– Не могли бы сказать точно? Возможно, у меня тоже появится желание навестить вас, и мне необходимо знать, сколько времени мне придется провести в карете, – шутливым тоном потребовала ответа Вивиан.

– Я буду рад показать вам мое поместье, моя леди, и буду с нетерпением ждать вашего визита, – вдруг промолвил герцог, и его губы вновь украсила спокойная теплая улыбка. – Я приехал в Кроунест верхом на лошади, и весь путь занял у меня два с половиной часа. Думаю, если вы возьмете экипаж или карету, ваш путь будет немногим дольше моего, возможно, он займет около четырех часов.

«Он скакал целых два с половиной часа, чтобы увидеть меня? И не скучно ему было? Нет уж, посещать его поместье у меня нет никакого желания, но, если он чувствует себя одиноким, я не буду возражать против его визитов к нам» – равнодушно подумала Вивиан и, вместо ответа, продолжала ослепительно улыбаться.

– Мы приедем к вам, сэр! – вдруг послышался решительный голос Ричарда, о присутствии которого позабыли и его сестра, и гость.

– Для меня будет честью принять вас, юный джентльмен, – слегка кивнул ему герцог. – Вы, ваша сестра и мать – всегда желанные для меня гости.

– Вижу, мой маленький болтунишка уже имел удовольствие поделиться с вами подробностями о нашей семье? – Девушка рассмеялась тихим добрым смехом. – Благодарю вас, Ваша Светлость, мы обязательно приедем навестить вас.

– А можно мы возьмем с собой Шарлотту и ее жениха? И мистера Крэнфорда, конечно? – умоляющим тоном спросил мальчик герцога, на что тот удивленно приподнял брови.

– Он имеет в виду мисс Сэлтон, ее жениха мистера Соммера и моего кузена мистера Энтони Крэнфорда, – пояснила миссис Уингтон.

– Безусловно, мистер Коуэлл. Вы можете взять с собой всех, кого только пожелает ваша душа. К тому же, кажется, я так и не успел принести мисс Сэлтон поздравления по поводу ее помолвки, и с нетерпением буду ждать всех вас в Найтингейл-несте.

–Но вам не нужно ждать, сэр! Шарлотта здесь! Она сейчас гуляет со своим женихом, но я могу найти и позвать ее! – тотчас вызвался Ричард. – Я показал им своего пони, и они сказали… – Вдруг он громко закашлялся, и сестра торопливо схватила его маленькую ладонь в свою, а свободной рукой гладила его спину, приговаривая: «Все в порядке, мой дорогой. Это всего лишь кашель. Ты просто простыл. Сейчас пройдет».

Когда кашель у ребенка прошел, он заявил, что приведет в гостиную Шарлотту, и, оставляя после себя эхо каблуков своих башмаков, выбежал из дома.

Герцог внимательно наблюдал за миссис Уингтон и тем, как она хладнокровно и со спокойствием успокаивала своего брата во время его приступа кашля, но, когда Ричард покинул их, от него не укрылись боль и испуг, вдруг отчетливо появившееся на побледневшем лице Вивиан, и в его разуме появилась страшная догадка.

– Ваш брат болен, – тихо сказал он и поморщился от собственной ужасной фразы. Ему было жаль бедного ребенка. Очень жаль.

– У него чахотка, сэр, – едва слышно ответила Вивиан: ее сердце все еще бешено колотилось, как и каждый раз, когда Ричарда охватывал приступ. В этот раз кашель был очень громким, хриплым и надрывным, словно в горле мальчика находился какой–то предмет, который он никак не мог из него вытолкнуть.

– Мне очень жаль слышать это, – с искренним сожалением промолвил герцог Найтингейл. – Я буду молить Бога, чтобы он излечил вашего брата.

– Благодарю, – только и смогла сказать на это девушка. Она не могла отойти от беспокойства о брате, но через несколько минут молчания, которое гость, из деликатности ситуации, не нарушал, Вивиан вспомнила о том, что является хозяйкой поместья и обязана быть гостеприимной. – Вы останетесь с нами на ужин? – Выдавив из себя улыбку, вежливо спросила она Его Светлость, однако с пониманием ожидала вежливый отказ.

– Благодарю за ваше приглашение, моя леди. Я буду рад разделить с вами ужин и послушать новые интересные истории из уст вашего брата, – улыбнулся герцог, и его согласие застало Вивиан врасплох, ведь она была уверена в том, что он найдет любую причину для отказа и тотчас покинет Кроунест.

– Я буду рада вашему обществу, сэр. – Девушка вновь замолчала, не зная, что еще сказать и какую бы тему затронуть. Она плохо знала этого человека, если знала вообще. Разве пара совместных танцев и перекинутых слов могли открыть ей его характер?

Казалось, герцог, как и хозяйка дома, не находил слов.

– О, Боже, прошу простить меня! Я совсем позабыла о вашей невесте мисс Бэкли! Надеюсь, она в добром здравии? – наконец, нашлась Вивиан. – Я наслышана о ее хрупком здоровье, сэр… – Она запнулась. Молчание гостя и его нежелание прийти ей на помощь начало раздражать ее. И почему он сам не задаст ей вопрос или начнет обсуждение чего–либо? Хоть чего-нибудь!

– Мисс Бэкли сейчас в Бате, моя леди. Говорят, в это время года он особенно популярен среди персон, страдающих некоторыми недомоганиями. Однако, думаю, к началу сезона, мисс Бэкли прибудет обратно в Лондон.

(Бат – город в юго-западной части Англии, расположенный на холмистой местности. В нем находятся известные термальные источники, а также здания XVIII века в георгианском стиле. Был очень популярен среди английских аристократов, которые посещали этот город для того, чтобы поправить свое здоровье. Прим. Автора)

– Бат! Я много наслышана об этом городе! – тотчас воспрянула духом девушка. – Мистер Фидман, лечащий врач моего брата, настаивал на том, чтобы мы провели лето в этом городе, но, когда мы переехали в Кроунест, так близко к морю, он остался очень доволен его расположением, сэр… Ричарду необходимы морской воздух, покой и раздолье для развлечений и проказ, так он сказал. – На ее губах засияла невольная улыбка, которая заставила герцога Найтингейла почувствовать, что его сердце дрогнуло.

– Ваш брат – умный и полный жизни юный джентльмен, миссис Уингтон. Ваше поместье, как я успел заметить по дороге сюда, как нельзя лучше подходит и ему, и вам. Я помню, на балу у герцогини Мальборо вы сказали, что Лондон кажется вам неуютным местом. Ваше сердце скучало по раздолью природы. Надеюсь, вы нашли все это в этом прекрасном отдаленном поместье.

– Вы помните! Признаюсь, я считала, что вы позабыли о нашем разговоре, едва окончились наши два совместных танца, – с приятным удивлением сказала Вивиан, и у нее вдруг стало светло на душе оттого, что сам герцог Найтингейл, такой далекий и потерянный для нее навсегда, помнил об оброненных ею словах.

– Но я забыл принести вам мои соболезнования по поводу вашей утраты, – поспешил добавить джентльмен. – Я должен быть начать свою речь с этих слов, но, увидев вас, забыл об этом печальном происшествии. Простите мне это, моя дорогая леди.

«Что это с ним? С чего вдруг он называет меня “моя леди?” Нет, нет, даже “моя дорогая леди!” – изумилась Вивиан. – С какой целью он приехал? Поприветствовать меня и принести свои соболезнования? Что-то непохоже! Какой он, однако, странный, этот герцог!»

– Моя душа уже смирилась со смертью моего дорогого супруга, сэр. Я не желаю замыкаться в себе и влачить жалкое существование убитой горем женщины, – решительно заявила девушка.

– Ваши слова внушают мне надежду на то, что, несмотря на тяжелую утрату, вы все же не отчаиваетесь вновь обрести счастье, – тихо промолвил герцог и, после секундной заминки, добавил: – С другим мужчиной.

Удивление Вивиан достигло такого предела, что она просто молча смотрела на стоящего перед ней джентльмена и не знала, что думать.

Был ли это флирт с его стороны? Разве такое возможно? Он помолвлен!

– Счастье, сэр, удивительная вещь, и женщине моего теперешнего положения не нужно вступать в новый брак, чтобы обрести его, – найдя в себе силы, немного прохладным тоном заявила Вивиан.

– Мы здесь! Мы здесь! – Вдруг раздавшийся громкий звонкий голос Ричарда заставил хозяйку дома и ее гостя вздрогнуть от неожиданности, и через несколько секунд в гостиную вошли Ричард, Шарлотта и Кристоффер.

Мальчик уже успел поделиться со своей новой подругой новостью о том, что к сестре в гости приехал какой–то мужчина, и мисс Сэлтон, объятая любопытством, спешила узнать, кто именно был этим нежданным гостем. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что этим загадочным джентльменом оказался герцог Найтингейл! Ведь, как и все высшее общество Англии, Шарлотта знала о том, что свадьба этого джентльмена и его невесты грянет совсем скоро, а именно – в начале июля. И на эту свадьбу ее семья уже успела получить официальные именные приглашения… Так что он здесь делает?

«Это еще кто такой? Явился без приглашения! И какой шрам он носит на лице… Хм. Отвратительно! – пронеслось в разуме мистера Соммера: в своих мыслях он уже видел себя супругом миссис Уингтон, и появление этого благородного мужчины, возможно, соперника, разозлило его. Никто не смеет встать на его пути к богатству! Восхитительная рыжеволосая вдовушка будет принадлежать ему одному! – Дьявол и его приспешники! Кажется, мне нужно поторопиться завладеть ее сердцем и сделать ей предложение… Но я все еще привязан к Шарлотте! Черт… – В этот момент его кузина вызывала у него раздражение одним лишь своим существованием, но вдруг губы Кристоффера изогнулись в едва заметной ухмылке: – Я сегодня же подтолкну Шарлотту в объятия Крэнфорда. Если сегодня я не успею, то завтра точно. Пусть женятся. Пусть живут долго и счастливо. А я завладею настоящим сокровищем!»

Когда молодые люди поприветствовали друг друга и побеседовали, хозяйка дома предложила всем присутствующим пройти на балкон, где она, еще до своей прогулки с кузеном, приказала накрыть ланч, и компания послушно направилась подкрепиться. Герцог Найтингейл галантно предложил свой локоть Вивиан, а Шарлотта шла под руку со своим женихом, однако всю дорогу бросала на подругу многозначительные взгляды, словно только и мечтала остаться с ней наедине и устроить ей самый настоящий допрос.

Вивиан не замечала любопытных взглядов Шарлотты: ее мысли занимал неожиданный гость и все сказанные им слова. Он флиртовал с ней. Она не могла ошибиться, ведь с того момента, как ей исполнилось шестнадцать, и она начала выходить в свет, с ней флиртовали десятки мужчин. Но что этот герцог, почти женатый мужчина, желает добиться от нее? Возможно, он считает, что «убитая горем» вдова будет легкой добычей, стоит лишь появиться в ее замке и наговорить красивых фраз и комплиментов?

«Если герцог думал встретить в Кроунесте грустную лисицу, он будет страшно разочарован, обнаружив, что лисица уже давно превратилась в клыкастую волчицу, которая не нуждается ни в мужском внимании, ни в мужской ласке» – насмешливо подумала Вивиан.

После ланча хозяйка замка, Коуэллы и их гости провели время на лужайке за замком, которая была покрыта молодой зеленой травой и прекрасно подходила для игры в крокет. Вивиан, Ричард и мисс Коуэлл часто наслаждались этой незатейливой игрой, и мальчику, хоть и являющимся самым юным игроком, чаще всего доставалась победа (так как проигрыши портили настроение маленького Ричарда, сестра и мать нарочно делали слишком сильные или слабые удары). В этот раз победа тоже была за Ричардом: разве у кого-то из взрослых имелось столько жестокости, чтобы не подарить ему радость победы?

(Кроке́т – спортивная игра, участники которой ударами специальных молотков на длинной ручке проводят шары через воротца, расставленные на площадке в определённом порядке. Прим. Автора)

Мистер Крэнфорд вернулся из дома своей бывшей любовницы и своего сына только к ужину. Он был молчалив и загадочен: казалось, появление в Кроунесте герцога Найтингейла ни капли не удивило и не волновало его. Он целый вечер бросал на мисс Сэлтон грустные взгляды, отчего та чувствовала себя неловко, но невольно отвечала на них застенчивой улыбкой. Эти взгляды также заметил мистер Соммер и тотчас понял, что мистер Крэнфорд имел намерение чем-то поделиться с его невестой, поэтому принял решение покинуть ужин еще до его завершения: возможно, этот влюбленный идиот Энтони все–таки решится открыть Шарлотте свои чувства и даст ему, Кристофферу причину разорвать с ней помолвку? Мистер Соммер надеялся на это.

К всеобщему неудовольствию, когда компания вкушала десерт, за большими окнами столовой раздался громкий раскат грома, и уже через несколько секунд в толстые стекла застучали крупные частые капли дождя. Все взглянули на герцога, который, как они знали, после ужина собирался ехать в свое поместье.

– Кажется, я вынужден буду просить миссис Уингтон о крыше над головой в эту ночь, – почему-то улыбнувшись, спокойно сказал герцог, обратив к Вивиан взгляд своих голубых глаз.

– Конечно, Ваше Светлость. Я сама желала предложить вам остаться, – вежливо ответила ему девушка. – Вы можете оставаться с нами так долго, как только того желаете.

– Сердечно благодарю вас, моя леди, но обещаю, что завтра, если закончится ливень, я отправлюсь обратно в мое поместье. Видите ли, меня ожидают неотложные дела, и терять драгоценное время, увы, у меня возможности не имеется. – Герцог еще раз улыбнулся.

Смотря на любезности, которыми обменивались миссис Уингтон и ее гость, мистер Соммер закипал от ревности и злости, и всей душой желал, чтобы этот проклятый ливень прекратился в эту же минут. Однако дождь и не думал останавливаться поливать Землю, и датскому джентльмену пришлось смириться с мыслью, что он увидит соперника завтра за завтраком. Не закончив десерта, он пожаловался на головную боль и покинул общество.

После ужина компания не стала проводить вечер за пением и игрой на рояле, и в замке стало тихо.

– Мисс Сэлтон, прошу, погодите, – тихо попросил Энтони возлюбленную, когда они вместе поднялись на этаж, где находились спальни для гостей. Встретив удивленный взгляд девушки, он добавил: – Я желаю побеседовать с вами. Завтра после завтрака. Наедине.

– Конечно, мистер Крэнфорд. Мы можем совершить долгую прогулку, – улыбнулась Шарлотта, а затем поняла, что сказала лишнее. Но брать назад данное ею слово она не стала, а просто пожелала другу спокойной ночи и зашла в свои покои. Но сон не шел к ней: лежа на боку и почти с головой укрывшись одеялом, она с боязнью и трепетом одновременно размышляла о том, что желал сказать ей мистер Крэнфорд.

Глава 22

К счастью для обитателей и гостей поместья, утром дождь сменился замечательным солнечным теплым утром, и герцог Найтингейл, как и обещал, уехал сразу же после завтрака, к огорчению Ричарда и радости Кристоффера. Однако герцог, все же, уезжал с маленькой победой: пока сестра и мать ненадолго отлучились, юный Коуэлл, от имени своей семьи и гостей, пообещал навестить Найтингейл-нест в следующую субботу, о чем, естественно, сообщил другим лишь после отъезда герцога, и теперь, связанные словом мальчика, те не могли расстроить соседа внезапным отказом. Однако не по себе стало лишь Вивиан, остальные же, не считая мистера Соммера, были полны любопытства увидеть поместье Его Светлости герцога Найтингейла.

– В следующий раз, мой дорогой, прошу, раздавай обещания другим, лишь получив наше согласие, – мягко пожурила миссис Коуэлл своего сына, полная стыда за его неприличный поступок.

– Но, мама, это же будет весело! – тотчас отозвался мальчик. – К тому же, этот герцог ужасно влюблен в нашу Вивиан!

– Какая чепуха! Милый мой, ну, что ты выдумываешь? – с улыбкой покачала головой его сестра: однако ей показалось, что в словах Ричарда была доля правды. Она чувствовала это всей своей душой.

– Не чепуха, а правда! – насупился оскорбленный неверием Вивиан Ричард. – Ты что, слепая? Он смотрел на тебя все время! И в его глазах было столько любви!

– Уверяю, ты ошибаешься, – твердо заявила девушка, так как почему-то знание того, что герцог вдруг воспылал к ней чувствами, не пришлось ей по душе, и она не собиралась принимать его возможные ухаживания. Хватит! Ей не нужен ни один мужчина: она самодостаточная богатая леди, и не променяет своей независимости ни на какие чувства! Да и после неудачного опыта в браке с Джереми, его вдова помнила о том, что каждый супруг обладает законным правом принуждать жену к супружескому долгу, даже, когда та отчаянно не желает этого, и воспоминания о проведенных в слезах ночах лишь подтверждали в ней ее убеждения.

Раздраженно вздохнув, умный, не по годам, юный джентльмен молча направился в игровую комнату, где его ждали деревянный меч и деревянный, украшенный разноцветными узорами и гербом Коуэллов щит. Это игрушечное оружие было заказано любящей сестрой у лучшего лондонского мастера, и Ричард, получив его, был в таком восторге, что не желал расставаться с ним дольше, чем на пару часов, и уже успел показать свои сокровища гостям. Держа в руках меч и щит, мальчик представлял себя храбрым рыцарем, защищающим мать, сестру и Шарлотту от злого огнедышащего дракона. Единственным, что огорчало его, было то, что комплект оружия был только один, и что ни Вивиан, ни Шарлотта, ни мистер Крэнфорд не имели возможности помогать ему в битвах.

В замке, помимо хозяев, обитал и личный доктор Ричарда, наблюдающий за здоровьем мальчика с самого его рождения. Мистер Фидман был очень привязан к своему подопечному, однако почтенный возраст не давал ему возможности участвовать в проказах мальчика. В присутствии гостей хозяйки замка доктор имел привычку молчать, а когда кто–то из присутствующих обращался к нему с фразой или вопросом, он давал короткий, исчерпывающий ответ и замолкал, не имея желания вступать в беседу. Мистер Фидман был странным и чопорным, но Коуэллы любили и ценили его, а он, в свою очередь, любил и ценил их, и даже испытывал ко всем троим отцовские чувства. Так как своей семьи у него не было, когда миссис Уингтон написала ему с предложением проживать с ее семьей в Кроунесте, он тотчас ответил согласием и ни разу не пожалел о своем решении: у него были свои большие покои, его вкусно и безвозмездно кормили, и, к тому же, он получал бесплатную одежду, обувь, книги и все, что ему требовалось. Однако благородный доктор не желал пользоваться чрезмерной щедростью миссис Уингтон, был скромен и настоял на том, чтобы ему не платили жалования. И сейчас, придя с Ричардом в игровую комнату, доктор Фидман, взяв с собой одну из своих медицинских книг, уселся в кресло у окна, и, пока юный рыцарь сражался с драконом, читал в свое удовольствие, не забывая прислушиваться к кашлю питомца.

Вивиан и ее вторая мать извинились перед гостями и скрылись в рабочем кабинете, чтобы составить интригующее объявление о вакансии управляющего Кроунестом и послать его в английские газеты, а Шарлотта и Энтони направились на запланированную ими еще вчера вечером прогулку.

Молодые люди шли по направлению от замка к домам крестьян и молчали. Воздух, очищенный дождем, был наполнен ароматом зеленой травы и самой весны, а многочисленные птицы, обитающие в поместье, громко пели веселые звонкие трели. Где–то над замком слышалось карканье семьи черных воронов, а на одном из деревьев трудолюбиво стучал клювом по широкому стволу дятел.

– Мистер Крэнфорд, вы, кажется, желали побеседовать со мной? – наконец, первой нарушила тишину Шарлотта, взглянув на своего молчаливого собеседника.

– Да, мисс Сэлтон. Прошу прощения за мое молчание: этот день, такой теплый и яркий, угнетает меня, – нахмурившись, промолвил Энтони.

– Мне жаль это слышать… Но что произошло? – удивилась девушка. – Вы так бледны… Возможно, вы неважно себя чувствуете? Мы можем возвратиться…

– Прошу, не беспокойтесь обо мне, мисс. Я в полном здравии. – Энтони грустно улыбнулся, но не останавливал свой шаг. – Просто сегодня я потеряю вас, и этот факт угнетает и омрачает для меня даже сияние этого весеннего солнца.

– Потеряете меня? Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду! – пролепетала бедная Шарлотта.

– От вас не укрылось то, что я имею к вам чувства. Очень теплые, искренние и нежные чувства. – Мистер Крэнфорд решил открыться ей без долгих предисловий, решив, что, чем скорее закончится эта неловкая беседа, тем быстрее заживет от раны невзаимности его сердце. – Только прошу, не возражайте. Вы знаете, что я люблю вас, Шарлотта… Прошу прощения за такую фамильярность.

– Мистер Крэнфорд…. Энтони, – мягко сказала на это мисс Сэлтон. – Вы правы: я не слепа и вижу, что вы неравнодушны ко мне. Но о том, что вы имеете ко мне такие сильные чувства, я, право, и представить не могла…

– Помните ту прогулку по саду Лиллехуса, когда вы впервые представили мне своего жениха? Перед тем, как рядом с нами появился мистер Соммер, мы имели с вами беседу?

– Помню.

– Я был полон решимости признаться вам в любви и попросить вашей руки, но, как оказалось, к тому моменту вы уже были несвободны. Но тогда я не смирился и решил бороться за ваше сердце. Вчера же я узнал о том, что являюсь отцом незаконнорожденного ребенка, прелестного мальчика, который живет здесь, в Кроунесте, под теплым крылом нашей дорогой Вивиан…

– О? – Эта новость изумила девушку, и это было единственным, что она сумела из себя выдавить.

– Да. Я признал его. Он мой сын, и я дам ему свою фамилию, даже, если моя мать будет возражать против моего решения. И я люблю вас. Но, имея за душой такой грех и скандал, я понимаю, что недостоин вас. Я не мог отступиться от вас, не рассказав вам о своей любви, и вы вправе презирать меня. Если пожелаете, я завтра же покину Кроунест, и вы никогда больше не увидите меня и не услышите моего имени. – Энтони сказал эти слова четко, без боязни. Его душа кровоточила, но чувство достоинства подсказывало ему, что он поступил правильно.

–Я… Право, я не осуждаю вас… Нисколько, – вдруг сказала Шарлотта, и ее взгляд, устремленный на мистера Крэнфорда, потеплел. – Вы поступили благородно… Как я понимаю, мать вашего ребенка, должно быть, очень низкого происхождения, и вы не можете жениться на ней… Не так ли?

– Именно. Эта девушка работала горничной в доме моей матери, и я имел с ней любовную связь. В отличие от отца Вивиан, я все же обладаю высоким положением в обществе и являюсь сыном графа, и это не дает мне возможности жениться на этой девушке. – Энтони усмехнулся в насмешке над собой. – Возможно, это хорошо, что вы помолвлены с другим джентльменом, ведь, узнай вы о том, что у меня вдруг появился бастард, вы пожалели бы о своей помолвке со мной.

– Не думаю, – улыбнулась Шарлотта. – Все совершают ошибки, и то, как мы их исправляем, и желаем ли исправить их вообще, говорит о том, какими душами мы обладаем на самом деле. У вас чистая душа, мистер Крэнфорд, и, даже узнай я о малыше, будучи вашей невестой, я не отказалась бы от брака с вами.

– Вы слишком высокого мнения обо мне, мисс. Я никогда не заслуживал вас и не заслуживаю сейчас. И я рад, что вы разделите свою жизнь с мистером Соммером. Я знаком с ним совсем недолго, но мне кажется, он будет вам хорошим супругом.

– Возможно…. Но я не имею к нему никаких чувств, кроме братских, – громко прошептала девушка. – Вы признались мне в своих чувствах, и я должна сделать тоже самое… Мистер Крэнфорд, я люблю вас. С того самого момента, как увидела вас в парке. Вы были так далеки от меня, а я была такой невзрачной… Но обсуждать это уже поздно. Скоро я стану супругой Кристоффера, и надеюсь, вы сможете обрести семейное счастье с другой девушкой…

Вдруг на другой стороне аллеи послышался громкий хруст сухой ветки под сапогом пешехода, и, машинально бросив туда взгляд, молодые люди увидели за деревьями знакомую им персону.

– Кристоффер… Он все слышал! – Шарлотта прижала ладони ко рту и, не произнеся ни слова, поспешила догонять своего жениха.

«Я желаю вам счастья, мисс Сэлтон. Моя дорогая, потерянная для меня Шарлотта!» – с полной горечи улыбкой подумал молодой Крэнфорд и, прибавив шагу, направился к домику Эмили, чтобы обнять и поцеловать своего сына, по которому ужасно скучал.

Энтони вернулся в замок лишь к вечеру: он и Эмили долго сидели за столом и обсуждали ее будущее и будущее их сына. Отец малыша настаивал на том, чтобы Роберт со своей матерью вернулись с ним в Лондон, и там он обещал тотчас же нанять для них домик и полностью обеспечивать, однако девушка не желала ехать с ним, и никакие уговоры не помогли Энтони добиться своего. Эмили была уверена в том, что в поместье миссис Уингтон ей и ее сыну будет намного уютнее и безопаснее, к тому же, здесь никто не смотрит на ее мальчика, как на бастарда, но в Лондоне Роберта на всю жизнь заклеймят этим обидным прозвищем. «Бастард»! Что могло быть унизительнее? В конце концов, мистер Крэнфорд сдался, но заявил, что откроет в банке счет на имя Эмили, который будет пополнять раз в месяц на определенную сумму. Также, решил молодой отец, на Роберта тоже будет открыт сберегательный счет, чтобы к его совершеннолетию у него была возможность поступить в училище или колледж. Энтони желал быть хорошим и достойным отцом. Он любил своего сына и беспокоился о его будущем.

Расстроенный своей неудачей и пониманием того, что за один день он потерял Шарлотту, которая, впрочем, никогда ему не принадлежала, и почти потерял родного сына, своего первенца, ведь малыш останется здесь, в Кроунесте, так далеко от него, Энтони шел к замку и не замечал того, что солнце уже скрылось за горизонтом, а на Землю медленно опускались сумерки. Он был раздавлен и чувствовал себя отвратительно.

«Отправлюсь обратно в Лондон завтра же, чтобы не стеснять Шарлотту и ее жениха, который, как оказалось, слышал наш разговор и узнал о том, что она имеет ко мне чувства… – Эта мысль заставила молодого джентльмена улыбнуться. – Она любит меня! Она сказала это! Но к чему все это, если мы никогда не будем вместе? Но мне не стоит впадать в отчаяние: у меня есть сын, ради которого я буду жить. Пусть Роберт будет далеко от меня, но я буду навещать его и сделаю все, что в моих силах, чтобы дать ему достойное будущее… Конечно, я довольно стеснен в средствах, но этот факт будет великолепной мотивацией для меня найти дополнительный источник дохода. Возможно, мне нужно найти место в королевской канцелярии, или занять хоть какую-то должность при дворце. Этим и займусь, когда буду в Лондоне. Прочь хандру! Я теперь отец, и у меня имеются обязательства»

– Энтони, где ты пропадал? – увидев кузена, вошедшего в гостиную, с удивленной улыбкой спросила его Вивиан.

Вивиан и Шарлотта сидели у большого черного фортепиано и перебирали ноты одного из датских романсов, который перевела на английский язык и предложила подруге выучить мисс Сэлтон.

– Я навещал дорогого мне человека, – коротко бросил Энтони и, стараясь не смотреть на Шарлотту, подошел к девушкам, сделал легкий поклон и тихо сказал кузине: – Завтра утром я уезжаю в Лондон. Я совсем позабыл о том, что там у меня имеются неотложные дела.

– Но ты только приехал! – нахмурилась Вивиан: она и не догадывалась о том, что между ним и ее подругой произошла неловкая сцена, и неожиданное заявление Энтони пришлось ей не по душе.

– Увы, я не могу остаться ни на день больше, – твердо ответил Энтони. – Я сожалею о том, что мой внезапный отъезд ранит тебя, но, увы, я не имею власти над сложившимися обстоятельствами.

– Вы уезжаете? – тихо промолвила вдруг побледневшая Шарлотта, и в ее взгляде, устремленном на мистера Крэнфорда, можно было заметить беспокойство.

– Да, мисс Сэлтон. Завтра после завтрака, – не глядя на девушку, ответил Энтони.

– Но почему? – Лицо Шарлотты стало хмурым. – Энтони… Простите, мистер Крэнфорд, нам, кажется, нужно побеседовать…

– Я очень устал, мисс, и намерен отдохнуть в своих покоях, – перебил он ее прохладным тоном.

– Вы пойдете в свои покои только после того, как побеседуете со мной. Сейчас. Наедине, – голосом, полным стали, заявила мисс Сэлтон, чем заставила брови своей подруги взлететь почти к самым корням ее рыжих волос.

– Пойду проведаю моего маленького проказника! Если я буду нужна вам, ищите меня в детской! – Вивиан поспешно поднялась со скамейки и торопливым шагом направилась к лестнице.

«Кажется, этим двоим необходимо разобраться… Интересно, признался ли Энтони Шарлотте в том, что имеет внебрачного сына? Или, возможно, она каким–то образом узнала об этом сама? Боже, какая интрига! Так и хочется спрятаться за дверью и подслушать их разговор, но времена, когда я шпионила в замочную скважину, прошли, и я теперь леди… Ничего, думаю, Шарлотта обязательно поделиться со мной своими мыслями и чувствами!» – весело усмехаясь, думала миссис Уингтон.

Когда Вивиан вышла из гостиной и закрыла за собой дверь, в огромной комнате, освещенной лишь несколькими свечами, воцарилась гробовая тишина. Мистер Крэнфорд смотрел усталым взглядом на мисс Сэлтон, а та смотрела на него с каким–то странным диким блеском в ее карих глазах.

– Вы любите меня. – Красивый низкий голос Шарлотты разбил тишину.

– Да, мисс, – подтвердил ее слова Энтони, не понимая, зачем она вновь поднимает эту тему, и тем самым посыпает рану на его сердце солью.

– И я люблю вас, – продолжила девушка.

– Приятно знать об этом, мисс. Но прошу, дайте мне разрешение покинуть вас. И ведь, возможно, ваш жених желает провести этот вечер в вашем обществе.

–Уже нет.

Энтони непонимающе приподнял брови.

– 

Мистер Соммер и я больше не являемся женихом и невестой, – серьезным тоном сказала Шарлотта.

– О, мне очень жаль. Должно быть, причиной этому стал наш разговор, который он так некстати услышал, – поморщился молодой Крэнфорд, и его охватило чувство вины.

– Да, он все слышал. Но, мистер Крэнфорд… Энтони, – голос Шарлотты стал теплым и немного задрожал. – Мы с ним расстались по обоюдному согласию. Он благородный джентльмен, и, узнав о моих чувствах к вам, признался мне в том, что отныне его сердце занято другой женщиной, и что наша помолвка тяготит его. Он отпустил меня, не требуя компенсации, а я отпустила его. Отныне мы оба свободны.

Слова Шарлотты были такими долгожданными, такими прекрасными, что Энтони казалось, будто все это было сном. Но мисс Сэлтон сидела перед ним, на скамейке у рояля, и в ее глазах играли веселые огоньки отражающихся в них свечей.

– Спросите меня, – тихо промолвила девушка. На ее красивых губах застыла смущенная улыбка, но ее душа была полна решимости.

Не веря своему счастью, Энтони опустился перед девушкой на одно колено и протянул ей свою ладонь.

– Мисс Сэлтон… Моя дорогая Шарлотта. Моя любовь. Вы сделаете меня самым счастливым мужчиной в мире, если скажете мне всего три слова. Примите ли вы мои руку и сердце?

– Да, дорогой Энтони, я приму и вашу руку, и ваше сердце. – Девушка мягко вложила свою ладонь в ладонь возлюбленного. – Но это уже десять слов… О, простите меня, я испортила эту романтическую сцену! – со смехом добавила она.

Глава 23

О том, что помолвка мисс Сэлтон и мистера Соммера была по обоюдному согласию аннулирована, но вместо этого помолвленными стали Шарлотта и мистер Крэнфорд, Коуэллам стало известно лишь следующим утром, за завтраком. Однако для Вивиан эта новость не стала неожиданной, ведь она еще вчера поняла, что разговор между Шарлоттой и Энтони закончился успехом: не зря же эти двое весь вечер загадочно улыбались и громко распевали дуэтом английские песни и баллады про любовь. Чувства молодых возлюбленных были такими горячими и чистыми, что, при одном взгляде на них, можно было догадаться, что отныне их связывала клятва вечной любви и добровольное желание совместного брака. Но, конечно, услышав радостную новость, миссис Уингтон сделала удивленное выражение лица и даже хлопнула в ладоши.

– Какая неожиданная, но просто великолепная новость! Ах, вы заговорщики! Шарлотта, моя дорогая, поздравляю тебя от всего сердца! И тебя, мой дорогой кузен! Ах, поскорее бы состоялась ваша свадьба! Я буду танцевать до упаду! Я так счастлива! Моя лучшая подруга и мой дорогой кузен женятся! – весело воскликнула девушка, прижав ладони к груди. Затем она поспешно обернулась к сидящему рядом с Ричардом мистеру Соммеру: – Мистер Соммер, вы так благородны! Я восхищаюсь вами!

– Не стоит восхищения, моя леди, – со скромной улыбкой ответил тот, но его взгляд, устремленный на прекрасную хозяйку замка, был полон страсти. – Узнав о том, что сердце моей кузины принадлежит мистеру Крэнфорду, я не имел права стоять на их пути к счастью… Но, признаться, и я надеюсь вскоре обрести счастье с той, что навеки очаровала меня своей прелестной улыбкой и изумрудными глазами.

«Господь Всемогущий! Так вот та женщина, которую он любит! Моя Вивиан! Вот будет занятно, если они тоже поженятся!» – пронеслось в разуме Шарлотты.

«Вивиан отлично потрудилась! И трех дней не прошло, как этот датский денди упал к ее ногам! Вы только взгляните на него! Кажется, дай ему волю – и он набросится на мою бедную кузину с поцелуями!» – добродушно рассмеялся про себя Энтони, под столом сжимая пальчики своей невесты.

«Только этого не хватало! Приехал сюда женихом моей лучшей подруги и вдруг превратился в моего поклонника! Какой фарс! Какая насмешка Судьбы!» – с некоторым раздражением подумала сама Вивиан, твердо решив дать мистеру Соммеру понять, что его ухаживания и чувства к ней будут отвергнуты.

– Какой превосходный выход предоставила вам Судьба, мистер Соммер, и вам, мисс Сэлтон. Как много людей страдают в браке без любви, и как много сердец разбиваются, столкнувшись с тяготами брака, – неожиданно для всех, многозначительно промолвил мистер Фидман, а затем, как ни в чем не бывало, продолжил вкушать свой завтрак.

– Вы правы, мистер Фидман. Но вы забыли упомянуть о тех, кто, гоняясь за призрачными мечтами, остается ни с чем, – обратилась Вивиан к доктору, сказав эту фразу нарочно для мистера Соммера.

Кристоффер не обратил на слова миссис Уингтон никакого внимания: он с нетерпением ждал завершения завтрака, чтобы заманить красавицу–вдову на прогулку и заставить ее принять его руку. Она должна согласиться на брак с ним! Просто обязана! Не для того он плыл из самой Дании через волнующееся грозное море, чтобы довольствоваться Шарлоттой или какой-нибудь другой дебютанткой. Красавица миссис Уингтон была слишком лакомым кусочком, чтобы упустить ее или уступить напыщенному павлину герцогу Найтингейлу.

«В субботу она поедет в соседнее поместье, к тому герцогу, и мне необходимо заполучить ее до этого дня. Да, я понимаю, что излишняя настойчивость и моя такая скоропалительная влюбленность спугнут ее, но это – мой единственный шанс остаться в выигрыше в неравном соперничестве с богатым английским герцогом, – мрачно подумал Кристоффер, готовый рискнуть всем. – Даже, если мне придется быть жестоким и даже грубым, я добьюсь своего. Вивиан – моя, и отказа с ее стороны я не потерплю» – мысленно добавил он, и его губы растянулись в мрачной усмешке.

– Значит, вы с Шарлоттой женитесь? – уточнил Ричард, взглянув на мистера Крэнфорда, который тотчас подтвердил его слова.

– И, конечно, все вы приглашены на нашу свадьбу! – подмигнула мальчику мисс Сэлтон. – Мы ждем вас всех в Лондоне!

– Лондон… Только не это! – слегка поморщилась Вивиан.

– Я знаю, что этот город тебе не по душе, моя дорогая, – мягко улыбнулась ей Шарлотта. – Но хочу уверить тебя в том, что свадьба будет скромной и отмечаться в тесном кругу друзей, которых, как ты сама знаешь, у нас совсем немного. Пообещай, что приедешь, и это сделает меня еще более счастливой, чем сейчас!

– Как я могу отказать тебе? – со смехом ответила на это миссис Уингтон. – Но, мои дорогие заговорщики, не забудьте сообщить о вашем решении родителям, ведь, бьюсь об заклад, никто из них не ожидает такого интересного поворота событий!

Когда завтрак подошел к концу, Вивиан решила не оттягивать решительный разговор с неожиданным поклонником и пригласила его на прогулку, к которой также присоединились Энтони и Шарлотта. Однако, приблизившись к домам крестьян, влюбленные, по настойчивому желанию мисс Сэлтон познакомиться с сыном своего жениха, направились к домику Эмили и малыша Роберта.

Оставшись с мистером Соммером наедине, Вивиан испытывала в груди нехорошее чувство и не желала уединяться с ним в уютном уголке аллеи, так как мудро считала, что такая интимность с чужим ей мужчиной может нанести ущерб ее репутации. К тому же, кто знает, что таится за его красивой белозубой улыбкой? «Слишком много страсти в его глазах» – рассудила девушка.

– Не желаете ли прогуляться до вон тех деревьев? – галантно предложил Кристоффер, кивком головы указывая на два отдаленных широких дуба, растущих достаточно далеко от замка.

– Увы, от такой долгой прогулки я должна отказаться: видите ли, мои слабые ноги быстро устают, – без тени улыбки, ответила Вивиан. – Мистер Соммер, я пригласила вас на эту прогулку, чтобы сказать вам одно: я не испытываю к вам никаких чувств, кроме дружеских, и выходить замуж во второй раз я не собираюсь, поэтому, прошу, оставьте свои горячие страстные взгляды, иначе, боюсь, мне придется попросить вас покинуть мое поместье.

– Боже правый, должно быть, моя любовь к вам так велика, что я все же не сумел скрыть ее от вас, хотя, уверяю, я пытался вырвать ее из своего сердца, растоптать, забыть о ней, выполнить долг чести и жениться на моей кузине… Но я не могу сопротивляться этому Аду, бушующему в моей душе, – не давая сбить себя с толку и вкладывая в свой голос всю страсть к этой женщине, сказал Кристоффер.

– Мне очень жаль это слышать, сэр. Я не искала вашей любви и прошу вас не мучать себя попытками завоевать мое сердце, – холодно бросила девушка. – Если же вы не в силах совладать с собой, вам лучше уехать.

– Вы прогоняете меня, миссис Уингтон? – криво усмехнулся красавец датчанин.

Душа молодого человека пылала от злости: маленькая сучка! Она так некстати опередила его признание и так решительно заявила, что не собирается становиться его супругой! А она, оказывается, не только красива, но еще и умна, эта вдовушка! Догадалась о его намерениях и тотчас решила разрушить его планы!

– Не прогоняю, а дарю вам прекрасную возможность избавиться от вашей страсти ко мне. Невзаимной и неприятной мне страсти, мистер Соммер.

– Увы, мадам, я ничего не могу с собой поделать. Мои чувства к вам убивают меня, и ради вашей любви я готов гореть в самом горячем котелке Ада, и пусть сам Сатана избивает мою грешную плоть самой страшной плеткой–девятихвосткой, – все с той же кривой усмешкой парировал Кристоффер. – И знайте же, моя дорогая леди, что, даже если вы прогоните меня, я не смирюсь с отказом и приложу все усилия, чтобы завоевать вас… Это вы заставили меня отступиться от своей чести и брака с Шарлоттой!

– Вы забываетесь! – повысила голос Вивиан: какую чушь нес этот человек! Она никогда не флиртовала с ним! Да, она обещала Энтони свою помощь, но, кажется, этот датский красавец пал к ее ногам и без ее помощи! – Я никогда не просила вас расторгать вашу помолвку! Какая мне от этого польза? Я не имею к вам никаких чувств и никогда… Никогда, слышите? Не стану вашей супругой!

– Не спешите разбрасываться словами, моя красавица, – мрачно ухмыльнулся мистер Соммер, вдруг схватил Вивиан за руку и, посреди белого дня и на глазах крестьян поместья, притянул девушку к себе. – И ты, дьявольская соблазнительница, должна мне поцелуй! – Он потянулся к губам своей пленницы, но та, наученная горьким опытом и взбешенная речами этого нахала, ловким движением ударила его коленкой в пах, отчего тот тотчас согнулся пополам и, не издавая ни звука, хватал губами воздух.

– Так вот, какой вы джентльмен, мистер Соммер! Хотя, нет, вы вовсе и не джентльмен, а подлец и игрок! Думаете, я не понимаю, что вам нужно от меня? – презрительно вскрикнула миссис Уингтон: она была объята такой яростью, что ее лицо стало ярко пунцовым, а тонкие ладони грозно сжались в маленькие кулаки. – Я приняла вас в своем доме лишь потому, что вы являетесь родственником моей дорогой подруги и еще несколько дней назад были ее женихом!

– Чертова женщина! – простонал Кристоффер, все еще не имея возможности распрямить спину. – Заткни уже свой рот!

– Вы понадеялись воспользоваться моей женской слабостью? Ха! И почему все, кто влюбляется в меня, являются негодяями, которым плевать на мои чувства и желания? – не унималась девушка. Она кричала так громко, что на ее крик тотчас прибежали несколько крепких мужчин–крестьян.

– Мы услышали ваши крики, мадам! Вас обижают? – осторожно поинтересовался один из мужчин, окинув незнакомого джентльмена подозрительным взглядом.

– Никто вашу драгоценную мадам и пальцем не тронул! – выплюнул ему в ответ мистер Сэлтон. Несмотря на боль, он поспешно разогнулся, чтобы не стоять перед крестьянами в унизительной позе. – Кто вас звал? Идите и займитесь своими делами!

–А как же! Займемся! – басом ответил ему крестьянин и нарочно повертел толстой палкой, которую держал в руках. – Как вы, мадам? Вам нужна помощь? – вновь обратился он к хозяйке поместья.

Адреналин, играющий в крови Вивиан, заставил ее дрожать от злости. Она глубоко и часто дышала. Ей хотелось наброситься на нахала, посмевшего тронуть ее, ударить его кулаком по лицу, плюнуть на него, но героическим усилием воли девушка сдержала себя и лишь процедила, стиснув зубы:

– Вон из моего поместья, мистер Соммер! Вам тут больше не рады! И ваших угроз я не боюсь!

– С удовольствием! Я считал вас божьим ангелом, а оказалось, что вы, мадам, являетесь дочерью самого Дьявола! – парировал униженный и оскорбленный до глубины души мистер Соммер. Этот джентльмен был так зол на Вивиан, что, не подоспей к ней на помощь мужчины, он с удовольствием бы ударил девушку в ответ. Но он не успел, и тем самым спасся от еще более громкого скандала и позора.

– Мистер Боули! Пожалуйста, возьмите своих братьев и проведите этого джентльмена к замку! – решительным тоном попросила миссис Уингтон своих спасателей. – И прошу, позабудьте о том, что увидели сегодня! Этот подлец недостоин того, чтобы мы вспоминали о нем!

– О, ты еще вспомнишь обо мне, моя красавица, и не раз! – ухмыльнулся Кристоффер. – Мы еще встретимся, и, клянусь, рыжая бестия, ты будешь моей!

– Этому не бывать! – отчеканила Вивиан. – Уведите его!

– Ну-ка пошел! – грозно воскликнул мистер Боули и ударил обидчика своей мадам по плечу.

– Не смей трогать меня, простолюдин! – прошипел ему Кристоффер, но этот недвусмысленный намек заставил его направиться обратно к замку. Но этот джентльмен не был разбит и больше не чувствовал себя униженным, наоборот – его охватил спортивный азарт. Красивая богатая вдовушка оказалась не такой простой и мягкой, как ему казалось раньше, но это даже лучше! Он покорит ее и оторвет у этой розы ее острые шипы! Она заплатит за все сказанные ему оскорбления и свой удар.

«Ты думаешь, что одержала победу? Что ж, моя дорогая, радуйся, потому что потом ты будешь плакать! Я стану твоим супругом и властелином, и обещаю тебе, ты пожалеешь о том, что не приняла меня добровольно!» – смеялся мистер Соммер, абсолютно уверенный в том, что скоро это великолепное поместье и его строптивая хозяйка будут принадлежать ему.

«Дорогой Господь, должно быть, ты наказываешь меня за то, что я использовала моего покойного супруга в своих корыстных целях, и послал на мою голову мужчину, который, как и я когда-то, соблазнился чужим богатством и желает использовать в своих корыстных целях меня саму… Кажется, все, что касается имени Уингтонов и Коуэллов – проклято… Иначе, ты дал бы нам жить в мире и покое! – с горечью, причиняющей боль ее душе, думала девушка, презрительно смотря вслед нахалу–поклоннику. – Прошу тебя, Господь, если ты желаешь дать мне еще одного супруга, то пусть это не будет тень Джереми!»

Чтобы унять в себе дрожь и злость, миссис Уингтон быстрым шагом несколько раз обошла широкую длинную аллею, и, решив, что не скажет друзьям ни слова о произошедшем, чтобы не ранить их чувства, направилась в замок, надеясь не столкнуться в холле с ненавистным ей теперь кузеном Шарлотты. Но, к счастью, оказалось, Вивиан гуляла по аллее целый час, и за это время мистер Соммер уже успел собрать свои вещи, без спроса забрал карету и лошадей, принадлежавших семье Сэлтонов, и покинул Кроунест.

Сославшись на головную боль, хозяйка поместья не появилась ни за ланчем, ни за ужином, однако Шарлотта и Энтони, влюбленные и счастливые, не были сильно расстроены отсутствием подруги, скорее, их удивил неожиданный отъезд Кристоффера, однако, гадать причину этому они не стали.

Утром Вивиан сошла к завтраку в не лучшем расположении духа, однако, как истинная хозяйка и леди, спрятала свои чувства за маской: теперь она жалела о том, что отреагировала на признание мистера Соммера так недипломатично, ведь, понимала, что, унизив его, лишь сделала хуже себе самой. Ведь кто знает: способен ли этот мужчина лишь на пустые угрозы, или, все же, постарается воплотить их в жизнь и превратить ее мирное существование в Ад?

«Он выглядел таким уверенным, когда бросил мне эти слова! И ведь он заявил, что заставит меня стать его супругой… Каким образом этот негодяй намерен сделать это? Ему не удалось скомпрометировать меня, так на что он надеется?» – Эти мысли занимали разум девушки, и она не могла забыть горящие страстью и ненавистью голубые глаза мистера Соммера.

– Мистер Соммер признался мне в любви, но я не ответила на его чувства. Это настолько расстроило его, что он тотчас покинул Кроунест, – объяснила она Энтони и Шарлотте отъезд Кристоффера, но промолчала обо всем другом. Вивиан не желала делиться своими страхами с друзьями, так как надеялась, что больше никогда не услышит об этом дрянном человеке.

– Ах, бедняга! Мне жаль его… Но это не твоя вина, моя дорогая. Думаю, он понимает, что сердцу не прикажешь, – мягко сказала мисс Сэлтон.

– Надеюсь на это, – поморщившись, ответила ей подруга. – Не могла бы ты написать твоим родителям и попросить их подыскать ему богатую невесту? Я уверена: скорая свадьба могла бы помочь ему справиться с безответными чувствами ко мне, – попросила она, желая, чтобы Кристоффер выбросил из головы мысли о мести и усмирил свой пыл.

– Я так и сделаю моя дорогая, – улыбнувшись, пообещала Шарлотта. – Но давайте устроим пикник! Погода для этого подходящая, и, думаю, никто не откажется полакомиться вкусностями на свежем воздухе, даже Ричард.

Предложение мисс Сэлтон было встречено с восторгом, и уже через два часа Коуэллы, их гости и мистер Фидман сидели на толстом пледе, расстеленном на робкой, едва родившейся зеленой траве, вкушали дары кухни Кроунеста и природы, шутили, грелись в лучах солнца и играли в разговорные игры. После обеда небо затянулось темными тучами, и заморосил мелкий дождь, заставивший компанию и слуг, прислуживающих им, вернуться в замок.

Весело смеясь и шутя друг над другом, Энтони, Шарлотта и Вивиан направились в гостиную, чтобы сесть у горящего камина и выпить чаю, а миссис Коуэлл и Ричард скрылись в покоях мальчика: для него наступило время послеобеденного сна, который был прописан ему мистером Фидманом и строго соблюдался.

– В субботу мы едем в Найтингейл-нест! – воскликнула Шарлотта, идя в гостиную, рука об руку со своим женихом. – Признаться, я много наслышана об этом месте, и оно окружено легендами о прародительнице герцога Найтингейла, в которую был до безумия влюблен один из королей! Но, кажется, Вивиан не особо рада этой поездке!

–Ты права, моя дорогая. Мне неохота сидеть в карете целых четыре часа и скучать. Я предпочла бы остаться дома, но мой брат, своим обещанием, сделал это невозможным, – с иронией в голосе ответила ей миссис Уингтон. – Однако, уверяю вас, у меня нет никакого желания ехать туда… – Она зашла в гостиную, и ее последние слова повисли в воздухе. Девушка непонимающе приподняла брови, а затем нахмурилась и плотно сжала губы.

Рядом с камином стояли две женщины: испуганная бледная Эмили, держащая на руках тихо хныкающего Роберта, и леди Крэнфорд, которая, прищурив взгляд, возвышалась над девушкой и внимательно всматривалась в лицо младенца.

Глава 24

– Могу ли я поинтересоваться, леди Крэнфорд, что вы делаете в моем доме? – насмешливым тоном громко спросила Вивиан, однако в ее голосе легко читалось недовольство. Но девушка была не просто недовольна появлением тети: она была крайне раздражена тем фактом, что та вдруг вновь ворвалась в ее жизнь, да еще и без приглашения.

– Добрый день, дорогая племянница, – ответила графиня, не спуская глаз с малыша своей бывшей горничной. – Вижу, ты приютила у себя эту распутницу и ее бастарда?

– Моего бастарда, матушка, – ледяным тоном бросил Энтони, чувствовавший к ней те же чувства, что и его кузина.

– Ах, сын мой, ты здесь! – Леди Крэнфорд вдруг смутилась: она не знала о том, что Энтони находился в гостях у Вивиан, и то, что она посмела назвать его сына «бастардом» в его же присутствии даже напугало ее… И Энтони обо всем узнал! Эта гадкая Эмили, должно быть, рассказала ему о том, что ее, беременную, выбросили из Гринхолла, как слепого котенка, на улицу. Графиня поспешно обернулась к сыну и с удивлением и неудовольствием увидела его, стоящего под руку с мисс Сэлтон. – Энтони, я понимаю, ты зол на меня за то, что я скрыла от тебя беременность этой девчонки, но, прошу, дай мне возможность объяснить мой поступок… – Начала было она, желая оправдаться в глазах сына.

– Не стоит, матушка. Вам все равно никогда не будет прощения за то, что вы едва не оставили моего сына без отца. К тому же, если бы не милосердие Вивиан, которая приняла Эмили и моего сына в свой дом, мой мальчик был бы уже мертв от холода и голода, – все таким же ледяным тоном перебил мистер Крэнфорд свою мать.

– Позволь спросить: что мне оставалось делать? – всплеснула руками графиня: решительный и холодный вид Энтони пугал ее. Нет, нет, он не должен был узнать о том, что стал отцом! И никто не должен! А Энтони так свободно говорит об этом в присутствии совершенно чужой их семье мисс Сэлтон! – Думаешь, мне приятно было узнать, что ты развлекался с этой проституткой Эмили в моем же доме?

– Попрошу вас не выражаться в моем доме! – строго сказала Вивиан: в этот момент ее объяла такая ненависть к тете, что она с трудом сдерживала себя от крика. – Вы, тетя, ужасный, просто невообразимо бессердечный человек!

– Ах, ты так считаешь? – прищурила глаза леди Крэнфорд. – Не я ли приняла тебя под свое крыло? Не я ли дала тебе пищу и кров? Ты жила у меня лишь по моей милости!

– Такие вещи я считаю естественными: я – дочь вашей родной сестры, и называть мое краткосрочное пребывание в вашем доме, из которого вы сами меня и изгнали, «милостью» я бы, на вашем месте, постыдилась! – насмешливо воскликнула миссис Уингтон.

– Не смейте называть мать моего ребенка «проституткой»! – тоже вспылил Энтони. Он подошел к Эмили и встал между ней и своей матерью. – Да, Эмили и я имели связь, но она началась по моей инициативе, когда Эмили попала в ваш дом. Это я соблазнил ее и пообещал ей золотые горы… Но то, что вы сделали с ней и моим ребенком, матушка, настолько безобразно и жестоко, что, боюсь, в моем сердце не осталось ни капли любви к вам, – отчеканил он, смотря на графиню с презрением и ненавистью, отчего в глазах той появились слезы.

– Что ты такое говоришь? Я сделала это, чтобы защитить твое будущее! – прошептала она, поспешно смахивая со щек слезы. Слова сына ранили ее в самое сердце.

– Я не просил вас об этом и благодарить не намерен. – Лицо Энтони было таким строгим, что, казалось, он усилием воли сдерживал себя, чтобы не дать матери пощечину. Однако, естественно, будучи джентльменом и порядочным мужчиной, он никогда не поднимал руку на женщину, даже несмотря на то, что его душа сгорала от гнева и ярости. Затем он обернулся к Эмили. – Не бойся. Эта женщина больше никогда не причинит вам вред.

– Благодарю вас, мистер Крэнфорд! – дрожащим от страха голосом ответила бедная девушка, прижимая к груди плачущего ребенка. – Я пришла, чтобы показать Роберта мистеру Фидману… Он весь горит и кашляет… Я боюсь, что он заболел!

– Шарлотта, не могла бы ты проводить Эмили и Роберта в детскую и велеть найти нашего доктора? – попросила Вивиан подругу.

– Да, конечно! Пойдемте со мной, дорогая Эмили! – тотчас ответила Шарлотта: неприятная семейная сцена, невольной свидетельницей которой она стала, причинила ей душевную боль, но, наблюдая за тем, с какой решительностью и пылкостью встал ее жених на защиту чести своего ребенка и его матери, девушка наполнилась гордостью за него.

Эмили торопливо подошла к мисс Сэлтон, с которой познакомилась вчера и с которой, как ни странно, ее теперь связывали хорошие отношения, и девушки покинули гостиную.

– Ты забыл, с кем разговариваешь! Я твоя мать, и ты должен прислушиваться к моим советам! – парировала сыну леди Крэнфорд. Теперь ее голос звучал твердо, как сталь, а слезы на щеках высохли. – Я действовала в твоих интересах! Ни одна из богатых невест…

– Что ж, в таком случае, моя леди, кажется, я все же обязан принести вам благодарность, – насмешливо усмехнулся Энтони, но затем процедил сквозь зубы: – Но с этого момента я настаиваю на том, чтобы вы перестали заботиться обо мне и моих интересах. Я взрослый самостоятельный мужчина и сам могу о себе позаботиться. Также я намерен официально признать моего сына от Эмили и буду содержать его и его мать.

– Энтони! Ты сошел с ума! – вскричала графиня: нет, что придумал! – Глупый мальчик! Что тебе это даст? Одно бесчестие! Ни одна девица не захочет иметь с тобой дело!

– Прекрасно, – только и ответил на это ее сын.

– Прекрасно? – слабо повторила леди Крэнфорд, смотря на сына, как на умалишенного. – Мальчик мой, что с тобой? Ты болен? Или это Вивиан заставляет тебя поступать так глупо?

Вивиан насмешливо улыбнулась и закатила глаза.

– Вы считаете, что у меня напрочь отсутствует разум, и я не могу принимать самостоятельные решения? – презрительно бросил Энтони. – Да, я и Вивиан с некоторых пор стали близкими друзьями, но она не имеет никакого влияния на принимаемые мною решения. И позвольте порадовать вас, моя леди: у меня уже есть невеста, и она знает о том, что у меня имеется незаконнорожденный сын, и приняла этот факт как должное.

– И кто же, позволь спросить, эта чудная душа? – с недоверием спросила графиня, но тут ее разум пронзила догадка. – Только не говори, что это мисс Сэлтон… Только не она, Энтони… Не она…

– Именно она, моя леди. Я сделал ей предложение, и она дала мне свое согласие, – не щадя чувств женщины, которая дала ему жизнь, и сама же пыталась у него отнять, холодно сказал Энтони.

– Ты знаешь, как я отношусь к этому союзу! Ты сильно ранишь меня, если женишься на ней! – Графиня театрально прижала ладонь к сердцу.

– Я не нуждаюсь ни в вашем мнении, ни в вашем благословении. – Энтони не имел более сил разговаривать с матерью, поэтому, бросив ей ледяное «Хорошего дня, моя леди», торопливо направился к выходу. Проходя мимо кузины, он тихо сказал ей: «Прости, Вивиан, я больше не могу быть здесь!», покинул гостиную и направился вслед за Эмили и Робертом в детскую.

Вивиан осталась наедине с ненавистной ей особой, родной тетей, которая причинила ей так много боли, и ее раздражение присутствием этой женщины сменилось чистым презрением. Она презирала тетю Беатрис и не скрывала этого. Но миссис Уингтон съедало любопытство.

– Так что вы делаете в моем доме, леди Крэнфорд? – приподняв подбородок, поинтересовалась Вивиан. – И как вы нашли путь в Кроунест?

– Я получила приглашение на королевский бал. Приглашение пришло и тебе, но почему-то на адрес Гринхолла. – Леди Крэнфорд гордо расправила плечи. – Поэтому я решила доставить его тебе. Местоположение и адрес твоего поместья я узнала у дворецкого Энтони.

– Вы могли бы просто прислать это приглашение по почте, ведь адрес вам удалось узнать довольно легко, – усмехнулась миссис Уингтон. – Вам не стоило проделывать такой долгий путь только для того, чтобы вручить мне его.

– Ну, что ты, моя дорогая племянница, это не составило мне большого труда. К тому же, я должна была убедиться в том, что ты хорошо устроилась.

– Надеюсь, вы убедились в этом? Тогда можете с легким сердцем возвращаться в Лондон.

– Я понимаю твою неприязнь ко мне. В прошлом я сделала некоторые ошибки и теперь приношу тебе свои искренние извинения.

– Извинения приняты. Вам лучше выехать прямо сейчас: путь до столицы, увы, неблизкий.

– Неужели ты будешь так жестока к нам, что отправишь восвояси, не дав ни дня отдыха? – возмутилась графиня, недовольная непоколебимостью племянницы.

– Кто такие «мы», тетя? – нахмурилась хозяйка дома.

– Я и твой кузен Ричард. Мы проделали такой долгий путь, и я прошу тебя дать нам возможность прийти в себя… А вот и он… Ричард, дорогой! Позволь представить тебе твою кузину миссис Вивиан Уингтон, до замужества мисс Коуэлл!

«Этого еще не хватало!» – с неприязнью подумала Вивиан, оборачиваясь к раздавшимся за ее спиной шагам.

«Так вот какая ты, таинственная кузина! Красивая и хитрая! Недаром этот осел Уингтон женился на тебе! Да он просто купил тебя, рыжая ведьмочка!» – с насмешкой, смешанной с искренним восхищением прелестной внешностью Вивиан, подумал Ричард Крэнфорд, шагая к девушке, чтобы принести ей поклон и полагающиеся слова о радости знакомства. Но недовольство на лице хозяйки дома и ее нахмуренные брови оттолкнули его, и она показалась ему чересчур строгой и даже истеричной особой.

– Миссис Уингтон, позвольте мне представиться, – сказал Ричард, остановившись напротив кузины. Он слегка поклонился: – Мистер Ричард Крэнфорд к вашим услугам.

– Рада знакомству, сэр, – пришлось сказать хозяйке дома. – Но, признаться, ваш неожиданный приезд мне не по душе. Видите ли, я люблю стабильность, поэтому в следующий раз, если надумаете посетить Кроунест, прошу, не забудьте дождаться моего приглашения.

– Мне жаль, что так вышло. Перед тем, как выехать из Лондона, мы послали вам письмо, однако, кажется, оно так и не дошло… Весьма странная и неудобная ситуация для всех нас, – вежливым тоном ответил мистер Крэнфорд, подумав в душе, что эта рыжая красавица была не из робких, и это обстоятельство оттолкнуло его, ценящего в женском поле нежность и послушание, еще больше. Но на его губах сияла дружелюбная улыбка, а тон голоса был мягким и сердечным. Граф Крэнфорд был высок, строен, красив и не стеснялся использовать свою внешность, чтобы располагать к себе окружающих. Но в этот раз он встретил персону, на которую его чары не подействовали.

Несмотря на дружелюбный вид кузена, которого Вивиан увидела сегодня впервые, она не желала доверять ему: ей хватило улыбок и добрых слов мистера Соммера, которые затем обратились в попытку скомпрометировать ее и закончились угрозами. Нет, решила девушка, она больше не будет так слепо доверять людям, пусть даже они приходятся ей родственниками или являются родственниками ее близких друзей.

– Что ж, в таком случае, я не имею права отказать вам в гостеприимстве, – вынужденно сказала Вивиан. – Но боюсь, я могу предоставить вам кров лишь до субботы, потому что присутствие в замке чужих людей стесняет меня и мою семью.

– Но мы не чужие вам люди, миссис Уингтон, – очаровательно улыбнулся Ричард, а его оскорбленная заявлением племянницы мать нахмурила брови и плотно сжала губы.

– Боюсь, мистер Крэнфорд, мы являемся родственниками лишь официально. Если вы желаете узнать, что стало этому причиной, можете спросить вашу матушку, – так же очаровательно улыбнулась Вивиан, давая кузену понять, что их присутствие в Кроунесте будет вынужденным и нежеланным. – Я прикажу подготовить для вас спальни для гостей и занести туда ваши вещи, но настаиваю на том, чтобы вы никогда больше не беспокоили ни Эмили с ее сыном, ни мисс Сэлтон.

– Я всего лишь хотела убедиться в том, что эта девчонка не оговорила моего сына, – пожала плечами леди Крэнфорд. – Но я не могу отрицать того, что этот мальчик является копией своего отца.

– И вашим внуком, – напомнила ей миссис Уингтон.

– Прошу прощения… Я, кажется, не совсем понимаю, о чем идет речь, – удивленно приподняв брови, промолвил Ричард.

– Вы стали дядей, мистер Крэнфорд. Поздравляю вас с этим. Вы можете узнать подробности этого счастливого события у вашего брата. – Вивиан довольно улыбнулась, увидев недовольство на лице тети, и добавила: – А теперь прошу простить меня. – И, не утруждаясь придумать причину своего ухода, девушка молча вышла из гостиной.

– Какой теплый прием! – хмыкнул себе под нос Ричард. – Но правда ли это? У Энтони появился ребенок?

– Бастард, мой дорогой, всего лишь бастард, – уверила его мать, однако в душе она чувствовала к малышу Роберту нежность: этот мальчик был так похож на своего отца! Будучи младенцем, Энтони выглядел точно так же.

Графиня постаралась сделать все, чтобы ее младший сын не узнал о своем «позоре». Она бессердечно велела выгнать Эмили из Гринхолла и надеялась, что та и ее ребенок никогда больше не появятся в жизни Крэнфордов. Но теперь после того, как она увидела этого самого «бастарда», графиня желала взять его на руки и поцеловать его розовые щеки. Однако эта радость была для нее недосягаема: леди Крэнфорд прекрасно понимала, что после всего, что она сделала, Энтони никогда не даст ей возможность навещать внука.

«Надеюсь, малыш скоро поправится… И, возможно, я все же смогу уговорить Энтони дать мне позволение взять его сына на руки? Всего на пару минут!» – с горечью подумала эта стальная женщина, жалея о том, что поддалась гневу и слишком поспешила, отдав приказ стереть Эмили и Роберта из жизни ее сына.

– А наш Энтони, оказывается, тот еще гуляка! – рассмеялся мистер Крэнфорд. – Но кто покажет мне мои покои? Я ужасно устал! В этом доме есть хоть кто–то толковый, или все слуги похожи на свою пустоголовую хозяйку?


Роберт был осмотрен мистером Фидманом, и тот тотчас поспешил успокоить молодых родителей: это была обычная температура, средства против которой доктор также выдал (благодаря хозяйке замка, доктором был закуплен целый арсенал разнообразных снадобий, ведь до ближайшего города и аптеки было около восьми часов езды). Благодарная Эмили, которая почти плакала от страха за жизнь своего драгоценного мальчика, вздохнула с облегчением и даже поцеловала руку Вивиан, своей патронессе и защитнице. Сама же миссис Уингтон настояла на том, чтобы Эмили и малыш Роберт остались пока в замке на случай, если ребенку вдруг станет хуже, и молодую мать поселили в покои для гостей, расположенные рядом с покоями мистера Фидмана.

Ужин прошел в молчании: казалось, ни у кого не было желания разговаривать. Ричард Коуэлл с некоторым испугом глазел на строгую графиню Крэнфорд, а та, бросая на мальчика и его мать холодные взгляды, недоуменно размышляла о том, почему Вивиан скрывала от нее то, что ее отец женился во второй раз. И, когда она нашла в себе силы задать племяннице этот вопрос, получила в ответ равнодушное: «Потому что, тетя, это вас не касается». Поняв, что от Вивиан ей ничего не добиться, графиня принялась бросать недовольные взоры на мисс Сэлтон, всем своим видом показывая, что она против союза своего сына с этой девушкой, однако та смело смотрела ей в глаза и даже слегка насмешливо улыбалась. Энтони рассказал невесте о том, что его мать желала женить его на другой девушке, и этот факт заставил Шарлотту перестать робеть перед ее особой и почувствовать к ней презрение. Да и как могла она не презирать женщину, которая выгнала на улицу мать своего будущего внука и скрыла ото всех свою чудовищную жестокость?

– Энтони, когда вы планируете играть свадьбу? – Голос леди Крэнфорд прозвучал как гром посреди ясного неба, и маленький Ричард, от страха, уронил на пол вилку.

– Как можно скорее, – коротко ответил ей сын, не отвлекаясь от своего ужина.

– Мисс Сэлтон, знают ли ваши родители о вашей помолвке с моим сыном? – обратилась графиня к Шарлотте.

– Еще нет, мэм, но Энтони попросит у моего отца моей руки сразу же по возвращению в Лондон, – бросила девушка будущей свекрови.

– Думаю, ваш отец будет рад этой новости, – улыбнулась ей графиня, но эта фраза была сказана таким тоном, что и девушка, и ее жених поняли: «Ваш отец будет рад этой новости, ведь он уже не надеялся выдать вас замуж».

– Как Китти? – мрачным тоном перевел тему Энтони. – И почему вы не взяли с собой Агнес и детей?

– С Китти все в полном порядке. Агнес и дети находятся в Гринхолле и разукрашивают любимые статуи нашей матушки разноцветными красками, – добродушным тоном ответил ему брат. – К сожалению, они не смогли покинуть Лондон в разгар подготовки к сезону… Но Агнес имеет надежду познакомиться с вами, дорогая кузина, когда вы приедете на королевский бал.

– Мне жаль огорчать вашу супругу, сэр, но я намерена ответить на это приглашение отказом, – сказала Вивиан, и все сидящие за столом тотчас устремили на нее свои взгляды.

– Как отказом? Бал устраивается Принцем Регентом и его супругой! Ты не можешь не приехать! Это дурной тон! – возмутилась леди Крэнфорд.

– Я всего лишь провинциальная девушка, и думаю, никто даже не заметит моего отсутствия, – усмехнулась на это хозяйка замка.

– Но ты популярна в обществе! Когда ты уехала из Лондона, сплетни не утихали целый месяц! Вивиан, ты должна… Нет! Просто обязана быть на этом балу! – строгим поучительным тоном сказала графиня.

– Я уже приняла решение и не намерена больше обсуждать эту тему.

Решительный тон племянницы заставил леди Крэнфорд промолчать, и с этой минуты за столом не было сказано ни слова.

Ночью все, кроме маленького Ричарда и мистера Фидмана, спали неспокойно: Вивиан, ее мать, Энтони и Шарлотта не смыкали глаз, а новоприбывшие Крэнфорды, недовольные холодным приемом, долго размышляли и уснули лишь под утро. Малыш Роберт, к счастью, чувствовал себя лучше, однако часто просыпался и требовал материнскую грудь, лишая сна свою мать, которая, впрочем, оставалась терпеливой и нежной.

Наступившее дождливое утро не принесло значительных перемен: обитатели замка оставались в дурном настроении и предпочитали хранить молчание, а завтрак расстроил Вивиан и Энтони еще больше: Шарлотта послала с горничной записку о том, что плохо себя чувствует.

Когда завтрак подходил к концу и подали свежезаваренный кофе, в столовую тихо вошла Джейн. Подойдя к хозяйскому столу, девушка увидела за ним графа Крэнфорда, и ее лицо покрылось густым румянцем, но она поспешно отвела взгляд и со словами: «Вам записка, сэр!» протянула Энтони небольшой листок бумаги.

Поблагодарив горничную, которая кивнула и поспешно удалилась, Энтони раскрыл записку и, пробежав по ней взглядом, вдруг стал мрачнее тучи.


«Должно быть, не любовь заставила Вас предложить мне Ваши руку и сердце. Я обманулась в вас, мистер Крэнфорд, и освобождаю Вас от данного мне слова. Зная ваши обоюдные нежные чувства с Вивиан, я не могу стоять на Вашем пути. Надеюсь, Вы будете счастливы в браке.


Мисс Сэлтон»

Глава 25

«Какой бред! С чего она взяла, что я имею к Вивиан нежные чувства?» – с ужасом подумал молодой джентльмен, и, сжимая записку в ладони, не мог поверить в то, что все было потеряно. Однако через несколько секунд он понял, кто ввел его возлюбленную в такое заблуждение.

– Матушка, мне нужно побеседовать с вами. Прямо сейчас, – мрачным тоном сказал Энтони, на что графиня удивленно приподняла брови.

– Но, дорогой мой, я наслаждаюсь утренним кофе. Не может ли этот разговор немного подождать? – невинным тоном осведомилась она.

– Сейчас, матушка! – Голос Энтони стал еще мрачнее.

Присутствующие за столом с любопытством наблюдали за этой сценой, но никто не проронил ни слова.

– Господи, ну, хорошо! Но должна признаться, я нахожу твое поведение невежливым и полным неуважения ко мне! – Леди Крэнфорд поджала губы, поставила чашку кофе на стол, грациозно поднялась из-за стола и вышла из столовой, а за ней, как тень, шел ее младший сын.

Едва дверь за спиной Энтони закрылась, он молча вручил матери записку Шарлотты.

– Что ж, должно быть, эта девушка не так уж влюблена в тебя, раз позволила такой маленькой новости вырвать тебя из ее сердца, – прочитав строки, с иронией в голосе сказала графиня. – Но это только к лучшему! Только подумай, какая удача тебе улыбнулась!

– Удача? О чем вы говорите? – не веря своим ушам, сердито переспросил ее сын. – Я не имею к Вивиан нежных чувств! Это в прошлом! Мое сердце целиком и полностью принадлежит мисс Сэлтон!

– Полно, полно, мой дорогой, да, я была против твоего брака с Вивиан, но сейчас даю вам мое материнское благословение, – словно не услышав последнюю фразу Энтони, добродушно сказала леди Крэнфорд.

– Разве вы не слышите меня? – невольно повысил голос Энтони, не боясь, что его ненароком могут услышать в столовой. – Мои чувства к Вивин давно превратились в дружеские! Я люблю мисс Сэлтон и собираюсь жениться на ней!

– Но, дорогой мой, теперь ты можешь забыть о ее приданом и вновь обратить внимание на свою кузину. Ведь именно из-за тысяч мисс Сэлтон ты желаешь жениться на ней? Но она не стоит такой жертвы…

– Мое приданое! – вдруг послышался рядом с ними тихий, полный боли голос Шарлотты.

Обернувшись на любимый голос, мистер Крэнфорд с ужасом понял, что его невеста услышала жестокие слова его матери, и, безусловно, этот факт причинил ей душевную боль – таким печальным и полным страдания было лицо девушки.

– Шарлотта, моя дорогая, позволь мне объясниться, – поспешно сказал Энтони, подходя к невесте, но та остановила его повелительным жестом.

– Мне не нужны ваши объяснения, мистер Крэнфорд, – на удивление решительным тоном заявила мисс Сэлтон, но ее красивые карие глаза блестели от слез. – Я вполне убедилась в том, что между вами и Вивиан нет тайной любовной связи, но кого или что вы любите? Меня или мое приданое?

– Шарлотта! Я люблю тебя и на твое приданое мне наплевать! – попытался достучаться до нее молодой Крэнфорд.

– Мне нужно было понять это с самого начала! Я невзрачна и непопулярна, так что такой блестящий джентльмен, как вы, смог увидеть во мне? Мои деньги! – с горечью воскликнула девушка. – Вы лгали мне о своей любви, мистер Крэнфорд! И я поверила в вашу искренность! Но как слепы были мои глаза! – Она сглотнула и, уже не стараясь сдержать слез, громко прошептала: – Забудьте обо мне! И больше никогда не тревожьте мою душу! Я сегодня же покину Кроунест, и больше никогда не желаю видеть вас! – Она быстро зашагала к лестнице, чтобы закрыться в своих покоях и зарыдать, а затем собрать свои вещи и уехать в Лондон.

Потрясенный до глубины души, с разбитым на мелкие осколки сердцем, еще недавно счастливый жених смотрел вслед своей возлюбленной, которая бросила его, и его глаза наполнились слезами боли.

– Энтони! Мой мальчик, что с тобой? Ты вдруг стал таким бледным! – полным тревоги голосом спросила графиня, но ее сын лишь продолжал стоять, как бледная статуя, и по его щекам текли редкие крупные слезы отчаяния. – Энтони! Неужели ты любишь ее? Но ведь она… Она такая неуклюжая и грубая! Она тебе не пара, мой дорогой сын! Я забочусь о твоем будущем… Только и всего! – говорила встревоженная женщина, но ее слова были брошены впустую.

«Он любит ее… Я никогда не видела его таким… И он плачет… Мой бедный мальчик, я почти убила его! Ах, что я наделала!» – Леди Крэнфорд охватили отчаяние и раскаяние. Но раскаиваться было поздно: Энтони был разбит, глух и слеп.

Молодой человек обернулся к матери, и та пошатнулась от презрения, горящего в его глазах. Все существо Энтони охватила ненависть к своей матери, в который раз за последние месяцы. Но теперь это чувство было сплетено с решительным отказом от всех связей, которые связывали его с этой коварной женщиной.

– Своей заботой, моя леди, вы причинили мне много боли, но ваше появление в Кроунесте и то, что вы посмели оболгать меня своей запиской, стало последней каплей моего терпения. Отныне я не желаю общаться с вами и отказываюсь называть вас матерью. Будь вы моей матерью, той женщиной, которой важно мое счастье, вы приняли бы мой выбор, – твердым, но тихим, полным мрака голосом сказал Энтони. – Отныне и навеки: прощайте! – И, не теряя времени, он направился вслед за Шарлоттой, полный решимости вернуть ее.

«Господь, помоги мне! Я потеряла его! Мне нужна помощь… Ему нужна помощь!» – пронеслось в разуме леди Крэнфорд.

Графиня, как шторм в ясный день, ворвалась в столовую, подбежала к Вивиан и вцепилась своими пальцами в ее плечо.

– Скорее, Вивиан! Ему нужна помощь! Мисс Сэлтон бросила его! Это я… Я всему виной! Беги к нему! Спаси его! – затрясла графиня плечо племянницы, и несколько капель кофе вырвались из плена стенок чашки, которую держала в руке девушка, и упали на красивое голубое платье Вивиан.

– Тетя, да что с вами? – недовольно выдохнула Вивиан. – Смотрите, что вы наделали!

– 

Я знаю, знаю! Я принесла в жизнь моего мальчика бурю, и она поглотила его! Спаси его, Вивиан! – Леди Крэнфорд наклонилась к лицу племянницы. – Мисс Сэлтон разорвала помолвку и собирается уезжать в Лондон!

– Что? – только и смогла вымолвить Вивиан. – И это, как вы утверждаете, ваша вина?

– Моя! Я не желала, чтобы он женился на ней… – начала было объяснять ее тетя.

Но миссис Уингтон уже решительно поставила свою чашку на стол, поднялась из-за стола и, не говоря ни слова, покинула столовую.

Леди Крэнфорд устало упала на стул и спрятала лицо в ладонях.


– Кто это? – послышался грустный голос, когда Энтони и Вивиан громко постучали в дверь покоев Шарлотты.

– Это Вивиан и Энтони! Дорогая, пожалуйста, открой! – настойчиво сказала Вивиан.

– Простите меня, но я не в силах разговаривать… Прошу, оставьте меня одну! – Голос Шарлотты дрогнул, и вновь послышалось тихое рыдание.

– Мы не уйдем до тех пор, пока ты не выслушаешь нас! Любовь моя, позволь мне объясниться! – прикоснувшись лбом к двери, умоляющим тоном попросил Энтони.

– Шарлотта, моя дорогая, ну подумай сама! Будь мы с Энтони любовниками, стала бы я приглашать вас обоих? Он мне всего лишь кузен и друг! Как и я ему – кузина и подруга! Энтони любит тебя! – Вивиан вновь постучала в дверь. – Открой, иначе, мы сядем здесь, у твоей двери, и не сдвинемся с места!

Мисс Сэлтон не стала отвечать настойчивым уговорам и угрозам: у нее не было сил бороться. Она нехотя поднялась с кровати и открыла друзьям дверь.

Увидев Шарлотту, Вивиан и Энтони почувствовали, как их сердца пронзила боль: их подруга выглядела усталой, чрезвычайно расстроенной, а ее лицо было красным от многочисленных пролитых слез. Вид Шарлотты был несколько отталкивающим, но не для мужчины, который любил ее: Энтони нежно взял ее за руку, отвел к софе, стоящей у большого окна, усадил на нее, и сел рядом, не желая отпускать ее мягкую ладонь из своей. Однако девушка была так потеряна, что не обратила на этот жест никакого внимания.

– А теперь расскажи, что случилось, и кто та особа, которая ввела тебя в такое заблуждение? – ласковым тоном обратилась к подруге миссис Уингтон. Она села в кресло, стоящее напротив софы, на которой расположились Энтони и Шарлотта и, погладив подругу по руке, добавила: – Не желаешь ли воды?

– Не нужно воды… Открой верхний ящик прикроватной тумбочки… Той, слева, – слабо отозвалась на это Шарлотта. – Простите, я не успела сменить мое ночное платье на утреннее…

– Не стоит извиняться, моя дорогая. – Энтони поцеловал внутреннюю сторону ее ладони. – Только дай мне возможность объяснить тебе слова моей матери…

– Хорошо, Энтони, объясняйте, – по привычке назвав собеседника по имени, равнодушно бросила его бывшая невеста.

– Кузен, мне кажется, тебе нужно взглянуть на это! – тревожным тоном сказала Вивиан после того, как открыла ящик тумбочки. Она подошла к молодому человеку и протянула ему небольшую записку.

– Увы, я уже знаю, что эту подлую ложь написала моя собственная мать, – горько улыбнулся молодой Крэнфорд. – Ведь это ее почерк, не так ли?

– Да, это почерк твоей матери, – тихо ответила ему Вивиан. Затем она вновь села напротив Шарлотты и положила руку на ее плечо. – Моя дорогая, все, что написано в этой записке, – чистая ложь! Да, Энтони предлагал мне брак, но я ответила ему отказом!

– Но он любил тебя! – в сердцах воскликнула Шарлотта.

– Да, я любил Вивиан, но та любовь была, скорее, страстью и опьянением ее красотой, – поспешил пояснить Энтони. – Она приехала в Гринхолл, и я был очарован ею, как и все мужчины, которым она встречается на пути. Я сделал ей предложение, но, как уже сказала Вивиан, она отказала мне, и, мне стыдно признаваться в этом, но я был полон ненависти к ней за такое, как мне виделась в тот миг та ситуация, унижение. И тогда я обратил мое внимание на тебя… Да, меня привлекло в тебе твое приданое, но, узнав тебя ближе, твою добрую душу и соловьиное пение, я вновь полюбил, и моя любовь к тебе не полна страсти, но нежности и трепета. Шарлотта, любовь всей моей жизни, я прошу тебя: прости мою алчность и дай мне шанс доказать тебе, что мне нужна ты, а не твое богатое приданое. Если ты сомневаешься в моих словах, я официально откажусь от твоего приданого. Я готов сейчас же написать твоему отцу, попросить его благословения и уверить в том, что мне не нужны твои тысячи. Мне нужно, чтобы ты была моей. Спутницей моей жизни, моей правой рукой, ведь ты – единственная, кто может дать мне счастье. Позволь мне стать твоим супругом и каждый день благодарить Бога за то, что он дал мне тебя…

Шарлотта с нежностью смотрела на своего возлюбленного и не могла найти слов. Сама того не замечая, она крепко сжимала его теплую ладонь и даже переплела свои пальцы с его пальцами.

– Мое экономическое положение оставляет желать лучшего, но у меня имеются средства для того, чтобы приобрести нам небольшой дом и содержать прислугу. Возможно, нам придется уехать из Лондона, так как жить в нем очень затратно, но наши дети будут иметь возможность наслаждаться чистым деревенским воздухом и играми на просторе широких полей. Также я намерен найти работу и получать жалование, которое будет приятным дополнением к той сумме, что я получаю после смерти моего отца. Шарлотта, свет моей жизни, я люблю тебя и готов сделать все, что ты попросишь. Если сейчас ты прогонишь меня, я уйду и больше никогда не потревожу твой покой, если же останешься со мной – я буду счастлив и верен тебе до конца моих дней, – закончил свой монолог Энтони и замолчал, с замиранием сердца ожидая, что скажет на все это Шарлотта.

– 

Но, Энтони, твоя мать ненавидит меня… Что, если она вновь сделает нам какую-то подлость? Как мы будем жить, если ее тень будет нависать над нами, как дождевые облака над солнечным мирным лугом? – тихо промолвила Шарлотта и погладила кончиками пальцев щеку возлюбленного. – Зачем ей нужно было придумывать всю эту ложь насчет тебя и Вивиан?

– Думаю, она не теряет надежды женить меня на сестре жены моего старшего брата Ричарда… Однако я не понимаю, почему ее отталкивает мысль о том, что я уже нашел счастье рядом с тобой… – грустно улыбнулся Энтони, накрывая ее ладонь, лежащую на его щеке, своей.

– Увы, я причинила вам столько боли, мои бедные дети! – вдруг послышался рядом с ними голос леди Крэнфорд, который заставил влюбленных вздрогнуть от неожиданности и устремить на нее ненавидящие взгляды.

– Что вы делаете в моей комнате? – полным злобы голосом осведомилась мисс Сэлтон у матери возлюбленного.

– Это я впустила ее! – заявила Вивиан: пока Энтони изливал Шарлотте свою душу, она услышала робкий стук в дверь и, незаметно для влюбленных, открыла ее: там стояла графиня Крэнфорд, зачинщица этого грязного скандала, но ее глаза были полны мольбы, и она тихо попросила племянницу дать ей позволения войти и исправить свою ошибку, что Вивиан, скрепя сердце, сделала.

– Я не испытываю к вам ненависти, мисс Сэлтон. Дело в другом… Прошу, выслушайте меня. Вивиан, ты тоже присядь, – робко сказала леди Крэнфорд. – Я должна признаться вам… И тебе, мой сын… Думаю, вам уже известна причина, по которой ваш отец, мисс Сэлтон, будучи молодым, покинул Англию?

– Да, мэм. Одна девушка разбила его сердце, – ответила ей Шарлотта.

– Этой девушкой была я. Более того, я и ваш отец были помолвлены.

Эти слова заставили брови всех троих поползти вверх. Вивиан поспешно заняла одно из кресел и с недоверием всматривалась в белое лицо тети Беатрис: как? Она и отец Шарлотты были помолвлены? Ведь это значит, что ее догадки насчет ее матери и мистера Сэлтона были ошибочны!

– Вы? – непонимающе переспросил Энтони. – Но как это возможно?

– Моя старшая сестра Кэтрин была первой красавицей страны, и за ней волочились десятки поклонников. А я, на ее фоне, была тенью, но, несмотря на это, я и Кэтрин были очень близки, и нас связывала настоящая сестринская любовь. Мы доверяли друг другу все секреты, и она знала о том, что я была влюблена и помолвлена, конечно, втайне от нашего отца… У Кэтрин же имелись грандиозные планы на жизнь, и она вовсю флиртовала с одним богатым титулованным джентльменом, стремясь выйти за него замуж. «Какая была бы партия!» часто говорила она мне… И я всей душой желала, чтобы ее стремление стало былью… Помню, когда я рассказала ей об Эдварде… Мистере Сэлтоне… Кэтрин была так рада за меня! И, в знак вечной сестринской любви, мы обменялись самым дорогим, что у нас имелось: она подарила мне вот это бриллиантовое кольцо – оно досталось ей от нашей матери, как старшей дочери. Я же подарила ей свою самую большую драгоценность… Золотую цепочку с птицей, которую преподнес мне мой жених мистер Сэлтон, в честь нашей помолвки…

– Так эта птица принадлежит вам! – ахнула Вивиан. – А я всю жизнь считала, что она была одной из драгоценностей моей матери!

– Так оно и есть, Вивиан, но позволь мне продолжить мой рассказ, – настойчиво попросила графиня. Ей трудно было признаваться молодым людям в своих грехах, но она знала, что это был единственный выход из ситуации, которую она слепила своими же руками. – Мечты Кэтрин сбылись, и в один дождливый холодный день наш отец с радостью сообщил нам, что ее руки попросил граф Крэнфорд… Твой отец, Энтони. Да, не я была его первым выбором… – Она горько усмехнулась, увидев на лице сына неподдельное недоверие, смешанное с изумлением. – Особой радости на лице сестры я не увидела, но она заявила, что этот брак сделает честь всему нашему роду, и я не могла не согласиться с ее убеждениями. Я была в настоящем восторге от мысли, что Кэтрин станет графиней, ведь, считала я, отец будет так рад этому союзу, что даст мне свое благословение на брак с Эд… мистером Сэлтоном. Мой тайный жених не был богат, скорее, он был беден, но это обстоятельство не страшило меня… Но нашим с ним мечтам не суждено было сбыться: в ночь после того, как Кэтрин узнала о том, что граф Крэнфорд попросил ее руки, она пропала, а через несколько дней от нее пришло письмо о том, что она вышла замуж за некого мистера Коуэлла и отныне будет жить с ним в Кэстербридже. Наш отец был в ярости. Я же, как ни странно, была рада тому, что она обрела свое счастье… Но после того, как отец прочел письмо, он заявил, что отныне не считает Кэтрин своей дочерью, что она опозорила его имя, и что я должна буду занять ее место у алтаря рядом с графом Крэнфордом. Как оказалось, этому человеку было все равно, на какой сестре жениться: ему нужен был наследник и невинная супруга, и все это отныне должна была дать ему я… К этому моменту отец официально переписал завещание и оставил все свое богатство мне, при условии, что я выполню его волю. И я пожертвовала своим счастьем ради счастья своих будущих детей. У вас с Ричардом есть все, что может только пожелать молодой аристократ. – Леди Крэнфорд гордо приподняла подбородок. – В то время, как дочь Кэтрин росла в нищете, мои дети были окружены роскошью. Я отдала вам, моим любимым сыновьям, все, что имела, терпела тяжелый характер вашего отца и, испытывая к нему лишь неприязнь и отвращение, жила лишь мыслью о том, что я поступила верно. Я посвятила вам мою собственную жизнь и была рада тому, кем вы стали, но вдруг мужчина, которого я все еще люблю, вновь появился в Лондоне… И не один. Он женат, и у него имеется взрослая дочь. Вы, мисс Сэлтон. И каждый раз, когда я слышу ваше имя или смотрю на вас, мое сердце сжимается от боли при мысли о том, что на месте вашей матери должна была быть я… И я сделала все возможное, чтобы оградить себя от еще большей муки, ведь, если вы станете супругой Энтони, я буду приходиться вам свекровью и видеть вас в своем доме… Простите мне это, но я не могу совладать со своими чувствами… Всему виной Кэтрин! Если бы она не предала всех нас, наша жизнь сложилась бы по-другому…

– Ради того, чтобы оградить себя от неприятных чувств и воспоминаний, вы решили лишить меня счастья! – не сумев сдержать проснувшийся в душе гнев, насмешливо воскликнул Энтони. – Вы сами променяли любовь на наследство своего отца и титул графини, но имеете дерзость обвинять в этом свою сестру!

– Энтони, дорогой мой, не горячись так, – ласково сказала ему Шарлотта, хотя рассказ леди Крэнфорд заставил почувствовать гнев и ее саму. Однако она знала, что благодаря тому, что мать Энтони бросила своего возлюбленного ради графа Крэнфорда, ее родители повстречались и родили ее на свет, и это знание смягчило ее сердце. Мисс Сэлтон обладала мягкостью и рассудительностью, поэтому испытывала к графине даже некоторую жалость.

– Прости, любовь моя, я слишком взволнован этими новостями и мыслью о том, что мои родители никогда не любили друг друга, хотя до этого момента я считал, что их связывала большая любовь… Мне трудно это принять… Трудно принять то, что моя мать желала пожертвовать моей любовью к тебе ради своих эгоистичных чувств, – выдохнул Энтони, сжимая ладонь возлюбленной.

– Мне жаль, что ваша жизнь сложилась так трагично, мэм. Но в этой ситуации нет виновных и нет жертв: моя мать не виновата в том, что предпочла деньгам любовь, а вы не виноваты в том, что желали своим детям богатого будущего, – вступила в беседу Вивиан. Теперь она понимала, почему тетя недолюбливала ее!

«Упрямая и эгоистичная, как твоя мать!» сказала ей когда-то графиня. Узнав о том, что ее мать не была такой уж приятной личностью, Вивиан больше не чувствовала к тете ненависти, но и симпатии тоже не испытывала. Скорее, ей была равнодушна ее трагедия.

– Я рада, что ты понимаешь это, – со слезами благодарности сказала леди Крэнфорд племяннице. – Это кольцо принадлежит тебе… – Она сняла со своего тонкого пальца рубиновое кольцо и отдала его Вивиан. – А это… Этоо принадлежит вам, мисс Сэлтон… – Графиня нехотя распутала тонкий шелковый шарф, украшающий ее шею и закрывающий грудь, и, сняв золотую цепочку с птицей, протянула ее Шарлотте. – Я выкупила ее у Вертена… Это ваша семейная реликвия, и я не имею права оставлять ее себе в память об ушедшей любви.

– Благодарю вас за этот благородный жест, мэм, но я предпочла бы, чтобы вы оставили эту драгоценность себе. Вам она нужна больше, чем мне. Если эта птица дарит вам радость теплых воспоминаний, пожалуйста, примите ее, как мой подарок вам, моей будущей свекрови.

– Означают ли твои слова, что ты простила меня и желаешь стать моей супругой? – с сияющими от счастья глазами спросил Шарлотту Энтони.

– Конечно, мой дорогой. Я буду рада разделить с тобой мою жизнь и мое приданое, – улыбнулась ему девушка.

– И я даю вам мое благословение, дети мои… Будьте счастливы! – с чувством вымолвила леди Крэнфорд, прижимая к груди цепочку. – Но, как я понимаю, отныне я потеряла тебя, мой дорогой сын… Мой Энтони! – Ее губы задрожали. – Прости меня… Прости за все! Но умоляю, дай мне возможность обнять и поцеловать твоего сына!

Вместо ответа Энтони поднялся с софы и, подойдя к своей матери, поцеловал ее ладонь.

– Я прощаю вас, матушка, и буду рад видеть вас на моей свадьбе и в моем доме, – тихо сказал он.

– Мы будем рады, мэм! – послышался веселый голос Шарлотты.

– Ах, чем я заслужила такое счастье! – зарыдала графиня и бросилась в объятия своего сына.

– Думаю, Эмили будет не против вашего общения с внуком. Только напоминаю: не смейте обижать мать моего сына.

– Никогда! Никогда! Обещаю!

Все были счастливы, и только Вивиан, молчаливо наблюдавшая за этой сценой примирения, сжимала в ладони кольцо своей матери и думала о том, как благосклонна была к ней Судьба: как оказалось, тетя Беатрис тоже была супругой тирана и тоже ненавидела его, но, если Вивиан повезло избавиться от Джереми так скоро, леди Крэнфорд пришлось терпеть своего супруга много лет…

«И ведь скоро суббота… Придется ехать в Найтингейл-нест… Но я с таким нетерпением жду отъезда тети и кузена Ричарда, что визит во владения герцога Найтингейла кажется мне не таким уж нежеланным!» – с иронией подумала хозяйка замка.

Глава 26

Утро субботы выдалось бессолнечным, но теплым и почти безветренным, и после завтрака, одетая лишь в хлопковое утреннее платье, хозяйка Кроунеста с грустью в сердце прощалась с дорогими ей Шарлоттой и Энтони, которые изъявили желание присоединиться к Крэнфордам и вернуться в Лондон, чтобы как можно скорее получить благословение родителей девушки и начать подготовку к свадьбе. Конечно, Вивиан целиком и полностью понимала нетерпение влюбленных вступить в брак, но желала, чтобы они остались с ней хоть на пару дней дольше. Увы, получив благословение леди Крэнфорд, Шарлотта и Энтони не желали терять ни дня.

Расстроилась не только Вивиан: малыш Ричард, успевший полюбить друзей сестры, прямо–таки надулся от обиды, когда узнал об их скором отъезде, и не желал разговаривать с ними. Однако сейчас, стоя на широкой лестнице, ведущей к парадному входу замка, мальчик обнимал Шарлотту своими худыми длинными руками и заставлял ее дать ему обещание приехать снова и как можно скорее, что, естественно, получил, да еще и с нежным поцелуем в лоб. Отпустив, наконец, Шарлотту, Ричард крепко пожал руку Энтони и пригрозил ему дуэлью, если тот будет обижать свою невесту.

В то время, как мисс Сэлтон и ее жених прощались с Ричардом и миссис Коуэлл, леди Крэнфорд прощалась со своим внуком: она и Эмили стояли у кареты, и графиня держала в руках малыша Роберта, которого нежно гладила по покрытой темными волосами голове и покрывала поцелуями его маленькое милое личико. Удивленная таким поведением этой строгой женщины, Эмили не вмешивалась и с некоторой гордостью за своего сына потакала его титулованной бабушке, с мыслью о том, что, возможно, та сможет посодействовать Роберту и устроить его будущее.

– Могу ли я попросить вас об одолжении, мэм? – робко осмелилась спросить Эмили.

– Да, конечно, – умиляясь внуком, ответила графиня.

– Если вас не затруднит… В матрасе, на котором я спала в вашем доме… Там спрятаны украшения, которые подарил мне мистер Крэнфорд, – покраснев до корней волос, тихо сказала девушка. – Я не успела взять их с собой, мэм, меня так быстро выгнали…

– Я распоряжусь найти твои украшения и прислать их тебе в Кроунест, – перебив свою бывшую горничную, бросила на это леди Крэнфорд. Она не желала отдавать Роберта его матери и даже подумывала о том, чтобы забрать его с собой в Лондон… Однако она знала, что Энтони будет категорически против, и ведь она, к тому же, дала ему обещание больше никогда не вмешиваться в его жизнь и жизнь его ребенка.

– Благодарю вас! – выдохнула Эмили: оказывается, леди Крэнфорд полюбила своего внука-бастарда! Господь велик!

– Матушка, нам нужно выезжать! – послышался из кареты голос Ричарда Крэнфорда: он уже успел со всеми попрощаться и ожидал, когда его мать наглядится на сына Энтони. Ему не терпелось вернуться в Лондон к супруге и детям.

– Иду, мой дорогой! – откликнулась его мать и, поцеловав Роберта в последний раз, нехотя передала его Эмили, коротко попрощалась с Коуэллами и села в карету. – Трогай! – крикнула она кучеру, и тот тотчас подчинился приказу.

– Думаю, тебе стоит приказать подготовить Уингтон-холл к твоему приезду, – с улыбкой сказала Шарлотта своей подруге.

Девушки крепко обнялись.

– Неужели свадьба будет организована так поспешно? – удивилась Вивиан.

– Твоя свадьба с Джереми была организована еще более поспешно! – подмигнула ей мисс Сэлтон. – Мы ждем вас среди наших гостей, и напомни Ричарду, что он пообещал вырезать для меня трех деревянных солдатиков. Он сам вызвался предоставить мне такой милый подарок в честь моей свадьбы.

– Береги нашего сына, – теплым тоном сказал Энтони своей бывшей любовнице. Он осторожно взял Роберта на руки и с трепетом поцеловал его маленькую ручку. – Как я уже сказал, у тебя и Роберта будут собственные счета в банке, но деньги сына сможет взять только он сам, когда ему исполнится шестнадцать лет. Пиши мне на вот этот адрес, а я буду навещать вас так часто, как у меня это получится. – Он передал Эмили лист бумаги с адресом своего холостяцкого дома в Лондоне. – После моей свадьбы адрес изменится, но я сообщу об этом в письме.

Попрощавшись с Эмили, к которой тотчас подошла Шарлотта, Энтони обнял свою кузину.

– Спасибо за все! – прошептал он ей. – Я буду скучать по тебе!

– И я буду скучать по тебе, дорогой кузен! – отозвалась на это Вивиан. – Но, знаешь, у меня есть к тебе деловое предложение… Помнишь, ты говорил, что желаешь найти себе должность, чтобы иметь дополнительный доход?

– Помню, – улыбнулся Энтони и приподнял брови. – Ты заинтриговала меня! Что за деловое предложение?

– У меня имеется для тебя прекрасная должность, конечно, если вы, мистер Крэнфорд, графский сын, не считаете ниже своего достоинства быть управляющим Кроунеста! – тихо рассмеявшись, предложила Вивиан.

– Какое интересное предложение! Нет, я не нахожу эту должность ниже своего достоинства, но, Вивиан, у меня не имеется ни малейшего опыта в таком деле, – приятно удивившись доверию кузины, честно признался молодой джентльмен.

– Твоя матушка сказала, что ты прекрасно устроился в своем холостяцком доме, и я считаю, что отдельное проживание заставило тебя понять всю прелесть домашней экономики, не правда ли? – хитро подмигнула ему Вивиан. – Ну же, соглашайся! Вы можете жить в моем замке и ни в чем не будете нуждаться! Конечно, вам я выделю целую его половину, и, обещаю, что мы совершенно не будем стеснять друг друга.

– Думаю, я не имею права отказать тебе, моя дорогая кузина, и искренне благодарю тебя за твое щедрое предложение. – Энтони поцеловал руку кузины и добавил: – Шарлотта будет так рада этой новости! Однако вступить в должность и переехать в Кроунест я смогу лишь после свадьбы.

– Безусловно! Я не тороплю вас! – широко улыбнулась Вивиан. – Я так рада за вас, мои дорогие! Но какой подарок вы предпочли бы к свадьбе?

– Ваше присутствие, миссис Уингтон, и присутствие вашей семьи будет для нас самым дорогим подарком, – галантно ответил Энтони. Затем он принес девушке поклон и с улыбкой направился к закрытому экипажу, который предоставила ему и Шарлотте хозяйка поместья, ведь, тот, в котором они приехали, подло забрал мистер Соммер.

«Возможно, мне стоило рассказать Энтони и Шарлотте о том, что Кристоффер угрожал мне… Но они успели столько пережить, что совесть не позволяет мне тревожить их. И ведь, скорее всего, угрозы этого охотника за богатой супругой были пустыми. Он не посмеет причинить мне вред» – подумала Вивиан, провожая взглядом удаляющийся экипаж и махая ему вслед.

– Мне жаль, что твои друзья уехали, моя дорогая, – мягко сказала миссис Коуэлл, подойдя к дочери.

– Мне тоже, мама, – тихо ответила ей девушка и взяла ее ладонь в свою. – Но эти двое так торопятся назвать друг друга мужем и женой, что никакая сила на свете не сможет удержать их от отъезда. Думаю, Шарлотта права: нам следует подготовить Уингтон-холл к нашему приезду.

– Но, дорогая, что скажет высшее общество обо мне и Ричарде? Ты никогда не упоминала о нас, и кому–то наше внезапное появление покажется подозрительным, – обеспокоенно спросила ее мать.

– О, мама, неужели тебе не все равно? Мне так – глубоко равнодушно, – улыбнулась Вивиан. – Но нам тоже следует поторопиться: путь в Найтингейл–холл будет долгим и скучным… Однако сперва нужно надеть дорожное платье… Что ж, не будем терять времени! Ричард! Пойдем, дорогой, нам нужно собираться в гости к герцогу Найтингейлу!

Миссис Коуэлл и Вивиан неспешно поднялись по лестнице, а Ричард был в таком восторге от новости, что бегом бросился в дом и скрылся в нем первым.

Поднявшись в свои покои, Вивиан потянула за шнур, чтобы вызвать на помощь Джейн, и, чтобы занять себя в ожидании подруги, вышла на широкий балкон, обнесенный низкими перилами, с которого открывался вид на английский, полный зелени парк, и окинула взглядом свои владения.

«Все эти земли, деревья, дома, и этот огромный красивый замок принадлежат мне. Мне одной. – При этой мысли, девушка невольно усмехнулась и гордо приподняла подбородок. – Год назад я приехала в Лондон бедной родственницей, а теперь мое богатство превосходит богатство моей тети. Я сделала все, чтобы добиться своего, и своей жертвой спасла жизнь Ричарда и нашу семью от нищеты и позора. Я выкупила типографию и наш дом к Кэстербридже и тем самым обеспечила моему брату достойное будущее… Нет, мне не нужен никакой супруг. Мало того: мне не нужен ни один мужчина, и пусть герцог Найтингейл даже не мечтает о том, чтобы сделать меня своей любовницей. Ведь не эту ли цель он преследует? Женится на мисс Бэкли, а флиртует со мной! Я не нуждаюсь в мужском плече, и так будет всегда!»

Когда Джейн появилась в комнате, Вивиан заметила, что глаза ее подруги были красными от слез, но, помня о любви Джейн к Ричарду Крэнфорду, не стала тревожить ее душу и освободила ее от работы до завтрашнего утра.

По дороге в Найтингейл-нест, которую герцог Найтингейл любезно указал на карте кучеру Коуэллов, семейство скучало, и лишь мистер Фидман, вечный сопровождающий своего питомца Ричарда, был занят чтением очередной книги по медицине. Дамы рассуждали о возможной скорой поездке в Лондон, а Ричард, уставившись в окно, со скукой, написанной на его красивом бледном лице, смотрел на дорогу, деревья и облака на небе.

– Как долго мы будем в гостях? – скучающим тоном спросил мальчик.

– Недолго, мой дорогой. Пару часов от силы, – пообещала ему мать. – Твоя сестра не желает проводить там много времени, поэтому, думаю, к ужину мы будем дома.

– А если пойдет дождь? – вновь задал вопрос Ричард, взглянув на тяжелые серые тучи, плывущие по небу.

– Будем надеяться, дождя не будет! – поморщилась Вивиан: мысль о возможной вынужденной ночевке в поместье герцога казалась ей невыносимой, как и эта злополучная поездка.

– Мне скучно! – буркнул мальчик. – Сколько нам еще ехать?

– Надеюсь, ты помнишь, мой дорогой, что мы едем в Найтингейл-нест потому, что именно ты обещал Его Светлости навестить его? – с хитрой улыбкой напомнила ему сестра.

– Да, да, я помню, – пожал плечами мальчик. – Но, если бы я знал, что ехать к нему там долго и скучно, то никогда не пообещал бы ему этого!

– Наберись терпения, Ричард. Я уверена, что в поместье герцога мы замечательно проведем время, – подбодрила его миссис Коуэлл, но затем ее лоб пронзили морщины: – Как ты себя чувствуешь? Мне вдруг показалось, что сегодня твое лицо бледнее обычного, и ты много кашляешь.

– Я в порядке, мама, мне просто скучно! – вздохнул Ричард. – Пусть в следующий раз этот герцог приезжает к нам сам!

– Мистер Фидман, надеюсь, вы не забыли взять лекарства? – тихо спросила Вивиан доктора.

– Они у меня всегда с собой, миссис Уингтон, вот в этом чемодане, – ответил тот, отвлекшись от книги и указав на вместительный кожаный чемоданчик, прячущийся под сидением кареты.

Успокоенная Вивиан улыбнулась и ласково погладила рыжую макушку своего брата.

Когда карета, наконец, прибыла в место назначения, карманные часы мистера Фидмана показывали час пополудни, и путешественники были не прочь подкрепиться и надеялись, что герцог проведет их прямиком в столовую.

К счастью, хозяин поместья понимал, что новоприбывшие были голодны, поэтому, после обмена вежливыми приветствиями, приказал конюху позаботиться о карете, лошадях и кучере Коуэллов, и пригласил гостей на ланч. Подставив прелестной миссис Уингтон свой локоть, он повел ее по длинному широкому коридору, стены которого были украшены прекрасными цветными картинами, а пол – широким красным ковром. Миссис Коуэлл шла под руку с мистером Фидманом, а радостный Ричард почти бежал впереди всех и с интересом рассматривал полотна.

– Какой роскошный замок! – шепнула миссис Коуэлл на ухо доктору. – И он намного светлее и больше Кроунеста!

– Вы правы, мэм! Недаром о богатстве этого герцога ходят слухи! – тихо ответил ей тот.

И оба были правы: поместье Найтингейл-нест было больше поместья Кроунест, а замок герцога превосходил замок Вивиан по размеру в полтора раза.

Замок Найтингейл-неста представлял собой четырехэтажное внушительное сооружение в готическом стиле, однако от него не веяло угрюмостью, даже наоборот – построенный из светлого камня, с богатым внутренним садом, замок казался уютным семейным гнездом, словно созданный для того, чтобы по его длинным коридорам бегали дети. Герцог Найтингейл был заботливым хозяином, поэтому поместье и замок находились в идеальном состоянии, все было до блеска начищено, дорожки сада посыпаны мелким гравием, а фонтаны, стоящие тут и там, всегда были чисты и радовали своими водяными струями.

Поздний ланч, состоящий из различных блюд и десертов, подействовал на гостей магическим образом, и теперь все, даже Вивиан, были готовы к прогулке по замку и саду. Герцог, одетый в несколько простой, но элегантный костюм, был сама вежливость и без устали развлекал Коуэллов и мистера Фидмана рассказами об истории замка и той самой правдивой легенде о «Соловье», его прародительнице.

Облака на небе рассеялись, и засияло яркое майское солнце, делая этот теплый день жарким и душным. Нагулявшись по саду, гости пожелали возвратиться в спасительную тень замка, и хозяин тотчас предложил им посетить большую картинную галерею с портретами его предков, на что получил недовольный возглас Ричарда: «Мне неинтересно смотреть на портреты, сэр! Это ведь скука смертная! Лучше покажите нам вашу конюшню!».

– Прошу прощения, Ваша Светлость, иногда мой сын весьма несдержан в выражениях, – поспешила сказать миссис Коуэлл, слегка покраснев от стыда за поведение сына.

– Не стоит извинений, мэм, – улыбнулся на это герцог. – Ваш сын имеет полное право не любить портретную живопись и не желать слушать рассказы о моих предках. Поэтому я предлагаю вам, миссис Коуэлл, и вам, мистер Фидман, пройти в конюшню и полюбоваться моими лошадьми, а с вами, миссис Уингтон, я пожелал бы побеседовать наедине.

«Кажется, этот мужчина таки неравнодушен к Вивиан!» – пронеслось в разуме миссис Коуэлл, а Ричард радостно взвизгнул от такого роскошного предложения и тотчас потянул мать за руку.

– Если вы не возражаете, Ваша Светлость, и, конечно, вы, миссис Коуэлл, я предпочел бы провести некоторое время в библиотеке замка, – учтиво поклонившись, вымолвил мистер Фидман.

– Безусловно, сэр, моя библиотека к вашим услугам, – отозвался на это герцог.

Миссис Коуэлл также выразила свое согласие, и гости разошлись: мать и сын направились в конюшню, мистер Фидман пошел искать библиотеку, а герцог и Вивиан поднялись на третий этаж замка, где располагалась галерея портретов Найтингейлов.

Намерения хозяина поместья было настолько очевидны Вивиан, что она даже посмеивалась внутри себя: что ж, он вновь будет флиртовать с ней! Как ловко он отослал ее мать, брата и мистера Фидмана, чтобы остаться с ней наедине! Но, когда они подошли к большому портрету красивой светловолосой женщины, одетой в пышное красное платье прежних веков, и стали так близко друг к другу, что почти соприкасались одеждой, девушка вдруг почувствовала, что умершие чувства к этому красивому благородному джентльмену воскресли, и ее душа наполнилась бурей: нет, нет! Ей не нужны эти чувства!

– Эта дама на портрете – моя прародительница, именно та женщина, которую влюбленный в нее король называл «Соловьем». Именно благодаря своей красоте и певческому таланту, Элизабет Уорни стала герцогиней Найтингейл и хозяйкой этого поместья, – вдруг нарушил тишину герцог.

– Она была очень красива, – искренне сказала Вивиан, с интересом рассматривая портрет этой таинственной женщины. – Но означает ли это, что вместе с титулом и поместьем, она получила короля себе в любовники?

– Очевидно, да. Видите ли, не она выбрала короля, а он ее. В прежние времена, как и сейчас, желание короля было законом… К счастью, она не окончила свои дни в темнице или на плахе, как некоторые из его жен и любовниц, – ответил ей собеседник.

– Кажется, я знаю, о каком короле идет речь, – тихо вымолвила Вивиан. – Должно быть, она была экстраординарной личностью, если сумела остаться в живых и даже передала это поместье и титул своим потомкам.

– Именно такой она была. В ее честь даже написано с десяток од и поэм… Миссис Уингтон, я приветствую в людях прямоту, и сам наделен этим качеством. Позвольте мне сказать вам, что я одержим вами, и что вы отняли мои покой и сон, – глядя на девушку с нежностью в глазах, низким тоном промолвил герцог.

Вивиан была изумлена его признанием: она ожидала, что он вновь будет флиртовать с ней, но, как оказалось, в его сердце живет любовь… И одержимость. И почему только она пробуждает в мужчинах одержимость? Джереми тоже был одержим ею, он ни разу не говорил об этом вслух, но его чувства к супруге нельзя было назвать «любовью» – так считала девушка, поэтому признание герцога Найтингейла не заставило ее услышать пение Амура, но вновь вспомнить те ужасные ночи, проведенные с супругом.

– Красивая молодая богатая вдова намного привлекательнее молодой красивой бесприданницы, не так ли Ваша Светлость? – ровным тоном сказала Вивиан, ответив на его нежный взгляд спокойным и даже прохладным.

– Вы привлекли мое внимание еще до того, как я узнал о том, что вы являетесь племянницей графини Крэнфорд. Возможно, вы помните тот день, когда на одной из улиц Лондона вы столкнулись с идущим вам навстречу джентльменом, и ваши прекрасные, поцелованные огнем волосы вырвались из плена прически и осветили улицу своим пламенем? – нисколько не смутившись, сказал герцог.

– Увы, я не могу припомнить данное событие, сэр, – ответила на это Вивиан, но она солгала, ведь то неловкое происшествие никогда не покидало ее памяти. Однако в данный момент ей было важно показать герцогу, что она не была заинтересована в нем.

– Именно после этой внезапной встречи я часто думал о вас, не зная о том, кто вы и где живете. Каково было мое удивление, когда вы появились на балу леди Мальборо, и вы были так прекрасны, что мне казалось, мои глаза ослепнут от вашего сияния. Чтобы узнать вас поближе, я попросил вас осчастливить меня двумя танцами с вами, но вы были холодны ко мне, и от меня не укрылось то, что на мои вопросы вы отвечали с неохотой. Впрочем, это не оттолкнуло меня. С того бала, моя леди, ваш образ не покидал мой разум, но ваше положение делало для меня невозможным предложить вам брак. Я восторгаюсь вами, вашим глубоким умом и нежной душой…

– Когда я была бедной родственницей графини Крэнфорд, никто не восхищался моим глубоким умом и нежной душой. Как забавно: теперь, когда я обрела богатство, этими моими качествами восхищаются все, – с иронией в голосе, грубо перебила собеседника миссис Уингтон: этот разговор доставлял ей дискомфорт, а ее гордость восставала против речей герцога.

– Я обожал вас. Обожал на расстоянии.

– Обожать кого-то на расстоянии, сэр, это искусство, и вы в нем весьма преуспели. Как вы сами выразились, мое положение бесприданниц затмевало для вас все мои приятные качества, и вы никогда не женились бы на мне, не правда ли?

– Вы были недосягаемы для меня, и, несмотря на мою любовь к вам, которую я пытался подавить в себе, но так и не смог, я не имел намерений делать вам предложение руки и сердца. Прошу, примите мои извинения, если мои слова ранили вас или унизили ваше достоинство.

– Нисколько. Мы живем в жестоком материальном мире, сэр, и должны играть по его правилам, – улыбнулась девушка. – Но, если бы вы действительно любили меня, даже, когда я не могла принести вам ни цента приданого, вы бы сделали меня своей супругой. Именно так я вижу любовь, Ваша Светлость… Но это глупый разговор, сэр. Вы обручены с мисс Бэкли, и скоро высшее общество будет танцевать на балу в честь вашей свадьбы. Думаю, ваша супруга сумеет изгнать мой образ из вашего сердца. – Вивиан отвернула от герцога лицо и вновь устремила взгляд на портрет «Леди Соловья», чтобы дать собеседнику понять, что больше не желает беседовать на эту тему. Ее чувства были оскорблены, но она старательно спрятала их за маской равнодушия.

– Вы правы, моя леди, и мне нет прощения. Однако я хочу, чтобы вы знали: на моем обручении с мисс Бэкли настоял сам Принц Регент. Мисс Бэкли, как вам, должно быть, известно, приходится ему дальней родственницей, и Его Высочество очень настаивал на этом браке, – все таким же спокойным тоном сказал герцог Найтингейл, любуясь лицом прекрасной миссис Уингтон. – Однако вскоре после моей официальной помолвки с ней, я пришел к выводу, что желаю вас, и никого больше, и я намерен был разорвать путы, связывающие меня с мисс Бэкли, и жениться на вас, пусть даже в том положении, в котором вы тогда пребывали. Но в тот же день, как я собирался огласить ей и Его Высочеству свои намерения, до меня дошла новость о том, что вы помолвлены с мистером Уингтоном, моя леди, и я был уверен в том, что потерял вас навсегда.

Теперь Вивиан не чувствовала себя оскорбленной, наоборот – она была польщена этими словами. Но девушка не знала, как реагировать на такое внезапное признание. Ей было и приятно, и горько одновременно: если бы герцог сделал ей предложение хоть днем раньше Джереми… Да что там! Хотя бы на час раньше! Тогда ей не пришлось бы проходить через тот Ад, в который ввергнул ее брак с красивым и богатым мистером Уингтоном…

– Я не понимаю, зачем вы говорите мне все это. Я не требую у вас объяснений, и несмотря на то, что и я неравнодушна к вам… Да, да, признаюсь! Но все потеряно! Вы все женитесь на мисс Бэкли! – с чувством сказала Вивиан, взглянув на герцога, и на ее лице он прочитал недоумение и боль.

– Как только я узнал о том, что вы стали вдовой, я разорвал свою помолвку, – тихо ответил на это Его Светлость. – В ответ на это Его Высочество Принц Регент лишил меня должности при дворе и, по ложному доносу отца моей бывшей невесты, посадил меня в тюрьму и выпустил из нее лишь недавно. Если бы не это, я сделал бы то, что сделаю сейчас, еще больше месяца назад. – Герцог опустился на одно колено, взял ладонь возлюбленной в свою и, глядя в ее зеленые глаза, сказал: – Миссис Уингтон, я смиренно умоляю вас принять мою любовь и, с трепетом и надеждой на счастье, предлагаю вам мои руку и сердце.

Глава 27

На губах Вивиан засияла очаровательная улыбка, но она не произнесла ни слова.

«Он сделал мне предложение… Герцог Найтингейл любит меня и желает сделать своей супругой! Я и мечтать об этом не могла. Я была уверена в том, что он женится на мисс Бэкли, но ради меня он пожертвовал многим… Его даже посадили в тюрьму за чувства ко мне. Нет, все это слишком прекрасно, чтобы быть реальностью!» – смотря в красивое мужественное лицо герцога, размышляла Вивиан, и тепло его ладони жгло ее кожу, даже через тонкую ткань ее белых шелковых перчаток.

Герцог Найтингейл терпеливо ожидал ответа возлюбленной, с легкой улыбкой на устах. В его глазах читалось восхищение этой огненоволосой девушкой, а сердце было наполнено надеждой на то, что она ответит ему согласием.

– Я польщена вашим предложением, Ваша Светлость. Польщена до глубины моей души, – тихо сказала миссис Уингтон. – Мне так жаль, что вам пришлось испытать немилость Его Высочества и неудобства тюрьмы, но я рада тому, что вы смогли получить свободу. Мои чувства к вам вспыхнули в моем сердце на том балу, у леди Мальборо. Я была холодна к вам, да, и не желала вдруг полюбить вас, но днями позже поняла, что проиграла эту битву, и с тех пор мечтала о том, чтобы вы предложили мне брак. И сейчас, когда я наконец услышала от вас желанные слова, меня переполняет радость, но я не стану вашей супругой, сэр. Ни сейчас, ни в будущем.

– Я не смею выпытывать у вас причины вашего решения, и все же, я не могу не задать этот вопрос: почему? – На лице герцога отразилась боль: он так долго мечтал об этом моменте! Так желал назвать эту девушку своей супругой и разделить с ней жизнь! Но она отказала ему, даже не колеблясь!

– Мой первый брак, сэр, не был счастливым. Он был коротким, но заставил меня пережить много страданий, которые никогда не сотрутся из моей памяти… Вы ведь видите, что я не ношу траур по усопшему супругу? Возможно, этим я нарушаю правила хорошего тона, но, поверьте, я не только не горюю, но и рада тому, что освободилась от этого человека… О, вы все еще стоите на коленях… Прошу, вас, встаньте! – попросила девушка, и ее собеседник выполнил эту просьбу.

– Но, моя дорогая леди, не все браки приносят страдания, – мягко улыбнулся герцог Найтингейл, желая развеять страхи своей возлюбленной.

– Возможно, однако брак приносит волнения, а мне их, увы, хватает и без супруга, – твердо настаивала на своем Вивиан, осторожно выбирая каждое слово.

– Но, миссис Уингтон, разве, при наших взаимных чувствах друг к другу, брак – это ли не естественное событие? – слегка нахмурившись, с недоумением спросил Его Светлость. – Возможно, ваш покойный супруг рождал в вас негативные эмоции и чувства, но я обещаю приносить вам лишь радость и счастье… Хорошо, вы не желаете принимать мое предложение сейчас, должно быть, из-за того, что я все же оскорбил вас своим поведением в Лондоне, но умоляю, дайте мне время и шанс искупить эту мою вину. Не говорите: «Да», но не говорите и «Нет», потому что я не сдамся. Я люблю вас, миссис Уингтон, и готов ждать вашего «Да» вечно.

– Не думаю, что со временем что-то изменится, сэр. Мне жаль разбивать ваше сердце, но я не желаю больше ни волнений, ни страданий, ни делить с кем–либо мое ложе! – с чувством сказала на это Вивиан, и герцог тотчас понял, что основной причиной ее отказа, скорее всего, был ее неприятный опыт в исполнении супружеского долга.

Но герцог не стал уверять девушку в том, что будет ей терпеливым и нежным любовником – это было бы признаком дурного тона и совершенно не к месту поведения. Он промолчал, но мысленно поклялся себе в том, что докажет миссис Уингтон, что достоин стать ее супругом. Пусть на это уйдут года. Он не отступится и никогда не потеряет надежду…

– Мистер Фидман! Скорей! Несите ваши лекарства! – вдруг послышался за окном истошный женский вопль.

Глаза Вивиан широко распахнулись.

– Ричард! У него приступ! – выдохнула она и бросилась к лестнице.

Хозяин дома последовал за ней.

Сердце девушки бешено стучало, кровь прилила к ее вискам и ударяла по ним, как маленькие молоточки. Все ее существо охватили холод и страх: приступ повторился! Бедный малыш Ричард! Она нужна ему!

«Господи, сохрани нашего ангела и в этот раз! Забери меня, но дай моему брату жить!» – мысленно взмолилась Вивиан, бегом спускаясь по лестнице.

– Идите к своему брату, а я найду мистера Фидмана в библиотеке и тотчас приведу его! – сказал герцог девушке, не отставая от нее ни на шаг.

– Только, прошу, не мешкайте! – бросила ему Вивиан. – И скажите доктору, чтобы не забыл взять свой чемодан!

– Обещаю, что выполню все в точности! – ответил на это герцог.

Спустившись в холл, на первый этаж, Вивиан побежала к выходу из дома, а Его Светлость, тоже бегом, направился в библиотеку, находящуюся в другом конце его огромного замка.

– Мама! Где вы, мама? – громко закричала Вивиан, приподняв юбки и оглядываясь по сторонам. Она знала, что Ричард и миссис Коуэлл, должно быть, находились в конюшне, но где именно располагалась эта конюшня, ей было неизвестно.

– Мы здесь! Скорее, моя дорогая! – услышала девушка позади себя крик своей матери. Обернувшись, она увидела миссис Коуэлл, стоящую у большой красивой деревянной постройки, находящейся недалеко от самого замка.

– Как он? С кем ты оставила Ричарда? – переводя дыхание, спросила Вивиан, подбежав к матери.

Миссис Коуэлл выглядела живым мертвецом: белое как мука лицо, бледные, почти обескровленные губы, а в красивых глазах застыли боль и ужас. На ее хлопковом бледно–розовом платье были видны маленькие пятна крови.

– Он кашляет кровью, и ее так много! Он в конюшне! Но где мистер Фидман? – Бедная мать! Она была так напугана! Ее ребенок нуждался в неотложной медицинской помощи, но она ничем не могла помочь ему, кроме как окружить лаской и заботой.

– Герцог сейчас приведет его! – коротко ответила Вивиан.

Взявшись за руки, они побежала в конюшню.

Ричард лежал на полу, устланном свежим сеном, а его голова покоилась на груди незнакомого Вивиан джентльмена, который обнимал мальчика и повторял ему: «Все будет хорошо, мой мальчик! Все будет хорошо!». Одежда незнакомца была запачкана брызгами крови, которая, вместе с кашлем, вырывалась из горла бедного ребенка. Тело мальчика сотрясалось от глубокого хриплого кашля, больше похожего на отчаянные попытки освободить горло от застрявшего в нем куске сухого хлеба. Из его глаз ручьем текли слезы: он был ужасно напуган, а в его груди и горле стояла такая боль, будто кто–то резал его изнутри тупым ножом.

– Вивиан! Ви… Виви! – можно было услышать в кашле бедного ребенка. Длинные белые пальцы Ричарда впились в его жилетку, покрытую кровью. Кровью было забрызгана вся его одежда, волосы и лицо.

– Ричард, любовь моя, я здесь! – мягко сказала его сестра, присаживаясь рядом с ним. Незнакомый джентльмен тотчас осторожно передал ей мальчика и поднялся на ноги.

– Он очень храбрый мальчик, мэм, – обратился он к миссис Коуэлл.

– Я знаю! Но где же доктор? – в отчаянии воскликнула та и упала на пол рядом с сыном и Вивиан, платье и лицо которой уже успели покрыться кровью.

Миссис Уингтон было не до приличий: она сидела в позе лотоса, подол ее платья был приподнят и слегка обнажал ее ноги, а Ричард лежал на ее коленях, как совсем маленький малыш, держался за ткань лифа платья сестры, кашлял и плакал, разбивая сердца окружающих его взрослых.

– Я здесь! Прошу, простите меня за опоздание! – вдруг послышался рядом с конюшней голос мистера Фидмана, и через мгновение в ней появились доктор и хозяин поместья. – Ричарда нужно занести в дом! Ему нужна кровать!

– Я понесу его! – решительно заявил герцог и, осторожно подняв ребенка на руки, быстрым шагом направился к замку. Все остальные последовали за ним. – Гостевые комнаты готовы не только для юного джентльмена, но и для всех вас, мои дорогие гости, – сказал он, не оборачиваясь. – Думаю, пока приступ не пройдет и малыш не окрепнет, вам лучше остаться здесь, в Найтингейл-несте.

– Да, да! Это лучшее решение в этой ситуации! – поддакнул мистер Фидман. – Подвергать мистера Коуэлла долгому пути домой было бы безответственно с нашей стороны! Но, конечно, решение за вами, моя дорогая миссис Коуэлл!

– Мы останемся! Как же иначе! – поспешно ответила на это мать мальчика. – Вивиан, ты согласна со мной?

– Конечно! Куда мы поедем, если Ричард сейчас находится в таком состоянии! – сказала ей Вивиан. – Ваша Светлость, нам так неловко стеснять вас…

– Бросьте, моя леди, вы не приносите никаких неудобств, – перебил ее герцог. – Но думаю, вам следует послать в Кроунест за свежей одеждой и другими нужными вам принадлежностями, ведь неизвестно сколько дней вы проведете здесь прежде, чем Ричард окрепнет и будет готов ехать домой… Да, и прошу: не забудьте послать за его игрушками, потому что в моем замке, увы, нет ни одной.

Приступ Ричарда прошел лишь к вечеру. Он потерял много крови и теперь, объятый дурманом опиума, спал глубоким спокойным сном на большой мягкой кровати. Мать и сестра мальчика осторожно стирали с него кровь влажными полотенцами: дамы и сами нуждались в ванне и свежих платьях, но в этот злополучный день они позабыли о себе и своих потребностях и не желали оставлять любимого Ричарда даже тогда, когда он спал.

– Дорогая, отдохни и подкрепись, – мягко улыбнулась миссис Коуэлл своей названной дочери.

– Я не оставлю вас! – решительно шепнула та.

– Но в том, что обе мы будем слабыми и истощенными, для Ричарда нет никакой пользы, – парировала ее мать. – Тебе следует отдохнуть, а через несколько часов… Скажем, через два, ты сменишь меня. Ступай, моя дорогая, я настаиваю.

– Как скажешь, мама. – Вивиан отложила от себя полотенце, поцеловала мать в висок и осторожно покинула комнату.

Тихо закрыв за собой дверь, девушка медленно направилась к лестнице, чтобы спуститься в холл и выйти из замка на свежий вечерний воздух, как вдруг все ее существо охватила невероятная усталость, и единственное, чего теперь желала Вивиан, – упасть на спину, уставиться в потолок и плакать. Она не могла плакать при Ричарде, она не смела плакать при нем, но, оставшись одна, ей хотелось рыдать от страха и пережитых эмоций. Также девушке хотелось снять с себя платье, покрытое кровью ее любимого брата, но она знала, что чистая одежда все еще была в пути: она не сомневалась в расторопности Джейн и других горничных Кроунеста, однако путь из ее замка в замок герцога занимал почти пять часов. Эта мысль заставила ее резко остановиться и взглянуть на свои ладони.

«Увы, я не спасла его… Я была так уверена в том, что свежий воздух и специальный рацион питания помогут Ричарду выздороветь! Но я лишь обманывала себя!» – с отчаянием подумала Вивиан и, ссутулившись и опустив взгляд на красный ковер, медленно, с трудом переступая с ноги на ногу, продолжила свой путь.

– Миссис Уингтон, позвольте мне проводить вас в ваши покои, – вдруг услышала она мягкий голос герцога Найтингейла и медленно подняла взгляд: хозяин замка, с беспокойством, написанном на его красивом мужественном лице, стоял напротив нее и протягивал ей свою руку.

– Скажите мне, Ваша Светлость, за что Господь послал моему маленькому Ричарду такие страдания? Чем он заслужил такую ненависть? – вместо ответа, тихо промолвила Вивиан.

– Увы, моя леди, у меня нет ответа на этот вопрос, – так же тихо сказал герцог, все еще протягивая ей ладонь. – Прошу вас, примите мою руку, и я отведу вас в ваши покои.

– Я думала, что спасла его… Я вышла замуж за Джереми Уингтона лишь потому, что он мог дать мне деньги – путь к спасению моего брата, так я считала раньше. Но сейчас я понимаю, что все это было напрасно, и Ричард умрет… – Из глаз девушки полились слезы горечи и боли. Она сжала ладонь герцога и, смотря в его голубые глаза, продолжила: – Он умрет! Господь так настаивает на том, чтобы забрать его в Рай! Но он нужен своей семье, которая любит его, которая не сможет пережить его утрату! Почему Господь так жесток, сэр? Сначала Он дает нам детей, а потом сам же забирает… – Ее горло сжалось, и она не могла промолвить больше ни слова.

– Я хотел бы рассеять ваши страхи, моя дорогая леди, но мы не в силах сопротивляться плану, который Господь имеет для каждого из нас, – с тоской в голосе сказал герцог Найтингейл. – Но я хочу, чтобы вы знали: если эта трагедия случится, я буду рядом с вами. Что бы не случилось, я всегда буду рядом. Пусть не как ваш супруг, но как друг.

– Обнимите меня… Обнимите, как можно крепче! – выдохнула Вивиан, и ее талию тотчас обвили сильные мужские руки. Она спрятала лицо на груди герцога и выпустила на волю разрывающие ее грудь рыдания.


Чистую одежду из Кроунеста доставили только к шести часам утра: кучер, пожертвовав сном, торопился доставить все нужное его дорогим хозяйкам и маленькому хозяину. В Найтингейл-несте его встретили с радостью, накормили и уложили спать в свободной комнате для прислуги, хотя тот предпочел бы расположиться в конюшне, на охапке свежего сена.

Благодаря подвигу своего бесстрашного кучера, гости смогли с наслаждением облачиться в чистые платья. К радости Вивиан, Джейн, узнавшая о том, что с мистером Ричардом случилась беда, настояла на том, чтобы кучер взял ее с собой. Так как Джейн успела очень привязаться к мальчику, она также почти силой выгнала подругу и ее мать из комнаты Ричарда, чтобы те спустились к завтраку, а сама девушка осталась с мальчиком (в то время, как кучер, не смыкая глаз, сидел на козлах, Джейн, удобно устроившись на мягком сидении, спала внутри кареты, поэтому на данный момент была полна сил и энергии).

Но от Вивиан не смогла укрыться тоска в глазах подруги.

– Как ты себя чувствуешь, моя дорогая? Ты неважно выглядишь, – ласково сказала Вивиан, перед тем, как выйти из покоев брата.

– Не беспокойтесь, мисс Вивиан, я просто беспокоюсь о нашем маленьком джентльмене, – ответила ей Джейн. – Идите уже! А то все съедят без вас!

– Я скоро вернусь! – решительно заявила миссис Уингтон, закрыла за собой дверь и спустилась в столовую, где уже был щедро накрыт стол к завтраку.

После вчерашней сцены в коридоре Вивиан стыдилась смотреть герцогу в глаза: она попросила его обнять ее! Как ужасно неприлично! И что только он подумал о ней? Но, все же найдя в себе силы взглянуть в голубые глаза своего любимого мужчины, она поняла, что рада его вниманию, его заботе и тому, что он готов был ждать ее вечно. И, как странно, но, когда он сжимал ее в своих объятиях, она не чувствовала того страха и отторжения, которые испытывала в объятиях Джереми. Нет – она чувствовала покой и уют.

«Но нам следует объясниться… Не желаю, чтобы между нами стояла неловкая недоговоренность» – решила девушка и, когда завтрак подошел к концу, она тихо попросила герцога пройти с ней в библиотеку.

«Что между ними происходит? – недоумевала миссис Коуэлл, незаметно наблюдая за дочерью и хозяином замка. – Между ними чувствуется такая напряженность, что, того и гляди, скоро всех нас накроет буря… Но что принесет эта буря? Горе или счастье? Вивиан так горда… Ах, моя глупая девочка, только прошу, не натвори беды!»

Зайдя в библиотеку, огромный книжный храм Найтингейл-неста, Вивиан подошла к одной из полок и, пройдясь быстрым взглядом по корешкам книг, улыбнулась и взяла в руки сборник стихов Байрона.

– Вижу, вы тоже увлекаетесь поэзией, Ваша Светлость, – приветливо сказала она и, обернувшись к герцогу, добавила: – Прошу вас, закройте дверь на ключ.

Тот удивился такой весьма интимной просьбе, но молча выполнил ее. Затем он подошел к Вивиан и, увидев в ее руках сборник поэзии Байрона, улыбнулся, а в его глазах застыло восхищение.

– Байрон… Его поэзия дарит моей душе покой и радость мечтаний, – вымолвил он, любуясь прекрасным лицом миссис Уингтон, которая медленно перелистывала страницы книги и пробегала глазами напечатанные тонким серебристым шрифтом строки поэм.

– Мой супруг не читал поэзию и не любил ее… Он считал ее бесполезной. – Вивиан презрительно фыркнула и, осторожно закрыв книгу, поставила ее обратно на полку. – Ваша Светлость, я желаю выразить вам мою благодарность за все, что вы для нас делаете. – Она перевела взгляд на лицо собеседника, и на ее губах появилась легкая улыбка. – Вы показали себя настоящим джентльменом несмотря на то, что я так невежливо смутила вас своими слезами…

– Вы нисколько не смутили меня, моя леди, но лишь показали, что имеете сердце и душу, – тоже с улыбкой перебил ее герцог.

– Вы так добры, сэр… Эта ночь была для меня бессонной… Я долго размышляла: о Ричарде, о моем покойном муже… О вас, – тихо сказала Вивиан. – Вы сказали, что будете ждать меня вечно, но я желаю предупредить вас о том, что, если вы женитесь на мне, то, возможно, у вас никогда не будет наследника… Я прожила в браке с Джереми почти год, но так и не принесла ему дитя. – Девушка посерьезнела и слегка нахмурилась. – Я не желаю для вас судьбы бездетного мужчины, сэр… Вам лучше оставить мысли и надежды на брак со мной.

– Признаться, миссис Уингтон, я люблю детей и желал бы стать отцом хотя бы одного. – С лица герцога тоже сошла улыбка. – Но я люблю вас намного больше этого, и, если Господь не даст нам детей, я безропотно приму Его волю. Мне нужны вы, моя дорогая Вивиан. Вы, а не наследник.

– Но тогда после вашей смерти ваше богатство и титул перейдут другому джентльмену.

– И богатство, и титул никогда не были моей заслугой, и мне глубоко равнодушно, уйдут ли они из моего рода, или нет.

– Это еще не все, сэр: миссис Коуэлл никогда не была замужем за моим отцом, а Ричард, мой брат, – незаконнорожденный.

– Эти факты не имеют для меня никакого значения. Они – ваша семья, и я буду любить их также, как любите их вы.

– Вы глупец, сэр! Сумасшедший глупец! – тихо воскликнула девушка. – Но я люблю вас и готова броситься в омут с головой… Даже, если утону в нем. Но мне нужно убедиться в том, что мое тело не боится вас… Я многое пережила в браке с Джереми, сэр, и боюсь мужских прикосновений. Поцелуйте меня.

Герцог молча взял ладонь Вивиан в свою, медленно снял с нее перчатку и, покрыв ее руку до самого изгиба нежными мягкими поцелуями, от которых по телу девушки прошла приятная дрожь, он накрыл мягким, едва ощутимым поцелуем ее губы. Не помня себя, Вивиан прильнула к возлюбленному и, чувствуя, как в ее теле разгорается пожар, потребовала его не останавливаться и целовать ее. И герцог, наслаждаясь этим внезапным счастьем, не заставил просить себя дважды.

Глава 28

– Значит, ты все–таки добилась своего, моя дорогая, и скоро станешь герцогиней, – задумчиво промолвила миссис Коуэлл, когда она и Вивиан вышли на короткую прогулку по внутреннему парку.

– Я не подталкивала герцога Найтингейла к этому браку, мама. Ты ведь знаешь, что я дала себе клятву оставаться вдовой, – недовольно ответила Вивиан.

– Так что же случилось? Он скомпрометировал тебя? – немного насмешливо спросила ее мать. – Вас видели выходящими из библиотеки и в весьма неприличном виде.

– Ах, мама, брось свои неуместные намеки. Мы просто целовались, – отмахнулась девушка. – То есть, это я попросила его поцеловать меня… Нет, не смотри на меня, как на распутницу! Мое сердце принадлежит ему с тех пор, как я увидела его на балу в Лондоне, и он тоже полюбил меня в тот день. Он сам попросил моей руки, до того, как с Ричардом случился приступ, но я отказала ему.

– И что заставило тебя изменить свое решение?

– Любовь к нему, мама! Любовь и уверенность в том, что он своими заботой и нежностью заставит меня и мое тело позабыть о моем несчастливом и полном ужасов браке с Джереми! – сердито воскликнула Вивиан.

– И когда же состоится ваша свадьба? – недоверчиво прищурилась миссис Коуэлл.

– Как только я сниму траур по тому мерзкому подонку… Какой занятный допрос! Я поделилась с тобой моей тайной, моей радостной новостью, думая, что ты тоже будешь рада моему счастью! – всплеснула руками миссис Уингтон, недовольная поведением своей матери. – Ради того, чтобы иметь возможность добиться моей руки, Фицуильям выплатил семейству Бэкли сорок тысяч фунтов стерлингов! Кроме того, его лишили должности королевского дипломата, бросили в тюрьму и лишь чудом не отобрали у него титул!

– Прости, моя дорогая. Я действительно очень рада тому, что ты наконец–то будешь с мужчиной, который любит тебя и никогда не обидит, – тотчас мягко улыбнулась миссис Коуэлл. – Но, как любая мать, я обязана защищать тебя от желающих опорочить тебя мужчин и оградить от глупых поступков, которые так часто велит нам совершать страсть… Но здесь, безусловно, я не лучший советник… – Она вздохнула. – Однако моя страсть к твоему отцу дала мне моего сына…

Вивиан деликатно промолчала.

– Ах, я совсем забыла поведать тебе! – нашлась девушка, желая поскорей увести мысли ее матери от болезненных воспоминаний. – Управляющий поместьем Его Светлости, мистер Харрисон, попросил у меня позволения ухаживать за тобой.

– О, правда? – Лицо миссис Коуэлл вдруг покрылось ярким румянцем, и она прикусила губу. – И что ты ответила ему на это?

– Что он должен спрашивать позволения не у меня, а у тебя самой, – подмигнула ей дочь, и обе дамы тихо рассмеялись. – Мама, этот мужчина влюблен в тебя и не скрывает этого! Но нравится ли он тебе?

– Он… Он весьма приятный мужчина, – робко ответила миссис Коуэлл. – Но я не уверена в том, что он желает стать отцом моему мальчику… Ведь мой Ричард был рожден вне брака…

– Если ты желаешь узнать, так ли это, просто открой ему свою тайну, и его реакция будет тебе лучшим ответом, – посоветовала Вивиан.

– Но как… Как относишься к этому ты, моя дорогая?

– Я буду с радостью осыпать вас лепестками роз, когда вы, новоиспеченные супруги, выйдете из церкви, – мягко сказала на это девушка. – Мама, ты заслуживаешь быть любимой. Ты слишком много страдала во имя любви к моему негодяю–отцу, и тебе пора забыть о нем. Только подумай: обе мы выйдем замуж за тех, кого любим! И, возможно, нас обвенчают в одно и то же время в одной и той же церкви!

– Но, Вивиан! А Ричард? Он так любил своего отца! – нахмурилась миссис Коуэлл.

– Ричард поймет. Он умный мальчик, – уверенно заявила Вивиан. – Но давай вернемся к нему: не хотелось бы, чтобы, проснувшись, он не увидел нас рядом.

– Да, да, пойдем… – Мать мальчика вдруг остановилась и подняла на Вивиан полный слез взгляд. – Как ты считаешь, моя дорогая, выздоровеет ли наш любимый малыш? Если нет, то сколько времени ему осталось провести на Земле?

– Сколько бы лет ему не осталось, он всегда будет окружен заботой, любовью и уютом, и мы будем молить Господа, чтобы он позволил ему жить… И, кто знает, возможно, он переживет и нас с тобой? – тихо ответила ей Вивиан, чувствуя, как к ее глазам тоже подступили слезы. – Пойдем, мама, наш ангелочек ждет нас… Но о моей помолвке с герцогом никому ни слова.

– Ах, дорогая, ну, кому я о ней расскажу? – грустно улыбнулась ее спутница. – Разве что воронам, которые днем и ночью каркают над твоим замком!


Семейство Коуэллов и мистер Фидман провели в Найтингейл-несте много дней, полных радости, уюта и покоя, но в начале июня, когда доктор с уверенностью заявил, что Ричард настолько окреп, что сможет выдержать путь домой, гостям пришло время покинуть замок «Леди Соловья» и его гостеприимного хозяина.

Герцог и Вивиан, обрученные и связанные настоящей искренней любовью, не желали расставаться. Но эти двое были не единственными, кто подчинился метким стрелам Амура: мистер Харрисон, безумно влюбленный в скромную миссис Коуэлл, уже успел предложить ей свои руку и сердце, которые та, без колебаний, приняла. Миссис Коуэлл не стала скрывать от жениха правду о происхождении своего сына, а тот лишь усмехнулся и сказал, что уже считает Ричарда своим сыном и что он намерен официально усыновить его и дать ему свою фамилию. Что касается самого юного джентльмена, узнав о том, что его мать скоро выйдет замуж за мистера Харрисона, к которому он успел привыкнуть и который, вместе с герцогом Найтингейлом, катал его по поместью на милом смирном пони, даже обрадовался этой новости. А когда и Вивиан поделилась с ним своей новостью, мальчик и вовсе пришел в восторг. Как ни странно, поездка в Найтингейл-нест, которая ранее представлялась Вивиан скучным обязательством, превратилась в важное, принесшие большие изменения в жизни пятерых персон событие.

– Я знаю, что нас будет разделять лишь несколько часов галопа моего коня, но я буду скучать по тебе, мое сокровище, – тихо сказал герцог, при прощании, не желая выпускать ладони невесты из своих.

– Мой дорогой, ты и мистер Харрисон всегда желанные для нас гости, – тепло улыбнулась ему Вивиан. – Ах, как я желаю, чтобы мой траур скорее подошел к концу, и я наконец–то смогу назвать тебя моим… Только моим!

– Я и так всецело ваш, миссис Уингтон. Вам единственной принадлежат мои душа и тело, – шепнул ей на ушко герцог.

– Вы позабыли сказать «сердце», Ваша Светлость! Но я прощаю вам этот промах! – шутливо хихикнула в ответ девушка. Затем она отстранилась от возлюбленного и спросила: – Но, мой дорогой, ты должен пообещать мне, что поедешь со мной на свадьбу Шарлотты и Энтони! Они желают твоего присутствия… Я желаю твоего присутствия!

– Я не уверен в том, что после того, как я поступил с мисс Бэкли, меня ждет в Лондоне теплый прием, – усмехнулся герцог. – Но я постараюсь выполнить твое желание… И я приеду в Кроунест завтра же и не меньше, чем на неделю.

– Я буду ждать тебя! – Вивиан вновь прильнула к жениху, не стесняясь выражать своих чувств. – Но не забудь взять с собой мистера Харрисона. Я знаю, что он очень занят управлением твоим поместьем, но отпускай его к нам хотя бы на пару часов в день. Моей матери будет очень приятен этот твой жест. Ах, да, прошу, не нарушай данное мне обещание бросить охоту! Ты ведь знаешь, как я ненавижу это жестокое глупое занятие!

После долгого и довольно страстного прощания герцог и мистер Харрисон все же нашли в себе силы отпустить своих невест, а те – сесть в карету и дать кучеру отвезти их в Кроунест.

Путь домой был для Ричарда настолько скучным, что он заснул, опустив голову на колени своей матери, которая всю дорогу нежно гладила его рыжие волосы. Миссис Коуэлл была полна противоречивых чувств: половина ее сердца была наполнена радостью и любовью, вторая – горечью уверенности в том, что Ричард покинет ее прежде, чем умрет она сама. Но бедная мать заставляла себя быть сильной во имя сына и надеяться на милость Создателя (в отличие от Вивиан, она была очень религиозна и считала, что болезнь Ричарда была вызвана ее собственным грехом похоти к мистеру Коуэллу).

«Если ты умрешь, моя родной, я умру вместе с тобой» – пронеслось в разуме бедной женщины, и к ее глазам подступили слезы, но, чтобы не расстраивать Вивиан, она поспешно приложила к глазам ладонь и тихо солгала о том, что невероятно устала и сама не прочь вздремнуть.

– Дорогая мама, мы почти дома, – ласково сказала ей Вивиан. – Видишь вон то развесистое дерево, похожее на человеческую фигуру? Оно находится всего в получасе ходьбы от замка, а в карете путь до дома займет вдвое меньше времени.

Миссис Уингтон оказалась права, и вскоре Коуэллы и мистер Фидман с удовольствием покинули карету и направились в свои покои, а Джейн, проделавшая путь рядом с кучером, на козлах, тоже торопливо сошла наземь и поспешила принести хозяйке кувшин холодной чистой воды, чтобы та смогла умыть лицо после долгого пути.

– Я так голодна, что готова съесть хоть с десяток пирожных! – со смешком воскликнула Вивиан, зайдя в свои покои и с удовольствием ложась на мягкую кровать.

– Скоро будете кушать, мисс Вивиан: прислуга уже накрывает на стол, – отозвалась на это ее подруга Джейн. Она поставила кувшин с водой рядом с глубоким серебряным тазом и обернулась к хозяйке дома: – Давайте сменим ваше дорожное платье на что-нибудь более красивое и свежее.

– Пожалуй… Но я так устала с дороги, что хотела бы прилечь на пару часов. – Вивиан сладко потянулась, зевнула и вдруг широко улыбнулась. – Помнишь, еще в Гринхолле, мы имели с тобой беседу насчет меня и герцога Найтингейла? Ты уверяла меня в том, что мне под силу очаровать его, а я, признаться, не так уж верила твоим словам… Но ты была права! Джейн, ты обладаешь даром предвидения! Он стал моим женихом, и он любит меня! Мой Фицуильям… Как я жду дня своей свадьбы! Как счастлива я буду с этим мужчиной!

– Очень счастливы, мисс Вивиан! – подтвердила Джейн и, засунув ладонь в карман своего белого рабочего передника, вынула оттуда запечатанное письмо и, подойдя к подруге, протянула ей красивый белый конверт. – Дворецкий велел вам передать. Вчера привезли.

– Это от Шарлотты! – тотчас встрепенулась Вивиан и, быстро распечатав конверт, принялась читать написанное красивым крупным почерком мисс Сэлтон послание. Вдруг ее глаза загорелись, а лицо осветила широкая улыбка. – Кажется, моя дорогая Джейн, нам нужно срочно отправить слуг в Уингтон-холл!

– А зачем? Что там в письме? Не томите! – нахмурилась горничная.

– Свадьба Шарлотты и Энтони! – воскликнула хозяйка замка. – И состоится она уже двадцатого июня!

– Но ведь они только помолвились! – вскинула брови Джейн. – Зачем им спешить–то?

– Как зачем? Это любовь, глупенькая! – рассмеялась Вивиан. – Между прочим, и мы с герцогом поженимся сразу же, как закончится мой траур!

– Вам еще ждать и ждать, – заметила ее подруга и, прочистив горло, тихо спросила. – Так значит, мы едем в Уингтон-холл?

– Именно!

– А когда?

– Как только дом будет готов принять нас! – прощебетала Вивиан, поднимаясь с постели.

– Тогда можно… Можно я останусь здесь? – дрогнувшим голосом попросила Джейн, и в ее взгляде, устремленном на подругу, проскользнуло что-то странное.

– Садись, моя дорогая, и поведай мне все, что ты скрываешь, все, что лежит у тебя на душе, – командным тоном сказала Вивиан и, сев на длинную софу, мягко похлопала по ней ладонью, приглашая подругу сесть рядом с ней.

– Если вы позволите, мисс Вивиан… У меня так много дел… Мне еще нужно разобрать ваш багаж и… – робко залепетала горничная.

– Садись, – мрачно повторила хозяйка дома, и Джейн, скрепя сердце, покорилась приказу. Когда горничная осторожно присела на край софы, Вивиан взяла ее ладонь в свою и ласково улыбнулась ей.

Джейн была смертельно напугана: ее любимая мисс Вивиан никогда ранее не разговаривала с ней так грубо, в таком приказном тоне! И ведь она хотела узнать… Выведать ее тайну… Нет, нет, об этом ее чудовищном поступке не должен знать никто!

– Моя дорогая, милая, добрая Джейн, – мягко начала Вивиан. – Я не слепа и прекрасно вижу, что с тех пор, как в Кроунесте появился мистер Ричард Кроуфорд, ты вдруг стала сама не своя.

– Ничего подобного! – горячо запротестовала Джейн. – Мисс Вивиан, вы просто надумали себе что-то…

– Джейн, прошу, доверься мне. Ты знаешь, что я никогда не предам тебя, но всегда смогу помочь. Скажи мне правду и только правду: пока Ричард проживал в Кроунесте, между вами что-то было?

Горничная отрицательно замотала головой, и такая поспешная, энергичная реакция на ее вопрос, вызвала в Вивиан еще большие подозрения.

– Хорошо. Я рада это слышать, – тихо сказала она. – Было ли между вами что-то, пока ты работала в Гринхолле?

– Нет! Никогда!

– Я знаю тебя, как саму себя, и вижу, что ты пытаешься обмануть меня.

– Я не обманываю вас…

– Джейн!

– Да что вы… Что вы издеваетесь надо мной?! Что вы мучаете меня?! – вдруг, покраснев как маков цвет, громко вскрикнула Джейн и, вскочив на ноги, торопливо направилась вон из покоев подруги.

Но Вивиан не собиралась отпускать свою верную Джейн и направилась за ней, а та, услышав за собой шаги хозяйки, кинулась бежать по коридору. Однако Вивиан легко настигла беглянку и, с силой схватив ее за руку, затолкала в ближайшую пустую комнату, закрыла дверь на ключ, а ключ спрятала в своем декольте.

– Оставьте меня в покое! – заламывая руки, умоляющим тоном попросила Джейн. – Я ничего вам не расскажу! Хоть пытайте раскаленным ножом!

– Такой метод, безусловно, был бы намного более эффективен, но я не поклонница такого рода занятий, – улыбнулась на это миссис Уингтон. – Что ж, раз ты не намерена делиться со мной своими страшными секретами… – Она прошла к кровати, легла на нее и задумчиво протянула: – Интересно, сколько времени мы протянем здесь, взаперти, без еды и воды? Должно быть, несколько дней…

– О чем вы? – недовольно бросила Джейн. Она поспешно подбежала к двери и безуспешно тянула на себя ручку. – Вы что, собираетесь заморить нас голодом в этой самой комнате?

– Нет, что ты! Рано или поздно нас начнут искать, и, вполне возможно, найдут минимум через неделю, а это значит, что у нас будет достаточно времени, чтобы успеть обсудить твои отношения с моим кузеном графом Крэнфордом, – пожала плечами Вивиан и запела один из любимых романсов, который выучила вместе с Шарлоттой.

– Какая вы жестокая! Не знала, что вы такая! – обиженно крикнула Джейн, села на пол, прислонилась спиной к двери, закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Услышав плач подруги, Вивиан крепко зажмурила глаза: она не желала причинять Джейн боль, но подозрения насчет интимной связи Джейн с ее возлюбленным Ричардом Крэнфордом заставили ее оставаться глухой к слезам подруги.

– Джейн, моя дорогая! Я хочу помочь тебе! – наконец, не выдержала Вивиан и, поднявшись с кровати, подошла к подруге и опустилась рядом с ней на колени. – Только скажи, что между вами произошло? Ты была его любовницей?

– Нет! – замотала головой Джейн.

– Он надругался над тобой?

– Ах, ну, что вы такое говорите! Нет!

– Джейн, ты можешь довериться мне! Я твоя подруга и желаю тебе добра! – в сердцах, воскликнула Вивиан.

– Я знаю, мисс Вивиан… Простите меня! – Джейн взглянула на свою дорогую хозяйку и тихо добавила: – Вы хотите помочь мне, но мне уже ничем нельзя помочь! Никто и ничто не поможет мне, даже сам Создатель!

– Какая чушь! Ты знаешь, что безвыходных ситуацией не бывает! – твердо заявила Вивиан. – Если ты расскажешь мне о том, что связывает тебя с этим человеком…

– Ну, хорошо! Хотите знать? У меня есть от него ребенок! – с горящими от гнева глазами вскрикнула Джейн, а затем, испугавшись своего признания, вновь залилась слезами и спрятала лицо в ладонях.

Глава 29

– Что?! – вырвалось из горла Вивиан. Она была настолько изумлена тем, что выпытала у Джейн, что почти не верила в правдивость ее слов, но, ошарашенно смотря на плачущую подругу, понимала, что та сказала чистую правду. – Джейн! Но как… Ты родила от него ребенка? Боже мой! – Она приложила ладонь к губам и покачала головой.

– Да! Вот такая я! Распутница! Грязная нечестивица! – зарыдала бедная горничная.

– Нет, нет… Не говори так! Эмили тоже родила от другого моего кузена, и никто не считает ее распутницей! Конечно, нет! – поспешила успокоить ее Вивиан.

– Эмили! Она святая! А я… Я чудовище! Эмили сохранила свое дитя… А я отказалась от своего! Кинула его! Выбросила! Я не стою того, чтобы вы беспокоились обо мне!

– Выбросила? – переспросила Вивиан. – Ты выбросила своего ребенка? Джейн! Отвечай! – Она с силой затормошила подругу, и той не оставалось ничего другого, кроме как взглянуть на нее.

– Хуже того, я хотела убить его! – тихо сказала Джейн. Ее тело тряслось от рыданий. Как она ненавидела себя! Мисс Вивиан заставила ее старую рану кровоточить!

– Так, моя дорогая, успокойся и расскажи мне все, как есть. Я обещаю, что не буду осуждать тебя, – решительно заявила миссис Уингтон и погладила подругу по мокрому от слез лицу.

– Вы… Вы должны презирать меня! Разве вы не слышали, что я сказала? Я родила ребенка и хотела убить его! – Джейн грубо отбросила от своего лица ладонь Вивиан.

– Перестать бичевать себя и расскажи, что произошло! – твердо сказала Вивиан. – Клянусь тебе, что все сказанное тобой, останется между нами. Дорогая, тебе нужно выговориться… Это помогает, поверь мне.

– Да… Вы правы… – Джейн послушно вытерла лицо своим белым передником и, опасаясь смотреть на мисс Вивиан, едва слышно начала свой рассказ. – Я говорила вам, что впервые я увидела мистера Ричарда два года… Нет, уже три года назад. Он и его семья приехали в Гринхолл, на Рождество. Мне было семнадцать лет, и я только начала работать у леди Крэнфорд. В тот вечер я прислуживала за хозяйским столом и увидела этого мужчину… Он был так красив, так элегантен… Само совершенство! – выдохнула девушка и грустно улыбнулась. – Я влюбилась в него, мисс Вивиан, а ведь рядом с ним сидели его жена и трое детей! И он тоже… Я заметила, что он поглядывал на меня, и я была так счастлива, когда ловила на себе его мимолетные взгляды! А потом ужин закончился, и все пошли спать… Ну, не все, конечно, а хозяева. Мы с другими слугами еще несколько часов убирали со стола и мыли столовую, а потом я пошла в свою комнату… – Джейн неосознанно приложила руку к груди и закрыла глаза. – Он ждал меня на черной лестнице. В халате. Он сказал, что я такая красивая, такая… Его мечта. Он начал целовать меня, а я была рада его поцелуям… Любовь к нему накрыла меня с головой, и мое тело размякло, стало как вареная рыба… Он… – Она прочистила горло. – То есть мы… Мы занялись любовью. Под лестницей. Это длилось совсем недолго, а потом он сказал, чтобы я молчала об этом, и пошел спать… И после этого, между нами ничего больше не было, никогда… Он даже не смотрел на меня… – Джейн открыла глаза, взглянула на подругу и ахнула: – Ой, мисс Вивиан, что это с вами?

Миссис Уингтон была в гневе: несмотря на то, что внутри она чувствовала могильный холод, ее лицо стало красным от ярости и бессильной злобы. Ее кулаки были крепко сжаты, скулы заострились, а дыхание стало глубоким и частым.

– Все в порядке, Джейн. Прошу, продолжай, – через силу, ответила она.

Но Вивиан солгала: она чувствовала себя ужасно.

«Эмили, мама Ричарда… И вот, оказалось, моя дорогая Джейн – все они стали жертвами своей любви к мужчинам… И эти проклятые Крэнфорды! Конечно, Энтони искупил свою ошибку, но все же! Они использовали тела бедных влюбленных в них девушек ради своей похоти! Проклятое семейство… Но этот подонок Ричард хуже их всех, хуже Энтони, хуже моего отца… Джейн была для него всего лишь минутным развлечением! – как вихрь, проносилось в разуме Вивиан. – Трое незаконнорожденных детей! Двое из них – дети Крэнфордов!»

– Вы уверены? Принести вам воды?

– Не нужно. Продолжай, моя дорогая.

Джейн глубоко вздохнула и, всхлипнув, продолжила:

– Я узнала, что беременна только через несколько месяцев… Вы знаете, мисс Вивиан, когда женщина носит ребенка, у нее не бывает ежемесячной крови… Но я сначала не подумала, что понесла. Я подумала, что заболела…

– Но неужели ты не обратила внимание на растущий живот? – спросила ее подруга: она–то помнила, как быстро изменилась фигура мисс Томсон после того, как она забеременела Ричардом!

– У меня был маленький живот, мисс Вивиан… Поэтому мне легко удавалось скрывать его… А в конце августа я почувствовала ужасную боль и поняла, что рожаю… Я была напугана, опозорена, я думала, что, если расскажу кому-нибудь, то меня просто высмеют и выгонят из Гринхолла! Или даже, что мне не поверят! Не поверят, что это был ребенок от графа Крэнфорда, и посадят меня тюрьму за клевету! – Джейн закрыла глаза, приложила пальцы к вискам и быстро зашептала: – Я родила в своей комнате, очень быстро. Ребенок был крошечным… Это была девочка… Она сразу заплакала… Представьте: я была такой юной, а у меня вдруг появился ребенок! Без отца, вне брака! Я ненавидела себя в тот момент… А еще больше я ненавидела этого ребенка… Она родилась, и я сразу замотала ее в тряпки, переоделась в чистое платье и побежала к Темзе… Была ночь, а я все бежала, а ребенок кричал…

– К Темзе? Зачем? Боже! – на глазах у Вивиан появились слезы: неужели Джейн убила своего ребенка? Неужели она утопила эту крошку?

– Я хотела выбросить ее в воду! Чтобы река унесла ее, убила! Чтобы смыть мой позор и избавиться даже от воспоминаний о ней!

– И ты… Ты сделала это? – побледнев, прошептала Вивиан.

Джейн взглянула на подругу блестящими от слез глазами.

– Я не смогла… – Она вновь громко зарыдала и спрятала лицо в ладонях. – Я собиралась, но не смогла выбросить ее в воду!

– Слава Богу! Слава Его милости! – вырвался из сердца Вивиан вздох облегчения. Ее Джейн не стала детоубийцей! – Кто знает о том, что у тебя есть ребенок? Твоя сестра? Мать?

– Никто… Никто не знает! Только вы!

– Прекрасно… Это же прекрасно, моя дорогая, милая Джей! – Вивиан обняла подругу. – Только скажи, где сейчас находится твоя малышка, и мы заберем ее к нам в Кроунест! Только представь, как весело будет ей в нашем большом поместье! Чем больше детского смеха в стенах замка – тем лучше!

– Вы такая добрая! Слишком добрая, мисс Вивиан! – Джейн зарыдала еще громче.

– Ну, что ты опять плачешь, глупенькая? – мягко упрекнула ее подруга: разве ее предложение не должно было принести Джейн радость?

– Мисс Вивиан, я так благодарна вам! Я так люблю вас, Господь свидетель, я жизнь за вас отдам! – всхлипывала Джейн. – Но я… Я не знаю, где моя девочка…

– Не знаешь? – нахмурилась Вивиан.

– Я стояла на причале… Вокруг было темно… Хотя, нет, что это я! Светила яркая луна, и мне было даже страшно, что меня могут узнать… Я плакала и прижимала к себе мою девочку, я не знала, что мне делать и куда идти! Родители прокляли бы меня! И Нэнси не приняла бы! Я это точно знаю!

– Джейн, куда ты… Что случилось с ребенком? – немного нетерпеливо сказала Вивиан.

– Я не знаю, сколько я стояла так… Но вдруг я услышала за спиной женский голос… Я обернулась и увидела какую-то женщину, она была одета в черное, а на ее лице была черная вуаль… Она сказала, что поможет мне, сказала: «Не убивай малютку! Отдай ее мне, и я воспитаю ее, как мое собственное дитя!»

– И ты отдала ее этой незнакомке?

– Да… Без раздумий… И это хорошо, что она появилась… Как ангел небесный! Потому что я уже готова была и сама прыгнуть в реку, вместе с моей малышкой…

– Мы найдем эту женщину и вернем твою дочь! – решительно заявила Вивиан и ласково добавила: – Твоя малышка вернется к тебе, и вы получите свой собственной домик, как Эмили с Робертом…

– Вы, правда, поможете мне отыскать ее? – Джейн упала перед подругой на колени и схватила ее ладони в свои. – Не прошло ни дня без того, чтобы я не вспоминала о своем чудовищном поступке и плакала! Как бы я желала повернуть время вспять! Если вы найдете мою девочку, я буду целовать ваши ноги! Только верните мне моего ребенка!

– Мы вернем твою дочь, моя дорогая, чего бы мне это ни стоило! Но, пожалуйста, ноги мне целовать не нужно! – тихо рассмеялась Вивиан. – Глупенькая, а ты думала, что я буду осуждать тебя? Это не твоя вина, Джейн. Ты – молодая невинная девушка, а твой соблазнитель знал это и воспользовался твоей наивностью. Все будет хорошо… Мы наймем частного детектива, и он разыщет твою малышку.

– Господь велик! Он послал мне вас, моего ангела! Вы просто ангел, моя дорогая мисс Вивиан! Да хранит вас Господь! – воскликнула Джейн и с чувством поцеловала ладонь подруги.

– Единственное, что я хочу знать: желаешь ли ты, чтобы этот подонок Ричард признал свою дочь и, как подобает отцу, выплачивал ей и тебе содержание? – осторожно поинтересовалась Вивиан. – Даже, если он будет горячо отказываться от вас, я заставлю его исправить то зло, что он причинил вам обеим… Джейн, я популярна в обществе и могу легко уничтожить его.

– Нет, не нужно, – тихо ответила Джейн. – Пусть Бог накажет его, а я не хочу иметь с этим человеком ничего общего… И денег мне от него не надо! И вы, мисс Вивиан, должны пообещать мне, что никогда не расскажите ему и леди Крэнфорд о моей малышке!

– Но, Джейн, дочь графа, даже побочная, имеет шанс на прекрасное будущее…

– Мне плевать! Я просто хочу, чтобы она была со мной! А насчет отца, мы скажем всем, что я была замужем за солдатом, и что он погиб при первом же сражении, – вдруг тепло улыбнулась горничная.

– Как скажешь, моя дорогая. Твое желание для меня – закон, – тоже улыбнулась миссис Уингтон И, хотя она горела желанием разрушить жизнь своего проклятого кузена–соблазнителя, посмевшего воспользоваться невинностью ее дорогой подруги, Вивиан, скрепя сердце, твердо решила, что все будет так, как хочет того сама Джейн.

«Осталось только найти малютку и забрать ее в Кроунест. И тогда все будут счастливы, – довольно подумала Вивиан, обнимая подругу, но вдруг темное воспоминание о мужчине, который возжелал ее богатство и поклялся сделать все, чтобы добиться своей цели, заставило ее нахмуриться. – Но ведь в Лондоне меня ждет этот негодяй Кристоффер… Надеюсь, его уже успели женить на какой-нибудь бедняжке… Нужно написать Шарлотте. Сегодня же!»

Вивиан не стала дожидаться вечера и написала письмо Шарлотте сразу после ланча: «Дорогая моя, как чувствует себя твой кузен? Я надеюсь, услышать радостную новость о том, что он женился на порядочной молодой леди и наслаждается ролью супруга. Если же он все еще ходит в холостяках, тебе и твоим родителям следует поторопиться и женить его, как можно скорее. Твой бедный кузен, увы, имеет ко мне чувства, на которые я никогда не отвечу, но скорая свадьба сможет излечить его от горькой любви ко мне. Но я так рада тому, что вы все уладили, и что совсем скоро я вновь увижу вас, мои дорогие! Я уверена, что ваша свадьба будет просто замечательным и очень романтическим событием, которое, мы, безусловно, не пропустим! Я отправляю это письмо в Лондон со своими слугами: они получили задание подготовить к нашему приезду Уингтон-холл. Как только я получу письмо о том, что дом готов принять нас, мы тотчас бросим все дела и двинемся в путь. Целую и обнимаю тебя. Передавай привет твоим замечательным родителям!


Всегда твоя,

Вивиан»


Поставив точку, девушка с облегчением вздохнула и откинулась на спинку стула. Она не стала писать подруге о том, что помолвлена с герцогом Найтингейлом, так как не желала, чтобы эта новость вдруг, нечаянно, но жестоко, затмила новость Шарлотты и Энтони. Вивиан решила поделиться с ними после их свадьбы. Затем, осторожно взяв письмо и подув на него, чтобы помочь чернилам скорее высохнуть, она запечатала его воском и поставила на нем герб Уингтонов. Написав на конверте имя Шарлотты, она принялась за другое письмо, которое вышло очень лаконичным: в нем она просила Энтони подыскать для нее опытного частного детектива, но не стала распространяться о том, зачем он ей вдруг понадобился, надеясь на то, что и сам кузен не будет допытываться о причине.

Так как Вивиан доверяла своей матери как себе самой, она коротко пересказала ей историю Джейн, и та лишь улыбнулась и сказала: «Еще один ребенок… А потом и ваши с герцогом родятся… Как весело им будет играть вместе!». Но, из деликатности, миссис Коуэлл не стала беседовать на эту тему с Джейн.

К вечеру пятеро слуг покинули Кроунест и отправились на удобной большой повозке в Лондон, везя с собой письма для мисс Сэлтон и мистера Энтони Крэнфорда.

Герцог Найтингейл и мистер Харрисон приехали к своим невестам к полудню: герцог намерен был остаться на целую неделю, но его управляющий должен был вернуться в Найтингейл-нест к вечеру. Влюбленные прекрасно провели время, гуляя вокруг замка и наслаждаясь солнечным теплым днем. Ричард, не желающий оставаться в своей комнате и напрочь отказывающийся от дневного сна, не отходил от взрослых ни на шаг.

Однако эта идиллия была прервана на следующий же день, когда мистер Харрисон, вновь примчавшись из Найтингейл-неста в Кроунест, привез своему нанимателю письмо, на котором красовался королевский герб. Прочитав королевское послание, герцог нахмурился, и Вивиан, увидев его реакцию, поняла, что содержимое письма расстроило ее жениха.

– Дорогой мой, что в письме? – ласково спросила она, подойдя к нему.

– Письмо из дворца. Кажется, Его Высочество не может обойтись без моих дипломатических способностей и вернул меня на должность, которую сам же у меня и отнял, – ответил он и, отбросив письмо на стол, обвил руками тонкую талию своей прекрасной невесты.

– Но, дорогой, ведь это великолепная новость! – широко улыбнулась девушка. – Это значит, что он простил тебе «твою измену!» – со смешком добавила она.

– Увы, это событие не совсем радостное, мое сокровище. – Герцог нежно поцеловал ладонь возлюбленной и поспешил ответить на непонимание, сверкнувшее в ее изумрудных глазах. – Его Высочество отправляет меня во Францию, на целых шесть месяцев. Но, если я не смогу выполнить данное мне задание за положенный срок, мне придется остаться там и продолжить работать на интересы нашего королевства.

– И сколько… Сколько времени это может занять? Я имею в виду, если ты не достигнешь цели за эти шесть месяцев? – с беспокойством в душе спросила Вивиан: новость, которая сперва обрадовала ее, теперь приводила ее в уныние.

– В последний раз мне пришлось задержаться в Европе чуть больше года, – мягко произнес ее жених. – Конечно, тогда это не угнетало меня, ведь мое сердце было свободно, и я был один, но теперь, когда я обрел тебя, обрел свое счастье, мысль о том, что я не увижу тебя целых полгода, или, что еще более невыносимо, дольше, причиняет мне боль.

– И мне… Почему Принц Регент пожелал отнять тебя у меня? – Вивиан прижалась к груди своего возлюбленного, и тот крепко обнял ее. – Но, Фицуильям, мой дорогой, можешь ли ты отказаться от этой миссии? Пусть Его Высочество пошлет во Францию кого-нибудь другого!

– Увы, любовь моя, я не могу отказаться: это мой долг, и я буду рад служить Королю и Английской Империи. Его Высочество подчеркнул, что это миссия – дело государственной важности, и что только я, с моим опытом, могу разрешить сложившуюся неприятную ситуацию…

– Какую ситуацию?

– Увы, я и так сказал много лишнего, хотя крепко связан клятвой о неразглашении, – улыбнулся герцог. – Но, любовь моя, даже будучи вдали от тебя, я буду верен тебе и душой, и телом. Я мечтаю о том дне, когда назову тебя своей супругой, и сделаю все от меня возможное, чтобы вернуться к тебе через шесть месяцев…

– Шесть месяцев тоже немалый срок, мой дорогой. Как я смогу не умереть от тоски по тебе? – печально улыбнулась Вивиан, отстраняясь от жениха.

– Мои чувства к тебе не остынут никогда, – с чувством сказал на это герцог. – Я буду твоим до самой моей смерти. А теперь найдем твою матушку, мистера Харрисона и Ричарда. Миссис Коуэлл поведала мне о том, что недалеко от замка находится маленькая, но уютная церковь.

После заката солнца герцог Найтингейл, с камнем на сердце, отбыл в свое поместье – готовиться к путешествию по морю и своей миссии, а его молодая супруга, леди Найтингейл, целый вечер провела в своих покоях и молила Господа о том, чтобы ее дорогой супруг вернулся к ней целым и невредимым.

Глава 30

«Дорогая Вивиан, мы рады слышать, что Уингтон-холл скоро будет готов принять вас в свои объятия! Мы с нетерпением ждем нашей встречи! – писала в своем письме Шарлотта, которое хозяйка Кроунеста читала, медленно прохаживаясь по своему любимому балкону, с видом на сад. – Мне известны чувства моего кузена к тебе. Его восхищенные взгляды, которые он весь вечер бросал на одном из ужинов, дали мне понять, что он отдал свое сердце именно тебе. Увы, ты не ответила на его чувства, хотя, признаюсь, я была бы рада услышать о том, что ты, моя дорогая, и мой кузен обрели семейное счастье…. – «Увы? Наивная Шарлотта! Она так плохо знакома с душевными качествами этого негодяя Кристоффера!» немного разозлившись, подумала Вивиан, но продолжила читать письмо. – Он поведал мне о своей любви к тебе, а также признался, что своим отказом ты ранила его настолько, что отныне Англия потеряна для него навсегда. Но, Вивиан, не думай, я нисколько не рассержена на тебя! Я знаю, что, кроме как вежливой хозяйкой, ты не пыталась быть с ним ни в какой другой роли. Я помню, как однажды ты сказала мне: «Мы не можем приказывать нашим сердцам», и ты имела полное и безусловное право отказать Кристофферу. Но, моя дорогая подруга, в Лондоне тебе не придется чувствовать себя стесненной любовью моего кузена, так как в тот же день, как мы с Энтони вернулись из Кроунеста, Кристоффер поблагодарил моих родителей за гостеприимство и сел на корабль в Данию…»

– Слава тебе, Господи! Он не будет преследовать меня и вновь угрожать мне! – вырвалось из самого сердца девушки, и, положив ладонь на грудь, она глубоко вздохнула, а затем широко улыбнулась.

«Но ведь я теперь замужняя женщина, и Кристоффер потерял всякий шанс на брак со мной! Если он вновь начнет докучать мне, я расскажу об этом моему Фицуильяму, и он проучит его!» – подумала Вивиан.

«Конечно, мои родители были удивлены его решением… О, а как удивлены они были, узнав о том, что я и Кристоффер разорвали нашу помолвку, и что я выхожу замуж за Энтони! Ах, Вивиан, видела бы ты их лица! Но они приняли эту новость спокойно и радостно, ведь я призналась им в том, что уже давно влюблена в твоего кузена, а он влюблен в меня… Энтони поведал мне о твоем щедром предложении, но, боюсь, мы вынуждены будем отказаться: несмотря на то, что мы любим и высоко ценим твою компанию, а также компанию миссис Коуэлл и очаровательного Ричарда, мы все же решили, что самым верным решением для всех нас будет покупка нами собственного небольшого поместья недалеко от Кроунеста. Мы станем соседями! Мы уже отыскали прелестное маленькое поместье в шести часах езды от твоего замка: оно называется «Блайндхилл» (Слепой Холм, перевод с английского. Прим. Автора) и стоит на живописном холме… Название не совсем звучное, но мы уже успели побывать там и убедиться в том, что это просто рай! Контракт на покупку уже подписан, и мой отец взял все расходы на себя, хотя Энтони горячо настаивал на том, что сам оплатит эту покупку. Но я уговорила его принять подарок от тестя, а его и мой капиталы сохранить на будущее и приданое наших возможных будущих дочерей (я желаю иметь не менее трех детей!). Поскорее приезжай, и сразу дай нам знать… И так далее и тому подобное» – писала мисс Сэлтон своей дорогой Вивиан.

Мистер Энтони Крэнфорд также прислал кузине письмо, в котором уведомил ее о том, что нужного детектива он знает и что тот готов приступить к расследованию. Энтони прислал и нужный адрес, однако, решив, что дело было весьма деликатным, не задал ни одного вопроса.

Третье письмо, которое в этот день получила леди Найтингейл, было от ее супруга:


«Любовь моя, когда ты будешь читать эти строки, я уже буду на пути во Францию. Море сегодня неспокойно, но шторма нет, и капитан корабля убедил меня в том, что мы пребудем в Кале немного потрепанными, но живыми. Из Кале мне предстоит совершить долгий путь в Париж, но мысль о том, что моя дорогая супруга ждет меня дома, затмевает все неудобства моего теперешнего положения. Береги себя, ангел мой. Как только я пребуду в Париж, тотчас отправлю тебе письмо с адресом, на который ты можешь посылать письма… Письма, которые я буду ждать с замиранием сердца и целовать так же нежно, как твои медовые губы.


Вечно твой,


Фицуильям»


«Он немногословен, но так романтичен, мой супруг!» – с довольной улыбкой подумала Вивиан и, прижав письмо к своим губам, наслаждалась едва ощутимым знакомым мужским парфюмом, который был так дорог ее сердцу.


Узнав о том, что они едут в Лондон, Ричард был так обрадован этой новостью, что тотчас помчался в свою комнату, чтобы выбрать, какие из его любимых игрушек поедут с ним. Ведь он никогда не бывал в столице! Говорят, улицы там сделаны из золота, а королевский дворец стоит на высокой горе, и его охраняет зубастый огромный дракон (именно так описывала Лондон его мать, которая, к слову, также не бывала в нем). О том, что теперь его сестра была замужем за герцогом Найтингейлом, мальчику не сказали, из боязни, что в Лондоне он ненароком обмолвится об этом Шарлотте.

Коуэллы и леди Найтингейл не стали медлить и двинулись в путь спустя два дня после того, как получили письмо о том, что Уингтон-холл готов к прибытию хозяев. Так как Вивиан все еще носила траур по первому супругу и скрывала то, что вновь вышла замуж, ей пришлось взять с собой черные вдовьи одежды, которые, с момента ее переезда в Кроунест, были спрятаны глубоко по шкафам.

Леди Найтингейл, одетая в скромное черное платье, сидела в открытом экипаже, рядом с матерью и братом, и молча смотрела на окружающую ее зелень и цветы. Июньская английская природа радовала яркими красками и наполняла душу девушки мечтами о том, что будет, когда ее супруг вернется из Франции. Возможно, она все же смогла забеременеть от него несмотря на то, что провела с Фицуильямом всего одну брачную ночь, после которой он уехал?

«Ах, было бы просто прекрасно узнать о том, что я жду нашего ребенка… У Эмили есть свой малыш, и, как оказалось, у Джейн тоже имеется маленькая дочь, которой, по ее подсчетам, в августе исполнится два года… Интересно, как она выглядит? На кого она похожа? На Джейн или Ричарда? А на кого будут похожи наши с герцогом дети? – улыбнулась Вивиан своим мыслям. – Безусловно, у них будет мой цвет волос! Такой же буйный и яркий… Но мне не стоит радоваться тому, чего у меня еще нет и, возможно, никогда не будет» – с тоской подумала она.

После заката Коуэллы и их прислуга остановились в небольшой, но довольно опрятной придорожной гостинице, где путешественники отдохнули до следующего утра и, после сытного завтрака, продолжили свой путь в Лондон. К счастью, путешествовать летом было намного более занятно и не так тягостно, как весной, поэтому уже через три дня Коуэллы уже расселились по подготовленным для них покоях роскошного Уингтон-холла, при взгляде на который миссис Коуэлл не смогла сдержать восклицание восторга, а Ричард крикнул: «Еще один замок! Как хорошо, что я взял с собой свои мечи! Зуб даю, здесь просто кишит драконами!». О том, где брат услышал такие интересные выражения, Вивиан любопытствовать не стала.

Так как был уже вечер, навещать Сэлтонов было слишком поздно. К тому же, усталые после дороги, домочадцы леди Найтингейл и она сама желали только одного: съесть вкусный ужин и лечь в кровать, что, собственно, они и сделали.

Следующим утром семейство Сэлтонов с радостью встречало дорогих гостей. Так как Ричард очень скучал по всегда улыбающейся Шарлотте, увидев ее, он бросился к ней на шею (к счастью, та успела схватить его на лету). Затем, когда мать напомнила мальчику правила приличия, он принес хозяевам Лиллехуса галантный поклон, сказал вежливые слова приветствия, увидел пробегающего мимо кота Фешкена и тотчас бросился к нему, однако тот испугался и пустился бежать, что, впрочем, не остановило Ричарда, и он побежал вслед за четвероногим рыжим красавцем.

Миссис Коуэлл и Сэлтоны очень понравились друг другу, и после чаепития дамы отправились в мастерскую хозяйки дома, смотреть написанные ею картины, а мистер Сэлтон принес свои извинения и отбыл на встречу с деловым партнером.

Пока Ричард был занят поимкой кота, а дамы – оживленной беседой об искусстве, Вивиан и Шарлотта заперлись в покоях последней и поделились друг с другом новостями о последних событиях. Также леди Найтингейл узнала от подруги последние сочные лондонские сплетни. Героем самой громкой сплетни, а точнее, скандала, оказался никто иной, как герцог Найтингейл, впрочем, Вивиан уже давно узнала о произошедшем из уст самого виновника событий, но сделала вид, будто очень удивилась его поступку.

– А потом его посадили в тюрьму! Говорят, Его Высочество был так зол на него, что бедному герцогу дали самую маленькую и самую грязную камеру! – восклицала Шарлотта, сжимая ладони своей подруги.

– Бедный герцог, должно быть, несладко ему пришлось в тюрьме, – сказала на это Вивиан. – Но какой фарс! Посадить кого-то в тюрьму только потому, что он не пожелал жениться на той или иной девушке!

– Но, дорогая моя, мисс Бэкли является дальней родственницей Его Высочества, конечно, она не смогла стерпеть такого унижения! – Шарлотта покачала головой, но вдруг на ее лице появилась хитрая улыбка. – Но ведь герцог Найтингейл теперь твой сосед! И он к тебе явно неравнодушен!

– Думаешь? – приподняла брови леди Найтингейл.

– К тому же вы собирались посетить его поместье… Расскажи мне об этом визите все! – потребовала мисс Сэлтон, с горящими от предвкушения услышать что-то пикантное глазами.

– Первым, что случилось в его поместье, моя любопытная подруга, было то, что он сделал мне предложение руки и сердца, – усмехнувшись, поведала Вивиан.

Шарлотта тотчас прикрыла рот ладонями и радостно пискнула, как мышка, вдруг увидевшая на полу кусок свежего сыра.

– Вы женитесь! Я знала! Знала! – громко воскликнула она.

– Я отказала ему, – равнодушно бросила леди Найтингейл.

– Отказала? Как отказала? Почему? – нахмурилась Шарлотта.

– У меня были на то причины… А через мгновение после того, как я дала ему свой отказ, с Ричардом случился страшный приступ… – Вивиан невольно поморщилась, вспомнив кошмар, который им пришлось пережить в тот день, но, увидев, что на глазах подруги уже выступили слезы, поспешно добавила: – Но сейчас он в полном порядке! Такой же энергичный и шаловливый мальчик, каким ты встретила его в Кроунесте! Но из-за этого приступа нам пришлось остаться в Найтингейл-несте почти две недели.

– И чем же вы занимались эти две недели? – медовым голоском спросила Шарлотта. – Думаю, не ошибусь, если предположу, что все эти дни герцог пытался завоевать твое сердце?

– Не ошибешься, – добродушно улыбнулась Вивиан.

– Что ж, моя дорогая, кажется, у тебя имеются от меня секреты? – озорно спросила мисс Сэлтон и подмигнула подруге.

– Секреты? – невинным тоном переспросила Вивиан.

– Секреты, леди Найтингейл, которые вы скрываете из рук вон плохо, – таким же невинным тоном сказала Шарлотта и, увидев изумление на лице подруги, громко рассмеялась.

– Но как ты… Я ведь и словом не обмолвилась! – воскликнула ошеломленная герцогиня Найтингейл.

– Как я догадалась? Кольцо на твоем пальце, моя дорогая! История этого знаменитого желтого бриллианта известна всему высшему обществу Англии! – вновь хохотнула мисс Сэлтон и, схватив ладонь подруги, поднесла ее к своим глазам. – Какой красивый… И какой огромный! Должно быть, тяжело носить его, не правда ли?

– Ты права, достаточно тяжело! – рассмеялась Вивиан. – Только прошу, не держи на меня обиду! Все случилось так внезапно, что я с трудом верила в то, что все это не было лишь прекрасным сном… Мы расскажем обществу о нашем браке, когда пройдет мой траур по Джереми.

– О, я не в обиде! Я знала о том, что вы поженитесь с тех пор, как герцог приехал с визитом в Кроунест! – отмахнулась Шарлотта. – Это было так очевидно! К слову, твой кузен проиграл мне пари!

– Ах, даже так? – вновь от души рассмеялась леди Найтингейл. – И сколько он тебе должен?

– Не сколько, а что! Всего лишь один романс на датском языке! Он изъявил желание выучить его, и я, конечно, стала его гувернанткой… Поэтому, если вы не уедите до ужина, то станете свидетелями чего-то весьма забавного! Энтони приедет после ланча, и я тотчас напомню ему о нашем с ним пари. – Лицо Шарлотты сияло от счастья.

– Мы с удовольствием останемся, моя дорогая, – заявила ее подруга. – Но прошу простить мне, сперва мне нужно решить одно дело… Не буду откладывать и займусь этим прямо сейчас! – Вивиан поднялась со своего кресла. – Я скоро вернусь!

– Я провожу тебя до экипажа! – настояла Шарлотта, и, рука об руку, девушки спустились по лестнице и вышли из дома.

– Прости, что любопытствую, моя дорогая, – вдруг сконфуженно промолвила мисс Сэлтон, когда Вивиан садилась в свой экипаж. – Как отреагировал Кристоффер на твой отказ? Я знаю, что, порою, он бывает довольно вспыльчив.

– Он не был рад, но все же остался джентльменом, – солгала Вивиан, не желая омрачать настроение подруги. Да и к чему теперь это? Кристоффер покинул Англию, а она, леди Найтингейл, теперь была недоступна его алчной персоне, и принудить ее к браку этот мерзкий кузен Шарлотты уже не мог, даже если бы очень хотел.

– Я рада это слышать. Надеюсь, родная страна поможет ему забыть тебя, – улыбнулась Шарлотта. – Ждать ли тебя к ланчу?

– Меня не будет от силы пару часов. Как я могу отказаться от ваших прекрасных датских булочек? – тихо рассмеялась Вивиан и дружелюбным тоном обратилась к своему кучеру, которого тоже не позабыла забрать из Кэстербриджа. – Трогай, Филип!

– Есть, мэм! – с готовностью откликнулся тот. – Но куда вас везти, мэм?

– Ах, совсем забыла дать тебе адрес, – пробормотала девушка себе под нос. К счастью, Шарлотта уже скрылась в Лиллехусе, и Вивиан не пришлось придумывать небылицы, чтобы скрыть от нее то, что она желает нанять частного детектива.

Несмотря на то, что Филип был знаком со столичными улицами и закоулками довольно плохо, ему все же удалось найти данный его госпожой адрес. К счастью, вновь заглядывать в бедный рабочий район Вивиан не пришлось, так как детективное бюро известного лондонского детектива мистера Смита находилось на одной их далеких, но приличных чистых улиц.

Когда экипаж остановился у невысокого каменного дома, с табличкой «Частный детектив», установленной над входной дверью, леди Найтингейл, всю дорогу прятавшая свое лицо под черной длинной вуалью, поспешила зайти в него.

Детектив мистер Смит оказался пожилым седым мужчиной с умными глазами и цепким взглядом. Как профессионал своего дела, он не задал клиентке ни одного личного вопроса, но скрупулезно записал в свой дневник все те жалкие крупицы, которые ему удалось заполучить у нее. Ведь что могла рассказать ему Вивиан? Только то, что она услышала от Джейн, а та мало что помнила о том ужасном вечере и незнакомке, которой отдала она своего ребенка.

Через полтора часа леди Найтингейл уже вкушала свои любимые булочки, испеченные по секретному датскому рецепту, которые, к слову, так понравились малышу Ричарду, что он умоляюще попросил кухарку Лиллехуса поделиться с ним волшебным рецептом «этих вкусных и мягких, как цыплята, булочек». Добросердечная фру не смогла отказать милому льстецу и пообещала отправить рецепт в Уингтон-холл.

Вечером после того, как Энтони шепотом поздравил кузину со свадьбой и спел длинный романс на ломаном датском языке, от чего Сэлтоны не могли удержаться от добродушного смеха, Коуэллы готовы были ехать домой.

– Дорогая кузина, я знаю, что после того, что ты пережила в Гринхолле, тебе, должно быть, не хочется возвращаться туда даже гостьей. Однако моя невестка Агнес мечтает познакомиться с тобой и со слезами на глазах умоляла меня привезти тебя в Гринхолл, – мягко улыбаясь, сказал Энтони, когда наступило время прощания.

– Привези ее в Уингтон-холл, – бросила на это Вивиан: даже мысль о том, что она могла встретить негодяя–соблазнителя кузена Ричарда заставляла ее сердиться.

– Увы, ты забыла о том, что она является матерью троих детей, – деликатно объяснил Энтони.

– Пусть берет детей с собой.

– Вивиан, эти дети живут по расписанию, в которое включено время на сон и занятия. К тому же малышка Китти в последнее время имеет некоторые боли в своем сломанном позвоночнике. Ну же, не будь такой жестокосердной!

– Я приеду, но только ради Агнес и детей! – нехотя, сдалась Вивиан. – Надеюсь, твой брат Ричард будет отсутствовать, потому что, признаюсь, я питаю к нему неприязнь.

– Кажется, он испытывает к тебе то же чувство, моя дорогая кузина, – заметил Энтони. – Но не беспокойся, завтра после завтрака я заберу его на охоту.

– Ах, бедные несчастные… – тотчас насупилась девушка.

– Зверюшки! – весело закончил за нее кузен. – Даю тебе слово, что застрелю не более двух!

В ответ Вивиан закатила глаза, а затем молча села в карету.


– Скажите леди Крэнфорд… Леди Ангес Крэнфорд, что приехала миссис Уингтон, – сказала Вивиан дворецкому Гринхолла, когда следующим днем, после ланча появилась в доме своей тети. Помня о том, что именно кольцо выдало ее тайну, она оставила его дома и была готова к удобной лжи.

Мистер Браун был очень рад видеть прекрасную племянницу своей хозяйки, по улыбке которой даже успел соскучиться. Этот строгий седовласый мужчина пытался скрыть свою радость, но его вдруг повлажневшие глаза и едва заметная улыбка выдавали его истинные эмоции.

– Вас ждут, миссис Уингтон. Пожалуйста, пройдите за мной в гостиную, – вежливо ответил мистер Браун и принес девушке легкий поклон.

– Я же сказала, не трогай мои карандаши! – приближаясь к гостиной, услышала Вивиан громкий детский крик.

– Я тоже хочу порисовать! – парировал ему другой детский голос.

– У тебя есть свои!

– Но они в комнате! Тебе жалко, что ли? Жадина!

– Мама! Ты слышала, как он назвал меня? – возмутился первый голос.

– Альберт! Виктория! Прекратите ссориться! – послышался несколько строгий, но уставший женский голос.

– Но, мама! Он украл мои карандаши!

– Ничего я не крал! Ябеда!

– Мама!

– Альберт! Виктория! Прекрати немедленно!

«Бедная женщина! Должно быть, столько мороки она имеет с этими детьми!» – с сочувствием и тихим смешком одновременно подумала леди Найтингейл, заходя в гостиную.

Вивиан не ошиблась: едва она появилась, на нее тотчас уставились две пары любопытных детских глаз и четыре пары взрослых.

– Дорогая кузина! Как приятно вновь видеть вас, – поднявшись с дивана, бархатным тоном обратился к гостье граф Крэнфорд. – И должен принести вам комплимент: черный цвет вам очень к лицу. Позвольте представить вам мою семью, а также мистера Барнса, который приходится кузеном вашему усопшему супругу, а также является законным наследником его состояния, Кроунеста и Уингтон-холла.

Глава 31

Улыбка на устах Вивиан померкла, а ее глаза недоверчиво сузились.

– Единственная наследница состояния моего усопшего супруга, мой дорогой кузен, это я! – отчеканила леди Найтингейл, даже не взглянув на так называемого «законного наследника».

– Ричард, дорогой, ты позабыл о хороших манерах! – ласково сказала супругу Агнес и, поднявшись с дивана, подошла к долгожданной гостье. – Ах, миссис Уингтон, приношу вам свои извинения за поведение моего супруга!

– Дорогая, не могла бы ты забрать детей на прогулку по саду? – с улыбкой обратился Ричард к своей второй половине.

– Альберт! Виктория! Следуйте за вашей матерью! – Послышался решительный голос хозяйки дома леди Беатрис Крэнфорд, которая также присутствовала в гостиной.

– Но, бабушка! Мы гуляли полчаса назад! – недовольно буркнул мальчик: как и его сестра Виктория, он не был рад тому, что их выгоняли из гостиной, словно они были глупыми малышами!

– Делай, что тебе говорят! – строго сказал ему отец. – Агнес, уведи детей!

Строгий тон супруга подсказал Агнес о том, что тот желал побеседовать со своей красавицей кузиной о чем-то важном, и она не стала перечить ему.

– Мы побеседуем позже. Когда вы освободитесь, прошу, найдите нас в саду, – улыбнулась она гостье и, взяв детей за руки, покинула гостиную.

– Вивиан, тебе лучше сесть, – тихо обратилась леди Крэнфорд к своей племяннице. – Боюсь, всех нас ждет тяжелый и долгий разговор о твоем будущем… Мне очень жаль, но тебе придется передать наследство Джереми настоящему законному наследнику, мистеру Барнсу… Мистер Барнс, не желаете ли представиться миссис Уингтон и объяснить ей, что именно произошло и почему вы не потребовали свое наследство сразу после смерти вашего кузена?

– Прошу прощения, моя дорогая миссис Уингтон… Мы не встречались ранее, но могу вас уверить, мой кузен Джереми писал мне о том, что женился на самой красивой девушке во всей империи, – любезным тоном поспешил сказать загадочный мистер Барнс и принес Вивиан галантный поклон.

Вивиан молча смерила незнакомца недоверчивым взглядом от его элегантной прически до начищенных носков его высоких кожаных сапог. Этот джентльмен был так похож на Джереми, что у девушки не осталось никаких сомнений в том, что Ричард сказал правду, и мистер Барнс действительно приходился ее усопшему супругу близким родственником. Высокий, стройный, красивый кузен Джереми вдруг появился в ее жизни, чтобы лишить ее всего, чем она владела, и Вивиан возненавидела его за это.

«Этого не может быть… Кузен Джереми! Его прямой наследник! Но ведь адвокат уверил меня в том, что родственников мужского пола у него не имеется, и что именно я унаследовала его состояние!» – с отчаянием, смешанным с гневом, подумала девушка, неотрывно смотря на нового врага. Именно врагом она его и считала. Врагом и грабителем.

В то время, как Вивиан смотрела на него неприветливо и даже с некоторым презрением, взгляд мистера Барнса, устремленный на вдову его кузена, был наполнен восхищением: он никогда в жизни не видел такой красавицы! Немудрено, что хитрец Джереми наплевал на нищету ее семьи и женился на ней!

– Что ж, мистер Барнс, начинайте свой рассказ, а я подумаю, поверить ли вам или нет, – холодно бросила Вивиан и, гордо приподняв подбородок, прошла к дивану.

Безусловно, леди Найтингейл не могла винить этого джентльмена за то, что он был родственником Джереми и, к тому же, мужчиной, что мгновенно устраняло ее от права наследования. Ведь не сам мистер Барнс придумал эту совершенно глупую и несправедливую судебную систему, и все же, для чего он приехал? Зачем он только появился? Оставался бы там, откуда прибыл! Вивиан слишком много пережила, слишком многим пожертвовала, чтобы сейчас просто так отдать какому–то чужаку свое богатство! Пусть его требования и являлись совершенно законными!

Мистер Барнс прекрасно понимал чувства и недовольство молодой вдовы, поэтому не чувствовал себя оскорбленным ее поведением и грубыми словами, однако отказываться от того богатства, что принадлежало ему по праву, намерен не был и уже представлял себе, с какой радостью примет его лондонское высшее общество! Молодой холостяк тридцати двух лет, красавец и теперь, благодаря смерти кузена Уингтона, еще и богач, будет желанным гостем каждого знатного дома, в котором обитают девицы на выданье!

«А что, если я женюсь на этой рыжей красавице? Господь свидетель, кажется, я не устоял перед ее чарами!» – пронеслось в разуме мистера Барнса, но он тотчас вспомнил о том, что такой поступок был бы весьма опрометчивым, и поклялся себе не попасть в плен зеленоглазой миссис Вивиан Уингтон, и пусть она не старается заполучить его в свои сети или давить на жалость! Он вступит в права наследия и попросит прекрасную вдовушку освободить от ее присутствия его дом и поместье Кроунест, о котором так любезно поведал ему граф Крэнфорд.

– Мой отец приходился отцу Джереми родным братом. Младшим. В один прекрасный лондонский сезон он познакомился с моей матерью, женился на ней и вместе с ней уплыл в Вест–Индию, где мой дед по материнской линии занимал довольно высокую должность. Увы, после пяти лет брака мой отец умер, а вслед за ним умерла и моя матушка, что привело к тому, что меня воспитывал мой дед. О своем родстве с семейством Уингтонов я узнал лишь два года назад, когда случайно нашел переписку моего отца с его братом. Невероятно обрадовавшись тому, что в Англии у меня имеются близкие родственники, я написал на адрес, который нашел на одном из конвертов, и, о, чудеса чудес (!) мой кузен Джереми ответил мне, и мы обнаружили, что имеем много общего. Мы стали переписываться, но это были редкие письма, и о его кончине я узнал, лишь прибыв в Лондон вчерашним вечером… Признаться, я плыл в Англию лишь с одной мыслью: поближе познакомиться с моим кузеном и его молодой супругой, но меня ждали лишь печальные новости… – Мистер Барнс тяжело вздохнул, вспоминая чувство, которое овладело его душой в тот миг, когда он узнал о том, что Джереми погиб в самом расцвете сил. Он говорил правду, но умолчал об одном: услышав о том, что, по причине того, что со стороны Джереми не объявился ни один родственник мужского пола, все состояние погибшего досталось его вдове, он тотчас понял свою удачу и твердо вознамерился отнять у миссис Уингтон свое законное наследство. Через несколько секунд джентльмен смело взглянул в лицо рыжеволосой красавицы и продолжил: – Узнав о том, что именно я являюсь наследником моего кузена… Не вы, дорогая мэм, увы, я не могу переписать законы Англии… Узнав об этом, я решил действовать деликатно и, получив информацию о том, что вы приходитесь племянницей графине Крэнфорд, пришел к ней, чтобы искать ее совета. Его Светлость граф Крэнфорд, которого я так кстати застал сегодня, также дал мне весьма ценные советы, а ваша тетушка, которая печется о вашем положении, попросила меня не оставлять вас ни с чем и выплачивать вам две тысячи фунтов стерлингов в год, как вдове моего кузена, но только до тех пор, пока вы не вступите в новый брак.

– Это очень щедрое предложение, моя дорогая, – мягко сказала графиня бледной и хмурой Вивиан. – Боюсь, у тебя нет выбора, кроме как принять этот благородный жест.

– Вы правы, тетя! Мистер Барнс, вы сама щедрость! – иронично улыбнулась Вивиан. – Значит ли это, что мне следует как можно скорее найти новое жилье и выехать из Уингтон-холла?

– А также из поместья Кроунест, миссис Уингтон, – очаровательно улыбнулся ей в ответ мистер Барнс.

– Дорогая, ты и твоя семья переедете в Гринхолл… Тебе не обязательно спешить подыскивать, где остаться на время свадьбы Энтони: мы будем рады вашему присутствию, – поспешно вставила леди Крэнфорд, не замечая циничную улыбку на лице ее сына Ричарда, который был только рад неприятностям своей кузины.

– Кажется, именно так нам и придется поступить, – тихо ответила Вивиан своей тете: она не желала беспокоить своей новой проблемой Шарлотту и ее семью и готова была потерпеть пребывание в Гринхолле… Ведь это займет всего несколько недель, а затем она и ее семья гордо покинут Лондон, затем – Кроунест, и, конечно, поселяться в поместье ее супруга герцога Найтингейла. К счастью, им было куда идти! – Мистер Барнс, я прошу дать нам три дня на переезд в Гринхолл, а также хотя бы месяц на то, чтобы мы могли перевезти нашу собственность из Кроунеста в другой дом.

– Позвольте, я займусь поиском уютного дома для вас и вашей семьи. И позвольте мне купить его для вас, – галантно предложил мистер Барнс: несмотря на алчность, он все же обладал довольно мягким сердцем и понимал, в какой пропасти внезапно оказалась миссис Уингтон и, как он теперь знал, ее семья.

– Это очень любезно с вашей стороны, сэр, но я не желаю пользоваться вашим чувством вины. Мне не нужны от вас ни дом, ни две тысячи в год. Но перед тем, как я покину Уингтон-холл и передам вам наследство моего покойного супруга, я настаиваю на том, чтобы вы официально доказали родство с Джереми, – решительно заявила Вивиан и поднялась с дивана. Ее губы были растянуты в ледяной улыбке, а изумрудные глаза горели насмешкой. – Тетушка, прошу, прикажите подготовить для нас комнаты: мы готовы переехать в Гринхолл так скоро, как это возможно. Но прошу прощения, я обещала леди Крэнфорд прогулку. – Она сделала легкий книксен и покинула гостиную, оставив Крэнфордов и мистера Барнса с удивлением восхищаться тем, с какой элегантностью миссис Уингтон приняла новость о том, что скоро останется ни с чем.

– Не принимайте слова миссис Уингтон близко к сердцу, сэр, – с улыбкой сказала графиня мистеру Барнсу. – Боюсь, моя племянница обладает весьма вспыльчивым характером.

– Вспыльчивым? Скорее дурным и грубым! – насмешливо бросил Ричард. – Мистер Барнс, не желаете ли попробовать прекрасного шотландского виски? Думаю, беседа с миссис Уингтон и особенно кислая мина на ее лице утомили вас.

– Нисколько не утомили, Ваше Сиятельство, но от виски я не откажусь, – спокойно заявил гость, и джентльмены скрылись в библиотеке.


– Энтони! Где ты был? – недовольно поинтересовалась Вивиан, столкнувшись со своим кузеном у парадных дверей.

– Пройдем со мной, – только и вымолвил тот, мягко схватил девушку под локоть, вывел ее из дома и отпустил, лишь найдя укромный уголок в саду, где никто не мог подслушать их беседу. – Я только что вернулся от барристера, у которого имел консультацию по поводу твоего наследства. (Барристер – категория адвокатов Великобритании, которые ведут дела в суде. Прим. Автора)

– Значит, тебе уже известно об этом мистере Барнсе? – спросила Вивиан. Ранее она готова была разозлиться на кузена за его отсутствие и невыполнение обещания забрать Ричарда на охоту, но, поняв, что вместо этого он поехал прямиком к адвокату, была благодарна ему за заботу о ней.

– Этот джентльмен появился в Гринхолле после завтрака… Что сказать, своим заявлением о том, что он приходится Джереми кузеном, мистер Барнс изумил нас всех! – Энтони беспомощно взмахнул руками.

– Неужели Джереми ни разу не упомянул о нем? Ведь вы были лучшими друзьями!

– Как–то раз он сказал, что у него имелся родственник в Вест–Индии, но, по какой–то причине, Джереми был уверен в том, что этот родственник умер. Это было сказано вскользь, когда он был пьян. Но сомневаться в том, что мистер Барнс не лжет, увы, не приходиться: он предоставил моей матери документы и письма, подтверждающие, что его отец был братом покойного мистера Уингтона, отца Джереми. К слову, он успел побыть у адвоката еще вчера, и тот подтвердил его право на наследование состояния твоего супруга.

– Какой прыткий! – презрительно поморщилась Вивиан, но вдруг тихо рассмеялась. Однако это был смех беспомощности. – Вот я и вернулась к тому, кем была! Ни собственного дома, ни денег, ни Кроунеста! Мне не жаль, пусть забирает все, только пусть оставит мне мой любимый Кроунест!

– Мне жаль, но он настроен забрать и его, – тихо промолвил Энтони. – Он заявил, что желает жениться на какой-нибудь хорошенькой девушке и начать семейную жизнь…

– Ах так?! Пусть! – вырвалось из самого сердца девушки. – К счастью, у меня есть супруг, и все, что принадлежит ему, принадлежит мне! Нам есть, куда идти! Но отныне Эмили и малыш Роберт будут на твоем попечительстве.

– Ты права, дорогая кузина. Ты теперь герцогиня и имеешь в мужьях одного из самых богатых аристократов Англии. Об Эмили и моем сыне я позабочусь: они будут жить в моем новом поместье, и я рад тому, что смогу видеть моего малыша каждый Божий день, – улыбнулся Энтони.

– Когда семейство де Круа узнает о том, что я потеряла свое состояние, бьюсь об заклад, они будут в восторге от этой новости! – саркастически усмехнулась Вивиан. – Но потом они узнают и том, что герцог Найтингейл, которого они так желают заполучить для своей драгоценной Люси, женился… Женился на мне! Ах, как было бы сладко увидеть разочарование и отчаяние на их лицах!

– Разве ты не слыхала? В последние месяцы мадемуазель де Круа не появляется в обществе. Ходят слухи о том, что она очень больна, – вдруг сказал Энтони, и это известие заставило Вивиан устыдиться своего злорадства.

– О, я не знала… Должно быть, мне следует навестить ее. С тех пор, как я потеряла Джереми, между мной и Люси нет вражды, – нахмурилась девушка.

– Я рад слышать это, – улыбнулся мистер Крэнфорд. – И, дорогая кузина, как бы ты ни относилась к моему брату, прошу, помни о том, что Агнес ищет твоей дружбы и желает предложить тебе свою. Ты бы видела, как она расстроилась, когда мы получили известие о том, что у Джереми вдруг нашелся наследник мужского пола.

– Она показалась мне очень нежной женщиной, но, кажется, твой брат контролирует все ее действия, как Джереми контролировал мои… Но Бог с ними, с этими тиранами…

– Я думал, ваш с Джереми брак был счастливым? – удивился Энтони: ведь он столько раз слышал от лучшего друга о том, какая любовь связывает его с супругой!

– Увы, между нами стояли много противоречий и недопонимание, впрочем, мы довольно мирно сосуществовали, – уклончиво сказала Вивиан, все так же не желая расстраивать кузена шокирующей правдой о ее браке с Джереми. – Но, Энтони, прошу, когда ты будешь рассказывать Шарлотте о моем новом положении и мистере Барнсе, прошу, подчеркни то, что я не против передать состояние моего супруга законному наследнику, и напомни ей о том, что я обрела намного больше, чем потеряла.

– Я так и поступлю, Ваша Светлость, – шутливо ответил молодой джентльмен и даже поцеловал ладонь кузины. – Единственное, что не дает мне покоя, это то, что Джереми был бы опечален, узнав о том, что его вдова и любовь всей его жизни так и не смогла стать его наследницей… Но позволь мне покинуть тебя: Ричард твердо заявил, что не расположен сегодня к охоте, и я желал бы провести время у Сэлтонов.

– Конечно, дорогой кузен, езжай. Ты и так сделал все возможное, чтобы защитить мое вдовье наследство, – улыбнулась девушка. – Обо мне не беспокойся: я не стану долго задерживаться. Мне необходимо написать управляющему поместьем моего супруга, а также дать прислуге приказ готовиться к переезду. Мы обязательно скоро увидимся.

На этом кузены тепло распрощались.

«Значит, Люси заболела! Бедняжка… В самый разгар сезона! Побеседую с Агнес Крэнфорд, а затем прямиком поеду к де Круа… Надеюсь, этот французский лягушонок примет меня» – подумала Вивиан, шагая по саду в поисках Агнес и детей. Назвать больную Люси «французской крысой» ей было совестно. И ведь она, Вивиан, таки одержала над ней победу, а глумиться над разгромленной соперницей было бы бессердечно и жестоко.

Несмотря на дружелюбие Агнес Крэнфорд и любопытство Виктории и Альберта к ее персоне, леди Найтингейл не была заинтересована в тесной дружбе с ними, но причину этого нежелания не знала и сама Вивиан. Погуляв по саду, полюбовавшись цветами и побеседовав на отвлеченные темы с невесткой ее тети, Вивиан вежливо попрощалась с ней и детьми и направилась домой.

Леди Найтингейл не стала скрывать от своих домочадцев горькое известие и мягко сообщила им о том, что через несколько дней они лишаться всего, что оставил им Джереми. Миссис Коуэлл приняла эту новость с пониманием: «Увы, таковы законы и Божее усмотрение» – коротко сказала она. Впрочем, потеря была невелика: в скором времени миссис Коуэлл должна была стать миссис Харрисон и, вместе с сыном, переехать в дом своего супруга, а Вивиан и без того уже была прекрасно устроена.

Написав письма мистеру Харрисону и управляющему Кроунеста, Вивиан направилась к семейству де Круа, однако Люси не приняла ее, сославшись на слабость. Выпив чашку ароматного кофе с родителями Люси, которые, на удивление Вивиан, были сама любезность, леди Найтингейл вернулась домой.

– Мисс Вивиан, вас ждет джентльмен! – шепнула подруге Джейн, нарочно ожидавшая ее в холле.

– Господь Всемогущий, опять незваные гости! – уста