Глава 1.
/Королевский дворец/
Королевские покои подготовили ко сну: приглушили свет, зажгли ароматизированные свечи, столь любимые её величеством. Но возле высокой кровати под балдахином парящие сферы горели ярче. Переодетая в атлас и тонкие нежные кружева Теона читала книгу, устроившись под боком венценосного супруга. Супруг, отсвечивая обнажённым торсом, с крайне сосредоточенным видом изучал другой древний экземпляр, и с каждой переворачиваемой страницей всё больше мрачнел и хмурился.
— Ничего подходящего нет.
Королева досадливо побарабанила пальцами по плотным страницам, исписанным мелким почерком и едва различимыми символами.
— И листы не того цвета.
— Чёрный лист, чёрный лист, — эхом отозвался Бастиан, глядя в свою книгу. — Существует ли он, этот чёрный лист?
Страницы в ней были дымчатого цвета, а чернила чёрного.
В первые годы, когда он нашёл Гарта, вдали от дома, в густоте и темноте Шелтара, с половиной лица и незаживающими шрамами, опоясавшими сильное тело, он как проклятый искал именно такие свитки и книги: с чёрными страницами. Это всё, что удалось вытащить из издевательски хохотавшего отца, до чьей души дотянулся маг, отказавшийся и от второго имени. С тёмными, серыми, коричневыми, как кофейная гуща, просто с пожелтевшими от старости. В чёрных переплётах, с чёрными письменами — чем дольше шли поиски, тем меньше требований предъявляли люди к найденным источникам знаний. Тот, чью душу призвал однажды Ар, мог и соврать — нахождение за гранью не гарантировало правды, а мифический чёрный лист мог находиться в любой, абсолютно любой из книг.
— Не могу перевести вот этот знак, не поможешь?
Бастиан заглянул в книгу в руках жены, задумался, припоминая значение.
— Закат, — подсказал он. — Хотя вот эта чёрточка сверху… С чёрточкой получается — «водный».
— Какой дурацкий язык, — пожаловалась Теона. — «водный» нам, пожалуй, не подходит.
Как есть не подходит.
Хотя кто знает, что там за ритуал. Может, проводить его надо, окунувшись в воду.
Он притянул королеву к себе, зарылся пальцами в волосы. Книга плавно опустилась рядом.
— У тебя синяки под глазами. Может, хватит на сегодня?
— Ты тоже устал, — отметила Теона, подставляя лицо под лёгкие беглые поцелуи. — Как же мне хочется, чтобы поиски принесли результат! Мечтаю познакомиться с твоим другом. Он же заглянет к нам сюда, раз уж мне не дозволено навещать его в лесу?
— Я бы этого очень хотел, Тео.
— А чего хочет Ар?
Король вздохнул. Пальцы тихонько массировали затылок жены. Она не единожды задавала этот вопрос, но ничего нового ответить не получалось.
— Когда-то мы много говорили с ним об этом. Когда он ещё озвучивал свои мечты. Сейчас — он хочет перестать исполнять желания людей, особенно самые примитивные, завязанные на алчности, жажде наживы, получении всего и сразу без усилий и последствий.
— То есть лишиться значительной части своей силы, — напомнила Теона задумчиво.
— Это не его сила, Тео, она заимствованная. Навязанная против его воли, к тому же на весьма неопределённых условиях. Я понимаю его желание избавиться от такого груза. Всё, чего хочет Ар — вести самую обыкновенную жизнь. Свободную.
— Это я понимаю. Но где?
— Больная для меня тема, родная. Всё, что я готов ему дать — он категорически отвергает. Я и так сожалею, что не могу отблагодарить Ара так, как он того заслуживает, и уж тем более так, как полагается ему по праву рождения… Когда мы обсуждали его планы в последний раз — а они, увы, были озвучены так давно, Ар хотел поселиться в каком-нибудь живописном уединённом месте. Участок земли с фруктовым садом, небольшой дом и подальше от людских глаз — вот и всё, что он желал. Ни возвращение имени, ни титул, ни земли — ему ничего не надо. Он не хочет вернуть себе — себя! А теперь и вовсе желаний не осталось. Этот упрямец уверился в том, что до последнего дня останется жить у своего озера.
Теона погладила напряжённые плечи мужа.
— А какое имя — его?
Бастиан шумно вздохнул.
— Тео, я поклялся не выдавать эту тайну, прости. Сам я не вижу в этом ничего такого, о чём тебе нельзя знать, но Ар просил…
— Что ж раз просил — храни, — покладисто хмыкнула жена. — Придёт день, когда твой… друг … скажет сам. У меня уверенность, что этот день уже скоро, пусть я и не провидец.
— Да услышит тебя Светлое Небо, светлая моя.
Теона отстранилась от его груди, на которой уютно лежала, и оперлась на локти, заглядывая в любимое лицо.
— Почему? Почему ты полон вины, Тиан? Что тебя гложет?
Король сжал челюсти. Столько времени прошло, столько бесед случилось между ними — Аром и Бастианом, столько объяснений и расставленных точек — а принять не получалось. Сердце ныло и упрекало.
— Он меня спас. Я жив, полон сил, не изуродован. Я на своей земле, в своём доме, среди близких и верных людей. Не предан, не проклят.
— Тиан…
Он накрыл её пальцы ладонью, а глаза невидяще смотрели в стену.
— … У меня семья. Положение, мирные и прочие обоюдно устраивающие договорённости с соседями, я не вёл ни единой войны за сто четыре года. Я окружён комфортом и всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами.
— Бастиан…
— А у него бесконечный лес, болота и крошечный дом. Он даже от хорошего дома отказывается! И отсутствие веры во что бы то ни было, кроме человеческой подлости и пороков.
— Это не так. Он знает, что может положиться на тебя — во всём.
— Но я ничего не могу для него сделать! Ничего из того, что ему по-настоящему нужно! Я живу и правлю благодаря Ару, я единственный, кто выжил в тот кошмарный день, и…
Теона коснулась губами бьющейся жилки на шее короля, и он запнулся.
— Я безгранично благодарна Ару за то, что он остановил то безумие. Твоей вины в том, что вместе с… тем сумасшедшим погиб Лиан, что едва не забрали тебя — нет. И в том, что случилось с Аром. Знаю, на его месте ты сделал бы то же самое. Не казни себя, родной. Не ты держишь его в Шелтаре, мы оба знаем, почему всё так, как есть.
— Тео…
— Ты делаешь всё, что в твоих силах, и даже больше. Без твоей помощи поиски Ара шли бы гораздо медленнее, ведь из леса доступ к тайным библиотекам и архивам существенно ограничен. И ты не должен испытывать вину за то, что у тебя есть мы, а твоему другу пока не посчастливилось встретить родственную душу. Да, Бастиан, я говорю — пока! Знаешь, ты своё положение не за красивые глаза получил. Разве тебе легко и без всякой платы досталось то, что тебя сейчас окружает? Тебя ли такие дружественные теперь государства тогда, сто четыре года назад, хотели видеть на троне? Не тебе ли пришлось доказывать, что ты достоин и с тобой придётся считаться? Вспомни, в каком состоянии королевство оставил твой отец! Тадхен был тираном, во времена его правления темницы и Сады Памяти были переполнены, а верность не стоила и ломаного медяка. Я… признаю, что Ару пришлось заплатить чудовищную, неподъёмную цену за право остаться в мире живых, но и тебе пришлось нелегко. И, что важно: ты не отвернулся от своего… друга, не забыл его. Ты вместе с ним ищешь пути его спасения. И у тебя всё получится. А потом…
Женщина лукаво улыбнулась, пальцами нежно разглаживая складку между бровей Бастиана.
— Потом, когда ты всё-таки приведёшь его во дворец, ведь познакомиться нам надо, — когда твой недоверчивый отшельник посмотрит на что-то иное, кроме своих деревьев и оврагов — можно будет осторожно говорить с ним об условиях жизни, полагающихся ему…как ты говоришь, по праву рождения? Вместе мы постараемся убедить его не прятаться от мира. И в том, что в этом мире существуют не только лжецы и предатели.
Монарх перехватил её руку и по очереди поцеловал каждый пальчик.
— Мне с тобой очень повезло. Очень. Не могу выразить, как сильно. Я бы не вытянул всё это один.
— Я тоже тебя люблю, Тиан. Но предлагаю закрыть тему вины и сосредоточиться на действительно важном. Розыске пресловутого «чёрного листа» и подготовке к зимнему балу.
Как же хорошо, что Теона всё понимает и не лезет в чужие тайны.
***
Следующим днём, пасмурным, туманно-серым, несмотря на обилие снега, его величество снова был в сердце Шелтарского леса, в заметённом по самые окна домике. Маг встречал без удовольствия, ссутулившийся, хмурый, лохматый. В упор не замечал прихваченную из дворца тоненькую жёсткую папочку: как он это часто делал, Бастиан таскал для отшельника различные документы. Просто посмотреть, высказать своё мнение. Советников ему не хватало, видите ли. Объёмное изображение карты Калдигерна, которое король развернул над единственным в комнате столом, Ар молча развеял. Спорить не лез, вместо напоминаний о том, что давно не у дел, бухнул рядом с закрытой папкой большую кружку с ароматным чаем, раздражённо смахнул с лица упавшую седую прядь.
Беспокойное его величество явился в сонное зимнее царство куда как невовремя: никакого настроя вникать в собранную и отсортированную информацию не наблюдалось. Маг хандрил, а хандрилось ему лучше всего в полном одиночестве и покое. А с Бастианом надо разговаривать, Бастиану надо отвечать, высказывать свои соображения.
— Плохо спал что ли? — пристально глянул на него синеглазый монарх. — Кошмары?
— Нормально, — буркнул Ар.
Считается ли кошмаром потрясающей яркости и реалистичности сон, в котором он держал в объятиях желанную женщину, смотревшую в его лицо открыто, без страха? И он точно знал, что она видит именно лицо, а не дымчатый наползающий морок. Дарившую поцелуи, обжигающую ухо тихим смехом и шёпотом? Ни слова не помнил, только собственную просьбу остаться, не исчезать. Но в самом конце она оставила ему вздох сожаления и туманом просочилась сквозь пальцы.
Визит Вестеро Ар перенёс бы проще, но большеглазый дворцовый маг сейчас находился в столице, его возвращение ожидалось лишь в начале весны. А вот этот, второй, неугомонный, всё открывал и открывал порталы на утонувшую в высоких сугробах полянку. Всё несогласие с королевским поведением колдун выразил всего половиной лица, ему хватило. Сам не понимал, трогает ли его искреннее беспокойство или бесит.
Молча сверлили друг на друга взглядами, с одинаково сжатыми в упрямую линию губами. Бастиан утомлённо потёр переносицу. Ар сдался: не виноват король, что отшельник не выносит жалости, что ещё один бал, пышный и красивый, пройдёт без его участия.
— Что там с отплытием герцогини Сайттен? — нарушил молчание маг.
Король благодарно ухватился за приглашение к беседе.
— Задерживается. Зимний бал на носу, мы рассчитывали сбыть дамочку с рук гораздо раньше, но то новые детали её участия в мятеже всплывали, то этот нелепый уход из жизни мальчишки Нитта.
— Так это ещё в начале зимы было, — напомнил Ар.
— А потом я искал ей подходящую партию. На герцогине Сайттенской жениться готовы были многие. На женщину, лишённую титула, земель и изрядной доли богатства, охотников нашлось куда меньше. В общем, то одно, то другое.
Ар, не удержавшись, хмыкнул.
— Передумал её отсылать?
— Отнюдь. И партия наконец сыскалась — мой посол в Герриарде.
Ар хмыкнул ещё раз. Суровый климат для боевой дамочки. Подходящее место, чтобы остудить горячую голову.
— Да вот только женишок этот задерживается в отдалённой приморской крепости до самого конца зимы. А отправлять Ниа к нему, зная, что не сам встретит, категорически не хочу. Так что дождёмся возвращения суженого, и пусть плывёт.
— Не подобьёт команду на побег?
— Исключено. У неё охрана из герриардцев. А у тех инструкции.
Ар уважительно кивнул.
— Какой клан привлекли?
— Ольверских и его людей.
— Тогда действительно не о чем волноваться, — согласился отшельник. — Ольверские ребята надёжные. И, Бастиан… Спасибо.
Король устало улыбнулся самым краешком губ.
Глава 2.
/Февраль, Леавор/
Вскоре после памятной беседы в Высшей Школе Магии наставница, прибывшая на занятие, вместе с ворохом извинений за сорванный по её вине урок, принесла новые книги.
Мадвик выразил несогласие с дальнейшим проведением занятий на территории Школы, и Элге осталось только сцепить зубы и согласиться на эти условия, очень хотелось верить, что временные. Но госпожу Каннелию молодой хозяин встречал учтиво, не забывая улыбаться и расспрашивать об успехах любимой супруги. Женщина столь же любезно хвалила, отмечая всё возрастающий уровень мастерства своей взрослой ученицы. Показала новые учебники и пособия: за четыре с лишним месяца Элге прошла годовую программу. Мадвик расцвёл и поглядывал на молчавшую жену с гордостью, временно вытравив из глаз унылое побитое выражение. Память о пропущенных периодах детства с помощью ряда сеансов с Бьордом вернулась к Элге почти вся, но делиться обретёнными воспоминаниями девушка не желала: слишком ярко блестело перед глазами пятно маминой крови на мостовой, слишком больно смотреть в пустые отцовские глаза.
Мад не остался на занятие, к огромному облегчению Элге, и Каннелия, заговорщицки подмигнув, кивнула на толстую книгу по видам ран, наносимых холодным оружием, и способах их исцеления. Среди гладких хрустящих страниц девушка обнаружила письмо от Зоратта и с жадностью впилась в строчки, выведенные лаконичным уверенным почерком. Каннелия, понимающе улыбаясь, деликатно отсела подальше. С плотного шероховатого листа Бьорд делился приятным известием: выход обезопасить леди Адорейн найден, план составлен, ему нужно несколько дней для реализации ключевой части, после чего он свяжется с леди Форриль для детального обсуждения. Просил беречь нервы, вести себя естественно и ничего не бояться.
Легко сказать! С трудом взяв себя в руки, Элге включилась в очередное упражнение. Прокручивать слова из письма она станет позже, когда закончится занятие.
Одному из советов письма девушка следовала неукоснительно: старалась не выдать себя семье, которую так и не стала считать своей, и каждое утро, приведя в порядок лицо, закрывала его маской невозмутимости и тихого смирения. И ждала, каждый день ждала. Вгоняя ногти в ладони в моменты примерок бального платья, обещающего стать изысканным портновским шедевром: муж не поскупился на баснословно дорогие ткани и настоящие драгоценные камни для отделки. День поездки в великолепный дворец Орсандов неумолимо приближался, а ей всё больше хотелось пойти на отчаянные меры: усыпить весь дом, включая внимательно посматривающего Тивиса и псевдо-слуг, взять с собой сестру и бежать, бежать как можно дальше, меняя повозки, загоняя лошадей. Ожидание весточки от господина директора стало невыносимым, и одно лишь высокое Небо знало, чего стоило ей это терпение.
Виррис больше не появлялась, лишь сообщила короткой запиской, что поглощена навалившимися заказами и заботами, но вырвется в гости сразу же, как станет чуточку свободнее. Маленькая улыбающаяся рожица в последней гласной букве, их тайный с сестрой знак, придуманный в детстве, обещала, что всё будет хорошо.
А спустя дней десять после обещания Бьорда лакей доложил молодой госпоже о визите господина и госпожи Зоратт. Удивлённо моргнув, девушка поспешила вниз, встретить гостей.
Лорд Тивис уехал с финансовой проверкой в одну из южных провинций, Мада вызвали на службу, а старшая хозяйка дома укатила с дружеским визитом к старинной приятельнице, вернувшейся в Леавор после долгого отсутствия. Впрочем, королевский советник оставался спокоен: в доме жили приставленные соглядатаи, успевающие и за Элге присматривать, и с хорошенькими служаночками флиртовать.
Торопясь по лестнице вниз, девушка оступилась и едва не полетела со ступенек под ноги невероятной паре: Бьорд в серебристо-сером костюме, идеально подчёркивающем его среднего роста худощавую фигуру, галантно помогал снять подбитую тёмным мехом накидку…с плеч её собственной сестры.
Виррис подняла голову и улыбнулась, а в карих глазах отразилась целая буря эмоций. Глаза самой Элге занимали пол-лица.
Вир умела прятать чувства получше младшей сестрички, но сегодня, вероятно, позабыла свою маску дома.
Понимание, осознание совершённого поступка обоих накатывало на Элге волнами, то жаркой, то ледяной; на неверных ногах она медленно приблизилась к паре. Вот, значит, о каком ключевом моменте писал этот спокойный сейчас человек, улыбнувшись девушке тепло, как старый друг… нет, теперь новый родственник.
Было огромное желание трепетно покачнуться и нырнуть в обморок, вместо этого с прямой спиной девушка повернулась к застывшей в отдалении служанке:
— Накройте, пожалуйста, стол в зелёной столовой. Лёгкие закуски, фрукты…да, время уже позволяет — и фруктовое вино. Чай — позже.
И стиснула сестру в объятиях.
В столовой, оформленной в светлых оттенках зелёного и кремового, господин директор коротко огляделся, замер на пару мгновений, скептически поднял брови и сотворил пару небрежных пассов.
— Ну, вот и всё, Элге. Теперь можно свободно разговаривать, сказанное не достигнет чужих ушей, — бодро оповестил мужчина.
Виррис с укором глянула на сестру:
— И ты молчала…
Элге же разглядывала парные кольца на руках обоих.
— Кто бы говорил, Вир, — поддела она.
Новоиспечённый зять виновато вздохнул.
— И Виррис, и я очень хотели видеть вас на нашей маленькой скромной церемонии, поверьте, Элге. Особенно Виррис. Но…
— Я понимаю, и не обижаюсь. Просто… не верится.
— Я оставлю вас на пару минут, дамы, — откланялся Бьорд и вышел.
Элге подняла на кареглазую красавицу растерянный, полный горечи взгляд.
— Зачем, Вир? Ты же совсем его не любишь.
— Любовь не всегда приводит к счастливому финалу. Господин Зо…Бьорд рассказал об угрозах, Элге. Этот способ…наш брак, он действительно необходим, чтобы тебя перестали шантажировать. Гадость какая! Неужели твой… пока ещё муж позволяет такое своему папаше!
— Мой пока ещё муж может быть в неведении таких тонких манипуляций…просто радуется тому, что я тут… Или в курсе, я никак не разберу. Но что дальше, Вир? Бьорд, он…
Виррис резко тряхнула пламенными локонами.
— С чувствами и ожиданиями Бьорда разбираться мне, не бери в голову. Мы заключили временный брак. Через год тихо-мирно подадим прошение об аннуляции, а за это время у тебя уже всё будет в порядке, если Небу так будет угодно. Очень надеюсь на это, Элге. Ты заслуживаешь лучшей судьбы.
Элге, не сдержавшись, опустила голову в подставленные ладони. Не хотела она такой жертвы от сестры. Никакой не хотела.
— Скажи, Вир…Бьорд, он…он не заставлял тебя?
— Нет, конечно! Неужели ты думаешь, я могла бы остаться в стороне, когда ты..? Я, конечно, всякого наворотила в жизни, но мне не всё равно, Эль. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Но что будет через год? С вами? С ним, с твоим мужем?
У Виррис дрогнули губы.
— Элге, самое главное сейчас это то, что будет с тобой. А со своей внезапной семейной жизнью я разберусь, не переживай. Сейчас вернётся гос…Бьорд и изложит свой план. Знаешь… не могу не признать, что определённая отзывчивость в нём имеется.
Вот только глаза у старшей сестры были совсем безрадостные.
Вошедший Зоратт бегло глянул на сестричек, понимающе улыбнулся и занял место за столом рядом с Вир. Принесли напитки и закуски; пока расставляли тарелки, хозяева вели непринуждённую светскую беседу.
— А теперь, — негромким голосом начал Зоратт, когда прислуга удалилась, — пора обсудить план вашего ухода из этого дома, Элге. Если вы не передумали.
— Я не передумала, — твёрдо сказала девушка, стараясь не смотреть на плотно сжатые губы Вир.
— Элге, что касается подачи прошения: через канцелярских медлительных крыс, заседающих в городской Ратуше, процесс будет тянуться месяцы, а то и год. Возможно, ваше заявление до его величества и не дойдёт — ваш свёкор успеет его перехватить и уничтожить. А попытка у вас будет всего одна.
— Но…
— Вам нужно попасть на этот бал. И передать прошение непосредственно в королевскую канцелярию, так надёжнее и быстрее.
И господин директор, её неожиданный зять, обстоятельно изложил всё, что успел предпринять и организовать для Элге за истёкший срок. Подробно объяснил, что ей необходимо будет сделать в определённый день и час, описал, как всё это приблизительно происходит. Успокаивал, что процедура подачи столь желанного девушкой прошения пройдет гладко и без неприятных сюрпризов. Заверил, что работает над мерами предосторожности: он сумеет передать Элге необходимые амулеты для отвода глаз, чтобы она смогла незаметно для бдительного семейства удалиться из залы, где будет проходить королевский приём. Это действительно был пошаговый план…её бегства.
Она слушала с замиранием сердца. Страха не было. Страшнее никогда не вернуть свободу. Было сильнейшее волнение, от которого дрожали пальцы и немели виски. Виррис во время беседы стояла спиной к Элге возле среднего из трёх окон, неотрывно уставившись в зимний сонный сад. Едва Бьорд взял паузу, чтобы перевести дух, Элге задала мучивший её вопрос:
— Все детали этого плана указывают на то, что мне нужно скрыться. Где-то спрятаться. Уехать подальше от Леавора, и желательно сразу после бала. Максимум — через пару недель, до того, как делу дадут официальный ход, а, значит, Мадвик будет оповещён и вызван к судье. И не появляться вплоть до признания брака расторгнутым.
— Именно так, — грустно подтвердил Зоратт. — А скорее всего, и после расторжения. Бумаги выдаются в любом из городов на территории Калдигерна, так что с их получением трудностей не возникнет. А вот на кристалл — распознаватель личности информация записывается в первую очередь; оповещение вы услышите и увидите.
Виррис оторвалась от бездумного созерцания пейзажа за окном и стремительно приблизилась к сестре.
— Я предложила…Бьорду спрятать тебя в его доме…
— В нашем доме, — тихо поправил мужчина.
Элге украдкой скосила на него взгляд. Сквозь его северное спокойствие проступала нежность, с которой он глядел на её сестру.
— …в нашем. Мне было бы много спокойнее видеть тебя рядом, знать, что с тобой всё в порядке.
Элге на мгновение задумалась и решительно покачала головой:
— Не выйдет, Вир. Я не уверена, что Форрили так быстро успокоятся. Возможно, игра в прятки затянется не на один месяц. Я не смогу скрываться в стенах вашего дома безвылазно, не выходя на улицу, прячась, как последняя преступница, подставляя вас. Лучше всего мне будет уехать. Я смогу вести неприметную жизнь на новом месте. Ну не будет же лорд Тивис объявлять меня в розыск! А в Леаворе… найдут быстро, в первую же очередь к господину Зоратту и придут. Новость о вашем бракосочетании вот-вот дойдёт и до слуха свёкра с мужем, и первый два плюс два сложит сразу.
— Но почему именно Тивис, а не Мад? — удивилась Виррис.
— Мад, мне кажется, сможет отпустить меня проще, тогда как для его отца такой поступок будет пощёчиной, — хмыкнула Элге, потому что настоящей причины назвать сестре не могла.
Виррис понуро склонила голову.
— Но как же мне не нравится такая перспектива! Мы всегда были вместе, Элге.
Бьорд мягко коснулся её руки:
— Виррис, мы найдем способ, который позволит вам видеться чаще, обещаю. Мне тоже не по себе от необходимости побега, но в Леаворе у лорда Форриля много власти. К тому же эти меры безопасности не навсегда, а всего на несколько месяцев. Советник не станет преследовать Элге всю жизнь; уверен, рано или поздно он смирится с неудачей. Что касается места, где вы могли бы пережить всю намечающуюся шумиху…
Элге сама неоднократно раздумывала, куда можно было бы податься в бега. Прикидывала варианты, представляла, как всё это будет. Но что Бьорд предложит ей поддержку и в этом..!
А Бьорд предложил, мягко отмахнулся от отказа Элге принять такую помощь, как проживание в дертвинском доме, обеспечение удобного быта… Даже Виррис смотрела с одобрением, позабыв о прошлых обидах и ненависти.
Они закончили обсуждение за горячим изумрудным чаем; в отсутствие старших хозяев Элге сумела расслабиться. До возвращения со службы Мада оставалось время, день плавно перетекал в семейный вечер. Компания Бьорда Зоратта воспринималась Элге легко и естественно, как будто он давно существует в их с Виррис жизни. Сама Вир, впрочем, такой расклад не разделяла, это сквозило в её задумчивом, чуточку печальном лице, скупых жестах, карих глазах, в которых поубавилось блеска. Элге чувствовала себя виноватой, перед ней и сидящим напротив мужчиной.
— Всё получится, — ободряюще улыбнулся он на все её волнения сразу.
Элге расспрашивала про свадьбу, на которой ей не довелось поприсутствовать.
— Обычная, очень скромная церемония, — отвечала Вир.
А Элге вдруг заметила в её глазах потаённую…мечтательность? Тень светлой улыбки скользнула по губам сестры и быстро пропала.
— Не хочу сталкиваться с лордом Форрилем, — открыто заявила Виррис.
— Младший ещё ладно… — пробормотала Элге. — Вот какой будет реакция старшего, когда он услышит о вас от слуг и увидит газеты!..
Директор по-мальчишески задорно фыркнул.
Перед уходом четы Элге потянула Виррис в сторонку и, смущаясь, спросила:
— Но как же ты с ним…Вы же теперь женаты, а ты его на дух не выносишь?
— Никак мы с ним, — прошипела Виррис, прямо взглянув в лицо сестры. — Этот брак существует только на бумаге.
Элге только закусила губу.
— Бедный Бьорд… Ох, Вир, зря ты…
— Он согласился на такие условия. Не думай об этом, Эль, думай о том, как спасти себя. И не падай духом!
***
В дом Зоратта Виррис возвращалась в молчании, укрытая полумраком экипажа. Визит к сестричке и обрадовал, и утомил: даже перед Элге, оказывается, есть необходимость играть роль, не демонстрировать настоящих чувств. Ни к чему вызывать в ней совершенно неуместное чувство вины. Возница направлял лошадей по вечернему, подсвеченному огнями городку, а в памяти Виррис одна за одной оживали картины последних девичьих дней и самой странной на свете свадьбы.
Глава 3.
Неделя до нежеланной свадьбы — очень, очень маленький отрезок времени. И жених, и невеста знали, ради кого заключают союз, и никто из них не отказывался от данного слова, и брачный договор был составлен уже на следующий день по всем правилам. Но невеста выражала свой протест в маленьких организационных мелочах и при попытках жениха поухаживать, порадовать её хоть чем-нибудь. Наотрез отказалась принять подарок на свадьбу, заявив, что не имеет средств для достойного ответного подарка. Ни разу не появилась в доме Бьорда, как бы не предлагал он познакомиться с будущими владениями и штатом прислуги и, при желании, поменять что-то на свой вкус.
— Я не собираюсь ничего менять, это ваш дом, господин Зоратт, я лишь временный гость в нём.
Так значилось в записке Виррис: встреч с ним девушка избегала под разными предлогами. Успеет ещё насмотреться и насидеться за одним столом. И Бьорд, не настаивая, передавал через своего слугу список дел, и Виррис согласовывала каждый пункт организации бракосочетания и массу мелких и не очень бытовых вопросов, от украшения дома (зачем???) до утверждения меню праздничного стола. Девушку устроило бы свадебное игристое вино — дань традиции, и простой пирог, который полагалось вместе разрезать одним ножом — тоже традиция, но будущий муж думал иначе. Потом слуга возвращался в дом Зоратта, не теряя спокойного, чуточку равнодушного выражения лица. У хозяина, видать, научился.
Обручальное кольцо выбирать не стала вовсе: в конце концов, у Зоратта вроде бы имеется вкус, вот пусть сам и выбирает, а ей думать над символом своей неволи бок о бок с чужим мужчиной казалось абсурдом. Тем более неволи временной. Так не всё ли равно, какое украшение носить?
Виррис просила время не спешить, но дни пролетели слишком быстро.
В утро перед отправлением в Ратушу она стояла напротив высокого зеркала, придирчиво разглядывая своё отражение. Зеркало показывало девушку с горько поджатыми губами. Привлекательную, яркую, в идеально сидящем по стройной фигурке платье, прекрасно сочетавшемся с пламенно-рыжими волосами. От свадебного наряда, который жених преподносил наречённой, отвертеться не удалось. Виррис планировала немного переделать одно из двух имеющихся у неё нарядных платьев, но текст прилагающегося к коробке с нарядом письма был весьма убедителен и настойчив. На их церемонии будет очень мало гостей, но показаться им в неподобающем виде нельзя. И Виррис, раздражённо пофыркивая, провела незначительную подгонку платья, оказавшегося очень красивым, из нежной лёгкой ткани. В коробке она нашла и невесомую, матово поблёскивающую вуаль, и длинную меховую накидку, и сдержанно-элегантный гарнитур из маленьких каплевидных бриллиантов. Всё-таки подарок, и не надеть украшения на церемонию — значит, вызвать вопросы и недоумение гостей.
Список гостей Зоратт ей показывал: профессор-стихийник из Высшей Школы, и двое преподавателей с супругами. Одного из них Виррис знала, точнее, одну, госпожу Каннелию, наставницу Элге. Первым в перечне гостей значился племянник жениха, и больше никаких родственников, хотя жених обмолвился, что отец и брат живы. Со стороны невесты и вовсе никого не было.
До слез не хотелось оставлять свой маленький уютный домик, пусть и всего на год; Виррис свято верила, что так и будет. Накануне свадьбы она бродила по комнатам и проверяла, не забыла ли упаковать для переезда чего важного. Наступление нового периода жизни вызывало глубочайшее уныние.
«Ради Элге, — сцепив зубы, повторяла и повторяла девушка. — Это только ради Элге».
Бьорд ждал её под деревьями возле Ратуши, куда невесту доставил его экипаж. Несмотря на холод последнего зимнего месяца, на женихе был только свадебный костюм, и Виррис даже не позлорадствовала, до того поразилась его облику. Как он не мёрзнет?! Удлинённый сюртук из шелковистой ткани с искусной вышивкой совершенно не грел, как и надетый под него жилет, и шёлковая сорочка. Кожа Бьорда оставалась обычного, свойственного ему цвета, не стремясь слиться со светлым нарядом цвета холодного голубоватого льда, и никаких признаков страдающего от холода человека! Впрочем, директор Школы сильный маг, возможно, он применяет согревающее заклинание?
— Вы прекрасны, леди Адорейн, — с улыбкой склонил голову Зоратт, с удовольствием вдыхая её аромат.
В прозрачных глазах плескалось восхищение.
Выбранное им платье, которое виднелось в распахнутой накидке, очень ей шло и удивительно сочеталось с его нарядом. Рыжие волосы с заметным оттенком красного дерева Виррис собрала у висков и частично заколола наверх, оставив большую часть волос распущенными, завила их в локоны и украсила благородно мерцающими шпильками. Сверху прикрыла вуалью. Выглядела действительно чудесно, жаль, большие выразительные глаза не сияют.
В обтянутые тонкими перчатками руки лёг изящный маленький букет и, приняв предложенный локоть жениха (к слову, тёплый, это явственно чувствовалось сквозь сюртук), Виррис шагнула к двери, за которой её статус вот-вот изменится, а вместе с ним и жизнь. Госпожа Зоратт — как просто звучит!
— Где же ваши гости, господин Зоратт? — поинтересовалась девушка, оглядывая пустую площадь.
— Ожидают внутри. И…зовите меня по имени, леди. Уже можно.
Если бы она хотела! Но привыкать надо, тут он прав.
Перед самым входом в тепло Ратуши жених на несколько мгновений замер, прислушиваясь и рассеянно касаясь причудливо огранённого аквамарина в перстне; Вир оглянулась, ища источник его беспокойства, но ничего и никого не обнаружила.
— Господин Зо…Бьорд?..
Он медленно моргнул, и расширившиеся чёрные зрачки вернули обычный размер.
— Нет, ничего, всё в порядке. Идём?
Поднявшись по неширокой лестнице в зал для торжеств, невесту представили малочисленным гостям, но от волнения она не запоминала имен. Зоратт, согласно договорённости, включился в роль счастливого жениха: широко улыбался, держа руку на её талии, смотрел мягко, а поздравления с выбором спутницы жизни принимал, похоже, самым искренним образом.
— Племянник, полагаю, не прибыл? — спросила Виррис.
— Он в Леаворе, но сейчас очень занят. Я надеялся, успеет освободиться и прибыть до церемонии, — вздохнул Зоратт. — Я очень хотел видеть его в этот день рядом. Но всё ещё надеюсь, что он успеет хотя бы к обеду.
Сколько теплоты в голосе. Девушка ответила пожатием плеч. Без Элге всё это действо выглядело совсем безрадостным, поддержки, ободряющего слова, улыбки так не хватало.
Им провели скромную, но красивую церемонию. Гости, рассаженные полукругом на обитых бархатом лавках, выступали свидетелями положенных клятв и обещаний. С губ Виррис все эти слова слетали легко. «Это всего на год, это не по-настоящему», — успокаивала она себя, вслушиваясь в сильный голос Бьорда, который повторял свои клятвы с заметным волнением. Её ладонь лежала в его руке, пальцы нежно поглаживали ребро ладони. Виррис терпела: взгляды распорядителя и гостей были обращены на неё.
Подали шёлковую подушечку с кружевом по краю: время обмена брачными украшениями. На её палец скользнуло обручальное кольцо. Вир глянула и равнодушно оценила выбор. Какая разница, что носить на руке как символ фальшивого брака? После того, как и Бьорду было нацеплено его кольцо — он наблюдал за Виррис с тихой улыбкой — молодожёны скрепили брачное свидетельство подписями. Зоратт — какая дурацкая, неблагородная фамилия! И она теперь её — минимум на год.
— Поздравляю вас, господин и госпожа Зоратт, — дежурно улыбнулся распорядитель.
Невеста оглянулась, ища взглядом сестру: на несколько томительных мгновений забыла, что Элге здесь нет. Поймала ободряющие и выжидательные взгляды. Почувствовала пальцы Бьорда на своём запястье, повернулась к нему с немым вопросом. Этот человек медленно поднял край нежной вуали и открыл лицо Виррис. Она подавила желание дёрнуться и отстраниться, вместо этого смотрела прямым взглядом, без слов прося пояснений.
— Поцелуй, — одними губами произнёс он.
Ах, да, первый супружеский поцелуй, который надо изобразить для всех. На который она настраивалась, пока собиралась утром, но так и не настроилась. Нельзя быть готовой прикасаться к вызывающему презрение мужчине, нельзя! Не выходит!
У неё задрожали губы, но вокруг несколько пар любопытных глаз. Виррис опустила ресницы, не в силах смотреть, как её муж (как дико звучит!) склоняется к ней; как сверкают драгоценными камнями глаза. Скольким же дурацким традициям надо следовать, даже здесь, не перед Небом, не в Алтарном круге! Его пальцы тронули её подбородок, приподнимая, и сам он стоял непростительно близко — но теперь можно, и так надо. Снова вдохнул её запах: ноздри дрогнули, веки на мгновение прикрылись.
— Не бойтесь, — еле различимый шёпот коснулся слуха, а потом он её поцеловал.
Она ничего не могла сделать, когда вторая его рука опустилась на её плечи, привлекая ближе, а пальцы первой очерчивали контур подбородка и гладили скулу. Бьорд касался её губ бережно, без слов умоляя ответить, и Виррис уступила — один раз, для достоверности. Раскрыла губы, позволяя ласке длиться столько, сколько ему хочется, надеясь на его сдержанность и обещание не перегибать палку. Поцелуй выходил бесконечно нежным, с привкусом горечи и грусти.
Вир отстранилась первая, разрывая контакт, и выдавила застенчивую улыбку. Рука мужа неохотно сползла с её плеч и замерла на талии, прижимая ближе, как и положено счастливому молодожёну: смотрите и завидуйте. Вот и всё. Один раз пережить можно. Надеясь, что предательский румянец не окрасит её щеки, Виррис, теперь уже Зоратт, повернулась к гостям, которые повставали со своих мест, торопясь поздравить пару. Документ о заключении брака, с их подписями, которую Вир накануне нехотя тренировалась делать, сам собой свернувшийся в трубочку, с золотым перевитым шнуром вокруг, лёг в руки Бьорда, и тот бережно убрал его во внутренний карман.
— Успел!
Виррис обернулась на незнакомый возглас.
В арочный проход, перевитый цветами и лентами, шагнул ещё один участник их маленького ненастоящего торжества. Невеста не чувствовала, как сползает с губ приличествующая случаю улыбка. Новый гость, опередив всех остальных, едва оказавшись в торжественном зале, тут же очутился возле пары, и девушку от макушки до кончиков мысков туфелек обдало мягким обволакивающим голосом:
— Добрый день, дядя. Прошу прощения, как ни торопился — увы, самое важное пропустил. Госпожа Зоратт, полагаю? Примите мои поздравления!
В руки оторопевшей Виррис был опущен элегантнейший букет, собранный из кремовых, нежно-розовых и весенне-сиреневых цветов, а сама она неотрывно смотрела на молодого человека. Сердце укатилось вниз, в висках стучало, реальность вокруг оказалась вдруг размытой, ненастоящей. Он ответил ей прямым взглядом, в котором угадывалось любопытство, тонкие ноздри дрогнули, вбирая её запах; глаза на мгновение подёрнулись дымкой, зрачки сузились и вернули исходный размер. Её руки нежно прижали к себе подаренный букет, а все её естество сосредоточилось на пронзительных тёмно-серых, почти чёрных глазах гостя и его голосе. Тихое покашливание рядом стоящего мужчины она не услышала, и не сразу уловила тёплое прикосновение к предплечью. Медленно повернулась: человек, только что ставший её мужем на ближайший год, смотрел на неё, и в его светлых глазах отражалась бесконечная нежность. Виррис стало стыдно за открытое любование другим мужчиной, мальчишкой почти; она неловко улыбнулась, но продолжала незаметно искать взглядом того, темноглазого. Ещё сильнее, чем стыд, её затопило сожаление о только что заключенном браке. Элге. Надо думать об Элге. Достаточно с неё неприятностей. Виррис заглушила вздох и позволила Бьорду взять себя под руку. И себя заодно в руки взяла.
— Виррис, рад познакомить вас с моим племянником. Арви Вейсдгар.
— Рад знакомству, тётушка Виррис. Поздравляю, Бьордхард. И желаю огромного счастья вам обоим, особенно тебе, дядя.
— Бьордхард..? — эхом повторила Виррис.
— Ну да, это его полное имя, — пожал плечами юноша. — Он вам не сказал..?
И отступил за спины спешивших поздравить гостей.
Она не помнила, чтобы директор Высшей Школы Магии когда-нибудь представлялся полным именем, на табличке его кабинета и бумагах ставились инициалы.
Человек, только что ставший её мужем, улыбнулся мальчишеской улыбкой, и легонько притиснул её к себе. Находясь под перекрёстными взглядами гостей, Виррис не рискнула вырываться. Игра на публику, в соответствии с договором. Но, когда отзвучали поздравления и пожелания, а ряд приглашённых рассыпался вокруг пары новобрачных, она снова украдкой бросила взгляд на опоздавшего гостя.
Арви Вейсдгар был выше Зоратта на полголовы и гораздо шире в плечах. Двигался со звериной грацией и обликом неуловимо напоминал молодого, даже юного, но хищника. В отличие от дяди, имевшего несколько резкие черты лица, нос с лёгкой горбинкой, совершенно обыкновенные глаза и губы, племянник (надо будет уточнить, он сын сестры, раз фамилии разные?) получил очень приятную, яркую внешность. Большие глаза в тени густых длинных ресниц, тёмные брови вразлёт, прямой нос, нижняя губа полнее верхней, и маленькая тёмная родинка над верхней губой, что придавало облику чувственности. Сильная, мощная шея, которую не скрывают ни воротничок сорочки, ни элегантно повязанный шёлковый шейный платок. Длинные, слегка вьющиеся волосы очень светлого оттенка, отливающие в благородное серебро. Неброский, круглой огранки бриллиант в ухе. Совершенные кисти рук, на одном из пальцев перстень, похожий на тот, что носит Бьорд, только камень более насыщенного оттенка. И костюм в серо-стальных и голубых оттенках, который племянник надел на свадьбу дяди, ему необыкновенно идёт. На вид не дать больше двадцати, совсем юноша. Виррис почувствовала, что краснеет, и с трудом отвела взгляд.
— Арви! — позвал господин Зоратт, когда все пожелания и цветы были вручены. — Я очень рад, что тебе удалось вырваться. Надеюсь, ты останешься с нами?
Парень стоял почти на другом конце зала, а Бьорд говорил негромко, но, очевидно, слух у темноглазого и впрямь звериный: он сразу же подошёл к дяде.
— С огромным удовольствием принимаю ваше приглашение, Бьордхард, тётушка Виррис. О делах после, не буду портить вам праздник! — коротко хохотнул он. — И…я точно не помешаю?
На последнем вопросе на лице молодого человека появилась лукавая улыбка.
— Арви, бываяв Леаворе, часто останавливается в моем доме, — пояснил Зоратт притихшей Виррис, с трудом оторвавшей взгляд от пронзительных тёмных глаз. — Вы не возражаете, если и в этот раз племянник воспользуется теперь уже нашим гостеприимством?
Девушка облизала отчего-то пересохшие губы, совершенно не замечая, как реагирует на это новоиспечённый муж.
— Буду рада принять вас, господин Вейсдгар, — выговорила она.
— Лорд Вейсдгар, если уж официально, — с небрежной улыбкой поправил юноша. — Но для семьи — просто Арви. Точно не помешаю? Всё же вы только-только поженились и наверняка желаете как можно больше времени проводить наедине. Мне как-то неловко, Бьордхард, я могу в гостиницу, к своим парням…
— Ни в коем случае! Твои комнаты на третьем этаже уже готовы, ты нас нисколько не стеснишь, правда, дорогая?
«Лорд!», — пронеслось в голове Виррис. «У Зоратта сестра, вышедшая замуж за аристократа?»
— Правда, — вслух подтвердила девушка. — Вы нисколько не стесните Бьо…нас. И мне будет…приятно поближе познакомиться с роднёй мужа. Признаться, я о его семье ничего не знаю.
— О, благодарю вас, тётушка Виррис! Обещаю, я обременю вас собой ненадолго: максимум через пару недель мне необходимо вернуться на родину. А с семьёй мы вас с удовольствием познакомим заочно, правда, Бьордхард?
Муж Виррис ответил кривоватой ухмылкой.
— Поедем домой? — негромко спросил он.
Новобрачная растерянно кивнула.
Глава 4.
Газетчиков и художников возле здания Ратуши не наблюдалось: господин директор уладил этот вопрос заблаговременно, скромную заметку о бракосочетании должны были поместить в два издания позже. Если гости и удивились отсутствию прессы, то вида не подали.
Виррис не помнила, как во главе свадебной вереницы экипажей ехала в новый, пусть и временный, дом. Не обратила внимания, в какую из карет усаживал её Бьорд, отметила только с долей удивления, что лунноволосый юноша Арви с посадкой в салон замешкался: лошади шарахнулись от него, так что вознице пришлось приложить усилия, чтобы успокоить животных. Не видела сидящего напротив мужа: мыслями унеслась далеко-далеко. Насколько радостные и улыбчивые лица гостей окружали её, насколько замечательные и, не исключено, что самые искренние слова звучали в их адрес, даже пожелания долгой счастливой жизни от госпожи Каннелии, знающей о роли Виррис в истории с запертым даром Элге, настолько паршиво было на душе невесты, теперь уже жены. Из царства невесёлых дум её выдернуло осторожное прикосновение к руке: Бьорд оповестил, что они приехали, и девушка сдвинула в сторону шторку на окошке.
Директор обитал недалеко от своей Школы: в центре Леавора располагалось несколько десятков дорогих особняков, один из которых принадлежал её мужу. Вир смотрела на величественное, с налётом мрачности дымчато-серое здание в три этажа, окружённое небольшим садиком, и не представляла себя в этих стенах. Створки ворот приветливо распахнулись, пропуская новую хозяйку, и лошади бодро процокали по расчищенной дорожке к самому крыльцу. На верхней ступеньке лестницы топтались слуги, с любопытством вытягивая шеи — невесту хозяина до сего дня никто не видел. Возглавлял штат долговязый мужчина средних лет, с узким лицом и сильной проседью в густых чёрных волосах.
— Это Берг, мой дворецкий, незаменимый во всех домашних делах, — тихонько пояснил Бьорд.
Он подставил девушке локоть и медленно повёл в дом, а под ноги им ложились белые лепестки, задевая подол платья и мыски обуви. Красиво.
А потом на них полился серебристый мерцающий свет, и Виррис удивлённо подняла глаза. Нет, не свет, снежинки. Крупные, хрустальные и переливающиеся, они наполнили воздух тихим звоном, в котором угадывалась нежная мелодия. Драгоценной россыпью они оседали в волосах, на плечах, касались лица Виррис, и она не ощутила холода и влаги, наоборот, этот мерцающий белый снег согрел её вспыхнувшим лучиком радости. Девушка покосилась на Бьорда, поймала его беглую понимающую улыбку, и быстро обернулась. Лорд Вейсдгар медленно шагал следом, держа открытые ладони перед собой, и озорно улыбался молодожёнам, а снежинки всё сыпались и сыпались, лёгкие, завораживающие.
— Лорд Вейсдгар тоже маг? — спросила Виррис у мужа.
Тот кивнул, подставляя ладонь падающим звёздочкам, они садились на пальцы и не таяли.
— Арви стихийник, вода и лёд, — пояснил Зоратт не без гордости.
— Сын вашей сестры?
— У меня нет сестры, — весело ответил муж.
Виррис приподняла платье, поднимаясь по ступеням.
…Лорд? Лорд Вейсдгар? Почему тогда Бьорд не пользуется этой приставкой? Почему он — Зоратт?..
Снежинки с ладони её мужа целёхонькими посыпались на землю.
Слуги принарядились по случаю свадьбы хозяина, а саму Виррис приняли так радушно, что она растерялась. И их поздравления в адрес Бьорда, такие безыскусные, простые, но искренние, на несколько мгновений тронули и её сердце. Вот этого поборника законности, свидетеля её позора и унижения, в доме, похоже, любят. Кругленькая как ватрушка женщина в белом передничке поверх тёмно-серого платья, с цветком в подколотых волосах улыбалась хозяину материнской улыбкой и смахивала набегающие слёзы. Дворецкий Берг держался солиднее, но в глазах сквозила теплота. Племянник прислуге едва кивнул и небрежно сбросил на руки подскочившему лакею тонкое пальто.
Бьорд обратился к собравшимся, с просьбой дать им с женой несколько минут, прежде чем они возглавят маленькое торжество, и увлёк девушку в коридор, к подножию деревянной лестницы. Гостей проводили в украшенный зал с накрытым столом.
— Я покажу вам дом, некоторые его помещения, чтобы вы уже сейчас могли хоть немного ориентироваться.
И быстро провёл по этажу, объяснив, где находятся те или иные комнаты, потом повёл на второй этаж, где показал спальни: её и свою. Двери располагались напротив.
— Ваши вещи уже здесь, большую часть разобрала ваша горничная, а какие-то оставили нетронутыми как очень личные.
— Благодарю, — сухо отозвалась Виррис, стоя на пороге своей новой спальни. — Могу я, в таком случае, попросить несколько минут, чтобы привести себя в порядок?
— Разумеется, — улыбнулся муж. — Горничная сейчас явится и поможет вам. Я подожду вас здесь.
Он указал на открытую маленькую библиотеку, без дверей, огороженную перилами. Возле высоких книжных шкафов с открытыми полками располагались кресла и небольшой столик.
Девушка, скупо кивнув, переступила порог своей новой комнаты. Несколько минут передышки в этом спектакле, именуемом свадьбой, несказанно её обрадовали. Не дожидаясь горничную, сняла с головы ненужную теперь вуаль и поискала взглядом, куда бы её пристроить. Спальня была очень просторной, просто огромной — она давно отвыкла от таких помещений, выдержанной в светлых тонах с вкраплениями малинового и цвета шоколада — необычное для женских покоев сочетание, но, если смотреть беспристрастно и объективно, выглядело благородно. Виррис шевельнула пальцами, призывая магию, и повела ладонью вдоль мебели и стен: судя по всему, интерьер сменили совсем недавно. Получается, специально для неё.
Осматривая дом, Вир не могла не отметить преобладание тёмных цветов в интерьере, и удивилась такому выбору. Предпочтения Зоратта или его бывшей супруги, она ведь тоже когда-то жила здесь? Коридоры и комнаты к их странному, совместно-несовместному празднику всё же украсили, хотя убранство мало спасало общую мрачность коридоров и лестниц: тёмное дерево, тёмные стены с узорами цвета состаренного золота, тёмное обрамление светильников. Виррис любила воздух и свет. Жилище Зоратта оказалось достаточно просторным, но вот света в нём не было совсем, не считая её комнат, и эти таящиеся по углам тени будили тягостное чувство. «Поменяю», — решила Виррис. «Если его разрешение ещё в силе — поменяю».
В комнаты вошла девушка в таком же белом фартучке поверх платья, с веточкой живых цветов, приколотой к воротничку, поклонилась новой хозяйке; Виррис сунула ей в руки вуаль и пошла осматривать помещения дальше. Два широких окна напротив двери, справа от входа гардеробная от стены до стены, изящная кровать с высокой спинкой, украшенная резными столбиками и балдахином, пара кресел рядом, прикроватные столики в один уровень, напротив — ширма и рядом с ней туалетный столик с большим трёхстворчатым зеркалом. Между столиком и дверью невысокий стеллаж с книгами. Картины на стенах. Письменный стол-бюро в простенке между окнами, у левой стены — каминная полка и огороженный решёткой очаг, сейчас незажжённый. Одна только спальня размерами выходила больше, чем весь второй этаж в их с Элге домике. Две двери справа от камина. И всюду цветы. Элге любила весенние первоцветы и фрезии, тогда как Виррис предпочитала холодные надменные… Орхидеи. Белые, тёмно-фиолетовые с золотыми прожилками — её новая спальня утопала в этих цветах. Вот как он узнал, этот невозможный человек, неужели сестра проболталась?
За остальными дверями Виррис нашла гостиную — кабинет и купальню с уборной. Отлично, то, что надо.
А Зоратт ожидает за дверью, чтобы вести на маленькое скромное торжество, для самых близких, чьих имён от волнения она не запомнила. Кроме одного. Любопытные у них обоих близкие: у невесты никого, у жениха коллеги и единственный родственник, к которому официально правильно обращаться лорд. Идти к гостям, к мужу не было никакого желания. Увидеть ещё раз среброволосого красавца, поймать его беглую улыбку, возможно, даже потанцевать разочек — да. Представив танец, Виррис вспыхнула как девчонка, невольно приложила ладони к щекам. Надо успокоиться, не хватало ещё в таком виде выйти! Девушка оставила горничной указания относительно подготовки комнаты и вещей, и заставила себя покинуть комнаты. Бьорд встретил её появление мягкой улыбкой.
— Готовы?
Она кивнула, избегая светлого взгляда.
Их встретили радостными возгласами. Едва оказавшись во главе стола, эти замечательные уважаемые люди, от которых Вир ожидала самого благопристойного поведения, потребовали совершенно дикий, неприличный в высших кругах обычай: поцелуй новобрачных перед началом маленького пиршества. Так принято у бедняков, которые верят, что поцелуи сделают их стол изобильным, а жизнь сладкой. Виррис возмущённо повернулась к господину директору, с намерением потребовать прекратить эту нелепость, но наткнулась на тёплый смеющийся взгляд. «Потерпите, это всего пару раз», — шевельнулись его губы почти беззвучно. Виррис не почувствовала никакой сладости, пока он осторожно целовал её, зато свою неловкость и досаду испила сполна, а где-то там, за пару стульев от неё, сидел темноглазый юноша и что-то одобрительно выкрикивал в общем гуле голосов.
«Скорее бы ночь», — молилась невеста, нежно улыбаясь гостям.
И из всего вечера, бесконечно длинного, тягучего, ей запомнились первый танец с мужем и единственный — с Арви, и с ним же длинная беседа. Движения под музыку с Бьордом она переносила стоически, как пытку, намертво приклеив к губам улыбку и пряча глаза, якобы от смущения. На самом деле — отгораживалась от пронзительного взгляда прозрачных аквамариновых глаз, в которых светилась совершенно ненужная нежность. Никакой игры на публику не надо: все видели, как муж на неё смотрит, как держит в руках. Арви на другом конце стола оживлённо беседовал с профессором — стихийником; в свете ярко горящих сфер блестели белым серебром волосы, блестели его глаза дымчатыми драгоценными камнями. Виррис помнила, как заставляла себя отворачиваться и старательно уделяла внимание каждому из гостей. Помнила, как под их взглядами улыбалась Бьорду, вежливо кивая на пожелания скорейшего заполнения детскими голосами и смехом стен этого дома. Видела, как рады и счастливы за господина Зоратта собравшиеся гости и даже прислуга. С ласковой улыбкой смотрела в лицо мужу, когда он ухаживал за ней за столом, и когда отводил от лица длинные пламенные локоны, ненароком касаясь горячими сухими пальцами её открытого плеча. И держал её руки в своих, когда они по обычаю вместе разрезали свадебный пирог, а после кормил её этим пирогом с рук, и Виррис, подчиняясь ритуалу, делала тоже самое, стараясь так дать откусить от куска, чтобы губы Бьорда не коснулись её пальцев. А муж ухитрялся таки доставать до самых кончиков и отводил глаза, в которых появлялся насыщенный аквамариновый оттенок. Гости наблюдали с понимающими улыбками, а Виррис изо всех сил держала спину прямой и играла перед всеми этими приятными и добрыми людьми.
Что они скажут через год..?
Когда господин Фавьен, давний друг её мужа, увлек того к дальнему окну побеседовать с глазу на глаз, молодая супруга недолго скучала в одиночестве. Лорд Вейсдгар приблизился к ней, сверкая белозубой улыбкой, и, получив разрешение присесть рядом, начал:
— Мне страшно неловко, что я не успел приготовить вам подарка на свадьбу. У вас с дядей всё случилось так стремительно… Приглашение Бьордхарда застало меня в море, и прибыл я в самый последний момент, ничего не успевал, а покупать первую подвернувшуюся под руку ерунду не хочется. Простите меня, тётушка, я…
— Непременно прощу, лорд Вейсдгар, если не будете называть меня так. Просто Виррис, прошу вас! Я ещё не настолько старая, чтобы носить это обращение!
— Вы свежи и очаровательны, тё…ладно, не хмурьтесь, просто Виррис. У Бьордхарда великолепный вкус, я очень, очень рад его выбору. Давно его таким не видел. Пожалуй, никогда. А подарок за мной. В следующий раз привезу вам из Герриарда что-нибудь достойное вас.
Виррис мяла в руках салфетку. Следующий раз — просто музыка для ушей. И как же не хочется играть именно перед этим парнем!
— Самое главное, что сегодня Бьорда окружают самые близкие ему люди. Арви, я хотела спросить: как так вышло, что из всех родных приехали только вы? Ещё эта разница… У вас разные фамилии — я подумала, вы сын его сестры, но никакой сестры нет…
Племянник покачал светловолосой головой и молча подлил золотистого лёгкого вина в бокал Виррис, а потом притянул по воздуху свой и наполнил и его.
— Сестры нет, есть брат, мой отец. Считается младшим, хотя разница в возрасте, можно сказать, отсутствует…Бьордхард что, вам совсем-совсем ничего не говорил?.. Узнаю дядю!
Арви отпил из бокала, а Виррис в повисшей паузе смотрела на него, не таясь. О брате она слышала, но Зоратт обошёлся без называния имён. Получается, Бьорд…
— Дядя — бастард Сибрана Вейсдгара, графа Ольверского, — буднично сообщил юноша. — Титул переходит по наследству законному сыну, то есть моему отцу, а Бьордхард, он…просто такой, как есть. Думаю, вы и сами уже убедились, что в его крови не меньше благородства, чем у Ольверских, иначе не выбрали бы его. Я прав?
Девушка моргнула. Господин директор Высшей Школы — внебрачный сын герриардского графа… И перед ней сидит виконт, принявший её столь доброжелательно и открыто, и сразу. Какие удивительные тайны скрываются за простой невозмутимой внешностью её временного мужа, и как же они непохожи с ярким Арви!
— Правы, безусловно, — выдавила Виррис как можно увереннее.
Неизвестно, чем делился с племянником Бьорд, и делился ли.
— Я заметила, вы прекрасно ладите. А…остальная семья Бьорда, она…
— Все по-разному. Бьорд очень помог Бальдеру, моему отцу, когда взял меня к себе на несколько лет. Так получилось, что в княжестве между некоторыми семьями началась…война не война… междоусобица, в которую втянули и Ольверских. Некрасивое, кровавое пятно в истории, о котором не распространяются. Три старинных клана…рода оказались на грани вымирания, после того, как начали уничтожать друг друга. Потомство у нас… то есть детей рождается мало, один-два на семью: родители опасались за мою жизнь и нашли способ переправить меня к дяде. Я рос с ним с четырехлетнего возраста до…двенадцати лет? Тринадцати? Плохо помню.
— Я ничего не слышала о вооруженном восстании в Герриарде, — нахмурилась Виррис.
— Княжество сделало всё, чтобы события тех лет не получило широкой огласки. Хотя негласно — его величество король Бастиан Лигарт оказал неоценимую помощь в решении этого, как выражается наш князь, конфликта. Но — тс-с-с-с, это государственная тайна… Вы же умеете хранить тайны, Виррис?
— Я никому не расскажу, — одними уголками губ улыбнулась девушка. — Но… Как ваш…дед, да? Как граф принял известие о внебрачном сыне? Когда он узнал о существовании Бьорда?
— Через пару лет после его рождения. Уже мой отец подрастал, и тут многоуважаемая матушка дяди решила сделать деду сюрприз. Мне говорили, под стенами замка появилась прислуга с мальчиком и письмом на имя графа Сибрана. Их впустили, ребёнка вручили опешившему графу и его обескураженной супруге и удалились. Бьордхард остался в Ольверском замке, его поручили заботам кастеляна по фамилии Зоратт. Служил у нас верой и правдой этот замечательный человек, вместе с женой, а детей у них не было. Они к Бьорду очень тепло относились. Нет, он знал, кто его отец, но там…всё непросто было в то время. Бабушка, мягко говоря, возражала. Так возражала, так орала, что башня едва не рухнула. Но ничего, дед с бабкой как-то договорились, что его сын останется в замке.
— А…кто его мать?
— Я не помню имени. Знаю только, что особа не знатная, дед крутил с ней до женитьбы, расстался перед самой свадьбой, а она оказалась в тягости. Себе Бьорда оставить не могла, но и отправить к отцу сразу тоже почему-то не вышло.
Виррис растерянно отпила вина.
— Стало быть, граф Вейсдгар его так и не признал?
— Признал, много позже, когда бабушки не стало. Основное наследство, конечно, моему отцу, и титул, и земли, но доля Бьордхарда тоже есть и отписана ему. И имя своё дед ему дал, но… Бьорд — он такой человек, что… Не стал он менять документы, сохранил фамилию кастеляна. Говорит, ему неважно, под какой фамилией жить, он добился всего как Зоратт.
Бьордхард…Вейсдгар.
— А…доля наследства?
— Она в силе, Бьорд имеет полное право ей распоряжаться.
— Чем я имею право распоряжаться? — весело спросил неслышно подошедший муж. — Арви, при всём уважении — брысь, это место жениха. Тебе ещё рано.
Дядя и племянник захохотали, и Виррис следом невольно улыбнулась. Бьорд, который не Вейсдгар, а Зоратт, опустился на освободившийся стул и подтянул к себе полупустой бокал.
— Стало быть, Арви, ты развлекал мою супругу жалостливой сказочкой о моем происхождении? — насмешливо продолжил Зоратт и поднял блестящие глаза на Виррис. — Я всё слышал.
Она округлила глаза:
— Слышали? Но вы стояли в другом конце зала!
— У дяди отменный слух, — с улыбкой пояснил Арви. — Как и у всех нас. — К тому же, я не солгал ни единым словом. Я только удивлён, что ты, Бьордхард, сам не сделал этого. Неужели ты стыдишься родства с нашим скромным кланом?
Виконт откровенно веселился и подкалывал. Виррис в замешательстве переводила взгляд с одного на другого и никак не могла ухватить ускользающую мысль.
— Кстати, о родстве, — отсмеявшись, вспомнил Бьорд и шутливо погрозил племяннику пальцем: — Арви, если тебе приспичит гулять в ночи, как у тебя иногда бывает, будь добр…по возвращении домой не отсвечивай, пожалуйста, перед домочадцами голым за…
— Дядя! Я позаботился о достаточном количестве зачарованной одежды! Это раз. Я приручил…свою магию, больше никаких сюрпризов, это два. Ручаюсь, больше никакого конфуза.
И опять сидит, невыразимо прекрасный, и посмеивается.
— Я не понимаю, о чём речь, — призналась Виррис. — Что не так с одеждой?
— Всё так, — успокоил Арви. — Моя способность…ммм…моя магия не сразу мне подчинилась, и в предыдущий визит бывали курьёзы. Это не опасно, но бывали случаи, что одежда на мне…очень сильно страдала. Но, Бьордхард, это было больше года назад!
— Угу, — саркастически хмыкнул Бьорд. — Страдала она. Я прошу, Арви, если не ради меня, то хотя бы своё доброе имя береги. Не думаю, что Бальдеру будет приятно узнать, что в цивилизованном Калдигерне его наследник отсвечивает в непотребном виде. А лучше бы ночами оставался под крышей.
— Я бы рад, — примирительно улыбнулся племянник, — но иногда требуется размяться.
Виррис снова почувствовала, что ей говорят не всё, но под её пристальными взглядами мужчины улыбались старательно безмятежно и успокаивающе.
А потом она танцевала. Танец с виконтом Ольверским оказался ещё большей пыткой, чем плавные скользящие па в объятиях мужа. Арви был исключительно учтив и галантен, но каждое прикосновение било её разрядами молний, а внимательные глаза вызывали предательский румянец, грозящий затопить целиком, до самой линии декольте. Виррис едва дышала и старалась не сталкиваться с ним взглядом, а его руки, поочерёдно захватывающие в плен то одну, то вторую ладонь, были горячими, хотя девушка отчего-то ожидала морозного холода. Стихия льда — значит, и на ощупь лёд, а он полыхает костром. Арви танцевал лучше её мужа, легче, увереннее. И хочется, чтобы музыка не смолкала, продлевая неспешный элегантный танец до бесконечности.
***
Первым из гостей с праздника удалился племянник. Заверив, что тихие, почти семейные посиделки в узком кругу понравились ему чрезвычайно, и даже больше, чем пышные празднества на три сотни человек, парень совершенно очаровательно зевнул, извинился и ушёл к себе.
— Парень прибыл в Калдигерн ночью, — пояснил муж. — И несколько часов добирался до Леавора.
А выглядел бодрым и цветущим, с таким свежим цветом лица. Сила молодости.
Виррис окинула рассеянным взором сразу поблёкшее, потерявшее свет помещение. Ей необязательно сидеть до последнего гостя, но их и так немного, и эти искренние, радушные лица… Она подавила вздох и осталась. Фейерверков и красивых магических иллюзий в вечернем зимнем небе не будет, да и хотелось ли ей этих иллюзий, таких же ложных, как её временный брак?
— Я рад, что вы нашли общий язык с Арви.
Вир изогнула губы в улыбке. Слуги подавали чай, но за новобрачной ухаживал сам Бьорд, вызывая этим тайную досаду.
— Он моя единственная семья, несмотря на наличие всех остальных, несмотря на то, что мы нечасто видимся. Хороший парень. Непохожий на других Вейсдгаров.
— Хороший, — эхом отозвалась Виррис, внимательно разглядывая узоры нежнейшего шоколадного крема на кусочке торта. — Почему вы ни о чём мне не рассказали?
— О чём? И когда? Мы очень мало виделись с вами, Виррис, и обстоятельства этих встреч не очень-то располагали к подобным откровениям. Вас сильно коробит то, что я бастард?
— Нисколько, — заверила девушка, и это было чистой правдой.
Но он мог бы вернуть себе приставку «лорд», и тогда и у Виррис бы сохранилась её… И фамилия могла бы быть, как… как у Арви. Виррис Вейсдгар — звучит красиво.
— Но, если семья признала вас, почему тогда никто больше не приехал на вашу свадьбу?
Зоратт тронул свой перстень, покосился на капельку крема в уголке губ своей жены.
— Появление Ольверских в Калдигерне явилось бы довольно заметным событием, а нам огласка раньше времени ни к чему. И не успели бы, путь по морю занимает больше недели. Потом, присутствие одного родовитого гостя скрыть проще, да и так вышло, что плыл-то к нам Арви с определённой миссией.
— Да, он говорил, что ваше послание застало его…погодите, но магическая почта не может достичь адресата, если он находится настолько далеко!
Бьорд загадочно улыбнулся.
— Родовую магию никто не отменял, Виррис.
— А что за миссия? — не сдержала любопытства девушка.
— Не могу сказать, простите. Предполагается, что я сам не в курсе.
Сколько тайн вокруг этого темноглазого юноши! Они только добавляют ему привлекательности, и так хочется узнать всё. Две недели, они назвали этот срок. Если повезёт, Виррис разгадает хотя бы часть его загадок… или сможет провести чуть больше времени в его обществе.
Когда наконец всё закончилось и можно было отправляться спать, Бьорд, ведя её по коридору с тёмными стенами и давящими потолками, наклонился к ней и негромко позвал:
— Виррис, по поводу сегодняшней ночи…
Девушка резко выдернула локоть из его пальцев и уставилась в его смущённое лицо.
— Мы всё обговорили, господин Зоратт!
— И договор в силе. Но нельзя давать повод для сплетен в собственном же доме, а прислуге я ртов не заткну никак. Люди не должны видеть, что только что поженившиеся два человека ночуют каждый в своей спальне. Нужно сделать вид, что мы…
— Каким образом, извольте объяснить?!
Виррис шипела рассерженной кошкой.
— Я должен проводить в ваших покоях хотя бы часть ночи. Не каждую ночь, но…
— О, ещё и с завидной регулярностью! А мне что, для разнообразия тоже к вам приходить и спать в кресле?? Чтобы слуги чего лишнего не подумали??
— Виррис. Хотя бы первые недели, дальше придумаем что-нибудь. У вас смежный со спальней кабинет, его вполне достаточно. Под утро я буду возвращаться к себе. Моё присутствие вас не потревожит никак, даю слово. И да, было бы чудесно, приходи и вы на мою половину, но, боюсь, я не могу допустить, чтобы вы спали в кресле.
Виррис нервным жестом поправила на шее колье. Объективно — Зоратт был прав, но соглашаться с ним было неприятно. Она подняла на него хмурый взгляд.
— Через полчаса, — сказала она. — И…вы дали слово. Надеюсь, оно что-то да значит.
— Я никогда не обижу любимую женщину.
Его случайное признание ещё долго звучало в ушах девушки.
На тихий стук Бьорда спустя оговорённое время Виррис открыла взмахом руки, забравшись в постель и отгородившись плотным шёлком полога. Ещё и светильники пришлось оставить, чтобы её недомуж сумел пройти через спальню во вторую комнату, не спотыкаясь в темноте о мебель. Едва слышно скрипнула дверь, и стало тихо. Первая настороженная неловкость постепенно сошла на нет, хотя сон долго не шёл к ней, вызывая в памяти сцены самого странного дня её жизни. Завтра она как следует ознакомится с этим домом, переговорит со слугами и станет понемногу вникать в новые дела. Зоратт на празднике обмолвился, что приготовил свадебный подарок, и выразил надежду, что уж его-то она примет. Судя по всему, это не украшения — бриллиантового гарнитура к платью хватило. Но даже подарки мужчины, первые, наверняка щедрые, достойные, которые теперь можно принять, не опасаясь скомпрометировать себя, не будили в её душе ни любопытства, ни предвкушающей радости. Гораздо сильнее ей хотелось утром увидеть за столом темноглазого виконта Вейсдгара, и это была катастрофа.
Как и когда выходил из комнат её муж, Виррис не слышала, сдавшись крепкому, но тревожному сну.
Глава 5.
Утром он поцеловал ей руку. Возмутительный, совершенно неуместный жест! Никакой прислуги поблизости не было, чтобы играть их спектакль. И едва не схлопотал по невозмутимой физиономии, к слову, имевшей отдохнувший и выспавшийся вид.
— Господин Зоратт!..
— Бьорд, — поправил он. — Это просто обычай моей родины, маленький элемент этикета.
— Мы не в Герриарде! Здесь иные обычаи и правила этикета. Попрошу вас больше так не делать!
— Попросите, — легко согласился муж.
Жаль, что её глаза сверкают лишь от гнева.
В качестве подарка Бьорд показал ей…оборудованный швейный кабинет — мастерскую на первом этаже, возле парадной лестницы. При желании, здесь удобно принимать заказчиц. И совершенно точно удобно работать. Эти помещения тоже разительно отличались от всего остального дома: много света, светлые же занавеси на окнах, удобная мебель и рабочий стол, функционально подобранные стеллажи для отрезов ткани, короба и корзины для хранения материалов и фурнитуры, зеркало, манекены, отдельная комнатка для переодевания. Всё новое, светлое и…неуловимо напоминает её девичью спаленку. Те же нежные цвета и мелкий цветочный узор, те же оборочки и кружева.
Бьорд прятал улыбку, но в глазах мелькал вопрос: понравилось?
— Спасибо, — выдавила Виррис, ведя ладонью по новенькой мебели.
Арви к завтраку не спустился. На осторожный вопрос недомуж ответил, что племянник уже отбыл по своим дипломатическим делам, ради которых, в первую очередь, и прибыл в Леавор. Девушка постаралась подавить разочарование, уколовшее куда-то в область солнечного сплетения.
— Дипломатические? — переспросила Виррис удивлением. — С кем? Неужели с…неужели у него могут быть дела во дворце?
— Что вас так удивляет? — мягко улыбнулся муж. — Арви рассказывал о роли его величества в разрешении внутреннего…конфликта княжества.
Не то чтобы рассказывал…упомянул.
Зоратт опять отпустил прислугу и ухаживал за девушкой сам. Почти не зная её вкусов и предпочтений, то и дело интересовался, что она хочет. Виррис хотела покоя и быть подальше от этого человека, но вместо этого вежливо благодарила и просила просто омлет и тонкие ароматные вафли, на которые муж, уже не спрашивая, положил сверху взбитых сливок и спелых ягод малины.
— То, что ваш племянник так юн, и… я пытаюсь понять, что это могут быть за дела, но ничего не приходит в голову. Будь он послом — его и поселили бы во дворце? Или…какие-то переговоры?
— Арви не настолько юн, как выглядит. Что до его миссии…Виррис, я могу сказать только одно: герриардцев нередко привлекают как охрану: для перевозки ценных грузов или сопровождения людей. Вейсдгары — стихийники с высокой способностью к боевой магии, и Арви один раз уже выполнял…поручение подобного рода.
— Какого — подобного?
— Больше ничего не могу сказать, простите. По-хорошему, я и сам не должен знать… Кстати: в знак признательности Бастиану Лигарту уцелевшие рода дают своим наследникам его имя, это как раз не тайна. Мне известно о двоих мальчиках, родившихся после прекращения той бо…междоусобицы. И, Виррис…После обеда я отлучусь ненадолго в Школу, вы найдёте чем себя занять?
— Разумеется, — сдержанно кивнула девушка.
Опять недоговорки. Впрочем, заключая с Зораттом соглашение, она не собиралась вести с ним длинных и проникновенных бесед. Минимум общения, существование бок о бок как соседей. Но в тот момент она знать не знала о существовании прекрасного лунноволосого виконта, в присутствии которого замирает сердце.
Временная хозяйка мрачноватого особняка, конечно, нашла себе занятие, и не одно. Берг показал ей остальной дом, хозяйственные книги, содержащиеся, к слову, в педантичном порядке, провёл на кухню, где познакомил с небольшой командой в белых колпаках и кокетливых фартучках. Бьорд подтвердил, что госпожа Зоратт вольна менять всё в доме по своему вкусу, и Виррис, поначалу не желавшая ни во что вникать, с неожиданным энтузиазмом взялась за дело. Составляла перечень комнат, требующих изменений, делала первые пометки. Вечер наступил слишком быстро. И её нежеланный муж вернулся тоже слишком быстро.
Ожидая к ужину возвращения племянника, Бьорд отметил, что завтра — удачный день для визита к Элге и, пока не приехал Арви, успел коротко изложить ей основные пункты своего плана.
Не волноваться не получалось. Насколько проще было бы всё, не задумай Элге этот вопиющий развод! Пусть и разрешённый в обществе, но такой…такой… Зеленоглазка просто не осознаёт всей глубины неудобств, изменения жизни и, скорее всего, отвержения обществом!
— Вир, — негромко позвал муж, заметив, что она глубоко задумалась.
— Виррис, — поправила она жёстко.
— Виррис. Если вам так будет спокойнее — попробуйте завтра ещё раз поговорить с леди Элге. Я же вижу, вы недовольны её решением, оно пугает вас. Если вы считаете, что…словом, попробуйте убедить её?
Девушка резко смахнула на спину выпущенные из причёски локоны.
— Я очень недовольна, вы правы. Но я не буду. Не теперь, после того, как обошёлся с моей сестрой этот негодяй, будь он хоть правой рукой самого короля! И этот слизняк, он недостоин такой женщины, как Элге. Я уже один раз вмешалась в её жизнь, и это едва не привело к плачевным результатам. Я боюсь последствий развода для Элге, но я приму и поддержу её решение.
Зоратт с минуту пытливо вглядывался в её лицо, смотрел на плотно сжатые губы и сдерживался, чтобы не протянуть руку и не погладить их.
Они справятся.
Она ждала его появления, весь день ждала, за делами и заботами вслушиваясь в звуки дома, то и дело выглядывала в окна. А всё равно оказалась застигнутой врасплох: Вейсдгар вошёл неслышно, мягко ступая по коврам. Комната, в которой новобрачные ожидали родственника, будто стала светлее от широкой улыбки Арви, а Виррис изо всех сил надеялась, что никому не слышно громкого стука её сердца. Бьорд просматривал документы, а она делала вид, что изучает свои же заметки относительно обновления дома, а на самом деле не видела ни строчки своих записей.
— Ужин ждёт нас, — волнуясь, объявила девушка, пробуя роль хозяйки этого дома.
Зоратт улыбнулся, взмахом руки укладывая бумаги обратно в папку. На пару мгновений они с племянником встретились взглядами, значения которых Виррис не поняла, но на лице Арви проступило едва различимое удивление; ноздри изящного носа дрогнули, после чего он обернулся и посмотрел на Виррис, и вновь…принюхался, что ли? Зоратт на переглядывания племянника отвечал прямым взглядом, вопросительно приподняв брови. Девушка зябко повела плечами: в комнате свежо и едва уловимо пахнет летними цитрусами, на ней самой тонкий шлейф любимых духов — вроде ничего неприятного в витающих в воздухе запахах нет. Не успела ничего спросить: Арви согнал с улыбчивого лица тень и бодро выразил готовность перейти в столовую. У Бьорда она спрашивать не стала.
***
… - Мы дома, Виррис.
Девушка распахнула глаза: в полумраке кареты угадывался силуэт Бьорда, сидящего напротив. Поглощённая воспоминаниями, она и не заметила, как возница привёз их…домой. Выбралась сама, игнорируя мужнину помощь, и побрела по аллее, навстречу подсвеченной фонариками двери. Завтра по новому адресу явится заказчица — на финальную примерку. С открытием мастерской муж предложил не спешить, и Виррис только кусала губы, понимая справедливость его аргументов: не принято замужней даме работать, тем более работать много. И клиентуру терять не хочется: вполне вероятно, что через год Вир возобновит свою деятельность в прежнем объёме, а не так, как они договорились с Бьордом на этот год: только самых-самых, только в радость и удовольствие, вот как завтрашняя заказчица. От поступков фиктивного мужа Виррис испытывала смешанные чувства, ни за что не желая признавать, что среди них есть и благодарность: в частности, за то, что за аренду того самого приглянувшегося помещения для мастерской Бьорд внёс плату на год вперёд, сохранив за Виррис право им пользоваться. Когда он всё успевает — оставалось для неё загадкой.
Работа — это то, что всегда спасало её, не давало предаваться унынию и упиваться жалостью к себе. Спасёт и сейчас.
***
Реакцией королевского советника на бракосочетание старшей из Адорейн и Бьорда Элге насладилась сполна уже на следующее утро после визита четы Зораттов, едва благодушно настроенный лорд Тивис развернул одну из газет. Она с внешней невозмутимостью отдавала должное тёплому пирогу с начинкой из сыра и зелени, когда справа раздалось сдавленное шипение и шелест сминаемых страниц. С деланным недоумением Элге вслед за вытянувшим шею Мадвиком повернула голову, чтобы увидеть, как отброшенная прочь газета, измятая самым неаристократичным образом, сгорает, обращаясь в пепел. И сизые лепестки оного под шокированным взглядом леди Бритты оседают на инкрустированные доски дорогущего паркета. Взгляд светлых голубых глаз полоснул её ледяным лезвием, но отступил от спокойной глубокой зелени с золотистыми вкраплениями.
День свадьбы Бьорд выбрал удачно: в этот день Тивиса не было в Леаворе, и вернулся он лишь вчера в ночь, чтобы спуститься к завтраку безупречно одетым, бодрым и свежим, как всегда. И в недурственном настроении — до первой перевёрнутой газетной страницы.
Вопросы от леди Бритты и изумлённого вспышкой гнева Мадвика посыпались одновременно; Элге молчала, демонстрируя вежливое удивление. С потаённым предвкушением приготовилась слушать объяснения Тивиса своему поведению: если семья всё же не знает о его шантаже, реакция на простое, рядовое событие в жизни двух леаворцев Бритту с Мадом безмерно удивит. Тивис метнул на невестку ещё один нечитаемый взгляд, и отговорился перед женой и сыном какой — то ерундой. Элге лишь бровь приподняла, не позволив себе ни ухмылки, ни саркастического смешка.
За вторую газету лорд Форриль взялся, вернув самообладание, и увидев ещё одну заметку, с нарочитым удивлением протянул:
— О! Леди Адорейн вышла замуж? Элге, дорогая, но почему вы нам ни словом не обмолвились?
И Элге подхватила игру, совершенно искренне уведомив домочадцев о своём незнании до последнего.
— За господина Бьорда? — изумилась леди Бритта. — Вот это номер! Но так внезапно, тайно!.. Элге, милая, вы не в курсе, с чем связана такая поспешность? И — как же так, почему не пригласили вас?
Глаза свекрови горели неуёмным любопытством, а по лицу её легко угадывалось, что она рассматривала только одну, вопиюще неприличную версию столь стремительного заключения брака. Элге на мгновение захотелось подтвердить эти нелепые подозрения, но она со всем доступным ей достоинством отстояла репутацию и честь Виррис.
— Я виделась с сестрой вчера, — спокойно объявила девушка, не глядя на свёкра. — Подозрения в дурном поведении Виррис, равно как и в недостойном джентльмена поведении господина Бьорда мне слышать крайне неприятно. Он давно ухаживал за Виррис, и я рада, что она согласилась на его предложение. Конечно, я с удовольствием побывала бы на их церемонии, но, боюсь, безопасность семьи, о которой позаботился глава дома, не позволила мне такой радости.
Форриль-старший последний намёк невестки, высказанный совершенно невинным тоном, проглотил не поморщившись. Что ещё оставалось под взглядами супруги и сына?
— Ухаживал..? — удивился, в свою очередь, Мад. — Никогда не замечал!
— Женскому глазу такие вещи более заметны, — пожала плечами Элге. — Насколько я помню, господин Зоратт ещё во времена учёбы Виррис смотрел на неё, разве что, будучи в то время женатым, не позволял себе в её сторону никаких непристойных поползновений.
Не удержалась и посмотрела прямо в глаза своему мужу. Тот, не выдержав, отвернулся; пальцы стиснули чашку с кофе так, что тонкий фарфор едва не треснул. А Элге, сама того не зная, не сильно погрешила против истины: Бьорд действительно выделял ученицу из толпы других одарённых магов.
***
— Любезная моя Элге, — раздалось за её спиной, и девушка, вздрогнув всем телом, резко выпрямилась.
После пирога и горячего кофе с терпкой корицей и нежной ванилью она ушла в свои теплицы. Подходящая растениям температура поддерживалась в постройках и в зимнее время, и работать можно было в одном тёплом платье, не опасаясь ни замёрзнуть самой, ни погубить ростки. Магия, закапризничавшая было от потрясения изменой Мада, вернулась мягким пушистым котёнком, ластясь к ладоням, щедро делясь теплом и силой с травами, и Элге с удовольствием проводила дни в теплицах. Стараясь не думать о том, кто будет ухаживать за оставшимися растениями, когда она покинет особняк Форрилей.
Появление лорда Тивиса застало её врасплох, хотя приватной беседы она ждала. Молча уставилась свёкру в область между шеей и подбородком. Тот стоял, подпирая плечом дверной проём, мало заботясь о проникающем внутрь февральском воздухе.
— Как вы можете это объяснить? — негромко поинтересовался советник.
— Чувствами, вероятно? — вежливо предположила Элге.
Внутри её всю перетряхивало от ужаса: не отступит! Он умён и опасен, он недоверчив, как всякий политик, он придумает что-нибудь ещё, что запрёт её, Элге, сначала в этом доме, а потом в красивых, когда-то вызывавших столько восхищённого любопытства стенах сайттенского замка, а дурак-Мад даже не догадается, что её держит возле него на самом деле! Конечно, ни в какую любовь Бьорда ледяной лорд не поверил! Так взглядом и сверлит!
— Какими чувствами?
— Настоящими, какие иногда случаются между мужчиной и женщиной.
Она изо всех сил надеялась, что смотрит в лицо змею прямо и невозмутимо, как умеет смотреть её нечаянный новый родственник Бьорд.
— Папа, вот ты где! А я тебя всюду ищу!
Тивис с тенью досады на молодом лице повернулся на возглас сына, а Элге облегчённо прикрыла веки. Свёкор, метнув на девушку изучающий взгляд, нехотя вышел на улицу. Сквозь стеклянные стены теплицы Элге видела, как он о чём-то заговорил с Мадвиком, и мужчины неторопливо ушли в сторону дома. Постояла с закрытыми глазами, выравнивая дыхание, пытаясь загнать обратно страх перед этим человеком. Нет, нет… Виррис он больше не страшен, Вириспод защитой, Зоратт слишком заметная и уважаемая фигура, чтобы лорд Форриль пошёл против него, даже при всём его влиянии и связях. Легенда о давней симпатии директора к её сестре вполне правдоподобна. А ей, ей самой не надо дразнить его. При всей своей проницательности и подозрительности, свёкор считает её недалёкой девицей, и пусть так и будет. Пойми он, сколь мало наивности в ней осталось, кто знает, какие рычаги давления Тивис способен применить. Больше всего на свете Элге опасалась принудительного лишения родной уже целительской магии. Не раз и не два после шантажа королевского советника девушка подумывала ответно пригрозить ему чем-нибудь: награждением болезни, безобидным, но позорным недержанием каким-нибудь, заиканием, способным проявляться на совещаниях, например — теперь она много чего могла. Но такого отец Мада ей не простит, после таких действий, не приведи Светлое Небо, на её шею ляжет блокирующий ошейник, и вся её недолгая битва будет с треском проиграна. Нет, лучше и дальше оставаться для него дурочкой — так оно безопаснее.
Элге дышала вкусным морозным воздухом, забыв о распахнутой двери, пока её лица не коснулось что-то прохладное и колкое. Девушка открыла глаза и уставилась на высокий стебель тысячелистника, успевший вымахать почти в её рост. Только тогда, опомнившись, захлопнула дверь, отрезая тепло постройки от февраля за стеклянными стенами, и обернулась на грядку. Стебли тысячелистника, только что бывшие всего в пару ладоней в высоту, вымахали выше обычных размеров, узкие мохнатые листочки доставали ей до щеки.
Королевский бал приближался, с каждым днём становясь всё реальнее, всё неотвратимее. Все эти дни Элге скользила на грани страха и надежды, то рисуя в воображении новый дом, в котором станет прятаться от гнева королевского советника и виноватых глаз Мадвика, то в красках представляя, как все её ожидания разбиваются вдребезги, потому что невозможно предусмотреть всего.
***
Светлое Небо, наверное, всё же поглядывало на неё благосклонно, не осуждая за ошибки, не казня за грехи, осознанием которых Элге мучилась самостоятельно. Небо или кто-то высокий, покровительствующий ей, подбросил в серые тревожные дни немного везения. Лорд Тивис больше не приставал с расспросами и подозрениями, как будто успокоившись, приняв скоропалительный брак своего партнёра, даже отправил ему поздравительную открытку. Да, бросал долгие задумчивые взгляды, под которыми невестка чувствовала себя крайне неуютно. Пришёл в зимний сад, в уголке которого Элге сажала нежные пахучие гиацинты, и молча устроился на скамейке просматривать какие-то бумаги, только листы перевернул всего раз или два, зато неотрывный взгляд так и преследовал девушку. А Бритта, как назло, где-то задерживалась и к любимому супругу не шла. И отпустил невестку в дом Зораттов, когда прилетело приглашение. Элге ехала и, несмотря на сопровождение пока ещё мужа, радовалась предстоящей встрече с Вир. Надеясь, что зять и сестра найдут способ отвлечь его, чтобы ей удалось поговорить с Бьордом. В предыдущий визит он обещал девушке артефакты, отводящие внимание, и как было бы чудесно, если они уже готовы! До зимнего бала оставалось совсем мало времени. У неё самой уже всё готово для отъезда: вещи, документы, распознаватель личности всегда при себе, Мад не вспоминает о нём. Не предлагает положить его в семейный тайник для хранения ценностей — и замечательно.
Кроме прочего, девушка хотела поговорить с супругами о судьбе служанки Эльмы, которую оставлять в доме Форрилей ей категорически не хотелось. Нет, девчонку никто не обижал…почти. Новые слуги, под которых маскировалась охрана Элге, оказывали несчастной Эльме недвусмысленные знаки внимания: несмотря на бледность и затравленный взгляд, девочка симпатичная. Сама Эльма после истории с молодым хозяином мужчин сторонилась, и внимание дюжих молодцев ей не льстило совсем. Элге решительно забрала девчонку на свою половину дома, но на это косо смотрел сам Мад.
Зоратты встретили гостей со всем радушием, ни словом, ни взглядом не дали понять, что им известно о промахах Мадвика. Элге вручила подарки на свадьбу, и Виррис утащила её осматривать дом. Сестра играла роль хозяйки с заминкой, то и дело извинялась, что помещения слишком тёмные и угрюмые. Элге про себя соглашалась с желанием Вир провести во временном своём жилище ремонт: самому хозяину так удачно подходили светлые оттенки, например, такие, как в его директорском кабинете. Неужели здесь, в серо-коричневых красках, он чувствует себя комфортно? Виррис определённо нет. Элге слушала и улыбалась: если старшая хочет поменять всё в этом доме, может, не всё так безнадёжно для того взрослого мужчины с прозрачными глазами?
— Не переживай, Эль, — шепнула Виррис, возвращаясь к главной лестнице, чтобы спуститься в столовую. — Мы отвлечём твоего благоверного. Зор…Бьорд подготовил обещанное, но инструкции по применению тебе лучше получить от него. Просто веди себя естественно и ни о чём не беспокойся.
Легко сказать!..
И вдруг с силой стиснула предплечье Элге и сбилась с шага. Девушка перевела взгляд на лестницу: с третьего этажа к ним спускался высокий стройный юноша, при появлении которого скулы кареглазой хозяйки окрасил румянец. Длинные, собранные в высокий хвост волосы очень светлого, отливающего в серебро оттенка, большие тёмно-серые глаза, ресницы как у девушки, длинные и густые, родинка над губой, маленький сверкающий бриллиант в ухе. Нечеловечески красив, в чертах лица проскальзывает что-то хищное, но на губах самая приветливая и открытая улыбка. Крупнее Бьорда Зоратта. Ярче, эффектнее.
— Познакомься, Эль: виконт Вейсдгар, племянник моего мужа. Арви, это моя сестра, леди Элге Форриль.
— Арви, — поправил юноша, останавливаясь возле девушек и открыто рассматривая младшую. — Вы очень похоже с тётуш…с Виррис.
— Просто Элге, прошу вас, — в свою очередь, кивнула Элге.
Виконт..?
Юноша взял её ладонь в свои и, поднеся к губам, почти коснулся кончиков пальцев.
— Герриардский этикет, — тихо пояснила Виррис удивлённой сестре.
Мадвик ощутимо напрягся, увидев жену в сопровождении незнакомого молодого человека, а сам Арви и бровью не повёл. За столом Элге наблюдала за Вир, отмечая её оживлённость, очаровательные улыбки и новый, не слышанный ранее голос. Бедный Бьорд. А виконт подсел ближе к Маду и принялся развлекать его светской беседой, плавно свернувшей на холодное оружие. Возможно, Зоратт знал эту слабость её мужа, а может, Арви случайно нашёл удачную тему, но слово за слово — и вот уже Вейсдгар, поначалу принятый Мадом с долей ревности, повёл его в оружейную показывать свои сокровища, часть которых не поленился привезти из-за моря.
Едва за мужчинами закрылась дверь, Виррис поднялась грациозным гибким движением.
— Я распоряжусь насчёт десерта и напитков.
Прозрачные глаза Бьорда вспыхнули и задержались на невысокой фигурке девушки, расширились и сузились зрачки. Как же трудно держать себя в руках!.. Он спрятался за деловым тоном.
— Благодарю вас, Виррис. Элге, идёмте, я не знаю, сколько у нас времени. Арви умница!
— Если у виконта внушительная коллекция клинков, то времени у нас предостаточно: Мад оружием буквально заворожён, — улыбнулась Элге.
Он так и смотрел вслед жене, и Элге остро пожалела, что Виррис этого не видит. Она проследовала за зятем в соседнюю комнату, где Бьорд быстро вынул из книжного шкафа одну из толстых книг. Раскрыв её, движением пальцев поднял в воздух тонкий листок и направил его в руки девушки.
— Вот здесь план части королевского дворца. Вы умеете читать схемы?.. Прекрасно! Изучите его внимательно. На плане есть и расположение бальных залов, где обычно проходят празднества, и нужная вам канцелярия. Постарайтесь запомнить как можно подробнее, а схему потом лучше уничтожить.
Элге сосредоточенно кивнула, разглядывая цветной план с изображёнными коридорами, ответвлениями и шеренгой дверей. Отыскала сумочку, с которой приехала, и убрала сложенный листок внутрь. Судя по картинкам и подписям, ей нужно будет попасть на третий этаж: нужные ей помещения располагаются в том же крыле, что и бальная зала, и бегать по всему дворцу не придётся.
— Хорошо. Дальше. Когда прибудете во дворец, вам нужно будет отвлечь семью и покинуть залу, и успеть вернуться до появления королевской четы. Их величества, если ничего не поменялось, являются к открытию бала, времени вам должно хватить. Бумаги регистрируются быстро, это не чиновничья волокита заседающих в Ратуше. У вас будет максимум час — с момента выхода из залы до момента возвращения в неё, время я прикинул с запасом. Чем раньше вы управитесь, тем лучше. Прошение лучше составить заранее и взять его с собой, обязательной формы нет, вы можете изложить вашу просьбу вольно. Что ещё..?
— Тот самый момент отвлечения моих бдительных мужа и свёкра, — дрожащим от волнения голосом напомнила Элге.
Дверь приоткрылась, и девушка так и подскочила на месте, едва подавив вскрик. Встретилась испуганным взглядом с вошедшей сестрой, та успокаивающе улыбнулась.
— Это я, не пугайся так, Эль! На тебе лица нет. Всё хорошо, твой муж наверху, с Арви. Сейчас принесут десерт. Ты любишь ягодное суфле?..
Как же Элге нервничает! А Бьорд не мог отвести глаз от строгого лица Вир. Как спокойна она сейчас! А утром, слушая его объяснения, кивая каждому слову, тоже тряслась и нервно кусала губы. Мужчина тронул свой перстень и продолжил:
— Что касается отвода глаз…
Он полез во внутренний карман сюртука и вытащил небольшую плоскую коробочку. Элге и Виррис одновременно склонили рыжеволосые головы: несколько маленьких камешков, похожих на бриллианты, и пара элементов декора одежды, фрагменты тонкой изящной вышивки. Переливающаяся нить повторяла рисунок на одежде Мадвика: наряды для семьи Форрилей пошили заранее, и Элге показывала их Виррис, и даже зарисовала узор.
— Вы…вы создали это вместе с Вир? — прошептала Элге, коснувшись изящного декора.
Виррис скромно улыбнулась. Бьорд с тихой усмешкой пожал плечами.
— Я подумал, что замаскировать артефакты проще всего на одежде. До отправления на бал прикрепите эти камешки к платью, в любом месте, главное, запомните, в каком именно, чтобы потом удобно было касаться. Этот декор примет вид основных элементов украшения ткани и не будет бросаться в глаза. Вот эти фрагменты вышивки совместите с той, что на костюме вашего мужа, лучше всего на лацкане и рукаве. Эти детали сами встроятся в ткань, и внешне будет совершенно незаметно. Когда войдёте в залу…
Бьорд обстоятельно объяснил принцип действия созданных артефактов, выглядевших безобидными элементами праздничного наряда. Элге благоговейно приняла из рук Зоратта чудо-коробочку.
— Бьорд…Виррис, спасибо!
Он не успел ответить: прислуга вкатила столик с посудой для чая и кофе, а следом внесли поднос с десертом. Элге незаметно опустила коробочку в сумочку. Руки немного дрожали. Безумный план казался несложным, но… На её плечи опустились ладони Виррис, сестра мягко привлекла её к себе и шепнула в ухо, но так, чтобы слышал и находящийся рядом Зоратт:
— Не бойся, Эль. Мы с тобой.
Едва слуги удалились, Вир вытащила из ящика письменного стола конвертик и протянула его Элге.
— Для скоростной почты. На случай, если до бала увидеться больше не удастся, а новости сообщить срочно понадобится, — кивнул на магическую бумагу Зоратт.
В распоряжении Элге действительно осталась лишь простая бумага для писем. Следом ей в ладони лёг пузатенький денежный мешочек, а бурные протесты отклонены весьма решительно обоими супругами.
— Бери, не спорь! — велела Виррис. — Мало ли что!
Элге прижала ладони к заалевшим щекам.
— В Дертвинт я отвезу вас сам, — продолжил мужчина, убедившись, что деньги приняты. — Хотел поручить это другу, но так будет спокойнее, и мне, и вашей сестре. У меня запланированы лекции в Школе магов в Миале, в первых числах марта. Я вернусь на день раньше, инкогнито, и мы осуществим ваш отъезд…
Растирая немеющие от волнения пальцы, Элге впитывала каждое слово, произнесённое очень спокойным, негромким голосом герриардца, и столь же внимательно слушала мужа Виррис, и её тёплая ладонь лежала на предплечье сестры. План выглядел надёжным. Лишь бы всё удалось с первой попытки! Второго шанса у неё не будет.
А нечаянный союзник вдруг с некоторым смущением закончил:
— Простите, Элге, что вам придётся всё делать самой, без подстраховки. Но мне не удалось получить приглашение на бал.
— Что вы, Бьорд! Вы и так столько для меня сделали! Я справлюсь. Лишь бы лорду Тивису не удалось шепнуть обо мне его величеству. Не представляю, как его отвлечь…
— А вам и не надо этого делать. Для отвлекающего манёвра найдутся другие люди. Об этом не беспокойтесь.
Элге на мгновение лишилась дара речи. Опомнившись, забросала мужчину вопросами, требуя подробностей, но Бьорд только улыбался, поглядывая на рыжих сестёр. Виррис с её безмерным удивлением в округлившихся глазах смотрелась до невозможного мило.
— Ну что вы, дамы, никакой секретной магии и тайного влияния на короля! Простые связи, простые просьбы.
И всё. Больше девушки не добились от него ничего.
Оставался ещё один вопрос и, смущаясь того, как обременяет своими заботами молодожёнов, Элге всё же рассказала об Эльме, адресовав свой вопрос герриардцу.
— Почему вы спрашиваете у меня? — светло улыбнулся он. — Думаю, хозяйка этого дома с радостью вам поможет.
Виррис удержалась от неприглядных эпитетов в адрес зятя, но в её глазах наконец-то мелькнуло самое искреннее сочувствие.
— Пусть приходит, — решительно кивнула Вир. — Если, как ты говоришь, девочка аккуратная и старательная, и пакостей никому не делает — то возьму охотно. И Берг, уверена, не откажет.
***
Мадвик сиял как начищенный серебряный поднос: та часть коллекции, что новый знакомый виконт Вейсдгар захватил с собой из дома, привела его в неописуемый восторг; время пролетело незаметно и, сам того не зная, он дал своей пока ещё супруге достаточно времени на спокойное детальное обсуждение плана. А Элге всю обратную дорогу не выпускала из рук сумочку с бесценным содержимым.
Глава 6.
— Мне всё-таки неудобно злоупотреблять вашим с Виррис гостеприимством. Я съеду, Бьорд.
Родичи наслаждались коллекционным герриардским элем, который Арви привёз с собой. «Тётушка» после ужина ушла к себе, оставив мужчин их делам и беседам. Очень деятельная досталась дяде супруга: ни разу за прошедшие несколько дней не заставал её сидящей без дела.
Зоратт внимательно глянул на племянника, отправил объёмный бокал на столик. Крылья носа с горбинкой нервно дрогнули.
— Что случилось? Тебе у нас плохо?
«У нас».
С того скромного события в местной Ратуше прошла неделя.
Арви смотрел на бокал с напитком, насыщенно-жёлтым, как любимые матерью турмалины. В этот вечер он остался дома, хотя так и тянуло в ночь, в густую темноту Шелтарского леса, подальше от людей. Сбросить ненадолго груз забот, стать собой, вдыхать морозный воздух, чувствовать, как оседает под его тяжестью снег, как следят без тени враждебности за его свободным бегом чужие калдигернские звёзды.
— Нет! Мне просто неудобно. Вы молодожёны, в конце концов, я вам мешаю. Сниму апартаменты рядом с комнатами своих ребят, так будет удобнее для всех, и дела с ними, опять же, обсу…
— Да перестань! — отмахнулся Бьорд. — Твой дед будет недоволен, если узнает. И Виррис ты очень огорчишь: она так старается быть идеальной хозяйкой. Что она подумает, если наш дорогой гость съедет в гостиницу?
Арви еле слышно вздохнул.
— С отплытием вашей почти бывшей подданной возникли сложности. Вероятно, мне придётся задержаться в Леаворе дольше, ещё на неделю или около того.
Об отправке опальной Ниа, бывшей герцогини Сайттен, в Гетвинд, столицу северного княжества, Бьорд знал до приезда племянника, у леаворского директора были свои источники информации.
— И ты поэтому..?
— Не хочу вас обременять, — упрямо повторил юноша.
— Ничего не хотим слышать, говорю от нас обоих. Оставь эту ложную скромность, будь любезен, — дядя ободряюще улыбнулся.
Арви через силу поднял на него глаза и ответил неуверенной улыбкой.
Уютно потрескивали поленья в камине, разливая по комнате тепло, в бокалах пенился отменный эль, отпуская напряжение последних дней. Но в тёмных глазах молодого человека горел вопрос, с первого дня его, Бьорда, временной женатой жизни горел.
— Бьордхард, можно я всё-таки спрошу?
Никаких вопросов от племянника Зоратт не желал, но запретить не мог. Молча поднял на Арви глаза, приглашая к удовлетворению любопытства.
…С первого же дня молодой женщине удалось наладить отношения с прислугой и подружиться с Бергом, но обходилась она при этом без фамильярности, которой в общении со слугами не терпел и сам Арви. Он видел Виррис либо с утра, присоединяясь к семейному завтраку, либо вечерами, когда тихие ужины плавно перетекали в неспешные разговоры. Она неохотно рассказывала о своей жизни, дав понять, что ничего примечательного ни в её детстве, ни в юности не происходило, и то и дело переводила беседу на их с Бьордом семью, на обычаи северного народа, их уклад жизни, испытывая неподдельный интерес. Арви рассказывал больше и охотнее, дядя лишь изредка вставлял свои замечания, в основном слушая и улыбаясь своим мыслям. О своих отношениях с Ольверскими отзывался столь же неохотно и мало, как и Виррис, а вот легенды и предания рассказать мог. Иногда подсаживался ближе к жене и клал руку на её точёные плечи, привлекая к себе; на эти жесты Виррис реагировала без нервозности, но глаза выдавали недовольство, а в позе сквозила скованность. И этот контраст глаз и вежливой улыбки на её губах парня здорово смущал. Как и то, что подобное поведение молодожёны демонстрировали лишь на людях, а то, что ему нечаянно попадалось на глаза наедине… И ещё запах, к которому все Ольверские чрезвычайно чувствительны. Словом, вопросы были, пусть и знал, что не его это дело.
— В день свадьбы мне показалось, что вы искренне увлечены друг другом, а ты и вовсе светился от счастья.
Бьорд молчал, подтянув в ладони бокал. Знал, что последует за этим: вейсдгарское обоняние досталось и ему. Глупо было бы продолжать создавать для племянника иллюзии, да он и не создавал, а лишь оттягивал момент.
— Я не чувствую на вас запаха друг друга, — в лоб бухнул парень.
Да, это было ожидаемо.
— Ты очень торопишь события, — пробормотал мужчина.
— Я тороплю? Прости, если лезу не в своё дело, мне просто показалось, что вся эта скоропалительная свадьба…и ты так смотришь на свою жену, что… А сейчас я не понимаю.
Бьорд вздохнул, взъерошил аккуратно приглаженные волосы.
— В моём отношении к жене нет никакой фальши. Что до Виррис… Она оказалась в затруднительном положении. Я мог помочь. Наиболее удачным выходом из положения является статус замужней женщины. Дальше — время покажет. Сейчас у нас…договор.
— Боги, Бьорд… Ты и твоё извечное благородство! Всех спасти, всем помочь! А я так обрадовался, что тебе наконец повезло. Когда ты начнёшь думать и о себе?
— Всё не так плохо, Арви, — возразил «счастливый» супруг. — У меня появилась возможность видеть её каждый день. Здесь, в своём доме, а не где-то там далеко и урывками. Разговаривать, слышать. Знаешь, это много.
Выражение лица племянника говорило о несогласии, но возражать он не мог.
***
А Виррис ничего не могла с собой поделать: она украдкой, стараясь не выдать себя, радовалась каждой проведённой минуте в обществе виконта. Иногда ловила на себе пристальные взгляды, от которых её бросало в жар, и непросто становилось непринуждённо улыбаться. Но гостеприимством молодожёнов парень не злоупотреблял: находясь дома, много времени проводил у себя, наверху, к огромному сожалению Виррис. Ей туда подниматься без цели казалось неприличным, и семейных трапез девушка ждала как праздника. В его компании было…уютно, словно рядом с ней находился большой ласковый кот, по-домашнему вальяжный и вместе с тем свободный, сам по себе. А протяни руку — замурлычет, подставит ухо под ласку.
Заинтересовавшись подвластной виконту магией, Вир просила продемонстрировать этот дар. Арви совсем по-мальчишески, задорно усмехался и прикладывал ладони к стеклу. Окна расцветали морозными узорами: горный пейзаж, заснеженные шапки гор, узкая ломанная тропка, высоченные стройные деревья, одетые в вечнозелёную хвою и украшенные конусообразными шишками. Скалистый берег и высокие гребни волн, на верхушке которых чудом держится, встопорщившись парусами, хрупкое на фоне водной стихии судёнышко. Экзотические цветы и крупные бабочки. Сценки свидания длинноволосого юноши и утончённой дамы: в её руках букетик, в его взоре надежда и ожидание.
В качестве невинной шалости Арви дул на весело потрескивающие в камине поленья, и их присыпало охапкой пушистого серебрящегося снега. Виррис ахала, юноша пытался скрыть довольную улыбку. Обращал воду и чай в лёд. Во дворе особняка устраивал настоящую ледяную сказку: строил сверкающей в скудных лучах солнца дворец высотой себе по пояс, с узкими окнами, башенками и узорчатыми воротами. Снегом и льдом рисовал линии рек, перекидывал мосты, разбивал ледяной сад. Серебряные снежинки кружились над Виррис, оседали в пламенных волосах, трогали высокие скулы, задевали разрумянившиеся щёки — и не касались её кожи присущим снегу холодом.
А в Леаворе говорили о появлении каких-то зверей. Людям случалось встречать в лесу и на окраине городка следы, не собачьи, не волчьи, крупнее. Спорили, гадали. Чаще всего звучали предположения о тех, кто существует в двух ипостясях: человеческой и животной. Оборотни в Калдигерне жили в очень небольшом количестве, предпочитая не покидать своих земель, а эти следы походили на отпечатки лап очень крупных кошек, каких не водится в местных лесах. Виррис зябко ёжилась: ни одного перевёртыша не приходилось ей видеть за всю свою жизнь, и не хотела бы она столкнуться с подобным существом нос к носу. Может, и преобладает у таких человеческий разум над звериным, а выяснять не хочется.
Успокаивало одно: к людям эти следы не вели, о жертвах люди не слышали, тревожных объявлений власти города не делали. Надежда на то, что случайно попавшая в окрестности Леавора стая оборотней безобидна, имела все шансы.
***
Дни до бала пронеслись вереницей волнительных, полных предвкушения, надежд и ожидания моментов.
Из дома Форрилей Элге больше никуда не выезжала, но и полностью отрезанной от мира не оставалась: госпожа наставница исправно являлась на занятия и проносила послания от Вир и Бьорда — в книгах и рабочих записях. Спокойная до флегматичности, не задающая лишних вопросов. Надёжная. Преданность женщины своему шефу поражала. Выдержка перед Форрилями, которым не приходило в голову проверять целительницу — тоже. А у Элге была возможность быть в курсе того, что предпринимал зять в подготовке к её исчезновению. Магическую бумагу рыжая заговорщица берегла, передавая не срочные ответы для зятя через Каннелию.
Тайные письма ознакомили с несложным планом Бьорда по выманиванию девушки из дома в нужный день: всё выглядело просто, но эффективно, и этого дня она ждала с большим замиранием сердца, чем поездку на бал. Послания зятя и сестры после прочтения отправлялись в камин. Огню достался и план части дворца: Элге выучила его наизусть.
Леди Бритта по десятому разу заставляла сына и невестку репетировать бальные танцы: плавную, чувственную венгорсу, открывающую бал, медленную гверану, состоящую из неторопливых шагов, лёгких касаний ладоней и локтей и длинных взглядов глаза в глаза, быстрый хонтис, любимый и знатью, и народом за простоту движений.
Мад всё чаще проводил свободное время дома, стремясь быть поближе к жене, и тоже волновался, если судить по быстрым взглядам и неуверенным улыбкам. Примерял на себя роль герцога, не иначе.
А лорд Тивис нервничал, пусть и прятал эмоции от семейства.
***
— Какая же ты красивая.
Элге обернулась не самым изящным образом, больше дёргано и нервно.
Одетый к выходу Мад обжигал её взглядом, который так недавно вызывал нежность и трепет, а теперь — пустое равнодушие.
Её собирали сразу две служанки: в то произведение портновского искусства, которое сотворили для вечера лучшие мастерицы, самостоятельно упаковаться не было никакой возможности. Корсет, жёсткий подъюбник, ворох нижних юбок из тончайшей полупрозрачной материи, само платье из благородного шёлка глубокого синего оттенка, украшенного россыпью мелких камушков и мерцающей вышивкой, нежное кружево по линии декольте и на рукавах. Из огненно-рыжих волос соорудили сложную высокую причёску, длинные завитые локоны которой элегантно спускались вдоль шеи на одно плечо. С выбором украшений помогала леди Форриль: сапфиры и бриллианты, и от обилия синего даже глаза Элге приобрели в густой зелени заметный синеватый оттенок. Ей подкрасили лицо, выделив глаза, которые благодаря умелой подводке смотрелись особенно выразительно, слегка тронули скулы нежным румянцем, а с цветом краски для губ Элге всё же рискнула поспорить и наотрез отказалась от слишком, на её взгляд, яркого оттенка. И да, ей понравилось отражение в высоких зеркалах: хорошенькая, даже эффектная молодая женщина, только глаза, несмотря на все ухищрения искусных горничных, оставались тревожными и грустными.
Не спрашивая разрешения, муж приблизился к ней на расстояние пары ладоней — ближе не пускали пышные юбки. Элге следила за ним молча, машинально отметив, что его костюм и в этот раз идеально гармонирует с её платьем: они, должно быть, красиво будут смотреться рядом со стороны, как и положено любящей паре, которой предстоит много танцевать и находиться в центре внимания.
Девушка невольно отступила на шаг. Мад схватил её за руки и прижался поцелуям к тыльной стороне ладоней, затянутых в перчатки. Подушечкой большого пальца неосознанно погладил обручальное кольцо, нацепленное поверх льнущего к руке атласа.
— Это невыносимо, Элге. Видеть тебя такую, постоянно находиться рядом и понимать, как ты на самом деле далеко.
Она решительно выдернула свои руки из его.
— Ты сам сделал свой выбор, Вик. И, если ты опять заговоришь о сожалениях и прощении — обещаю, вот эта ваза полетит в твою голову.
Муж сжал челюсти и притянул её за талию, мало заботясь о том, чтобы не помять платье, и вообще о её желании оказаться в его руках. Элге молча упёрлась ладонями в его грудь.
— Знаю: всё, что бы я ни сказал, для тебя больше не имеет значения, — усмехнулся он с горечью. — Но я не могу…Я такие надежды возлагаю на сегодняшний вечер, Элге! Всё для нас может измениться.
Её передёрнуло. И от объятий, и от намёков.
— Место и обстоятельства — возможно. Если его величество признает меня как…родственницу. Но не между нами, Мад. О каких переменах ты толкуешь? Если мы переедем в герцогский замок — ты что, резко оставишь свои привычки? Замок — не твой особняк, в нём гораздо больше людей проживает. Ты правда начнёшь равнодушно смотреть на всех этих прелестных служаночек, на придворных дам, которые начнут являться в Сайттен, чтобы принести свои клятвы новым владельцам? Перестанешь докладывать папеньке обо всём, что между нами происходит? Извинишься за учинённый в моих вещах беспорядок, вернёшь травы? Ну что ты так дёргаешься? Я не верю, Мадвик, я больше тебе не верю. Может, ты и получишь то, к чему стремишься, но не меня. В самом крайнем случае у тебя под боком будет бездушная марионетка, а тебе придётся примерить на себя роль насильника. Ты к этому готов?
От непривычно жёстких слов Элге у него опустились руки, а на скулах проступил нездоровый румянец. Что же она творит? Надо вести себя спокойно и уверенно, без суеты и лишних слов, а она бросает ему ядовитые слова, на которые муж может отреагировать непредсказуемо и поставить всю её тщательную подготовку под удар! Девушка сделала пару глубоких вдохов и выдохов.
— Выйди, Мадвик. Изображать твою по уши влюблённую дуру-супругу я буду не ранее, чем прибуду во дворец.
Сероглазый красавец с минуту смотрел на неё больными глазами, после чего резко развернулся на каблуках и покинул женскую половину. Стукнула дверь, даря девушке последние мгновения одиночества перед шумным праздником. Прошение о расторжении брака с Форрилем, заблаговременно подготовленное, лежало в её нарядной сумочке. Артефакты она ещё с вечера прикрепила к нарядам, и теперь на её платье они выглядели как элементы украшения ткани — небольшой фрагмент мерцающей перламутровой вышивки и пара мелких огранённых камушков на лифе и рукавах, до которых удобно невзначай дотронуться, чтобы активировать в нужный момент. Змей-Тивис не должен ничего заподозрить. Лишь бы Зоратт не ошибался и канцелярия работала даже в этот день, в разгар бала!
Старшие Форрили при появлении невестки окинули её одобрительными взглядами, хмурый Мадвик помог надеть меховую накидку, белую, как январский снег, и чуть подрагивающими пальцами осторожно натянул на косы и локоны просторный капюшон. Элге мазнула взглядом по родителям мужа: молодые, стройные, красивые в своих изысканных нарядах и продуманных украшениях, и смотрятся бесподобно гармоничной парой. И не скажешь, глядя в лицо улыбающемуся лорду Форрилю, что вся эта гармония искусственная. Что ж, пусть совершаемые действия будут исключительно на совести леди Бритты. Элге ни с кем не делилась своими наблюдениями и неожиданными выводами, рассудив, что, во-первых, каждый строит своё личное счастье как умеет, во-вторых, она сама не без греха, а в-третьих — да, некрасиво испытывать злорадство, но толика оного при взглядах на уверенного, убеждённого, что контролирует всё и всех советника, в душе девушки нет-нет, да проскальзывала.
…Бьорд успокаивал, что всё пройдёт так, что Тивису не удастся приблизиться к Бастиану Лигарту для приватной беседы, но как это сделать, девушка не представляла. До чего страшно слепо верить.
— Вы восхитительны, мои дорогие, — проворковала леди Бритта, глядя на сына и Элге.
Семье подали просторный экипаж, в котором запросто поместилось бы и шесть человек. В тепле, излучаемом мягкими сиденьями и задрапированными бархатом стенами, прижатая к боку Мадвика, Элге чувствовала, как леденеют руки и пальцы ног, и куталась в белый густой мех. Дорогой, ведущей к королевскому жилищу, ранее ей не доводилось ездить, и теперь девушка выглядывала в окошечко, но там мелькали домики, аллеи заснеженных деревьев и ярко освещённые огнями улочки: ничего особенного. Вот прежний дворец, столичный, располагался на вершине холма, который обрывался крутым склоном, и у его подножия разливалась неспокойная широкая река, а оба моста, Западный и Дворцовый, почти всегда держали поднятыми. Больше похожий на древний замок-крепость, с неприступными стенами, высокими башнями и сотней узких бойниц; дом, служивший пристанищем не одному поколению Орсандов. Дом, который нынешний король оставил около сорока лет назад, вдруг перебравшись в маленький тихий Леавор вместе со всем своим семейством и частью двора: не все придворные выразили горячее желание покинуть Каллар, а Бастиан не настаивал. И решения своего не объяснил — названные причины кому-то показались надуманными, но и оспаривать их никто не стал.
Элге видела столичный дворец на рисунках: тёмный, мрачный. И сейчас ехала в другой, который выглядел совсем иначе, хотя по безопасности не уступал старому, и тоже располагался на крутом берегу, и подъезд к главным воротам ограничивал каменный мост, имевший вид монолитного, но с хитрым подъёмным механизмом. Сейчас мост пропускал вереницы экипажей самых знатных семейств королевства, и его высокие фонари бросали цветные отсветы на скованную льдом Леа.
Построенный из камня, дворец менял цвет в зависимости от времени суток. Перламутровый с розоватыми прожилками в рассветных лучах солнца, песочно — жёлтый днём, зимним вечером он почти сливался с ночным небом дымчато-серыми стенами, нет-нет, да расцвеченными пурпуром, зато из множества высоких окон радостно лился свет, ложась яркими золотыми пятнами на присыпанные снегом дорожки и газоны.
Элге залюбовалась, на несколько мгновений подавив в себе напряжённое ожидание предстоящего. Нетерпеливо ёрзала на своём сиденье свекровь, снисходительно улыбался Тивис, что-то шептал ей на ушко Мадвик — ничего этого девушка не замечала, погрузившись в восхищённое созерцание.
— Представь только: в новом статусе ты сможешь бывать во всём этом великолепии чаще, — пробился к ней возбуждённый голос мужа.
А ей словно крылья подрезали.
Какие они, эти близкие — далёкие родственники Орсанды, виденные лишь на портретах да живых картинах? Похожи ли на свои изображения? И, если допустить самое плохое развитие сценария, как воспримут известие о ней, Элге Адорейн, которая на самом деле — Сайттен? Как отнесутся, чего от них ожидать? Возможен ли всё-таки для неё самый лёгкий и быстрый способ избавиться от прилипчивых амбициозных Форрилей — попросив у его величества поддержки и защиты?
Мад помог выбраться девушке из кареты и, не отпуская локотка, повёл к широкой парадной лестнице. Приглашённые поднимались по причудливо подсвеченным ступеням и заходили в высокие двери парами, остальные терпеливо ожидали своей очереди у подножия лестницы. Элге не заметила, как оказалась внутри; с кем-то любезно здоровался муж, и её собственные губы привычно складывались в улыбку. Она вынырнула в реальность и принялась внимательно изучать внутреннее устройство дворца: именно этот вход и этот просторный высоченный зал обрисовал в своей схеме Бьорд, и теперь не время погружаться в бесконечные размышления, время смотреть и запоминать. Менять план на ходу, рисковать, попробовав довериться своему королю, но совершенно незнакомому человеку, Элге не станет.
Надо успеть найти нужную дверь и вернуться до того, как в сверкающую бальную залу войдёт королевская чета и откроет бал, приуроченный к окончанию зимы. После…если всё удастся, то после можно будет выдохнуть и немного расслабиться. И улыбаться почти искренне — сделанному шагу, и пусть эти улыбки Форрили принимают за наслаждение моментом, хорошее настроение от безупречно организованного действа.
Сердце с силой толкнулось в рёбра, потянуло за тоненькую нить, и тело отозвалось болезненным спазмом. Отсчёт пошёл.
И Элге шла, легко и грациозно поднимаясь по широченной лестнице, расходящейся надвое, скользила по натёртым до блеска полам, не слыша стука собственных каблучков, поддерживаемая твёрдой рукой мужа. Шла и запоминала дорогу, не забывая в нужные моменты улыбаться, склонять голову и элегантно приседать. Не успевала разглядывать портреты в тяжёлых помпезных золотых рамах, но отмечала расположение дверей и скульптур, украшающих собой помещения. Бальная зала располагалась на втором этаже, рядом устроили фуршетный зал и несколько комнат для отдыха, с множеством мягких удобнейших диванчиков, кресел и столиков. В одной из гардеробных Элге оставила свою накидку, поправила замысловатую пышную укладку, почти не глядя в огромное, во всю стену, зеркало, и первой вышла обратно в длинный коридор — хотелось сориентироваться, понять, в какую сторону ей предстоит бежать через каких-то десять-пятнадцать минут. Мад молча вышел следом, не выпуская жену из виду.
Улыбаясь и разглядывая скульптуры, высокие вазоны и картины, Элге воспроизводила в памяти полученный у Зоратта план этажа. Нужная ей лестница на третий этаж располагается в дальней части, справа от бальной залы, за поворотом. Она стиснула в руках маленькую удлинённую сумочку, в потайном отделении которой лежало прошение, и, преследуемая неотрывным вниманием Мадвика, шагнула к ближайшему полотну, украшающему стену.
— Вот так дворцовый парк выглядит весной. Красиво, правда? — обдал её ухо шёпот мужа.
Девушка мазнула взглядом по холсту. Фонтан, изображающий морских диковинных жителей, цветущие деревья и буйство красок на причудливой формы клумбах. Да, у Орсандов роскошный парк.
— Идём, дорогая? — Мад нерешительно улыбнулся.
Элге моргнула, окончательно возвращаясь в здесь и сейчас: Бритта и Тивис подходили к ним, со всех сторон обступали прибывающие гости, столь же ослепительные, сверкающие драгоценностями и фальшивыми улыбками. И Элге молча протянула мужу руку.
Ей могло бы здесь по-настоящему понравиться. Приёмами обычно занималась её величество, и вкус у неё, несомненно, был. Девушка заставила себя внимательно осмотреть всё, на что со знанием дела и придыханием обращала её внимание леди Бритта. Красиво, роскошно, умопомрачительно дорого — вот что такое организация и воплощение бала во дворце Орсандов. И да, Элге предстоит увидеть его величество, являющегося, по странной нелепице, её родичем. Столь далёким, что родство это она не рассматривала всерьёз. И при иных обстоятельствах, исключающих и настойчивое вмешательство Тивиса, и предательство мужа, перспектива породниться с Бастианом Лигартом и его детьми, переезд в прекрасный Сайттенский замок показалась бы ей куда привлекательнее. Однако жизнь сложилась так, что в королевский дворец Элге пришла вовсе не для знакомства с венценосным родичем, и сделает всё, чтобы её настоящая фамилия здесь не прозвучала.
Восхитившись всем, чем, по мнению свекрови, следовало восхититься, девушка проглотила вставший в горле ком. Пора: время, подаренное судьбой, не станет ждать. Пока советника Форриля и не менее популярного в этом обществе Мада не уволокли по разным углам залы многочисленные знакомые, Элге, едва следя за беседой семьи, невзначай коснулась спрятанных на одежде артефактов. Зять заверил, что на неё саму действие выпущенной на волю иллюзии не окажет влияния, но еле заметные серебристые пылинки, так и завертевшиеся вокруг девушки игривыми снежинками, быстро окутавшие стоящих рядом родителей Мадвика и его самого, едва не вырвали из горла Элге нервный возглас: заметят! Несколько ударов сердца показались вечностью; как учил Бьорд, она сделала несколько шагов назад, не сводя настороженного взгляда с лорда Тивиса. Тот, как ни в чём не бывало, продолжил переговариваться с женой и сыном. На отошедшую в сторонку девушку никто из них не обращал внимания. Она бросила осторожный взгляд по сторонам: ни один из гостей не смотрел подозрительно в их сторону.
Сердце неистово билось в горле, вызывая серьёзные опасения, что этот стук услышат Форрили и догадаются, вопреки сработавшему волшебству, что задумала невестка и пока еще жена. Опомнятся, сотрут расслабленное выражение лиц, дотянутся, остановят. Элге решительно тряхнула головой: время пошло, и бросилась к выходу. Ей никто не препятствовал.
Глава 7.
Мысленно развернув план этажа, девушка повернула направо, в бесконечно длинный и высокий коридор, удивительно пустой в этой части, несмотря на всё прибывающих гостей. Где-то, после этого коридора и портретного зала, должна быть нужная ей лестница.
«Светлое Небо, помоги!»
Небо откликнулось или иные силы, — но дальше по переходу одна из высоких дверей распахнулась, выпустив женщину в золотистом парчовом платье, с распущенными, небрежно струящимися по плечам и спине кудрявыми волосами, упругие локоны, подпрыгивая при каждом шаге, доставали до талии. Стремительным шагом она шла навстречу Элге. Фрейлина её величества, вероятно? Слишком уверенная для гостьи поступь. Спросить дорогу? Не спросить? Незнакомка сделала этот выбор сама. Поравнявшись с девушкой, дама подняла на неё затуманенный взгляд, в котором плескалась боль, но пухлые губы при этом тронула непривычно доброжелательная для придворной дамы улыбка.
— Вы что — то ищете? — мягко обратилась к ней незнакомка, останавливаясь.
Да, Элге не ошиблась: женщину мучила надоедливая боль, убавив света в ярких золотисто-карих глазах.
— Здравствуйте, леди… Я ищу канцелярию, но позвольте узнать: могу я вам помочь?
Незнакомка едва сморщила нос, вслушиваясь в ответ, и Элге, торопясь, пояснила:
— Я чувствую исходящие от вас волны боли. Разрешите, я посмотрю, что это. Возможно, мне удастся облегчить ваши страдания.
— Вы владеете целительским даром? Кто вы?
— Немного, леди… Я прибыла на бал со своим мужем. Моё имя Форриль, Элге Форриль.
Мгновение девушку оценивали пристальным взглядом, и незнакомка сдалась.
— Буду вас крайне признательна. Должно быть, само Небо послало мне избавление. Сюда, пожалуйста.
Следом за кудрявой женщиной Элге нырнула в пустующую комнату отдыха, опустила сумочку с прошением на столик возле кресла и немедленно занялась случайной пациенткой. Чувствовала, что помощь не отнимет много времени. Должна успеть и снять боль, и передать бумагу канцелярскому работнику.
— У меня просто головная боль, — поделилась незнакомка, так и не определившись, продолжать ли держать лицо, или позволить себе кривить губы и еле слышно стонать. — Но иногда, вот каксегодня, приступы очень сильные.
Недомогание подобного плана Элге уже разрешалось исцелять, и сейчас она, стоя напротив сидящей страдалицы, смотрела магическим зрением в источник боли, тогда как с ладоней уже разливалась живительная магия, стремясь вылечить, принести лёгкость и освобождение от царапающих тисков.
— Вам нельзя терпеть подобные приступы. Вы живёте во дворце? Здесь ведь есть целитель, должен быть, и…
— Разумеется, есть. И прямо сейчас занят одной из фрейлин — простите за подробности, помогает её ребёнку появиться на свет.
— О, — только и пробормотала Элге, плавными, массирующими движениями стирая боль. — А помощник? Или зельевар? Кто-то, способный приготовить целебный отвар?
От девушки шёл ровный золотистый свет, незнакомка молча смотрела в район солнечного сплетения, и туман потихоньку уходил из её больших глаз.
— Я за отваром и шла, — кивнула женщина, и на лице явственно проступило облегчение. — Вы чудесный целитель, дорогая. Так быстро и так мягко!
Элге радостно улыбнулась. Женщина грациозно встала, медленно покрутила головой, на лице проступило блаженство.
— Как же хорошо! Примите мою благодарность, леди Форриль.
Девушка покосилась на часы в углу.
— Очень рада, что вам лучше, леди..? — и добавила, когда незнакомка снова не стала называть себя. — Приступы больше не будут беспокоить вас, никогда. А сейчас мне пора идти. У меня очень мало времени.
Огромные золотисто-карие глаза недоверчиво-восхищённо воззрились на Элге.
— Никогда? Совсем никогда?!
— Мне удалось полностью убрать причину этой боли, — радостно кивнула девушка.
— Вам нужна королевская канцелярия? Идёмте, я проведу вас короткой дорогой. Идёмте, идёмте! — нетерпеливо позвала дама и тряхнула головой.
И потянула за собой в неприметный глазу переход.
Вспыхнувшая было паника улеглась как по волшебству: обмана и угрозы от этой милой леди Элге совершенно не ощущала, а улыбка так и располагала к себе.
Статус незнакомки, упорно не называющей себя, определить не удавалось: знатного происхождения, и всё, на этом определение заканчивалось. Она могла быть и фрейлиной королевы, и одной из придворных дам. Немного выше Элге, затянутая в простое по крою платье, ладно облегающее сверху и красивыми складками расходящееся от талии, к заострённым мыскам шёлковых туфелек. Но за этой простотой стояла элегантность, граничащая с изысканностью: дорогая, переливающаяся от матовой к блеску, ткань, безупречные линии, подчёркивающие весьма женственную фигуру, умеренное декольте, открывающее стройную шею и округлые плечи. Отсутствие украшений. Молодое лицо — на вид не старше Виррис, миловидное, привлекательное, на котором выделялись просто огромные глаза. Копна длинных, рассыпавшихся по плечам и спине волос, русых с насыщенным медовым блеском. Если эти кудри и впрямь натуральные, тяжело, должно быть, владелице за ними ухаживать. Пока шли по мерцающим лиловым и пурпурным каменным плитам, удивительным образом гасящим звуки шагов, Элге украдкой посмотрела на её руки: красивые, холёные, с гладкой кожей, тонкими запястьями и пальцами художника или музыканта.
— Не сочтите моё любопытство неуместным, но зачем вам в канцелярию? — между тем поинтересовалась незнакомка.
На полных, не тронутых краской губах играла самая располагающая улыбка, большие глаза так и лучились неподдельным участием. Элге моргнула, мимолётно удивляясь собственной реакции на женщину: ей хотелось рассказать всё без утайки. В глубине этих внимательных глаз зажглись янтарные огоньки, и подозрительность Элге истаяла, как снежинка на ладони.
Она колебалась самую малость, не понимая своей реакции — слепое доверие ничем не оправдать, но доверие было почти осязаемым.
— Мне нужно завизировать там один документ и узнать сроки его рассмотрения.
— Сюда, пожалуйста, — пригласила дама, указав на расположенную за арочным проёмом лестницу.
Обе, элегантно прихватив юбки, начали подъём по широким ступеням, натёртым до блеска, но ничуть не скользким. Стоявшие возле лестницы стражники почтительно склонили головы, на что Элге, занятая своим волнением, не обратила внимания.
— Вот как? Вы говорили, прибыли на приём в числе приглашённых. А вы по делу?
— Совмещаю приятное с необходимым, — грустно улыбнулась ей Элге.
Пара стражей в парадных мундирах, дежуривших на лестнице этажом выше, с не меньшей почтительностью кивнули им обеим, или одной из них — кто их разберёт.
— Я в самом деле приехала с мужем и его родителями, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд. — Но мне необходимо лично отдать документ секретарю Его Величества, мне сказали, он принимает просителей, несмотря на праздник. В иное время и самостоятельно я во дворец не попаду, придётся записываться на приём на недели вперед, а мне невыносимо ожидание. И так рассмотрение моего прошения займёт не один день, я понимаю… Мне вряд ли позволят приехать сюда ещё раз и без сопровождения, и … я очень хотела бы, чтобы всё изучили как можно скорее.
— Что за прошение?.
Желание поделиться перерастало в настоятельную потребность; нечаянная помощница вся как есть излучала безграничное доверие, и заражала им Элге.
— Первый поворот налево, прошу вас.
Элге вздохнула, сдаваясь всепоглощающей симпатии и… изложила суть вопроса, не переставая удивляться самому звуку собственного голоса, помимо её воли рассказывающего о личном впервые увиденной женщине. О том, что касалось лично их с Мадом. Женщина слушала с искренним сочувствием, отражавшимся в янтарно-карих глазах.
— …и ещё мой свёкор. Он опасается, что наш развод с его сыном запятнает его репутацию, а он только недавно получил высокую должность…
— Лорд Тивис? Ерунда какая! О нём не думайте, дорогая леди Форриль! Ваше решение, ваше право.
Они остановились перед тёмными строгими дверями, створки плавно поехали в стороны.
— Мне очень жаль, леди. Вам чудовищно не повезло в браке. И повезло, если это можно считать везением, с тем, что канцелярия в этот час работает и все нужные люди на своих местах. Я не сторонница разводов, должна признаться, но ещё больше я не терплю супружеских измен. И Его королевское величество тоже, смею вас уверить. Должна вас предупредить: последствия вашего решения, к сожалению, не будут безоговорочно и благожелательно приняты вашим кругом. Вероятно, кто-то от вас отвернётся, осудит. Если вас это не останавливает… Точнее, пусть это вас не пугает. Проходите, я…попробую оказать вам содействие в скорейшем рассмотрении вашего дела.
Элге неверяще хлопнула ресницами и во все глаза уставилась на даму.
— Но…каким образом?
— Доверьте это неблагодарное дело мне, — заговорщицки подмигнула женщина, вперёд Элге просачиваясь в просторную приемную. — Присядьте на диванчик, я приглашу секретаря. Вы всё успеете, не волнуйтесь.
В её мягком обволакивающем голосе проскочили такие нотки, что девушка непроизвольно выполнила распоряжение, аккуратно расправив шуршащие складки платья. Волнение перешло в стадию острого нетерпения и опасения, что с момента её ухода из бальной залы прошло слишком много времени, и Мад ринулся на поиски, что вот сейчас он ворвётся следом за ней в высокие двери, схватит за руку и потащит прочь, а после, по возвращении домой, сам, без участия ледяного Тивиса, запрёт в четырех стенах, приставит охрану и усилит контроль. Правильный сын правильной матери, заботящейся о репутации семьи и внешнем лоске. И старший лорд эти меры предосторожности только одобрит. Старший ещё сильнее, чем Мад, надеется, что затея с представлением невестки как последней из Сайттенов выгорит.
Им неважно, что титул будет ненаследуемый, им неважно, что сама Элге относится ко всему скептически. У неё то самое пятно — и с его помощью Тивис и Мадвик мечтают открыть себе двери в сияющий воздушный замок. Они — то не сомневаются, что его величество признает её. Незнакомка меж тем проскользнула в другую, внутреннюю дверь, и девушка услышала её звонкое щебетание, но ни единого слова не разобрала. В приёмную вышел мужчина средних лет, в строгом костюме с минимальной отделкой и аккуратно причёсанными пепельными волосами, убранными в хвост с завитком на конце.
— Добрый вечер, леди Форриль. Я — личный секретарь Его Величества, Бастиана Лигарта.
Элге торопливо поднялась и присела в неглубоком реверансе — не должна была, но от волнения тело само воспроизвело это движение. Вышедшая следом кудрявая незнакомка мило и понимающе улыбнулась.
— Я ввела Вейда в курс дела, вам будет оказано полное содействие и самое внимательное рассмотрение вашего вопроса, в самые короткие сроки. Не переживайте, дорогая Элге, я возьму его под личный контроль. Выше голову. Если у вас возникнут трудности, любые — обращайтесь ко мне; думаю, я сумею вам помочь. Вейд, выдайте леди Форриль мой личный пропуск во дворец… Пожалуй, первого уровня дайте. Элге, господин Вейд разъяснит вам, как его использовать, при необходимости. Рада была знакомству с вами, пусть и при таких печальных обстоятельствах. Увидимся на балу.
Молодая женщина подмигнула потрясённой Элге озорно и подбадривающе, коснулась пальцами своего лба, словно напоминая об исчезнувшей проблеме, и исчезла за дверями канцелярии.
— Кто это?..
Секретарь поднял вверх уголки тонких губ:
— Самая невероятная женщина этого дворца, леди. Вы несказанно везучи, раз сумели заручиться её поддержкой. Давайте вашу бумагу, я должен ознакомиться, завизировать и подготовить прошение на рассмотрение.
В абсолютном неверии глядя на закрывшиеся за женщиной двери, Элге растерянно выудила свёрнутый в трубочку лист. В голову приходил только один вариант, совершенно невозможный — и такой простой, как прогулка по длинному дворцовому переходу.
— Королева? — одними губами ошеломлённо выдохнула Элге.
Мужчина поднял на неё серо-зелёные глаза и просто улыбнулся, отчего в уголках его глаз разбежались морщинки.
Светлое Небо!
А она вот так запросто, как приятельнице, выболтала всё самое личное! Не говоря уже о недопустимом обращении!
— Что вы так побледнели, леди? Её величество не настолько строга, чтобы наказывать за то, что её не узнали вблизи, — успокоил секретарь. — Ах, да, пропуск. Давайте-ка начнём с него, пока не забыл.
Он вытащил откуда-то плоскую коробочку, перо и маленький квадратик бумаги, на нём красовалась подпись королевы.
— Впишите сюда ваше имя, леди.
Элге дрожащей рукой вывела несколько букв на тонком листке. Мужчина вытащил из коробочки простой тоненький браслет-цепочку, поднёс к нему листочек и тот вспыхнул золотыми буквами на тёмном, цвета шоколада, фоне. И исчез, осыпавшись на браслет. На мгновение замерцал металл. Элге смотрела во все глаза.
— Это ваше, леди Форриль. Можете надеть или спрятать в сумочку. При визите во дворец наденьте на руку и покажите охране, они знают, что дальше делать. При экстренной необходимости сожмите пальцами замочек браслета — вам смогут помочь на расстоянии.
— Но…это слишком…
Вейд усмехнулся:
— Поверьте, леди, Её Величество просто так такой милости не оказывает. Чем-то вы заслужили её расположение. А теперь к делу. Мне сказали, у вас мало времени.
Секретарь подвинул поближе к себе письменные принадлежности, раскрыл какие-то папки, реестры. Сделав положенные записи, поднял на притихшую девушку внимательный взгляд.
— Есть три варианта бракоразводного процесса: очень быстрый, быстрый и стандартный.
И объяснил, в чём суть.
— Быстрый, — решила Элге не без сожаления. — Очень быстрый мне не подойдёт: муж и его родители здесь, как только они узнают, что брак расторгнут…страшно предугадать их реакцию. Нет, к сожалению, нет. Я не успею так быстро уехать.
— У вас есть возможность укрыться во дворце: вы слышали обещание Её Величества королевы Теоны помочь вам.
— Нет-нет, не хочу злоупотреблять её помощью! Я справлюсь… Пусть будет быстрый вариант, этого достаточно.
Ускоренный процесс расторжения брака включал визирование прошения истца, к которому прилагались обвинения и претензии, а также требования по разделу имущества, содержанию и прочие материальные вопросы. В случае необходимости сбор доказательств, подтверждающих обвинения истца, последующее их изучение судьёй, и дальнейший вызов ответчика, где его знакомили с требованиями истца и предъявляли доказательства, а так же, при необходимости, проводили считывание памяти, для подтверждения либо опровержения обвинений. Вместе с ответчиком предъявитель прошения мог быть вызван повторно. Выслушав обе стороны, получив все необходимые подтверждения, опровержения, уточнения и новые требования, судья брал время для рассмотрения материалов дела, занимавшее от одной до трёх недель, и далее выносил решение. Всё вместе могло занять от трёх недель до полутора месяцев. Действительно, быстро: Бьорд Зоратт ожидал свободы от брачных уз более полугода.
Элге, бледнея, неуверенно кивнула.
— Только я не знаю, удастся ли мне повторно явиться сюда с мужем. Если я задержусь, не уеду сразу, он не допустит моей поездки в канцелярию…
Вейд покачал головой.
— Любите вы, женщины, всё усложнять. Надо переждать гнев мужа — дворец к вашим услугам, королева предложила этот вариант. Уж куда проще! И отсюда никакой муж вас не изымет.
Элге, упрямо смотрела на свои руки. Во дворце королевская семья. Бастиан Лигарт. Если он каким-то образом узнает о ней правду — а Тивис, поняв, что птичка ускользает из клетки, может наплевать на предосторожности и рассказать при всех — вся её затея пойдёт прахом. И будет ли королева Теона в этом случае на её стороне? Избавление от головной боли слишком незначительная услуга, чтобы пользоваться милостью монаршей особы.
— Не вечно же мне прятаться за юбкой Её Величества! Да и…мне есть куда уехать…
— Хорошо. Можно сделать так: я зову помощника судьи, и он прямо сейчас проводит процедуру считывания вашей памяти. Судье нужны доказательства ваших обвинений в адрес мужа. Самый быстрый способ их получить — такой. Это займёт всего несколько минут. Слепок вашей памяти приложат к материалам дела. Повторного вызова в канцелярию не потребуется: через две недели пригласят вашего супруга, ознакомят заявлением, побеседуют с ним, посмотрят его память на предмет подтверждения либо опровержения. Далее всё по ускоренной процедуре, а о результатах решения судьи вы узнаете по распознавателю личности: информация поступит на него. Бумагу же о расторжении брака вы сможете получить как в королевской канцелярии, так и в леаворской Ратуше. Либо в любом ином городе нашего королевства, достаточно обратиться в местную канцелярию. Подходит вам такой вариант?
Элге не колебалась ни мгновения.
Секретарь кивнул и взялся за кристалл связи.
Она смотрела на часы, пока ждала помощника судьи. Время было. Волнение то утихало, то разгоралось по новой. Неужели получится?..
Слепки памяти сняли действительно быстро. Несколько неприятных мгновений, красные от стыда скулы, когда посторонние люди видят её глазами ту спальню, кровать Мада и его самого, в обществе «кузины» Литты. Помощник судьи остался невозмутим, Вейд прищёлкнул языком, но промолчал. Алый матовый кристалл-накопитель отправился в папку с её прошением. Немного кружилась голова, мутило. Ей дали воды.
— Скоро пройдёт, леди Форриль. Сожалею…
Она написала расписку, что решение её твёрдо и окончательно, она не передумает, не отступит. И отдельно прописали, что она хочет вернуть свою фамилию. Теперь у неё две недели, чтобы успеть уехать от Форрилей. Через две недели к судье вызовут Мада, времени должно хватить.
— Вот и всё, леди.
— Благодарю вас, господин Вейд.
Она встала.
— Мне жаль, что вы приняли именно такое решение, леди Форриль. Вы так молоды, недурны собой, без поддержки семьи… Вам будет трудно жить в обществе разведённой женщиной.
— Разводы разрешены уже лет двадцать, — напомнила она, поглядывая на часы.
Минут пятнадцать до разрушения иллюзорных чар.
— Разводы разрешены, а сознание людей меняется куда медленнее. Гораздо проще и терпимее смотрят на то, когда супруги просто разъезжаются по разным домам.
— Ещё раз благодарю вас за оказанное содействие, господин Вейд.
Он усмехнулся краешком губ.
— Да хранит вас Светлое Небо, дитя. За дверью вас ожидает фрейлина Её Величества, ей велено проводить вас назад.
Элге так удивилась, что не нашлась с ответом.
Глава 8.
Фрейлина провела девушку теми же неприметными лестницами и переходами и вывела к портретному залу.
— Пройдёте насквозь — и слева двери в бальную залу. Не ошибётесь.
Элге от души поблагодарила.
Время ещё оставалось: можно замедлить шаг, выдохнуть, распустив туго стянутый нервный узел, что не давал нормально дышать с момента выхода из сверкающей бальной залы. Элге оказалась перед висящими в ряд портретами королевской семьи. В картинной галерее, она слышала, висят живые портреты, а здесь собраны не парадные, выполненные в старой технике, масляными красками, по несколько картин кисти одного художника, жившего в ту или иную эпоху. Все Орсанды, занявшие обширный участок стены без окон, взирали на спешащих мимо с самыми разными выражениями лиц: надменными и властными, холодными, любознательными и открытыми, нерешительными и затравленными.
Девушка медленно пошла вдоль стены, от портрета к портрету, от лица к лицу. Его величество Шакхерт Орсанд, прадед нынешнего короля. По воле художника, или на самом деле, он выглядел неуверенным и нерешительным, даже улыбка вышла извиняющейся; глаза, яркие, синие, взирали на мир непривычно мягко. Ни в одном источнике информации не называлась причины смерти этого правителя, а в народе шептались, что срок его жизни определил сын. Элге глянула на соседний портрет, и кивнула сама себе: Тадхен мог, и ни закон, ни наказание за смерть особы королевской крови — смертная казнь — не могли бы ему помешать. Несчастные случаи случаются со всеми.
Элге с неприятным холодком разглядывала породистое волевое лицо. Молодой Тадхен смотрел в самое нутро, и взгляд его синих глаз выворачивал, побуждал отвернуться; удивительно, что за эту достоверность изображения он не повелел уничтожить неудавшиеся портреты. Хотя…неудавшиеся ли? На живых картинах этот привлекательный, с правильными чертами мужчина был такой же.
Глаза почти у всех Орсандов насыщенно-синие. Высокий тяжёлый трон занимали разные правители, и разные по силе духа избранницы стояли за их плечом, поддерживая в решениях, либо стараясь как можно меньше попадаться на глаза.
Элге приблизилась к следующему портрету, семейному: его величество Тадхен с королевой и сыновьями. С картины смотрели два прелестных мальчика и двое взрослых, находящихся рядом, но даже стороннему случайному наблюдателю понятно, сколь глубока была пропасть между ними. Четверо Орсандов, такие похожие — и такие чужие друг другу, и тяжёлая, давящая аура короля, заметная даже в неподвижном изображении. Человек, погубивший её прабабку. При нём исчез почти весь род Сайттенов — вероятно, из каких-то нелепых опасений, что те немыслимым, невозможным образом займут престол…
Семейство позировало в тронном зале. Тадхен обзавёлся семьёй поздно, но сохранил стройность и осанку: Орсанды стареют медленно. У облачённого в дорогие узорные одежды по моде тех лет мужчины во взгляде появилась безуминка, и даже от неподвижного полотна так и тянуло отвернуться.
Детский портрет Бастиана Лигарта демонстрировал круглые щёчки, искрящиеся любопытством глазёнки в обрамлении длинных густых ресниц, пухлые губы, как у девчонки. Маленький Бастиан стоял возле матери, а младший принц, по виду не старше трёх-четырёх лет, прижимался к ноге отца. Королеву изобразили сидящей на троне, и выглядела она так, словно сидит на этом самом троне впервые. Красивая женщина с волосами цвета спелой пшеницы, убранными в пышную причёску, к которой аккуратно прикрепили корону, усыпанную алыми камнями, и кровавый цвет этих рубинов удивительно не сочетался ни с её волосами, ни с оттенком её кожи. Элге подошла ещё ближе. Не просто усталое, а бесконечно печальное лицо, выражение которого безвестный живописец передал удивительно точно, его не стирала даже чуть тронувшая губы улыбка. По контрасту со светлыми локонами глаза королевы были тёмными, возможно, шоколадно-карими — Элге не могла рассмотреть, мешали блики на полотне.
Такого же цвета волосы были и у младшего принца, хорошенького, как все маленькие дети, с ясными сапфировыми глазёнками и капризно изогнутым ртом. Этот малыш, чьё имя она запамятовала, внешне походил и на короля, и на королеву. До вступления его величества Бастиана Лигарта на престол на членов королевской семьи было совершено покушение, младший принц трагически погиб в один день с отцом, оставив старшего брата, в то время двадцатишестилетнего, один на один с утратой и страной, задыхающейся от правления тирана-параноика. Королева умерла за год до этого события.
Ещё одно полотно, запечатлевшее уже повзрослевших принцев, стоят рядом, неуловимо похожие, но так по-разному смотрят. Бастиан Лигарт унаследовал отцовские черты, только у отца они надменнее, презрительнее, и губы тоньше. В остальном — те же глаза, те же волосы, тёмно-каштановые, лёгкими волнами спадающие ниже плеч, тот же овал лица, форма носа и бровей. Портреты взрослого Бастиана показывали привлекательного и уверенного в себе человека, без намёка на высокомерие и тадхеновскую безуминку.
Светловолосый ребёнок на семейном портрете вышел милым и очаровательным, похожим, несмотря на детскую округлость щёчек и ручек, на утончённого эльфёнка. Молодой человек с соседнего портрета эльфийскую хрупкость и милоту утратил полностью. Вид имел здоровый и цветущий, плечи — широкие, меч держал весьма уверенно, в колючих глазах отражались превосходство и подозрительность, чётко очерченные губы кривились в брезгливой пародии на улыбку. Но цвет глаз типично орсандовский, сапфирово-синий. Элге поискала гравировку на нижней части рамы: большинство портретов указывали имена изображённых, но здесь никакой подписи не оказалось. Как же звали младшего принца?.. Провела подушечками пальцев по резному краю багета, словно не веря, что гравировка отсутствует. Её не было.
Самым счастливым семейством Орсандов, пожалуй, изобразили жену и сына нынешнего короля, даже краски на холсте подобраны так, что подчёркивают смеющиеся глаза и лукавые смешинки в уголках губ. Очень, очень приятная картина, от неё так и веет настоящим счастьем и покоем. Маленькую принцессу Эрейн запечатлели на руках матери позже, на другом полотне: она родилась, когда наследный принц Дастьен был уже взрослым.
Элге вглядывалась в лица, пыталась представить себя частью этой семьи — и не могла. Совсем чужие.
Девушка горько усмехнулась, тряхнула головой, отгоняя мрачные воспоминания чужого прошлого. Пора вернуться на бал, и хорошо бы успеть до появления венценосного семейства. С этой мыслью Элге решительно развернулась — и едва не врезалась в близко стоящего мужчину. Вскрикнула от неожиданности: шагов за спиной она не слышала. Как давно он стоял здесь?
— Простите, если напугал вас, — незнакомец уверенно положил руки ей на плечи и аккуратно отодвинул от себя. — Что вы искали на том портрете, милая леди?
В его глазах плясали лукавые искорки: некоторые люди умеют улыбаться глазами, хотя уголки губ слегка подрагивали в попытке сохранить серьёзное выражение лица.
— Напугали, очень! Лорд… Как я могу к вам обращаться?
Мужчина едва заметно пожал плечом и приподнял бровь в вежливом недоумении, и в этот момент она его узнала.
Ростом и фигурой он напоминал Мадвика: высокий, стройный, широкоплечий, в безупречно подогнанном дорогом костюме, белом, расшитом золотой нитью. Материя и искусный узор, пуговицы — всё вместе кричало о неприличной роскоши, но смотрелось на нём уместно. Королевский бал требует самых изысканных тканей и украшений. Строгие правильные черты лица — не такие чувственные, как у его отца, но сходство очевидно. Высокий лоб, карие глаза тёплого оттенка, по краю почти янтарные — такие, как у матери, красиво очерченный рот, решительный подбородок — вся их порода удивительно привлекательна. Вьющиеся каштановые волосы тщательно уложены в продуманном беспорядке. Элге перевела взгляд на его руки и не сдержала улыбки: в длинных сильных пальцах мужчина небрежно крутил тонкий золотой обруч, скромно украшенный драгоценными камнями. Под её взглядом он медленно нахлобучил обруч на голову и вздохнул.
— Простите, Ваше Высочество, я не узнала Вас.
Наследный принц Дастьен мягко перехватил Элге под локти, едва она начала опускаться в подобающем случаю реверансе.
— Не нужно, леди. Так что вы хотели найти, так внимательно разглядывая этот портрет?
Его голос напоминал шоколад. Даже у обольстителя-Мадвика не водилось настолько мягких бархатных ноток! И его взгляд — шоколад с мягкой карамелью. Коридор с вереницей изображений королевских лиц был пуст, двери в бальную залу — в паре десятков шагов, но присутствие бесшумно подкравшегося принца вызывало у Элге неловкость.
— Я хотела найти всего лишь подпись. Почему… портрет младшего принца не подписан?
— Его величество распорядился свести её. Мы и так знаем, чьё изображение перед нами. Если не узнали, охотно подскажу: это мой дядя Лиан, младший брат его величества. Как вы, должно быть, знаете, он умер совсем молодым. Однако в этот день я не хотел бы касаться столь печальной темы, тем более в обществе столь прелестной дамы. Вы прекрасно выглядите, леди.
… Лиан?
— Благодарю Вас. — Элге всё же присела в почтительном реверансе. — Мне нужно пройти к гостям, до того, как в зал войдут члены королевской фамилии
Час ещё не истёк. Она успевает.
— Мне так жаль, что я не могу сопроводить вас в зал. Я бы очень этого хотел, но этикет, чтоб его! Я должен войти вместе с семьёй, простите меня за это.
Элге ошеломлённо молчала, не зная, как реагировать на его слова и открытую улыбку. Опустила глаза, будто впервые разглядывая собственные руки.
— Пообещайте мне первый танец. Пожалуйста.
Ч-что?..
Она обратилась к памяти, выискивая среди вереницы бальных танцев название открывающего бал. Первый танец с таким партнёром — почётно, престижно. Заметно. И запомнится всеми. Мадом в особенности.
— Я… я не могу, Ваше Высочество, все мои танцы — для мужа.
Мужчина приподнял бровь, на лицо набежала тень.
— Вы замужем?
С дрожащей улыбкой Элге развела руками. Что это вообще такое, что происходит?? А наследник меж тем сумел справиться с эмоциями и уверенно заявил:
— Что ж, леди, подобные вам, и не должны жить в одиночестве. Завидую вашему супругу. Могу я узнать ваше имя?
— Леди Элге Форриль.
Пока ещё Форриль.
— Очень, очень рад знакомству, леди Фориль. Элге, — склонил голову Дастьен и, против предписанных правил, приложил правую руку к сердцу. — Я не буду настаивать оказать мне честь открыть вместе бал, хотя очень этого хочу; понимаю, как это может быть воспринято вашим супругом. Форрили уважаемы во дворце. Но вечер долгий, и я всё же надеюсь, что вы не откажете в последующих танцах. Вы очень красивы.
Она промолчала, склонив голову. Наследному принцу не отказывают, и просит он не о недопустимом, не роняющем честь дамы. А она отказала, и с радостью покинула бы праздник, лишь бы не попасть в неловкое положение. А то, что его взгляды, улыбка с ямочкой на подбородке живо напомнили ей Мадвика — так то не его проблема, а только её, Элге, личное восприятие.
Мужчина поймал её руку и, поднеся к лицу, прижался губами к пальцам, обтянутым тонкой перчаткой. Желая и не смея вырвать захваченную в плен ладонь, девушка смотрела на принца во все глаза.
— Герриардский этикет, — пояснил он, нехотя разжимая пальцы.
Да, она уже знает. Обаятельный племянник Зоратта уже просветил о своих обычаях, и, похоже, и дворец тоже. Виррис по секрету обмолвилась, что графский сын прибыл в Калдигерн по поручению короля.
И вот что теперь делать? Не хочет она внимания его королевского высочества! Ничьего не хочет, будь он дважды родовит и трижды красив! Все красивые обаятельные мужчины перестали вызывать у Элге доверие, и эпитеты им она подбирала такие, от которых уши любой уважающей себя леди будут стыдливо краснеть. О Дастьене Орсанде говорили как о ценителе женской красоты, но скандалов и некрасивых историй, порочащих чью-то репутацию, она не слышала. Хотя она и о Маде своём подобного не слы… не хотела слышать — после свадьбы. Намёки-то доброжелательные дамочки делали, но разве слушала Элге те намёки!
С бьющимся сердцем девушка шагнула в бальную залу и поискала глазами мужнину спину, затянутую в расшитую тонким узором серебристо-синюю ткань. Мадвик оживлённо беседовал с пожилым профессором из своего бывшего ведомства, чета старших Форрилей обнаружилась неподалёку. Встревоженными её отсутствием никто не выглядел; кое-как уняв бешеный стук сердца, Элге медленно направилась к ним и, пока шла, досадуя на нелепую встречу с принцем, вдруг поняла, что готова поблагодарить его за это знакомство и даже за попытку заигрываний: сам того не зная, мужчина отвлёк её, развеял стиснувший горло страх.
***
— Сейчас появятся Орсанды, — сказал Тивис с таким спокойствием, что Элге сразу поняла: нервничает. — Будьте готовы, дорогая моя Элге. Не отходите от Мада. Мадди…
— Не беспокойся, — улыбнулся тот.
Бритта пригладила выбившуюся из укладки светлую блестящую прядку, оценивающе глянула на невестку и в её взгляде мелькнуло удовлетворение: хороша, достойна, идеальна.
Они все взвинчены до предела, там, за фасадами красивых ухоженных лиц. Пальцы Мадвика на её предплечье едва ощутимо подрагивают, передавая нервную пульсацию ей.
В сумочке личный пропуск её королевского величества. И те слова мягким ободряющим тоном, слова участия и поддержки, очень грели, придавали сил. И ещё одно личное оружие Элге, маленькое и скромное: личина недалёкой девицы, коей считал её лорд Форриль.
— Лорд Тивис, всё хотела спросить у вас, да забывала, — хлопнув ресницами, мило улыбнулась Элге. — Почему именно здесь и сейчас? Вы столько раз могли шепнуть обо мне королю раньше, вы же теперь совсем близко к нему, такая должность, личное расположение его величества…
— Много вы понимаете, девочка. Мог бы раньше — давно сказал.
И тут же прикусил язык. А Элге продолжала улыбаться, переводя взгляд с Мадвика на свекровь, с той снова на Форриля-старшего, и тот нехотя закончил.
— Не все советники довольны выбором его величества. Мою кандидатуру рассматривали не один месяц, сомневались, а кое-кто строил козни, мечтая отправить меня на место, а ещё лучше куда подальше. Это обычные подковёрные игры, это обычная гонка за власть, и некоторым я перешёл дорогу, заняв место, на которое метили совсем другие люди. Во время совещаний никак нельзя, там короля окружают личности, чьи уши я хотел бы держать как можно дальше от такой информации. Здесь…безопаснее и надёжнее, и здесь король вас сразу увидит. Пусть он узнает первым, пусть проведёт необходимую проверку, убедится, что вы не самозванка. А там уж и двор информировать можно, но это должно прозвучать из уст Бастиана. Поэтому — стойте так, чтобы я вас видел, дорогая.
Девушка заставила себя покладисто кивнуть, поморщившись на слишком тесное объятие мужа.
Ох, Тивис..! Есть, есть в королевском окружении осторожные люди, которым ты не по нраву! И личные аудиенции, похоже, тебе пока не светят!
Музыка стала тише, сменив темп на парадно-торжественный, и от мыслей о змеином дворцовом клубке Элге отвлёк дрожащий радужными переливами воздух возле дальней стены залы, украшенной аркой из живых лиан и цветов.
Девушка ожидала, что король с семейством войдёт в парадные двери, а они появились порталом, смешав воедино личную магию каждого. Фиолетовые брызги — Бастиана Лигарта, розовые и золотые струились вокруг невысокой тонкой девичьей фигурки в белом пышном платье; королева Теона добавляла насыщенный пурпур, а у наследного принца цвет магии отливал более светлым, чем у отца, оттенком, синевато-сиреневым. Едва портальная дымка развеялась, четыре фигуры слаженно шагнули к подданным.
Мад стиснул локоть рыжеволосой супруги.
На фоне пестроцветья бальных нарядов Орсанды выделялись торжественной бело-красно-золотой гаммой. Золотистое переливчатое платье на королеве, алое шитьё на белом наряде принцессы Эрейн, и рубины на шее запястьях и в волосах, белое и золотое на принце Дастьене, красное с золотом на самом короле.
Элге рассматривала их с любопытством: на портретах они смотрелись любящей семьёй, а как на самом деле?
Их появление объявили зычным, подрагивающим от пафоса голосом, и, едва сделав несколько шагов по зале, к Орсандам со всех сторон заспешили гости, стремясь засвидетельствовать всё, что полагается продемонстрировать в данном случае. Вереница реверансов, почтительно склонённых голов, десятки улыбок, шелест голосов. Элге не запомнила момент представления, одним коротким кадром запечатлев в мозгу всех четверых, стоявших рядом. Отметила, что вблизи Дастьен потрясающе похож на отца, всё различие лишь в цвете глаз и структуре волос: у принца они завивались сильнее. А юная принцесса вобрала в себя черты обоих венценосных родителей: миловидное личико, огромные глаза матери, но цветом насыщенно-сапфировые, как у Бастиана, и волосы похожего на материнский оттенка, медово-русые, но уложенные мягкими локонами, а не тугими спиральками.
В такой толпе, напирающей сзади, торопящей, подгоняющей, и думать нечего было о посвящении Бастиана в маленькую тайну Элге Адорейн-Форриль, и Тивис, понимая это, неохотно отступил в сторону, нацелившись выждать подходящий момент.
Глава 9.
Едва завершились положенные приветствия, объявили о начале танцевального вечера, и прекрасная Бритта утащила скрипнувшего зубами мужа исполнять венгорсу, отрепетированную наравне с невесткой, шаг за шагом, до безупречности. Темноволосый наследник престола выбрал своей партнёршей собственную сестру. Краем глаза Элге поймала сверкнувшую на лице принца улыбку, адресованную ей поверх головы принцессы Эрейн. Ужасно. Он же не будет оказывать ей знаки внимания у всех на виду, не стесняясь Мадвика?!
Мадвик не видел. Как всегда, в танце он двигался легко и уверенно, а вот для Элге всё это было непросто. Совсем не то же самое, что танцевать на обычных балах. Склоняясь к её лицу, Мад шептал жарким шёпотом успокаивающие, ободряющие слова. Она и сама знала, что напрасно волнуется, всё ли идёт гладко и безупречно. Только смотреть на мужа не получалось, и его пальцы, нежно убирающие с висков рыжие локоны, терпела с трудом. Едва стихли последние ноты мелодии, напоминающей о долгих южных вечерах, неспешном любовании закатом, пряном и сладком вине, алом, словно кровь, девушка вернулась к увитой живыми гирляндами колонне и попросила мужа принести воды.
Элге ещё размышляла об Орсандах, всё так же безуспешно пытаясь представить себя частью их рода, когда рядом досадливо зашипел — ну натуральный змей! — свёкор.
— А этот за каким сюда явился, он же должен быть в Калларе!
Девушка посмотрела на дверь.
В залу входил невысокий узкоплечий мужчина, черноволосый и черноглазый, с выдающимся носом, ничуть не портящим худое выразительное лицо. Его наряд был расшит шёлковой нитью и камнями, пальцы изящных рук унизаны перстнями, и на шее поверх роскошного узорного шёлка блестит и переливается ожерелье. И всё это невероятным образом шло его худощавому утончённому облику.
— Кто это? — полюбопытствовала Элге.
— Нахал и выскочка.
— Граф Вестеро, королевский маг.
Форрили, отец и сын, ответили одновременно. А выскочка-граф безошибочно нашёл в нарядной толпе королевского советника и кивнул, едва-едва обозначив губами улыбку. Тивис ответил не кивком — холодным намёком на него.
***
Тивис выходил из себя крайне редко. Но сейчас он, спокойный внешне, кипел и клокотал изнутри, как булькающий на открытом огне котелок. Всё шло не так, всё! Рыжая девица, ослепительная в шелках и сапфирах, ведёт себя без нареканий: нежно улыбается, смотрит в глаза его сыну, позволяет себя приобнимать, танцует так, что глаз не оторвать. Всё, как он просил: ни у кого и мысли не возникнет, что у молодых разлад и звучали, виданное ли дело, речи о разводе! Мад безупречен, Бритта довольна и счастлива. Только они и вписываются в желаемую картину великолепного праздника. Хорошо, что планами на сегодняшний вечер с Бри он не поделился — только расстраивать. А планы летели в пропасть.
К Бастиану оказалось не подобраться, ни на пару слов за бокалом аззарийского опалового, приватно, в дальнем уголке, ни в толпе разряженных придворных. Слишком не те придворные стояли рядом, один только выскочка Вестеро чего стоил! Откуда, ну откуда он нарисовался во дворце, этот пронырливый, несдержанный на язык, единственный, кто голосовал против него!? Вестеро должен был оставаться в Калларе ещё день или два, и светские развлечения его не интересовали, балы и приёмы надоели ему ещё десяток лет назад, однако — вот! Нацепивший на себя все фамильные реликвии разом, подкрутивший кончики чёрных, как ночь, волос, надушенный, разряженный как петух на ярмарке, глазам смотреть больно! И — ни на шаг от Орсандов, в особенности от Бастиана! А при графе нельзя, никак нельзя…
И самому Тивису свалилось на голову сущее наказание, всего одно, зато какое! Кто бы мог подумать, что его однокурсник, лорд Галрид, окажется сегодня во дворце! И с порога, будто знал, что встретит здесь, буксируя на одном локте супругу, на другом одну из дочерей, ринулся трясти руку, панибратски хлопать по обтянутому парчой плечу, и знакомить с женской половиной своего семейства! Радостно, обстоятельно, сам себя перебивая вопросами и сам же на них отвечая! Именно сейчас, когда Тивису так нужно всего лишь пять минут, жалкие пять минут наедине с королем! Ни сейчас, ни в другой день, Тивис не желал вспоминать их общие с Вартом Галридом школьные дни, и тем более в присутствии детей. Галрида слишком много было с самого первого дня их учебы. Не в меру общительный, шумный, готовый хохотать над любой шуткой, над намёком на шутку, он атаковал семейство Форрилей подобно летящему в лоб топору. Через четверть часа у Тивиса ныли зубы и дёргался глаз. Мадвик натянуто улыбался, рыжая девица Элге поддерживала вежливую беседу, Бритта пересчитывала бриллианты на шее жены Варта и интересовалась будущим его дочерей, к слову, гораздо более сдержанных и тихих.
Советник поглядывал в сторону Бастиана, вынужденный на людях перебрасываться с ним ничего не значащими фразами, и медленно выходил из себя. Невестка кружилась с Мадом, пару раз её приглашал танцевать наследный принц, и Тивис смотрел с неверием и скрытым удовлетворением: обратила на себя внимание одного из Орсандов — прекрасно! Прикидывал, не открыться ли Дастьену, раз он держится ближе. Не рискнул. А время шло, вечерние сумерки из густо — синих окрасились в чернильный, но Тивису не удавалось осуществить задуманное. Такое простое, такое лёгкое.
***
Бал шёл своим чередом. Прекрасно шёл: Бастиан Лигарт, оказавшийся в жизни лучше себя-портретного, то и дело оказывался где-то поблизости, но оставался для лорда Форриля недосягаемым. Граф Вестеро, названный свёкром выскочкой и нахалом, словно нарочно препятствовал приватной беседе короля с советником, то и дело вовлекая его величество в оживлённый разговор. Со своего места Элге видела, как то и дело хмурился сдавленный короной лоб, а пальцы нервно выстукивали по хрустальному бокалу незамысловатый ритм. Даже на празднике — о делах. Такое простое и такое действенное препятствие: в присутствии дворцового мага, которого сама Элге находила живым и не лишённым определённого шарма, королевский советник отчего-то не спешил с громкими заявлениями. А ей это только на руку.
И за внимание самого лорда Форриля сегодня боролись многие. Начиная от старинного приятеля, с которым Тивиса связывали весёлые годы учёбы, и у которого оказались очень милые дочери, и заканчивая вереницей затянутых в парчу и бархат напыщенных лордов, не упускавших случая перемолвиться с важной птицей о делах. Восторга и чувства собственной значимости на гладком лице птицы не наблюдалось, а от того, что наблюдалось, хотелось держаться подальше. Время шло. Лорд Тивис медленно и неуклонно свирипел, плотно прилегающая к лицу учтивая маска не прятала выражения глаз.
Отвертеться от танца с королевским отпрыском ей не удалось. Пока сжимающий в тонкую линию губы Тивис подгадывал и подгадывал удобный момент, чтобы подобраться к Бастиану и познакомить его с девушкой, девушку утащилииз-под бдительного ока супруга.
— Вы позволите? — бархатно прозвучало над её головой, и удивлённый Мадвик, не выпуская локтя Элге, вскинул голову.
За плечом девушки сиял солнечной улыбкой его высочество Дастьен. «Принцам не отказывают», — поняла Элге, едва бросив взгляд сначала на лицо его высочества, затем на мужа, глаза которого в один миг приобрели недовольное выражение. Крайне неохотно он кивнул, медленно выпуская руку Элге, которую тут же подхватила другая ладонь, тёплая и широкая. Дастьен повёл свою даму в середину залы. На них смотрели; ему было плевать, чёткий выверенный шаг и взгляд, устремлённый перед собой. Заиграла музыка, и принц среди других пар заскользил с Элге в медленной, пленительной гверане. Элементы этого танца не подразумевали сильных объятий, долгих касаний, скольжений вдоль тела партнёра. Наоборот, Дастьен выбрал довольно целомудренный танец: максимум — лёгкое соприкосновение ладонями и локтями, но зато почти всё время — взгляды глаза в глаза, не отрываясь. Ей было неловко, принцу наоборот — он открыто любовался. Мадвик, застывший возле стола с закусками, сверлил грозовым взглядом и скрипел зубами — Элге казалось, этот звук она слышит отчётливо.
Надо было отодвинуть эту очарованность, что так и расходилась волнами от него. Наверное, любая бы польстилась на внимание наследника королевства, и только Элге оно пугало.
— Расскажите ещё о вашем дяде, Ваше Высочество. Почему его изображения не подписаны? — осторожно поинтересовалась Элге.
…Лиан. Имя сокращённое, домашнее; портреты подписывали иначе, но как? Спрашивать у его высочества неловко… И зачем мозг так за это цепляется?
— Называйте меня по имени, прошу вас.
Глаза с янтарными искрами заглядывают ей в лицо серьёзно.
Она не могла. Скольжение ладони партнёра по ребру ладони партнёрши. Неспешное, чувственное. А со стороны — гверана более чем пристойна, не придраться. И только горящий взгляд Мадвика преследует каждое их движение. А Дастьен продолжал, и его спокойный голос выбивался контрастом из рисунка танца и его собственных касаний.
— Непростой вопрос, леди Элге. Вы позволите мне вас так называть?.. Мой отец и дядя Лиан не ладили, будучи взрослыми. Мальчишками — были очень дружны, потом…взгляды на многие вещи разошлись.
Дастьен на мгновение умолк, подбирая слова. Зашёл партнёрше за спину, пальцами погладил выступающую косточку на запястье, будто не было на ней перчаток, будто голой кожи коснулся.
— Но…за это не лишают имени.
— Его и не лишали. Просто…свели с некоторых портретов.
— За…разницу во взглядах?
— За козни и интриги. За подлость. Мне жаль говорить так о своём дяде, но то был факт.
Его голос звучал мягко и печально, но на лице проявилась жёсткость.
— Официальные источники ни о чём подобном не говорят. Про младшего принца вообще очень мало упоминается.
Наследник легко провёл ладонью по её спине, побуждая сделать разворот, на мгновение, согласно рисунку танца, прижал её спиной к себе, шепнул на ухо:
— На то они и официальные источники. Такие версии пишутся в жёсткой редакции, вы же понимаете. Правящая семья должна оставаться с незапятнанной репутацией. Достаточно с нас деда.
Поворот в его руках, снова лёгкое прикосновение локтями.
— Так…всё дело в интригах? — Элге старалась не обращать внимания на горящие щёки, скорее всего порозовевшими пятнами выдавшие её смущение.
— На его совести был ряд подлых поступков. Некоторые люди пострадали из-за этого очень серьёзно; отец не простил. Кто бы что не говорил в народе, леди, не верьте: в кончине дяди вины моего отца нет. А в знак того, что о подлости он не забыл, король велел вывести подписи с дядиных портретов. Да и портретов сохранилось немного.
Протест выглядел немного…странно, да, но Бастиану дозволительно.
Его высочество Дастьен урвал ещё несколько танцев, несмотря на недовольство Мадвика, и делал это в моменты, когда к Маду подходили с разговорами. Элге заподозрила, что принц подговорил кого-то из своего окружения, чтобы отвлекали супруга и тот не мешал Дастьену наслаждаться обществом зеленоглазой красавицы хотя бы во время танца. Из наследного принца вышел не только отличный партнёр, но и приятный собеседник, но девушка отсчитывала минуты, когда уже можно будет отправляться — пока ещё домой, в стены форрильского дома.
Грозовые глаза супруга добавляли несколько отравляющих штрихов сверкающему вечеру. Включил собственника? Ревнует? Элге не провоцировала Мадвика намеренно, но под его сверлящим взглядом её лицо само собой принимало упрямое выражение: нравится тебе наблюдать чужое внимание, дорогой?
Каким-то чудом удалось перемолвиться десятком слов с улыбчивой Теоной, с глазу на глаз, без удушающего внимания Форрилей. Стоя возле стола с ягодными десертами, её величество осведомилась, всё ли прошло удачно, и Элге разве что руки ей не целовала в порыве благодарности.
— Я ничего не сделала, — возразила кудрявая женщина, чьи непокорные кудри собрали в замысловатую причёску и украсили парной короной. — Только проверила наличие служащих на своих местах.
И заговорщицки улыбнулась.
От Бастиана Лигарта удавалось держаться на расстоянии на протяжении всего длинного, полного музыки, смеха и легкомысленных разговоров вечера. Какое участие принял в этом светлоглазый директор с простым непримечательным лицом, Элге только гадала. Действительно: никакой магии, одно лишь стечение обстоятельств!
***
Всю дорогу домой лорд Форриль молчал. Бритта не пыталась вовлечь его в пустую беседу, ограничившись расспросами невестки о впечатлениях. Но и ей быстро надоели односложные ответы, и она отстала.
Едва оказавшись дома, Тивис стремительно скрылся за дверями своего кабинета. Мадвик крепко сжал локоть Элге, свекровь пробормотала пожелания спокойной ночи и удалилась к себе. Из кабинета лорда Форриля донесся грохот. Мад дёрнулся посмотреть, но всё же не рискнул соваться к выплёскивающему гнев папеньке, вместо этого проводил драгоценную супругу до покоев, и устроил по дороге допрос с пристрастием. К сцене ревности пока ещё жена отнеслась с таким равнодушием, что ядовитые слова быстро застряли в его горле. Выдавив пожелание доброй ночи, взревновавший супруг разжал пальцы, выпуская её локоть. Элге ушла на свою половину, не оглянувшись.
Глава 10.
Браслет её величества Элге спрятала среди вещей, подготовленных к побегу. Осталось переждать всего несколько дней, ничем не выдавая будоражащего нетерпения, продолжая заниматься привычными делами. Слуги шептались о разгромленном кабинете старшего Форриля, который они приводили в порядок до первых проблесков рассвета. Из тихих обрывков фраз молодая госпожа поняла, что погром в хозяйском кабинете давеча вышел знатный, потребовалась и основательная уборка, и восстановление испорченной мебели. Лучше бы дров наколол для кухни, всё полезнее! Девушка погасила улыбку, постаравшись придать лицу отстранённое выражение. Следует возносить благодарственные молитвы небесным покровителям, что уберегли от столкновения с потерявшим контроль змеем: Мад для защиты от гнева папеньки оказался совершенно не годен.
И Элге молилась, чтобы Тивису не взбрело в голову переиграть планы, и, забыв об осторожности и сохранении тайны, добиться аудиенции у его величества в первый же приёмный день. После грандиозного праздника леаворская резиденция Орсандов закрывалась на несколько дней. Об этом предупреждал зять, и несколько оброненных на балу слов это подтвердили.
Накануне, перед сном, Элге тайком отправила сестре записку скоростной почтой, где сообщила, что всё прошло успешно. Подробности излагать не стала: напишет по возвращении черты Зораттов из Каллара, в который они отбыли минувшей ночью. Бьорд не решался ехать, думал отказаться от приглашения старинного приятеля, по совместительству ректора столичного университета, но Элге в переписке проявила настойчивость, убеждая, что за пару-тройку дней ничего критичного не случится. Зять и так очень много сделал для сестёр, ни к чему вынуждать его сидеть подле неё, у него есть и свои планы, свои обязательства. И для Виррис поездка будет полезной: посмотрит столицу, заведёт новые знакомства, развеется. Компания мужа, пусть и ненастоящего, не такая уж ужасная: Бьорд внимателен, готов исполнять любые желания, и в обиду не даст.
А вернутся из Каллара — тут она им и напишет. А повезёт, так и съездит.
Эльма перешла служить к Зораттам, и Элге вздохнула с огромным облегчением. Один камень с души снят; в доме господина директора слуг не обижали.
Подумала Элге и о личной горничной Сионе, судьбу которой намеревалась устроить. В этот раз она не возьмёт горничную с собой — у той в Леаворе маленькая дочь, самая младшая, незачем дёргать их обеих в неблизкий Дертвинт. А наградить за верную службу считала должным.
…В первое утро после знаменательного королевского праздника, окончившегося грандиозным фейерверком, раскрасившим зимнее небо яркими брызгами, Элге спустилась к семейному завтраку всё равно что на казнь. Охотнее перекусила бы у себя, наслаждаясь тихим зимним утром и одиночеством. К слову, фейерверка она не видела — сопящий рассерженным ежом свёкор увёз семейство домой до начала феерического действия, сразу, как бал покинул Бастиан Лигарт. Присутствующие в столовой напоминали группу лиц, собравшихся вместе по случаю уменьшения количества родственников в своих рядах. Разве что скорбной торжественной музыки не хватало. Мад послал жене неуверенную улыбку. Бритта хлопотала возле Тивиса, заглядывала в льдистые глаза, самолично наливала крепкий кофе и подкладывала любимые блинчики. Всё, чтобы вызвать на непроницаемом мужнином лице хотя бы тень улыбки. А впереди длинный день, и желательно держаться от получившего щелчок по носу лорда Форриля подальше.
Элге держалась. Корпела над книгой, практиковалась в новом заклинании, работала в зимнем садике. Травническая магия ластилась к ладоням, обволакивала пальцы теплом.
Мад пытался с ней заговаривать, но вне общества родителей Элге смотрела на него как на пустое место. Вообще не смотрела. Хочет — пусть бежит к папеньке жаловаться.
Мадвик хотел хотя бы вечернюю трапезу: там, за общим столом, его жена хотя бы смотрит на него, и красиво очерченные губы изгибаются в почти настоящей улыбке. А вот так, с глазу на глаз… Её равнодушие убивало. Лучше бы злилась, кричала, плакала — он готов был вынести любые её эмоции, но не молчание и взгляд мимо, в стену, в окно, в учебник. Не выдержав, сероглазый красавец согласился сопроводить матушку за покупками. Мать не лишала его общения.
***
— Элге.
Лорд Форриль остановил её на лестнице.
Девушка оглянулась: пустой коридор. Подавила желание увеличить расстояние между собой и свёкром. Советник рассматривал её со странным выражением и начинать разговор не торопился. Приступ гнева, должно быть, оставил его: аккуратный внешний вид, спокойное лицо без утренней сумрачности, разве что в глазах непривычный блеск. Сжалась и медленно разжалась вытянутая вдоль тела мужская ладонь.
— Вы блестяще показали себя в высшем свете, — наконец сообщил он. — Истинной герцогиней и любящей женой. Отрадно было видеть вас такой.
— Всё, как вы просили, лорд Тивис, — согласилась невестка, глядя на его руки.
— И ожидаю от вас и дальнейшего поведения, подобного вчерашнему. И оставьте этот официоз, в самом деле. Сколько можно! Просто Тивис, папой звать не прошу, — мужское лицо едва заметно скривилось.
Элге не выдержала, подняла на него глаза.
— А если не буду, вы снова достанете тот рабский ошейник? — тихо проговорила она, пересиливая себя.
Тивисом, просто Тивисом?! Действительно, отчего же сразу не папой!
Советник досадливо повёл плечом… взял её руку в свою, накрыл второй.
— Знаю, что был излишне резок с вами, дорогая. Волнения последних дней, нервы, ещё мой сын, неспособный решить свои проблемы самостоятельно… Я просто хочу, чтобы в моей семье царили мир и взаимопонимание.
Девушка вытащила ладонь из некрепкого захвата, едва сдерживаясь, чтобы не вытереть её о платье. Руки у лорда Форриля вовсе не ледяные.
— Ваши…настоятельные рекомендации тогда, в саду, как-то не способствуют моему пониманию мира в семье. Меня растили в иной атмосфере, настоящего мира и уважения друг к другу… А о мерах…безопасности отдельных членов вашей семьи и вовсе промолчу.
И вообще следовало молчать, не провоцировать ни звуком, ни резким взмахом ресниц!
— Элге, — вздохнул лорд Форриль, убрав руки за спину. — Я не хотел ограничивать вашу свободу, и уверен, что мы сможем договориться. Мне не хочется угрожать вам, вы славная девушка, понятливая. Ставки слишком высоки, вы же понимаете, что я доведу дело до конца; не вышло на балу, так я найду другой способ, организую удобный момент. Переезд в Сайттен вопрос времени.
О да, он не намерен отступать.
— Мне нужно идти…лорд Тивис.
— Без лорда, прошу вас. И, Элге: надеюсь, мы поняли друг друга. Возможно, вы теперь рассчитываете на поддержку новообретённого родственника, но распоряжения в этом доме отдаю я. Достаточно одного слова, чтобы Зоратт с…любимой своей супругой не переступали порога моих владений. Вы — часть моей семьи, важная часть, и вас я терять не намерен.
От каждого его слова у неё неприятно кружилась голова; Элге схватилась бы за перила лестницы, но демонстрировать ему растерянность и слабость нельзя, никак нельзя.
— Семье не угрожают, если действительно ценят её… лорд Тивис, — очень тихо сказала она. — Но я вас услышала. Вам не о чем беспокоиться, я…помню о ваших просьбах. И наследниках для Мадвика.
При упоминании будущих внуках мужчина, выглядевший ненамного старше своего сына, вздрогнул, но быстро взял себя в руки и кивнул.
— Я сделаю всё, чтобы вам понравилось в герцогском замке.
Не сводя с Элге болезненного какого-то взгляда, Тивис медленно заправил выбившуюся огненно-рыжую прядь за маленькое аккуратное ухо. Подушечки пальцев мазнули по скуле девушки. Она сделала шаг назад, разрывая зрительный контакт. На последнее слово её не хватило, просто развернулась и ушла, стараясь, чтобы шаги были размеренными и чёткими.
За дверями своих покоев выдержка изменила, закусив палец, Элге опустилась на пол.
— Я должна сбежать как можно скорее, — прошептала она мягкому ворсу ковра.
За ужином ничто не напоминало о странном разговоре. Советник вернул лицу равнодушное выражение, с улыбкой слушал новости щебечущей Бритты, переговаривался с сыном. Поглядывая искоса на Мада, Элге ни секунды не сомневалась: ему не следует знать о том, что говорил и делал его отец там, на лестнице. Только хуже сделает.
Сложенный птичкой листочек бумаги, заложив круг, изящно спланировал в подставленную ладонь лорда Тивиса. Едва развернув письмо, выдержанный советник встал из-за стола.
— Прошу меня извинить, — бросил он на ходу.
Бритта и Мадвик недоумённо переглянулись. Элге сжала в пальцах вилку; сжалось глупое сердце. Леди Форриль поспешила заполнить паузу непринуждённой беседой, но не успела и одной сплетни пересказать, как её супруг вернулся, и от брошенного на Элге взгляда у той снова ёкнуло сердце.
— Всё хорошо, — улыбнулся хозяин дома. — Мне сообщили, что его величество возвращается во дворец раньше запланированного. Это очень кстати, это большая удача.
— Откуда возвращается? Разве он куда-то уезжал? — нахмурилась свекровь.
— В порт Бассена. Там очередная проволочка с отплытием «Лигары» в Гетвинд, — вступил Мад.
Бритта с недоверием воззрилась на сына. Покосилась и Элге: муж на удивление сведущ в самых разных делах! Закрытой информацией папенька, значит, с сынушкой делится, а решать самостоятельно проблемы в собственной семье не дозволяет!
— И… обычная задержка потребовала личного вмешательства его королевского величества? — спросила девушка.
— На некоторые ситуации требуется особое влияние. Бастиан…повлиял, — пояснил советник, старательно не глядя на невестку.
Элге слушала очень внимательно. Мадвик охотно продолжил.
— Слышал, то ли груз потеряли, то ли команда отказывалась принимать на борт какого-то пассажира. И это после того, как обо всём было оговорено, а для сопровождения этого самого особого груза вызвали ор…
— Мадвик, — тяжело уронил Тивис, и сын закрыл рот.
— Зачем же его величество поехал сам? Отправил бы договариваться графа Вестеро. У того язык подвешен что надо, кого угодно уболтает, — встряла старшая леди.
Тивис снисходительно усмехнулся.
— Вестеро… Вестеро порой появляется там, где не ждут, и путает все карты. Ничего, наш король владеет не меньшим даром убеждения. Команда образумлена, капитан «Лигары» намерен обеспечить соблюдение ранее достигнутых договорённостей, а ваш покорный слуга, в свою очередь, намерен попросить личной аудиенции у Бастиана Лигарта уже завтра.
И Элге поймала его довольную улыбку, адресованную лично ей. Почувствовала, как немеют скулы. Бритта, сидящая напротив девушки, живо развернулась к мужу.
— Личный вопрос, Ти? О чём ты хочешь говорить с его величеством?
— О, мне есть, что шепнуть его величеству. Нечто, что, я надеюсь, придётся ему по душе.
— Но…как же лишние уши, отец?
Переносицу Мадвика перерезали две вертикальные складки.
— Я рискну, — весомо ответил Тивис.
… А Зоратт в Калларе, и никакая скоростная магическая почта туда не дотянется. И по сфере вызова не связаться: доступ к магическому источнику связи контролируется королевским советником, Элге к ней и близко не подпустят.
Бьорд и не смог бы предугадать всего: все планы Бастиана Лигарта, тем более спонтанные, ему неизвестны, какими бы надёжными источниками информации он не пользовался. Они рассчитывали вывезти Элге из Леавора в первых числах марта, чуть больше, чем через неделю. Заседания Большого и Малого Советов на этот период отменили, а других способов быть поближе к королю у лорда Форриля не могло быть. Удобных, исключающих присутствие возле монарха ненужных Тивису свидетелей — не могло. Однако, судя по его довольной физиономии, удобный случай выпал. Тивис готов рискнуть.
Завтра.
Если змею удастся поговорить с королём завтра, бракоразводный процесс Элге могут отменить.
Тивис и Мад ещё о чём-то говорили, поглядывая на рыжую герцогиню, а она держала лицо и лихорадочно искала выход.
… Воспользоваться браслетом её величества? Сжать пальцами искусный замочек…И что произойдёт? Как действует пропуск на расстоянии? Её перенесёт во дворец? Как долго ей удастся держать втайне от Орсандов сайттенскую родовую метку? Что они решат, как поступят? И ещё наследный принц и его неуместные ухаживания, искрящиеся глаза, преследовавшие её весь вчерашний вечер! Пойти в любовницы к Дастьену Орсанду — отличный выход!
Что угодно может пойти не так и для Элге Форриль, и в особенности для Элге Сайттен.
Выход ей виделся единственный.
У неё собраны вещи, припрятаны деньги, есть адрес дома и ключ. У неё имеется изрядная доля безрассудства и отчаянной решимости. Ей бы ещё смекалки, толику смелости и везения — и она справится с задачей даже без помощи Бьорда Зоратта.
Глава 11.
/До бала/
Известие о женитьбе директора самого престижного учебного заведения Леавора распространилось быстро, и Зоратты получили несколько приглашений от знатных семейств. Местной аристократии не терпелось познакомиться с дамой, сумевшей отхватить столь выгодную партию. Хватало всего, и завистливых взглядов, и сочувственных усмешек: не первой молодости и не красавец, но весьма и весьма состоятельный господин директор из всех девиц на выданье, что могли похвастаться и молодостью, и богатым приданым, предпочёл взрослую, очень самостоятельную деловую дамочку, вынужденную зарабатывать на жизнь собственным трудом. Всех богатств у неё — недурна собой и одарена магически. Виррис подобные пересуды волновали мало, держать голову прямо она научилась с детства. Искренних пожеланий счастливой семейной жизни им с Бьордом тоже досталось, и вот это, тёплое, улыбчивое, вызывало у неё чувство досады.
Вир учила младшую сестру держать в обществе удар и осваивать азы лицемерия, а самой всё это в душе претило. Соблюдать договор на людях она научилась довольно быстро и уверенно, а разыгрывать влюблённую жену перед темноглазым юношей с родинкой над губой оказалось мучительно. И ещё Арви смотрел порой так, будто всё знал. Она бы и не возражала: так ей было бы проще, так… у неё будто был шанс.
Виконт время от времени уходил гулять в ночь, на вопросы Вир отвечал, что в стенах дома ему бывает тесно, душа просит ветра и воли. А она безумно ревновала: куда, ну куда можно уходить вечером из дома? Вывод напрашивался сам собой, а Арви никак её не разубеждал.
Бьорд, к тайной её радости, оказался трудоголиком, пропадал в своей Школе целыми днями. Разве что на приглашения так некстати откликнулся и со своим кругом молодую жену познакомил. В остальном — собой не донимал. Но расстраивался, что навалившиеся учебные заботы мешают ему почаще бывать дома и уделять время племяннику.
Арви как-то заглянул в маленькую мастерскую, где Вир колдовала над очередным шедевром, и, улыбаясь просительно, позвал «тётушку» на прогулку.
— Мне нужна помощь, Виррис, а я здесь почти никого и не знаю. Хочу пройтись по торговым рядам и лавкам, подыскать что-нибудь интересное для подарков родне. Подскажете, где можно найти что-то…необычное, редкое? Если располагаете временем…и желанием, конечно…
Виррис располагала, особенно последним. Не вспомнила ни о репутации, ни о приличиях: провести наедине с Арви несколько чудесных часов? Да и ещё раз да. О репутации позаботился сам юноша, позвав для компании своего приятеля с невестой, Оллена с Кадией. Оба соотечественника прибыли вместе с Вейсдгаром, высокие, светловолосые и темноглазые. Вир отметила нечто общее в этой паре: манеру двигаться мягко, с хищной грацией, отнюдь не хрупкое телосложение Кадии, оказавшейся ненамного ниже своего наречённого. И похожие перевязи для оружия, выглядывающие из-под небрежно наброшенных на плечи накидок у обоих. На охрану не похожи, но будущего графа Ольверского оба негласно признавали за главного.
Отправились пешком, и в этой маленькой компании Виррис чувствовала себя неплохо, уютно как-то. Взяла на себя роль гида, показывала Леавор, пусть Арви и знал её городок не хуже. Подробно расспросила виконта, для кого именно приобретаются сувениры, и уверенно повела в книжные и антикварные лавки, потом показала, где можно посмотреть игрушки, и сама выбрала куклу с нежным фарфоровым личиком и льняными кудряшками для одной из троюродных сестёр юноши. Арви пытался оплатить покупку сам, на лице проступала неловкость, но он напрасно напоминал, что с родом Ольверских Виррис не знакома, вернее, Ольверские с ней — та осталась непреклонной. Приняв из рук девушки куклу, он только поблагодарил. Подарки выбирал вдумчиво, платил щедро. Свёртки в его руках множились под беззлобное подтрунивание друзей. Сами северяне проявили себя гораздо скромнее в тратах, или столько родни не имели, а Виррис… просто наслаждалась обществом Арви.
И потом, когда он отправил покупки в дом Зоратта, а всю компанию потащил обедать, и за столик сел с ней рядом, почти касаясь бедром. Виррис считала себя нечувствительной к запахам, а его — ощущала отчётливо. Лунноволосый юноша пах смородиной и немного перцем, и сочетание ароматов дразнило обоняние и то, запрятанное, запретное. Оллен кормил свою невесту с рук: так трогательно подсовывал ей на пробу лакомые кусочки, что первый шок Виррис — у них так себя не ведут! — сменился тихой завистью. Безупречный виконт Вейсдгар ничего подобного не делал, лишь на несколько мгновений прикоснулся к ней, помогая встать из-за стола. А когда она просила обручённых рассказать о свадебных обычаях Герриарда, те только переглянулись таинственно, а ответил Арви.
— Я вам расскажу. Как-нибудь.
Ей так не хотелось заканчивать эту сказку, этот нечаянный подарок судьбы, но время вышло, и Виррис снова почувствовала на себе его руки, когда юноша помогал ей забраться в нанятую повозку. Возница с трудом удержал шарахнувшегося в сторону коня, а на испуганное ржание животного Арви беззаботно пожал широкими плечами.
— Лошади меня не жалуют, так уж повелось. Я и верхом-то не езжу.
…Он скоро уедет, и страшно жаль, что так быстро вращаются колёса, приближая их к трёхэтажному дымчато-серому зданию. Обстоятельства, о которых темноглазый юноша молчал, задерживали его в Леаворе, и очень, очень хотелось, чтобы задержали как можно дольше.
— Благодарю вас за чудесную прогулку, Виррис.
У лестницы он галантно поклонился и легко взлетел вверх по ступеням. Ей остался смородиновый шлейф, который хотелось прижать к лицу, как тонкий невесомый шарфик.
***
Вечером её недомужу прилетело письмо. Бьорд прочёл и принялся крутить плотную бумагу в пальцах, переносицу перерезала маленькая вертикальная складка.
— От Элге? — заволновалась Вир.
— Нет. Приглашение на именины от моего приятеля, Нигдана. У него недавно родился внук… И напоминание о запланированных практических занятиях у старшекурсников. Вот пропасть! Я забыл! Я — забыл!
— Какие занятия, какие старшекурсники? — опешила девушка.
Муж наконец глянул на Виррис. Глаза были растерянные.
— Нигдан — ректор калларского университета. Иногда я читаю там лекции или провожу практикумы.
— Если обещали провести занятия — надо ехать, — сказала девушка после паузы.
— Всё это совпадает по датам с зимним балом, — покачал головой Зоратт. — Дорога туда-обратно, приём, ещё день или два на занятия. А на именины нас ждут обоих.
Виррис наконец сообразила, в чём причина его смятения: опекунство в его крови. За младшую леди Форриль он волновался, словно она была его сестрой, и оставлять её без поддержки в день королевского бала, в такой важный для Элге момент, считал неприемлемым. А ей… Она бы с удовольствием отправилась в Каллар, но не с этим мужчиной. Прогулялась бы вокруг похожего на крепость королевского дворца, так редко навещаемого Орсандами после переезда в Леавор. Заглянула в местные магазины, купила изысканнейшее кружево, какое не возят даже госпоже Фатте. Может быть, посетила бы оперу; родители водили её несколько раз, и это были волшебные вечера. Что сейчас об этом думать. Элге. Можно ли оставить Элге? Вир побарабанила пальцами по подлокотнику.
— Вам — нужно. Это ваши друзья, они будут рады видеть вас, и обязательства… Что делать, раз получилось именно в эти даты. Поезжайте, без меня. Господину Нигдану я принесу свои извинения…
— Без вас?..
Бьорд смотрел так, что, не выдержав, Вир написала сестре с просьбой повлиять на зятя. А Элге, своевольная девчонка, повлияла…на обоих. С воодушевлением, сквозившим в каждой буковке: убеждала, что не стоит отказываться от приглашения ради неё, она не примет такую жертву, и просила, чтобы Виррис сопровождала супруга, как же иначе? В глазах общества её место рядом с мужем, кроме того, самой Вир нужна смена обстановки, новые впечатления, заряд вдохновения, в конце концов. Увидеть своими глазами столичную моду — что может быть лучше для мастерицы, делающей местных красавиц еще прекраснее? План выверен до мелочей, благодаря тому же Бьорду. Всё под контролем, она справится.
Убедила. К неудовольствию Виррис и задумчивому молчанию Бьорда.
***
Засыпалось неуютно, как всегда, когда в её комнаты приходил Зоратт. Когда он вернулся к себе, не слышала, сон к тому времени забрал её с собой, и там, в другой реальности, она шла рука об руку с высоким молодым человеком, и тёплый ветер играл его длинными, почти белыми прядями.
Разбудил неосторожный стук: ветка поскреблась в окно так некстати, и грёза оборвалась, истончилась туманом. Вир потянулась за кувшином с водой, но снова не нашла его на прикроватном столике. Мысленно обругав забывчивую горничную, девушка натянула домашние туфли с открытой пяткой и пошла искать воду. Ни в соседней гостиной, ни в библиотечном уголке искомого не обнаружила. Ох, и влетит кому-то с утра! Подсвечивая себе путь парящей у лица сферой, Виррис, едва не потеряв на лестнице туфлю, спустилась на кухню и наконец напилась. Улыбнулась, увидев поставленное с ночи тесто: утром сноровистая кухарка порадует хозяев горячими пирожками. Виррис любила с ягодной начинкой, а ещё с зеленью и яйцом, а Арви предпочитал с мясом и печенью. Бьорд…пристрастия мужа она не выясняла.
Она уже поднималась по лестнице обратно, когда позади негромко хлопнула входная дверь, впустив в просторный холл поток морозного воздуха. Виррис вздрогнула, от неожиданности неловко поставила на ступеньку ногу. Небольшой каблучок соскользнул, и, не успев ухватиться за перила, девушка полетела со ступенек вниз. Упасть не успела, неожиданно подхваченная быстрыми ловкими руками.
— Осторожнее, — выдохнул ей в макушку голос Арви.
От него пахло смородиновой свежестью, перечной остринкой и февральской ночью.
— Как вы меня напугали! — охнула Виррис, пытаясь выпрямиться и встать, поддерживаемая юношей.
— Простите великодушно, никак не думал, что в это время кто-то не спит. Вы в порядке?
— Да в полн…ой!
Боль возникла сразу, едва Виррис наступила на подвернувшуюся ногу, и была повторно поймана сильными руками.
— Больно? Где? — встрепенулся Арви, ощупывая её взглядом.
— Нога…ой…
Вир схватилась за край перил.
— Виррис, одно мгновение, только пальто сниму, а то я с мороза, весь холодный…Вот так, потерпите, сейчас…
Он осторожно разжал объятия и быстро скинул с себя пальто и шарф. Как и дядя, племянник не признавал головные уборы, либо зимы в Калдигерне были теплее и мягче привычных ему. Виррис, морщась от боли, держалась за перила, перенеся вес на здоровую ногу. Как неловко, что Арви видит её в таком неподобающем виде: халат, наброшенный на ночную рубашку, распущенные волосы, чистое, не подкрашенное лицо. Она успела позабыть о его ночных прогулках.
Виконт шагнул к ней и молча подхватил на руки, на краткий миг прижав её к себе чуть крепче, чем дозволено. Настолько краткий, что могло показаться. К его личному аромату никаких посторонних запахов не примешивалось.
— Вот так. Вы позволите? — запоздало уточнил он, начав подниматься по лестнице вместе с девушкой. — Сильно болит? Потерпите немножечко, хорошо? Я постараюсь как можно быстрее…
— Что — постараетесь? — шёпотом переспросила Виррис.
— Помогу вам добраться до ваших комнат и сбегаю за лекарем. Я помню, где он живёт.
Арви нёс её как драгоценность, медленно и бережно; боль отступила на второй план. Помедлив, Виррис обхватила его со спины одной рукой, а другую пристроила на грудь, обтянутую тонкой рубашкой, и незаметно прижалась щекой, вдыхая такой вкусный запах. Хорошо бы этот коридор был длинным до бесконечности. Его шаги заглушал толстый ковёр, или он просто умел передвигаться бесшумно даже с ношей на руках. Виррис набралась смелости посмотреть на него снизу вверх: сжатые челюсти, длинная мощная шея в распахнутом вороте.
— Где Бьорд? Спит?
До Виррис не сразу дошёл смысл вопроса. Какой Бьорд?.. Она в тёплых, самых надёжных объятиях, она и мечтать о таком не смела, представляя себе перед сном что-то подобное, смутное, гадая, каким могло бы быть его прикосновение. Вот таким, как сейчас.
— Думаю, что спит, — подтвердила девушка несколько долгих мгновений спустя.
— Сейчас…устрою вас и разбужу его. Простите, что так напугал вас.
И снова едва уловимое движение — прижал к себе крепче. Ноздри идеально вылепленного носа трепетали, вдыхая её запах. А Виррис смутилась от того, что Арви известно о раздельных спальнях, хотя ей радоваться бы: пусть знает, видит, что она не испытывает к мужу того, что следует, что у него есть надежда… Идиотская ситуация.
Виррис открыла дверь слабым жестом руки. Ни разу племянник Зоратта не переступал её личных владений. Он вошёл, остановился на миг, осматриваясь, и уверенно понёс девушку в сторону кровати под балдахином, опустил поверх одеяла и расправил полы халата с непроницаемым, сосредоточенным лицом.
Виррис стало холодно без его рук; она подтянула к себе покрывало, стараясь не шевелить повреждённой ногой. Арви молча помог ей укутаться и, присев на краешек постели, скользнул ладонью по её стопе к лодыжке. Она вздрогнула, но ногу не убрала.
— Где болит?
Ничего…непристойного в его внимании Виррис не увидела, да и боли сейчас не чувствовала, опьянённая его близким присутствием, забыв обо всём мире. А его пальцы, огладив лодыжку, выступающие косточки, начали надавливать самую малость сильнее.
— Здесь? Здесь? Где больно, Виррис?
Она охнула, когда Арви нащупал больное место, и сделав освещение поярче, присмотрелась: так и есть, опухоль.
— Похоже на вывих, — виновато произнёс он. — Целительская магия мне неподвластна, но…
Приятный холодок погладил кожу, унял боль. Парень выпрямился, очень медленно, неохотно убирая руку.
— Остальное сделает Ноис. Потерпите немного. Назавтра сможете не то что ходить — танцевать.
Она потерпит. Его лёд так ласков с ней. А драгоценные минуты наедине стремительно заканчиваются.
— Когда вы уезжаете, Арви? — спросила Виррис, следя за тем, чтобы голос не срывался.
— Сразу после бала. Через день, может, через два.
Девушка поймала его взгляд, долгий, пристальный, под которым её бросало то в жар, то в холод. Ей же не кажется? Арви сожалеет о своём отъезде? Она едва сдерживалась, чтобы не протянуть руку к его щеке, так хотелось провести по коже подушечками пальцев, наконец-то узнать, какой он наощупь. В эти самые мгновения Виррис со всей ясностью поняла Элге, ту её решимость добиться Мадвика во что бы то не стало, её сумасбродный побег в Шелтарский лес к какому-то шарлатану… Виррис готова была отдать всё на свете за отклик лунноволосого юноши, лишь бы знать, что их желания совпадают.
— Я позову Бьорда, — глухо произнёс Арви, поднявшись с краешка кровати.
— Арви, подождите!
Он отбросил с лица упавшие тонкие прядки, отступил дальше, продолжая прожигать её взглядом. Схватился за резной столбик в изножье кровати. Светлое дерево под пальцами покрылось снежным налётом; Виррис тихонько ойкнула.
— У вашего мужа не менее чуткий слух, Виррис, — зачем-то напомнил виконт и убрал руку.
Слух…Какой слух?..
Арви вышел из спальни, и девушка услышала негромкий стук в соседнюю дверь — он будил её мужа. Очарование последних мгновений истаивало, уступая место действительности, и возвращая притихшую тупую боль. Морозное напыление на столбике исчезало.
Зоратт появился очень быстро, на ходу затягивая пояс длинного халата, наброшенного прямо на голый торс, с наспех приглаженными волосами. Не в этих глазах ей хотелось видеть беспокойство, но обладатель тех глаз больше не зашёл.
— Виррис, как вы? Позвольте мне взглянуть, — муж потянулся к пострадавшей лодыжке.
— Не нужно, — нахмурилась девушка, прикрывая ноги краешком покрывала. — Сейчас придёт Ноис и осмотрит.
Бьорд уверенно опустился на постель возле неё.
— Я всё же гляну.
С сосредоточенным выражением лица он коснулся её оголённой лодыжки, совсем немного сдвинув край её одежды. Виррис покраснела, но муж не поднимал на неё глаз, хмурясь и покусывая губу. Другие пальцы, сухие, уверенные, совсем чужие, повторили процедуру, проведённую пару минут назад. На руке Зоратта слабо поблёскивало обручальное кольцо, которое он не снимал и на ночь. Виррис своё носила только днём, и то не каждый раз: говорила, что при работе украшения ей мешают. Бьорд на это объяснение, помнится, промолчал.
— Вывих, — с сожалением констатировал он, продолжая и продолжая поглаживать больную ногу. — Арви уменьшил боль?
— Да, сейчас терпимо. Бьорд, в самом деле, скоро придёт лекарь, и…
— Давно надо было взять в штат целителя. Исправлю это в самое ближайшее время.
— Вашей вины в этом нет, я сама оступилась. Бьорд, пожалуйста, руку…
Он со вздохом убрал руку, но остался сидеть рядом.
Ноис знал своё дело. Бодрый и свежий, словно не будили его в глухой ночи, устранил вывих, прошептал заклинания-заговоры, велел дать пострадавшей ноге отдых и не вставать до утра. Бьорд обещал проследить. Одарил заглянувшего племянника нечитаемым взглядом, и тот, наскоро пробормотав пожелания скорейшего выздоровления, ретировался.
К утру ничто не напоминало о травме, лишь царапало и кололо сожаление, что остаться дома не удастся, и многочасовая дорога в непосредственной близости к временному супругу — суровая реальность.
***
Элге прислала письмо около полуночи, сообщала, что прошение удалось подать, и её бракоразводный процесс запущен. Вир грустно улыбнулась. Первый шаг сделан. Шаг второй отдалит их, оставив им возможность видеть друг друга лишь в круглом сиянии магического средства связи. — Это не навсегда, — напомнил Бьорд. А ночью они выехали в Каллар.
Виррис страдала. Не от неудобств, связанных с длинной дорогой; напротив, ненастоящий её муж постарался придать поездке максимальный комфорт. Тёплое нутро кареты, мягкие сиденья и стены, возможность устроиться полулёжа. Мягкий ход — экипаж не трясло. Корзинка с едой, сохраняющая температуру, хотя Виррис по ночам не ест. И сам он, ненавязчивый, не требующий разговоров, сидел рядом, одетый с иголочки, словно не в многочасовую дорогу собрался, а на светский приём. Читал книгу, изредка поглядывая на Виррис.
А у неё сердце ныло: темноглазый виконт остался там, дома. Со дня на день ожидали его отплытия в далёкую северную столицу Герриардских островов, и ей так хотелось как можно дольше быть с ним хотя бы под одной крышей. Как некстати это приглашение, и как далеко Каллар. А у её мужа проницательные глаза: выдать себя нельзя, никак нельзя. Устроив голову на мягкой подушечке-валике, подложенной к подлокотнику, Вир делала вид, что дремлет, и в самом деле проваливалась в чуткий, наполненный цокотом лошадиных копыт и шуршанием колёс сон. И фантазировала, что это руки Арви поправляют складки её платья и набрасывают поверх накидки тёплый плед.
Дремлющая девушка одуряюще пахла малиной. Ярко, насыщенно. Аромат заползал в ноздри, кружил голову, проверял выдержку на прочность. Когда Вир пахнет так, должно быть, видит приятные сны. Хотел бы он знать, о чём. Бьорд смотрел в книгу, на давно не переворачиваемую страницу, а под его пальцами прощупывался свод маленькой стопы, обтянутой плотным чулком, прикрытой подолом дорожного платья… Это будет очень трудный год.
В Каллар они въехали, когда стало совсем светло. Виррис пила горячий кофе из сохраняющей тепло кружки, смотрела в окно, отмечая широкие улицы, уснувшие до возвращения тёплых дней фонтаны на площадях, меха и бархат прогуливающихся горожан, вывески лавок и магазинов. Большие карие глаза светились любопытством.
— Здесь очень мило весной, — хрипло сказал Бьорд и кашлянул. — Улицы в цветущих деревьях, а в торговых рядах каких только товаров и диковинок не встретишь. Если хотите…
— Я подумаю.
В цветущих садах ей хотелось гулять вовсе не с мужем…
Нигдан, ректор местной академии, встречал их с сыном и невесткой, а на его пуках покоился маленький свёрток в расшитом одеяльце. Они почти ровесники, а старый приятель уже дед. Если бы Виррис подарила ему рыжего мальчика…или девочку. Зоратт тряхнул головой, помогая жене, временной жене, выйти из кареты. И Виррис пришлось спешно вспоминать о договоре и опускать на лицо маску любящей женщины. Потому что господин Нигдан, кругленький человечек с неё ростом, первым делом вопросил, какого болотного тролля Зоратт не позвал его на свадьбу! Рука Бьорда обвилась вокруг её талии, прижимая к себе, лицо Бьорда озарилось широкой улыбкой, усилия Бьорда перевести внимание на розовощёкого младенца не увенчались успехом. Счастливый дед, весело блестя круглыми глазками, буквально осыпал гостей вопросами, ни на миг не усомнившись во взаимном счастье молодых. И Вир отыгрывала всё по договору. Терпела, скрывая истинные чувства, прикосновения мужа, нежные поцелуи в висок, ухаживания, негромкий смех, близкое присутствие. То, как Зоратт наслаждался всем этим, как будто они в самом деле женаты по-настоящему. И даже вопросы о детях переносил не моргнув глазом. И младенца в руках подержал, и так менялось в эти мгновения его лицо.
А потом их проводили в выделенные комнаты, и Виррис застыла на пороге.
— Бьорд, это…
— Виррис. Нигдан ведь ничего не знает. Разве мог я попросить разместить нас вразных спальнях? Вам не о чем беспокоиться. Здесь есть вполне удобный диван, вон, у окна. Я займу его.
Она повела плечом, и муж убрал ладонь.
Глава 12.
Вопрос с магами-охранниками, строившими из себя слуг Форрилей, умница Бьорд решил заблаговременно. В единственный свой визит Зоратт прогулялся по дому советника, выяснил, кто какой магией владеет и на каком уровне: Тивис не стал нанимать сильных чародеев, рассудив, что для пригляда за девчонкой ему хватит кого попроще, да поисковых амулетов. Амулеты зять и вывел из строя, да так хитро, что сами владельцы сбоя в работе не заметили, а физический отпор, в случае непредвиденного, в случае погони, он мог дать сам, к тому же собирался взять с собой в Дертвинт охрану.
Кто мог предположить, что принятые им меры понадобятся так скоро!
Элге сердилась на не в меру ответственного монарха, не пожелавшего просто отдохнуть несколько дней после устроенного праздника — тогда Тивис не понёсся бы во дворец как укушенный.
А сейчас многое зависело только от неё, а шанс на удачный побег единственный.
К неудовольствию Бритты, супруг вместо семейного завтрака заперся в своём кабинете, чуть не в обнимку со сферой связи. С раннего утра, пожаловалась свекровь, её занятому мужу прилетали скоростные письма, и он хмурился, читая их и сочиняя ответ. Мадвик — тот просто проспал, переусердствовав накануне с фруктовой наливкой Мариты, и только-только заканчивал водные процедуры. Велев горничной принести чаю в их пока ещё общие покои, Элге мерила шагами спальню. Всё готово, осталось… не ошибиться.
Вошла Сиона с подносом, уставленным посудой и вазочками с печеньем. Элге послала ей благодарственную улыбку и сама принялась расставлять чашки на чайном столике.
— Лорд Тивис собирается к выходу, леди.
Когда ехала на бал со спрятанным в вещах прошением, волновалась, оказывается, меньше. Сейчас же внутри её всю колотило, но на внешнем облике это никак не отражалось, даже руки не тряслись.
— Спасибо. Сиона, сегодня ты мне больше не понадобишься. Возьми выходной, навести дочку.
— Ох, леди, это так неожиданно!
— Почему же, тебе раз в неделю полагается выходной. Воспользуешься?
Элге говорила нарочито спокойно, не убирая любезного выражения лица.
— Да…да, леди! С радостью, я…благодарю вас!
Девушка прошла в спальню и вернулась с приятно позвякивающим мешочком.
— Вот, это тебе. Я хотела отдать жалованье завтра, но какая разница? Здесь больше, чем обычно: я хотела повысить тебе оплату…Не спорь, Сиона, я считаю, ты заслуживаешь достойного вознаграждения за свою службу. Купи дочери сладостей, порадуй себя обновкой — словом, тебе лучше знать, какое применение деньгам найти. И…пусть повышение жалованья останется нашим маленьким секретом, ладно? — с милой улыбкой закончила девушка, разглаживая на столике вышитые салфетки.
Рассыпавшись в благодарностях и заверениях преданности, кивая на каждое слово хозяйки, горничная буквально выпорхнула из покоев.
Элге выдохнула, на несколько мгновений прикрыла веки.
Теперь муж.
Сердце стучало как безумное, почему-то тряслись губы, хотя плакать ей совсем не хотелось. Она заставила себя успокоиться и принялась разливать чай. Над чашкой поплыл мягкий обволакивающий аромат лесных ягод, со свежими нотками душицы. Она вдохнула и блаженно зажмурилась. Мад вышел в общую гостиную полуодетый, в брюках и сорочке, застёгнутой не на все пуговицы. Споткнулся при виде безмятежно утопающей в диванных подушках жены и принюхался.
— Ягодный чай?
— Он самый. Тебе налить?
— Я…сам. Погоди минутку.
Усаживаясь на другом краешке дивана, Мадвик застёгивал манжеты и поглядывал на Элге с затаённой надеждой, но в серых глазах ей виделся вопрос. Девушка предпочитала другие чайные сборы; с ягодами земляники, пурпурного глаза и малины больше любил Мад. Он тем временем потянулся к чайнику и плеснул себе напитка густого янтарного цвета, уставился в чашку с подозрительным прищуром.
— Ты себе из этого же заварника наливала? — спросил он, пытливо вглядываясь в родные зелёные, с заметными золотыми искрами глаза.
Элге криво усмехнулась, протягивая руку к чашке Мада, провела над поверхностью правой ладонью, разгоняя дымок.
— Свежайший, горячий. Конечно, из этого же. Пожелай я тебя отравить, я бы действовала менее топорным способом, не находишь?
Муж смутился. С невозмутимым лицом она подняла чайничек и долила напиток в свою чашку, после чего сразу же сделала пару неторопливых глотков, почти не морщась от того, насколько он обжигающий. Ей удалось удержать чашку и блюдце, не расплескав ни единой капли: руки так и норовили выдать её волнение. И увидела, как расслабляется мужское лицо, уходит подозрительность из глаз. Её правую ладонь Мад не видел, как не видел истаивающие на коже малюсенькие золотистые струйки. Он взял свою чашку и тоже отпил.
— Божественно, — похвалил Мадвик, когда порция чая опустела наполовину.
— Молюсь, чтобы у отца сегодня всё получилось.
— Так не терпится переехать в герцогский замок?
Мад старался не замечать колкости в тоне жены.
— Нам с тобой давно пора жить отдельно от родителей…принимать решения самостоятельно.
Элге едва не расхохоталась.
— Когда-то я считала тебя способным на самостоятельные поступки.
— Я способен.
— Да? Я думаю, способен ты только под юбки лазать каждой проходящей мимо…
Муж скрежетнул зубами.
— Я очень сожалею, маленькая. Клянусь, больше этого не повторится.
«Больше и не надо».
— Я докажу, вот увидишь. Я… У нас ещё может всё наладиться!
Элге промолчала, поглядывая на мужа поверх чашки, стараясь не морщиться досадливо от его горящего многообещающего взгляда. Всё, что мог, он уже наобещал и продемонстрировал. Непринуждённой беседы не вышло: девушка прокручивала в голове следующие шаги своего спонтанного плана, пытаясь предусмотреть всё, и ждала. Долго любоваться женой Маду не удалось: едва допив чай, он попросту уснул, в одно мгновение закрыв потяжелевшие веки, а себя уронил в мягкие подушки.
Элге вскочила, быстро провела над его лицом ладонью, убедилась, что её магия сработала безотказно. Действия глубокого сна должно хватить на несколько часов. Повозившись, закинула ноги Мада на диван, пристроила на груди безвольно повисшую руку, глянула на сервированный чайный столик. Пусть потом проверяют, если хотят: следов чародейства уже не найти. Элге брала у госпожи наставницы не только уроки целительства, но и по травничеству, в котором Каннелия неплохо разбиралась. Плюс большая старая тетрадь Элгарии Адорейн, доставшаяся ей в наследство, таила в себе немало любопытных и крайне полезных рецептов и описаний. Ещё раз проверив всё, убедившись, что ничего не забыла, девушка понеслась на «старшую» половину, к драгоценной свекрови.
Один небрежный вопрос спешащему по галерее слуге: королевский советник из дома уже отбыл. Пора.
Сумасшедшее волнение и кураж придали ей небывалых сил. И ещё строгое Небо снова выступало на её стороне: Элге без труда уговорила леди Бритту прогуляться до ближайшей кондитерской, купить пирожных и, может быть, не спеша насладиться чашечкой кофе, хотя девушке сейчас кусок в горло не лез, после показательного чаепития — особенно.
— А Мадди? — с ласковой улыбкой поинтересовалась женщина.
— Мадди ещё спит, — Элге опустила ресницы и очаровательно покраснела.
Свекровь понимающе усмехнулась, скользнув по Элге довольным взглядом. Под глазами невестки тени, губы припухшие и искусанные; кажется, разногласия между молодыми благополучно решаются старым как мир способом.
Оставив даму готовиться к выходу, девушка, быстро вернулась к себе, сменила домашнее платье на тёплое, закрытое, накинула сверху жакет, который надевала в сильные морозы, рассудив, что ей может попасться не утеплённая повозка, а значит, о комфорте своего путешествия надо как следует позаботиться. Обулась в самые высокие и тёплые сапожки, нашла отделанные мехом рукавицы и убрала их в карманы меховой накидки. Вынула из импровизированного тайничка сумку, приготовленную для побега. Эту во всех смыслах удобнейшую и функциональную вещицу Мадвик привёз ей из какой-то поездки. По виду обычная небольшая дамская сумочка, строгой формы, без особого декора, с множеством отделений внутри, в которой помещается пудреница, носовой платок и небольшой мешочек с монетами. По факту — вместительный саквояж, с которым смело можно путешествовать. В чудо — сумочку влезло всё: одежда Элге на первое время, сменное бельё, ценные вещи, мягкий конверт с некоторым количеством украшений, деньги, мешочки с травами, даже немного еды и питья в дорогу. По весу всего этого не чувствовалось: сей дамский предмет гардероба можно легко нести на локте. И очень удачно, что эту вещь леди Бритта не видела: есть шанс, что она не знает о её свойствах. Элге схватила накидку и в последний раз посмотрела на сладко спящего мужа. Во сне его лицо разгладилось и выглядело почти по — детски трогательным.
— Прости меня, — прошептала она. — За всё.
Для семейного похода в кофейню — кондитерскую сопровождения охраны не требовалось, леди Форриль выступала вместо неё. Болтая о том, о сём, дамы спокойно покинули территорию особняка, обсуждая, в какое из заведений всё же лучше заглянуть: поближе, где восхитительные трубочки с воздушным кремом, или немного дальше, через квартал, где всегда свежайшие конвертики с сыром, которые так любит лорд Тивис. Решили прогуляться до ближайшей: Элге помнила, что там есть удобно расположенный чёрный ход.
До кондитерской добрались быстро; их встретили запахи свежей сдобы и ванили. Глаза леди Бритты заблестели, она первой сунулась к прилавку, радостно оглядывая выставленные в витрине трубочки, корзиночки и прочие шедевры кондитерского искусства. В этот час, кроме них, в заведении находилась лишь троица оболтусов, учащихся в Школе господина Зоратта. Двое юнцов за столиком в углу угощали юную кокетку эклерами, остальные столики оказались незанятыми, и Элге попросила принести им со свекровью по чашечке кофе. В этом было особое наслаждение: попробовать только что купленные пирожные, ещё тёплые, тающие во рту, и запить бодрящим пряным напитком с шапкой взбитых сливок. Дамы заняли облюбованное место у окна.
— Леди Бритта, у меня к вам… просьба не просьба. Скорее, пожелание.
Девушка не хотела вмешиваться в столь деликатную часть жизни родителей Мада, и собиралась молчать, если бы не недавнее поведение свёкра. Свекровь непонимающе глянула на смущённо улыбнувшуюся невестку.
— Не подливайте больше Лорду Тивису то, чем вы его регулярно поите.
— Не понимаю вас, милая.
— Понимаете. Сколько уже ваш муж пьёт эти зелья? Слишком долго, полагаю. Тот рецепт, который вы используете, возможно, и был эффективен в первые годы, но теперь… Длительный приём подобных снадобий иногда приводит к побочным эффектам.
— Откуда ты знаешь..??
Элге печально посмотрела на побледневшую женщину. Стройную, миловидную, изысканную.
— Я ничего не скажу ему, не беспокойтесь. Просто прекратите давать ему приворотные зелья.
Бритта с силой сжала кофейное блюдечко, кое-как пристроила его на столик.
— Прекратить? Чтобы он снова..??
Бритта, не выдержав, закрыла лицо руками.
— Не думала, что кто-нибудь когда-нибудь узнает… Я всегда была так осторожна. Даже Ти не догадывается… Не говорите ему, милая, умоляю вас!
— Я не скажу, я уже обещала, — напомнила Элге. — Но леди Бритта, прошу вас: перестаньте, ему плохо, зелье больше не работает должным образом. Такое бывает при не самом качественном приготовлении.
— Плохо? Тивису плохо? Но…я не заметила, чтобы он чувствовал себя хуже. И…другие женщины его не интересуют. Только я. Если бы ты знала, каким он был в молодости! Какая счастливая я была, когда из всех он остановил свой выбор на мне! И как быстро закончилось это слепое наивное счастье… Семь лет я улыбалась и терпела, семь ужасных лет, Элге. Когда Ти приходил на рассвете, пропахший чужими духами…
Какая ирония!
Элге подлила женщине ещё горячего кофе.
— Я заплатила. Я очень дорого заплатила, милая…
Элге вздрогнула: неужели великолепная светская красавица тоже когда-то…бегала в лес, к тому, с половиной человеческого лица? Глядя в её распахнутые глаза, свекровь продолжила нечаянную исповедь.
— Та женщина пообещала, что последствия коснутся лишь меня. У меня больше нет детей, только Мадди. Тивис…он прекратил давать повод для сплетен, сделавшись образцовым мужем. Ты…вы же видите, Элге, насколько у нас сейчас всё хорошо, я боюсь это потерять.
…Не Ар. Отчего-то хотелось тихонько выдохнуть с облегчением.
— Скажите, Элге, вы что-то видели?
Серые глаза свекрови пытливо, подозрительно уставились на девушку.
— Нет, леди Бритта, ничего. И ничего не будет, если вы сейчас перестанете давать ему эту отраву. Лорд…я думаю, он уже не вернётся к старым привычкам.
Женщина напротив мяла в руках кружевную салфетку, на лице смятение и задумчивость.
— Простите, что затронула эту тему, леди Бритта, — с извиняющейся улыбкой сказала Элге. — Я должна была об этом сказать. Я оставлю вас на мгновение.
И кивнула в сторону бархатной шторки, за которой скрывалась уборная. Старшая Форриль согласно кивнула, продолжая терзать ни в чём не повинную салфетку.
Последние несколько шагов до заветной цели дались ей с неимоверным трудом: неторопливые, размеренные, под оглушительный стук сердца, до звона в ушах.
За шторкой находилась не только дверка в уборную, но и выход во внутренний двор, сквозной, заканчивающийся аркой, что вела на параллельную улочку. В конце, возле почтового отделения, можно было взять повозку или экипаж, как повезёт. Трясущимися руками Элге толкнула дверь на свободу и вылетела на высокое деревянное крылечко. Охнув, притормозила и поднялась на мысочки, и так, торопливо проскочив дощатый настил, почти скатилась по ступенькам на вычищенную от снега брусчатку.
Быстрее, быстрее. Плевать, что работники недоумённо косятся на богато одетую молодую женщину, опрометью бросившуюся через двор к арке. Ей казалось, что ход времени предательски замедлился, что ноги не слушаются, а тяжелые складки широкой накидки путаются и сковывают бег. Элге огляделась, сориентировалась и быстрым шагом направилась добывать себе повозку, набросила на голову глубокий капюшон, молясь, чтобы не попались навстречу знакомые.
Глава 13.
Ей повезло: до нужного пятачка добралась быстро и обнаружила несколько припрыгивающих на утоптанном снегу возниц.
— Мне нужно в Дертвинт.
На молодую леди покосились неодобрительно, один из кучеров и вовсе оглядел с нехорошим таким интересом и криво улыбнулся.
— Здесь вас никто не повезёт, госпожа, — за всех ответил другой извозчик. — Дорога не близкая, через лес и поля, на наших колымагах до темноты не управимся…
— Мне не нужно через Шелтарский лес, — перебила девушка. — Я поеду дальней дорогой.
— Тем более! Вам крепкая карета нужна, быстрая. Спросите на Вересковой улице, это в пол…
— Я знаю, где это. Благодарю. Хотя бы до Вересковой довезите.
— Это можно, это без проблем.
Несмотря на явное желание улыбчивого мужичка оказать любезность хорошенькой пассажирке, Элге выбрала другого возницу, постарше, с усталым морщинистым лицом. Нервно оглянулась по сторонам и с облегчением выдохнула: Бритта, если и обнаружила уже её пропажу, следом не бросилась. В крытой повозке Элге слегка отогнула краешек истёртой шторки, чтобы следить за дорогой; встревоженной пташкой билось в горле сердце. Только бы Бритта не сообщила змею-Тивису быстрым письмом! С того станется перекрыть выезд из Леавора. Расплачиваясь, девушка опустила в мозолистую ладонь пару лишних монет и мило улыбнулась вознице:
— Прошу вас…Никому не говорите обо мне и цели моей поездки.
Тот сжал деньги в ладони, с прищуром взглянул на пассажирку.
— Я-то, может, и не скажу, леди, что я, не человек, что ли. Но ежели ещё сверху накинете, постараюсь и остальных убедить держать рты на замке. Мужики-то не злобные.
Элге быстро отсчитала ещё монет и вытащила мешочек с травяным сбором.
— Очень признательна буду. Возьмите. А это вам, бережёт от простуды и кашля. У вас работа такая, всё на морозе да на ветру.
— Ай, спасибо, леди! Очень пригодится ваше снадобье, всенепременно испробую! И да поможет вам светлое Небо!
Элге уже бежала по Вересковой в поисках нужного транспорта, но увидела лишь две повозки: открытую, продуваемую всеми ветрами, не имеющую крыши, и маленький, с виду крепкий экипаж. Хозяина его, греющегося в бакалейной лавке напротив, Элге просительной улыбкой выманила из тепла на морозный воздух: утро для побега выбрано не самое удачное, но другого не будет.
Приветливое выражение простого лица стёрлось, едва девушка озвучила пункт назначения. Длинное, смуглое, с маленьким округлым подбородком, оно с каждым произнесённым словом становилось всё более вытянутым, а круглые совиные глаза под тяжёлыми веками ещё круглее.
— Так далеко ведь! — всплеснул руками извозчик.
— И плата соответствующая. И остановку на постоялом дворе оплачу, если на обратном пути тебе заночевать придётся.
— Госпожа, я так-то не прочь заработать, но уж больно дорога неблизкая… Да ещё кружным путём.
— Так надёжнее. Дело у меня важное, в Дертвинт необходимо попасть сегодня.
«И искать на объездной дороге Тивис не будет, если Бьорд не ошибается. Или будет, но не в первую очередь».
Драгоценные минуты таяли.
— Погода хорошая. Пусть холодно, но небо ясное и метели нет. А я тебе заплачу столько, сколько ты целым днём извоза зарабатываешь.
Возница вперился в лицо Элге цепким взглядом, с которым обычно пересчитывают выручку.
— Добро, доставлю вас. Только, чур, аванс вперёд. Прикажите нести багаж ваш, вон, пусть грузят назад, а я тем временем…
— Нет у меня багажа, теряя терпение, выпалила девушка. — Ваш транспорт готов к отправлению, или какие-то приготовления сделать надо?
Глянув в её сердитое лицо, извозчик поспешил заверить, что лошади готовы хоть сейчас нести в такой нужный Дертвинт. Элге молча отсчитала деньги. Возница сунул было любопытный нос в сторону её сумочки, но ничего примечательного там не увидел.
— Остальное на месте, как довезёшь, — пообещала девушка, беспокойно оглядывая улицу
Только когда экипаж покатился по убранным от сугробов улочкам, начала понимать, какой сумасбродный поступок совершает. Несколько часов пути один на один с совершенно незнакомым человеком, без компаньонки или охраны, и это не оживлённая дорога в Миаль, где путь идёт через деревни и на каждом повороте по таверне. По пути в Дертвинт их на порядок меньше. Но…везло же ей всё это время? Пусть и на этот раз удача улыбнётся. Элге вытащила припасённый листочек и, приложив его к небольшому, в мутных разводах окошечку, написала сестре и зятю, о том, что на свой страх и риск выехала в Дертвинт. К вечеру будет на месте и отпишется из нового дома ещё раз. Сложенная узкой длинношеей птичкой бумажка легко вспорхнула с ладони, полыхнула пламенем и осыпалась искорками. Девушка нащупала в маленьком внутреннем кармашке ключи от дома зятя и вымученно улыбнулась. Она справится, она доберётся.
Осталась позади Вересковая улица, пролетела площадь Первого Освободителя, сменившись на Черёмуховую и Шелтинский переулок… Девушка нахмурилась, потрогала горло, из которого сердце так и норовило выскочить. Западные ворота, от которых расходилось несколько дорог, в том числе нужная ей, остались сильно правее — она до них не доехала. Элге, от волнения дёргая и дёргая ручку дверцы, не сразу её открыла, а когда удалось, высунулась наружу и закричала:
— Ты куда меня везёшь? Это не та дорога! Поворот на Дертвинт начинается из западных ворот направо!
Извозчик притормозил пару чалых кобыл.
— Не гневайтесь, госпожа, длинной дорогой не повезу. Через Шелтар поедем, к южному выезду из города правлю. Так быстрее, а мне до ночи непременно в Леавор возвернуться надо. Вот у вас сильная надобность в Дертвинт свой попасть, так и мне домой надо, поверьте, госпожа.
Она не хочет в Шелтар! Ни в него, ни через него!
— Послушай…мы же договорились, ты задаток принял!
— Принял. И уговор, что я вас до Дертвинта везу. Садитесь как следует, госпожа, трясёт ведь на ухабах. Дверку закройте и не беспокойтесь.
Элге бессильно привалилась к спинке сиденья.
Проехав лесной дорогой, можно было выиграть часа два. Форрили, хватившись беглянку, первым делом именно этот путь и проверят, и ещё могут искать по дороге в Чардис, тут не угадать. Не просто так зять выбирал дальний маршрут.
…Спит ли Мадвик? Вернулась ли домой обескураженная Бритта, успела ли сообщить муженьку? Наверное, в доме Зоратта Элге сумеет немного успокоиться, выдохнуть. То, что вчера казалось правильным и безопасным, сегодня заиграло всеми гранями безрассудства. «Слишком доверчива», — обругала себя она. — «Пора бы уже научиться разбираться в людях. Вот сейчас завезёт в лес и…» Или обойдётся? Лицо у возницы с виду простецкое, не лиходейское, извозом зарабатывает не первый день, а что до неудобного заказа — так возницы тоже люди, и недовольство выказывать могут. Одета она не столько дорого, сколько удобно для дальнего пути, ценностями перед ним не светила, бриллианты на себя не надевала. Только бы довёз. Только бы успеть удалиться от Леавора как можно дальше.
Ехалось ей беспокойно. Едва лошади ступили под покров Шелтарского леса, Элге вздохнула с облегчением: ей всё казалось, что на открытом пространстве скромная маленькая карета слишком заметна, слишком подозрительна. Заснеженные деревья спрятали её, но началась новая проблема: лесная тишина давила на барабанные перепонки, а стук подков по утоптанной дороге лишь сильнее расшатывал нервы. Всадники, нагоняющие маленький тесный экипаж, мерещились каждую минуту. А смуглолицый мужик преспокойно насвистывал модную нынче песенку про пропавшего короля, что сгинул в трудном походе, растеряв всех своих соратников и войско. Простая незатейливая мелодия, выводимая на удивление сносно, вызывала желание заткнуть уши себе и лужёную глотку извозчику. Элге терпела, заставляя себя пореже сверяться со временем.
…Солнце скрылось, словно нырнуло в далёкую чащу и зарылось в глубокий снег. Так и не сумев задремать, девушка выглянула в окно: по верхушкам высоких деревьев гулял ветер, небо заволокли угрюмые пасмурные тучи, невесть откуда набежавшие. Лесная дорога, лишившаяся изрядной доли света, золотисто-белых солнечных росчерков, стала выглядеть уныло и мрачно. Через голые корявые ветви посыпался крупный редкий снег. Выругался на облучке возница, подгоняя выносливых чалых лошадок. Лишь бы не метель.
***
Ар закончил водные процедуры, выбрался из вкусно пахнущей травами воды и завернулся в подплывшую широкую мягкую простынь. Послушная его воле, вода из купели резво исчезла. Можно перехватить какой-нибудь еды и снова засесть за расчёты и формулы. Он неспешно обсох, убрал лишнюю влагу из волос, пропитавшихся тем же травяным ароматом, но так и не получившим ухода с помощью гребня: высушил, кое-как разобрал длинные пряди пальцами и убрал мешающиеся волосы с лица. Как был, в простыне и босой, направился в кухоньку посмотреть, чем нынче балует отшельника королевский повар: упёртый Бастиан то и дело снабжал его всяческими кулинарными изысками, от которых Ар отвык очень давно, и остался равнодушен в настоящем. Но, сколько бы не отфыркивался от монаршей заботы, монарх этот самый отправлял в домик на полянке и нежнейшее мясо в разных соусах да подливах, и рыбу, какой в Шелтаре Ару, конечно, не выловить, и разнообразные сыры, и экзотические фрукты…
Щёку ожгло резкой болью, будто щедро плеснули йгеновой кислоты. Ар, споткнувшись на ровных досках, схватился за лицо. Обезображенная сторона пылала, боль в один миг распространилась на всю область повреждения, сильная настолько, что вышибало дыхание из лёгких. От нового приступа мага согнуло; выдыхая воздух в немом крике, он упал на тёплые доски пола, простынь сползла, обнажая пульсирующие шрамы на груди, левом боку, правом бедре. Он не помнил такой боли давно — возможно, подобное происходило в самые первые, промозглые осенние дни, когда заживали свежие раны. Хорошо бы приложить к горящей изуродованной коже холодное, но он не мог вызвать холод, и не мог подняться. Сколько пролежал так, скрючившись на полу, царапая дерево, зажав зубами край материи, чтобы не орать, не знал: время потеряло свой ход.
Боль отступила так же внезапно, сменившись пульсирующим, вполне терпимым жжением; ещё с минуту Ар лежал, успокаивая сердцебиение и заставляя гадкую слабость покинуть тело. Причины приступа не понимал: откат приходит иначе, по-другому ощущается, да и не с чего тому откату взяться, желаний алчных и слабых людей в этом месяце он не исполнял, и никому не отказывал. Шатаясь, сунул ноги в утеплённые мехом сапоги и выбрался на крыльцо, зачерпнул с перил пригоршню снега, с блаженным выдохом приложил к правой стороне лица. Ветер трепал края кое-как закреплённой на теле простыни, но холода февральского дня маг совсем не чувствовал. Чёрные мушки прекратили водить хоровод перед его глазами, и мужчина оглядел полянку: с неба сыпался густой снег, солнце, гостившее в Шелтаре с самого утра, ушло. Самое время завалить лес сугробами, чтобы весна не добралась по исчезнувшим тропкам! Ар стряхнул с ладони снег, вернулся в дом, нацепил одежду, а когда снова выглянул в окно, неприятно удивился усилившемуся снегопаду: полянку захватила метель, да такая, что скрипели и стонали деревья.
***
Снегопад усилился.
Элге боролась с дурным предчувствием, глядя, как по сугробам гуляет позёмка. От Леавора она удалилась уже прилично, а лесная дорога всё вилась, уводя в снежное царство. И, чтобы не пропадать предчувствию, не иначе — переменчивая погода выпустила в Шелтарский лес метель. Девушка стукнулась лбом о холодное стекло: как некстати, как не вовремя осерчала природа! Но лошади, пусть и фыркали недовольно, всё же шаг за шагом шли вперёд, не выказывая особого беспокойства, и Элге снова начала посылать молитвы Небу, чтобы её побег от Форрилей увенчался успехом.
Через несколько минут всё стихло: и ветер, швыряющий пригоршни снега, и сильный снегопад, сменившись на редкие падающие хлопья. Только нависшие над самой макушкой леса тучи так и не желали выпускать холодное зимнее солнце… Ругнулся возница, и вслед за его несдержанным выкриком остановились чалые. От резкого торможения Элге куклой сдёрнуло с места, она едва успела выставить ладони перед собой, чтобы не завалиться на соседнее.
— Дальше двигаться нельзя, госпожа: видите, какой завал?
Она выскочила из экипажа, путаясь в длинном подоле накидки.
Поперёк дороги лежала хейя. Вернее, половина этого буйно цветущего по весне дерева, вторая половина возвышалась у края дороги. Элге смотрела на неровный скол, бесстыдно светлеющий на белом фоне, несколько бесконечно долгих мгновений, чувствуя, что её вот-вот затопит отчаяние.
— Нам необходимо перебраться на ту сторону! Что ты сидишь! Сделай что-нибудь!
Извозчик спрыгнул на землю, успокаивающе провёл по холкам лошадей.
— Я могу отвезти вас обратно, госпожа. Других вариантов не вижу. Ствол слишком толстый, мне одному не сдвинуть.
Элге панически обернулась назад, но дорога за ними оставалась пустой.
— Топор? У тебя есть топор? Если перерубить вот здесь… То мы сможем оттащить часть веток в сторону и проехать. Это возможно, ну же!
Мужик только языком цокнул.
— Нет у меня топора. А и был бы — я один не справлюсь, и вы мне не помощница, извиняйте уж. Не проедем, госпожа. Надо возвращаться.
— А порошок? Или иное средство, для таких вот лесных завалов? Я знаю, вы часто возите с собой! Пара щепоток этой пыли — и поваленный ствол удаётся поднять, чтобы…
— Такие средства не дёшевы. У меня ничего такого нет. Я вожу в основном в черте города, госпожа. Здесь маг хороший не помешал бы, но где его взять? Садитесь в карету, будем разворачиваться. Сообщите в свой Дертвинт, что приедете в другой день.
Элге вскинулась:
— Я не могу в другой день! Мне сегодня надо, сейчас!
И снова бросила быстрый взгляд назад. Мужичок, чьи круглые глаза приобрели сходство с совиными, от души попинал хейю мыском растоптанного старого сапога
— От чего вы бежите, дамочка? Я-то сразу понял, что возвращаться в Леавор вы боитесь! Ну так у вас нет иного выхода. Или я отвезу вас обратно в город, и выбирайте себе другого извозчика, пусть он тащится объездной дорогой в ваш Дертвинт хоть всю ночь. Или придётся высадить вас в чистом поле, добирайтесь как хотите. Я нанимался ехать по хорошей и быстрой дороге, а не опекать сумасбродку.
От его острого взгляда Элге стало не по себе.
— Подожди! Я не умею управлять деревьями, не пробовала… Но вдруг..?
Нельзя ей возвращаться!
В безумном порыве она опустилась возле упавшей разломанной хейи, положила озябшие ладони на искалеченный разрез. Это же не земля, не камень, это…Девушка потянулась к магии, и та откликнулась, но…
Извозчик в сердцах сплюнул себе под ноги.
— Только время потратили!
— Но это была твоя затея ехать через лес! — воскликнула Элге. — Я говорила об объездной дороге!
Возница успел схватиться за поводья занервничавших лошадей.
— Да кто ж знал, что тут это! Третьего дня путь чистый был! Живо в карету, и поехали, ну! Или вы хотите сгинуть здесь? Это лучше, чем вернуться к людям?
Девушка готова была волчицей выть от бессилия.
— Нельзя мне в Леавор!
На неё неприятно прищурились:
— Преступница что ль? Так-то непохожи, но что мне с того. Я здесь до ночи прохлаждаться не буду.
И в подтверждение своих слов мужичок швырнул ей под ноги её же собственную сумку и живо вскарабкался на своё место. Элге бросилась к вещам: всё, что у неё сейчас было, лежало там. Пока она поднимала сумку и заглядывала внутрь, возница тронул поводья и развернул карету.
— Вы едете, дамочка?
Она в полном смятении смотрела на него, чувствуя, как вскипают слёзы Свобода была слишком близко, и так хорошо получилось ускользнуть..!
— Тьфу!.. Ну и ждите следующего экипажа, авось кто ещё сюда сунется и подберёт вас! Нн-но-о!
И он просто…уехал, оставив девушку наедине с молчаливым Шелтаром.
***
Метель гуляла вокруг его дома недолго, разворошила сугробы, намела новых и скрылась в чаще.
— Ну и что это было? — хмуро спросил маг у низкого пасмурного неба.
Ответом его не удостоили.
Глава 14.
…Всеми правдами и неправдами, шепнув кому надо несколько нужных слов, позвенев монетой с чеканным королевским профилем, Тивис добился, чтобы возле Бастиана не торчал этот сомнительной репутации черноглазый язвительный наглец. При нём вести свои дела лорд Форриль категорически не желал, помня все нелестные эпитеты, коими наградил его Вестеро, думая, что слышат их только королевские уши. В этот раз удача была на его стороне: в ожидании аудиенции лорд в двадцатый или тридцатый раз читал названия на корешках книг в кабинете личного секретаря Бастиана, и возле высоких дверей никого более не наблюдалось. Всё под контролем: выскочка-граф отвлечён пустой встречей, дети дома, рыжая девица под надёжной охраной.
Криво сложенное скоростное письмо, пьяно вильнуло возле его лица и врезалось в плечо. Тивис развернул послание раздражённо, и тут же узнал нервный почерк супруги. А через миг побледнел.
Не запомнив ни единого слова из тех, что бормотал секретарю, выдержанный лорд Форриль покинул дворец и на всех парах помчался в надёжно охраняемый дом.
***
Идти, не сбавляя шага, так быстро, как это возможно в зимнем лесу, и перебирать в уме то один, то другой план действий, раз за разом отметая все как глупые, рискованные, безрассудные — это всё, что сейчас могла Элге. Снова падал снег, пушистый и мягкий, вынуждая девушку стряхивать его с капюшона. Крупные хлопья укрывали следы, но слишком медленно. Сворачивать с дороги Элге опасалась: сугробы глубокие, и следы долго будет видно. А прятаться негде, неприглядная нагота деревьев и кустов ничем не поможет.
Снова — отчаяние и безысходность.
Поначалу Элге надеялась выбраться из Шелтара быстро, по её прикидкам, час-полтора быстрым шагом — и густой лес должен уступить место полю, за которым потянутся первые небольшие поселения. Если быстро, очень быстро пересечь поле, где одинокая фигурка в ярком фиолетовом одеянии будет выделяться на белом фоне точно весенняя фиалка… Там можно найти лошадь или повозку. Лучше бы на небольшом постоялом дворе на полпути к Дертвинту, но соваться туда неразумно. Впрочем, удача отвернулась, когда извозчик пропустил поворот к западным воротам.
Кусая губы, стынущие на ветру и холоде, Элге бежала и бежала, на чистом упрямстве и жажде движения.
Эта её авантюра выходила ещё сумасброднее, чем та летняя история с исполнением желания, но сожалеть и ругать себя за необдуманные решения она станет позже. Вот доберётся до дома Зоратта, выпьет горячего вина со специями — и начнёт ругать, хоть до самого бессонного утра. Зря отправила сестре и зятю записку — они должны вернуться из Каллара завтра, незачем было сообщать им раньше времени о том, чего ещё не осуществила. Успокоить хотела. Успокоила!
Элге бежала, а силы таяли, и всё чаще мерещилось преследование — суровые всадники во главе с Мадвиком, или того хуже, с ледяным змеем, неумолимо сокращающие расстояние. В боку ощутимо кололо, и только упрямство не давало признать, что этой сомнительной свободе осталось всего несколько минут.
Шелтару, возможно, надоело выступать безмолвным свидетелем малоэффективных девчонкиных действий. Он вмешался: некстати попавшей под носок сапожка шишкой, вмёрзшей в укатанный снег. Элге упала некрасиво, едва успев выставить перед собой руки, пребольно стукнулась коленками. Капюшон резко съехал на голову, закрыл лицо, скрыл обзор. Она сдавленно вскрикнула, торопливо поднялась, путаясь в одежде, спеленавшей ноги, стараясь не обращать внимания на боль в разбитых коленях, поправила капюшон — и замерла ледяной статуей, горло перехватил ужас. В нескольких ригах от дороги, рядом с чахлым кустиком, усыпанным яркими оранжевыми ягодами, стоял волк. И его немигающие глаза уставились прямо на девушку.
Большие, яркие жёлтые глаза. Очень крупный, с серебристо-серой шерстью, большой лобастой башкой, толстыми лапами, любая из которых одним ударом способна выбить из Элге жизнь. В этот самый миг девушка остро пожалела, что люди Форрилей не успели настичь: лучше они, чем клыки голодного лесного зверя. Стоило об этом подумать, как волк, переступив лапами, сделал несколько шагов в её сторону, а на морде его… явственно читалось самое мирное выражение, ну просто комнатная собачка, безобиднее некуда. Элге отступила назад, не сводя со зверя испуганных глаз. Зверь остановился и… длинно вздохнул! Ни облачка пара не вырвалось ни из ноздрей, ни из закрытой пасти, но звук выдоха был слышен хорошо! Элге снова попятилась, прижимая сумочку к себе. Ни оружия, ни тяжелого предмета, ни полезной боевой магии. Волк сделал ещё один мягкий бесшумный шаг к ней; его хвост с чёрным кончиком нетерпеливо дёргался из стороны в сторону, как у рассерженного кота. И только в этот момент до девушки дошло: волк прозрачный. Да, на нём хорошо видны и густая шерсть, и глаза, опять же, сверкают, но сквозь его силуэт хорошо просматривался лес, заваленный сугробами.
Порождение Шелтара!.. Волк, которым пугали россказни леаворцев. Вот и ей довелось его встретить, на свою беду. Зверь, который иногда показывался людям, угрожал, рычал, сбивал с пути, но… не нападал? О нападениях Элге не слышала, вероятно, оттого, что встречу с порождением леса никто не пережил, и рассказать было некому? Волк снова вздохнул и опустил голову. Медленно, словно объясняя ребёнку элементарное, вдавил лапу в снег, убрал. Впечатал вторую, убрал, отступил немного. Уставился на едва дышавшую девушку. На снегу остались глубокие следы, огромные, вместе с отпечатком подушечки лапы и пальцев подлиннее следа её стопы выйдет. Бьющийся в горле страх мешал понять, чего хочет зверюга.
Волк закатил глаза, совсем по человечески, словно выражая досаду на непонятливость некоторых, бесшумно фыркнул. Девушка моргнула, отмерла. Волк не спеша подошёл вплотную к Элге, развернулся так, чтобы находиться с ней в одном направлении — его холка оказалась вровень с её плечом, и сделал несколько плавных шагов вглубь леса. Остановился, повернул морду, мотнул головой. Круглыми недоверчивыми глазами уставившись в морду зверю, на которой угадывалось почти человеческое нетерпение, Элге осторожно поставила ногу в сугроб, в след волка, перенесла на неё свой вес и… не провалилась по колено, как ожидалось. Поставила вторую ногу в след рядом с первым — и осталась стоять. Вопреки всем законам, тело лёгкой щепкой держалось на снегу; сквозь страх робко пробивалось изумление, и Элге отважилась на ещё один шаг. Жёлтые глаза глядели одобрительно.
Она оглянулась на следы позади, и не сдержала изумлённого возгласа: в сугробе остались лишь отпечатки волчьих лап, её следов не было. Элге перевела неверящий взгляд на волка, на морде которого отражалась самая настоящая ирония. Он мотнул лобастой башкой вглубь леса — идём, мол. Западня? Колдовство? Что это? Зверь демонстративно сделал несколько широких шагов, обернулся на нерешительную Элге, нетерпеливо вильнул хвостом.
Девушка очнулась. Страх страхом, бред бредом, а порождение Шелтара, кажется, предлагает ей помощь. Понять бы ещё, куда он собирается привести её.
Тряхнув головой, обняв сумку, она пошла за волком след в след, дальше и дальше от проложенной дороги. Волк уверенно уводил её от Леавора, двигался в чащу размеренно и уверенно, изредка оборачиваясь к спутнице и одаривая её насмешливым жёлтым взглядом. Он-то, как ни крути, призрак, понятно, почему снег держал его, но как удавалось Элге идти по глубоким сугробам и не увязать в снегу — загадка. Хотя загадка ли, рядом с магическим существом? Девушка боялась заговаривать с призрачным зверем, а спросить хотелось, даже не про то, что в его волчьих следах не отражаются её собственные, а про то, куда он столь уверенно её ведёт. То, что не в сторону Дертвинта, стало ясно очень скоро. Да и понимает ли зверюга человеческую речь?
Их окружал лес, но и в дневном освещении он не казался менее неприветливым. Скоро начнёт темнеть и…вот это уже страшно, снова страшно. Огонь с собой у Элге был, но что он даст? Немного тепла в густой темноте, если удастся развести костер, чтобы как-то пережить ночь? Словно прочитав её мысли, волк фыркнул. Неожиданно остановился, прислушался к чему-то и упрямо мотнул головой, а в следующее мгновение в лицо Элге с сильным порывом ветра полетели мелкие колкие снежинки. Девушка едва успела закрыть лицо рукавом и судорожно натянула капюшон поглубже, а когда отняла руку, оказалось, что они с призрачным волком заключены в едва видимую белёсую сферу, накрытые ею со всех сторон как щитом, а вокруг них, не достигая, не касаясь, бесится снежный вихрь. Волк перевёл на неё нетерпеливый взгляд, и как ни в чём не бывало продолжил движение по одному ему ведомому маршруту, без звука предлагая следовать за ним. Элге и последовала, какие теперь варианты. Может быть, странный зверь всё же ведёт её короткой дорогой к тому же Дертвинту, и шанс на благополучное завершение её бегства все же имеется?
Маг чистил снежные завалы возле крыльца и рядом с домиком: стоял себе на крылечке и неспешно пощёлкивал пальцами, наблюдая, как в снежном вихре меняются очертания наметённых сугробов, становятся ниже, меньше и отодвигаются подальше от его жилища, когда почувствовал появление в лесу человека. Резко вскинул лохматую голову, прислушался, вгляделся. Кто же это такой, самоубийственно сунувшийся в февральский Шелтарский лес — в такое время по завалам не пробраться? Не похож на просителя: нуждавшихся в чуде до краёв заполняет желание, которое и ведёт их, как путеводная звезда, на полянку у озера. Желание получить своё, не прилагая усилий, силами лесного отшельника. Этого же человека переполняло стремление выжить, но нужды в нём, в Аре, он у шагающего по сугробам не уловил.
Ар нахмурился, бросив чистить полянку, по пальцам растёкся сизый дымок. Аура знакомая и незнакомая одновременно. Кто-то, кого ему уже доводилось видеть? Раздражённо сдул попавшую в глаза седую прядь.
Женщина. Слабая и изнеженная, и — сильная, раз отважилась искать защиты у хмурого зимнего леса. Обрывочным ворохом, словно нервной рукой надёрганные бумажные клочки, на Аравысыпались эмоции вперемешку с событиями из жизни этой девицы. Преобладали обида, острое недоверие, порыв спрятаться, убежать как можно дальше… а, вот оно — старая как мир супружеская неверность. Смятение, очень много. Омерзение. И страх, но всей отмерянной Ару силы не хватало, чтобы уловить источник этого страха.
Но…почему сюда? Почему — к нему-то?!
— Ар, поганец!!! — рявкнул маг на всю полянку.
Его собственное порождение, его создание, напитанное его силой, подчиняющееся ему безоговорочно, вело через лес девчонку с длинной огненно-рыжей косой! В его дом! Он рыкнул не хуже волка и отдал ему мысленный приказ вернуть девицу туда, откуда взял. И получил внятный и чёткий отказ. Вот же… упёртый меховой коврик! «На шкуру пущу, брошу возле камина!», — пригрозил он, запуская заклинание метели, способной остановить путь и заставить повернуть назад. «У тебя нет камина», — пришёл бесстрастный ответ и… понимание, что зверь выстроил щит, закрывший от приступа непогоды девицу и его собственную нематериальную тушку!
— Даже не думай, скотина блохастая! — снова выругался Ар — человек.
«У меня нет блох», — насмешкой раздалось в его голове.
И не бросит ведь в зимнем колючем лесу, приведёт ведь прямо к порогу.
Маг щёлкнул пальцами, и счищенный было снег вернулся на место, укрывая высокими сугробами и полянку, и подступы к дому, и крыльцо. А вот. И дверью за собой бухнул от души.
***
Элге попыталась убедить себя, что Шелтарский призрак просто знает короткую дорогу. Тайные тропы, что сокращают трудное, выматывающее передвижение по лесу. Волк знал, но явно не те, что выведут к Дертвинту, ибо всё глубже и глубже уводил в лес, где ни намёка на человеческое жильё. Разве что…
— Эй, — негромко окликнула она странного провожатого.
Волк нехотя повернулся к ней. На морде явственно читалось нетерпеливое выражение.
— Куда ты меня ведёшь?
Волк насмешливо фыркнул, переступил толстыми сильными лапами, всем своим видом демонстрируя неуместные расспросы: идти надо, а не болтать!
— Ты ведь понял, что мне нужна помощь, и явился помочь? Ты…умеешь читать мысли? Куда мы идём?
Зверь закатил глаза. Всё — таки он странно выглядел — с намёком на человеческие эмоции на звериной морде, легко читаемые, несмотря на общий прозрачный облик. Он махнул хвостом и возобновил движение.
— Подожди!
Зверь даже призрачной спиной выразил раздражение, но остановился, развернулся всем корпусом. Волшебные его следы всё так же легко удерживали девушку в снегу.
— Тот…тот, кто живёт в лесу — твой хозяин? Ты к нему нас ведёшь?
Эта часть Шелтара выглядела незнакомой, и от Леавора, по её ощущениям, они далеко удалились, и всё же…
Волк опустил голову и поднял её, уставившись прямо ей в глаза. Метель вокруг них утихла, и защитный шар лопнул как мыльный пузырь.
Такой ответ, если это был ответ, её не устраивал.
— Правда, к нему? Но зачем? Он же не обрадуется моему появлению!
Призрачный зверь смотрел на неё саркастически, но Элге не сдавалась.
— Если ты мне действительно помогаешь — прошу тебя, покажи дорогу к Дертвинту? Или…ты не знаешь названий? — спохватилась она.
Волк фыркнул отчётливо скептически, всем своим обликом давая понять, что, кажется, кого — то тут за идиота держат.
— Знаешь? Проводи меня, пожалуйста? Что ты хочешь за помощь?..
Призрачный зверь длинно выдохнул и мотнул головой в сторону ближайших снежных завалов: нам туда, мол. И весь его вид лучше всяких слов сказал Элге, что лучше бы ей держаться провожатого, так как сама она далеко не уйдёт, в ярком своём одеянии и роскошных, не предназначенных для лазанья по сугробам сапожках. И стемнеет скоро. Налетевший порыв ледяного ветра, словно сговорившись с духом, подтолкнул её в спину. И она сдалась. К магу, значит, к магу. Пропасть его знает, почему призрак решил так. Может, за вознаграждение тот нелюбезный отшельник согласится проводить, и зверь это знает?..
***
Полянку девушка признала не сразу. Вышли они с волком к ней с другой стороны, в этой части леса ей бывать не приходилось. Если бы не волшебные звериные следы, удерживающие на поверхности, тонуть бы ей в снегу на каждом шаге. Избушка возле скованного льдом озера показалась Элге другой и узнала она её по огромному неохватному дереву, в ствол которого одна из стен будто вросла. Крыша была не соломенной, как летом, а лежала ровненьким настилом, кстати, на ней снега не наблюдалось. Крыльцо расходилось в обе стороны простыми, без украшений, перилами и подпирались через равные промежутки оструганными столбиками. Дом выглядел основательнее, добротнее, подготовившимся к суровой зимовке. А сугробов вокруг него намело тьму тьмущую: этот человек что, на улицу зимой вообще не выходит?
Волк проложил цепочку следов до самого крыльца, заметённого по самую верхнюю ступеньку. И больше ничего не успел сделать: дверь распахнулась и на улицу вышел хозяин. Элге замерла, до боли стискивая замёрзшими пальцами бока сумочки. Юркие снежные вихри змеились по отпечаткам волчьих лап, стирая их без следа. Маг, скрестив на груди руки, молча окинул непрошенную гостью нечитаемым взглядом. Поверх домашней одежды он накинул короткую куртку мехом внутрь, но не потрудился запахнуть. Элге украдкой скосила взгляд на волка, а тот, присев на задние лапы, собака собакой — смотрел на хозяина.
Он никак не изменился: та же рослая крепкая фигура, чуть сутулая, то же изуродованное лицо, те же небрежно стянутые в хвост тёмные с проседью волосы, то же неприязненное выражение лица, и глаза, с такого расстояния казавшиеся тёмно-карими.
Бежали секунды, бежали в тишине; излучаемое колдуном недовольство можно было потрогать руками.
— Добрый день, — тихо сказала Элге, когда молчать стало невозможно.
Мужчина оглядел её всю, от растрепавшихся кос и покрасневшего от холода носа до заметённых снегом сапог, шевельнул бровью и медленно перевёл взгляд на волка. Казалось, между ними начался безмолвный диалог: слишком гордо и независимо держал спину зверь, слишком хмуро смотрел на зверя человек.
— Ар, — позвала Элге почти шёпотом.
Но он услышал и неспешно обратил к ней лицо. Его молчание обескураживало. В конце концов, она не напрашивалась! Не специально шла сюда! Мужчина между тем не шевельнул и пальцем, только приподнял бровь, не сводя глаз с Элге, но огромный серебристо-серый зверь с чёрными подпалинами внезапно развеялся в воздухе, а девушка в ту же секунду провалилась в сугроб. Волшебные волчьи следы перестали держать её, перестали отражаться на снегу, и она увязла выше колена. Холодно ей стало уже давно, ещё на половине пути, но она держалась.
— Какое желание привело тебя теперь? — наконец разлепил губы маг.
Он по-прежнему не чувствовал того особенного отклика, что заставлял людей искать его помощи.
— Что стало с волком? Ты его развоплотил? — быстро спросила Элге, делая попытки выбраться из снежного плена.
А этот нахал наблюдал за ней с кривой усмешкой, даже не думая помочь. Она и не просила.
— Разве я тебя звал? И разве я тебе сейчас нужен?
— Я не к тебе шла, твой волк привёл сюда сам, — Элге продолжала возиться в сугробе. — Я не просила… Зачем ты с ним так?
— Заслужил. Так что ты здесь делаешь, если шла совсем не сюда? Что ещё для тебя нужно исполнить?
От резкого лающего голоса защипало в носу, но она упрямо подняла лицо к небу, не давая пролиться непрошеным слезам.
— Ничего. Прошу прощения, что нарушила твоё уединение, я бы сама никогда больше!.. Я ехала в Дертвинт, но извозчик оказался… высадил меня, едва мы отъехали от Леавора, а там…
Он уже знал, что «там».
Странная метель, расколовшая высокую крепкую хейю надвое. Трусоватый мужик, захотевший и денег побольше, и заказ попроще… Не знает ещё мужик, что не вернётся домой, куда так стремился попасть до темноты!.. Не виноват он в том, что дерево упало, но магический порошок, щепотки которого достаточно, чтобы убрать с дороги препятствие, у него с собой был.
И всадников видел, двоих, свернувших к Чардису, куда показывал мерцающий на груди амулет одного из верховых, и ещё троих, с прекрасным сероглазым блондином впереди, мчавшихся по дороге в Миаль. Зря она, сумасбродная эта девица, не преодолела обиду, затеяла глупый побег. Поговорили бы с любезным, глядишь, и помирились. У него, у любезного её, такое лицо в «зеркале» было — никто не усомнится, как сильно сожалеет, как боится потерять.
Обиженная чужая жена всё барахталась и барахталась в снегу, рыхлом и глубоком. Маг демонстративно вздохнул, шевельнул пальцем, потоком воздуха Элге бесцеремонно выдернуло из сугроба как морковку и не слишком мягко опустило на крепкие доски крыльца. Она только сдавленно охнула, с трудом устояв на ногах. А он опять возвышался над ней недовольной глыбой, и вместо благодарности хотелось надерзить ему и гордо прыгнуть обратно в сугроб, лишь бы подальше.
— Благодарю, — выдавила Элге. — Всё очень глупо вышло, я не хотела помешать тебе. Но раз уж волк зачем-то привёл…
— Нет, — отрезал колдун, шагая назад, в дом. — Я не поведу тебя в твой Дертвинт.
Смазанные дверные петли даже не скрипнули.
Элге обессиленно привалилась к шершавым брёвнам, закусила губу, прижала ко рту рукавицу с налипшим снегом, заталкивая готовый вырваться всхлип обратно. Раз этот человек способен узнать всё про всех — то он знает, что не было у неё ни цели, ни желания являться в его дом!
Как же холодно. Движение давало хоть какое-то тепло, а вот так, стоя в полнейшей растерянности на пороге негостеприимного дома… Элге пошевелилась, рукавицами обмахнула от снега плащ, сапожки, перехватила поудобнее сумочку и…сделала шаг с крыльца. Надо идти. Это было глупо, напрасно и обидно, потому что хотелось надеяться если не на благополучное завершение пути, то хотя бы краткую передышку, а вместо этого вот это всё: и ушат презрения, и полное отсутствие элементарного человеческого участия. Далеко ли она уйдёт вот так, в снегу по пояс? Но сдаться?..
Позади хлопнула дверь, и воздушная петля плотно обвила девушку под грудью, дёрнула назад.
— Ты дура что ли? — рыкнули на неё.
— Ты же сказал — нет, — едва слышно напомнила Элге.
— Заходи, — велел маг и посторонился с большой неохотой.
Глава 15.
Конечно, Тивис начал поиски беглянки сразу же. Слишком не готов расстаться с девчонкой, одно присутствие которой в его доме приносило…гармонию, что ли. Но думать о собственных эмоциях некогда: надо было успокаивать Бритту, приводить в чувство сына, устраивать взбучку нанятым охранникам, так бестолково проморгавшим девицу. Как всегда, всё надо было делать самому.
***
Виррис вернулась домой на день раньше мужа.
Ей понравилось в столице, и приём господина Нигдана оказался выше всяких похвал. Бьорд не слишком докучал своим присутствием, ведь за его внимание боролись многие, начиная с хозяина. И неудобства вызывали лишь совместные ночёвки с мужем — естественно, их разместили в одной спальне. И пусть Зоратт беспрекословно уходил спать на диванчик у окна, оставляя ей удобную высокую кровать, Виррис испытывала дискомфорт.
За исключением этих досадных моментов, остальное время в доме ректора она провела более чем приятно. Но рвалась домой каждой частичкой души.
— Не могу избавиться от чувства, что у Элге что-от случилось, — нервно поправляя то и дело перекручивающуся в ухе серёжку, сказала она Бьорду за завтраком.
Он понимающе кивнул.
— Я должен провести завтра занятия в одной из групп, в академии о моём приезде уже объявлено, — вздохнул он. — Но я что-нибудь придумаю.
Среди именитых гостей кругленького Нигдана оказался портальный маг. Хозяин дома, казалось, отъезду очаровательной госпожи Зоратт огорчился больше её собственного мужа, но тревогу за близких очень хорошо понимал. Портал Виррис открыли во дворе дома ректора, вышедшего проводить гостью. Под его огорчённым взглядом Бьорд и Виррис снова играли счастливую пару, и, стоя близко-близко к своему недомужу, Вир снова терпела всё это: бережные объятия, когда не получается притворяться слепой, когда каждой клеточкой протестующего тела ощущается нежелание мужа расставаться, выпускать из рук. Поцелуй, долгий, с привычным привкусом горечи. Прохладные пальцы, гладившие лицо. В глаза Бьорд не смотрел.
— В моём кабинете есть кристалл связи, он настроен на тот, что находится у Нигдана, — сказал он шагнувшей в портал девушке.
— Я свяжусь с вами попозже, как только пойму, что там, дома.
Он нехотя выпустил её руку. Исчезая за сшивающимися краями пространственной материи, девушка вытерла рот ладонью.
— Виконт Вейдгар дома? — небрежно спросила она Берга.
— Да, госпожа. А господин Бьорд..?
— Вернётся завтра к вечеру, у него несколько лекций.
Дворецкий понятливо кивнул, получил распоряжение накрыть ужин на двоих в небольшой столовой и почтительно удалился. Очень, очень хотелось подняться на третий этаж, поздороваться…просто увидеть. Виррис сдержалась, жёстко напомнив себе о первой причине своего возвращения. Отправила записку Элге, в ожидании прошлась по дому с проверкой. Часть комнат уже отремонтировали, заменили в них обивку стен, кое-где и полы с потолками, перетянули хорошую, добротную мебель. Интерьер заиграл совсем иначе, наполнившись светлыми красками. Её недомужу результат понравился, он, не скупясь, подписал сметы. На очереди был их этаж, в котором Зоратт просил не трогать лишь его кабинет и открытую библиотеку.
Время шло, ответ от сестры не прилетал, не тыкалась в ладонь маленькая бумажная птичка. Вместо этого девушка получила записку от первой модницы Леавора, с настоятельной просьбой принять её. Многие заказчицы уже знали, что супруга господина директора, бывшая леди Адорейн, существенно сократила количество заказов, выйдя замуж, и очень огорчились этому факту. Некоторым щедрым аристократкам Виррис пообещала шить платья и дальше, и сейчас согласилась принять одну такую клиентку. Обсуждение будущего наряда, показ образцов ткани и кружева, несколько видов которого она привезла из Каллара, отвлёк её, немного пригасив беспокойство за Элге.
— Госпожа, — в её мастерскую почтительно постучался Берг. — Лорд Форриль требует принять его.
Виррис отложила свёрнутое в рулон тонкое белое кружево, от которого отмеряла нужную длину.
— Что значит — требует?
— У него крайне раздосадованный вид. Я бы сказал, лорд в бешенстве. Спрашивает господина Бьорда, но его нет.
Лорд Форриль ожидал в просторном холле. Старший, хотя Вир отчего-то была уверена, что пришёл муж Элге. Едва хозяйка показалась со стороны лестницы, вскочил с диванчика.
— Госпожа Зоратт!
— Лорд Форриль, — сухо кивнула девушка. — Полагаю, вам нужен мой муж, но его сейчас нет.
— Мне нужна моя невестка, леди Элге Форриль! Полагаю, она могла податься только к вам.
Виррис опешила. Элге должна сидеть дома и потихоньку готовиться к побегу… И записка, которой всё нет и нет…
— Элге? Но мы не договаривались о встрече сегодня, её здесь нет.
— Не лгите! — прошипел отец Мада.
Ледяная выдержка сползала с него, точно лопнувшие куски змеиной кожи.
— Дома её нет, она сбежала утром! И поехать могла только сюда, больше некуда.
Горло Виррис перехватил спазм, она с усилием сглотнула.
— Что значит — сбежала?? Что вы ей сделали?!
— Я?! Ваша сестра взбалмошная неблагодарная др… Не заговаривайте мне зубы, милочка! Я должен убедиться в том, что вы не лжёте. Признаться, не верю ни единому вашему слову. Я требую осмотреть дом!
За спиной обескураженной хозяйки показался дворецкий, строгий и собранный.
— Что значит — требуете? Не в доме моего мужа, лорд Форриль, и не в его отсутствие. Элге здесь нет, а вот у меня к вам вопросы. Почему с подобными требованиями сюда являетесь именно вы, а не лорд Мадвик? Что произошло, что вы говорите о побеге? Почему…
— Достаточно! — рявкнул лорд Тивис. — Мне нужна жена моего сына! Я должен вернуть её домой, её выходка недопустима!
«Утром, — вдруг дошло до Виррис. — Он сказал, Элге сбежала утром. А сейчас почти вечер!»
А Тивис, гневно сверкнув глазами, стремительно шагнул ей навстречу.
— Лорд Форриль, — предупреждающе начала Виррис.
— С дороги, госпожа Зоратт, или как тебя там.
— Я не позволю вам обыскивать мой дом, как какой-то…
Её дом.
Одним взмахом руки королевский советник убрал с пути досадную помеху: силовой волной Виррис смело в сторону и, запутавшись в подоле платья, она неловко упала. Бросившегося к хозяйке дворецкого Тивис небрежным жестом отшвырнул от лестницы к стене. Поставил ногу на нижнюю ступеньку, поднял глаза — и замер.
На площадке между первым и вторым этажом стоял похожий на большую кошку зверь, которого в доме Зоратта никак не могло быть, никогда не было! Виррис тоже замерла на полу, расширившимися глазами глядя на животное, не сводившее больших тёмных глаз с круглым зрачком с лица агрессивно настроенного визитёра. Большой, крупный, излучающий угрозу, пугающий до дрожи. Длинный толстый хвост с тёмным кончиком ходил из стороны в сторону крайне раздражительно. Девушка на полмгновения скосила глаза на Берга — тот реагировал на зверя абсолютно спокойно!
Длинное, вытянутое тело, покрытое густым мехом, серебристо-белым в тёмно-серую крапинку, толстые массивные лапы. Крупная же голова, с выраженными баками, широким носом и треугольными ушами с тёмными кисточками; маленькое тёмное пятнышко на морде, между носом и угрожающе приподнятой верхней губой. Зверь являл собой образец мощи и грации, когда, бесшумно ступая по лестнице, ступенька за ступенькой, молча двинулся вниз, на застывшего истуканом лорда Тивиса, что разом утратил и голос, и боевой запал, и на лицо сделался бледен. Ещё бы не растерять, когда на тебя идёт превосходящий по силе противник, небрежно обнажив зубы и клыки.
— Отзовите зверя, госпожа Зоратт, — не поворачивая головы, негромко потребовал он.
Что?.. Вот этого??
Госпожа Зоратт находилась в предобморочном состоянии. А дворецкий почему-то наблюдал за движением кошачьего представителя породы со слегка приподнятой бровью. Одобрительно приподнятой. Виррис же не могла ни пошевелиться, ни звука издать перехваченным ужасом горлом.
— Виррис! Уберите его, ну!
В голосе лорда Форриля звучала почти истерика. Медленно, очень медленно он убрал ногу с лестницы и сделал шажок назад. Ещё один. Виррис беззвучно всхлипнула. Большой кошак текучим движением преодолел последний пролёт и поставил лапы на узорный паркет. Он стоял в шаге от замершей в страхе хозяйки дома, но на неё не смотрел — взгляд немигающих круглых глаз обращён к Форрилю-старшему. Ещё один скользящий бесшумный шаг — и от лапы зверя поползло морозное пятно, приближающееся к обуви непрошенного гостя. Тивис, сглотнув, отступил ещё. И ещё. В гнетущей тишине пятнистый зверь теснил его к выходу. Виррис попыталась подняться, но ноги отказывались держать её. От лап зверя по полу кляксами расползался лёд. Входная дверь приглашающе распахнулась. Животное самым непочтительным образом ощутимо боднуло королевского советника в грудь. Второго приглашения тому не потребовалось: пятясь, не сводя бледного лица со зверя, тот выбрался на крыльцо. Дверь захлопнулась. В окно можно было увидеть, как Тивис Форриль несётся наперегонки с ветром к оставленному у ворот экипажу.
— Б-бер-рг, — слабым голосом позвала Виррис, стуча зубами.
Кошак лениво развернулся в её сторону.
— Всё в порядке, госпожа, он не тронет вас. Это…
Виррис нырнула в спасительный обморок, и окончание фразы прошло мимо её сознания.
— … виконт Вейсдгар…
***
Виррис пришла в себя на кушетке с волнообразной спинкой: её плавный изгиб первое, на что наткнулся взгляд. Горничная суетливо протягивала госпоже стакан воды. Девушка осмотрелась: Берга не видать, а на стульчике в ногах с самым обескураженным видом притулился Арви. И неясная мысль, то и дело ныряющая в лабиринт памяти, не давала покоя, напоминала о себе: что-то произошло, что-то из ряда вон, страшное, катастрофическое, требующее немедленного решения. Виррис медленно села, с облегчением отметила порядок в собственной одежде; лунноволосый юноша спешно подался к ней всем корпусом.
— Виррис, как вы меня напугали! Как вы себя чувствуете?
Он перехватил у горничной воду, повелительным кивком отправил её прочь и сам поднёс стакан к губам Вир.
— Где Берг? Он знает, он точно знает, откуда взялась эта зверюга в доме, и как ею управлять! Понимаете, он совсем не боялся! Зубы, когти, клыки, и это ужасное рычание, а он…
— Рычания не было, — мягко улыбнулся Арви. — Ортейры не рычат.
— Да как же не было, я сама слы…Что?! Кто??
— Ортейры, — виновато вздохнул парень. — Виррис, неужели Бьордхард не рассказал и об этом? Что вам вообще известно о нашей семье?
Девушка приложила ладони к вискам, пристально всмотрелась в чистое прекрасное лицо напротив. Еле слышно застонала: частички мозаики вставали на свои места.
— Светлое Небо! Ну конечно! Вы же намекали!.. И эти подначки ваши с Бьордом..! Вот я дура!
Арви вздрогнул, заметив, как вжалась в спинку кушетки девушка, и запах страха на ней совершенно не нравился. Сладкий аромат летних ягод гораздо приятнее. Дядиным жестом, один в один, он запустил пальцы в серебристые пряди, растрепал их.
— Я не опасен, Виррис. Спонтанные обороты у меня ещё бывают, полный контроль над звериной сущностью у нас устанавливается примерно к тридцати годам, но я не агрессивен. Вам ничего не угрожало.
У большой меховой кошки глаза такого же цвета, тёмно-серые. И тёмное круглое пятнышко возле носа, похожее на родинку. Виррис сделала ещё несколько жадных глотков, слизнула капельку воды с губы. Юноша оказавшийся оборотнем, терпеливо смотрел, аккуратно вынул пустой стакан из дрожащих пальцев.
— Вы готовы были порвать лорда Форриля…
— Но не порвал же. Даже штаны на нём целыми оставил. А хотелось пустить на лоскуты — этот человек угрожал вам.
— И Берг…И…остальные тоже знают?
Арви пожал плечами. Можно ли не знать, если он жил в этом доме ещё ребёнком?
— Вам не нужно меня бояться, Виррис. Мой зверь никогда не причинит вам вреда.
Столько вопросов роилось в её голове! И страх перед хищником лишь отступил, но не рассеялся. Накрывало осознанием, как набегающими на песок волнами: одно за одним. Его чуткий слух — действительно звериный. Обоняние, которое рассказывает виконту больше, чем глаза. Получается, он и её страх ощущает..? Подумать только, столько дней с ними…с ней бок о бок живёт зверь! А Бьорд…И он часто ночует в её комнатах!..
Виррис прижала ладонь ко рту. Арви нахмурился.
— О Небо…Бьорд, он тоже…
— Дядя-полукровка, без способности к обороту. Ортейра в нём нет, — покачал головой виконт. — Ему передались некоторые способности, вроде сверхчувствительного обоняния, острого зрения и слуха, но в зверя он обращаться не может. Виррис, чего хотел этот мерзавец?
Ах, да, Тивис!
…Элге!
Виррис торопливо поднялась, покачнулась, и Арви придержал её локоть, помогая восстановить равновесие. Она вымученно улыбнулась, неловко вытаскивая локоть из его пальцев.
— Не бойтесь меня, — повторил он.
— К такой реальности надо привыкнуть, — смущённо пробормотала девушка и наклонилась поправить одну из подушечек, на которой только что полулежала. Ей в руки рваным движением выпорхнул сложенный листочек магической почты. Виррис ойкнула, торопливо развернула листок…
Такое иногда случалось, и напитанной силой бумаге попросту не хватало магии, чтобы пробиться к адресату через материальные преграды. Записка Элге оказалась придавлена бархатной диванной подушечкой, оттого и не попала в руки Виррис сразу же.
— Она действительно сбежала! Вот ведь!.. Надо убедиться, что Элге уже дома!
Девушка поспешила в кабинет Бьорда. Арви не отставал, и, пока поднимались наверх, Вир успела рассказать юноше о причинах визита несдержанного советника Форриля.
— Поэтому вы приняли предложение дяди? — спросил Арви, пока Виррис разбиралась с принципом работы переговорного устройства.
Фиктивный муж, оказывается, успел настроить кристалл на неё: светлый прозрачный камень живо отреагировал на первое же прикосновение. Вместо ответа Вир кивнула, вглядываясь в очертания незнакомых комнат, вызванных магией. Одно за другим кристалл показывал пустые помещения, лишь в пристройке для прислуги горел свет, но среди незнакомых лиц — девушка увидела трёх слуг — не было её сестры. По спине тонкой струйкой прошёл холодок.
— Всё-таки надо было порвать на этом напыщенном индюке штаны!.. Виррис, вы что?..
Она сползла в кресло, враз побледнев, подняла на Арви растерянные глаза.
— Она уже должна была приехать, понимаете? Если ничего не случилось в дороге, Элге уже должна была..!
Он старался успокоить девушку, но, с каждым новым ответом на задаваемые вопросы в его глазах росло не меньшее беспокойство. Арви сам поговорил с одним из дертвинтских слуг, и тот подтвердил, что никто в дом господина Зоратта сегодня не приезжал. Спросил Виррис про их домик на окраине.
— Не думаю, что Элге спряталась там, — тоскливо отозвалась девушка. — Там её наверняка искали в первую очередь…хотя проверить не помешает. Я сейчас!
Арви мягко положил ладонь на её плечо, подталкивая обратно в кресло.
— Дайте мне какую-нибудь вещь леди Элге. У вас есть что-нибудь небольшое?
Виррис только ресницами хлопнула, а юноша, выудив из кармана кожаный шнурок, принялся убирать волнистую гриву в хвост.
— Зачем вам?..
— Я могу взять след, — пояснил он. — Вам не надо никуда бежать, я помогу отыскать вашу сестру.
Он взял у неё ленту для волос, поднёс к носу, удовлетворённо хмыкнул. Приказал Бергу не впускать в дом чужих. Обернулся к Виррис, весь подобравшийся, словно перед охотой. Да в чём-то так оно и было.
— Бьорда пока не вызывайте, дождитесь моего возвращения.
— Спасибо, Арви, спасибо за участие, за…
— Ну что вы.
Виконт бесшумно выскользнул на тёмную улицу, позабыв о тёплой одежде. А и правда: зачем она тому, кто носит густой мех, способный согреть в самый лютый мороз?
Вир едва сдерживалась, чтобы не связаться по кристаллу с мужем и не наговорить ему всякого. Злилась. На себя, за то, что так постыдно свалилась в обморок в самый неподходящий момент. На Зоратта, который, по её мнению, неверно спланировал подготовку к отъезду Элге. На всю его семейку, скрывшую, что Вейсдгары — оборотни. И очень беспокоилась, что сестра могла оказаться в беде. Она становилась отчаянной и безрассудной, если загнать её в угол.
Глава 16.
Её взгляд устало заскользил по комнате: вроде бы что-то изменилось в убранстве. А может, и нет. Не запомнила. Зато здесь тепло.
Неприветливый маг, подперев бедром стол, скрестил руки на груди и молча уставился ей в лицо, ожидая, когда Элге заговорит. А у неё разом силы закончились, вытекали по капле в высокий снег, да все вытекли.
Ар прикидывал, как бы половчее спровадить её назад. Пусть чая выпьет, пожалуй, с него не убудет. Или укрепляющего отвара с мелиссой — успокоить нервы ей тоже не помешает. И проводить до границы с Леавором, к прекрасному лордёнышу. Или выяснить, чего она так боится, из-за чего ринулась сломя голову в зимний лес? Маг снова раздражённо повёл плечами. Мало ему забот — с девицами нянчиться! Девчонка выглядела уставшей и крайне несчастной, но приводить в чувство безбашенных аристократок не входило в число его умений.
Аристократка с красным носом подняла на него глаза, обескураженные и несчастные. Ни тени страха.
— Почему?
— Потому что я не нанимаюсь проводником для бегающих от мужей девиц.
Не дожидаясь её реакции, Ар скрылся на кухне, и до Элге донёсся целый рой звуков: хлопали дверками шкафчики, звенела посуда, лилась вода. Девушка не видела со своего места, как дирижировал всем этим действом окутанный магией, словно дымчатыми лентами, маг, стоя в небрежной позе посреди маленького помещения. Как, послушная его воле, моментально вскипала в чайнике вода, сыпались в подготовленный заварничек в строго определённом порядке ароматные листики, лепестки да ягодки, как опускалась с высокой полочки на стол пузатая глиняная кружка, долго сохраняющая температуру и дивный букет запахов.
— Пей, — Ар поставил перед девицей заваренный чай. — Тебе надо согреться, а голову горячую, наоборот, остудить. Это поможет. Пей, а потом, так и быть я открою тебе короткую дорогу до дома.
Элге недоверчиво уставилась в непроницаемое лицо, обняла озябшими ладонями кружку.
Блаженство.
— Лордёныш твой совсем извёлся от беспокойства, людей на уши поднял, ищет. Что ж не поговорила-то с благоверным, а сразу в бега подалась, характер показывать?
— Тебя это не касается, — буркнула Элге, задетая язвительным тоном.
Чая расхотелось. Вот этого, изумительно горячего, дарящего тепло, дразнящего свежими и пряными нотками.
Верно, не касается, и вникать в чужие семейные проблемы нет ни малейшего стремления. Но Ар всё ещё улавливал страх рыжей, и не мог понять, кого же она так боится. Не аристократишку же своего — исходящей от него угрозы колдун не ощущал. А прочитать девчонку как тогда, в середине лета, отчего-то не удавалось. Не закрытая никакими защитными амулетами — он видел такие вещи — тем не менее эта травница будто за пеленой тумана стояла, и долетали до него лишь слабые отголоски её стремлений и эмоций.
Она вздохнула, сердито покосилась на ни в чём не повинную кружку.
— Я не собираюсь к нему возвращаться. Это не блажь, не каприз.
— А что же?
— Не вышло из меня идеальной жены, — будто не слыша, продолжила девушка, снова положила ладони на глиняные выпуклые бока. — И он…с ролью примерного семьянина оплошал. Нельзя мне в Леавор. Меня ждёт дом в Дертвинте, временный или постоянный, пока не загадываю. Вот только всё идёт не по плану, даже уехать — не вышло. И твой волк…
Маг досадливо дёрнул плечом. У него тоже были вопросы к Ару-зверю. И он догадывался, каким мог быть ответ, поэтому получать его совсем, совсем не хотел. Ар-человек прошёлся по комнате, выглянул в окно, на заметённую, в синеватых сумерках, полянку. Побарабанил пальцами по стеклу.
— Теперь я тебя спрошу: почему? — Маг повернулся к ней. — Короткой дорогой до Леавора рукой подать, до ночи вернулась бы домой, иногда, знаешь ли, простой диалог способен разрешить все претензии и обиды. А правильно подобранный состав трав, с которыми ты разговариваешь играючи, способен исправить некоторые досадные оплошности и превратить чрезмерно любвеобильного мужика в образец верности и чести. Мне ли тебя учить? Почему — такое кардинальное решение?
Его неправильная, повреждённая бровь, поднятая насмешливо вверх, вызывала в Элге глухое раздражение. Меньше всего ей нужны неуместные разговоры по душам с отшельником, каждым своим вздохом демонстрирующим, насколько он не рад гостям. Она медленно выдохнула.
— Травы отпадают, — хмуро объявила Элге. — Давать человеку подобные зелья — сознательно лишать его свободы выбора. Я так не хочу. Это не настоящее будет, это прямое воздействие на его волю.
— Вспомнила о свободе выбора?.. — хмыкнул маг.
Девушка промолчала, только румянец расцвёл на скулах.
— Всё остальное — долгий разговор, — после длинной паузы сказала она.
Ар демонстративно отодвинул стул и уселся напротив.
***
Не хотела она ни о чём с ним говорить. Попросить об услуге, раз уж своевольный призрак привёл к нему — да, но не больше. Достаточно сухого делового соглашения: маг отправляет её в ожидающий гостью дом Зоратта, она платит магу звонкой монетой, у неё ещё есть. Зачем…что-то другое? Что ему рассказывать? То, что поведала она когда-то Бьорду? Так те откровения ей непросто дались, да и Бьорд оказался человеком чести, неравнодушным к чужой беде. А этот, с половиной человеческого лица… Зачем ему подробности чужой жизни, чужая боль и обиды? И так уже озвучила достаточно, ведь можно же просто перейти к главному: вопросу цены за услугу. Не сложную, к слову.
Ар не торопил. Молча сверлил Элге взглядом, молча прихлёбывал горячий травяной напиток из второй кружки, невесть как оказавшейся в его ладонях.
Элге устала, замёрзла, перенервничала. Внутри всё ныло и тянуло болезненной, звенящей стрункой, как всегда, когда что-то шло не по плану. А сегодня не по плану шло вообще всё. Девушка поднялась, распутала завязки накидки, стянутые у горла. Взглядом показала на дверь уборной. Ар понимающе дёрнул уголком губ: иди, конечно. Содержательное начало диалога!
Она оставила подбитую мехом накидку на лавке, скрылась за дверкой. В смежной с уборной купальне долго грела под водой озябшие руки, радуясь, что маг не держит зеркал: её облик после долгих блужданий по снегу и холоду наверняка далёк от приличного. Да и пусть смотрит и презрительно кривит губы. Элге вслепую пригладила растрепавшиеся косы и вернулась за стол. Её накидка висела на крючке возле входной двери, рядом с маговой курткой. На столе появилась какая-то снедь в простой грубой посуде, но с салфетками и столовыми приборами, с бесподобным запахом свежего хлеба в плетёной корзиночке. Только уловив густой и пряный мясной аромат, девушка поняла, что голодна.
— У меня по-простому, без изысков, — объявил Ар. — Долгие разговоры хорошо разговаривать под добротный ужин. Не побрезгуете, леди?
«Что я тебе сделала?» — так и кричала та Элге, которая внутри.
Та, что снаружи, с благодарным кивком взялась за вилку и нож. Пригласить разделить трапезу — частое ли предложение от страшного шелтарского колдуна, Болотного Зверя, Проклятого?
— Я была в королевской канцелярии, подала прошение о расторжении брака.
Под внимательным взглядом девушка наколола на вилку кусочек тушёного мяса и отправила в рот. Вкусно. Неужто сам готовил?
— И я не хочу обсуждать с тобой принятые в высшем обществе нормы морали и устоявшиеся привычки. Для меня они неприемлемы, этого достаточно для принятия определённых решений.
Ар молчал. Управлялся с приборами спокойно и уверенно, но не утруждал себя держать спину ровно, сидел, ссутулившись.
— Убежала я не для того, чтобы заставить мужа поволноваться, поломаться, пока он вымаливает прощение, набить себе цену. Всё… всё уже оговорено. Да, он не согласен с моим решением, но я не могу остаться.
— Почему?
— На меня будут давить и заставлять отказаться от своего намерения. В уважаемой семье Форрилей разводы не приняты, зато не возбраняется всё остальное, — не удержалась от язвительной усмешки Элге.
Колдун прошёлся по ней цепким взглядом.
— Ты производишь впечатление очень упёртой девицы. Если что вбила в голову — не свернёшь.
Элге почувствовала, как опалило жаром лицо. Нарочно, что ли, напоминает о постыдной ночи?..
— Не такой уж несгибаемый характер, — нехотя произнесла девушка.
— А что сестра твоя? Вижу, вы теперь ладите.
И защиту с её стороны тоже видел. Мужчина, неравнодушный к судьбам обеих сестёр, проявляющий участие, оказывающий содействие… И одновременно с заговорившей Элге и эту картину увидел. Пожалуй, остаётся согласиться: в дом сестры и её мужа девице нельзя.
— Но не мужа своего ты боишься так, что понеслась сломя голову куда глаза глядят. Что ещё, Элге?
То самое, что обсуждать с этим человеком категорически не следует. Она вцепилась в кружку как в единственный якорь, удерживающий её в рассыпающимся осколками мирке. Казалось, разожмёт пальцы — и немедленно потеряется. Вот и держалась за выпуклые нагретые бока нехитрой посудины, и молчала.
— Какие у тебя ещё причины?
Элге подняла на него поплывший взгляд.
— Перечисленного недостаточно?
Ар не торопил. Девушка покачала кружку в ладонях, отпила глоток; по лицу пробежала тень омерзения.
— Мой свёкор…Он начал проявлять ко мне…оказывать…
— Так проявлять или оказывать? — сощурился маг.
На бледных щеках вспыхнул румянец.
…длинные аристократические пальцы медленно подцепляют рыжий локон и мягко заправляют его за ухо…
Элге дёрнулась, сбрасывая наваждение. И с вызовом подняла подбородок.
— Словом, оставаться с ним под одной крышей мне больше нельзя.
Ар хмыкнул, глядя на девушку в упор.
Продрогшая, с покрасневшим носом, горящими на щеках пятнами, с волосами, заплетёнными в простые косы, ничем не украшенные, Элге совсем не походила на роковую обольстительницу, чтобы пресыщенный светской жизнью аристократ… да ещё рьяно пекущийся о своей репутации…
И тут вредная память не без ехидства подсунула ему ворох образов. Краткими вспышками, выхваченными из тьмы.
Вспышка: гордый тонкий стан, небрежное, царственное движение плеч, и тонкий плащ летит под ноги…
Вспышка: огненные пряди, растёкшиеся по совершенным плечам, укрывающие спину, шёлком льнущие к его пальцам.
Густая зелень глаз со сверкающими в самой глубине искорками.
Вспышка: прикосновения маленьких узких ладоней к его коже. Нежные губы…
Вспышка: тонкий аромат весенних первоцветов, обволакивающий мягко, держащий крепко…
Ар быстро прикрыл веки, задохнувшись от ударивших наотмашь воспоминаний. Поискал более удобное положение; стул показался на редкость жёстким.
Нет.
Даже намёка на поползновения советника Форриля в сторону рыжей девицы допустить нельзя. Но есть что-то ещё, о чём девчонка упрямо молчит. Что-то, не доставляющее ей самой никакой радости.
Маг подцепил кусочки истекающих соком овощей, проглотил, вдруг перестав чувствовать вкус. Девица не просит его о помощи, но остаться в стороне не выйдет. Ара всё это не касается, но… Да, желание исполнить было бы проще, этот процесс он ведёт лишь отчасти. Только желания-то у Элге и не было.
— А я-то собрался вернуть тебя в Леавор, — сказал он больше самому себе. — Да не смотри так испуганно! Ешь спокойно.
Элге всматривалась в его хмурое лицо, пытаясь прочесть по нему хоть что-то.
— Темнеет, — она указала на окно.
В тихом голосе вопросительные интонации. Надо что-то решать, время идёт.
Ар вышел из-за стола, на ладони заплясал дымчато-сизый ком, лизнул чуткие пальцы.
Чужак.
Движется по Шелтару. Маг вслушался, всмотрелся. Сильный, опасный…хищник. Крупный зверь легко скользил по снегу, удерживающему массивное тяжёлое тело точно пушинку. Блестят в синих сумерках внимательные звериные глаза, трепещут ноздри тёмного бархатного носа. Следов Элге не осталось, но чужак шёл там, где ступала её нога. Белая, отливающая серебром густая шерсть в тёмное пятнышко, крупная голова с треугольными ушами… Ортейр, подчиняющий снежную стихию. Редкий вид, едва не исчезнувший. Как интересно. Ар выпустил ещё магию, впитывая информацию каждой клеточкой своего тела. И нащупал защитные амулеты. Оборотень искал беглянку, но закрывал сведения о себе, не понять, друг или враг. Маг оглянулся через плечо, поймал напряжённый взгляд цвета летнего мха.
— Что случилось?
Элге стояла возле стола, пальцы вцепились в ворот тёплого жакета. Подушечкой большого пальца он круговыми движениями провёл по другой ладони; на полянке стало темнее, подул ветер, качнув верхушки деревьев. Ар поднёс ладонь ко рту, легонько дунул. За окном закрутились снежные вихри, скользнули между деревьев.
— Метель начинается, — обронил он, кивая за окно.
Девушка подошла к соседнему окну, выглянула. На полянке не видно деревьев, в один миг всё заволокло густой пеленой. Маленький крепкий домик мага не пропускал звуков извне, но ветер, судя по всему, ревел страшно.
— Не хотел этого говорить, — покалеченное горло мага извлекало каркающие звуки. — Но сегодня тебе лучше остаться здесь.
Элге резко повернулась, наткнулась на непроницаемое лицо. Непохож на гостеприимного хозяина.
— Не трону, не трясись так, — поморщился Ар. — Мне тоже всё это не нравится, но не выгонять же женщину в ночь, в такую непогоду.
Девушка чуть было не постучалась лбом о холодное стекло.
— Но как же!.. Здесь..?
— А где ты хочешь, на крылечке? Или в сарайчике? Сказал же, не трону, не беспокойся.
— Я же письмо сестре с зятемотправила, — простонала Элге. — Что выехала в Дертвинт, свяжусь с ними сразу же, как доберусь! Вир с ума сойдёт!
Маг только головой покачал. Послушная его воле метель, в этот раз его, двигалась к скользящему по сугробам ортейру.
— Напиши сестре, что ты в безопасности, без подробностей. Выйдешь на связь сразу, как это будет возможно.
И уже протягивал девушке плотный кусочек бумаги.
— Но… — растерялась Элге.
— Я отправлю.
Весь этот день не то что шёл не так, он неуправляемым снежным комом стремительно, со свистом нёсся с горы, хороня под собой все планы, казавшиеся вполне реализуемыми ещё утром.
Где-то в стороне пытался справиться с вышедшей из-под контроля стихией большой пятнистый зверь. Досадливо фыркал, прижимал уши, топорщил усы, призывал снег и ветер к порядку. Родная сила не отзывалась, атакованная внезапно свалившейся на голову снежной бурей. Небо поменялось местами с землёй, снег напирал стеной, лавиной, и всегда играючи управлявшийся с этой стихией Арви в этот раз сладить с непогодой не мог. Заколдованный Шелтарский лес, о котором ходило столько слухов и баек, вышвыривал ортейра точно беспомощного котёнка.
Глава 17.
Предстоящая ночь под одной крышей с хозяином жилища вызывала бурю эмоций, и ни одной спокойной и положительной.
— Это ведь ты наколдовал метель! — возмутилась девушка. — Почему?
— Тебя ищут, — сказал Ар, прилипнув к тёмному окну, словно за ним показывали увлекательнейшее представление.
— Кто?! Свои или..?
— Откуда ж мне знать, кто для тебя свой, «или»..? — съязвил маг. — С такого расстояния я не могу его прочитать, но в поисках он весьма настойчив.
— Он..? Он один? Как он выглядит? — не унималась Элге.
Вдруг это Бьорд, сумел как-то вернуться раньше времени? Его появление решило бы проблему!
Отшельник фыркнул.
— Оборотень это. Большой такой кошак. Ортейр. Слышала про таких? И у него твоя вещь.
Элге подбежала к окну, словно в него можно было хоть что-то увидеть.
— Откуда у нас здесь оборотни?
Ар знал, откуда. И для чего. Но навешанные на получеловека-полузверя амулеты мешали разглядеть, с какой целью ему нужна вот эта рыжая. Для кого. Ортейры в этот раз выступают наёмниками, но что, если в ожидании отплытия «Лигары» ребята решили взять ещё один заказ — для Форрилей, например?
А девица смотрела в упавшую на Шелтар ночь, кусая бледные губы.
— Острова…, - еле слышно пробормотала Элге. Переносицу перерезала тонкая складка. — Там, за Эзейским морем…Больше они не водятся нигде, верно? Или..?
Повреждённая тёмная бровь дёрнулась.
— Если и водятся, то не афишируют. И что?..
— Герриард, — задумчиво сказала девушка, будто это всё объясняло. — Возможно, я несу бред, но…Мой зять — северянин. И у него гостит…по крайней мере, совсем недавно гостил племянник…Может, всё это совпадение, но…
— Твой зять из оборотней?
Реальность кольнула Ара в висок, позволяя глянуть дальше, глубже.
— Не знаю, — нахмурилась Элге. — Я вообще ничего о его семье и об ортейрах не знаю, но не слишком ли много герриардцев в нашем тихом городе, где об оборотнях никто никогда не слышал? Племянника я видела в облике человека, может, и не он сам — он обмолвился, что прибыл в Леавор со своими людьми.
Ар смотрел. Нескольких долгих мгновений оказалось достаточно, чтобы связующие ниточки отыскались в этом тумане. Хмыкнул неопределённо, но уж точно не виновато, поняв, что выставил из леса не недруга.
— Как его имя, племянника этого?
— Виконт Вейсдгар.
Бровь мага вновь дёрнулась. Какие интересные знакомства у рыжей травницы! А директор местный, стало быть, принадлежит роду Ольверских. Вот чего не знал, так не знал!
Элге смотрела требовательно, непонимающе, но он не спешил с ответом.
Потянулся порывом ветра туда, в темноту, к границе леса, где массивный оборотень раздосадованно отфыркивался от снега, не желающего подчиняться. «Женщина, которую ты ищешь, в безопасности. Ей ничего не грозит. Возвращайся домой».
— А ты не так проста, — наконец повернулся к девушке колдун. — Если таких людей привлекают на твои поиски.
— Ничего особенного, — стушевалась Элге. — Так кто там, лорд Арви? Что ты ему сделал?
Маг закатил глаза.
— Сегодня тебе действительно лучше переждать здесь. Никто больше в Шелтар не сунется. Ночью, да в непогоду. Сестру твою записка должна успокоить. Наверное. Если ты всё правильно написала, а то вы умеете панику устраивать на ровном месте. Этот лорд в кошачьей шкуре тоже знает, что ты не потерялась в метели и волкам в зубы не попалась. Вернётся из столицы твой зять — будем думать, что с тобой дальше делать. Нервы лордёныша твоего успокаивать не намерен, уж извини.
Поморщился едва заметно. Будто неровные, карябающие звуки, извлекаемые задетым застарелыми шрамами горлом, причиняли боль.
Всё в Элге протестовало против его действий, не получалось соглашаться, она тут же открыла рот — возразить, предложить своё… Закрыла. Маг не обязан ни помогать ей, ни заботиться о спокойствии её близких. Но уже позаботился.
— Спасибо, — проговорила девушка.
По лицу мага, кроме недовольства, не удавалось прочесть больше ничего. Он отправил посуду на кухню, взамен подтянул к себе ещё одну кружку с ароматным травяным чаем, и пил его так, словно только об этой кружке и мечтал весь вечер, напрочь не замечая гостью. А Элге не знала, куда деваться, чем себя занять. Потихоньку осматривалась, невольно подмечая новые детали в убранстве единственной комнаты. На кровати появился двухслойный полог, отгораживающий собой спальный угол. Иначе расставленные сундуки возле постели, кресло между ними, которого в прошлый раз не было.
— Меня всё это не касается, — вдруг медленно заговорил Ар, и его взгляд прошил её насквозь. — Но я предпочитаю иметь под рукой полную картину происходящего.
Горло кольнуло; Элге опустила глаза.
— Давайте начистоту, милая барышня. О чём ты забыла упомянуть? Ты опасаешься не только притязаний отца своего аристократика, и уж точно не муженька. И советник Форриль не станет ради простой девицы, даже хорошенькой, поднимать всю эту суету.
— Ты же сам… Ты столько всего знаешь!..
Маг не сводил с неё глаз.
Можно ли ему доверять? Насколько отшельник, отказывающийся от награды, на самом деле бескорыстен?.. И куда ей деваться из этого домика, затерявшегося в снежной буре?
— Что от тебя хотят получить на самом деле? Ну..?
Элге вздохнула — как в прорубь нырнула.
— Неправильный интерес лорда Тивиса есть, это не ложь. Но всё дело в моём происхождении…
Ар слушал не перебивая, и на лице его ничего не отражалось, лишь в самый первый миг он дрогнуло.
— Совсем другая картина вырисовывается, — наконец произнёс он, когда Элге замолчала.
На её опасения обращаться за помощью к его величеству он ничего не сказал, только посматривал коротко аметистовыми глазами.
… А ведь Бастиану можно рассказать. И попросить не передавать девчонку из рук в руки, как переходящее знамя. Монарх, конечно, об интересах королевства думает в первую очередь, но просьбы…его просьбы без внимания не оставляет. Не так их много, просьб этих. Самое простое, в общем-то, решение: уверить девицу, что ничего плохого ей не грозит, вызвать Бастиана, и уже утром, да что там, уже через полчаса рыжей проблемы здесь не будет.
Рыжая проблема по имени Сайттен смотрела так, словно душу вынимала. Не со страхом, но с вызовом и обречённостью. И ни о чём не просила. А в густой дух трав, поднимающийся горячим паром из кружки, ненавязчиво вплетался тонкий аромат весенних первоцветов.
Ар вздохнул.
Он определённо пожалеет, и очень скоро.
Под настороженным взглядом перестелил свежую постель, запустил заклинание, и вода в купальне начала набираться в глубокую просторную чашу. Не удержался от насмешки:
— Герцогине полагается какой-никакой комфорт. Уж какой есть. А я вот тут, по-простому, на лавочке.
И кивнул на широкую лавку вдоль стены, на которой сидела Элге. А дождавшись, пока девица скроется за дверью, нетерпеливо достал лист и перо, и подрагивающими пальцами принялся выводить кружочки и стрелочки, нервно покусывая губу. И по памяти вписывал в кружочки имена: Орсанды, Сайттены… Ему не требовалось заглядывать в книги.
Элге вышла из купальни, переодетая в другое платье, со свободно заплетённой косой. К этому времени Ар уже вычертил всё, что хотел выяснить, и с лицом справился, и спалил лист. На пустом столе лежала старая книга и стопка чистой бумаги.
— Ложись, — велел он, не оборачиваясь.
Элге неловко пристроила сумку и вещи в кресло возле постели.
— А…ты?
Ар всё-таки повернулся, медленно прошёлся по ней взглядом.
— А что — я? Могу и передумать, если пригласишь, — он кивнул на постель.
Она вспыхнула, и он едва подавил рвущуюся с губ улыбку. Кашлянул, возвращаясь к книге. Ночь долгая, сна нет. За его спиной зашелестел полог. Ар молча приглушил светильники в комнате, оставил освещение лишь над своим столом, и склонился над очередными древними символами.
…Совершенно точно пожалеет.
Она скрылась за мягкими складками ткани, но, если полог не пропускал обзор, то звуки — целиком и полностью. Ар пытался переводить книгу и слышал, как беспокойно возится рыжая девица под одеялом, а потом её тихий плач. Знавал он дамочек, пытавшихся слезами добиться желаемого, а эта — нет. Прячет, старается не привлекать внимания. Маг смотрел в испещрённые символами листы, крутил в пальцах перо. Роль утешителя — не его. Не умеет. Он разделил с ней кров на эту ночь, уступил свою постель, хотя давно не мнил себя благородным, но как успокаивать рыдающих женщин, не имел понятия.
Надо всё же переговорить с его величеством. Чем отселять девицу в шумный торговый Дертвинт, чтобы вести там неприметный образ жизни, не лучше ли дать ей надёжного покровителя, против которого зарвавшийся советник не посмеет пойти? Девчонке он потом объяснит, что её опасения совершенно беспочвенны, а, познакомившись с Орсандами ближе, она сама всё увидит.
Ар прикинул время: не поздно ли беспокоить венценосную особу ночными разговорами, и потянулся за магическим зеркалом. Из спального угла уже не доносилось тихих всхлипываний: успокоившись, Элге сдалась сну. Но полог тишины маг всё же поставил, и потянулся мысленно к королевским покоям. Как же отличался леаворский дворец от столичного! В этом Ар, пожалуй, не отказался бы как-нибудь побывать. Усмехнувшись, он начал разворачивать изображение… и наткнулся вовсе на короля.
Двое беседовали под «Багровую ночь»: медноволосый молодой мужчина с узкими живыми глазами, и сидящий напротив наследник престола. В первое мгновение Ара укололо неловкостью: слово, данное Бастиану, он держал, никогда не лез подглядывать за его семьёй, не собирался и в этот раз, но слетевшее с губ наследного принца имя заставило его замешкаться, нахмурить несимметричные брови. При виде мягкой улыбки на красивом дастьеновом лице, мечтательном взгляде, маг не выдержал, обернулся, будто мог разглядеть силуэт рыжей за пологом, да в темноте.
— Можно ведь пригласить её ко двору, — пожал плечами собеседник Дастьена. — Назначить фрейлиной её величества, или придворным целителем: твоя матушка очень высоко о даре леди отзывалась. А там и…
Пальцы мага сжались в кулаки.
Принц мотнул кудрявой головой.
— Нет, Кай, досаждать вниманием замужней леди я не стану. Но ты же её видел!.. Если бы только эта девушка была свободна!..
А она будет. Элге успела в двух словах объяснить предстоящую процедуру: месяц-полтора — это быстро. Такое событие в семье Форрилей мимо ушей Дастьена не пройдёт, а он не торопится связывать себя узами брака. Времени у него предостаточно; нежелание компрометировать замужнюю даму, конечно, похвально, но что помешает ему добиваться внимания женщины свободной? Или рыжая герцогиня была бы не против?.. Ар махнул рукой, развеивая зеркальную поверхность, и бездумно уставился в позабытую книгу.
***
Крупный кошак бесшумной светлой тенью, почти сливаясь с сугробами, перемахнул через ограду зораттовского особняка. Длинный толстый хвост в досаде лупил по собственным бокам. На ступенях, перед входной дверью, звериный силуэт поплыл, меняясь очертаниями, и вот уже в дом входил высокий широкоплечий юноша, с растрепавшимися волосами и раскрасневшимся на ночном морозе лицом.
Дядина жена кинулась ему навстречу, замерев в последнем шаге, и руки едва не взметнулись вверх, подхватить, обнять хотя бы на мгновение, успокоить, прогнать тревогу из больших карих глаз.
Успокоить было нечем.
— Арви, я получила от неё письмо!..
…Ортейр нашёл перевёрнутую повозку в стороне от дороги, в паре рье от городских стен. Извозчик в припорошенной снегом одежде таращился слепыми глазами в чёрное, затянутое облаками небо. Даже лошадей увели, не побрезговали. Запах леди Форриль ещё улавливался: она сидела в этом экипаже, и в первое мгновение сердце юноши сжалось. Девушка с волосами цвета пламени сойдёт с ума от горя, если он принесёт ей дурные вести. Осторожно переступая сильными лапами, пятнистый зверь, принюхиваясь, кружил вокруг повозки. Обратил морду в сторону темнеющей полосы густого леса, в котором так славно бегалось ночами, в стороне от чужих глаз. Дрогнул тёмный бархатистый нос, определяя направление. И ортейр уверенно направился к Шелтарским зарослям…
Он прошёл весь путь, который проделала несколькими часами ранее Элге. До упавшей на дорогу хейи, и немного дальше, и место, где беглянка почему-то свернула с укатанной дороги вглубь, несмотря на отсутствие каких-либо отпечатков на снегу, тоже определил. Родная магия льда и снега держала его тяжёлое тело на поверхности так же легко, как призрачного волка, силуэт которого Арви изредка доводилось видеть вдалеке ранее, в прошлые визиты. Он забирался всё дальше в лес, ведомый чутьём, недоумевая, зачем сестре Виррис понадобилось идти в чащу. А потом привычная, такая знакомая стихия словно взбесилась…
Рассказы о Шелтарском лесе Арви слышал с детства. Разные, противоречивые. Порой страшные, местами завораживающие. Сам он бывать в лесу не боялся никогда, хотя с первых прогулок ощущал чужое присутствие, внимательный взгляд. Но никогда прежде лес не проявлял к нему враждебности. И беспокойство за постороннюю женщину, беспомощную, не приспособленную к выживанию, только усилилось. А завтра на рассвете ему надлежит отправляться в Бассен, где наконец-то улажены все проволочки и готова к отплытию «Лигара». Так мало времени, чтобы раздобыть хорошие новости и успокоить Виррис.
…Незнакомый голос проник в его сознание, минуя защиту. Неторопливый, властный…уважающий его силу, но умеющий настоять на своём. Аккуратно, не сломав, ни испортив рисунка — прямо в голову. Арви прижал уши, ощетинился, готовый отразить удар… «Она в безопасности, возвращайся домой». Большой зверь замер, внимая уверенному тону, и после того, как чужой разум покинул его голову, долго вслушивался в эхо затихающих слов. Не привыкший слепо доверять, сейчас его зверь соглашался с этой неведомой силой, и это обескураживало.
Он пробовал искать дальше, но не добился результата.
А дома Виррис показала ему записку, сбивчиво, взахлёб делилась крохами новостей, и он, не сдержавшись, накрыл её ладонь своей, стараясь поделиться хоть капелькой спокойствия, которого у самого не было. Про затерявшиеся в Шелтаре следы умолчал. Об этом можно рассказать Бьорду, но не ей.
— Я не стала говорить о пропаже сестры Бьордхарду. Пусть спокойно проведёт обещанные занятия. Элге обещала выйти на связь в самое ближайшее время, и я…верю, хотя у меня нет никаких предположений, где она могла укрыться, ни малейшего!
— Но записке вы верите, — обронил Арви, продолжая поглаживать её пальцы. — Леди Форриль могли похитить. Заставить написать так, чтобы вы не волновались.
Виррис живо мотнула головой, сверкнули в волосах цвета красного дерева заколки.
— Причин для похищения нет. А в письме наш тайный шифр. Мы когда-то шутки ради придумали его…это просто…впрочем, неважно. Элге дала понять, что на неё никто не давил, и она по своей воле находится в этом тайном месте.
…В лесу?..
Они долго, до глубокой ночи, обсуждали происшествие, строили предположения, но ни одно из них не приближало к разгадке. Арви сожалел, что не сумел помочь. Виррис, напротив, не единожды поблагодарила за участие. И ещё: ей бы следовало заламывать руки, сходить с ума от беспокойства за Элге, а она вместе с тревогой испытывала и другое. Острую горечь, что последние ночные часы убегают, не задерживаясь ни на минуту. До рассвета, когда темноглазый виконт улыбнётся на прощание и выйдет за порог, осталось совсем немного.
***
— Вы в своём уме?! С каким любовником! У неё нет любовника!!
Бритта охнула и приложила ладони к щекам. Мадвик скрипнул зубами, резко шагнул к столу, на котором переливалась сфера связи, пропуская в помещение равнодушные, чуточку усталые фразы.
Королевский советник пытался организовать официальные поиски пропавшей невестки, задействовав нужные знакомства и полезные связи.
Все, кому не надо, видели, каким успехом пользовалась рыжеволосая прелестница на зимнем балу — сам наследный принц не сводил с неё глаз, угощал крошечными пирожными, приглашал танцевать. Принц-то на месте, но мало ли, кому ещё вскружила голову зеленоглазая леди!
— Нет, и не настаивайте, лорд Форриль! — доносилось из кристалла. — Хорош я буду в глазах его величества, если подниму стражу да отправлю рыскать по дорогам да трактирам, а красотка ваша где-нибудь в укромном местечке, в тайном любовном гнёздышке кувырка… Гм. Простите, лорд. Но вы же первые позора не оберётесь.
В словах усталого собеседника был резон: обществу не докажешь, этим стервятникам лишь бы сплетню поскандальнее. Там, на балу, не только Мад бесился, глядя на танцы наследника, но и в душе ледяного Тивиса что-то скребло и царапало. Любому другому наглецу лично отказал бы…
Официальный способ — это быстро и не так затратно, ведь деньги Тивис считать умел. И вернуть Элге следовало как можно скорее, его интуиция так и вопила об этом.
Невестки не оказалось ни в Миале, куда указывал амулет одного из магов, и куда она вполне логично могла податься, ни в Чардисе и его окрестностях. Впрочем, провинившиеся маги, так и не сумевшие объяснить, каким образом вышли из строя их поисковые амулеты, ещё объезжают придорожные трактиры в тех краях.
— Господин Лойнет, — негромко, вкрадчиво начал советник. — Но люди, толковые, не болтливые, исполнительные — у вас найдутся?..
— Других не держу, лорд Форриль.
Тивис на мгновение поднял взгляд, и супруга без слов покинула кабинет. Следом неохотно вышел сын.
— Я вас внимательно слушаю, господин Лойнет, — сказал Тивис, поставив защиту от прослушивания. — И желательно в цифрах, к цифрам я более привычен.
Что ж, придётся действовать неофициально.
Собеседник тонко улыбнулся.
Глава 18.
Виррис вышла проводить Арви, переодетая в свежее платье с милой вышивкой по белому воротничку, бледная, но с ясными глазами, словно не провела накануне бессонную ночь. Переплела волосы, и теперь их стягивал тяжёлый гладкий узел чуть повыше затылка. Грустная, но собранная, как и полагается хозяйке. Племянник мужа выглядел взъерошенным и недовольным, впрочем, стоило ей войти, улыбнулся, и улыбка зажгла тёмно-серые глаза. Ни за что по нему не скажешь, что внутри вот этого, с родинкой над губой и милой ямочкой на подбородке, когда Арви улыбается, живёт опасный зверь, вызвавший в ней такую волну страха. Быстро же Вир справилась с тем первым ужасом! И не зря он казался ей большим уютным котом. Кошак и есть. Если не принимать во внимание когти, способные выпотрошить парой взмахов тяжёлой толстой лапой, зубы, которым ничего не стоит перекусить тонкую человеческую шею одним движением челюсти. Хвост, одним ударом которого легко сбить с ног. «Мой зверь никогда не причинит вам вреда», — спокойно сказал оборотень, и вот теперь на смену страху пришло непреодолимое желание провести ладонью по тёмным, почти чёрным пятнышкам густого меха, почувствовать, какой он на ощупь: жёсткий, или наоборот, словно пух? А может, бархатистый, как самый нежный плюш? Коснуться треугольных ушей с едва заметными кисточками, погладить нос, глядя, как закатываются от удовольствия кошачьи глаза.
Просить его показать ортейра неудобно. И не ко времени: юноша торопливо допивал горячий травяной напиток, ведь возле ворот уже ждали его люди, их оказалось четверо, включая высокую статную Кадию. Слуги выносили багаж, в столовую, неловко ступая, заглянула кругленькая как ватрушка повариха, со смущённой улыбкой протягивая виконту корзинку.
— Пирожков вам в дорогу собрала, милорд. Какие вы любите, с мясом и печенью. И с другими начинками, для друзей ваших, здесь разные… Горяченькие, долго такими останутся… Не побрезгуйте!
Арви нетерпеливо кивнул, отпуская женщину, и та бочком выкатилась обратно. Перевёл взгляд на Виррис.
— Простите, что вынужден оставить вас в такой сложный момент.
— Вы должны, я знаю, — торопливо перебила девушка. — Я надеюсь на лучшее, и, как только вернётся мой муж…
— Бьорд приедет сразу, как закончит занятия, — кивнул Арви. — Он в курсе произошедшего с вашей сестрой. Отчитали меня, конечно, как котёнка двухнедельного.
Он на мгновение зажмурился и потёр переносицу. Поймав недоумённый взгляд Виррис, пояснил.
— Очень сердится, что мы с вами не сказали ему сразу. Я пытался объяснить, что Бьорд всё равно мало чем помог бы, всё же я немного быстрее в поисковых операциях. Разве что он мог быть рядом с вами, поддержать, успокоить…
Девушка неопределённо повела плечами и послала ему ободряющую улыбку.
— Вы мне очень помогли, Арви. Не обижайтесь на него.
— И не думал. Держитесь, Бьорд вернётся через несколько часов, и сможет подключиться к поискам, если до этого времени леди Элге не объявится сама. У дяди есть ресурсы, есть надёжные люди… он обязательно поможет, он очень отзывчивый.
— Знаю, — вздохнула Виррис с долей раздражения.
Одно такое проявление отзывчивости — и она носит его фамилию. Глядя, как Арви торопливо ставит на поднос опустевшую чашку, девушка облизнула губы и поспешно добавила.
— Арви, приезжайте ещё. Я…мы с Бьордом будем очень рады принять вас снова. Муж говорил, вы бываете в Леаворе два-три раза в году, если…
— Если дела семьи не требуют присутствия в Кайсте, — эхом закончил парень. — Но, Виррис, мне крайне неудобно злоупотреблять вашим гостеприимством: вы недавно поженились, полагаю, дяде хочется как можно больше времени проводить…
Он стоял в двух шагах от дядиной жены, ещё немного, и пышные юбки её платья коснутся мысков его обуви, и видел несогласие на бледном девичьем лице.
— Мне не хочется нарушать заведённые у вас порядки. Я бы с удовольствием познакомилась и с остальной семьёй Бьорда. Всё же… Я сирота, как вы знаете, у меня кроме сестры никого… К тому же вы грозились привезти свадебные подарки, — с лукавой улыбкой напомнила Виррис, а в груди разливалась боль.
Вейсдгар усмехнулся, поймал её ладонь и прижался губами к прохладным нервным пальцам. Крылья носа дрогнули, втягивая малиновый аромат.
— Я держу слово, подарки обязательно будут. — Так и не выпустив её руки, заглянул в карие глаза. — Я должен обсудить это с дядей; если приглашение и от него поступит… Может быть, в середине весны. Не обещаю, но постараюсь. Я бы очень хотел, Виррис.
Он с неохотой выпустил девичью ладонь, оглянулся на окна.
— У меня тоже есть для вас…возьмите, пожалуйста.
Вир вложила ему в руки небольшой свёрток. Арви шевельнул пальцами, и упаковка раскрылась. Он развернул аккуратно сложенный шейный платок из тончайшего серебристого шёлка, с вышивкой в тон. Быстро глянул на смутившуюся девушку, погладил гладкую ткань, словно под пальцами была нежная кожа щеки.
— Великолепная работа, такая искусная! Спасибо, Виррис…
Она ждала, сама не зная чего, с сожалением отмечая, как Вейсдгар ловко заворачивает подарок обратно и бережно прячет во внутренний карман.
— Я буду ждать, — тихо-тихо сказала она закрытой двери, за которой скрылся высокий лёгкий юноша.
На последней ступеньке он обернулся.
***
С Бьордом они поругались.
Оставшись в одиночестве, Виррис пробовала отправлять магическую почту Элге, но сложенные птичкой записки беспомощно бились в окно и падали, осыпаясь золотыми и рыжими искрами. Около девяти утра над её головой тоненько тренькнуло, и девушка не сразу сообразила, что так кристалл связи предупреждает о чьём-желании передать сообщение. Вир поспешила в кабинет мужа, и перед ней, едва дождавшись активации, возникло усталое мужское лицо с непривычно ярко сверкающими глазами. Получив ответ, что Элге не вернулась и не написала, господин директор разразился сердитой тирадой. Виррис сидела, открыв рот: настолько отличался строгий тон этого Зоратта от негромкого неторопливого голоса с ласковыми интонациями, которым он разговаривал с девушкой обычно.
— Почему вы сразу не связались со мной, ничего не сказали? Я мог бы вернуться вечером!
— Зачем? — ядовито удивилась Виррис. — Если бы вы продумали всё, вообще ничего не понадобилось бы!
— Вы знаете, почему Элге сорвалась в бега так резко? Что она писала об этом?
— Ничего не писала! Не знаю!
— Кто мог передать сообщение Арви? Кто в вашем окружении владеет подобной магией?
— Никто!
Муж продолжал смотреть на неё сурово и обиженно, но Виррис уже взяла себя в руки и принялась нападать. Каких только обвинений он не наслушался! И за то, что ни словом не обмолвился об оборотнях в своём роду, тоже прилетело. Изображение, передаваемое кристаллом, шло рябью, будто Бьорд смотрел на неё сквозь толщу воды, но все упрёки, вываленные на него неопрятной кучей, выслушал не перебивая. Пусть бы попробовал осадить, велеть замолчать! Когда Виррис выдохлась, тем же суровым тоном отчеканил:
— Я вернусь часа через четыре, Нигдан договорился с магом, мне откроют портал. Ждите меня дома, Виррис, ради Светлого Неба, просто сидите и ждите, не вздумайте никуда выходить!
Осадочек остался на всё утро. Он не мешал проверить работу наёмных рабочих, выравнивающих стены в комнатах второго этажа, не мешал выбирать по присланным каталогам новую обивку для этих самых стен, и согласовывать дизайн светильников, но отравлял воздух, которым Вир дышала. Она понимала, почему сорвалась сама, и ей в голову не приходило, что невозмутимый спокойный супруг отчитывал её по той же причине. Но ей действительно не требовалось его утешение — хватило участия темноглазого виконта. То, что Бьорд мог выйти из себя из-за угроз Форриля, посмевшего поднять руку на его жену, она тоже не поняла. Ведь в тот момент с ней в доме был не просто мужчина, а такой защитник, что целостность холёной шкурки королевского советника не пострадала лишь чудом. И она-то, сама Виррис, в порядке, во временном, но своём доме, тогда как Элге…
Шитьё валилось из рук, ругать прислугу оказалось не за что, и Вир осыпала придирками бригаду рабочих, а сама всё ждала и ждала весточки от сестрёнки.
Через четыре часа Зоратт не объявился.
Он вошёл через главный вход на пару часов позже, взъерошенный, как племянник в рассветный час, в распахнутом пальто, с небрежно скомканным в руках шарфом. Девушка выглянула из кухни, куда забежала на минутку, глотнуть бодрящего кофе, и встретила недомужа с поджатыми губами, не торопясь подойти. Он приблизился сам и сгрёб её в охапку, уткнувшись в макушку; кожу под гладко зачёсанными волосами обожгло дыханием.
— Вир…
Она гневно дёрнулась, зашипела.
— Что вы себе позволяете?! Вы пьяны что ли?! Отпустите немедленно!
Бьорд отпустил, сбросил пальто, нервно провёл рукой по лицу; сверкнул на пальце аквамариновый перстень.
— Простите. Последствия «душевного» разговора с многоуважаемым советником Форрилем.
— Вы были у Форрилей? — удивилась Виррис.
Подобие хрупкого мира было восстановлено. Её временный муж ничего толком не поведал. Вернулся сразу после лекций, да. И, не заходя домой, направился в особняк Тивиса, требовать объяснений возмутительному поведению. И про пропавшую свояченицу спросил, и за нападение на Виррис потребовал извинений, и, упоминая об этом, медленно сжимал и разжимал пальцы, покрывающиеся тоненькой корочкой льда. Отметил с иронией, что Тивис считает, будто в доме Зоратта обитает дикий ортейр, нападающий на гостей, и дождался наконец-то улыбки Виррис.
— Лорд Форриль больше не войдёт в этот дом, и не приблизится к вам.
Девушка глянула пристально, непонимающе, но говорить ей о ледяном покрове, на несколько мучительных мгновений сковавшем тело Тивиса одним лишь движением руки, Зоратт не стал. И паркет в гостиной, кажется, придётся восстанавливать: некоторые виды дерева плохо переносят снежные колкие узоры на своей поверхности, так и норовят пойти трещинами.
— Это хорошая новость, — кивнула Виррис. — А что он говорит про Элге?
Про Элге Форрили говорили разное. Леди Бритта плакала и винила себя, Мад уехал к какому-то приятелю — якобы тот пообещал достать сильный поисковый амулет. Тивис, оттаяв и придя в себя, высушив на одежде несколько влажных пятен, оставленных льдом, ничего путного не сообщил. Говорил что-то о ссоре молодых и желании излишне эмоциональной невестки проучить мужа. Бьорд усмехался про себя. Он был уверен, что королевский советник и его деловой партнёр…бывший теперь уже деловой партнёр, непременно потребует проверки артефактом Истины в том, что Зоратт непричастен к побегу девушки. И потребовал бы, не сделай из него Бьорд ледяную скульптуру на несколько минут, так быстро, что собственную магию Тивис не успел задействовать… А после оттаивания о проверке советник забыл.
— Отрадно слышать, что вы сумели приструнить этого змея…так его называет Элге. Но что заставило её действовать не по плану, я так и не знаю.
Бьорд вздохнул. Точный ответ могла дать только сама рыжая целительница.
— Я организую поиски. Тивис, думаю, уже предпринял какие-то шаги в этом направлении.
— Старший Форриль? Не лорд Мадвик?
— Это одно и то же, — поморщился муж. — И, Виррис…Я просто испугался за вас.
— Там же был ваш племянник, — негромко напомнила девушка. — Он бы не допустил…Обедать будете? Я скажу, чтобы накрыли.
— Спасибо. У Форрилей к столу не пригласили, — криво ухмыльнулся Зоратт. — Так что не откажусь… Где же ваша сестра, Виррис, где?
— Я задаю себе тот же вопрос, Бьорд…
***
Разобрать получилось только одно простенькое заклинание, и оказалось оно способом выведения бородавок. Нет, так-то полезное, конечно… Отшельник повёл ладонью над столом, убирая книгу и письменные принадлежности. Насущная проблема прочно засела в голове. Ар сказал себе, что не станет думать, искать решение сам — у девчонки какая-никакая, но семья, и вполне, оказывается, дружная и беспокоящаяся, вот пусть они и решают. И второй раз напомнил себе об этом, и в третий. Мысли не уходили.
Не так много она и хотела, эта нечаянная рыжая герцогиня, и не так сложны её желания в исполнении. Проще, чем советнику Форрилю всеми правдами и неправдами занять светлый замок на холме.
Маг бесшумно приблизился к укрытой пологом постели, забрал лежавшие на полу меховые шкуры, перенёс на лавку, погасил зависшие над столом светящиеся сферы… и вернулся к своей кровати, осторожно отодвигая ткань. Ар тихонечко присел на краешек постели, поправил уголок одеяла, потянулся к полураспустившейся огненной косе, и в последний момент отдёрнул руку. С близкого расстояния в темноте он видел достаточно хорошо, и то, что он видел сейчас, отчего-то не вызывало такого раздражения, как днём, когда своевольное порождение Шелтара притащило продрогшую девчонку в его дом. Не желающую исполнять роль улыбающейся бессловесной куклы, упрямую, как сами Орсанды. Ей бы мужа с характером, а не эту смазливую размазню — глядишь, и не отказывалась бы от сайттенских земель.
Элге пошевелилась во сне, дрогнули полукружья ресниц на щеках. Маг замер, сливаясь с разлившимся в комнате мраком, сам становясь темнотой и тишиной. Тонкая прядь волос, скользнув по виску, упала на её лицо, и ему немедленно понадобилось убрать её. Убедившись, что девчонка спит и не собирается просыпаться, Ар осторожно подцепил пальцами непослушный шёлковый локон. Элге передёрнуло.
— Уйди, не трогай меня! Ты ужасен.
Маг отпрянул; едва различимое бормотание ошпарило, мгновенно протянулось до сердца. Пытался убедить себя, что ему просто послышалось, но ладонь сама собой потянулась к лицу, тронула нечувствительную повреждённую кожу, в болезненной ухмылке скривились губы. Давно не болит, не ноет, затянулось, как умело залеченный шрам, а вот поди ж ты. Он ничего не оставил, ни зеркал, ни старых своих изображений, и в озере плавать привык, не глядя в отражение, а сейчас ночной шёпот словно ножом поддел запёкшуюся корку на свежей ране.
Давно пора лечь, вон там, у стеночки, под окошком; к походному варианту не привыкать, да и недолго жёсткая лавка с брошенной на неё шкурой будет служить ему постелью. Ар больше не стал трогать девчонкины волосы, поднялся бесшумно, вынырнул из-за мягких складок полога, и странным холодком протянуло по помещению, тронуло плечи, спину, заставляя зябко поёжиться. Надо спать, утреннюю тренировку пропускать не следует.
***
Элге не сразу поняла, где проснулась. Её взору открылась пепельно-серая ткань, по периметру опоясывающая широкую постель. Чужую. Память не сразу подчинилась, плавая в обрывках ночных снов, не самых светлых и радужных. Снился ледяной змей, бросающий в неё хищно поблескивающее ожерелье, и удушье от застегнувшегося на горле ошейника как наяву, лишало воздуха, а Тивис, улыбаясь, брал её за руку и тащил, тащил куда-то бесконечными тёмными коридорами. А она не могла крикнуть, ни единого звука не получалось издать.
— Я тебя из-под земли достану, девочка, — негромко обещал похожий на Мада мужчина, и льдистые глаза нехорошо блестели.
И в следующем сне касался плотно сидящего на шее ожерелья, и звенья его опадали пеплом под ноги, а лорд Форриль удерживал в руках её ладонь, подносил к лицу, целуя пальцы.
— Будьте благоразумны, дорогая, — мягко, очень мягко просил он. — Вы мне очень…
Она вскрикивала немым горлом, выдёргивая ладонь, бросаясь прочь, куда угодно, лишь бы подальше! И низкие своды чужих коридоров расступались, и муж ловил её в свои объятия, и сходу принимался что-то обещать уверять, что всё наладится, всё обязательно будет хорошо, а за его плечом кивала и поддакивала кузина Литта, отчего-то с перекошенным лицом, мало напоминающим человечье, и мелкие острые зубки влажно блестели… Элге видела перед собой пьяные стеклянные глаза, билась в стальных объятиях, тянулась к свисающим со стен лианам, и те, послушные её воле, обвивались вокруг Мада, но он только смеялся, когда гибкие зелёные побеги истончались и увядали. А потом он наклонялся поцеловать её, и дышал ей в лицо перегаром, а она кричала, чтобы он отпустил.
— Ты ужасен! — повторяла она, силясь вырваться.
И всё повторялось, и всё меньше оставался Мадвик похожим на человека, а Элге бежала от него по болотным кочкам, оскальзываясь на пожухлой траве, и боялась оглянуться. И, падая во сне в жадную чёрную воду, сразу затянувшую по пояс, она успевала увидеть отчаянные жёлтые глаза, и призрачные волчьи лапы тянулись к ней: хватайся, вытащу! Но Элге хватала призрачную пустоту, и от ужаса снова не могла издать ни звука.
Одеяло обернулось вокруг её туловища коконом, и девушка, мотая из стороны в сторону тяжёлой головой, сбросила его и расправила сбившееся платье, в котором уснула накануне. И разом вспомнила всё: и трусоватого извозчика, и огромного призрачного волка, и опасные своей откровенностью беседы с неприветливым колдуном. Это его дом и его постель.
Элге нерешительно отдёрнула полог, и на краткий миг встретилась глазами с Аром, выходящим из купальни. Его волосы влажно блестели, закрывая плечи и лопатки, на неприлично свежем лице всё то же угрюмое выражение. В одной тонкой нательной рубахе, широкой и свободной, плотно обхватывающих ноги штанах, босой, он окатил её нечитаемым взглядом и молча прошлёпал в сторону кухни.
— Доброе утро, — растерянно пробормотала девушка в широкую спину.
Похоже, не доброе и не очень раннее. Элге вздохнула и пошла приводить себя в порядок.
***
Как бы ни хотел он подольше оставаться рядом с Виррис, но пересилил себя и поднялся сразу по окончании позднего обеда. Что он знал о Шелтарском лесе? Бьорд всматривался в цветное объёмное изображение, развернувшееся по свободной от картин и полок стене просторного кабинета. Протянувшись подобием полумесяца, Шелтар занимал обширную территорию и таил в себе множество тайн. Что-то было правдой, что-то являлось вымыслом. Были когда-то на его землях поселения, так давно, что последний камень давно порос мхом, и давно уже люди не выбирали лес своим домом. Водились в лесу звери, встречи с которыми человеку необходимо всячески избегать, водились ядовитые растения, росли цветы, насылающие дурманный сон, и даже деревья некоторые могли убить простым прикосновением к шероховатой коре. Но зимой Шелтар мирно спал, и незачем было соваться в засыпанную снегом чащу.
Следы Элге уходили в лес и не выходили оттуда.
С Фавьеном, другом и коллегой, Бьорд связался сразу же, как поговорил с племянником. Остряк и балагур, младше Зоратта лет на двадцать, этот человек давно зарекомендовал себя как надёжный партнёр, в вопросах серьёзных становясь немногословным и собранным. Пока Бьорд проводил у столичных студиозусов занятия, Фавьен Эос аккуратно, без лишнего внимания, развернул поиски пропавшей девушки. И вот теперь Бьорд смотрел на карту Шелтара, на несколько точечек там, где две небольшие группы людей прочёсывали зимние завалы, и ждал. А нужно было отправиться самому, неправильным своим звериным чутьём чуял. Где-то в глубине, между Леавором и Дертвинтом, прячется старый охотничий домик, и он изо всех сил надеялся, что девушка там. Там крепкие стены и надёжные засовы, там всегда бывает запас еды, и можно добыть огонь. Выросшая в иных, комфортных и тепличных условиях леди должна немного продержаться. Других вариантов Бьорд не видел. Лишь бы Шелтар не запел свою песню, такую, как давеча пел его племяннику, магу воды, льда и снега. Сильному стихийнику, не совладавшему с силами природы, не сумевшему подчинить себе злую метель.
Зоратт ослабил узел шейного платка, прикрыл на мгновение глаза, открыл; перед его лицом кружилась бумажная птичка. Заложив крутой вираж, уселась на краешек стола, маленькая, юркая, излучающая неяркое оранжевое сияние. Сердце толкнулось в рёбра; Бьорд медленно, недоверчиво протянул к посланию ладонь.
— Надо кое-что прояснить.
Элге, застилавшая постель меховыми шкурами, оглянулась. Тёмные с проседью космы уже сухие, лицо только издали казалось посвежевшим после купания: нет, глаза красные, как у человека, почти не спавшего. Несмотря на общую неприветливость, хмурую складку бровей, явное нежелание возиться с ней, здоровую опаску, в конце концов, девушке остро захотелось помочь. Сама магия просилась наружу, толкала руку, щекотала область за грудиной. Элге шагнула вперёд, протянула ладонь, и на ней заплясал тёплый золотистый комочек. Да, вот сейчас она чувствовала усталость и недосып, чужой, но так ярко, словно сама провела бессонную ночь. Золотые искры бабочками слетели с ладони… и погасли, наткнувшись на выставленный щит.
— Не нужно, — бросил Ар.
— Я просто хотела…
— Я понял.
Неловкость нарастала, в маленьком домике становилось всё неуютнее, а маг как ни в чём не бывало садился за стол и кивал на лавку напротив. Элге нерешительно приблизилась: горка ароматных сырных лепёшек в корзиночке под салфеточкой, свежие овощи и зелень, холодное мясо, тарелка с сырной нарезкой. Ломтики сыра с орехами, зеленью, острыми специями, есть даже с плесенью: такой сорт очень уважала свекровь, и стоил он недёшево. Кувшинчик с ягодным морсом. Справившись с изумлением, девушка устроилась напротив.
— Извини.
Ар смотрел на неё несколько долгих секунд.
— Об этом, кстати, тоже поговорить не мешает, леди травница, — усмехнулся он. — Любопытные прячутся в тебе таланты. Давно ты стала целителем?
— Давно. Но ещё учусь, так вышло. Это не интересно, — Элге заправила за ухо рыжую прядь и потянулась за лепёшкой. — Что ты хотелпрояснить?
— Это касается твоей сестры. Она старшая или младшая? И второй момент: мне нужно проверить достоверность выводов твоего свёкра. Допускаю, что он человек дотошный и внимательный, но…
— У тебя имеется родовой артефакт Сайттенов? — недоверчиво фыркнула Элге.
— У меня свои способы. Итак, что с сестрой?
Она рассказала. Ар слушал, но сам весь, казалось, сосредоточился на завтраке, аппетитно хрустел зеленью, из сырной нарезки выбирал ломтики с орехами. Вся еда на столе вкус имела самый что ни есть реальный, не наколдованный. И где он только достаёт всё это? Впрочем, это такие мелочи в сравнении с тем, что он может. Дождавшись, когда Элге закончит есть, он чуть повёл ладонью, и посуда исчезла, исчезла и корзиночка с лепёшками. На кухне звякнуло.
— Подойди, — велел маг, отходя к окну.
Там, на улице, лежал ослепительный снег, но клочок неба над голыми кронами был пасмурно-серым.
Помедлив, девушка приблизилась к мужчине. Тот растёр ладони, потряс ими, стряхивая излишки силы.
— Я должен посмотреть, настоящий ли артефакт использовал Форриль. Больно не сделаю, но может быть немного неприятно, голова закружится, не более. Потерпи, я потом устраню последствия.
— Как мне это надоело, — пробормотала Элге. Глянула в его лицо с вызовом. — Обращаетесь с нами как с куклами. Но спасибо, что хотя бы не подсунул отраву. Или подсунул?
Искривлённый уголок губ дёрнулся.
— Если хочешь, можешь закрыть глаза.
А потом сухие, чуточку шершавые пальцы легли на её виски. Через минуту накрыло головокружение, пол ушёл из под ног, накатил приступ тошноты. Пошатнувшись, Элге закрыла глаза и задышала глубже, открытым ртом, ладони против воли метнулись вверх, обхватили мужские запястья. Стало самую малость легче.
У Тивиса был тот самый артефакт. А сестре девчонки повезло меньше, её проверяли куда как грубее. М-да-а…
Ар уже увидел всё, что требовалось, и надо было отпустить рыжую, унять приступ дурноты, но она дышала близко-близко, и так приятны оказались тонкие прохладные пальцы на его коже. Опомнившись, он отодвинулся.
— Что за мыло ты используешь? Что это за запах?
Вздрогнув, девчонка распахнула глаза.
— Какое мыло?.. Причём тут мыло?.. Ты нашёл ответы на свои вопросы?
Маг усадил её на стул, щёлкнул пальцами — подал ей воду.
— Нашёл, леди Сайттен. Сестра, значит, не при делах… Какими-то цветами пахнет, что-то знакомое. Какими?
— Гиацинтом, наверное. И не надо ко мне так обращаться. Пожалуйста.
Гиацинт. Понятнее не стало — он мало что понимал в цветах. Но понимал, что аромат необыкновенно гармонирует с этими огненными волосами, вообще со всем её обликом. Ар вновь протянул руки, выполняя обещание снять приступ, но девушка мягко оттолкнула, опустила веки, сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Её взгляд прояснился.
— И что тебе даёт это знание? — уточнила она настороженно.
Повезло девчонке в том, что не каждый в её окружении стремится получить выгоду. Вон, новый её родственник не стал плести за её спиной интриги… И не нужно переспрашивать, уточнять, точно ли не хочет она герцогское кресло.
Он пожал плечами, отступая в сторону.
— Если хочешь свободной жизни — какое-то время придётся прятаться, стать тихой и незаметной. И правильнее было бы зятю твоему найти тебе подходящую партию для замужества. Потом, после развода. Кого-то, далёкого от всей этой гонки за властью, и лучше, чтобы он вообще не знал, кто ты.
Элге передёрнуло.
— Зачем?
— Затем, что тебя должен кто-то опекать, помогать принимать решения. Женщине непросто быть самостоятельной, тем более такой импульсивной.
— Я справлюсь, — упрямо вздёрнула подбородок девушка. — Благодарю за оказанное гостеприимство, но мне надо…
Он хмыкнул.
— Хочешь отблагодарить — свари кофе. Умеешь? Взбодриться не мешало бы. И да, тебе надо, очень надо, но муж твоей сестры ещё не вернулся домой, а по Шелтару гуляют какие-то люди, очевидно, в поисках одной пропавшей аристократки. И, скорее всего, это снова люди твоего родича, но я бы не рисковал показываться им на глаза.
Девушка приблизилась к окну, осторожно выглянула, словно упомянутый поиск вёлся прямо под окнами, вот на этой самой полянке.
— Снова нашлёшь на них снежную бурю?
— Способов предостаточно. Ты же слышала, что не каждому сунувшемуся в лес дано найти мой дом. Так что насчёт кофе?
Ожидание невыносимо, не с её характером. Элге поджала губы и прошла на кухню. Маг двинулся следом, заняв собой дверной проём. Испытывая неловкость оттого, что хозяйничает на чужой кухне, девушка, хлопая дверцами шкафчиков, нашла всё необходимое, под пристальным взглядом перемолола зёрна. Руки немного дрожали, мысли то и дело возвращались к дому.
— Может, ты всё-таки проводишь меня в Дертвинт? Ты ведь знаешь в лесу тайные тропы, знаешь, как избежать ненужной встречи с людьми… У меня есть деньги. И…
— Нет.
Как отрезал.
— Но почему?
— Да где мне тут деньги-то тратить? — развёл руками маг. — Да и есть они у меня, не бедствую.
…Может, и правда, не ждать этого директора, обратиться к Теро? Он и транспорт, и надёжную охрану, и сопровождение — и рыжая проблема исчезнет очень быстро, а его совесть будет спокойна. И Бастиану о женщине в его доме не проболтается. Наверное.
Элге кусала губу, с искренним непониманием глядя в непроницаемое лицо. Уйти хотелось нестерпимо, и плевать, что в холод и снег. Упрямо сжав губы, она повернулась к огню. Дождалась нужного момента, сняла кофе с огня, и тот тут же погас, подчиняясь магу. Нашла подходящие чашечки. Руки жили своей жизнью: открывали баночки, добавляли ингредиенты по своему вкусу… Забывшись, девушка готовила напиток как для себя. Подвинула чашку к краю стола. Ар взял, вдохнул аромат, удивлённо покосился на девчонку.
В терпком, крепком кофейном запахе отчётливо проступала вишнёвая кислинка. Элге как раз убирала баночку с кусочками сушёной вишни на верхнюю полочку. Ещё раз вдохнув пробуждающий аромат, маг сделал глоток.
Кофе ей удаётся. Ровно такой, как он любит.
Хорошо бы этому зятю появиться поскорее.
Глава 19.
Дождавшись рассвета, Зоратт собрался в Шелтар. Удобная закрытая обувь вместо сверкающих начищенных ботинок, куртка с высоким меховым воротником вместо привычного строгого длиннополого пальто. Похлопал себя по карманам: не забыл ли чего нужного. Виррис наблюдала за его приготовлениями молча, но в глазах плясал вопрос.
— Старина Тивис не дремлет, — сказал перед уходом муж. — За домом и улицей следят. Я пройду мимо них незамеченным.
— Но вы так и не сказали, куда идёте!
— Потому и не говорю. Вряд ли Форриль будет врываться в наш дом повторно, да и Бергу даны соответствующие указания, но пока — чем меньше вам известно, Виррис, тем безопаснее для вас же. Я расскажу вам, всё, что сумею выяснить.
После его ухода стало маятно, время тянулось киселём. Куда он пошёл, с кем? Как мало знает она о человеке, чью фамилию носит!
Странный разговор с сестрой Виррис накануне вызвал больше вопросов, чем дал ответов. И Бьорд настоял на личной встрече, потребовал указать местонахождение Элге. Девушка, бледное лицо которой проступала в сфере вызова сквозь клочки неясного тумана, неуверенно посмотрела в сторону, за пределы видимости сферы. В её взгляде столько всего было! А потом она объяснила, с какой стороны нужно будет войти в Шелтарский лес.
— Вас…встретит проводник, — запинаясь, сказала Элге, и опять скосила глаза на что-то, или кого-то вне пределов видимости. — По снегу сложно найти дорогу. И, Бьорд… не говорите пока Виррис, пожалуйста, так будет безопаснее — для неё. Лорд Тивис, он…
Зоратт досадливо дёрнул уголками губ. Слежки от лорда он ожидал, ничего удивительного. Но он только ближе придвинулся к плавающему над светящимся кристаллом изображению, стремясь заглянуть в самую душу.
— Вы точно в порядке, Элге? Вас…
— Меня не держат силой. И не обижают. Наоборот, мне…оказали самое тёплое гостеприимство. Всё хорошо, Бьорд. Простите, что заставила вас всех поволноваться, надеюсь, это скоро кончится, и… Я буду вас очень ждать, — добавила девушка чуть слышно.
А поисковый отряд её не нашёл…
Научившийся когда-то понимать холодную стихию, признавшую его за своего, Бьорд умел становиться частью снегопада, прятаться в воде, не замерзать во льдах. Родовая магия Ольверских покорилась и ему, не дав лишь одного — способности перекидываться в снежного кошака. Всё остальное отмерили ему не менее щедро, чем полноценным ортейрам. Снег в это утро валил очень удачно — для него. До самой кромки леса Зоратт добрался, слившись с родной стихией, укрывшись за снежным пологом. Свернул с тропинки, шагнул в заснеженные заросли. Люди, отваживающиеся зимой соваться в лес, использовали магическую обувь — те, кто побогаче, или простые снегоступы да сани — те, у кого денег на магические товары не было. Зоратт использовал полученный от отца дар.
На несколько мгновений он отрешился от мира, чувствуя лишь источник и пульсирующую в нём магию, и отклик ледяной стихии: узнала, погладила по растрепавшимся волосам, снова поделилась силой. Глубокий благодарный вдох, выдох. Он открыл глаза и шагнул в сугроб. Снег легко держал его вес, не приминался под ногами, низкая позёмка, кружась позади, заметала его следы.
Где он, этот проводник?
***
На вторую ночь пришлось снова оставить девицу у себя. Ар видел на её лице целую гамму эмоций, видел опущенные уголки губ, сам был не рад такому решению, но находил его наиболее разумным и безопасным для её рыжей головы. Этот зять, проекцию которого он мельком увидел в магическом «зеркале», требовал и настаивал, готов был лично забрать свояченицу из укрытия сей же момент, и не останавливало его ни позднее время, ни непроходимые завалы. Если бы Ар не посмотрел как следует, что там и как в Леаворе — пожалуй, плюнул бы и вывел девицу к этому директору, в ночь, не в ночь — плевать, пусть сами решают вопрос безопасности. Но он посмотрел, и увиденное крайне не нравилось. Нет, так-то этот папаша лордёныша её, вместе с лордёнышем в своём праве: девчонка принадлежит к их семье. Пока ещё принадлежит.
Но встречу отложили на утро, и Ар, морщась, смотрел на собственную постель, до которой, похоже, ему снова не добраться. Разве что, действительно, положить герцогиню спать на лавке, где полночи крутился он сам, пытаясь поймать сон? Ар вздохнул и велел рыжей уйти на кухню и сидеть там тихо, не мешать. Можно заодно поесть что-нибудь сообразить, если умеет.
Девица оказалась понятливой: там, за стенкой, шла какая-то негромкая умиротворяющая возня, позвякивала посуда, лилась вода, заползали в комнату будоражащие обоняние запахи. А потом любопытство победило, и она нерешительно выглянула.
Шкаф и один из сундуков Ар сдвинул, дальний угол комнаты огородил складной ширмой. В эту ширму он и ткнул небрежно.
— Сегодня спишь здесь.
Элге неуверенно подошла, заглянула. Маг наколдовал простенькую односпальную кровать с периной, подушками и толстым одеялом. Сюда же задвинул и своё кресло. Не понимая, как можно из ничего создать материальное, девушка потрогала гладкие доски, присела на краешек, проверяя прочность, перевела ошарашенный взгляд на колдуна.
— Не рухнет, — усмехнулся тот. — Что там с едой-то?
— Можно накрывать на стол. Спасибо, Ар.
Глаза у неё были грустные, так что он не стал ехидствовать на тему съедобности приготовленного ужина.
А готовила девчонка вполне сносно, более чем. И сразу ушла за ширму, зашелестела книжными страницами. Прелюбопытно она в бега собралась: книги упаковала, какие-то мелочи, вроде как не первой необходимости. А сам Ар снова до глубокой ночи искал столь нужный ему рецепт, листал тонкие, местами помятые в уголках страницы, тёмные, со светящимися символами, и думал о том, что эта книга должна стать последней. Если ничего не окажется и здесь, надо бросать. Значит, не сохранилось нужной страницы, значит, шансов не осталось.
***
Элге не пыталась преодолеть его неразговорчивость. Не требовала внимания, не просила развлекать её беседами, не донимала капризами — вполне удобная временная гостья оказалась. И страдала в ожидании встречи молча, только всё подходила и подходила к окнам, заглядывая поочерёдно в каждое.
Ар, конечно, первым уловил отклик Шелтара, поднял голову от потемневших от времени книжных страниц, вслушался. Господин директор ступил в лес. Покосившись на ширму, за которой вновь пряталась рыжая, маг вышел на крылечко, притворил за собой дверь, выпустил заклинание. Ар-зверь глянул на него с укоризной.
— Проводи, — сказал ему Ар-человек, и не подумав извиняться за прошлое развеивание.
Призрачная тень мелькнула перед глазами и пропала с полянки.
Зверь вырос перед Бьордом бесшумно, будто соткавшись из воздуха. Мужчина застыл, не зная, чего ожидать, вскинул ладони, на которых заклубилась послушная магия, готовая сорваться ледяными иглами.
Крупный волк со светлой, отливающей в серебро шкурой, презрительно фыркнул. Бьорда немногим можно было удивить, но сейчас он испытывал именно это чувство. Человек и призрак долго стояли друг против друга, схлестнувшись взглядами, и наконец человек медленно опустил руки. Волк повернулся и сделал несколько шагов, массивный и невесомый: снег под его лапами не проминался. «Иди с ним, он откроет короткий путь», — раздалось в голове Зоратта, и он вздрогнул, мотнул головой. Яркие жёлтые глаза глянули с насмешкой; то, как медлил человек, волка забавляло.
Зверь нетерпеливо переступал лапами, и мужчина решился. Ему ведь никто не обещал, что проводник будет человеком?
Короткий путь уводил всё дальше от Леавора, проложенных дорог, он тянулся через перелесок, нырял в густые заросли. Призрачный зверь бодро бежал впереди, не оглядываясь на спешащего следом Зоратта. Тяжко бы ему пришлось без своей снежной магии. И вели его совсем не к охотничьему домику.
Он увидел заметённое снегом деревянное строение со скошенной крышей, небольшое, добротное, с крылечком в две ступеньки. Остальные скрыты под утоптанным снегом. С окнами, не отражающими внутреннее убранство. Полузвериным чутьём улавливал разлитое в пространстве напряжённое ожидание и каплю неприязни… Кто же это там такой, не жалующий гостей? Тот самый лесной колдун, слухи о котором долетали до Зоратта, один невероятнее другого?
Бьорд взлетел на крыльцо, дёрнул за кольцо на двери — заперто. Постучать не успел — массивное полотно открылось наружу, приглашая войти.
Ар-волк за его спиной растворился в холодном воздухе.
Гостеприимный хозяин встречает на пороге. Хозяин домика на полянке, очевидно, особым гостеприимством не страдал.
Зоратт шагнул внутрь, выискивая Элге. В первый миг дом показался пустым, но взгляд тут же зацепился за высокую крепкую фигуру. Человек стоял, подпирая бедром стол возле окна, скрестив оголённые руки на груди. Меньше всего он походил на сгорбленного тщедушного и седовласого старца, каким его описывал кто-то из видевших; кажется, не все россказни о великом и могущественном колдуне из леса такие уж вымыслы: как минимум, колдун имеется. И довольно сильный, судя по тому, как ощущал его Зоратт. И не потусторонняя сущность, принявшая вид человека: человеком его директор и чувствовал.
Толстый свитер грубой вязки не скрывал широкого разворота плеч и мощной груди. Седины в лохматых волосах много, но покрывает она не всю голову. Выше и шире Бьорда, и руки эти явно привычные к оружию, а не только стебельки сушить да книжки листать. Хмурое изуродованное лицо, половину то ли огонь лизал, да решил оставить, то ли ядовитый дым прошёлся по гладкой некогда коже, навсегда изменив её. Острый тёмный взгляд из-под широких бровей, одна из которых неровная, с оголёнными островками повреждённой кожи, плотно сжатый, искривлённый с одной стороны рот. Кажется, Зоратт начал понимать причину нелюдимости этого человека. И не очень-то, несмотря на приглашение, появлению в доме чужака хозяин рад.
Надо было что-то сказать, раз не торопится приветствовать гостя человек у стола, и Бьорд только открыл рот, как из дальнего угла к нему метнулась тоненькая фигурка с яркими рыжими волосами, и изумлённого директора обхватили поверх заснеженной куртки девичьи руки, а сама девушка уткнулась лбом в его грудь.
— Бьорд!
— Элге! Как вы…?
Он осторожно погладил её по волосам, чувствуя на себе неприязненный взгляд колдуна.
— Хвала Небу, вы дошли! Я так волновалась!
Сбоку от них отчётливо фыркнул маг. Элге нехотя отстранилась и улыбнулась Бьорду. Он цепко оглядел свояченицу с ног до головы, выдохнул с заметным облегчением, и уставился на саркастически ухмыляющегося мага немигающим взглядом.
— Это мы волновались! Виррис места себе не находит, Тивис ваш рвёт и мечет, и… Вы-то какими судьбами здесь? Что заставило вас изменить планы?
— Со мной всё в порядке, — поспешила успокоить девушка, морщась от банальной фразы. — Не вышло у меня добраться до вашего дома… Расскажу, обязательно. Как вы дошли, Бьорд?
— Быстрее, чем можно было ожидать. Не подкачал проводник, толковый попался.
Ар всё не торопился прерывать их бессвязный диалог, наблюдал, как гость легонько поглаживает плечи рыжей, как отпускает его понемногу напряжение. Сколько участия, сколько беспокойства, а ведь породнились совсем недавно.
А Бьорд уже спокойнее осматривался, отмечая, что в комнате чисто, довольно опрятно, хотя в целом место это меньше всего подходит уважаемой леди. Меньше всего он ожидал найти утончённую аристократку здесь, в самой неподобающей и компрометирующей компании. Однако всё это смахивало на помощь, а не на насильственное удержание беззащитной женщины в глухой чаще. Девушка взволнована и обрадована встречей, но не напугана.
— Так что у вас произошло, Элге? Я должен знать, чтобы понимать, как безопаснее всего довезти вас до Дертвинта.
Маг с белой прядью у лица неопределённо хмыкнул.
Девушка решительно потянула зятя к столу, сама обернулась к мужчине.
— Ар, ты… Ох, простите, что же это я!.. Бьорд, это Ар, он…любезно приютил меня. Ар, это господин Зоратт, муж моей сестры. Спасибо, что пропустил его в Шелтар.
Мужчины сухо кивнули друг другу, хотя брови Бьорда предательски так и ползли вверх, а Элге продолжала, обращаясь к застывшему поодаль магу.
— Позволишь поговорить нам с глазу на глаз?
«На крыльцо идите и хоть уговоритесь там», — чуть было не выставил парочку Ар.
Видеть неприкрытую радость встречи почему-то было неприятно. Шустра девица! Не успела подать бумаги на расторжение брака с одним, как… Или это у неё способ мести сестре такой?
Маг отлепился от стола, резким жестом махнул в сторону стоящего под окном стула, тот, шкрябнув по оструганным тёплым доскам пола, приблизился к столу, встав прямиком у ног Зоратта.
— Говорите, — разлепил губы Ар.
И Бьорд невольно вздрогнул при звуках глухого каркающего голоса. И невольно подумал: как же так вышло, что этот, если не врут, сильнейший и могущественный маг не в состоянии исцелить собственное тело? Ведь его увечья наверняка причиняют сильное неудобство.
Ар, мазнув по девушке взглядом, молча скрылся в дверном проёме, ведущем в кухоньку, и нарочито громко загремел посудой. Элге, проигнорировав поданный стул, усадила Зоратта на широкую лавку и пристроилась рядом.
— Простите за лорда Вейсдгара. Ар не понял сразу, что лорд имеет отношение к вам, то есть не опасен для меня…
Бьорд нахмурился.
— За Арви?.. Что-то я не очень понимаю, поясните. И как вы оказались в доме этого человека? Кто он вообще такой?
На кухне что-то особенно сильно громыхнуло. Бьорд щёлкнул пальцами и выстроил звуковую защиту. Элге покачала головой.
— Неужели никогда не слышали о Шелтарском колдуне? Снимите звукоизоляцию, Бьорд, на Ара она не действует. Он…на самом деле очень помог мне.
Мужчина дёрнул уголком рта, но, мгновенно вернув лицу невозмутимость, защиту снял. И девушка, нервно теребя кончик косы, стараясь, чтобы не дрожал от эмоций голос, изложила Зоратту события последних дней. Про бал и всё, что случилось после. Бьорд помрачнел, услышав о намёках старшего Форриля, прозрачные глаза потемнели, ладонью накрыл руку Элге, ободряюще сжал пальцы.
— … а потом тот извозчик, — продолжала девушка.
А Зоратт вспомнил рассказ племянника о развороченном транспорте и мёртвом вознице в снегу. Виррис об этом не рассказали, не стал Бьорд пугать и Элге. А она, торопясь и волнуясь, рассказывала дальше.
Надо забирать её отсюда. Приютил, не оставил на холоде, не дал добраться лесному зверью — этому отшельнику Бьорд был очень благодарен. Даже за то, как обошёлся с племянником и поисковым отрядом, не сердился — маг действовал в интересах случайной гостьи. А россказни Бьорд почти не слушал, уж слишком невероятно звучали. Нет, в то, что этот человек пьёт кровь младенцев на завтрак и отмеряет срок жизни каждому сунувшемуся в Шелтар, поверит только самый последний дурак.
По комнате поплыл, дразня обоняние, яркий кофейный аромат. Элге умолкла, как груз с плеч сняла; зелёные глазищи смотрели на директора с огромной надеждой.
— Нужно обсудить, как действовать дальше, — произнёс Зоратт. — Я выясню, насколько далеко простирается слежка лорда Тивиса за мной, и…
— Далеко, — бесцеремонно вмешался колдун, появляясь в комнате с кофейной чашечкой на блюдечке.
Тонкий фарфор смотрелся в его руках игрушкой. Ар уселся с другой стороны стола, отхлебнул ароматного напитка.
— Излагайте ваши соображения, господин Зоратт, — разрешил он. — Я тут посижу, послушаю. Меня это тоже касается, напрямую, можно сказать.
Предложить угощение присутствующим и не подумал.
Элге смотрела на Ара, открыв рот, и не бесцеремонность была тому причиной, а вежливое обращение к гостю. Надо же, может!
— Что вам известно о возможностях лорда Форриля, господин Ар?
Её случайный зять умеет смотреть так, что до мурашек пробирает.
— Можно без господина, по-простому, я не гордый. Возможности у лорда обширные, уверен, вам и без меня о том известно. Прятать девушку в Дертвинте уже поздно.
У Элге округлились глаза. Так…быстро? А Бьорд был уверен, что об этом доме Тивису неизвестно!
— Откуда у вас такие сведения? — директор жёстко уставился в лицо сидящего напротив.
Маг пожал плечами. Бьорд поставил на стол сцепленные в замок руки. С одной стороны, знать заблаговременно о шагах, предпринятых нечаянным противником, удобно. С другой — он-то считал, что самое трудное заключается в том, как незаметно переправить девушку в Дертвинт.
Нужно искать другой вариант. Попробовать незаметно провести Элге обратно, укрыть в его…их с Виррис доме, пока рассматривают прошение, а самому заняться подбором другого жилья, и оформлять на другое имя… Тщательный подбор доверенных лиц, осторожность, абсолютная секретность… А ей скрываться в четырёх стенах много дней, и обязать слуг держать рты на замке.
Ар пил свой кофе, ждал, посматривал нечитаемым тёмным взглядом.
…Они так уютно сидят рядышком. Светловолосый аристократишка, горе-муж её, конечно, нереально хорош, зато вот этот, с неприятными колючими глазами, надёжен.
Бьорд крутил на пальце перстень… Если советник развернётся масштабно, то и дороги станут небезопасными, и никаких ухищрений не хватит, чтобы тайно увезти Элге. Но сначала — определить, куда именно везти.
Вся поза девушки выражала безмерную неловкость. Создала всем массу неудобств и проблем!
— Даже не думайте винить себя, Элге, — негромко сказал Бьорд, поворачиваясь к ней.
Выражение его лица сразу смягчилось. Желая приободрить девушку, он погладил её безвольно лежащую на коленях ладонь. Ар звякнул пустой чашечкой о блюдце.
— У вас своих проблем хватает, и ещё Виррис…
— За Виррис не волнуйтесь, я не допущу, чтобы ей навредили. Вы стали частью моей семьи, Элге, помочь вам мой…
— Очень трогательно. Но, может быть, всё же о деле? Вам ещё назад выбираться, господин Зоратт, а темнеет по-прежнему рано.
Тёмный взгляд мага полоснул по лицу Элге. Зоратт длинно выдохнул сквозь зубы: вести такие беседы с незнакомцем не хотелось. Да, его помощь и участие налицо, но о его интересах Бьорду решительно ничего неизвестно. С другой стороны, этот человек давно мог известить Мадвика Форриля о местонахождении супруги, однако она всё ещё здесь. Директор снова вздохнул.
Всё это походило на переговоры. Маг больше слушал, чем говорил, в наскоро сотворённом магическом зеркале показал собеседнику приставленных следить за его домами соглядатаев, и у Зоратта зло дёрнулся кадык. Новый план Бьорда требовал времени, которого у них не было, и больших ресурсов. Элге разочек осторожно вклинилась с вопросом о портале, но получила отказ, односложный, непререкаемый. Отказы свои маг никак не пояснял, а лицо становилось совсем мрачным.
— А желание? — зажмурившись, выпалила девушка. — Могу я…загадать желание?
Ар обжёг таким взглядом, что захотелось немедленно втянуть голову в плечи.
— Какое? — процедил он.
Бьорд повернулся к ней с немым вопросом, но Элге сама уже поняла, что желание — не выход. Даже не ценой, хотя страшно представить, сколько колдун попросит за такую помощь, и покачала головой. Но тут заинтересовался господин директор, и Ар нехотя пояснил суть.
— Формулировка должна быть очень точной, без всяких двояких трактовок, — подытожил маг. — Но цена может быть очень высокой. Слишком. Подумай, как следует подумай, Элге.
— Не годится, — сказал Бьорд после некоторого молчания, и одновременно с ним замотала головой девушка. — Может, я и поверил бы в подобное чародейство, однако не верю в наилучший результат, устраивающий абсолютно всех.
Элге не решалась посмотреть на Ара, но показалось, что такой отказ его обрадовал, хотя с самого начала сидит с лицом темнее самой грозовой тучи. Решение, пожалуй, нашлось ещё вчера, но он отказывался его принимать. Спор возобновился; маг вышел из-за стола и принялся ходить от окна к окну, слушая голос девчонки, вступившей в обсуждение. Звенящий надеждой, поисками удобного выхода, озадаченный, расстроенный и снова наполняющийся надеждой. И проверенные люди у Зоратта были, но теперь, после столь быстрой передачи информации о дертвинтском жилище Тивису, он совершенно разумно опасался и планировал проверку и перепроверку. И заикнулся даже об отплытии в Герриард.
— Не вариант, — возразил кто-то голосом Ара.
Оба, мужчина со светлыми глазами и рыжая девица, одинаково удивлённо на него посмотрели.
— Я знаком с укладом жизни ваших земляков, — с кривой ухмылкой пояснил маг, и глянул на Бьорда так пристально, что у него виски заныли. — Чужаков на островах не любят; крайне тяжело будет договориться с посторонними… а со своей семьёй, господин Зоратт, насколько я вижу… у вас личные проблемы.
Бьорд сжал челюсти.
— Не нужно придумывать сложные комбинации и рисковать, доверяясь непонятно кому. Ясно одно: до оглашения решения о расторжении брака Элге нельзя высовываться. Потому… не надо её никуда забирать, господин Зоратт. Девушка может остаться здесь. Моё жилище — последнее, где додумаются искать. Форриль не додумается. В крайнем случае — вы знаете, как умеет Шелтар выпроваживать неугодных гостей.
Ар посмотрел по сторонам с долей недоумения. Кто это сейчас сказал?!
Глава 20.
… Элге вышла проводить зятя на крыльцо. Хмурый Ар остался в доме, но его взгляд прожигал ей затылок сквозь окно. И расстроенным выглядел Зоратт, потемнели штормовыми волнами не только глаза, даже камень в перстне выглядел пасмурно.
— Что я скажу Виррис? — повторил Бьорд.
Будто всё еще надеялся переубедить.
— Правду, — вздохнула Элге, надеясь, что голос не вибрирует, не дрожит. — Что я в надёжном месте и в безопасности. И…я вас очень прошу: не оставляйте её одну. Вдруг Тивис не поверит, что Вир ничего не знает…
— Об этом не беспокойтесь.
Мужчина мягко коснулся её ладоней, сцепленных на груди.
— Вы ему доверяете?
Элге уставилась в бревенчатую стену.
— Я здесь два дня, Бьорд. Да, Ар… у Ара своеобразная манера общения, но ничего дурного он мне не сделал. А теперь ещё и клятву дал. Выглядело впечатляюще. Наверное, любую клятву можно обойти, если знать как, но…
Толстая дверь выпустила на мороз мага. Встав на верхнюю ступеньку крылечка, он молча щёлкнул пальцами, и на снегу проступили очертания волчьей фигуры. Сверкнули яркие жёлтые глаза. А тёмные аметистовые глаза, казавшиеся в тени карими, тяжело уставились на гостя. Но Бьорд давно отвык опускать взгляд перед превосходящими силой.
— Берегите леди, господин Ар, — негромко попросил-приказал он.
— Всенепременно, господин Зоратт.
На прощание Бьорд поцеловал ей руку, целомудренно и галантно, а Ар никак не мог взять в толк, что это за жест, слишком интимным казался. Глядя, как дрожат бледные девичьи губы, чувствовал себя ужасно глупо — будто заставил, принудил, привязал к шелтарской чаще. Оглядываясь то и дело, леаворский директор ушёл, скрылся за деревьями, а девчонка всё смотрела вслед, зябко кутаясь в меховую накидку.
— Если тебя это как-то успокоит, эту клятву обойти нельзя, — усмехнулся маг, глядя прямо перед собой. — Но она перестанет действовать при определённых условиях.
— Каких? Ты ничего не говорил про условия!
Зелёные глазищи снова полны недоверия.
— Если ты сама, первая меня поцелуешь, — продолжал ухмыляться наглец.
Элге отшатнулась, вцепилась в края накидки белыми пальцами.
— Что за вздор ты несёшь!
— Мало ли! Я всё ещё живу один, а ты всё ещё привлекательная женщина. Неужели, думаешь, стану отказываться, если ты сама захочешь?
Элге уставилась на него с возмущением, открыла рот для ответной колкости… Надо непременно поставить его на место! Ар же, продолжая кривить рот в ухмылке, распахнул перед ней дверь.
— Идём. Надо детально обсудить наше совместное проживание.
Обсудить — звучало приличнее, чем горячиться и спорить.
Они спорили с Зораттом, негромко, но взволнованно. Невозмутимый северянин не мог сидеть на месте, указывал на бреши в таком элементарном предложении мага, напоминал о приличиях, будто Элге забывала!
В первый момент, когда колдун озвучил предложение, она не поверила своим ушам. И лицо Зоратта утратило обычное флегматично-спокойное выражение, он возразил первым, со всей горячностью, которой, казалось, в его северной натуре и не должно было быть. А Ар лишь передёрнул широкими плечами, привёл аргументы, и весомые, надо сказать, указал на простоту и удобство своего плана, и предложил им подумать. А сам скрылся в кухоньке — кофе готовить! В его исполнении это являлось высшей степенью деликатности! Или паузой, чтобы сообразить, как бы половчее отозвать своё предложение, ведь он выглядел не менее удивлённым, когда озвучил его?
— Нет, нет и нет, Элге! Это абсолютно недопустимо! — сразу же высказался Бьорд. — Вы — леди, вы больше чем леди!
И это он ещё не знал, что магу всё известно.
Чем дольше Элге слушала Бьорда, смотрела в его взволнованное лицо, тем больше видела: надо соглашаться. Ни одна уважающая себя дама высшего света не может принять подобное предложение, не уронив своей чести, но много ли чести было в действиях её мужа? Свёкра?
— Он прав, — почти шёпотом признала девушка. — Я знаю, что вы думаете о моей репутации, и я тоже не забываю о ней, но, Бьорд…Здесь только лес, здесь нет никакого общества…
— Вы же понимаете, что я не могу не опасаться!.. — яростно рубил воздух ребром ладони зять.
Плюс ко всему Бьорд всё-таки не смолчал, указал на недопустимое обращение.
— Вы знатная дама! А к вам обращаются как..!
— Да я первая начала, — с ноткой досады призналась Элге. — А он не остался в долгу.
Она закусила губу и сунулась на кухню, где маг, стоя спиной к дверному проёму, перемалывал зёрна в меленке.
— Можешь не опасаться, — не оборачиваясь, сказал Ар. — Не стану я покушаться на твою честь. Так зятю и передай. Нет, лучше я сам скажу.
— Ты же не хочешь, чтобы я тут осталась! — шёпотом сказала Элге.
— Не горю желанием, — согласился он. — Но это наименее проблемный вариант. Так быстрее оставят в покое и Зоратта твоего, и сестру — а вопросы к ним будут, обязательно будут… Ну да, извини, у меня тут не дворец, и прислуги нет, и развлечений!
— Зачем ты всё время ёрничаешь?
— Затем, что с тобой по-другому не выходит, — хмыкнул Ар. — Ладно, если серьёзно: ты — женщина, попавшая в беду, и так уж вышло, что я могу помочь. Так почему бы не помочь? Почему надо обязательно городить вот это всё: вспоминать об условностях, держаться за мораль и репутацию? Гарантии нужны? Я дам вам гарантии, тебе и твоему зятю. А теперь дай мне спокойно кофе сварить, возвращайся в комнату — он там уже кипит так, что даже здесь слышно, как крышечкой булькает.
Бьорд долго не соглашался. Настоять, заставить — не мог, но отговорить пытался. Хозяин вернулся с новой порцией ароматного напитка, снова приготовленного только для себя. С прищуром глянул на светлоглазого мужчину.
— Вас настолько задевает невозможность помочь даме наиболее эффективно? Перестаньте, господин Зоратт. Невозможно предусмотреть всего; вы не политик, не военный стратег, у вас иное поле боя. Наоборот, приняв моё предложение, вы сможете без суеты всё организовать, и у вас будут развязаны руки.
— Господин Ар!..
Пальцы Зоратта блестели ледяной коркой; Ар смотрел равнодушно.
— Я же просил — без господина. Вы хотите взять с меня обещание, что в моём сомнительном обществе леди ничего не угрожает? Вы его получите. Но давайте уже заканчивать с переговорами, я человек занятой, несмотря на уединённый образ жизни. Что вы решили?
Девушка через силу подняла взгляд.
— Я… согласна принять твою помощь.
… Сердито выдыхающий воздух Бьорд потребовал клятву крови. Едва заметно вздрогнул колдун, но Элге заметила. А следом он кивнул, не глядя ни на кого, вынул прямо из воздуха нож и проткнул себе палец. Алая капля парила возле его лица; внимательно смотрел Бьорд, а Элге боролась с подступающей тошнотой. Видеть это почему-то оказалось страшно. Ар помедлил с формулировкой, подбирая слова, а капелька крови разворачивалась перед ним непривычным глазу узором. Слова оказались очень простые: обещание беречь, обеспечивать безопасность, не применять насилия, не делать ничего против воли Элге Форриль, урождённой…Адорейн.
— Принимаю, — глухо сказал Зоратт.
— Принимаю, — еле-еле произнесла Элге под пристальным аметистовым взглядом.
И алый узор лёг игольчатой печатью на шею мага. Тот поморщился, резко смахнул несколько непослушных прядей. И залпом допил успевший остыть кофе… Элге обдало холодом в этом тёплом нагретом доме, таким холодом, что едва справилась с мелкой противной дрожью. Не надо лишний раз волновать Зоратта, он и так на нервах, а со своими она как-нибудь справится. Наверное.
Всё вышло не так, хотя она опять сама принимала решение. От награды колдун отказался. Деньги, ценные артефакты, редкие амулеты — ничего его не заинтересовало.
— У меня есть всё, что нужно.
«Почти всё. То, чего я истово хочу на самом деле, ни один человек не может дать».
Сроки пребывания девушки в лесном домике, бытовые вопросы обговорили куда быстрее, и не отличающийся гостеприимством хозяин заторопился выпроводить гостя.
Обхватив себя руками, Элге смотрела в окно. На улицу снова не выглянуть: снег не торопился выпускать Шелтар из своего плена. Весна забыла об этой глуши, высокие сугробы покрывали полянку, ни тропки к дому, ни следов. Отшельник наверняка использует свою магию, Бьорд с зимней стихией неплохо ладит, а что делать ей?
— Правила просты, — между тем начал Ар, не обращая внимания на её настроение. — Не ныть, не капризничать, болтовнёй не докучать. Если будут какие-то проблемы с подчинением магии — сразу говори, постараюсь помочь. Я не целитель, уроков дать не могу, но кое-что умею, подскажу, возьму под контроль. Наставников и слуг здесь не будет, сама понимаешь, почему.
Девушка, не оборачиваясь, безучастно кивнула.
— При визитах просителей сидеть тихо, как мышь под веником, и не вмешиваться, что бы ни случилось.
— А что может случиться?
Элге повернулась к присевшему на край стола магу. Он медленно поднял взгляд, от подола её платья, простого кроя, почти без отделки, до обнявших предплечья тонких рук, и выше, на шею…упрямый подбородок…остановился на пляшущих золотых искрах в зелёных глазах.
— Далее. В моих вещах не копаться; для тебя выделю место вон в том шкафу. Когда родственничек твой доставит вещи — сложишь туда.
— Его зовут Бьорд. Бьорд Зоратт, директор Высшей Школы Ма…
— Да как угодно. Шелка и бархат, если что, здесь выгуливать некуда.
— Бальные платья остались у мужа.
— Возможно, ему нужнее, — согласился Ар. — Ещё. Если возьмёшь на себя какие-то домашние хлопоты — будет…буду признателен. Заставлять не могу — ты у нас дама с титулом, руки не для простой работы, но если…
Элге оборвала его саркастическим выдохом.
— Но слуг у тебя нет, я помню. Что ж, если не боишься отравиться…
— Я крепкий, — заверил маг.
— Ещё требования будут? — уточнила девушка.
Озноб отступал, теперь она тихо злилась, жалея, что нет под рукой ничего тяжёлого. Против колдуна, конечно, так себе выпад, но хоть пар бы выпустила.
— Не соваться ко мне со своим лечением, — жёстко закончил Ар.
Она невольно посмотрела на повреждённую половину его лица.
— Как скажешь. Гулять тоже нельзя?
— Можно, почему. Заодно снег возле дома можно расчистить. Тут тебе и свежий воздух, и физические упражнения. Надо же…форму поддерживать.
От его ухмылки пальцы рук так и заныли: хоть чернильницу бы! Она бы не промахнулась. Кто дал колдуну право клеить на неё ярлык капризной изнеженной дамочки? Что он о ней знает?!
— Что ж. Если у тебя проблемы с магией, и кроме как на метель, ты более ни на что не способен, постараюсь помочь посредством обыкновенной лопаты. Если она у тебя есть, конечно.
Ар хмыкнул. Прежде чем с его языка слетел новый колкий ответ, ему в руки подстреленной птичкой свалилось письмо. Не нужно смотреть на подпись — на такой бумаге пишет Бастиан. Под взглядом Элге он прочёл королевское послание, дёрнул ладонью, обращая буквы в тающие янтарные искорки. Не сегодня, Тиан, не сегодня… Вот, кстати, ещё одна задача: взялся прятать девчонку, прячь и от королевского ока.
— Что-то важное? — настороженно спросила девушка.
Не отвечая, маг вышел на крылечко и вытянул руки. С пальцев сорвались струйки сизого дыма, расползаясь куполом, накрывшим дом и часть полянки.
Элге помешивала рагу, но мысли витали сильно в стороне от стряпни. Вернувшийся в дом Ар не утруждал себя ответами на вопросы, но ткнул пальцем в сторону кастрюль и поварёшек. Где взять продукты, она уже знала, из детского чувства протеста не стала уточнять, что он хочет, взялась готовить на своё усмотрение. Под пристальным, немигающим аметистовым взглядом собрала волосы в косу, закрутила узлом, закрепила на затылке, и принялась хозяйничать. Критикой и замечаниями после леди Бритты её не вывести из себя, а вот едкие подколки острого на язык отшельника могли вызвать вспышки гнева, который ей испытывать совершенно не хотелось.
…Если остыть, если не обращать внимания на неловкость и стеснение, то всё не так страшно. Здесь нет лишних глаз, никто не увидит, не сболтнёт лишнего. Следилки, на которые не поскупился свёкор, в лесу не работают, если бы вдруг какой «маячок» и пробился в Шелтар случайно — Ар сможет его обезвредить. И Бьорда он заверил, что на его территории никакой слежки не будет — он об этом позаботится.
…Не отдельный дом, конечно, в её распоряжении, а только угол единственной комнаты, но тоже не так плохо. Месяц-полтора — это не так много. Крепкие стены, надёжные запоры, тепло. Можно продолжать заниматься по прихваченным из дома учебникам и рабочим записям. Но всё же неловкость была, и затапливала её всю. Наедине с посторонним мужчиной, далеко не старым, не немощным, а разделяет лишь хлипкая несерьёзная ширмочка и печатный узор на его шее слева. А на двери его купальни нет замка. Что помешает емуврываться без стука? Смотреть-то он может, он же не печать слепоты на себя наложил… Вспоминать о том, что нелюбезный отшельник, в общем-то, уже имел возможность рассмотреть её всю, и ладно бы только рассмотреть, было ужасно стыдно, неприятно. Не вспоминать — не выходило. Сама обстановка располагала к тому, чтобы память начала издеваться. Элге пробовала мясо, добавляла трав, изучала содержимое баночек со специями, коих у мага набралась целая коллекция, и изо всех сил старалась думать о другом.
С Бьордом не удалось перемолвиться о более личном. Спросить про Вир. Как они живут? Удаётся ли налаживать отношения? К её своенравной сестрице, не умеющей забывать и прощать, трудно найти подход, но Элге от всей души желала господину директору подобрать ключик. Фиктивный брак не для него, он заслуживает настоящего. И Вир, при всех её заскоках, способна дарить тепло. И сама в нём нуждается, эта рано повзрослевшая девчонка, тянувшая на своих плечах столько проблем.
Как отреагирует Виррис, которой всегда и во всём надо всенепременно знать правду? Она не знала, что муж отправился именно к Элге. Что скажет Бьорд, когда доберётся до дома?
— С таким лицом обычно прикидывают, не подсыпать ли в пищу крысиного яда.
Девушка вздрогнула от покалеченного хриплого голоса над самым ухом.
— Крысиный тебя, пожалуй, не возьмёт, — не осталась в долгу она.
А Ар дёрнул углом рта. Показалось или нет? Он хотел улыбнуться? Маг заглянул под крышку, принюхался.
— А о чём размышляла с таким убитым лицом?
Элге отвернулась, высыпала мелко нарезанную зелень, перемешала.
— Было время, сестра мне врала. Много лет. Теперь мы поменялись местами…
Маг ухватил зубами веточку петрушки.
— Ты тоже собираешься врать много лет?
Девушка, насупившись, стукнула по кухонному столу тарелками, следом сердито звякнули вилки.
— Расскажешь ей потом, когда можно будет. Мне кажется, она поймёт, — примирительно сказал Ар. — Пахнет съедобно.
Щёлкнув пальцами, он отправил посуду в комнату, туда же полетели выложенные Элге салфетки. Те вопросы маг оставил без внимания, не будет она больше спрашивать. Быт почти крестьянский, почти все запросы самые простые, шуточки хамоватые, а речь — правильная, с кофе знаком, ножом и вилкой пользоваться умеет.
…Может, научить пользоваться гребнем, привести в порядок встрёпанную шевелюру? — мелькнула дурацкая мысль.
А думать о будущем не получалось. Вообще никак. Картинки расплывались, мысли путались. Ближайшее будущее заканчивалось желанным сигналом распознавателя личности и совершенно осязаемым, будто уже держит в руках, перевитым шнуром документом с золотой печатью.
***
Несмотря на то, что это будет уже третья ночь подряд, что она проводит в лесном домике, именно сейчас для Элге начался условный отсчёт, именно сегодня ей стало особенно неуютно, беспокойно. Маг перестал смотреть в её сторону, погрузившись в свои дела, но она старалась не привлекать внимания, сразу после ужина ушла за ширму и долго сидела над своими записями. Упражнения, которыми Каннелия рекомендовала не пренебрегать, сегодня не удавались, и Элге приводила в порядок травник, пока не начали слипаться глаза. Но уснуть не получалось долго: мысли взрывали голову, а одеяло вдруг показалось совсем тонким, и она отчаянно мёрзла, свернувшись калачиком, обняв себя руками. Не спасало и свободное тёплое платье с удобными рукавами, которое девушка использовала вместо одежды для сна. Пыталась заснуть и сердилась на себя: какой из неё целитель, если не может прогнать зябкий холод, разогнать кровь, согреться?..
Ар хотел собирался поработать с книгой, добытой неугомонным величеством из чьей-то частной библиотеки, но величество проявило себя ещё и настырным. Огорчение отказом принять его венценосную особу Бастиан не продемонстрировал, но кое-какой законопроект посмотреть очень просил. Очень. Всенепременно. Даже щиты обошёл: свитки шлёпнулись на середину стола, аккурат в мягкий круг света, отбрасываемый одним из светильников. Маг фыркнул, но любопытство в итоге победило. И посмотрел, и вчитался, и ряд пометок под некоторыми пунктами сделал. Окна давно стали тёмными, смотреть в них всё равно что заглядывать на дно полной чернильницы. Вернув свитки в королевский кабинет, Ар приложил ладони к покрасневшим глазам, убирая жжение. Трудный день.
Девчонка съёжилась в сотворённой им неширокой постели, и так-то мелковата, а в позе младенца совсем крошечная. И гордая: не заикнулась, что мёрзнет. А вроде тёплое одеяло наколдовал. Маг поднял ладонь, притянул к себе одну из мягких меховых шкур, тихонько ступил за ширму и накрыл рыжую. Та немедленно спрятала в шкуру нос, вызвав на его лице слабое подобие улыбки.
***
Леавор горел нарядными цветными огнями, а душу Зоратта терзали сомнения. Верно ли поступил, рискнув доверить сомнительному отшельнику сестру Виррис? Может, правильнее было бы забрать Элге домой и пойти на открытый конфликт с Форрилями, упирая на желание самой Элге порвать с этой семьёй?
Вир ждала его, и это согрело сердце, пусть ожидание и касалось только известий о поисках. А сказать ей можно так мало!
Жена велела разжечь камин и подать горячего вина с пряностями, и Бьорд занял предложенное кресло возле очага. Это так походило на уютный семейный вечер, на маленькое воплощение мечты, и не имеет значения, что он не мёрзнет даже в самые лютые морозные ночи. Ради такого островка мира и спокойствия он согласен сидеть у огня и пить это вино, которое вообще-то не любит. Осторожно подбирая слова, Зоратт озвучил только то, что не нарушит безопасности вот этой пламенноволосой женщины, вверившей ему свою жизнь. Видел, как меняется её взгляд, от разочарованного к недовольному, сердитому и колючему.
— Как я могу вам верить, когда вы не договариваете! Может, вы вовсе не начинали поиски Элге, и вам никто ничего не сообщал про неё! И никуда вы не ходили! Вы могли взять меня с собой, чтобы я своими глазами..!
Бьорд поставил вино на столик, молча передал Виррис запечатанный конверт.
— Леди Элге писала его при мне. И у вас с ней будет возможность связываться через сферу вызова.
— Когда? — быстро уточнила Виррис, раскрывая письмо.
Почерк Элге, и их тайные знаки, мелькающие между буковками. Девушка подняла глаза на мужа, впервые отметив печать усталости на его лице, глубокий задумчивый взгляд, и только сейчас вспомнила, что сегодня он не ездил в свою Школу, а с самого раннего утра занимался проблемами её маленькой семьи.
— Думаю, что в течение ближайших дней канал связи настроят, и нам дадут об этом знать. Пусть на расстоянии, но вы сможете её видеть.
Виррис глубоко вздохнула. Выдавить из себя извинения не получалось.
Элге написала ей почти две страницы. Много сожалений и извинений за причинённые волнения, заверения, что её временное убежище надёжное и ей там нравится, выражение надежды, что они скоро увидятся. Просьбы быть помягче с мужем.
— Элге просит прислать ей кое-что из одежды и так, по мелочи, — Виррис смотрела в исписанный лист.
От усилий угадать, где именно могла затаиться её сестра, начала болеть голова. У родни опасно, подруг нет, никого нет! Так куда она могла податься?!
— У вас один размер, если не сложно, подберите что-нибудь из своего гардероба, — согласился Зоратт. — Или возьмите слугу и пройдитесь по магазинам, расходы я оплачу. Для леди нужно что-то простое, не вычурное, изысканных нарядов не нужно.
— Проверите лично каждый шовчик на моих платьях?
На язвительный выпад жены Бьорд повёл плечами. Горечь в её голосе жгла калёными щипцами.
— Мне кажется, в этом уже нет необходимости? — негромко усмехнулся он.
— Скажите хотя бы: Элге далеко от сюда, или где-то рядом?
Он покачал головой.
— А вы?.. Если лорд Форриль потребует проверки? Ведь артефакт Истины нельзя обмануть.
— Если потребует проверки — пройду, — только и сказал муж.
Очень хотелось спать.
За время его отсутствия поднакопилось бумажной работы, и Бьорд с неудовольствием думал об оставленных в кабинете документах. И о том, что надо что-то решать с дертвинтским домом, который для Элге недавно освободили респектабельные жильцы. И о неприятной процедуре проверки работающих на него людей, и о круге доверенных лиц в целом. Без этого не начать поиск нового жилья для свояченицы — ни купить, ни арендовать дом на своё имя он не сможет. Он положил пальцы на пульсирующие виски, пустил по ним холод. Плюнуть бы на всё и лечь спать пораньше. Или заглянуть в спальню Виррис, как он это делал в предыдущие дни. Работать по полночи в её покоях, конечно, сомнительное удовольствие, зато, уходя к себе, можно тихонечко посмотреть на спящую жену. Иногда она улыбалась во сне, нежно и чуточку робко.
…А ещё найти бы немного времени и посмотреть, как идёт переделка части комнат. Супруга, категорически не желавшая называть его дом своим, неожиданно рьяно взялась за ремонт, в котором он почти не принимал участия. Холл на первом этаже ему понравился: оформленный ныне в светлые тона, он сделался просторнее и гораздо уютнее. И вся эта милая суета с заказом каких-то особенных стеновых панелей, утверждением образцов тканей для обивки, и прочая, прочая — казалась Бьорду добрым знаком. Надеждой на то, что когда закончится год, Вир не захочет отсюда уезжать.
Зоратт забрал требующие срочного ознакомления бумаги в свою спальню, и ещё долго над его кроватью парили мягко светящиеся сферы.
В спальне его жены царила темнота, но она не спала примерно столько же, сколько и заработавшийся муж. Неизвестность и ожидание невыносимы, в этом они с Элге немного похожи: обе предпочитают ясность, обе ненавидят ждать. Лишь бы была в безопасности, лишь бы ей ничего не грозило.
А через пару дней муж принёс ей кремовую бархатную коробочку.
— Зачем..? — спросила Виррис, глядя, как переливается в углублении прозрачный аквамарин, оправленный в кольцо, элегантное и простое. Судя по огранке камня, ещё и дорогое.
— Я прошу вас носить его постоянно.
— Но у меня есть обручальное кольцо! — девушка недоумевающе помахала перед мужниным лицом рукой с надетым на палец украшением.
— Я давно собирался подарить вам это. Правильное, какое и полагается носить госпоже Зоратт. Позволите?..
Бьорд снял, по его мнению, «неправильное» кольцо и медленно надел новое. Ободок мягко подстроился под нужный размер.
— Красивое, — признала Вир, вытянув перед собой руку.
— Я рад, что вам нравится, — муж улыбнулся. — Аквамарин — камень нашего рода.
Вейсдгаров, чью фамилию этот человек не носит. Виррис вздохнула и оставила кольцо на руке.
Глава 21. Часть 1
— Любимые мои, не ссорьтесь!
Леди Бритта умоляюще прижимала руки к груди, увлажнившиеся серые глаза смотрели на обоих светловолосых мужчин, насупленного и гневно сдвинувшего изящные брови. Их голоса, непривычно громкие, всё чаще звучавшие в стенах дома раздражительно и гневно, пугали её.
Лорд Тивис с тяжким вздохом выбрался из-за стола и подошёл к супруге. Расслабил сжатые челюсти, обнял, успокаивающе погладил напряжённые бриттины плечи.
— Это всё я виновата, — всхлипнула леди.
В который раз.
Мадвик угрюмо смотрел в стену.
— Никто тебя не винит, милая, — мягко заверил старший Форриль. — И мы не ссоримся, у нас с Мадом обычные мужские разговоры.
Мад кивнул, избегая взгляда матери.
— Распорядись насчёт чая, Бри. Мы закончим разговор и придём. Правда, всё в порядке.
— Ничего не в порядке, Ти. С тех пор, как пропала наша девочка, ничего не в порядке!
— Я её найду, мама. И мы обязательно помиримся, и всё наладится.
Тивис беззвучно хмыкнул. Выпроводив жену, вернулся на место и тяжёлым взглядом уставился на сына.
— Давай ещё раз, Мадди: вспоминай, с кем водила дружбу твоя жена. Любые знакомства важны. Ей явно помогают, но от Зораттов ничего не добиться, ты сам видел. И он не врал, утверждая, что в его доме девчонки нет. Но куда-то она должна была податься?!
Мад вертел в руках обручальное кольцо. Красивое, дорогое. Маленькое. Чудесно смотревшееся на тонком пальчике Элге.
— Я рассказал всё, что знаю. Нет у неё подруг. Единственная, с кем Элге близка — это её сестра. У Дагберов её нет, наличие другой родни сейчас выясняется. Приятельниц нет. Никаких совместных прогулок и чаепитий в будуаре, да Элге и не выезжала никуда одна! Или со мной, или дома, со своими растениями! А в последний месяц подавно — ты же…
Советник на упрёк не отреагировал, и Мад в который раз бросил обвинение.
— Не нужно было ехать со мной тогда, в прежний дом девушек. Я бы справился сам и привёз Элге домой. Ты её напугал! А я, идиот, это позволил. И с охраной!.. Чего ещё я не знаю, а, отец? Что ты сделал такого, что моя жена…
Тивис ударил ладонями по столу.
— Дорогой мой сын… Если бы не твои выходки, твоей жене вообще не пришло бы в голову заикаться о разводе — немыслимом в нашей семье! И тем более сбегать! Найдёт он её!.. Матери пообещал — молодец! Но что ты можешь без меня, кроме как задирать юб…
Мадвик вскочил.
— Хватит!
— Да уж надеюсь, что тебе хватит, — усмехнулся отец.
— Пусть только найдётся, живая и невредимая, — тише отозвался горе-муж, бережно пряча кольцо Элге во внутренний карман. — Давай о деле. Артефакт я достал. Что-нибудь новое удалось выяснить?
Советник уставился в висящую сбоку от стола карту.
— Чардис и Миаль вели по очевидно ложному пути. Сейчас наметилось ещё одно направление, и оно меня обескураживает. Похожую девушку видели два дня назад в окрестностях Ивелора, и она направлялась на юг. Если, конечно, это она. Я не исключаю изменения внешности, наложения иллюзии. Теперь я ничего не исключаю, Мад.
Мадвик задумался.
— Юг..? Не слышал, чтобы у Адорейнов в тех краях кто-то жил. Не наобум же она туда поехала?..
— Выясню. Мои люди туда уже направились, если повезёт, нагонят её не позже чем через сутки. Жаль, с портальной магией ничего не вышло!
— Почему ты мне сразу не сказал? — вскинулся Мад. — Я бы поехал сам!
— У тебя служба, забыл? — хмуро напомнил советник. — Не волнуйся, с твоей женой будут обращаться деликатно. Лишь бы не было ошибки, лишь бы этой «похожей дамой» оказалась она.
***
/Шелтарский лес/
Первые дни в лесном домике не отличались разнообразием. Элге просыпалась позже хозяина, на удивление спокойно, без язвительных упрёков дожидавшегося, пока гостья приготовит завтрак. Сам он к моменту её пробуждения либо принимал водные процедуры, либо как раз выходил из купальни, облачённый в простую, но чистую и опрятную одежду. Вообще заметила, что Ар очень уважает воду. И купальня у него роскошная, отделанная дорогим камнем, с тёплым полом, на который так хорошо наступать босыми ногами, с удобными полочками, мудрёной подачей воды, комфортной каменной чашей, в которой сама Элге сидела как на иголках, опасаясь вторжения: замка на двери купальни не было. Никак не сочеталась эта купальня с простецким жилищем, но никак её наличие маг не объяснял.
Они вообще мало разговаривали, буквально несколько фраз в день. Сам колдун инициативы не проявлял, а девушка, помня о настоятельной просьбе «не докучать», с беседами не лезла. А темы для бесед были. Ей хотелось расспросить и о купальне, достойной королевского дворца. И о пространственной магии, которую нет-нет, да и наблюдала. И о книгах, изучением которых маг занимался каждый день, не позволяя ей приблизиться, так что Элге не могла разобрать, на каком языке они составлены. И ни разу ей не удалось подсмотреть, откуда Ар их достаёт и куда убирает; на попытку прощупать руками стены отшельник рассмеялся за её спиной, и это тоже было неожиданно. Смех походил на хриплое карканье, возможно, потому и смеялся этот человек редко.
Он уходил из дома, не говоря куда и как надолго, и это тоже вызывало недоумение: снег понемногу начал таять, превращая Шелтар в непролазную глушь. Одна лишь полянка оказалась чистой от снега и относительно сухой: лопаты не понадобилось, господин великий маг задействовал собственную силу, но на полянке Элге его не видела. Гулять ей, к слову, дозволили как раз не дальше этого клочка леса, а в отсутствие хозяина девушка не могла выйти из дома, дверь, не имеющая видимого засова, не выпускала. Ограничение свободы вызывало досаду, но она старалась терпеть и не предъявлять претензий: обещал обеспечивать безопасность герцогини, вот и обеспечивает. Два небольших саквояжа принёс из леса сам, молча поставил перед девушкой и указал на шкаф, в котором освободил примерно треть. Как и куда Бьорд доставил её вещи — Ар не сказал, ограничившись неопределённым пожатием плеч, но в саквояжах оказались собранные сестрой одежда, кое-какая обувь, художественные книги и шкатулка для рукоделия, в которой Элге обнаружила всё для вышивания и слабо улыбнулась. Забота о её досуге — это так мило.
В один из дней, пасмурных, серых, девушке удалось проснуться раньше обычного, и она не услышала в купальне привычный плеск воды. Элге поднялась, завернулась в плотный длинный халат, выглянула в комнату, прошла в тёмную кухоньку. Ара не было в доме, но обычно он не уходил в лес рано, если по нескольким дням, проведённым здесь, можно говорить о привычном ему укладе жизни. Элге, поколебавшись, приоткрыла дверь в купальню — может, уснул там? Каменная чаша оказалась пустой. Нахмурившись, она поискала на крючках у входа верхнюю одежду мага: вот она, висит на месте. В недоумении подошла к окну, одному, второму…
Фигуру Ара она разглядела сквозь ветви растущего под окном дерева. Отшельник, просиживающий над книгами, упражнялся с мечом. Элге моргнула. Оружие смотрелось естественным продолжением его руки. Каждое движение, каждый жест выверены, отточены до совершенства, никакой магии, только воинское искусство, и выглядело это одновременно пугающе и завораживающе. В какой-то момент маг остановился и резко поднял голову, безошибочно посмотрев в то окно, возле которого стояла Элге. Дерево должно было мешать обзору, но девушка отшатнулась, быстро вернулась за свою ширму и, захватив платье, убежала в купальню. К возвращению Ара она успела умыться и привести себя в порядок. Вошёл колдун с мечом, но куда его убрал, она опять не увидела.
— Ты потрясающе владеешь оружием, — всё-таки не удержалась девушка, накрывая на стол.
Ар ел всё, что она готовила, никак не комментируя, не высказывая пожеланий. Что Элге поставит, то и ест, очень удобно. Но немного обидно: хоть бы раз похвалил, что ли. Разве что кофе с сушёной вишней ему явно пришёлся по вкусу.
Маг коротко глянул на неё и принялся за еду.
— Где ты этому научился?
— Дома, — после длинной паузы отозвался он.
Вот и поговорили. Дальнейшие вопросы он остановил неприветливым взглядом. Бояться Ара давно не получалось, но отбивало охоту расспрашивать. Любопытства не отбивало совсем. А ещё почему-то очень хотелось ему сказать, что его лицо не вызывает у неё страха и отвращения: в какой-то момент Элге обратила внимания, что Ар старается не поворачиваться к ней изуродованной половиной лица. Он делал это вроде бы незаметно, но она всё же заметила. Как сказать ему так, чтобы не задеть, не обидеть, не знала, и продолжала молчать. Ведь нет ничего постыдного в том, чтобы носить подобное увечье. Оружие в ловких руках, крепкое тренированное тело — кое-какие частички мозаики девушка могла сложить. Жаль, запретил заикаться о лечении, не дал посмотреть, просканировать, ухватить суть… Элге, конечно, пока ещё так себе целитель, но могла бы попробовать. Пока она здесь, можно начать с записей Элгарии — в её тетрадях множество рецептов и заклинаний, вдруг найдётся подходящее для исцеления увечья этого мага? А там и уговорить получится. Он отказался от платы за свою помощь, так может, не откажется от благодарности?
Любовные романы и приключения, подобранные сестрой для Элге, она оставила на вечер — приятно будет почитать перед сном, будто она снова дома, и в её жизни всё просто и понятно. А пока девушка сосредоточилась на упражнении, не получавшемся в предыдущие дни. Успела выровнять дыхание, закрыть глаза, отрешиться от всего… На лицо упала тень, и она подняла веки.
У изножия её постели стоял маг, и в его руках серебрилось что-то продолговатое, плоское.
— Готова поговорить с сестрой?
Глава 21. Часть 2
Разговор с Виррис оставил двоякое послевкусие. Безусловно, была радость. Но Вир была бы не Вир, если не начала излагать младшей свою точку зрения, советовать, как жить после всего, что собирается натворить зеленоглазка. Уже творит.
Ар остался в комнате, устроившись на своей кровати всё с той же книгой. Вручил Элге магическое «зеркало» и отгородился пологом, будто он мог служить звукоизоляционным щитом от личных бесед. Расспросить сестру следовало о многом, но в присутствии колдуна задавать некоторые вопросы оказалось неловко, и Элге жадно рассматривала всё, что показывало «зеркало», пытаясь угадать настроение Вир, её ожидания и тревоги. Столь же жадно смотрела по ту сторону сестра, улыбалась с облегчением, журила и успокаивала одновременно. Со своего места почти беззвучно усмехался Ар.
— Так и не скажешь, где ты? — расстроенно спросила старшая, когда чуть улеглись первые эмоции.
Лицо Элге она видела хорошо, но вместо очертаний помещения и мебели — размытые тени за её спиной.
— Не спрашивай, Вир. Пока не спрашивай. Опасаюсь, что Форрили ещё будут пытать тебя. Не Мад, так папенька его. Он весьма упорный.
— Упорный лорд, как выяснилось, боится экзотических хищников и не верит, что ортейра можно взять под контроль, — хихикнула Виррис. — Мы все рискуем, держа в доме опасную тварь.
И зябко повела плечами, вспоминая свою первую реакцию.
— Так лорд Вейсдгар же уехал, — улыбнулась Элге.
— Но кто об этом знает? Кто вообще знает о том, что лорд Вейсдгар и есть тот самый неподконтрольный человеку хищник?
Улыбка сестры коснулась лишь губ, в карих глазах промелькнула печаль. Элге быстро скосила глаза на полузадёрнутый полог. Нет, не при маге…
— А лорд Мадвик приходил, — продолжала Виррис. — Подгадал так, что Зоратт был в Школе, и заявился. Надеялся выпытать у меня, где ты прячешься. Серый весь. Он действительно очень переживает, Элге.
Девушка отвела взгляд. Хотелось побыстрее вычеркнуть мужа из своей жизни, забыть. Причинять боль, тем более намеренно, мстить — нет. Но совсем безболезненно — не получится.
— Что ты ему сказала? — вздохнула Элге.
— Правду. А ещё добавила, что очень жду твоего возвращения, что тоже правда. И очень недовольна и возмущена: я знаю, что моя сестра не станет ни с того ни с сего уходить из столь респектабельной семьи. Ещё настаивала на том, чтобы он держал меня в курсе твоих поисков, требовала у него отчёта.
Элге тихонько прыснула в ладонь, представив допрос, учинённый госпожой Зоратт.
— Что-нибудь удалось выведать?
— Не-а. Пробубнил что-то невразумительное и спешно ретировался. Зоратт следит за Форрилями, Форрили за нами. Разве что…лорд Мадвик спрашивал, нет ли у нас родни или знакомых в Ивелоре…
Элге задумчиво постучала пальцем по губам.
— Ты лучше знаешь. Вроде бы папина двоюродная тётка там жила, нет?
Виррис очень пристально смотрела со своей стороны. Яркая, такая реальная, протянуть руку — и пальцы коснутся бархатистой щеки.
— Жила, я так и сказала твоему мужу, — осторожно призналась Вир.
И да, Виррис была бы не Виррис: моменты, когда стоило поднимать ту или иную тему, а когда лучше отложить её на потом, она не выбирала.
— Небо милосердное, какое ещё замужество, Виррис! — Элге так и вспыхнула.
— Я много об этом думала, Элге. Ты меня просто выслушай, ладно? — с нажимом просила сестра.
Элге почти не слушала, неподвижным взглядом уставившись на книжную полку позади Виррис: она разговаривала из мужниного кабинета. Не хуже старшей сестры понимала, насколько непривлекателен и непрост статус разведённой женщины в их кругах. Особенно женщины, не оставившей себе имя мужа.
… - Ты молода, красива, ты маг! Найдутся те, кто захочет на тебе жениться, несмотря… Бывшая жена Зоратта вышла замуж снова, и очень удачно, между прочим.
Ободрённая молчанием Элге, Виррис приводила всё новые аргументы, и очень, очень тихо сидел на своей постели маг, не так давно сам предлагавший беглянке столь простой и очевидный способ избежать дальнейших притязаний почти бывшего супруга. Не думал, что женская болтовня так затянется, давно надо было дать девице знак закончить, но руки так и оставались сложенными поверх книжных страниц.
А молчала девчонка недолго.
— Вир, давай закроем эту тему раз и навсегда! Я лучше посвящу себя служению Небесным покровителям, чем ещё раз доверюсь мужчине!
— С ума сошла! — ахнула Виррис. — Ты — и в сестринской обители?!
На меховых шкурах неловко дёрнулся Ар, выронил тяжёлую книгу, больно ударил по ноге толстый кожаный корешок. Вот уж правда! Рыжая огненная девица, полная жизни — и вдруг смирение и покорность, ежедневные молитвы и строгое ограничение?! Добровольная потеря свободы, за которую она сейчас с таким упорством борется?
А рыжая девица сердито фыркнула за ширмой.
— А чем так уж плоха та же Горная Жемчужина? Мама при жизни переводила туда пожертвования, целителей и травниц там очень уважают, и, самое главное — никакой Форриль оттуда меня не достанет. А скромный образ жизни и труд, знаешь ли, меня никогда не пугали!
По ту сторону серебряной глади так же сердито, как Элге, засопела похожая на неё сестра.
Маг даже привстал с места, упираясь коленями в мягкую постель, и слегка выглянул за полог, пытаясь представить хрупкую девичью фигурку, такую женственную, в длинном, свободно ниспадающем жемчужно-белом одеянии. С остриженными по самые плечи волосами, убранными в высокий сестринский головной убор, без тени красок на чистом нежном лице, бледную, шепчущую молитвы в рассветное небо. Возможно, она принесёт немало пользы нуждающимся в исцелении, вырастит прекрасный сад, создаст десятки целебных снадобий… поддержит в трудную минуту, прогонит сомнения и страх, помолится о заблудшей душе и чьём-то чужом благополучии… И не то что королевский советник — сам король будет не вправе изъять из обители отрёкшуюся от мирского, но… Эта девочка сама жизнь. Она даже не понимает, что получает удовольствие от всего, что делает. Он наблюдает за рыжей всего несколько дней, но каждое её движение — сила и огонь, но никак не смирение, даже если ей что-то не нравится и она старается перетерпеть временный дискомфорт. В обители никто не подаст на завтрак кофе с вишней, который Элге пьёт так, будто целует тонкий фарфор с каждым глотком. Там не будет времени на наслаждение горячей, благоухающей цветами водой в просторной купальне, когда некуда спешить, и мыльная пена легко скользит по гладкой коже… Ар тряхнул головой.
— Выбей эту дурь из головы, Элге, сразу и навсегда. Не хочу даже слышать! Тебе не место среди сестёр, только не тебе.
— Тогда не давите на меня, Вир. Не надо навязывать мне каких-то сомнительных новых кандидатов в мужья, какими бы благими намерениями вы не руководствовались. В конце концов, нас с Мадом ещё не освободили друг от друга, и эта тема совершенно не ко времени!
В её голосе и возмущение, и упрямство, и горечь. Колдун сменил положение, потянулся за книгой. Утраченное доверие, боль предательства — это знакомое, это понятное. Можно ли было переиграть то желание? Взять плату, запрошенную теми, и, возможно, шанс на девчонкино долго и счастливо, рука об руку с любящим и верным благоверным — существовал?
Мрачно глядя на страницу и не видя ни символа, Ар снова дёрнул встрёпанной головой. Суть её аристократишки сформировалась задолго до прихода рыжей в Шелтар, но даже у него забирать несколько лет жизни было неправильно, а саму Элге не хотелось лишать ни единого месяца, ни дня. Он перестал соглашаться с такой ценой очень давно, зная, чем грозит отказ или замена. Подспудно надеясь, что эта строптивость вызовет их визит, и тогда он наконец уточнит условия их безумного одностороннего «сотрудничества», которое сам маг иначе как проклятием не называл.
***
… - Ивелор? — Элге вопросительно глядела на мага, пока он не поднял голову.
Смотрел на удивление безмятежно.
— Есть такой город к юго-западу от Леавора. А что?
Девушка протянула ему «зеркало», и оно развеялось под небрежным взмахом ладони.
— Твоих рук дело? — не отставала Элге.
— А у вас там действительно кто-то есть?
— Ар!
— А ты серьёзно могла бы уйти в сестринскую обитель? — поднял бровь маг.
— Не уходи от ответа!
Ещё бы ножкой топнула.
— Почему бы и не Ивелор?
— Раз Мад уже знает про него, то выяснил, что у тётки меня нет.
— Калдигерн — королевство не маленькое. И вдруг у тебя родня за его пределами окажется. Такое нельзя исключать. От Ивелора до южного порта несколько дней пути…четыре-пять?
Элге, осознав, что смотрит на него неприлично долго, опустила глаза на позабытую старую книгу, непроизвольно отметив язык, на котором она была составлена. Быстро прикинула в уме…
— Ты…хочешь запутать слежку, уведя поиски в… Аззарию?
— Я-то здесь при чём?
Ар с ухмылкой распустил небрежно собранные волосы и стянул их в хвост. Элге смотрела, как выскальзывает и падает белая-белая прядь, как маг нетерпеливо заправляет её за ухо.
— А ты ни при чём?
— А ведь я просил — не докучать, — лениво напомнил отшельник, но на удивление не выглядел недовольным, не хмурил широкие брови.
В Аззарию когда-то уехала одна из кузин Ареллы Адорейн, но точного адреса, даже города проживания, Элге с Вир не знали. Если настойчивый Тивис доплывёт до аззарийских берегов, искать рыжую невестку будет очень долго.
Недосказанность, недомолвки его, эти ухмылочки иногда так раздражали!
— Спасибо, — очень вежливо сказала гостья.
Он неопределённо пожал плечом и вернулся к своей книге. Это вызывало новую порцию удивления: Ар читал на одном из древних языков, и уровень его образования стал вызывать у девушки немалую долю любопытства.
***
— Проситель придёт, — объявил маг, то ли с осуждением, то ли с долей отвращения.
Элге делала пометки в травнике, выписывая названия нужных растений, и вспоминала, какие из ингредиентов, входящих в состав исцеляющего снадобья, можно было бы добыть прямо здесь, в сердце Шелтарского леса. От его голоса, раздавшегося неожиданно близко, над головой, девушка вздрогнула и выронила толстую тетрадь.
— Когда?
— Скоро уже. Так что посиди в купальне, пока я с ним беседую. Я скажу, когда подходить к дому будет.
— Тихо, как мышь под веником, — пробормотала Элге, аккуратно убирая травник. — Ар!
Мужчина, успевший отойти от её закутка, обернулся.
— Можно спросить?
— Нет. Мне нужно подготовиться, — недовольно отозвался он.
Но Элге уловила, что недовольство не связано с проявлением её любопытства, скорее с предстоящим визитом.
Вздохнув, она принялась собирать в корзину бельё, собираясь постирать. Всё лучше, чем просто так сидеть в купальне. Читать там неудобно, освещения мало — маг предпочитает приглушённый свет, а без дела совсем скучно. Дни, проведённые в ненавязчивом соседстве с хозяином домика, преимущественно в молчании, оказались вполне терпимыми. Элге не обижали, не досаждали вниманием, не делали оскорбительных предложений. Маг, периодически позволявший себе нахальное поведение, всё-таки откровенным хамом не был, за его действиями Элге разглядела зачатки учтивости. Да, иронизировал, напоминая о титуле, но больше не называл дурой, вообще не обсуждал неудавшееся её короткое замужество, ошибочный выбор мужчины судьбы.
Но нормального человеческого общения девушке немного не хватало.
…Чем всё-таки так не нравится Ару спешивший сквозь лес проситель?
Элге взялась за ручку двери купальни, повернулась к усевшемуся за стол магу.
— Твои вещи не нужно постирать?
Он поднял голову, услышав тихий, донельзя смущающийся тон, дёрнул углом рта, заметив предательский румянец.
— У меня высокий уровень владения бытовой магией, очистительными заклинаниями одежду свою балую регулярно, — усмехнулся он.
Румянец на щеках девушки проступил ярче.
— Завидую по-хорошему, — буркнула она и ушла в хозяйственную пристройку, войти в которую можно было и через купальню, и с улицы.
В холодное время года входом с улицы не пользовались, а внутреннюю дверь Элге ни за что не нашла бы сама, Ар показал буквально позавчера. В небольшом помещении, на удивление чистом, без пыли и паутины в углах, у хозяйственного колдуна всё оказалось вполне удобно обустроено, и подача воды, и корыта для стирки нашлись, и место для сушки. Маг стоял в дверях и пояснял, что куда повернуть, как нагреть воды, если требуется («Конечно, требуется, эти нежные руки не для грубой работы и ледяной воды», — не удержался он тогда от замечания), где взять средство для стирки, куда вылить использованную воду. Девушка кивала не глядя, хмыкнула удовлетворённо и шагнула к выходу. Два шага назад — и спиной наткнулась на преграду. Естественную, крепкую такую, тёплую. Даже ойкнуть не успела, когда чуть выше талии опустились большие ладони, а макушка легонько стукнулась о мужской подбородок. Ар коротко зашипел сквозь стиснутые зубы и отодвинулся, убрав руки. Прежде чем Элге успела задать вопрос, ушёл в комнату, так ничего и не пояснив.
— Всё нормально, — всё, что удалось из него выудить.
Только, не осознавая, потирал грудь, морщился незаметно, а тёмные радужки будто посветлели немного.
Девушка невольно вернулась к этому моменту сегодня, приступая к нехитрому занятию. Может быть, так подействовала на него клятва, жжение, молнии или резкий холод — она знала, такое бывает. А прикоснулся-то всего на пару мгновений, Элге тогда и смутиться толком не успела.
Закончив, она, стараясь не производить лишнего шума, выглянула в купальню и нашла дверь приоткрытой. Значит, гость мага уже ушёл, можно выходить. Ар сидел на кровати, сцепив руки в замок, локтями опираясь о колени; вся его поза выражала не просто глубокую задумчивость — погружение в себя. Элге нерешительно замерла посреди комнаты: позвать? Что он там увидел, в жизни и судьбе приходившего просителя? Какой платы потребовал, если согласился исполнить заветное желание?
— Что у тебя попросили?
Ар моргнул, возвращая поплывшему взгляду осмысленное выражение. Глубоко вдохнул горьковатый аромат весенних первоцветов: запах гиацинта и так стал преобладающим в его доме, а в присутствии рыжей становился ярче, насыщеннее. Не надо посвящать девчонку во всё это, ни к чему ей знать.
— Мести, — признался маг.
«Смерти», — правильнее бы сказать, но никаких объяснений он не смог бы дать.
Элге не нравился его тон, хотя в этих карябающих больных звуках, извлекаемых искалеченным горлом, интонаций почти не разобрать, она их не столько слышала — чувствовала.
— Ты согласился?
— Согласился.
Элге продолжала испытующе смотреть на него. Вот с таким же угрюмым безрадостным видом он когда-то и её желание исполнял?
— Ар…
— Сделай укрепляющего отвара, покрепче. Запас трав там, на полочке справа от входа. И…посиди на кухне, не торопись.
— Мне это не нравится, ты…
— Мне тоже не нравится, — с раздражением отозвался колдун и решительно поднялся. — Однако дар не выбирают. Иди, Элге.
— Я знаю, но… Это такая редкая, уникальная магия — исполнять желания. Я не слышала о магах, подобных тебе, и сила… Она передавалась по вашему роду? Ведь нигде не упоминается, а о таких магах должно быть написано.
Он смотрел тяжело. Заставил себя разомкнуть губы.
— Это не родовая магия, потому и не написано. Приготовь отвар. Пожалуйста. Всё-таки травница — ты, у тебя лучше выйдет.
Элге понимала, что надо уйти, вот прямо сейчас и затолкав все свои вопросы поглубже, и не просто так же маг просит у неё этот отвар, а его не пять минут готовить, так что надо послушаться…
— Прости, если проявляю неуместное любопытство, просто мне кажется, что тебе совсем не нравится предстоящее. Если это желание трудновыполнимое и забирает много сил — мог ли ты отказаться?
— Мог. Но отказы нежелательны.
— А…
— Элге.
Она оставила его в облаке гиацинтового аромата и совершенно осязаемой тревоги. Последнее — зря, к проявлению таких чувств от посторонних он совсем не привык.
Элге подготовила все ингредиенты, согрела воды до нужной температуры и усилием воли отключила мысли о том, что осталось там, в комнате. Нужно хорошее работающее снадобье — она сделает, а для этого требуется её магия, а не гудящий рой досаждающих колдуну вопросов. Девушка присела за кухонный столик, подышала, изгоняя мысли, внутренним взором коснулась источника, потянулась к силе, раскрыла ладони. Золотое сияние полилось на коренья, плоды и стебельки, обволакивая нежно, ласково, вовлекая травы в своеобразный танец. Унять боль. Прогнать усталость. Наполнить силой, жизнью. Подарить бодрость, восстановить энергию. Золотое тепло, исходящее от девушки, впитывалось до последней капли. Она открыла затуманенные глаза, в подставленные ладони мягко легли подготовленные ингредиенты.
Элге успела процедить получившееся снадобье, перелить в чистую ёмкость, остудить, а маг всё не показывался, и там, за дверью кухни, было тихо. Он просил не торопиться, но времени прошло порядочно, может, уже можно? Вдруг это его колдовство и впрямь отнимает все силы, и исполняющему чужие желания сейчас нужна помощь? Девушка решительно шагнула в комнату, и застыла на пороге, прижав руки к груди.
На ладонях Ара клубилась тьма. И вокруг него. Он стоял, запрокинув лицо, в круге поглощающего свет тумана, тёмного, как самое тяжёлое грозовое облако, как дно морское. Развевались волосы, сильно разбавленные сединой.
Элге не могла сдвинуться с места, страх липкими пальцами схватил за горло, но невозможно было отвести взгляд. Такая мощь, такая сила исходила от объятой тьмой фигуры колдуна, что непонятно, как держатся стены, как не рушится крыша: девушка слышала свист ветра, но до неё, приросшей к полу неподалёку, не долетало даже слабого колебания воздуха. Она смотрела и смотрела, пока всё не стихло. Клубы тумана уползли, рассеялись в пространстве — она специально всматривалась — ни одна страшная ниточка не впиталась в тело Ара, а сам он покачнулся, но устоял на ногах, резко встряхнул кистями рук, сбрасывая налипшую силу. Медленно повернул голову в её сторону. Элге облизала сухие губы.
— Отвар готов, — непослушным голосом выговорила она.
Если он сейчас рухнет — ни за что не дотащит его до кровати, просто не сможет. В нём весу как в адкарше, не меньше. Ар моргнул несколько раз, с усилием, на нетвёрдых ногах добрался до своего ложа и упал на шкуры.
Глава 22. Часть 1
После рёва ветра в ушах, гула призрачного огня, голосов, шепчущих и выкрикивающих что-то неразборчивое, упавшая тишина казалась оглушительной.
Жаль, девчонка видела. Конечно, испугалась. Надо было запереть её в купальне. Прекрасно понимая, как всё это выглядит со стороны, он не хотел давать ей исчерпывающих объяснений, даже если они успокоят её. Объяснять — значит, делиться всем этим, что составляет часть его жизни, а делиться Ар не стремился. Меньше знает — спокойнее живёт. Иногда лучше видеть иллюзии. Пройдёт несколько недель — и рыжая покинет его дом, и не надо ей уносить с собой ничего лишнего. Пусть живёт на своей солнечной стороне.
Чаще всего идущие через лес просят как раз мести, так как своими силами исполнить её бывает непросто. Ещё богатства. И любви. Над последним Ар, не стесняясь, глумился, с первым нередко помогал.
Человек, сумевший пробраться на полянку сквозь просыпающийся от зимней спячки Шелтар, с названной ценой согласился сразу, принял без колебаний — сожалений в этой выжженной душе не осталось, надежд тоже. Пустота, пепел и жажда отмщения. Если бы просто чьей-то смерти желал, как бывает у иных — маг, не колеблясь, указал бы на дверь. С теми, кто хотел быстро и не своими руками устранить удачливого конкурента, соперника, получить высокий пост, деньги, славу — разговора давно не выходило. Ар и не тратил слов. А вот такие, как этот, сегодняшний, с мёртвыми глазами, в жизни которого не осталось ни семьи, ни любви, ни дружбы, ни доброго имени, и кто знал виновника своей разрушенной жизни, кто делился мечтами, доверял как самому себе, чтобы однаждывсё-таки прозреть…
Чем-то фрагменты судьбы этого мужчины, потрёпанного, состарившегося раньше срока, и его брата напоминали их с Велом. Вел, светленький любознательный мальчишка, похожий на ангелочка. У него был особый дар — ему безоговорочно верили, и так опрометчиво. Жаль, Ар, когда-то Гарт, не сразу это понял. Что ж, один из них троих, наверное, должен был походить на отца. А смерти Вела Ар не желал. Глубоко в душе, может, и не жалел, но не желал точно.
Истовое желание разъедало душу просителя, но кровь на руках — останется у Ара. А вот отката не будет, не заноют старые шрамы, не полопаются, причиняя боль. Такие желания одарившие мага любят, а его мнения никто не спрашивал.
— Выпей, — мягкие звуки её голоса словно погладили по лицу.
Элге примостилась с краешка постели, протягивала кружку с питьём. Прямая, с очень ровной спиной, нездоровая бледность на миловидном лице, а руки не дрожат. Отшельник кое-как принял сидячее положение, забрал кружку, избегая смотреть девчонке в глаза. Сил не было. Хороший отвар, он бы не сделал лучше. И не такой горький, как выходил у него самого.
— Тебе нужна помощь? Я ещё не очень сильна как целитель, но могу поделиться…
— Чем?
Какой же противный у него голос, аж самому тошно. Маг отдал ей опустевшую ёмкость. Смелая. Боится того, что увидела, не понимает, а всё же… Добрым целителем будет, когда как следует разовьёт свой дар.
— Тебе нужно восстановиться, одного действия трав недостаточно.
— Мне нужен сон, — мотнул головой Ар. — Отвар отличный, его вполне достаточно. Чуть позже выпью ещё.
Она покусала губу.
— Это…каждый раз так?
— По-разному. Я же говорил: человек загадал месть. Светлой и красивой она не бывает.
Он подложил под спину подушку, прикрыл сгибом локтя лицо. При его величестве и его сиятельстве валяться трупиком было крайне стыдно, а сейчас, в присутствии девчонки, он почему-то не испытывал той жгучей неловкости, и это странно. Она смотрела не столько с жалостью, сколько с опаской, выжидательно, но он не мог заставить себя велеть ей встать с кровати и вернуться к своим занятиям. В её близком присутствии было что-то…правильное.
Элге налила в кружку новую порцию отвара, поставила кувшин на пол, кружку обняла ладонями.
— Я помню, что это не моё дело…Что у него случилось, у того человека? И как быстро его желание сбудется?
Хочет спрашивать совсем не об этом, но вопросы о тёмной силе держит в себе. И пусть держит, так и надо.
— Элге, если человек может справиться сам — он ко мне не приходит. Даже если его мечты совсем дурацкие и эгоистичные, даже если он не потрудился просчитать последствия.
Она засопела возмущённым ёжиком.
— Я не об этом. Ты можешь рассказать?
Ар медленно убрал руку с лица.
— Тебе бы понравилось, если бы я рассказал о том, что привело тебя в лес тогда, летом, кому-нибудь?
Девчонка вздёрнула подбородок, сжала губы, с отчаянным вызовом уставилась на него. Вопреки ожиданиям мага, не покраснела. Научилась держать лицо, хотя ему всё равно видно, как борется со стыдом. Долго молчала. — Я жалею о том своём поступке, — наконец сказала она, тихо и твёрдо.
Ар посмотрел ей в глаза.
— А я нет. Элге всё-таки покраснела, а у него возникло такое простое желание растянуть неровные губы в улыбке и погладить девчонку по щеке. Он сжал пальцы в кулак. — Давай не будем это вспоминать, — с усилием проговорила девушка, протягивая полную кружку.
Глоток за глотком он осилил вторую порцию горьковатого снадобья, отправил пустую ёмкость на пол, откинулся на подушки.
— Мне непонятны ваши стремления получить всё и сразу, и наиболее необременительным путём. Порой желания бывают такими пустыми. Но случается и другое, когда желание отомстить становится единственной целью, последним смыслом жизни. Сегодня был такой случай. То, что просил сегодняшний гость, исполнится в течение месяца. Элге смотрела на чуть подрагивающие пальцы мага.
— Чем же он заплатил, ведь у него ничего больше нет?
— Всегда что-то есть. Его цена устроила.
Рыжая расправила складки платья, неловко поднялась, глядя на него нерешительно сверху вниз.
— Отдыхай. Но, если бы ты позволил, я…
— Не надо. За отвар благодарю.
Двойной слой материи отгородил её от прикрывшего веки колдуна.
***
/Королевский дворец/
Бастиан неотрывно смотрел за игрой юрких золотистых рыбок в оранжерейном пруду. Их весёлая возня отвлекала от грустных дум. Пусть он сам не испытывал должной скорби по почившему тестю, отношения с которым за сотню с небольшим лет они так и не сумели наладить, но за Теону переживал очень. Их одеяния, приглушённо-красного оттенка, цвета горя и скорби, одинаково не шли обоим.
— Ваше Величество.
Подошедший Вестеро почтительно приложил ладонь к сердцу.
— Какие новости? — не оборачиваясь, спросил король.
— У меня тоже не вышло. На доме дополнительная защита, я пробился только к дальнему берегу озерца, ближе не пускает.
— И меня не пустил, — с оттенком досады признался Бастиан. — Очень мне не нравится этот новый приступ хандры. И знаешь, что ещё?
Тёмные, с вишнёвым отблеском глаза дворцового мага вопросительно смотрели в лицо монарха.
— Ар отказался от дворцовой кухни. Этого совсем не понимаю. Знаю, что он довольно непритязателен, но всё же мне казалось, сейчас он не против разнообразных, а главное, готовых блюд.
— Хм, — сказал Вестеро.
— Хм, — согласился король. — Теперь он просит самый простой набор продуктов, безо всякой экзотики. Странно?
— Имея возможность наслаждаться блюдами ваших поваров, Бастиан, очень странно. Но ведь, как всегда, никаких исчерпывающих объяснений не даст. И от запасов королевского погреба отказался?
— Ну, вина-то ты ему перетаскал на полгода вперёд, — фыркнул Бастиан. — Ох, как невовремя эти похороны!.. Впрочем, смерть никогда не бывает своевременной.
— Ваша поддержка сейчас очень нужна Её Величеству, — кивнул дворцовый маг.
— Мы вернёмся так быстро, как только будет возможно. Что ж…Держи меня в курсе, Вестеро, если от Ара будут какие-либо известия.
Глава 22. Часть 2
Колдун проспал до самого вечера. Элге подходила к нему дважды, надеясь тихонечко посмотреть, что с ним и как, попробовать просканировать, но у Ара оказался чуткий сон, стоило ей приблизиться к постели, сразу же открывал глаза и смотрел так, что девушка отступала. К ужину он вполне бодро притопал на кухню, где Элге как раз накрывала чистой светлой тряпицей остывающий пирог, и с наслаждением втянул носом запах. Без возражений влил в себя ещё одну порцию целебного отвара, отщипнул краешек румяной корочки, пытаясь угадать начинку.
— На улицу ты не выходила, — не спрашивал, утверждал.
Девица неопределённо пожала плечом. В присутствии мага она могла свободно входить и выходить, запирающие заклинания не срабатывали, но предпочла остаться рядом. Не напоминать же ей, такой заботливой, что он вообще-то живёт один, с чужими желаниями дело имеет часто, и с последствиями колдовства справлялся сам не один раз, и даже не двадцать? Ар приподнял тряпицу и отщипнул от пирога ещё кусочек.
— С мясом и зеленью, — с усмешкой подсказала Элге. — Кофе после приёма отвара пить нежелательно, я заварю чай.
Кивнув, маг забрал посуду и вышел. Когда девушка внесла в комнату порезанный пирог, первое, что бросилось в глаза — небольшой букетик на столе. Веточки, усыпанные пахучими белыми цветами, скромные, но вносящие в простую сервировку стола элемент изящества. Элге не сдержала улыбки, сунула нос в нежные каплевидные лепестки, испачкала кончик в яркой жёлтой пыльце, быстро смахнула её. Маг вроде бы не глядел в её сторону, но уголок рта дёрнулся в ухмылке.
— Где ты берёшь всё это, спрашивать бесполезно?
— Тебя же не удивляет наличие еды в доме, при том, что к моему порогу не приезжают ежедневно ни мясник, ни молочник, — кивнул Ар.
— Удивляет, — не согласилась девушка.
— Вот примерно там же достаю и всё остальное, — невозмутимо закончил маг и принялся за еду.
А после нехитрого ужина вдруг позвал:
— Можно прогуляться перед сном. Тропинка вдоль озера ещё не затоплена, пройти вполне реально. Хочешь подышать воздухом?
Помедлив, Элге кивнула. Все эти дни она выходила на улицу одна, маг не стремился к общению, а она старалась не обременять своей компанией. Одевшись потеплее, она вышла в темноту следом за колдуном. Света из окошек хватало ненамного, но Ар щёлкнул пальцами, и к ним подлетела излучающая тёплый оранжевый свет сфера. Маг прошёл вперёд и остановился на спускающейся к озерцу тропке, следя, как шаг за шагом осторожно ступает вниз девушка. Руки не подавал, но она помнила то выражение лица, с которым Ар вышел тогда из хозяйственной пристройки.
Странной вышла вечерняя прогулка. Он шёл рядом, под ноги ложилась сухая земля — снова не обошлось без чародейства, и молчал. Посматривал в тёмно-синее небо с россыпью звёзд, на ледяную корку, покрывающую лесное озерцо, куда угодно, но не на идущую в шаге от него Элге. И тишина… не тяготила. Он выглядел самым обычным человеком, не пугающим, не опасным. Не таким, как несколько часов назад, в круге тёмного призрачного тумана. Несколько раз сама Элге порывалась заговорить, но слова так и не сорвались с языка, показались лишними, несмотря на все имеющиеся к магу вопросы. Так, в молчании, они вернулись под крышу, и, пока Ар раскладывал на столе бумагу и письменные принадлежности, Элге вспомнила один из своих вопросов, решив, что отшельник настроен вполне благодушно, вдруг снизойдёт до ответа?
— Я всё хотела спросить… Давно ты был в городе?
— В каком? — рассеянно отозвался маг, всё внимание которого было приковано к исчерченным символами листам.
— В каком-нибудь из ближайших. Леавор, Дертвинт?
— В Леаворе вообще не был, не довелось.
— А где бывал?
Он поднял голову: зелёные глазищи светились любопытством, мягко мерцали в глубине золотистые искорки.
— Так сразу всего и не упомнишь.
— Хочешь сказать, ты нечасто покидаешь Шелтар?
— Не хочу, но скажу.
«Нечасто» — очень мягко сказано.
— И…как долго ты здесь живёшь? Извини за неуместное любопытство, — торопливо добавила Элге. — Но столько слухов ходит…
— Так уж и много? — хмыкнул маг. — Не скажу, что я сильно скрываюсь, или, наоборот, стараюсь заявлять о себе, но семья твоего аристократика, например, о моём существовании ни сном ни духом. И сестрица твоя в меня не верит.
Она об этом думала когда-то, но не так уж это и странно.
— Я не совсем про то, Ар, — упрямо мотнула головой девушка, и рыжие пряди упали на лоб. Она смахнула их нетерпеливой ладонью. — Надеюсь, ты не считаешь оскорблением желание узнать о тебе чуть больше. Это…обычный интерес, ничего такого… Кто-то мне говорил, будто колдуну в чаще несколько сотен лет, но как-то не верится.
— Не верится — так и не верь, — легко согласился маг. — Что там ещё говорили? Про звериные шкуры ничего не было? Ожерелья из костей? Младенцев на завтрак, девственниц на ужин?
Элге невольно улыбнулась.
— Ну…описания мне давали довольно противоречивые, кто во что горазд. Так…про сотни лет — правда?
— Нет.
— А где ты жил до леса?
— А когда, по твоему мнению, я могу выпить свой кофе? — Ар внимательно смотрел в свои драгоценные бумаги.
Ту старую книгу при ней ещё не доставал.
— Не раньше завтрашнего утра, — разочарованно буркнула Элге. — Неужели это такая страшная тайна?
— Просто не понимаю такого неуёмного интереса.
— Обычный человеческий интерес, — не согласилась она. — У тебя глаза…
— Как ни странно, да, они у меня есть, хотя не все приходящие сюда это видят, — съехидничал Ар. — Рад, что ты разглядела и не визжала, будто увидела порождение пропасти.
— О…То есть…все видят тебя по-разному?..
Колдун не отвечал.
— Мне жаль, — тихо сказала Элге. — Но я имела в виду цвет. Здесь такой оттенок практически не встречается. Ты не из Калдигерна?
— Почему это?
В лающем голосе отчётливо проступило удивление.
— Фиолетовый, аметистовый — большая редкость у нас. Такой цвет характерен для аззарийцев…
— Есть такое, — с усмешкой кивнул Ар.
Рыжая продолжала вопросительно смотреть на него, и он, не собиравшийся удовлетворять её любопытство, неожиданно сдался.
— Моя мать — аззарийка, у неё такие глаза.
— А…отец?
Его лицо дрогнуло.
— Из Калдигерна.
— А…
— Нет. Обоих нет в живых. И хватит так сопеть у меня над ухом, герцогини должны вести себя элегантнее, — в его тон вернулась насмешка.
— Обязательно. Вот как только приеду в свой замок, так сразу и вернусь к манерам, свойственным герцогиням.
— Дворцовые интерьеры тебе очень пойдут, — согласился Ар. — Особенно если перестанешь пачкать нос в цветочной пыльце.
Она хотела оскорблённо вздёрнуть подбородок, но вместо этого рассмеялась.
И, открыв перед сном книгу о приключениях, вспомнила, что в том, как давно Ар покидал лес, он так и не признался.
***
Виррис пряталась за каждодневными заботами, коих в её новой жизни хватало с лихвой, и неважно, настоящая это семья, или одно название. Дел хватало, она не отказывалась ни от одного, лишь бы занять голову, не думать, пореже вспоминать. У неё не осталось ни одного изображения на память, пусть самого маленького, а найденные в семейных альбомах портреты она опасалась забрать. Изображений лунноволосого юноши встречалось мало, несколько детских, парочка более взрослых, с Зораттом и без. Не зная, как часто муж заглядывает в семейный архив, Вир не решилась утащить себе портрет Арви, и тайком листала плотные страницы, когда супруга не было дома. Темноглазый виконт улыбался с живых картин, а по краю бумажной рамки серебрились снежные узоры.
Заговорить с Бьордом о приглашении для Арви она не могла, боялась выдать себя с головой, и только просила милостивое Небо, чтобы муж сам догадался позвать племянника погостить у них ещё раз. Сам Арви не писал, то есть не писал ей, и бездействовал кристалл связи, может быть, попросту бесполезный на таком расстоянии. Как-то она поинтересовалась у Зоратта, каким образом он общается с герриардской роднёй, на что тот негромко хмыкнул и упомянул возможности родовой магии, вызвав у Виррис острое чувство зависти.
Заказы тоже помогали отвлечься. Их стало меньше, но сейчас госпожа Зоратт могла выбирать сама. Согласилась, например, принять госпожу Эос, супругу Фавьена Эоса, преподавателя Школы и друга Бьорда.
Приехала миловидная женщина, лет на десять старше Виррис, с искусно завитыми светлыми локонами, в платье неплохого кроя, но неудачно подобранного по цвету.
— Я Сона. Фавьен рекомендовал вас как очень искусную мастерицу, — застенчиво улыбнулась женщина.
— Кое-что умею, — не стала отпираться Вир, открывая перед гостьей двери мастерской. — Внимательно слушаю ваши пожелания. Хотите чаю?
Они нашли общий язык не только в моде и нарядах. Госпожа Эос оказалась приятной рассказчицей, умеющей поддержать беседу на самые разные темы. Заглянувший на обед Бьорд, увидев довольное личико супруги, блестящие карие глаза, с облегчением улыбнулся.
С Элге удалось поговорить ещё раз, сестра выглядела приветливой и спокойной. Интересовалась всем происходящим в Леаворе, и Вир упомянула о слухе, который Форрили пустили в обществе.
— Всем сообщили, что ты на неопределённый срок отплыла в Аззарию, — хихикнула Виррис.
— Какой интересный выбор, — пробормотала Элге. — А с какой целью?
— Якобы кузина покойной матушки написала тебе с просьбой посетить её дом. Что-то о тяжкой неизлечимой болезни и твоих уникальных целительских навыках.
— Не знала, что слухи о моей скромной персоне достигли аж берегов Аззарии. Особенно в части целительства, — не удержалась от сарказма Элге.
Не иначе как у отшельника научилась.
— Да, так себе объяснение, но многие поверили. И вовсю сочувствуют убитому разлукой супругу.
— Убитому..?
— С головой ушёл в семейные дела и службу, — подтвердила Виррис. — Со дня твоего «отъезда» перестал выезжать в свет.
— А что папенька его?
— А что я могу знать про папеньку? — вздохнула старшая. — У Зоратта он не появляется, деловые отношения, насколько я слышала, они расторгли, кое-какие моменты…муж ещё утрясает. Говорит, справится.
— Ох, это всё из-за меня. А Бьорд тогда уверял, что лорд Тивис достаточно умён, чтобы не мешать деловое с личным…
— Не бери в голову! — возмутилась Виррис. — У Зоратта связи не хуже, чем у советника. И Ольверские поддерживают. Знаю, несколько выгодных проектов мужу уже предложили, осталось выбрать партнёра, а он после истории с дертвинтским домом стал осторожнее, но мне кажется, всё наладится.
— Я только этой надеждой и живу, — вздохнула Элге. — Очень хочется, чтобы всё у всех нас наладилось.
***
Виррис управилась с заказом Соны за короткое время, и обе остались очень довольны результатом, и заказчица, и исполнительница. Вир с удовольствием приняла приглашение госпожи Эос прогуляться: грех прятать такие изумительные творения в четырёх стенах, сказала она. И имела в виду не только свою новенькую юбку, но и платья самой Виррис. Со смешанными чувствами пламенноволосая красавица шла по улице: как-то так вышло, что прежде все прогулки они делили на двоих с Элге, и идти рядом с кем-то другим было непривычно. Но на удивление легко, а щекотливых вопросов и неуместных тем госпожа Сона не касалась даже намёком. Даже рассказывая о проделках своих детей, восьмилетних близнецов, не смотрела вопросительно на Вир, не интересовалась, когда же супруги Зоратт задумаются о пополнении семейства — вопрос, который почему-то заботил многих. Деликатность Соны Вир оценила, и время в компании новой знакомой провела с удовольствием.
Муж задерживался в Школе, снова: в предыдущий день тоже вернулся очень поздно, она к тому времени успела лечь спать, не слышала, заходил ли он в её комнаты или не стал. Виррис оставила несколько распоряжений Бергу, лично проверила работу Эльмы: та старалась изо всех сил, и замечаний в её адрес не поступало, но Вир всё ещё присматривалась к служанке. Способна ли эта тихая скромная девчонка обратить на себя господское внимание, проявить инициативу, или всё так, как она рассказывала сестре: просто невольная жертва? Заглушив в себе желание съесть умопомрачительно вкусное печенье, молодая хозяйка вернулась в мастерскую, где долго работала над своим теперь уже нарядом, и подняла голову тогда только, когда заныли шея и плечи. Бьорд, если и вернулся, поздороваться к ней не зашёл, так что скорее всего, всё ещё не дома. Виррис помассировала шею, глядя в тёмное окно. Что, интересно, до глубокой ночи можно делать в Школе, имея и заместителя, и секретаря, и штат прочих помощников?
Девушка поднялась к себе, и успела пройти половину слабо освещённого коридора, когда поняла, что в гостиной рядом с её покоями сквозь неплотно прикрытую дверь пробивается полоска света. Недоумевая, вернулась и заглянула в комнату.
У потухшего камина расположился с бокалом в руках её ненастоящий муж. Сюртук и смятый шейный платок небрежно брошены в кресло, а сам он сидел на диванчике, и на столике рядом с ним стояла только бутылка, на треть пустая, никакой тарелки с закуской Вир не обнаружила. Бьорд повернул к ней голову, и даже в приглушённом освещении она заметила, какое хмурое, осунувшееся у него лицо.
— Вы не спите?
Виррис подошла ближе.
— Не слышала, как вы вернулись, — укорила она. — Вы пьяны?
Муж качнул бокалом.
— Ещё нет.
— Есть повод напиться?
— Если вы посидите со мной немного, то воздержусь, — криво улыбнулся он.
— Увольте. Об этом мы не договаривались, — напомнила девушка.
Бьорд посмотрел на её скрещенные на груди руки, медленно скользнул взглядом выше, к лицу.
— И правда. Забыл. Что ж… Доброй ночи, Виррис.
— Не переусердствуйте с алкоголем, господин Зоратт.
Она прошла к себе, начала готовиться ко сну, и мысли в этот раз крутились не вокруг образа Арви Вейсдгара, а там, в соседней комнате, где остался в полумраке угрюмый, убитый весь какой-то человек. Недовольно поджимая губы, Виррис упрямо смотрела в зеркало, переплетая на ночь тяжёлые рыжие пряди… закрепила кончик косы, чтоб не растрепалась, вздохнула и пошла обратно, захватив с собой тарелку с фруктами. Так себе закуска, конечно, но спускаться на кухню долго.
Зоратт смотрел в тёмный провал камина, и первое, что сделала Вир, это зажгла в нём огонь. Поставила на столик тарелку, покосилась на вино в бокале. Бьорд наблюдал за ней со странным выражением лица, но главное, оно было ещё трезвым. Девушка села в кресло, расправила на коленях юбку.
— Просто посидеть, ничего не говоря? — уточнила она. Вынула из его пальцев бокал, покрутила, отпила глоток. — Пить с вами я не буду, но могу слушать. Что случилось?
Глава 23. Часть 1
Тёплые отблески разгорающегося огня смягчали строгий облик устроившейся напротив молодой женщины. Приехав домой, Бьорд едва сдержался, чтобы сразу не заглянуть к Виррис, попросить провести остаток вечера с ним, хотя бы вот так, как сейчас, почти рядом, и без холодного отчуждения. Всё, что не касалось их общего вопроса, она отсекала. Может быть, мстила таким образом за игру в любящих супругов на публике, может быть, действительно едва терпела или вовсе ненавидела. Вот он и не стал заходить к ней, в конце концов, паршивые дни бывали у него и раньше, и справлялся же как-то.
То, что жена вернулась, вызвало в его душе неуверенную, осторожную радость.
— Вы выглядите подавленным, это как-то связано…со мной? — в лоб спросила Виррис.
— Что? Нет. Ваше появление очень украсило мою жизнь.
Зоратт улыбнулся с теплотой, но улыбка не справилась с несчастным выражением лица.
Пламенно-рыжее украшение скептически фыркнуло, забыв, что не намеревалось вытягивать мужа на разговор.
— Какие-то неприятности, да? Лорд Форриль..?
— Лорд Форриль, безусловно, ещё попытается при случае сделать пару-тройку гадостей, — наконец отозвался Бьорд. — Пустить слухи о моей неблагонадёжности или что-нибудь вроде того. Он знает, что я дорожу своей репутацией не меньше, чем он своей, ну да это всё ерунда. Решаемо. Я…рад, что вы пришли, Виррис. Ваше присутствие самая лучшая поддержка для меня.
Виррис в этом ой как сомневалась. Поддержка! Это муж польстил.
— На вас лица нет, — осторожно подтвердила она, вызвав в душе Бьорда волну нежного удивления.
Но тёмное, страшное, исказившее его непримечательное лицо, будто и вправду отступило немного.
Зоратт и рассказывать-то ничего не собирался, и голос не слушался, слова ворочались в гортани сонно и тяжело. Его заботы, его проблемы. Просто посидеть вместе с ним, сказать несколько самых обычных ободряющих фраз — вот и всё, что нужно, с остальным справится сам. Но чуть ли не впервые она так смотрела.
— У меня дети погибли.
Каждое слово — как горящий уголёк в горле. Не говорить хотелось, а просто обнять бы жену и побыть так в блаженном молчании, слушая ровный стук её сердца.
— Дети?..
— Ученики, — поправился Бьорд. — В Школе.
Виррис подалась вперёд, вцепилась пальцами в подлокотники кресла.
— Как…погибли?
Он прикрыл глаза, снял с пальца перстень, зажал в кулаке. Этот вопрос задавали со вчерашнего дня. Сам Бьорд — школьной целительнице и белой до прозрачной зелени Каннелии. Потом ему. Дознаватель, родители, прибывшие в Леавор…
— Задохнулись при пожаре, — не открывая глаз, медленно стал рассказывать он. — Кто-то запер двоих первокурсников в подсобке под лестницей. То есть уборщица и заперла, не зная, что внутри дети. А кто-то подсобку поджёг. Там хранится всякий инвентарь… Потушили быстро, но недостаточно. Ничего не удалось сделать.
Ну да, для её мужа все учащиеся в стенах его Школы — дети и есть.
— Кто они? — почти шёпотом спросила Виррис.
— Девушка из хорошей семьи, из столицы. Мы в добрых отношениях с её отцом…были, он и предложил дочери учиться у меня. — Зоратт провёл ладонью по лицу. — Мальчик наш, местный, сын торговца, довольно обеспеченные люди. У обоих средний уровень дара, с запирающим заклинанием никто из них справиться не сумел.
— Но как же..? Поджог? Не самовозгорание, а кто-то специально?! Кто? Зачем??
Почувствовав движение, Зоратт приоткрыл веки: Виррис перебиралась с кресла на его диван, нерешительно, бочком присела рядом, помедлив, протянула руку и накрыла его стиснутые пальцы.
Гибель учащихся в стенах учебного учреждения, за которых её муж отвечал, — это…Он возглавлял Высшую Школу более двух десятков лет, но подобный случай произошёл впервые. И девочка — дочь знакомых. Может быть, кого-то из тех, кто присутствовал на приёме ректора Нигдана в Калларе.
И, если пострадает репутация мужа — тень ляжет и на неё.
— Подожгли, будущие огненные маги у нас учатся, а такое пламя не всякий может погасить. Хотели отвлечь преподавателя, чтобы незаметно пробраться в кабинет зельеварения, он в том крыле дальше по коридору. Профессор хранит некоторые вещества в отдельной комнатке внутри кабинета, уже выяснили, что целью было добраться до них. Пока добегут, пока потушат, пока то да сё…Так что да, специально, но никто не знал, что под лестницей находились люди.
Виррис отняла руку, и Бьорд открыл глаза, испытав острое чувство пустоты.
— Представляю, как вас сейчас… со всех сторон…
Узкая девичья ладонь погладила его по предплечью и он, помедлив, накрыл её руку своей. Давления действительно хватало отовсюду. Из министерства прислали своих людей, разбираться с вопиющим случаем. Матери рыдали, несколько родителей прибыли тем же вечером и забрали своих чад домой, с намерением в дальнейшем перевести их в другие учебные заведения. Попечительский совет стоял на ушах. Дознаватель, которому Бьорд препятствовать не мог, да и не собирался, мотал нервы и ему, и всему преподавательскому составу, и учащихся допрашивал…почти всех. Не нужно было говорить всего этого Виррис — по глазам видел, понимала, и столько сочувствия, и так мягко касается его плеча под гладким шёлком сорочки.
— Я попробую разобраться со всем этим. Но дети… Травмы — случались, школьному целителю во все года хватало заботы, но чтоб такое…
— Вас могут сместить с должности? — нахмурилась Виррис, и её рука замерла.
Бьорд неопределённо пожал плечами.
— Это моя Школа, Виррис, сместить — то вряд ли. Разве что закрыть…
— Этого нельзя допустить!
Девушка закусила губу, прикидывая, есть ли кто-то в её окружении, к кому можно обратиться, чтобы помочь…им. Да, именно так. Пострадает её муж — ударит и по ней. Но в данном случае, как бы ни относилась Вир к своему временному супругу — таких неприятностей и последствий ему не желала. А супруг, распахнув светлые до прозрачности глаза, взирал на неё со всё возрастающим изумлением. Это ведь добрый знак, то, насколько ей оказалось не всё равно? Он слегка сжал её ладонь, самую малость, чтобы не спугнуть.
— Не допустим, — тихо заверил он.
— Почему..? Почему они не звали на помощь, когда поняли, что не могут сами выбраться?! Как вообще они оказались под лестницей, вдвоём, наедине?
— Потому и оказались, что искали уединения. Вы же…сами были почти в том же возрасте. Разумеется, правилами Школы подобное не поощряется, но разве часто учащиеся следуют правилам? А не позвали на помощь… Тот мальчик на первом занятии поспорил с преподавателем, слово за слово — надерзил и получил наказание — временную немоту. Держится часа три-четыре.
— Какой ужас!.. Неужели это наказание до сих пор применяется!
— Иногда мы его используем, — тусклым голосом подтвердил Бьорд. — А девочка вступилась за друга. Итог — голоса лишились оба.
— Как глупо… — прошептала Виррис. — Бьорд, что-нибудь уже известно о том, кто это сделал?
У него дрогнуло лицо.
— Дознание ведётся вторые сутки. Кое-что выяснили.
И голос глухой, а сам смотрит в сторону, на пляшущее в камине пламя. Виррис поднялась, не замечая разочарованного вздоха мужа, приблизилась к камину, положила пару поленьев, пошевелила откатившиеся в сторону угольки. Бьорд ждал, что она вернётся обратно, на диванчик, пусть не вплотную, не под бок, но хотя бы вот так, на расстоянии пары ладоней. Накатила такая усталость, что готов отключиться прямо так.
Вир опустилась рядом, требовательно заглянула в глаза.
— Вы знаете тех, кто поджёг подсобку?
Глава 23. Часть 2
…Разбираться прислали дознавателя-некроманта, и то, что касалось несчастных задохнувшихся в дыму детей, он выяснил быстро и в подробностях. Уборщица, тоненько поскуливая, на заплетающихся ногах пришла к Зоратту сама. Очень аккуратная, честная, старательная женщина. Чистоту наводила на совесть, гоняла учащихся, следила за сохранностью сложенных в подсобные помещения вещей. Отлично накладывала запирающие заклинания. Сын-вдовец, маленький внук… Зоратт до крови прокусил губу, глядя, как её уводят. И дал себе зарок проследить за судьбой крошечного мальчика — женщина когда-то упоминала, что помогает не оправившемуся от горя сыну чем может, и деньгами тоже.
Остальное рассказал Фавьен, улучив несколько минут в этом безумном, полном суеты, десятков чужих взглядов дне. Фавьен умел проникать в разум и смотреть память. На кого смотреть, кого расспрашивать, выяснил быстро. Не деликатничая особо, но и не привлекая внимания, взламывал память, смотрел, слушал. Учащиеся испытывали небольшой дискомфорт, но многие списывали головокружение на следствие тревожной, нервной обстановки в стенах Школы. Такой метод добывания информации не посчитают законным — господин Эос не спрашивал согласия, не состоял на службе, его вообще считали лицом заинтересованным и пристрастным, как и директора заведения. Зоратта знали как принципиального человека в том, что касалось соблюдения закона. Но вряд ли ему поверят, что он не просил школьного менталиста поковыряться в головах вверенных ему детей. Эос пришёл уже с ответом, а правда была нужна им всем.
— Мы выяснили, кто в этом виноват, — нехотя отозвался Бьорд. — Злого умысла не было, Виррис. Только желание добраться до пары редких компонентов, используемых для приготовления оборотного зелья. Воровство, безусловно, запрещено и карается жёстко. А им понадобился корень «гёрзина клыка», слышали о таком? Профессор не зря хранит его отдельно и никого близко не подпускает. В неопытных руках… Но дети не хотели ничьей смерти, они не знали, что внутри каморки спряталась эта парочка.
— Я понимаю это, — сглотнув, произнесла его жена. — Вы назвали дознавателю имя виновника?
Он тяжело вздохнул, подтянул к себе бокал, допил вино, покосился на бутылку. Пить-то не хотелось.
— Ещё нет.
…Лорд Макхил кричал громче всех, и суетливо, неуклюже ощупывал своего сына: целый, невредимый? Рин стоял с потерянным лицом и смотрел в пол.
— Я его забираю! Вы не в состоянии обеспечить безопасное обучение детей, господин Зоратт!
Бьорд зашёл в комнату, когда лакей Макхилов резво упаковывал вещи молодого хозяина.
— Лорд Ларис. На два слова.
Рин тогда вздрогнул, мальчишка с неплохим магическим потенциалом, а отец потемнел лицом и вылетел за дверь.
Второй мальчик, приятель сына попечителя, просто следил за лестницей и коридором.
Делиться этим с Вир? И так рассказал больше чем нужно. Она пахнет малиной с отчётливой примесью умытой летним дождём травы. Травянистый аромат появляется, когда она злится, огорчается, тревожится.
— Отпрыск кого-то из высокопоставленных лиц?
Зоратт медленно моргнул вместо ответа.
…Менталист из отдела дознания приехал позже, ещё немного, и разминулся бы со стремившимися покинуть здание Макхилами. И ещё полдня увещеваний лорда попечителя, наотрез отказывавшегося дать разрешение на беседу второго дознавателя с сыном. Несовершеннолетним сыном. У Бьорда разнылся зуб, и северная невозмутимость грозила осыпаться осколками на прекрасный ковёр его светлого, радующего глаз кабинета. Рин Макхил выглядел ужасно, и отец напирал на нервы, сильнейшие переживания и прочее, прочее. Огненные цифры, выведенные алыми всполохам в воздухе, на уровне лица директора, во время крошечной паузы, когда дознавателей не было рядом, вызвали у Зоратта приступ головной боли и белой ярости, едва удержал лёд. Просьба не портить мальчику, будущему огненному магу, жизнь и блестящую карьеру, звучала скорее угрозой.
— Рин несовершеннолетний, — напоминал Бьорд. — Темница ему не грозит. Но это не просто невинная шутка.
Вир подцепила с тарелки спелую грушу, мельком глянула на жёлтый бочок, да так и оставила в ладонях.
— Не молчите, Бьорд.
— Я сказал что мог. Идеальным вариантом получить информацию является допрос… откровенный разговор с менталистом. Он опросил часть детей, с согласия их родителей и опекунов. Мы… я получил нужные сведения от Фавьена, мне нужно было действовать быстро: я обещал лорду Кетирру, отцу Дарны, погибшей девочки, во всём разобраться. У Фавьена будут неприятности, если о его…не совсем законных действиях узнают власти, но в данном случае я смогу ему помочь, его… можно ограничиться штрафом, если очень повезёт.
— Тогда чего вы ждёте?!
Зоратт взъерошил волосы.
— Я дал время тому, кто вызвал возгорание, признаться самому. До завтра. Покинуть здание Школы и Леавор он сейчас уже не может. Если до полудня завтрашнего дня он не откроется…
Виррис грела в ладонях несчастную грушу.
— Господин Эос — как он отнёсся ко всему этому?
— Он понимает и готов рискнуть. На наши добрые отношения это…во всяком случае, Фав заверил, что не повлияет.
— Вы же можете просто не сообщать, что господин Эос причастен.
— Он единственный на всю школу маг с подобным даром, — глухо сказал Зоратт. — Сами поймут. И за незаконный взлом памяти, без присутствия опекуна…Всё это сложно, тяжко и совершенно отвратительно. У меня никогда за всё время обучения не гибли дети. Так…
Он махнул рукой.
Мать Дарны дала ему пощёчину и кричала, чтобы не вздумал появляться на похоронах. Отец смотрел с укором, но нашёл в себе силы извиниться. Бьорд хотел бы — считал своим долгом — но не мог, не успеет. До Каллара несколько часов езды, а уехать ему никак нельзя.
— А — вас? — спохватилась Виррис. — Вас могут обвинить в том, что вы мешали вести дознание, не рассказав сразу всё, что смогли выяснить?
Бьорд пожал плечами, и это испугало. Но муж очень спокойно смотрел в огонь, позабыв про пустой бокал.
— Правильного решения для всех нет. Никому из причастных не хочется портить жизнь. Мою уборщицу арестовали за то, что заперла каморку так, что дети не сумели подобрать ключ.
— Единственно правильным решением будет наказать поджигателя! Один он, или с компанией! Всех, кто задумал это хулиганство, обернувшееся трагедией. И пусть власти решают, какого наказания они достойны. Вот что будет правильным, Бьорд! Надо что-то придумать, нельзя покрывать этих мерзавцев!
Зоратт слабо покачал головой.
— Я не буду, Виррис. Надеюсь, к завтрашнему полудню всё решится.
Но второго попечителя у его Школы не будет. Макхил выйдет из совета при любом раскладе. Тивис Форриль уже вышел.
Виррис снова погладила его по плечу, и от этой ласки стало теплее. Несъеденный фрукт отправился обратно в тарелку; ладони пахли грушей, так и тянуло уткнуться в них лицом. Он вернул перстень на палец. Вдруг девушка отдёрнула руку.
— Вторые сутки? Вот это всё длится уже два дня? А вы только сейчас мне об этом говорите?!
Смотрела с тем же обиженным возмущением, как недавно, когда он не рассказывал ей про поиски Элге.
— Не хотел, чтобы вас это касалось… Да и тяжело об этом говорить.
— Меня это касается, пока я ваша жена, — упрямо сказала Виррис, глядя на танцующий огонь. — Мне очень жаль, Бьорд. Я знаю, как вы относитесь к своим ученикам.
…У кого-то из её последних заказчиц муж — замминистра в сфере образования, кажется? Это будет странно, учитывая, что прежде леди Адорейн никогда никого не просила, но сейчас другая ситуация. Если дело раздуют, а на Зоратта станут давить, и правда дойдёт до закрытия Школы? Случай единственный, но чьим ребёнком мог быть совершивший этот нелепый, ужасный поджог, она приблизительно понимала. И способы давления тоже представляла. Виррис мысленно прикидывала, как лучше обратиться к той леди…как же звали её супруга-то?
Зоратт не удержался, взял её ладони в свои, и девушка не дёрнулась, не стала отнимать. Сухие твёрдые губы мягко прижались к пальцам, пропахшим грушей, но тонкий аромат малины всё равно пробивался.
Вот так — почти хорошо. И видеть её поддержку, даже зная, что вызвана она не чувствами к нему, а стремлением не уронить свою репутацию. Их. Он справится.
А Виррис смотрела на взъерошенную макушку, по утрам аккуратно приглаженную. У её мужа серое полумёртвое лицо, и без того худое, сейчас кажется ещё острее, морщинки, залёгшие у рта и разбегавшиеся от уголков глаз, опущенные уголки губ. Не очень-то она замечала, как он выглядит в последнее время. И рубашки на нём плохо сидят, вот эта, тёмно-серая, например. Он целовал и целовал её руки, а ей хотелось их вытащить, но никак не получалось.
…Лорд Риддель, точно. Леди и лорд Риддель. Завтра Вир к ней съездит.
— Когда всё закончится… Я уверена, что этот кошмар закончится, и вас оставят в покое… Вам нужно выспаться, Бьорд. Я понимаю, что сейчас вы не можете, и моё замечание неуместно, и… Но потом — обязательно, я прослежу лично, даю слово. Вы неважно выглядите.
Он поднял глаза, усмехнулся краешком губ.
«Мне нужно спать с тобой в одной постели, а не на диванчике за стенкой, — мог бы сказать он, но только поглаживал её пальцы кончиками своих. — И все эти ранние морщины, и дохлый цвет лица — всё уйдёт».
— Проследите, — согласился муж.
Виррис аккуратно высвободила руки, стараясь не слышать разочарованный вздох.
— Надо заканчивать эти посиделки, ночь уже. Только перед этим… встаньте-ка. Ровно встаньте, — сосредоточенно попросила она.
Зоратт поднялся, вопросительно приподняв брови.
— Жилет снимите, мне надо видеть полностью.
Заинтригованный, он подчинился. Виррис выглядела очень интересно вот такой, серьёзной и будто бы капельку сердитой. Он неотрывно смотрел ей в лицо, а она не сводила глаз с его…рубашки?
— Повернитесь спиной…м-да…Обратно. У кого вы брали эту сорочку? И те, другие, голубую и светло-серую?
Он удивлённо моргнул.
— Не помню. Возможно, купил уже готовые. Что не так?
— Всё не так, — сердито фыркнула Виррис, поднимая ладони и потерев их друг о друга. — Вы позволите исправить?.. Сидит на вас не очень хорошо, в плечах широко, и спина.
— Если это не больно, — невольно улыбнулся Зоратт.
— Ничуть! И не надо брать готовые, Бьорд, это никуда не годится, будь хоть трижды из ларессийского шёлка! Я сама буду шить, если вы не против, это, знаете ли, тоже репутация, раз уж вы женились на Виррис Адорейн.
Ворчливые нотки в голосе, а ладони почти касаются его, обдавая теплом через тонкую ткань. Сосредоточенная, она творила магию, и гладкий шёлк принимал идеальную, по мнению мастерицы, форму прямо на его фигуре. Убирались излишки ткани и какие-то, как уверяла жена, пузыри, а он чувствовал только лёгкую щекотку и тепло её рук.
Светлое Небо, как же хотелось хотя бы привлечь её к себе, уткнуться в волосы!
Виррис обошла его по кругу, удовлетворённо склонила голову, провела ладонями по спине, сверху вниз, потом от шеи по плечам, разгладила материю на груди. Он перестал дышать.
— Ну вот, совсем другое дело, — кивнула девушка сама себе.
— Остальные рубашки сейчас…будете приводить в порядок? — хрипло уточнил Бьорд.
Жена деловито собрала в охапку его жилет и сюртук, аккуратно пристроила сверху шейный платок.
— Вы устали, едва на ногах стоите, что же я, зверь что ли, мучить вас… Остальные потом. Наденьте завтра какую-нибудь из пошитых на заказ сорочек, а эти я приведу в надлежащий вид. Давайтеспать, Бьорд.
Он облизал сухие губы. Как же заманчиво звучит!
На короткое мгновение он, в нарушение всех договоров, всё-таки прижал Виррис к себе вместе со своей одеждой. Которую она так и не выпустила из рук, вдохнул такой родной запах, коснулся губами макушки.
— Как же я тебя люблю, — очень тихо, на грани слышимости, но Виррис услышала.
Мягко отстранилась, избегая смотреть в глаза, провела ладонью по его локтю и первой вышла за дверь.
У его спальни девушка остановилась и вручила ворох одежды.
— Доброй ночи, — непривычно мягко сказала она. — Не приходите сегодня, Бьорд — на диване действительно неудобно, а вам сейчас каждый час полноценного сна важен.
— Светлых снов, Виррис.
А дышать стало чуточку легче.
Глава 24. Часть 1
К концу второй недели Ар начал сходить с ума.
Нет, всё шло неплохо: рыжая аристократка, нечаянная носительница титула, не доставляла ему неудобств, была приветлива и ненавязчива, и совершенно не капризна. Взяла на себя домашние хлопоты без возражений, на кухне хозяйничала уверенно, ничего такого не требовала. Читала, занималась, выходила на прогулки, рассматривала, что растёт на его полянке, то есть, что будет расти и зеленеть, когда зима окончательно сдастся и позволит весне ступить в Шелтар. Не нервировала его расшитыми жемчугом роскошными платьями с глубоким декольте, наоборот, с достоинством носила скромную по крою и цветам одежду, особенно диковинный костюмчик, который она рассеянно назвала домашним. Прежде Ару не приходилось видеть на дамах высшего света свободные удлинённые рубашки и прямые брючки, вроде бы тоже свободные, не такие, как для верховой езды. Вроде бы. Маленькие стопы оставались открытыми и так славно смотрелись в ладных домашних туфельках с круглыми носиками, без каблука, и выглядывали из-под нижнего края штанин хрупкие косточки. Когда она сидела, мягкая ткань обтягивала ноги так, что он заставлял себя отворачиваться. Когда край рубашки задирался при домашних работах, Ар имел возможность оценить замечательные изгибы талии и бёдер, а если она поворачивалась спиной… Лучше не смотреть. И никакого двойного умысла с её стороны: просто так удобно и комфортно. Он не знал, как попросить её не надевать это безобразие. Платье…надёжнее. Больше прячет. Наверное.
Дом пропитался ароматом весенних первоцветов, и в купальню маг старался попасть вперёд Элге. Если идти плескаться после — в тонком нежном гиацинтовом запахе можно захлебнуться. И ещё нежелательно закрывать глаза, сидя по горло в воде. Он как-то закрыл, и мысли поплыли совсем не в том направлении, а стоило открыть — из воды вырастала прозрачная, сотканная из тысячи хрустальных капелек фигурка, безумно похожая на девчонкину. Обнажённая. Текли, струились ниже спины волосы, мягко льнули к плечам. Как слепил, сам не заметил. Он щёлкнул пальцами, раз, другой. Третий, пока хрустальные капельки не обрушились в воду, обдав его брызгами.
И не очень-то помогали все известные способы успокоиться.
Разговаривал он с Элге мало, хотя обычное женское любопытство осталось при ней, и задумчивые взгляды на повреждённую половину его лица, и тоненькие золотистые струйки на её ладонях, вылезающие сами собой. Если бы он знал, что поможет — подпустил бы.
Он наблюдал за ней, делая вид, что занят своими книгами. Элге устраивалась с другого края стола, раскладывала на тряпице травы, вынимала ступку из светлого камня с розовыми прожилками. И творила магию, а пальцы потом, наверное, пахли травами. Иногда спрашивала о том или ином растении — не встречалось ли Ару в лесу. Если помнил, старался подсказать.
Зоратты прислали девице не только одежду, но и учебники, и Ар как-то сунул нос в книгу, убеждаясь, что подобрали ей не абы что. Но…Сам не понял, как и когда обратился к недоумевающему темноглазому придворному магу, и спустя день положил на кровать Элге ещё пару книг по целительству, раздобытых в библиотеке калларской академии. Девчонка улыбнулась, и на эту улыбку захотелось ответить такой же…прежней. Если бы она у Ара была.
Книга, таящая в себе ряд старых, малоиспользуемых ритуалов, подходила к концу. Давно уже не смотрел Ар на цвет листов, просматривал любые. Уже знал, что не найдёт того, что нужно, но разбирал неровный почерк для библиотеки Бастиана. Тот так и не избавился от чувства вины за уничтоженные в первые годы правления библиотеки и архивы, содержавшие хоть намёк на запретное — не знал тогда, что Гарт — Ар окажется по эту сторону жизни. Что именно эти знания будут ему ценнее ценных, нужнее нужных. Ар ни разу не обвинил, наоборот.
Эта книга будет последней. Больше он не собирался искать. Надо доживать эту жизнь так, как есть.
Зоратт научил, как отправлять просьбу, и от Виррис прилетела крошечная угловатая птичка с куцым хвостиком. Не хвостик, намёк один, но главное, что запрос добрался, слегка похолодил ладонь Ара. Элге смотрела, как в руках мага проявляется и выравнивается серебристая поверхность. Он протянул ей «зеркало», изменил облик комнаты и молча ушёл заваривать себе чай.
— Как ты, милая?
Улыбка у кареглазой красавицы правильная, а глаза расстроенные. Такой способ связи хорош всем, кроме одного: нельзя обнять. Элге всегда плохо подбирала слова, близких людей ей проще было поддержать прикосновением. Папа приходил домой издёрганный, особенно в последний год, когда потерял все вложения, но ещё старался держаться, искал выход — маленькая рыжая девочка живо забиралась к нему на колени, трогала ладошками лицо и прижималась щекой к щеке. Отпускало быстро. Виррис после занятий в Высшей Школе бывала и огорчённой, и откровенно разгневанной, и на грани слёз: от детей аристократов, ослеплённых превосходством и безнаказанностью, порой доставалось пребольно. Сестра не оставалась в долгу, но дома могла перестать держать спину прямо. Элге садилась рядом, обнимала и гладила эту спину до тех пор, пока на лице Вир не появлялась тихая улыбка. И чай с любимыми добавками — обязательно.
Маду такой способ не очень нравился: касания жены он воспринимал только как намёк на продолжение в спальне.
А у Виррис чай есть и теперь.
Она рассказала про Бьорда. И о своих опасениях; так уж вышло, что сейчас у них с ненастоящим мужем они общие.
— Я ездила к заместителю министра, Элге. Хотела сначала договориться о встрече с его женой, но подумала, что сразу напрямую лучше.
Супруга леаворского директора просидела в приёмной больше четырёх часов. Ей не отказывали, но и не спешили принять. Потом провели в высокий кабинет: тёмное дерево, мягкие ковры, невкусный кофе в маленьких чашечках. И ничего конкретного. Не отказал, но и не пообещал помочь.
— Я не так чтобы могу повлиять, если вдруг будет принято решение о закрытии Школы господина Зоратта, — глядя ей в глаза, говорил лорд Риддель. — Но я лично считаю, что причин лишать наш город прекрасного учебного заведения нет, несмотря на случившуюся трагедию. Только если родители из числа самых запаниковавших не начнут писать обращения, требовать и настаивать.
Голос участливый, а глаза лгут.
Может, Виррис зря обратилась сразу к нему, надо было всё-таки сначала к леди. Тоньше, мягче, и батистовый платочек мять в руках, прикладывая к глазам. Леди Риддель знает своего супруга лучше, знает, как улыбнуться, на что невзначай надавить. Но уже вышло как вышло.
После министерства Вир заезжала в Школу, куда её сразу пропустили и провели в директорский кабинет. Глаза её фиктивного мужа надо было видеть: на её лице приветливая улыбка, в руках корзинка с собранным дома обедом. Зоратт споткнулся, когда выходил из-за стола к ней. Об этом она Элге не рассказала. Только о сыне председателя совета учредителей.
— Он пришёл к дознавателю сам, — поделилась Вир. — Отец пытался его прикрыть, и будет пытаться дальше, но мальчишка не выдержал, не стал молчать. А газеты… их лучше не открывать. Я не могу, сразу выкидываю в огонь. Шумиха ещё долго не уляжется.
Элге и подняла глаза: Ар стоял в дверях кухни с кружкой в руках. Говорить при нём стало неудобно; девушка тяжко вздохнула и вернулась взглядом к «зеркалу».
— Если бы я могла помочь. Даже моё пока ещё родство с Форрилями здесь ничего не решает.
— И я не могу, — уныло признала Вир. Я, конечно, ещё буду пробовать, но не знаю, что получится.
Колдун задумчиво прихлёбывал из кружки.
— Бьорду это очень важно, — кивнула младшая. — Даже если он сто раз скажет, что ничего не нужно и он может решить свои проблемы сам. Если у вас всё наладится, я буду…
— Не надо, Элге, — искривила губы Виррис. — Зоратт не самый плохой человек, но…
В дверях кухни фыркнул маг, прошёл к выходу, снял с крючка куртку с мехом и вышел на улицу. Не видя этого, старшая сестра продолжала:
— Я не хочу, чтобы этот человек пострадал. Школа значит для него очень много, он столько вложил в неё, и педагогов он подбирает лично, и много лет всё шло…и продолжает идти успешно, на лучшем уровне.
— Меня очень радует твоя поддержка и твоё небезразличие, — осторожно заметила Элге.
— Мне кажется, так и должно быть в подобной ситуации, независимо от того, какой у нас брак, — отмахнулась сестра, хмуря брови. — Да, я думала о том, чтобы воспользоваться своим же советом, данным не так давно тебе: не оформлять развод по истечении срока договора, а просто разъехаться. Зоратт обещал мне дом, и я сохранила бы многое, что даёт статус замужней женщины. Но… сейчас я хочу другого. Очень хочу.
Элге всматривалась в изображение в зеркальной поверхности. Кончики пальцев кольнуло холодом, а сестра избегала её взгляда.
— Шансов почти нет, — стылым шёпотом говорила Виррис. — Я не самая подходящая партия: не так молода, не богата, и сейчас в браке, хотя он ненастоящий. Но мне показалось… может быть, крошечная, но надежда есть.
— На что? — испугалась Элге. — О ком ты, Вир? Только не говори, что…
Сестра, зажмурившись, кивнула. Ей не досталось и половины чуткости, которой обладала Элге.
— Бьорд тебя очень любит…
— Мне не нужны его признания, — сквозь зубы сказала Виррис. — У нас договор. Он закончится, и я буду свободна.
— Семья виконта Вейсдгара…ты же о нём сейчас думаешь, да? Ты рассуждаешь верно: они не одобрят тебя. К тому же он не посторонний мужчина, а ближайший родственник! Это скандал, Вир! И иноземец. У них другие законы, другие требования. Даже если ты просто посмотришь в сторону лорда Арви… И не приведи милосердное Небо, если он позволит себе…
Элге не знала, чего в её голосе больше: сожаления и боли за мужа сестры, или за неё саму.
— Он ничего себе не позволяет, но я чувствую… Это всё, что у меня есть, — упрямо прошептала Виррис. — Я ведь из хорошего рода, даже по меркам герриардцев. А он будущий граф. Я могла бы… Ну вдруг, Элге? Я не могу об этом не думать.
Сестра быстро оглянулась через плечо, закусила губу. Обе какое-то время молчали. Сейчас говорить Вир что-либо преждевременно; ей не свойственно нарушать договорённости, тем более вот так, когда у самой Элге ничего ещё не ясно, а королевский советник мечтает вернуть строптивую невестку под свою крышу.
— Бьорд не заслужил, — напомнила Элге.
Старшая вскинулась:
— Пообещай, что не скажешь ему!
— Не скажу. И… я тебе очень сочувствую, сестрёнка. Будущий граф Ольверский рядом с твоим супругом, наверное, кажется лучше. Моложе, привлекательнее, сильнее. Я понимаю. Я буду просить Светлое Небо, чтобы это было просто небольшое увлечение, и чтобы оно поскорее прошло. Я желаю тебе счастья, Вир. Одного разбитого сердца в нашей семье достаточно.
Виррис смотрела в кристалл, на Элге, а перед глазами стояло другое лицо. Длинные волнистые волосы, светлые-светлые, почти белые. Родинка над губой. Бриллиантовая искорка в ухе. Густой мех в тёмное пятнышко… Запах смородины с пряной ноткой перца. Никто никогда не одобрит, но Виррис Адорейн так редко позволяла себе мечтать. Если очень тихо и очень втайне — то можно?
Глава 24. Часть 2
— Спасибо тебе. За то, что не читаешь нотаций, — тихо произнесла Вир, когда сёстры начали прощаться.
Элге криво улыбнулась.
— Я сама натворила много того, о чём сейчас сильно жалею, — напомнила она и услышала, как скрипнула позади неё дверь.
— Узнай у своей сестрицы имя главы министерства, в которое она обращалась, — велел вошедший Ар, оставаясь вне зоны видимости Виррис.
Элге запнулась и недоумённо посмотрела поверх «зеркала». Колдун в сильной задумчивости потирал рукой подбородок.
— И хотя бы одно имя из тех, кто громче всех кричал о неблагонадёжности твоего зятя, — добавил он негромко и снова скрылся в кухне.
Элге моргнула ему вслед.
— Вир..?
Виррис обещала выяснить, сходу сумев назвать только имя министра. И смотрела на изображение сестры очень внимательно, с немым вопросам в огромных карих глазах, но сестра словно не замечала этого любопытства.
Едва серебряное «зеркало» растаяло в её ладонях, рванула на кухню, чуть не сбив с ног выходящего навстречу мага.
— Ты можешь помочь?!
— Мне просто интересны их имена, — отмахнулся Ар.
Рыжая девчонка так взволнована. Переживает о том худом светлоглазом полукровке едва ли не сильнее, чем о себе. А он — идиот. Элге меж тем хмурила изящные брови и разве что за руки его не хватала.
— А я просто хочу знать…почему и…как это можно устроить, чтобы Бьорда не обвиняли и прекратили полоскать его имя на всех углах. Ты ясно дал понять, что не настолько бескорыстен.
— А я ничего и не сделал, — хмыкнул маг. — Но за кофе по твоему рецепту буду благодарен.
И вышел обратно на улицу.
Элге обескураженно смотрела вслед.
Поздно вечером от Виррис прилетела записка, но поймал её устроившийся на постели Ар. Элге ничего не добилась расспросами ни за ужином, ни после, только приступ раздражения у него вызвала. А теперь маг раскрыл на ладони огрызок бумаги, беззвучно шевельнул губами и обратил записку в пепел.
— Виррис сгорает от любопытства, — раздался голос Элге из-за ширмы, за которой она читала одну из дурацких книжек про вечную любовь.
— Да вы обе та ещё головная боль, — отозвался Ар беззлобно.
Она обиженно фыркнула и замолчала. Ему самому было крайне любопытно, что случилось с его принципами невмешательства. Дождавшись, когда сфера за ширмой погаснет, а дыхание девчонки станет глубоким и ровным, он потёр ладони одна о другую, пока на пальцах не появился сизый дымок.
***
Письмо с королевской печатью на имя лорда Форриля М. в особняк Форрилей доставили в первой половине дня. Март робко заглядывал на леаворские улочки: весной отчётливо пахло, но снег таял неохотно. Мадвик открывал конверт с предвкушением, а читал, всё больше мрачнея, сжимая кулаки до побелевших костяшек.
— Что там? — поинтересовалась мать, вытягивая шею.
Тивис медленно положил на стол нож, которым щедро намазывал на хлеб нежнейший паштет.
Следом за костяшками побелело лицо прекрасного блондина, через полминуты расцвело двумя злыми алыми пятнами.
— Требование явиться в суд, — глухо озвучил он. — Элге подала прошение о расторжении брака.
Бритта вскочила, едва не опрокинув тарелку, отец отчётливо скрипнул зубами. Махнул ладонью, по воздуху подтягивая бумагу к себе, сощурился, читая.
— Бри, всё не так страшно, — успокоил он супругу. — Сядь, милая. Всё поправимо. Мадвик съездит к судье и всё объяснит. Его желания не могут не принять в расчёт.
И перевёл ледяной взгляд на сына. Документ, на который ссылались в письме, был датирован днём королевского бала. Девица подала прошение прямо во дворце, во время праздника! Советник неимоверным усилием воли разжал челюсти, пока не начали крошиться зубы.
— Я поговорю, мама. Меня ни в чём не обвиняют, — сказал Мад, пряча неуверенность в мягких бархатистых переливах голоса. — Я объясню, что это чистое недоразумение.
Стиснув пальцами виски, леди Бритта упала обратно на стул. Потом они заперлись в мужнином кабинете, её дорогие мужчины, и долго оттуда не выходили, но, хвала Небу, за дверью было тихо, и Мадди вышел почти спокойный. И следующим утром, тщательно одевшись, погладил обручальное кольцо, которое так и носил, поцеловал мать и уехал.
Спокойствие оставило его в зале с высокими потолками, белыми стенами и алыми драпировками на арочных окнах. Вышел не помощник судьи, как предполагал молодой человек, а сам судья, чьи густые седые волосы завитыми локонами лежали на плечах, а водянисто-серые глаза смотрели цепко и въедливо.
— Располагайтесь, лорд Форриль, — сухо обронил он.
Судья говорил мало и скупо, Мадвик слушал предельно внимательно, и в душу заползала детская обида: как она могла? Как у неё хватило смелости и ловкости всё это провернуть, у милой ласковой девочки с чудесными золотисто-зелёными глазами, по которым он так скучал?
Мад взял слово, но с каждой минутой под взглядом водянистых глаз терял уверенность. Его бесхитростная маленькая девочка умудрилась всё предусмотреть. Она не явится на повторные слушания, она позволила вытащить из своей памяти самые неприглядные воспоминания и приложила их к делу. И удивительнее всего оказалось то, что за её спиной стоял высокий покровитель, некто неизвестный ему, Мадвику, и это предположение тоже безмерно изумляло: откуда у неё такие силы?!
— Вы согласны с обвинением истицы, лорд Форриль?
— Нет.
Седовласый мужчина поднял руку, и из-за неприметной двери вышли двое. По нашивкам на тёмной одежде одного из них Мад узнал менталиста.
— Это стандартная процедура, лорд Форриль. Ваша супруга её уже прошла. Ваша очередь.
Молодого человека мутило, и вовсе не от действий мага. Судья на извлечённые из памяти Мада воспоминания, казалось, не смотрел вовсе, до того безразличным было лицо, а сам ответчик не глядел на алый кристалл-накопитель, получивший слепки его памяти. Негнущейся рукой вывел свою подпись на бланках.
— Я не могу её потерять, — растерянно проговорил он, глядя мимо судьи. — Элге очень дорога мне, я не смогу без неё.
— Поговорите с женой, — пожал плечами строгий собеседник. — Леди Форриль имеет право в любой момент отозвать свою жалобу.
Светловолосый красавец едва не ляпнул, что не знает, где её искать.
— Нам нужно время, — попросил он, проникновенно глядя в старческие глаза. — Прошу вас. Я…знаю Элге, она упряма, но отходчива. Я прошу у суда хотя бы месяц на примирение. Умоляю.
Судья глядел на сына королевского советника. Славный мальчик, очень талантливый, дурак только. Кто ж так попадается?
— Суд готов принять во внимание вашу просьбу, лорд Форриль. У вас тридцать дней, начиная с этой даты. За этот срок леди Форриль должна либо подтвердить своё решение о расторжении брака, либо отозвать назад прошение. Она может сделать это, как лично явившись в суд, так и уведомив письменно. Подлинность бумаг будет проверена.
Мад вышел на деревянных ногах, едва не полетел с высокой мраморной лестницы под копыта запряжённой в экипаж лошади. Он выиграл немного времени — и только это.
Тивис в сердцах захлопнул папку и тяжело глянул на растерянного сына. Расстроен! Переживает! Вовремя же!
— То, что у тебя хватило мозгов договориться о дополнительном сроке — прекрасно, но недостаточно. Возможно, твоя жена не так далеко, как хочет нам показать, и по извещению суда явится лично. Я бы не рассчитывал на это, но такой вариант нельзя оставлять без внимания.
— Твои люди перетряхнули весь Леавор, — уныло заметил Мадвик и плеснул в стакан коньяка. — И ближайшие поселения. Следы в Аззарию ведут очень уверенно.
— Мои люди уже плывут туда, но всё это небыстро. Если вдруг Элге и там, она не успеет добраться обратно к назначенному времени, и по её первому документу вас всё-таки разведут, позже ли, раньше ли. Я поговорю с его величеством. Он не занимается делами такого рода, но уверен, что моя просьба будет услышана.
Мад поднял на отца взгляд: молодое холёное лицо сейчас искажено сдерживаемым гневом, глаза приобрели ярко-голубой оттенок, как бывает при сильных приступах ярости. Удивительно, что предстоящий развод сильнее бил по королевскому советнику Форрилю, нежели по мужу сбежавшей Элге. Но, впервые глядя в решительное лицо своего влиятельного родителя, Мадвик сомневался в успехе.
Бастиан Лигарт согласился принять Тивиса после окончания Совета, спустя два дня, два драгоценных, утекающих песком из пальцев дня.
— У меня будет полчаса. Вы же знаете, где расположена Лесная гостиная?
Тивис знал.
В ожидании своего короля он мерил шагами комнату, оформленную в густых зелёных и песочно-коричневых тонах. Рисунок на потолке имитировал пробивающиеся сквозь густую крону солнечные лучи, ноги вязли в густом длинном ворсе ковра. Будто по мху ходишь. Как же противно выступать в роли просителя в таком деликатном деле! Это Маду надо было умолять об аудиенции и просить, просить, в ногах валяться!
Бастиан, едва появившись на пороге, лёгким кивком указал советнику на кресла возле увитого живым плющом окна. Король успел сменить официальную одежду на простой неяркий наряд, уже не скорбно-красный: траур по тестю он мог не носить. Едва опустившись в предложенное кресло, Тивис, успокоив себя глубоким вдохом, начал излагать суть. Коротко, по существу, с толикой естественного волнения, присущего всякому родителю.
— Они, по сути, ещё такие дети, Ваше Величество, — подытожил лорд Форриль. — Глупая ссора, глупая обида. Элге девушка импульсивная, порывистая, да и Мадвик не уступает. Но они очень любят друг друга, расторжение брака будет страшной ошибкой, о котором Элге же скоро и пожалеет. Не дайте им совершить эту ошибку, прошу Вас.
Бастиан, скрестив пальцы рук, слушал выверенную речь своего советника с нечитаемым выражением лица. Помолчал, глядя мимо, отчего тот начал нервничать и прилагал все силы, чтобы нервозность свою спрятать.
— Почему вы обратились с этим ко мне? Самое простое: любящим супругам поговорить между собой, попросить прощения в случае вины, признать ошибки. Ну, не мне вам объяснять. Леди Элге может аннулировать своё прошение, наказания за это не будет.
— Элге уехала навестить родню и на связь с моим сыном не выходит. Мадвик очень переживает и ждёт её обратно, но мы опасаемся, что пока девочка окончательно остынет и осознает, что натворила, судья может вынести неверное решение и удовлетворить её просьбу, данную на эмоциях.
Выдержать острый синий взгляд его величества оказалось нелегко, но Тивис справился. Бастиан продолжал слушать с не распознаваемым выражением лица, лишь слегка дёрнулся уголок красиво очерченных губ, будто бы в ироничной усмешке.
— Насколько мне известно, леди располагала достаточным количеством времени, чтобы как следует обдумать и взвесить принятое решение
Голос Бастиана Лигарта звучал спокойно и сочувственно. Тивис ощутимо напрягся; не спасала приятная, радующая глаз атмосфера Лесной гостиной, не успокаивала ни зелень, ни тихое щебетание невидимых птиц.
— Каждое такое дело — личное, приватное, и родственникам истца и ответчика обычно не показывают материалы, — продолжал монарх, всё больше и больше тревожа Тивиса бесстрастным взглядом сапфировых глаз.
Повинуясь, очевидно, тайному знаку короля, в гостиную вошёл его секретарь и поставил на столик между мужчинами круглую матово светящуюся сферу. Поклонился Бастиану и бесшумно вышел.
Король задумчиво коснулся верхушки сферы, активируя её.
— Причиной развода в прошении леди Форриль указала неверность супруга, которая унижает её и которую она считает неприемлемой между любящими людьми, — размеренно произнёс его величество.
Тивис прикрыл веки. Поганец-Мад!..
— Я уверен, это досадная ошибка, — твёрдо сказал он. — Элге доверчива, мало ли какие сплетни достигли её ушей…
— Смотрите, лорд Тивис.
Сфера мигнула и развернула перед Форрилем проекцию. Не мигая, чувствуя, как с каждым мгновением его, как вода стеклянный сосуд, затапливает стыд, он смотрел на спальню Мада, на его широкую удобную кровать глазами Элге. Золотисто-русые волосы в живописном беспорядке разметались по узкой стройной спине, открывая широкие бёдра и бесстыдно выпяченные ягодицы. Щёки загорелись. Через силу он поверх проекции перевёл взгляд на невозмутимо восседающего короля.
— Вы узнаёте место и лиц, доказывающих вашей доверчивой невестке всю силу своей любви?
Издёвки в королевском голосе не было, только усталость.
Племянницу жены Литту он никогда в подобном ракурсе и не видел, надо признать. Тивис не чувствовал под собой сидения — казалось, будто летит в воздухе, летит со свистом, стремительно проваливаясь в преисподнюю.
— Узнали, — констатировал Бастиан, взмахом останавливая, сминая яркую картинку из памяти Элге. — Смотрите ещё. Смотрите, лорд Тивис, чтобы понять всю силу порывистости и «необдуманного» решения жены вашего сына.
И на лорда Форриля рухнул калейдоскоп образов, извлечённых из памяти Мадвика. С каждой новой картинкой с лица Тивиса сходили краски, остались лишь яркие пятна на скулах. А аргументы кончились. С последним образом сфера погасла, оставшись просто куском камня, а Тивис всё цеплялся взглядом за её шершавый бок, а пальцами за изогнутые подлокотники, надеясь остановить падение.
— Впрочем, — задумчиво протянул Бастиан, — если леди Форриль решит, что всё-таки неверно поняла поступки мужа, поторопилась со своим решением — судья обязательно примет во внимание её решение. Тридцати дней, полагаю, многовато для разговора, о котором просил ваш сын. Пятнадцать — максимум, потом назначат дату повторного визита в суд. Последнего.
Тивису слышалась тонкая издёвка в поставленном глубоком голосе. Впрочем, он всё сейчас слышал словно сквозь толщу воды.
— Ваше Величество, жена моего сына достаточно далеко, он не успеет…
— Пусть поторопится. Любовь не всегда может ждать. И в любом случае, лорд Тивис, в вашем положении ничего не изменится. Вы мой советник, ваши предложения я ценю, как и вашу лояльность. А детям дайте самим разобраться со своей жизнью.
Бастиан поднялся, давая понять об окончании аудиенции. Тивис всё ещё молчал, едва ли не впервые в жизни силясь подобрать слова и не находя их. На него остро глянули синие глаза, стремясь достать до самого дна:
— Скажите, есть ли иная причина вашего столь горячего участия в судьбе сына, кроме той, что вы назвали мне?
«Знает!» — растеклось алыми углями от затылка вдоль позвоночника.
— Нет, — выдавил советник.
И выдержал, не дрогнув, и долгий пронзительный взгляд, и приподнявшуюся широкую бровь, пока вошедший секретарь забирал погасший артефакт-накопитель.
— Благодарю Вас за уделённое время, Ваше Величество.
— Жду финансовые отчёты к следующему совещанию, лорд Форриль, — улыбнулся король.
Домой Тивис не вошёл — ворвался. Слуги рассыпались перепуганными мышатами, стараясь слиться со стенами, Бритте хватило одного взгляда, чтобы благоразумно отступить в тень. Ледяной ураган пролетел по коридорам, безошибочно угадав, за какой из дверей находится безутешный молодой муж.
— Папа? Так быстро?
Мад поднялся навстречу.
— Тебя приняли? Как всё пр…
Звонкая затрещина неожиданно громко прозвучала в обитых фактурным шёлком стенах. Светловолосая голова запрокинулась назад, высокий статный красавец с трудом удержал равновесие.
— Пр-риняли, ещё как приняли!!
Мад держался за заалевшую щёку.
— Никогда в жизни меня так не унижали! Ты что твор-ришь, убожество?!
Перед Бриттой, сунувшейся было к мужу и сыну, дёрганым взмахом руки Тивис захлопнул дверь, но позабыл про заглушающее заклинание.
— Меня как с-сопляка нерадивого, как нашкодившего щенка в лужу, тыкали носом в твои рас-спрекрасные «подвиги»! Сложно, очень сложно держать с-свои хотелки в штанах?! Ты для этого так спешил жениться?!
С верхней книжной полки, вздрагивающей в такт словам Тивиса, шлёпнулась фарфоровая статуэтка. На тонкий звон и брызги осколков никто не обратил внимания.
— Не поз-зволю! Слышишь, параз-зит ты эдакий, не позволю тебе рушить мои планы! Шевелись, ищи, не сдавайся!
— Ищейки ещё не добрались до Аззарии! — воскликнул Мад, потирая щёку. — И совершенно непонятно, в какую сторону двигаться, когда они сойдут на берег!
— Значит, ищи параллельно в другом направлении! Неужели ты смиришься с потерей брака? Всё! Всё надо сделать ради того, чтобы вернуть девчонку в семью! Не вечно же она будет прятаться! Шевелись, Мад! Землю носом рой, или чем ты там её роешь, но найди мне девицу!
Ровненький ряд книг в красивых, тиснёных золотом переплётах, повалился вкривь и вкось.
— Тебе так нужны герцогские земли? Но титул я не получу, оставшись мужем Элге, а ты тем более. В лучшем случае, титул передался бы нашим дет…
— Меня ус-строит этот вариант. Ты з-знаешь, как важно вернуть титул нашему роду. Пусть не я, не ты, но мои внуки его получат! Так старайся же, Мад! Самое главное — вернуть Элге домой, любыми средствами!
— Ты думаешь, я этого не хочу?! Но отец, бумаги будут готовы самое позднее, месяца через два, и, если Элге не отыщется…
— То ты женишься на ней повторно, когда отыщется! Твоя жена не единственная, кто умеет готовить любовные зелья и всё прочее! Самое главное, вернуть её. Нам всем нужен этот брак. Я не позволю тебе проиграть. И твой срок примирения сократили вдвое. Пятнадцать дней, Мадди. Действуй. И с Зоратта я не спущу глаз.
Мадвик вздрогнул.
Глава 25. Часть 1
Скрытный отшельник так ничего и не сказал ей, и следов колдовства, наводящего жуть, наполняющего дом липким туманом, как паутиной, Элге не заметила. Видела только, как он с силой захлопнул тяжёлую книгу в потёртом кожаном переплёте, и уронил голову в подставленные ладони. Девушка тайком выглядывала из-за ширмы, но приблизиться не решилась, вышла только тогда, когда хлопнула входная дверь. Ни книги, ни неизменных чистых и исписанных листов на столе уже не было, а Ар вернулся со двора с потемневшим лицом, и в сторону гостьи не смотрел.
— Что тебя так расстроило?
Девушка ставила перед ним жаркое в горячем горшочке, с румяной корочкой сыра, неловко подвинула поближе миску с салатом. Маг смотрел мимо.
— Не можешь перевести текст? Разобрать написанное? Покажешь? — не сдавалась Элге. Тихо так, просительно, не надавливая, но — упорно. — Вдруг я смогу что-то увидеть, подсказать?
— Не в переводах дело, — снизошёл до ответа маг и взялся за вилку.
Жаркое девчонке удалось, но он почти не чувствовал вкуса, только пустоту под расстроенным взглядом зелёных глазищ. Вернуть книгу королю и забыть обо всём. Рыжая попыталась узнать больше, но сникла, наткнувшись на его немигающий взгляд. Насупилась, но сразу взяла себя в руки: складка меж бровей разгладилась, плечи расправились, подбородок независимо приподнялся. А он некстати подумал, что тишины всё-таки бывает слишком много, и можно бы нарушить её беседой, только о чём-нибудь другом. Не о безнадёжном.
Тишину разбавил новый звук, высокий и мелодичный, шедший из угла комнаты. Оба, мужчина и девушка, повернули головы одновременно; Элге вскочила и бросилась за ширму. Вышла минуту спустя и уселась обратно за стол, положив рядом с собой небольшую тонкую пластинку. Ар вытянул шею: похоже на розовый опал, если это вообще камень. Отполированная поверхность слабо светилась, в отличие от девчонкиного лица — оно было недовольнее грозового неба, а в мшистой зелени глаз появилось изрядно золотых крапинок. Злится что ли?
— Что это? — кивнул на пластинку маг.
— Распознаватель. Ар, прости, я… Срок рассмотрения моего прошения откладывается ещё на две недели. Судебное уведомление только что пришло.
Ах, да, распознаватель личности… Вестеро как-то показывал, у него из синего авантюрина.
— Почему? — спросил Ар.
Элге стиснула в пальцах вилку с такой силой, что едва не погнула её.
— Я просила у тебя полтора месяца, самое большее, и о задержке речи не было, и мне обещали, что…
— Почему откладывается? — терпеливо переспросил маг.
— Мад попросил об отсрочке, и ему пошли навстречу.
Злится, определённо злится. Ар поднял ладонь: кружка наполнилась смородиновым морсом из пузатого кувшина, он неторопливо отпил.
— Чем тебе это грозит? И зачем отсрочка?
Элге резко смахнула с щеки рыжую прядку, выбившуюся из уложенных короной кос.
— На примирение, — фыркнула она. — Кроме промедления, не грозит ничем, но мне обещали быструю процедуру! Я все необходимые бумаги подписала, и согласие! И необходимые доказательства судье переданы!
Браслет-пропуск её величества у Элге с собой, но повод сжимать пальцами хитрый замочек слишком ничтожный. Ей же ничего не грозит, это просто досадные неудобства. И вот этому, малоразговорчивому и хмурому, тоже: чужие в доме ему не в радость, и некрасивая печать на шее создаёт дополнительные ограничения, от которых он будет счастлив избавиться.
— То есть, — уточнил маг, — можно просто подождать ещё две недели, и..?
— Пятнадцать дней, если быть точной, — поморщилась рыжая. — Которые ничего не изменят в моём решении. Или явиться в суд лично и подтвердить, что моё заявление в силе. Или отправить письмо, по которому смогут вычислить моё местонахождение.
— Но тут никакой проблемы и нет, — объявил Ар, глядя на девушку в упор. — Любите вы, барышни, переживать на ровном месте.
Вместо улыбки дёрнул уголком губ, не отказав себе в удовольствии лицезреть порозовевшие скулы девицы, и довёл мысль до конца.
— Никто не может проследить ни ваши записки с сестрой, ни связь по кристаллам. Так почему должны вычислить по письму?..
Элге неверяще моргнула.
— Ты…
— Я. Определённо опять я. Я понимаю твоё нежелание злоупотреблять моим гостеприимством сверх оговоренного. Получит ваш судья твоё письменное уведомление, но деньков через несколько: предполагается, что ты сейчас в море, и на берег сойдёшь немногим позже. А в море все эти магические предметы работают плохо.
От её улыбок и благодарных слов, от голоса, звучавшего серебряным ручейком, пустота внутри немного отступила, уменьшилась.
А потом она зачем-то полезла на этот шаткий стул.
Не сразу, вечером, когда снова хлопотала на его кухоньке, словно обычная кухарка. Убирала волосы, цепляла на себя передничек, невесть когда сшитый из завалявшегося в его сундуках отреза материи. Кажется, когда-то Ар думал пустить его на простенькую скатерть, но так и не собрался. Пахло так, что желудок скручивался предвкушающими спазмами. Маг зашёл выпить воды, и застал Элге на стуле, тянувшейся к верхним полкам. Да, не под её рост всё навешено и приколочено. Словно услышав его безмолвную то ли просьбу, то ли ругательство, свои искусительные штаны девчонка сменила на платье. Наверное, в длинном подоле и запуталась. И поймать её можно было бы воздушной петлёй, только про воздух Ар забыл, когда кинулся к стулу и подхватил её, бестолково взмахнувшую руками, полетевшую с неустойчивой конструкции. Напрочь позабыв об удавке-печати, что сдавливает горло скрюченными ледяными пальцами, посылая рукам болезненные разряды. Вообще про эту уродливую печать не вспомнил, поймав рыжую в кольцо рук, и ещё прижал к себе, для надёжности. Элге шумно ойкнула-выдохнула.
Тоненькая, лёгкая и тёплая, и гиацинтовый аромат бьёт в нос, вышибая воздух из лёгких и последний разум. И почему-то почти не чувствуется удушающее действие клятвы, и ладони не ощущают хлестания молний — так, те чисто для порядка покалывают кожу.
Её ухо, маленькое, аккуратное совсем рядом с его носом, и щекочут огненные пряди, а его руки сами собой приходят в движение, снизу вверх, от тонкой талии ведут выше, ни быстро, ни медленно, но разжать объятие у Ара не выходит.
Глава 25. Часть 2
Он почти дотянулся губами до нежной ушной раковинки, когда в его сознание пробился комариный писк. Он потряс головой. Писк оформился в девичий голос.
— Поставь меня, Ар.
Она и так стояла, зато маг словно над обрывом кружился. Тонкий дрогнувший голос вернул на место: четыре стены, небольшое приоткрытое окно, стол и полочка с кружками над ним. Ладони, скользнув до самой груди под плотно прилегающей тканью платья, неохотно разжались. Он быстро шагнул назад, чтобы она не успела… не распознала…хотя не такая уж наивная и неискушённая девочка, наверняка и успела и, так сказать, прочувствовала. Элге провела руками по платью, поправила светленький передничек в пляшущие тёмные мушки…или это перед его глазами пляшет?
— Спасибо, — не оборачиваясь, сказала она.
Не глядя, подцепила и обула свалившуюся при падении туфельку.
В этом помещении всё надо переделывать под неё. Высоту шкафчиков, например. И… Отшельник ретировался в комнату. Какая высота, какие переделки? А холодная вода, живительная, такая необходимая, осталась позабытой на столе.
А впереди ещё месяц или около того. Он подавил настоятельную потребность постучаться затылком о стенку, сдёрнул с крючка куртку и выскочил на свежий воздух.
Читать Элге ушла за ширму, и это оказалось и хорошо, и плохо, и чего больше, маг не знал. По возвращении его ждал остывший ужин, мирная, уютная тишина и стопка чистого постельного белья, старательно выстиранного аристократическими руками и сложенного в изножье постели. Магическими уловками для разглаживания ткани рыжая не владела, что немного удивляло: простейшие бытовые чары давались всем магам без исключения, хотя и такие, как у Элге, случаи были. Ар шевельнул бровью, запуская нужное заклинание; простыни плавно приподнялись в воздух, расправились, избавляясь от лишних складок. От белья тоже пахло травами, деликатно и мягко, Ар узнал липовый цвет.
— Доброй ночи, — шепнул он перегородке, но девчонка уже спала.
Элге вынырнула из плотно обвившегося вокруг неё сна, будто толкнули в спину. Ночной час, когда сон особенно крепок и глубок, и тянуло перевернуться на другой бок, обнять подушку и закрыть глаза снова. Девушка приподнялась, всматриваясь в густую темноту комнаты. Нет, не густая: в противоположном конце приглушённый оранжевый свет, и звуки, распознать которые она не смогла, а в горле вязкий ком — не протолкнуть. Элге нащупала платье с запахом, Виррис прислала вместо халата, и оно оказалось и удобным, и приличным. С той стороны ширмы продолжал возиться Ар, и негромкий шелест, позвякивание чего-то металлического ясно указывало, что он вовсе не в постели. Девушка вышла в комнату, да так и застыла, поджав на тёплых досках пальцы босых ног, и тягучее состояние полудрёмы слетело враз.
Не почудилось: маг одевался.
— Ты куда? — севшим голосом спросила Элге, глядя на плотную кожу, наплечники, нагрудный щиток, и всё это подгонялось магией, и садилось на него так, что сразу понятно: не впервые надевает.
Ар наклонился, подгоняя по ноге высокие сапоги. Напряжённый, мрачный.
Боль обожгла голову во сне, а вонь, ударившая в лицо, мгновенно из сна выдернула. Твари в Шелтаре не появлялись с осени, но на все требования убрать из леса дозорные отряды упёртое величество отвечал отказом. И вот — пока снаряжался, в ладонь впорхнул алый прямоугольничек, и Ар быстро прочитал накарябанные на нём цифры. Кивнул сам себе: координаты совпадали с его ощущениями. И йген, или похожее на него существо, шёл не один. Время у них было, но мало. Как всегда.
Девчонка подошла ближе, и тогда только маг обратил на неё внимание.
— Нужно проверить кое-что в лесу, там, — он махнул в сторону зияющего темнотой окна.
— Что за хищник такой, что на него нужно выходить в броне?
Элге старалась сладить с голосом, но испуганный взгляд выдавал с головой. Если бы он сам знал. Протянул руку, и из пошедшего рябью пространства, под взглядом совершенно круглых глаз вытянул поочерёдно клинки и ножны. Покосился на девушку: ужасно не хотелось бросать её здесь одну. Как всё невовремя!
— Элге. Из дома ни шагу, — жёстко приказал Ар. — Двери, окна я запечатаю, никто кроме меня не войдёт. На поляне стоит надёжная защита, должно хватить, если что…Нет, никаких «если что»: выдержит, да и не доберётся сюда.
— Кто?! На кого ты идёшь с таким оружием?!
Несмотря на весь опыт сражений с йгенами, каждый раз при встрече с ними он просил об удаче. Ар в один глоток осушил кружку с водой, щёлкнул пальцами, призывая волка, и шагнул к двери. За окном возле крыльца вспыхнуло голубовато-белое сияние.
— Ар, ты вернёшься?!
— Должен, — ответил он.
class="book">Людей Бастиан выделил сильных, умелых. Неопытных против такого, но для того Ар и торопится туда, к точке разлома. Если вдруг что…если что-то пойдёт не так — он успеет позаботиться о том, чтобы девушку отсюда забрали.
Маг поспешно выскочил на крыльцо, успел спуститься вниз, к нетерпеливо переминавшемуся призрачному зверю.
— Короткий путь, Ар, — велел колдун.
— Ар, подожди!
Отчаянный окрик ударил в прикрытую защитой спину, и бухнула дверь. Яркие жёлтые глаза мигнули. Девчонка, босая и в несерьёзном своём домашнем платьишке, не спасавшем от мартовской ночи, выбежала следом. Злой на вторжение йгенов, раздосадованный тем, что оставляет рыжую одну среди леса, маг собирался резко оборвать подступающую женскую истерику.
— Куда босиком!.. — прошипел он. — В дом, живо!
На бледном девичьем лице только беспокойство. Элге качнулась на предпоследней ступеньке, балансируя на сыроватом дереве, и ухватилась за его плечо. Ар повернул к ней суровое лицо, и рыжая, метившая поначалу в щёку, промахнулась, и поцелуй пришёлся в уголок губ, тёплым и нежными касанием, как лепестки роз. Только короткий очень.
— Удачи, Ар. Вернись, пожалуйста.
Шею слева тронуло неприятное жжение: он не видел, но знал, что бледнеет нанесённая клятва-печать.
Убегая всё дальше от полянки, накрытой мощным щитом, Ар слышал гиацинтовый запах, и горело на коже осторожное прикосновение. С такой удачей у него появились все шансы одержать верх ещё один раз.
Глава 25. Часть 3
Элге ходила по комнате, поочерёдно смотрела в окна, в чёрную непроглядную ночь, и воображение живо рисовало высокие кривые тени, тянувшие скрюченные длинные лапищи через всю полянку. Если верить колдуну, здесь, под защитой маленького домика, ей ничего не грозит. А ему там?.. Куда он помчался, собравшись как в бой? На дикого зверя с таким оружием не ходят, а на человека? Она ведь ничего не знала о том, чьим гостеприимством рискнула воспользоваться. Элге считала шаги, когда надоедало, начинала считать убегающие минуты. Закуталась в огромную шаль, когда поняла, что плечи вздрагивают от холода, и руки совсем ледяные. Ей нельзя ледяные руки, для целительской магии необходимо тепло. Проверила свой запас трав: что из имеющегося может понадобиться, когда Ар придёт? Изо всех сил верила — не если, а когда, пусть и не пообещал. Что она сама станет делать, как выбираться из запертого заклинаниями дома, девушка не думала. Отыскала и зажгла свечу, поставила на подоконник. Маленький огонёк не увидеть в густой шелтарской темени, но всё-таки. Лес тревожно молчал, даже ветер заставлял обходить полянку стороной.
И снова считала шаги. «Вернись, вернись, вернись», — шептала Элге ровно горящему пламени, глядя, как укорачивается свеча. Время капало воском и едва уловимо пахло мёдом.
Между дальними стволами замелькало что-то резвое, стремительное, белым шариком света приближаясь к полянке. Элге всматривалась до рези в глазах, боясь отвести взгляд или моргнуть, почти не дыша. На открытый участок выкатился серебристый ком, напоминающий очертания крупного зверя, и постепенно замедлился. Девушка от облегчения прикрыла веки. Рядом с волчьей двигалась высокая человеческая фигура. Расстояние не позволяло разглядеть, в каком виде: цел, ранен, в крови? Но маг шёл сам, и это обнадёживало.
Девушка бросилась к двери, подёргала, но та не поддалась. Ар-человек за окном махнул Ару-волку, развеивая его в воздухе, и побрёл к дому. Элге метнулась в кухоньку, поставила греться воду, принесла кувшин с морсом и кружку; проскочила в купальню и погладила гладкий каменный бортик, вызывая воду. В этот момент маг вошёл в дом и сполз по стенке на пол, закрыв глаза. Девушка подбежала и опустилась рядом на колени, вытягивая ладони, на которых начало разгораться золотистое свечение.
— Ты живой?!
Маг промычал что-то, похожее на согласие. Пока не опомнился, не запретил, Элге проверила его состояние. Кости целы, внутренних разрывов, повреждений нет, одного наплечника, защищающего плечо нет, плотная стёганая ткань взрезана или вспорота, и там, под слоями одежды, глубокие царапины. И почти полное магическое истощение. Ар приподнял веки, уставился на неё устало и равнодушно.
— До купальни добраться сможешь? — тихо спросила Элге, убирая руки.
— Зачем?
— Затем, что в воде ты быстрее наберёшься сил. И раны твои залечить надо.
Да, точно. Какие-то снадобья для добавления в воду у него имелись. Надо бы сказать девчонке, где взять. Предупреждающе выставив руку, чтоб не дотрагивалась до него, маг медленно встал, держась за стеночку.
В этот раз тварей было две, огромных, похожих на йгенов и в то же время отличных от них, а людей вместе с Аром семеро, но схватка вышла жаркой и выматывающей.
— …снимай с себя всё и лезь в воду.
Он моргнул: не понял, как доковылял до купальни, а рыжая, отвернувшись к чаше, уже сосредоточенно колдовала над водой. Ар привалился к стенке и просто смотрел, и никаких сил не осталось двигаться. Что-то он собирался сказать ей или показать, но забыл, что. Просто находиться дома, зная, что всё закончилось благополучно, никого не потеряли — невыразимое облегчение. Упрямец-Бастиан оказался прав: сегодня против двоих Ар мог не выстоять.
Под ладонями Элге плавно кружатся травы, перевиваются с лентами золотого света, рассыпаются на мелкие частички, сверкающей пылью оседают в льющуюся воду. Она подняла голову, открыла глаза, обернулась.
— Раздевайся, что ты стоишь? Или…помощь нужна?
Ар не удержался, фыркнул сквозь нечеловеческую усталость: очень, очень строгий тон. Девушка открыла какой-то пузырёк с зеленоватой густой жидкостью, понюхала, подержала в ладонях, слушая свою магию, и добавила снадобье в воду. Из-под нахмуренных бровей бросила на него короткий требовательный взгляд. Маг кое-как отлип от стеночки.
— Ты бы вышла. Не хватало ещё смущать твои нежные очи своим видом.
— Я не смотрю, — заверила Элге, опуская ладони в воду.
Разоблачаться с помощью родной магии вышло бы быстрее, но её почти не осталось, и Ар, стараясь не шипеть и не стонать сквозь зубы, принялся стаскивать с себя элементы брони и всё остальное. Почти всё. Повезло: ядовитая жидкость существ на него не попала, но острейшими когтями зацепило плечо, оставив три неровные борозды. Шевелить рукой трудно, не то что поднимать, и он, как мог, помогал себе здоровой.
— Ар, я помогу, не тревожь руку, — рыжая, пообещавшая не смотреть, уже возле него.
— Обойдусь, — буркнул маг и взялся за ворот рубахи.
— Обязательно обойдёшься, — согласилась Элге и шлёпнула его по здоровой руке. — В следующий раз.
И осторожно стянула испачканную рубаху через голову, отшвырнула подальше.
И сразу же вернулась к чаше, присела возле бортика. Вода набралась почти полностью, и над ней поднимался такой густой ароматный пар, что можно потрогать, сжать в ладони. Эту часть магии девчонка действительно знала лучше.
Ар кое-как избавился от штанов и нерешительно замер. В подобном виде, выпачканному, в чужой и своей крови, вымотанному и голому совершенно не улыбалось щеголять перед рыжей. Вышла бы, он дальше…сам.
— Не знала, что ты настолько трепетный и стеснительный, — рассеянно хмыкнула Элге и капнула в воду из другого пузырька. — Ар, я целитель.
В этот раз не оборачивалась, внимательно разглядывала поверхность воды.
С чувством неловкости, коего давненько не испытывал в присутствии хорошеньких женщин, маг стащил бельё. Элге демонстративно встала к нему спиной и дождалась, пока мужчина залезет в чашу. Гудящее от усталости тело обволокли невыносимо прекрасные объятия воды, в нос ударил запах трав; Ар принюхался и удовлетворённо прикрыл веки. Постарался занять такое положение, чтобы не смущать трепетные зелёные очи. Свежие царапины защипало, но терпимо, можно вынести.
— Иди уже, Элге. Я справлюсь сам, — пробурчал он недовольно, пряча за неприветливым хрипом неловкость.
— Да ты едва держишься, — возразила рыжая, подходя к нему со спины. — Я помогу. Просто расслабляйся, дыши. Царапины затянутся быстрее…
Пока давала нехитрые пояснения, в её руках появилась баночка с мылом для волос и черпак. Сил спорить не осталось — все силы остались там, в гуще леса, и маг промолчал, опустив голову на высокий каменный бортик, куда проворные руки девушки успели подложить свёрнутую валиком мягкую ткань.
За лордёнышем своим, наверное, так же ухаживала… Колючая мысль, некстати посетившая сознание, из этого самого сознания была безжалостно изгнана, а Элге без брезгливости и неловкости ухаживала за посторонним, в общем-то, мужчиной: лила на спутанные волосы ароматную воду, промывала их густым пенящимся мылом, легонько массируя тонкими нежными пальчиками голову. Ар позабыл о собственной неловкости и неприличном виде, до того её простые действия оказались приятны и необходимы, даря желанный отдых и исцеление. Он не выдержал и приоткрыл налитые тяжестью веки, чтобы видеть рыжую, сосредоточенно смывающую с него грязь, пот и следы засохшей крови. Элге хмурилась и покусывала губу, разглядывая старые белёсые шрамы, в схватке с порождениями снова потревоженные и сейчас ноющие тупой болью. Царапины на плече оценила как не критичные, но заявила, что залечит сама. Он только хмыкнул, не желая спорить: что там лечить-то? Само затянется, а рука уже завтра будет работать. Целебные снадобья, щедро добавленные в воду, делали своё дело.
Как давно за ним не ухаживали вот так. Пусть без милой кокетливой улыбки, а вот так, серьёзно и тихо — но Ар вдруг понял, что такая помощь от рыжей травницы нисколько его не унижает.
«Кто его так?» — думала девушка.
Даже если в Шелтарский лес вторглись недовольные колдовством мага, кто-то, кому не по нраву пришлось исполнение собственного же желания, захотевшие мести — разве он признается?
— Выбраться сам сможешь? — уточнила Элге.
Не отвечая, он начал подниматься, и девушка поспешно отвернулась. Не глядя, подала ему огромное полотенце, второе сама набросила на голову и бережно промокнула длинные густые пряди, каким-то женским своим чутьём угадав, что любое магическое усилие ему сейчас в тягость.
— Надо обработать твои порезы. До постели сам дойдёшь? — не отставала рыжая.
— Не надо, к утру сами пройдут.
Он сделал шаг, пошатнулся и был тут же подхвачен маленьким хрупким плечом.
— Пойдём, вот так, потихонечку. Не геройствуй, пожалуйста, теперь не время. Ты уже проявил себя как герой и боец, да? Там, куда ты убежал. А теперь можно просто расслабиться и не фыркать на меня рассерженным ежом.
Ар не удержался и фыркнул. Несмотря на то, что ноги едва держали, после целительного купания чувствовал себя много лучше.
Рука Элге лежала на его пояснице, и волей-неволей эти несколько шагов от купальни до кровати он проделал, опираясь на её плечи. Девушка помогла ему опуститься на шкуры и метнулась к сундуку, в котором он хранил домашнюю одежду.
— Рубаху пока не надевай, я всё же хочу подлечить тебя. Есть хочешь?
— Пить, — мотнул головой маг, отказавшись от еды.
Пока Элге несла ему кружку с питьём, он успел вылезти из полотенца и нацепить штаны, а мягкую чистую рубаху набросил на плечи, игнорируя целительские порывы всяких суетливых девиц. Жадно напился, но откинуться на подушки не успел: Элге принялась подсушивать ему волосы полотенцем, извиняясь за то, что не может справиться с обычным бытовым заклинанием.
— И раны я всё-таки смажу, не спорь. Так они уже к утру затянутся.
— Я в полном порядке, — негромко возразил Ар.
— Да-да, сон — лучшее лекарство, я помню.
— Тебе тоже надо отдохнуть. Ты ведь не ложилась?
Элге промолчала. Принесла маленькую скляночку и лопаточкой щедро намазала царапины какой-то пахучей кашицей. Мягкий холодок лизнул кожу, и всё. Следом наложила повязку, закрепила как следует, придирчиво осмотрела результат своих трудов.
— А эти… — указала на старые белёсые шрамы.
— Эти уже не беспокоят, не трогай, — велел Ар.
В руках девчонки появился гребень.
— Ещё минутку посиди, Ар, и отпущу спать, обещаю.
Влажных длинных прядей коснулись деревянные зубцы.
— Это лишнее, Элге.
Но остался сидеть под её руками, пока девчонка разбирала тронутые сединой космы. Маг пытался не ускользнуть в сон, но глаза закрыл.
— И где тебя так потрепало, не расскажешь?
— В лесу.
— Ар…
— Давай завтра, Элге. Опасности больше нет, враг повержен, все живы, никто не пострадал, дому ничего не угрожает. И…спасибо тебе, ты очень помогла, но теперь нужен отдых.
За окнами рассвело.
Она наградила его полным укоризны взглядом, молча собрала влажные полотенца, брошенные на пол, и унесла в хозяйственную пристройку. Успокоил так успокоил! Когда вернулась — маг спал. Несколько мгновений Элге разглядывала лицо спящего, присев на краешек постели. Что ж, принял её нехитрую помощь — уже прогресс.
Она выглянула в окно — тихий, умиротворяющий вид, ничего угрожающего. Но измождённый вид крепкого мужчины с телом воина, его шатающийся шаг, раны от когтей — всё это он принёс оттуда, из глубины леса.
Порядок после водных процедур в купальне наводился сам собой — или волей хозяина дома, неважно, бодрствовал тот или нет. Элге убрала травы и зелья и вернулась к постели Ара, осторожно заглянула в складки одеяла. Глубокое ровное дыхание, лоб не горячий — она потрогала кожу чуткими пальцами. Хорошо. И пусть так и будет.
Улыбнувшись, девушка наконец-то забралась в постель, жёсткую и не очень неудобную, к которой честно пыталась привыкнуть и не жаловаться. Дали убежище, отвели погоню, обустроили с каким-никаким комфортом — уже хорошо, нечего капризничать и вспоминать мягкие перины Форрилей. Мягко стелили, да сны были безрадостные.
Элге вставала к Ару несколько раз, проверяла, нет ли жара, и с облегчением слушала глубокое дыхание. Маг спал крепко, то с головой ныряя в одеяло, то раскрываясь, и тогда девушка аккуратно укрывала его. Один раз его лицо дрогнуло, искривилось, и она испугалась, что от боли или дурного сна, но оказалось, что отшельник всего-навсего улыбается во сне. Странной, искривлённой улыбкой, но всё-таки это была улыбка.
Глава 26. Часть 1
Он открыл глаза и какое-то время привыкал, переходя из сонного состояния в бодрствующее, медленно, неохотно, вливая усилие в тяжёлые веки, заставляя их не опускаться. Долгий сон, да ещё днём — он, может, и на пользу после энергетического истощения, но ясности сознания не добавляет нисколько. Дремотная темнота рассеивалась, и взгляд различил зелёную ткань насыщенного травяного оттенка. Нахмурившись, маг пригляделся: стройное девичье бедро, обтянутое зелёным платьем. Моргнул и перевернулся на бок, и сразу увидел внимательные девчонкины глаза. Элге сидела на стуле рядом с кроватью, на расстоянии вытянутой руки, с книгой на коленях.
— Добрый вечер, — улыбнулась она.
— Ты так и сидела здесь всё время?
Ар принял полусидячее положение, смахнул с лица длинные пряди; остатки голоса и так давно далеки от человеческого, а спросонок хоть вовсе рот не открывай — собака и то лает мелодичнее.
— Не всё, но ты спал беспокойно, иногда подходила проверить, нет ли озноба или лихорадки. Как себя чувствуешь? Дай я посмотрю те страшные царапины.
Она отложила книгу и потянулась к повязке.
— Всё зажило, после такого-то лечения, — отмахнулся маг, увернувшись от её руки. — Из тебя выйдет отличный целитель, когда войдёшь в полную силу.
Девушка смутилась, но продолжала настойчиво тянуть руки.
— Мне нужно убедиться. Вдруг недостаточно хорошо обработала раны…Ар, в самом деле, что ты как ребёнок!
Колдун посмотрел на обиженно сведённые брови и нехотя подсел ближе, скинул с себя одеяло. Рубаху так и не натянул, и косился здоровым глазом с вызовом: ну, смотри, мол, коли ничего не смущает. Элге размотала повязку, бережно сняла её и уставилась на раненное давеча плечо, а Ар, в свою очередь, наблюдал за её реакцией.
— Ты…человек? — справившись с первым удивлением, девчонка неверяще коснулась пальчиками оголённой кожи.
Тёплой, гладкой, без малейшего следа. Ни ран, ни шрамов. Маг усмехнулся, жалея, что Элге так быстро убрала руку. Погладила бы ещё, это тоже своего рода целительный эффект, даже очень.
— Человек.
Ар повёл плечами, показывая, что ничего не болит и не беспокоит, отвёл в сторону руку, разок-другой демонстративно сжал кулак.
— Но так быстро! Невозможно же за несколько часов полностью убрать такие царапины!
— Ты трещины в кости за несколько минут сращивала, что тебя удивляет сейчас?
— Это другое, там я по незнанию выложилась полностью, а на твои раны я только травами воздействовала.
— У меня хорошая регенерация, — пояснил Ар, испытывая тайное удовольствие о её близкого присутствия.
Девчонка покосилась на его лицо, спустилась взглядом к повреждённой коже с одной стороны шеи, на следы тех шрамов.
— Это другое, — недовольно вздохнул маг и сделал попытку встать. Вечер-не вечер, а разлёживаться больше не хочется.
— Ты куда собрался? — возмутилась Элге. — Лежи, я еду тебе сюда принесу.
— Зачем это?
— Затем, что ты ещё недостаточно окреп, судя по лёгкому оттенку зелени на лице, надо как следует набраться сил.
Она продолжала смотреть с недоверчивым изумлением, комкая в руках снятую повязку. Вестеро, став свидетелем последствий схватки Ара с той тварью, тоже беспокоился и суетился, и настаивал на помощи, и глаз не сводил, и ругался. От друга, несмотря на искреннюю заботу, тогда хотелось отползти подальше и валяться в блаженном одиночестве. Девицу, с её тревогами и той же самой заботой, хотелось дёрнуть за руку на себя, уложить рядом, вдыхая тонкий гиацинтовый аромат, и слушать, как журчит нежным ручейком голос. И тяжёлые косы расплести обязательно, чтобы огненный шёлк струился меж пальцев. А ещё можно продемонстрировать, насколько она ошибается в оценке его состояния: он совсем, совсем уже не слаб. Маг сжал зубы, зажмурился, прогоняя ненужные видения.
— Я не собираюсь валяться в постели.
— Я не уверена, что тебе следует вставать так быстро — я видела, какой ты ввалился ночью, — продолжала упорствовать девушка.
— Тогда ложись рядом и ухаживай как следует, — нахально ухмыльнулся он. — Так мне гораздо быстрее полегчает.
— Хам.
— Забыл добавить: пожалуйста.
На девичьих щеках появились розовые пятна, Элге вскочила, неловко зацепилась за свисающий полог, раздражённо дёрнула ткань. Ар почти рассмеялся. Даже когда сердится — такая милая. Девчонка, отпрыгнув от постели на безопасное расстояние, обернулась.
— Что ж, тебе явно лучше, я слегка ошиблась в определении твоего самочувствия. Тогда, может, ответишь, с кем ты сражался?
Ар выбрался из постели, натянул рубаху, повёл ладонью, и скомканное одеяло расправилось. Не отвечая, потопал в купальню, не торопясь, умылся, привёл себя в порядок, обнаружил, что одежду Элге почистила, рубаха сушилась, оружие висит рядом с его курткой на крючочке. Хмыкнул, проверяя состояние лезвий, и убрал в пространственный карман. Всё это время девица наблюдала за ним, сидя за столом. За окнами совсем стемнело. Дурацкое состояние: спать уже не хочется, но и привычной бодрости нет. И объяснять что-либо рыжей не следует, не для неё всё это, ни к чему пугать. Вот только она сидит нахохлившейся птичкой, глазами в его сторону так и стреляет. Маг с удовольствием поел, налил горячего чая, обхватил кружку ладонями. Хорошо-то как! И как же не к месту неприятные тревожные беседы! Вот, пожалуйста, кто там хотел поболтать недавно?
— Шелтарский лес огромен, — нарушил он тишину. — Он даёт приют самым разным…формам жизни. Или не даёт, но не может воспрепятствовать. Иногда в Шелтар вторгаются… существа. Не всегда безобидные. Время от времени я могу почувствовать появление чего-то или кого-то, вот как вчера. То есть… Поскольку я…долго живу здесь, я научился слышать лес. Он делится страхами, предупреждает об опасности, указывает координаты, откуда эта опасность исходит. И я могу принять меры, не дожидаясь, пока оно начнёт нападать и уничтожать живое.
Элге покосилась исподлобья и недоверчиво фыркнула.
А что! Не соврал же! Ар не знал, как зовутся похожие на йгенов твари, и они далеко не безобидные.
— Что за существа, Ар? Я много лет хожу в Шелтар за травами, и ни разу не сталкивалась…
— И хвала Светлому Небу! Элге, в этом мире встречается всякое. Тебя же не удивляли россказни о гигантских пауках и живых корнях, утягивающих под землю, обгладывающих до кости… Прости, не хотел тебя пугать. Есть существа, созданные нашим миром, есть приходящие… из другой реальности. Не всегда с мирными намерениями.
Элге зябко передёрнула плечами.
— Как они выглядят? Какой силой обладают, если ты пришёл в помятых доспехах и с изрядно выкачанной магией?
— Как ночной кошмар, — поморщился колдун. — И силы вытягивают сразу, противостоять не удаётся. Ты… Будешь выходить гулять — не углубляйся далеко в лес, на всякий случай. Явление этих существ очень редки, и в этой стороне видеть их не доводилось, но всё же следует соблюдать осторожность.
Девчонка сидела, нахохлившись, задумчиво трогала пальцем полную нижнюю губу. Ар с усилием отвёл взгляд.
— Не представляю животное, против которого выходят драться с мечом, — поёжилась она. — Может, это вытягивает силы только в ближнем бою?
Маг погасил умилительную улыбку.
— Луком я владею хуже, — признался он. — Не самый искусный стрелок. Но, как видишь, меч вполне эффективен. И огонь. Огненной стихией я тоже владею вполне сносно.
Рыжая покосилась на него, и выражение лица он понять не смог.
— Я вообще сильно ошибалась на твой счёт, — тихо сказала Элге.
Вопросительно приподнятые брови проигнорировала, встала, собрала посуду и понесла на кухню.
Образ нелюдимого, но в целом, довольно мирного отшельника рассыпался с каждым днём. Нелюдимость никуда не делась, а тайны и загадки росли и множились. И в том, что Ар очень силён как чародей, она не сомневалась, но увидела обратную сторону этой силы: прежде девушке казалось, что могущественным магам слабости не свойственны. Теперь, глядя на него, удивлялась самой себе: как она могла тогда, в жаркой середине лета, трястись перед ним в ужасе, боясь посмотреть в глаза? И кто всё-таки нанёс ему эти отметины, изменив лицо так, что в доме не нашлось ни единого, даже самого крошечного, осколка зеркала? Если Ар обладает повышенной регенерацией, как вышло, что эти шрамы и следы ожога убрать не удалось? Ведь Элге, порывшись основательно в записях прабабки Элгарии, нашла старый рецепт снадобья и составленный заговор, что должен справиться с проблемой хмурого отшельника. Надо только поискать пару кореньев, они редкие, но в этом лесу встречаются. И самое трудное — уговорить Ара. Но она упрямая, она попытается.
Глава 26. Часть 2
Элге составила письмо-подтверждение для суда и вручила отшельнику, заверившему, что бумага будет доставлена на место в лучшем виде.
— Судно, на котором ты якобы плывёшь к тёте, прибудет в порт через день. Пока сойдёшь на берег, пока тебя встретят, повезут в поместье, пока ты найдёшь магическую службу, чтобы отправить подтверждение…
И в нужный день отправил, ещё раз напомнив, что письмо защищено, ни одному магу не удастся отследить, откуда оно отправлено.
— Как ты это делаешь? — без надежды услышать вразумительный ответ спросила Элге.
Ар пожал плечами: незачем девчонке знать о знакомстве с Вестеро. Несмотря на присущее темноглазому магу любопытство, просьбы, подобные этой, его сиятельство выполнял без особых расспросов. Пусть Тивис пытает сколько влезет: письмо помощнику судьи доставит слуга, а чей он — лорду Форрилю никто отчитываться не обязан.
Ещё через день на распознаватель личности девушке пришло оповещение, подтверждающее получение письма, и изменение сроков рассмотрения прошения.
— Всё-таки не будут тянуть время, — радостно улыбнулась рыжая. — Спасибо, Ар.
— Мне-то за что? — хмыкнул маг.
Элге могла бы озвучить целый список благодарностей, коих за недолгий период жизни в чаще Шелтара набралось порядочно, но только подарила ещё одну улыбку и отправилась упражняться.
— Элге, тебе придётся снова посидеть в купальне или пристройке, — объявил Ар час спустя.
Девушка перекатывала с ладони на ладонь золотистый шар, по собственному желанию уменьшала его размер и степень сияния, и, наоборот, увеличивала, словно дула на раскалённые угольки в надежде вызвать язычок пламени. Магию, сформированную в шарик, лучше всего было бы учиться направлять на пациента, но тот же колдун категорически запрещал использовать его в практиках, и на горестные вздохи не реагировал.
— Когда? — уточнила Элге, пряча золотистую магию в сложенных ладонях.
— В течение часа сюда придут.
Маг смотрел в сторону с крайне недовольным видом.
— Тебе часто приходится исполнять желания?
— Не особо. Тем более зимой или в этот период.
Девица промолчала, но сочувствие так и сквозило в её лице. Плохо. Лишнее.
Когда Ар подал знак, она без возражений спряталась, где велено, прихватив с собой одну из книг: в углу купальни маг поставил скамеечку с мягким сиденьем, обитым тканью, но читать не вышло, вместо этого Элге прислушивалась к происходящему в комнате, позабыв о звукоизоляционном щите. И сидела она в изоляции недолго: скрипнула дверь, приоткрываясь, и девушка увидела стоящего у окна мага, сложившего руки на груди. Просителя не было видно ни в одно из окон, а Ар всё стоял, уставившись в одну точку, и постукивал ногой по полу, и его раздражение можно было потрогать руками.
Нахмурившись, девушка тихо проскользнула на кухню, открыла мешочек с кофейными зёрнами…
— Люди потрясающе глупы и ленивы, — презрительно искривил губы маг.
Элге протянула ему чашечку с блюдечком: крепкий кофе, чуть-чуть сахара, вишнёвая кислинка переплелась с поднимающимся над поверхностью паром.
— Что у тебя просили? — не надеясь на ответ, всё же подала голос девушка.
Ар глянул из-под нахмуренных бровей, покачал головой. Подул на ароматный дымок, глотнул горячего напитка.
— Ерунду. Абсолютную ерунду, Элге. Разве можно так с желаниями? Что мешает самому приложить усилия, постараться? Нее-е-т, мы хотим даром и без усилий! Мы лучше заплатим, так проще и удобнее!
— То, что для тебя сущая ерунда, для человека может быть вопросом жизни и смерти, — осторожно предположила она.
Ар отпил ещё кофе.
— Пустой каприз не может быть вопросом жизни и смерти, — отрезал он непримиримо. — Тем более когда от последствий выполненного желания пострадают другие люди.
Элге опустила глаза.
— Твоё желание не было такой уж блажью, — нехотя признал он. — Хотя я крайне не одобряю подобные просьбы, и не всегда берусь выполнять. Понять могу: любовь на какие только безумства не толкает.
«Любовь» у него вышло так презрительно, что Элге поспешила перебить:
— Не надо о моей просьбе. Тот, кто ушёл от тебя сейчас — что ты попросил за его желание?
— Я отказал, — поморщился Ар и допил ароматный напиток, быстро слизнул капельку, оставшуюся на губе.
Сунул пустую чашку в руки Элге, зажмурился на мгновение, как от приступа головной боли.
Не дождавшись продолжения разговора, девушка оделась и вышла прогуляться. В рецепте прабабки упоминалась кора эльмиса железного, и стояла пометка, что в Шелтарском лесу это дерево растёт; Элге побрела по полянке, рассматривая деревья внимательнее. Нужного, с высоким ровным стволом, отливающим металлом, будто кора и впрямь выточена из железа, поблизости не нашлось и, вдоволь надышавшись воздухом, пытаясь не поддаваться разочарованию, она вернулась к дому. Ар наблюдал за ней с крыльца, облокотившись о перила. Поддавшись порыву, девушка свернула за дом, туда, где вплотную к углу кухни примыкал толстый, корявый, словно болезнью изуродованный ствол раскидистого дерева, чьи ветви почти ложились на крышу. Приподняв длинный подол, чтобы не зацепиться о корни, Элге подобралась к самому стволу, положила ладони на изрезанную морщинами, иссохшую кору.
Позади хрустнула ветка.
— Что это? — спросила девушка, не оборачиваясь.
С деревьями у неё никогда ничего не получалось, да она никогда и не пробовала. Она травница в первую очередь.
— Не знаю, — отозвался Ар со спины. — Просто старое больное дерево.
— Похоже на хейю, — удивлённо продолжала Элге, поглаживая кору. — Тебе приходилось видеть, как она цветёт?
— Конечно.
— Нет, конкретно вот эта?
— Эта? Это хейя? Нет, ни разу, и зелени у неё немного. Это дерево таким всегда было.
Элге стояла под шатром свисающих низко к земле ветвей, Ару же почему-то неприятно было там находиться, он оставался снаружи, сбитый с толку интересом девчонки к этому дереву. А она всё ходила и ходила вокруг, то разглядывала корни, то запрокидывала лицо вверх; беззвучно шевелились губы.
— Что ты делаешь?
Девушка медленно приблизилась.
— Просто разговариваю с ней. Хотелось бы оживить…
— Ты умеешь? — поднял брови маг.
— Нет. Но хотела бы. Хейя очень красиво цветёт.
К вечеру Ар сделался беспокоен, не мог спокойно сидеть на одном месте, ходил по комнате, ссутулившись, несколько раз выходил на улицу, морщился, когда думал, что Элге не видит. Надолго скрылся в купальне, девушка слышала звук льющейся воды, а потом он вышел — в одних низко сидящих штанах, с голым торсом и бледным лицом.
— Что это? — ахнула Элге, подхватываясь со своей постели.
Ар остановил её жестом.
— Как-то быстро в этот раз, — скорее сам себе, чем ей, пробормотал он и устроился на своей кровати.
Прикрыться и не подумал.
Старые, давно зажившие шрамы, тянувшиеся с правой стороны шеи на грудь, проходящие через левый бок и задевающие правое бедро, из бледных стали заметно порозовевшими, набухшими, местами лопнули. И, совершенно очевидно, причиняли серьёзный дискомфорт колдуну. Конечно, она сунулась с расспросами и предложением помочь.
— Не нужно, — проговорил Ар, прикрыв лицо сгибом локтя. — Само пройдёт. И ты бы не смотрела, что ли. Не для глаз благородной воспитанной леди.
Девица возмущённо фыркнула.
— Когда пройдёт? — не отставала Элге, а в области солнечного сплетения нарастало, пульсировало тепло, искало выхода, и кончики пальцев кололо. — Что это такое?
— Это отказ от…исполнения желания, — нехотя пояснил маг.
— Небо милосердное, но зачем же терпеть? Зачем ты себя наказываешь?! Дай мне…
— Не выйдет, — скривился Ар. — Эти…следы не поддаются целительной магии, можно только переждать. Не обращай внимания Элге. Вообще уйди.
— Но тебе больно!
— Ничуть, — соврал он.
— Ар!..
Сердобольная благовоспитанная леди, наследница сайттенских земель, плюхнулась на его постель и бесцеремонно схватила за руку, пару мгновений спустя он почувствовал, как его всего окутало непривычным теплом, а сама девица еле заметно светилась. Огромные глаза, в глубокой зелени которых мерцали золотые искры, смотрели с недоумением.
— Что это такое? — прошептала она в третий раз.
Тонкие пальцы поглаживали взятую в плен ладонь, и боль в ноющих шрамах чувствовалась не так остро. Надо освободиться от её мягкого захвата, но…
— Это случается при отказе пользоваться силой, — нехотя озвучил Ар. — Не надо меня сканировать, я же просил.
— Оно тёмное…нехорошее, — Элге говорила как в полусне.
Он знал.
— Я не целитель, но кое-что умею. Примочки, мази, зелья всевозможные — не берут. И целители, приходившие сюда, ничего не сумели сделать. Я же сказал: надо просто переждать, пройдёт.
— Этот дар…сила, которой ты пользуешься… Это будто не твоё…
Ар не без сожаления убрал свою руку, и боль, помедлив, вернулась. Стиснул зубы. Девушка продолжала сидеть рядом и смотрела на его шрамы невидящими глазами. Потому и не хотел оставлять девчонку у себя. Поэтому — тоже. Знал ведь, что пожалеет.
— У тебя есть ещё дела на сегодня? — намекнул он, снова закрывая рукой лицо.
Девчонка вдруг встрепенулась.
— Прости! Совсем забыла про твою клятву.
— М?
— Схватила тебя за руку, а тебе это, должно быть, тоже неприятно, я видела в прошлый раз…
— Терпимо, — хмыкнул Ар.
Не говорить же ей, что неприятные ощущения ушли в ночь перед схваткой с похожими на йгенов существами.
— Ты снова уходишь от вопроса, — укорила девушка, поднимаясь. — Я хочу понять…
— Не нужно. Моя жизнь — это моя жизнь.
Элге стояла у постели, смотрела на растянувшегося поверх шкур мага сверху вниз. Хотя бы не проявил резкость, уже неплохо. Её магия тянулась к тому чёрному, дымчатому, сидящему на нём ещё одной печатью…грязной кляксой…чужеродному, не-его, и, девушка откуда-то точно знала это — она справилась бы, сумела помочь, облегчить его состояние. Ар не дал времени, Элге только самую малость успела, он даже не почувствовал. Тёмная магия всегда страшила её, она и не сталкивалась прежде с ней, да ещё так близко.
Вот только тёмным магом этот нелюдимый человек не был.
Он снова закрылся, игнорируя все вопросы, и остаток вечера Элге провела в своеобразном одиночестве. Мысли всё крутились вокруг того, распластавшегося на постели, отгороженной полупрозрачным пологом, делающего вид, что читает какою-то книгу. Совсем не вспоминала про Мадвика, о том, что всё ближе самый желанный день — освобождение от брачных уз, возвращение своей фамилии, даже про Тивиса не вспоминала. Виррис и её временный муж — да, они волновали.
***
Откат отступил на четвёртый день. Всё это время маг с упрямством адкарша отказывался от помощи, а Элге смотрела, не в силах спрятать сострадание, и стремление отыскать в окрестностях эльмис железный крепло с каждым взглядом на сочащиеся сукровицей шрамы. Остальные ингредиенты для приготовления снадобья в её запасах нашлись.
На четвёртый день Ар перестал отсвечивать голым торсом, вернулся к тренировкам на рассвете, но всё так же обходил стороной тему своего дара. А после завтрака молча оделся и натянул высокие утеплённые сапоги.
— Меня не будет до вечера, — объявил он, хотя обычно уходы из дома никак не объяснял.
Элге отметила, что оружия при нём нет, а сам он спокоен.
Идея пришла в голову сама собой. В отсутствие мага домик гостью выпускал, он не мог впустить обратно. Но…Ничего страшного, так ведь? Сильных морозов уже нет, верхняя одежда, переданная сестрой, зачарована и хорошо защищает от ветра и холода. Углубляться далеко в лес она не станет, побродит неподалёку, поищет. Если мага накроет при ней снова — смотреть на такое крайне больно.
Девушка собралась, вышла из домика и сначала свернула к хейе, ещё раз мысленно поговорила с ней, погладила изрезанный шершавый ствол, поддавшись наитию, поделилась капелькой силы. И, выйдя на середину полянки, зажмурилась, снова пытаясь определить направление. Лес с ней не разговаривал, но иногда давал подсказки.
Отливающие металлом стволы девушка увидела на склоне, летом поросшем папоротником, а сейчас покрытым осевшим сероватым снегом, как островками отсыревшей ваты. Рье полтора от убежища лесного отшельника. Совсем недалеко. Элге открыла глаза, удерживая в памяти видение, натянула на голову капюшон и направилась в нужную сторону.
Шелтар расступался, не чинил препятствий, стелил ей под ноги участки ровной земли, убирал коряги и острые сучья. Мягко, вкрадчиво шуршал прошлогодними иголками, шелестел голыми ветвями, развлекал птичьими трелями, ещё не такими звонкими и радостными, как поздней весной, но вполне бодрыми. До нужного склона Элге дошагала достаточно быстро. Если повезёт, суровый колдун просто головой покачает и вздохнёт выразительно, но отчитывать не станет. В конце концов, запретов она не нарушила: гуляет не где-то там в десятках рье от его жилища.
Девушка присмотрелась: вот они, искомые деревья, растут дружной группкой. Оглядевшись, она осторожно спустилась к ближайшему эльмису, осмотрела почти чёрную кору, будто выложенную пластинками-чешуйками, приложила ладони, постояла так с минутку, отрешившись от всего. И отступила. Нужно выбрать более молодое дерево. Элге перебралась к следующему, повторила осмотр и убедилась, что вот этот эльмис — подходящий. Ствол под её руками казался холодным, но она стояла, закрыв глаза, и просила поделиться целебной силой, и видела перед собой лицо, которое могло бы выглядеть нормально, по-человечески, и воспалившиеся старые шрамы.
«Мне нужно совсем немного», — просила девушка, и под ладонями, как удары сердца, отозвалось живое дерево. Если хорошо, искренне попросить — можно обойтись без ножа. Нож Элге с собой взяла, но вынимать не понадобилось. Несколько продолговатых пластинок почти без усилий подцепились пальцами, и девушка вынула их, как семечки из шишки. Бережно убрала в заготовленный мешочек, затянула завязки, спрятала в сумку. Ещё раз обратилась к эльмису, с глубокой благодарностью за щедрый дар. Можно подниматься наверх и потихоньку возвращаться назад. Всё получилось.
Игривый ветерок подтолкнул в спину, пролетел низко над головой, задел ветки, ссыпал на землю горсть невесомых былинок. Девушка улыбалась, радуясь прогулке, погожему дню, благосклонности Шелтарского леса.
Вдруг ветер стих, и замолчали прятавшиеся высоко в ветвях птицы, по спине протянуло морозом. Она сделала ещё пару шагов вверх по склону и остановилась. За спиной раздался сухой треск. Неприятный, мёртвый. Очень медленно, стараясь не делать резких движений, Элге развернулась.
Глава 27. Часть 1
Оно стояло на островке хрусткого ноздреватого снега, смешанного с почерневшими от влаги веточками, и не походило ни на одно из знакомых Элге животных, ни формой, ни цветом. Девушка могла поклясться, что овраг был пуст и безопасен ещё минуту назад, а теперь — вот. Длинное поджарое тело, местами покрытое редкой порослью, тощие, под странным углом изогнутые лапы, два хвоста с треугольной пастью на конце. Тонкие отростки-щупальца, напоминающие змей, нервно подёргивались по бокам. Непропорционально большая, вытянутая к затылку, лысая голова, отверстия вместо ушей, мутные, будто слепые глаза, покрытые белёсой плёнкой. Отвратительные наросты, напоминающие криво прилепленные куски гниющей плоти, покрывали туловище стоящего внизу…зверя? Зубы. Глядя на эти зубы, грязно-жёлтые, неровные, хотелось упасть в спасительный обморок и не вставать, пока не явится смелый и решительный герой с мечом наперевес. Элге с трудом проглотила застрявший в горле ком, не в силах оторвать глаз от всего этого облика. Цвет ужасный, серо-сизый, неживой, и по телу то и дело пробегает то ли рябь, то ли волны тумана. Чем-то существо напоминало собаку, только много крупнее, и самой неприглядной породы.
…А нож в сумке, на дне, а сумка висит так, что достать неудобно, да и поможет ли маленькое кухонное лезвие?
Молитв не было. Да и шансов никаких. Животный ужас, сожаление — всё это ухнуло в оглушительную пустоту, и она едва не провалилась следом. Не сводя глаз с существа, девушка сделала маленький шажочек назад, ещё один, и ещё. Тварь осматривалась, но пока не додумалась задрать морду вверх, где выше по склону находилась глупая случайная жертва. В том, что существо захочет напасть, Элге не сомневалась.
Очень медленно, почти не дыша, опустить руки и подхватить подол, очень осторожно поставить ногу назад, боясь опустить взгляд, проверить, нет ли под подошвой какого сучка. Почему-то казалось, что наверху склона спастись будет легче, и она упорно продвигалась к самой себе обозначенной границе.
Никогда прежде ему не доводилось так быстро бегать.
Он бежал, не различая очертаний призрачного волка, и знал, что не успеет.
Сначала дала о себе знать печать на шее, сдавила горло и обожгла кожу, до выбитого дыхания и темноты в глазах. Маг обещал пришедшей в Шелтар девчонке защиту и безопасность. Потом виски прострелило огненной болью: вторжение. Снова. Так быстро после предыдущего! Ар-человек определил направление, Ар-волк соткался из воздуха сам, и лес замелькал одним смазанным пятном.
Что она делает там, вместо того чтобы оставаться в доме, тепле и безопасности?.. Неприспособленная к выживанию, не знающая ни одного боевого заклинания, не державшая в руках оружия. Ей не выстоять, и от этой мысли сжималосьсердце.
Призрачный зверь держался рядом, делал бесконечный путь по лесу в разы короче, но успеть — значит, совершить чудо. А чудеса для себя у Ара не получались, и просить кого-то там, наблюдающего сверху? Сбоку? Он не умел.
Элге схватилась за низко растущую ветку и, перебирая по ней руками, шаг за шагом вскарабкалась наверх. Оглядеться бы, но не оторвать глаз от странного существа ниже по склону. А если оно здесь не одно, и есть другие такие же, столь же мерзкие? Она скосила глаза, выискивая подходящее дерево: если забраться на него, можно ли спастись, пока… Пока что? Людей в лесу нет, Ар далеко и не знает, что одной глупой рыжей девушке вздумалось уйти на поиски какой-то коры! И ещё так тихо, так тихо и страшно, ни малейшего дуновения ветерка, лишь тихий сухой треск, издаваемый омерзительным существом, которое никак не выходило назвать животным.
Дерево, густая ель, обнаружилось совсем рядом — в десятке шагов. Если очень-очень повезёт… Двухвостая безухая тварь подняла голову, мутные сливовые глаза отыскали замершую девушку, моргнули и медленно приоткрылись. С любопытством. Высунулся и исчез между зубов узкий чёрный язык. Тонкие жилистые лапы переступили по снегу раз, другой, странные щупальца вытянулись вперёд и вверх, в сторону умирающей от страха жертвы. Элге опрометью бросилась к ели, в считанные удары сердца достигла цели… Предостерегающее трещание за плечом, и она судорожно развернулась, беспомощно выставив перед собой руки.
Собакоподобное существо, преодолев склон, поднималось на задние лапы, било себя по бокам обоими хвостами сразу — те причудливо переплелись между собой. Крупные ноздри пульсировали, вбирая в себя запахи леса и самый сладкий, манящий — запах страха. Приоткрытая пасть издавала непонятные звуки, повторяющиеся с завидным упорством; сквозь пелену ужаса Элге чудились слоги, пытавшиеся сложиться в подобие слов. Но это наверняка не более чем разыгравшееся воображение. Тварь не торопилась нападать, но и мирных намерений не демонстрировала, скорее, наслаждалась страхом жертвы, попавшей в ловушку. И было чего бояться. Не живое: энергии жизни не ощущала Элге, застывшая в нескольких шагах. Не мёртвое: тварь шевелилась, и перетекало волнами тумана и дыма тело, слышала, видела, живо реагировала на малейшее движение.
Молитв не было, и голос, она знала, пропал. Кричи, не кричи — некого звать, разве что вот это, сизо-серое, с нашлёпками цвета гниющей плоти, повеселится перед трапезой. Девушка не хотела смотреть этой твари в глаза, не взгляд прикипел сам собой, не оторвать. Отросток-щупальце, зубастое на конце, плавно приблизилось ближе, раскрылось трёхлепестковым уродливым цветком, зависло на уровне её лица.
Целительская магия очень мирная… Горло сдавил спазм; не сводя глаз с морды существа, Элге начала читать про себя заклинание. Такие слова имеют большую силу, будучи произнесёнными вслух, и чтобы голос не дрожал. Не было голоса, дыхания почти не было. В груди зарождалось тепло, перетекало по рукам в ладони и дальше, в кончики пальцев. Тварь слегка наклонила голову, зашипела. Элге воспроизводила заученный текст, чувствуя, что теряет силу. Надо было наоборот, собрать её, оформить в упругий шар и в нужный момент отправить, выбросить как можно точнее, а её магия утекала ручейком, тяжестью налились руки, глаза закрывались, ноги держали с трудом. Она не сможет. Не смогла с Тивисом, и тем более не сумеет сейчас.
Как же здесь тихо-то…
Страх давил, сковывал волю. С последним словом с её ладоней сорвался золотой шар, с неожиданной силой толкнул существо, заставляя то пошатнуться, и рассыпался на длинном нескладном теле гаснущими искрами. Элге зашаталась и осела на землю, из носа пошла кровь. Лиловые глаза твари, подёрнутые белёсой плёнкой, неподвижно уставились в густую хвою поверх головы девушки, сама же тварь застыла истуканом. Надо убираться прочь, быстрее, пока действует парализующее заклинание, надо выиграть хоть немного времени, может быть, получится убежать, и, когда тварь очнётся, она не сразу поймёт, в каком направлении преследовать…
Надо, но сил хватало только на слабые попытки отползти в сторону. В горле пересохло, в ушах шумело; простое, казалось бы, заклинание выкачало все силы, но Элге снова и снова пыталась встать. Долго так стоять, нелепо изогнувшись на задних лапах, это существо не будет.
Лес вокруг неё сделался тусклым и серым, и сквозь переплетение по-зимнему голых ветвей прорвался сильный порыв ветра, неистовым вихрем пронёсся между деревьев, взметнул комья снега и слежавшуюся прошлогоднюю листву, и распался на две части.
Глава 27. Часть 2
Элге с трудом подняла голову: начало мутить, перед глазами прыгали тёмные пятна. В её сторону синхронно повернулись оба: огромный призрачный волк и человек; гаснущий взгляд девушки выхватил крепкую фигуру колдуна. Он был страшен, и больше всего пугали белые до прозрачности глаза. Она не успела ни выдохнуть, ни обрадоваться, как Ар отвернулся и обратил всё своё внимание на застывшую неподвижно тварь. Элге закрыла глаза, борясь с подступающей тошнотой, открыла рот, глотая холодный, такой вкусный сейчас воздух. Ладони кололо и жгло, под тёплую одежду пробирались ледяные пальцы, а ноги всё ещё не слушались. Всё же она сумела отползти ещё дальше, пока не уткнулась в широкий ствол дерева, и, хватаясь за шершавый ствол, кое-как встала. Надо сказать Ару…
Маг сбил скованную параличом тварь волной воздуха, и та завалилась на бок, проехалась по земле, смешанной со снегом. Потом на руках Ара заплясало яркое пламя… Элге сползла на землю. Запахло палёной плотью, воздух быстро пропитался сильным резким запахом, смешался с жутким воем. Тёмной бесформенной массой это существо пыталось подняться. Высокое пламя очерчивало стоящего к ней спиной мага, его быстро двигающиеся руки: он следил за тем, чтобы похожее на собаку нечто не вырвалось из огненного плена, и не давал языкам пламени расползтись, перекинуться на растущий рядом кустарник. В какой-то момент Ар стремительно отпрыгнул, в то место, где он стоял мгновением ранее, с шипением плюхнулся какой-то сгусток, потом ещё один. Вой сделался невыносимым, металась в кольце огня тварь, преодолевшая заклинание неподвижности, но вырваться за границы призванной стихии не могла.
Как же хорошо, что он пришёл… Элге перестала бороться с накатившей слабостью и снова опустила веки, а когда открыла глаза снова, Ар опускался перед ней на колени, прямо в снег, а за его спиной не было ни огня, ни дыма.
Он бесцеремонно схватил её за плечи, встряхнул, заглянул в лицо.
— Ты в порядке?!
— Очень много… сил потратила, — виновато прошептала девушка. — Где оно? Ты… его совсем?..
— Я его совсем, — подтвердил маг. — И пепел с землёй смешал.
Глаза у него оставались светло-аметистовыми, неровные губы сжимались в сердитую линию.
— Пепел..? Сколько же я..?
Не отвечая, Ар поднялся и подхватил Элге на руки.
— Не надо, запротестовала она непослушным голосом. — Я дойду, я…
Маг шумно выдохнул, но на землю её и не подумал поставить.
— Ар! — рявкнул он хрипло. — Короткий путь!
Из-за ствола ели выглянул серебристый зверь, махнул пушистым хвостом с тёмным кончиком, приблизился к хозяину.
— Веди, — приказал Ар-человек.
Элге не смотрела, какая магия закрутилась вокруг них с отшельником: сил хватило только на то, чтобы положить голову ему на плечо, да кое-как обхватить руками. Сама понимала, что храбрилась напрасно: ноги не держали, силы возвращались медленно, по капле, и только-только начал отпускать страх, посылая крупную дрожь по всему телу. Ар крепче прижал её к себе, и сопел так, что она боялась подать голос.
— Что тебе понадобилось в лесу? — всё-таки спросил он минуту спустя. — Ты…
— Дура, — обречённо подтвердила Элге.
Оглянулся призрачный волк, обнажил зубы в подобии усмешки. Ар сжал челюсти.
— Спасибо. Если бы не ты…
У него снова стало такое страшное лицо…
«Спасибо», — молча воззвал он вверх, туда, где за высокими кронами виднелось неприветливое мартовское небо.
То, по обыкновению, не ответило.
Он почти не дышал, когда спешил к месту проникновения йгена — им же самим созданная клятва давила на горло, не отпускала, подгоняла. Удушающее жжение чуть ослабло перед тем, как безумная гонка завершилась: должно быть, в тот момент, когда безрассудная глупая девица каким-то чудом сумела парализовать тварь.
Волк вывел обоих на знакомую полянку так быстро, что Элге не успела хоть сколько-нибудь согреться. Даже зачарованная одежда не спасала от этого холода, но кто же знал, что одной рыжей девушке случится израсходовать так много магии.
— Ар, а в тот раз ты тоже..? вот с таким?
Маг уверенно топал к дому, на хмуром лице отразилось непонимание.
— Что — тоже? С каким, что?
— Когда ты вернулся с ранами на плече. Ты сражался с таким же существом?
Ар внёс девушку в дом, поставил рядом с её неширокой кроватью, придерживая, стянул верхнюю одежду, небрежно бросил в кресло девчонкину холщовую сумку. Как безвольную куклу, усадил, стянул сапожки и укутал по самые уши одеялом. Задержал на одеяле руки, посылая ладоням немного магии; воздух вокруг Элге стал теплее. Надо как можно скорее её согреть.
В тот раз в Шелтар явились не йгены, а те же твари, что по осени, но надо ли пугать и без того скованную ужасом девчонку? Если можно заикаться о везении — ей повезло, что встретился всего лишь йген.
— С такими же, — неохотно буркнул он.
Она смотрела на него снизу вверх, судорожно цепляясь за края одеяла, и тряслась. Прыгали белые губы. Вот только истерики ему и не хватало.
— Сейчас согреешься, — пообещал Ар, желая присесть рядом, и не решаясь. — И выпить не помешало бы. Сейчас.
Он достал из воздуха бутылку из тёмного стекла, щёлкнул пальцами, несколько мгновений спустя перехватил кружку.
— Я не… не буду, — замотала головой девица.
— Давай. Несколько глотков. Обязательно надо, и станет легче.
Он поднёс наполненную кружку к её губам.
— Вот так… Ещё, ещё глоток. Сейчас отпустит, потерпи чуть-чуть…
Элге стукнулась о глиняный край зубами, с протестом отстранилась. Крепкое вино обожгло гортань. Ар допил остатки из той же кружки.
— Хочешь чего-нибудь? Поесть? Горячего чая..?
— Н-нет.
Дрожь не проходила; едва маг сделал шаг в сторону, намереваясь поставить вино на стол, как Элге выпростала из своего кокона руки и вцепилась в его куртку мёртвой хваткой. Ар поставил бутылку на пол и таки сел рядом с трясущейся девушкой, обнял поверх одеяла, крепко прижимая к себе. Она уткнулась в него лицом и судорожно вздохнула. Широкая ладонь медленно провела по рыжим волосам.
— Ну всё, всё…Всё хорошо, ничего не бойся…
Элге всхлипнула.
— Я думала, что всё…
— Ты очень смелая. Настоящая воительница. Как ловко ты запустила в него заклинанием!
— Я круглая дура, — не согласилась девушка.
— Одно другому не мешает, — усмехнулся маг. — Зачем ты пошла в лес?
— Искала эльмис железный. Его кора…обладает уникальными свойствами… вот и…
— Нашла? — глухо полюбопытствовал Ар.
В куртке становилось нестерпимо жарко, и он неловко избавился от неё.
— Нашла. И это существо… Что это такое?
Маг не спешил отвечать, снова и снова гладил её по волосам, качал в руках, как маленькую.
— Это йген. Порождение Пропасти. Крайне примитивная, злобная тварь.
Элге подняла голову, поймала его взгляд.
— Пр…примитивная?..
Маг кивнул. Осторожно провёл пальцем по девичьему виску, убирая тонкую непослушную прядь. Печать молчала, позволяя отшельнику прикасаться к девушке без неприятных последствий. Страх понемногу отпускал.
— Но…Мир Пропасти не соприкасается с миром живых!
— Угу. А Небо не откликается на просьбы взывающих к нему. Однако — ты сама видела. И мне очень жаль.
Элге вцепилась в него сильнее, утопила пальцы в мягких складках шерстяной рубахи.
— Почему?.. Почему они появляются в Шелтаре? И… разве порождения пропасти выглядят так? В храмовых книгах совсем другие изображения!
А то он не знал…
— Не бойся… В этом доме тебе ничего не грозит, сюда ни одна тварь не доберётся.
— Ты снова не отвечаешь! — укорила Элге.
— У меня нет ответов на все твои вопросы.
Не выдержав, Ар наклонился и коснулся губами её виска, а рыжая девчонка просто не обратила на эту вольность внимания. Слишком переживала последствия столкновения с порождением. Он совсем не умел успокаивать, но готов был сидеть вот так хоть всю ночь, лишь бы она перестала вздрагивать от ужаса.
— Ты знаешь больше, чем говоришь! Как ты не понимаешь, что так нельзя! Чем больше ты утаиваешь, тем страшнее!
— Разве я скрыл от тебя, что в лесу бывает опасно? Разве не просил быть осторожной и не уходить далеко?
Элге вскинула голову, собираясь возмутиться. Глаза мага почти вернули обычный тёмный цвет, но то, что она вначале приняла за гнев и ярость, ведь успела выяснить, что от злости глаза колдуна светлеют, оказалось страхом. Простым человеческим страхом, который, она думала, он испытывать не мог. А сейчас Ар смотрел на неё странно, непривычно, и так мягко гладил по волосам.
— Тебе надо поспать, — предложил он, но девчонка, как и ожидалось, протестующе замотала головой.
— Я не смогу сейчас уснуть! И сначала мне надо приготовить отвар, восстанавливающий си…
— Спи, — почти нежно произнёс Ар.
Он коснулся её висков, невесомо погладил, чуть надавил подушечками пальцев. Девица…Элге обмякла в его руках, зелёные глаза закрылись. В том, что её вопросы не закончились, маг ни капли не сомневался, и ожидал продолжения. Но не сейчас. Ей нужен отдых, а ему пауза. Распутав тёплый ком одеяла, маг поудобнее устроил девушку на постели, как следует укутал, неуверенно улыбнулся, слушая, как с каждым вдохом её дыхание становится глубже. Поднял с пола початую бутылку: остаток дня, похоже, предстояло коротать в компании вина.
Глава 27. Часть 3
Напрасно маг надеялся, что девушка проспит до самого вечера, а то и до утра. Он успел прикончить терпкое вино, отбиться от настойчивых писем одной упёртой венценосной особы, возмущённой отказом в аудиенции. Смягчил отказ согласием изучить очередной законопроект и высказать свои соображения, но выразил, конечно, всё имеющееся недовольство и едкую иронию: роль личного советника по-прежнему претила, хотя причины его королевского величества поступать так очень хорошо понимал. Сам на его месте делал бы тоже самое. Успел обдумать происходящее, нашёл в сумке рыжей травницы эльмисову кору, вспомнил с пяток снадобий, в состав которых входит этот ингредиент, заподозрил Элге в стремлении оказать ему лекарскую помощь, несмотря на всё, что поведал ей. Подавил желание выбросить кору: рецепта для его непроходящих ран не существовало, в своё время за дело брались искусные целители, много опытнее этой девушки, такой молоденькой, вернувшей свой дар так недавно, ещё не все знания усвоившей. Что она знает о разочаровании, погасившем солнечный свет?
Успел Ар связаться и с дворцовым магом, и, если и удивлялся Вестеро внезапному участию Ара в делах некоего господина Зоратта, то вида не подавал, ненужными вопросами не пытал. Надо — и надо. Ответами друга Ар остался вполне удовлетворён, будет чем успокоить неравнодушную к судьбе леаворского директора девушку.
Элге появилась из-за своей перегородки вполне бодрая, переодевшись в чистое платье, с аккуратно уложенными волосами. Часа три и поспала всего. Неодобрительно покосилась на пустую бутылку, но Ар и бровью не повёл, как и на метавшие молнии взгляды: усыпил, да. И не раскаивается.
— Тебе надо поесть, грозная воительница, — поддразнил Ар, упорно отказываясь замечать суровую складку меж бровей.
Девушка безропотно съела и выпила всё, что он перед ней поставил, после чего, насытившаяся, подобревшая, скрестила руки на груди и потребовала закончить прерванный разговор. Маг закатил глаза, хмыкнул и перебрался на свою постель, самым неприличным образом растянулся на меховых шкурах. Только аристократка и не подумала смутиться, сдвинула ширму, подтянула поближе к его кровати кресло и забралась в него с ногами.
— Я хочу знать об этих существах всё, — безапелляционно заявила она. — Чем ещё опасны, помимо того, что я видела, чем их победить, как часто приходят.
А он по-прежнему не собирался открывать ей всего. Незачем.
— До последних появлений йгены приходили в Шелтар крайне редко.
Всего несколько раз вначале, но не с такими частыми интервалами, как сейчас, а потом пропали на полвека.
— Допросить их не представляется возможным — ни йген, ни похожая на него более крупная тварь не способна на членораздельную речь. У них свой язык, очень отличающийся от человеческого.
… Высшие — те могут. У Ара от воспоминаний мороз по коже и кошмары.
Элге смотрела ему в лицо, строго и неотрывно, но ему чудилась за всем этим жалость, а жалости маг не выносил.
— Бывали случаи появления порождений пропасти в людских поселениях, насколько мне известно, — продолжал Ар. — Крайне редко, но было. Я столкнулся с одной такой тварью прошлой осенью, до этого… давно, очень давно не видел. И вот теперь дважды.
— Плохо, — обронила Элге, разглядывая его с непонятным выражением.
— Плохо, — согласился маг.
Когда не соблюдаются договорённости, это больше, чем плохо. И спросить не с кого — те, меняющие очертания, не имеющие чёткой формы — не приходят. И не позвать.
— Ты сказал — примитивные и злобные, — задумчиво протянула Элге. — Но я слышала… Тот йген пытался что-то сказать.
— Возможно. Но всё это походит на треск огня, пожирающего сухое дерево, и душераздирающий вой. Перевод мне неизвестен.
Элге обхватила себя руками, и Ару тоже захотелось обхватить. И разгладить морщинку на лбу, и заставить забыть о пережитом кошмаре. Он даже способ знал, весьма действенный…
— Он…один и тот же набор звуков… Так и крутится в голове…будто пытался сказать что-то на нашем языке…И столько всего… Я вызвала у него массу недоумения.
— Недоумения? — удивился Ар. — Да они, едва запрыгнув в наш мир, начинают поглощать магию, в первую очередь. Из леса, например. Но из человека лучше.
— Как их одолеть?
— Тебе — никак, — отрезал колдун. — Повоевала — и хватит. Я головой за тебя перед родственником твоим отвечаю, забыла? Без меня с поляны ни ногой. Для чего тебе кора этого эльмиса?
— Снадобье готовить, — как маленькому, терпеливо пояснила рыжая девушка. — У меня случайно есть в запасах остальные необходимые части состава. Плюс леновник у тебя среди трав, я видела. Хотела бы одолжить, если позволишь.
— Ты уже одолжила, Элге, — усмехнулся Ар. — Он лежит завёрнутый в тряпицу среди твоих трав.
На её скулах появился румянец.
— Я верну при первой же возможности. Мне ведь не для себя надо.
— Догадываюсь!
— Ар… — Элге слезла со своего кресла и нерешительно подошла ближе. — Я…правда, понимаю, как это всё выглядит в твоих глазах: недоучка с недавно свалившимся на голову даром, толком не прирученным. Но травы я чувствую очень хорошо, а состав зелий и прочих лекарственных форм может быть индивидуальным у каждого. Позволь мне попытаться. Это самое малое, что я могу сделать в качестве благодарности… за всё.
— Что за упорное стремление сделать из меня подопытное животное? — фыркнул маг, глядя на неё снизу верх.
— Ничуть! Я всего лишь хочу…
— Ой, да пробуй, — поморщился отшельник. — Действительно: зря, что ли, кору эту добывала. Хуже чем есть точно не будет.
Элге поджала губы.
Зато с дальнейшими расспросами про порождения отстала.
— Только магичить-то тебе пока нежелательно. Надо набраться сил как следует, дать магии время на восстановление, — напомнил Ар, увидев, что заняться снадобьем девушка собралась прямо сейчас.
— Я отлично себя чувствую, полна сил и энергии, — возразила она. — А время для приготовления сейчас самое подходящее.
— Смотреть можно? — полюбопытствовал он спустя некоторое время.
Элге расположилась за столом, придирчиво отбирала корешки и стебельки. На подошедшего мага не взглянула.
— Смотри, — разрешила она. — Но не вмешивайся.
— Да?
— Да. Я же не лезу в твоё колдовство.
В ответ на её строгую реплику ему захотелось рассмеяться. И он смотрел, как, едва шевеля губами, она читает записанный в большой тетради рецепт, что-то высчитывает в уме, хмурится, кивает сама себе, отмеряет нужное количество, растирает в ступке, добавляя по необходимости свою магию. У неё красивый золотистый оттенок, живой и сильный, и тепла столько, что можно отогреть его самого.
Её муженёк — форменный идиот. Как хорошо, что совсем скоро он станет бывшим.
А сама рыжая травница очень трогательная и такая милая в своей сосредоточенности и отрешённости. Ар сам налил, поставил котелок на огонь и тихонько вышел, чтобы не мешать. Элге, кажется, ничего вокруг не замечала, с головой погрузившись в процесс.
По дому поплыл густой запах трав.
Девушка вышла часа два спустя, сияя тихой довольной улыбкой. Ар вопросительно приподнял здоровую бровь.
— Удалось добиться нужной густоты и правильного цвета, — сообщила Элге и зевнула, поспешно прикрываясь ладонью. — Пусть настоится ночь. Завтра закончу, и будем пробовать.
Ар не стал смотреть, что у неё получилось.
На рассвете она тихо-тихо прошмыгнула мимо его постели на кухню. Маг бесшумно прошёл следом и долго подглядывал, как очаровательно сонная травница колдует над котелком с густым насыщенно — зелёным варевом. Улыбается своим мыслям то робко, то радостно, помешивает будущую мазь — по составу больше всего походило именно на неё, шепчет что-то, и периодически щедро ссыпает в яркую зелень золотые искры. Налюбовавшись, Ар ушёл досыпать, бессовестно пропустив утреннюю тренировку.
…
После завтрака и кофе с вишнёвой кислинкой Элге, едва не подпрыгивая на месте от нетерпения, показала получившееся снадобье, перелитое в небольшую склянку. Пахло оно так себе, но цвет сохраняло насыщенный. Девичьих восторгов отшельник не разделял, даже стыдно разочаровывать, но ни надежды, ни осторожного предвкушения Ар не испытывал. И всё же кивнул ещё раз, подтверждая разрешение на исцеляющие процедуры, и стащил свободный свитер.
— На стул сядь, пожалуйста, — попросила Элге, а сама так и впилась взглядом на белёсые следы, начинавшиеся от шеи и спускавшиеся на грудь. — И волосы собери, чтобы не попадали на кожу.
Маг сделал как просили.
— Твои волосы… — вдруг нахмурилась девушка, протянула руку, едва не коснувшись заправленной за ухо пряди.
— Что такое?
— Мне казалось, у тебя было больше седины. Ой… Прости.
— Было бы за что! Но показалось, как есть показалось — седина вся на месте.
Элге с сомнением разглядывала теперь уже его шевелюру, а он испытывал неожиданно сильную неловкость.
— Всё-таки меньше. Волосы будто темнее стали.
Ар недоверчиво фыркнул.
— На бедре ещё один след. Сразу штаны снимать, или терпит? — не удержался, съязвил.
— Сразу, конечно, мазь лучше всего наносить свежую. Если так за своё бедро волнуешься, можем с него и начать.
Элге без улыбки смотрела уже на половину его лица, задумчиво прикусила губу.
— Такие разные следы…
Ар неопределённо хмыкнул. А потом девушка закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов…и от её кожи пошло ровное сияние, глаза открылись, выпустив в мшистую зелень тёплые золотые крапинки. Как-то само собой подразумевалось, что и снадобье наносить будет она, и Элге набрала густой состав пальцами, не прибегая к помощи специальной лопаточки, и, помедлив, коснулась самого верхнего следа. Участок за участком, в некоем плавном, будто танцевальном ритме, она осторожно втирала пахучую смесь в кожу. Руки светились золотом, шевелились губы, а самому Ару под её руками сделалось невероятно тепло и легко. С груди тонкие чуткие пальцы скользнули на левый бок, и он послушно обеспечил удобный доступ к шрамам. И злополучное бедро было намазано без тени смущения, и спина, через которую наискосок, если приглядеться, тоже проходил белёсый неровный шрам. Мазь, оказываясь на его коже, через несколько минут таяла, оставляя лишь масляный прозрачный блеск.
Последним Элге, помедлив, обработала повреждения на его лице, склонившись так, что Ар едва держал себя в руках. Напрочь позабыл и о своём уродстве, и о её словах: потребность усадить на колени и наконец-то поцеловать осталась единственной и самой необходимой, больше его не волновало ничего.
— Не холодно? — обеспокоенно спросила девушка, выпрямляясь.
— Что?..
— Не замёрз так? — повторила Элге. — Одеваться пока рано, четверть часа хотя бы подожди, пусть впитается как следует.
— Терпимо, — заверил Ар, пряча глаза.
Чуть отпустило, когда, забрав опустевшую склянку, девушка ушла в кухню. Холода не чувствовал совершенно, наоборот.
— Самая храбрая? Справишься? Или…Точно справишься? Что-то такое… — вдруг сказала Элге, входя в комнату.
Маг вздрогнул.
— Что?..
— Я всё пыталась вспомнить, понять, что он говорил…тот, кого ты называешь йгеном.
Девушка в сильном волнении дёргала тонкий рыжий локон, заправляя его за ухо и снова вытаскивая, и мерила шагами комнату, вызывая у Ара приступ лёгкого головокружения.
— Что-то такое он и произносил. И…как будто смеялся.
— Элге, — осторожно начал маг. — Ты и правда очень смелая девочка… Решительная и безрассудная, но, скорее всего, тебе послышалось.
Она остановилась, протянула ему свитер и штаны.
— Может быть. Но он медлил нападать, и так разглядывал… с недоверием и насмешкой, и эти повторяющиеся слова…Это не просто трещание, это речь, и я всё вспоминаю, вспоминаю…и кажется, что мне не кажется. Что он имел в виду? С чем я должна справиться? Почему я?
— Что-то тебе много всего чудится, — ворчливо заявил Ар. — То слова, то волосы. По-моему, у тебя очень богатое воображение. Это неплохо, конечно, но…
Ему в голову прилетела подушка. Ар поймал её возле самого лица, во все глаза уставился на сердито сопящую ёжиком девушку. И всё-таки растянул губы в улыбке, и вопреки его собственным опасениям, она ничуть не портила его не очень похожий на человеческий облик.
Глава 28. Часть 1
Прямо во время ужина на стол шлёпнулась кожаная папка с золотым тиснением. Элге, после всех магических манипуляций откровенно клевавшая носом, встрепенулась, уронила вилку. Маг едва успел убрать корзиночку с хлебом, досадливо цокнул языком, разве что не зашипел.
— Что это?
Ар быстро передвинул папку к себе, распекая про себя одного нетерпеливого монарха: просил же прислать документы позже, когда рыжая травница будет сладко спать! Провёл ладонью над тиснёной кожей, накладывая запирающее заклинание. На всякий случай, а то вон каким любопытством сверкают прекрасные зелёные глаза напротив.
— Это — мои дела. Рассказать не могу.
— А ещё говорят: в женщине должна быть загадка! — фыркнула Элге. — А тут целый маг — одна сплошная ходячая тайна.
Ар развёл руками и спрятал папку. Бастиану он потом всё выскажет, с выражением.
— Когда можно ожидать какого-либо результата от твоего средства? — провёл он отвлекающий манёвр и потыкал пальцем себя в грудь.
Девушка наградила его долгим укоризненным взглядом, вздохнула, отставила тарелку.
— У бабушки записано: эффект становится заметен в течение суток. А ты что-то уже чувствуешь?
Он покачал головой и предложил ей отправляться спать: изучать бумаги с королевским гербом при ней категорически нельзя, будь Элге хоть трижды из не болтливых.
Она вспомнила, как втирала пахучую густую мазь, а колдун сидел, не шевелясь, прикусив губу, и стойко переносил все прикосновения. И как тащил её на руках вчера, и сидел рядом, не давая скатиться в слёзную истерику.
— Мне очень жаль, что тебе приходится столько всего терпеть, — виновато прошептала девушка.
— Не совсем понимаю, — нахмурился маг.
— Я постоянно забываю о связавшей тебя клятве…
— И?
Её скулы порозовели; Элге поспешила занять руки посудой, но всё-таки закончила:
— Тебе больно, когда я…дотрагиваюсь до тебя?
Ар непроизвольно потрогал уголок губ.
— Определённо нет, — ухмыльнулся он после недолгой паузы. — Совсем нет. Я бы предложил тебе делать это почаще, но опасаюсь ещё одной подушки в голову. Но знаешь…если что — ты не стесняйся, считай, что у тебя есть моё разрешение!
— Ар, ты… — зашипела девушка.
— Мне не больно, — совсем другим тоном заверил Ар. — И, пока ты здесь, больше не поднимай эту тему: я вовсе не так благороден, как тебе хочется думать.
Она сбежала в купальню, с чувством постучалась головой об дверь. Пожалеть хотела! Зачем, спрашивается!
Утром он выполнял свои упражнения и танцы с клинками так долго, что Элге и проснуться успела, и завтрак приготовить, а маг всё не шёл и не шёл с улицы. Наконец появился и что-то пробурчал в ответ на приветствие, сразу же скрывшись в купальне, так что лицо ей не удалось рассмотреть. Девушка, не дождавшись, поела в одиночестве, налила себе чая, когда Ар наконец вышел. Волосы влажные, лицо непроницаемое. Все изъяны и неровности повреждённой кожи остались прежними; Элге поглядывала украдкой, то и дело порывалась задать вопрос, но отступала.
— Изменения есть, — объявил Ар, не глядя на неё.
Она нетерпеливо вскочила, и он, хмыкнув, потянул вверх рубаху, обнажая левый бок.
На месте выпуклых шрамов остались тоненькие, едва заметные следы. Не удержавшись, Элге тронула кончиками пальцев, пустила по ним золотистый искрящийся дымок. Кожу окутало теплом; Ар подавил желание прижать её ладонь к себе, втянул носом гиацинтовый аромат и впервые задумался об отдельной комнате для девчонки. Ну и что, что лишь на время. Может, такие изменения в домике окажутся настолько удобными, что потом и убирать не потребуется… Элге отступила назад, задумчиво потеребила кончик искусно заплетённой косы.
— Определённо эффект есть, — признала она, но гордости в её голосе не было.
— Да, выглядит гораздо лучше, — согласился Ар. — Надо будет проверить…при случае.
Он чуть сморщился, вспоминая последний откат. Если старые шрамы удастся исцелить так, что они перестанут открываться — он будет благодарен маленькой целительнице до конца дней. Жаль, с лицом ничего не вышло.
Элге, избегая смотреть ему в глаза, ретировалась мыть посуду, и вообще как-то особенно долго возилась на кухне, маялась и переживала. Насупившись, просматривала свои записи, придирчиво вчитываясь в старые строчки, разворачивала мешочки с травяными сборами. Ар не мешал. Её результат оказался самым действенным из всего испробованного ранее, но она всё равно огорчилась. Ждала, что уродство пройдёт, стоит разочек помазать?
Девушка выбралась из-за своей ширмы, нерешительно подошла к нему.
— У меня остались все составные части этой мази… — объявила она тихим голосом.
— Отлично, — кивнул Ар. — Ещё одного похода в лес за корой твоего эльмиса я не переживу.
— И я ещё позанимаюсь со своим даром… У меня очень мало практики в целительстве, но принцип работы с этой магией я поняла… Я очень хочу помочь, я буду тренироваться каждый день, и…
— Нет.
— Ар!..
— Дело не в твоей магии, не в составе снадобья. У тебя всё прекрасно получилось, — мрачно заверил он.
— Но при удачном исходе ты мог бы…
Её голос упал до шёпота. Маг поднял на неё глаза, ожидая ответа.
— Прости, пожалуйста, что я вообще завела эту тему. Я… чувствую, что тебе неприятны упоминания об этом. Просто…я подумала, что, если у нас всё получится — ты смог бы вернуться к своей жизни.
Ар неторопливо поднялся, подошёл к окну.
— К какой жизни? — уточнил он, не оборачиваясь.
Элге потрогала свою шею: говорить становилось всё труднее, пожалела, что заикнулась, и в то же время видела ведь, начала видеть что-то такое… Боль, которую этот человек заталкивает поглубже. Нежелание общения с людьми, эти прятки в лесу…
— Ты ведь где-то жил до того, как ушёл в лес… Твой дом…
Ар всё-таки повернулся, медленно, зацепил большие пальцы за пояс штанов.
— Тут вполне неплохо, — он повёл рукой вокруг себя.
— Но было ведь другое! А сейчас ты прячешься и не хочешь лишний раз показываться людям, выйти из леса…
— Прячусь..?
Элге сглотнула, чувствуя себя крайне неуютно под его странным взглядом, тёмным, неприветливым.
— А разве нет? Я… не знаю, что с тобой произошло, как ты получил свои шрамы, и с лицом… Но знаю, насколько злыми и жестокими могут быть люди.
Он нехорошо ухмыльнулся, и от этой ухмылки кольнуло под рёбрами. А ведь начал, начал смотреть по-другому, пробовал улыбаться…
— Ты считаешь, что люди способны задеть меня настолько, чтобы я спрятался от косых взглядов только потому, что лицо безобразное?
Девушка зажмурилась, сжала и разжала ладони.
— Н-не сердись на меня, я вовсе не хочу тебя оскорбить, или напомнить лишний раз об этом… Я пытаюсь не лезть не в своё дело, но не выходит. Я смотрю на тебя каждый день, и всё больше убеждаюсь, что тебе не нравится находиться в Шелтаре. Но почему-то ведь ты остаёшься здесь, и даже на время не хочешь…
— Не хочу?!
От его голоса по коже поползли ледяные мурашки. Маг резко отошёл от окна, прищуренные глаза начали светлеть. Элге выставила перед собой ладони в защитном жесте.
— Прости, я…Мне не следовало… Но ты всё время избегаешь говорить о себе, а я…
— Не хочу!.. — с такой интонацией повторил Ар, что она отшатнулась.
…А ведь чутьё вопило-надрывалось: пожалеет, ой, пожалеет о своём решении! Ар судорожно выдохнул сквозь зубы. Меньше всего хотел напугать эту не в меру любопытную девицу. А она отпрянула ещё дальше, упёрлась спиной в стену. Маг не приближался, но его сила давила на неё, впечатывала в оструганные брёвна, а на побледневшем лице проступил страх. Мужчина тряхнул головой: не надо пугать. Хочет знать ответы — что ж, она их получит.
Ар сдёрнул с крючка тёплую куртку и её, элгину, меховую накидку.
— Одевайся, — велел он резче, чем собирался.
— З-зачем?
— Гулять пойдём.
Элге поспешно оделась, дрожащими пальцами поправила завязки у горла. Перемена в настроении отшельника страшно удручала, испугала, и она на чём свет корила себя за неуместный интерес и бестактность. А Ар закрылся, неприязненное выражение расстраивало до слёз. Он нетерпеливо распахнул дверь и первым вышел на улицу. Выбравшаяся следом девушка успела заметить следы его колдовства — в руках клубились змейки сизого тумана. Несмотря на середину первого весеннего месяца, снег оставлял шелтарскую землю крайне неохотно: минувшей ночью вернулся и обновил покров. Ар уверенно шагнул на белое полотно и требовательно развернулся к Элге, взял за руку, плотно обхватив за рукавичку широкой ладонью. Чтобы не сбежала что ли? Ему никакие перчатки-рукавицы, видимо, не требовались, либо идти предстояло недалеко.
Элге ошиблась. Ар запустил заклинание, и через мгновение из воздуха соткался красивый серебристо-серый зверь.
— Короткий путь, — приказал маг.
На крупной волчьей морде отобразилась смесь обиженного недовольства и скорби: зверь, похоже, обиделся на неприветливость хозяина, но хозяин так на него зыркнул, что призрачная меховая громадина только хвост поджала и распоряжение выполнила молниеносно. У неё появился шанс как следует разглядеть творящееся колдовство, но… Что и как делал волк — Элге не увидела, она шла, ведомая Аром, с обычной скоростью, тогда как деревья справа и слева от них мелькали с нереальной быстротой. Спрашивать у него что-либо не решалась. Спросишь его, целеустремленного такого, прущего сквозь лес как…как адкарш. Элге болталась рядом невесомым лоскутком, пыталась определить направление движения, но потерпела неудачу. Ара-волка, бегущего где-то рядом и чуть впереди, она угадывала скорее по ощущению некой ауры, если о призраке можно говорить так, но самого волка разглядеть не могла. Забег по спящему лесу продолжался не очень долго: волк вывел их к самой кромке леса. За рядом рослых кряжистых дубов в этой части местности начинался луг, виднелась извилистая неширокая лента пока ещё скованной льдом речки. Ар притормозил, Элге по инерции врезалась в его предплечье, уткнулась носом в терпко пахнущую выделанную кожу, мягкую, как велюр. Руку девушки он выпустил и шагнул в сторонку, не глядя на неё. Волк, снова проявившись, настороженно замер рядом, не сводя жёлтых глаз с хозяина.
Элге огляделась ещё раз, с возрастающим недоумением — здесь ничего не было, кроме редкой поросли низенького кустарника с остатками сморщенных синих ягод, зачем же он… Маг смотрел на выстроившиеся по краю леса деревья с мрачной решимостью, нехорошей такой, и грудь его под толстым слоем куртки заметно вздымалась и опадала.
— Что ты задумал? — испугалась Элге.
— Хочу показать тебе кое-что, чтобы ты не заблуждалась, будто я настолько стесняюсь своего лица и опасаюсь выйти к людям, — вместо злости в его голосе проявилось что-то мёртвое.
Лучше бы злился.
Элге бросилась к нему в попытке удержать неизвестно от чего: глупости или безумства, но он просто перехватил её за локти и отодвинул от себя. Рядом прыгал Ар-волк, цеплялся зубами за штанину и оттаскивал назад, в глубину леса. Ар-человек не оттаскивался, щелчком пальца ставил порождение Шелтара на место.
— Успокойся, Ар! — прикрикнул он на него. — Место! Сидеть!
Призрак беззвучно скулил и выглядел как побитая собака.
Глава 28. Часть 2
Маг стремительно прошагал к самому краю, на миг притормозил, набрав воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и сунулся в просвет между тёмными, почти чёрными стволами. Целый сноп молний, от слепяще-белых до мертвенно-антрацитовых, с синими искрами, ударили его наотмашь. Элге не вскрикнула — просипела перехваченным спазмом горлом, а налетевший на невидимую преграду человек отлетел назад и плашмя рухнул в снег. По границе Шелтара с шипением и треском гасли молнии, а от падения Ара на снегу, смешавшимся с мёрзлой землёй, осталась широкая примятая борозда.
Элге бросилась к нему, зацепилась за кочку, упала рядом, не чувствуя боли в разбитой коленке. Запрокинутое лицо мага было неестественно белым, тёмные пряди перемешались с серебряными нитями и снегом, глаза закрыты, из прокушенной губы тоненькой струйкой вилась кровь. Девушка зубами стянула рукавичку и трясущимися пальцами нащупала бьющуюся жилку на его шее. Дышит. Хвала Светлому небу, дышит!
— Дурак, — прошептала она, всматриваясь в его лицо. — Идиот самонадеянный. Нельзя было просто сказать?
Сердито смахнула набежавшие слезы, распахнула края куртки на его груди и положила ладонь на область солнечного сплетения, настраиваясь, как учили. Вдох, выдох, глаза закрыть, почувствовать тепло, и… Поверх её ладони легла мужская, прохладная и шершавая.
— Не нужно, — прохрипел Ар.
Убрал её руку и, морщась от усилия, сел в снегу.
— Я не не хочу. Я — не могу, — сказал, как выплюнул, и задрал голову к хмурому мартовскому небу.
Тёмные глаза были полны тоски. Суровое, беспросветно серое небо всей тяжестью обрушилось на Элге; она встала, позабыв отряхнуть накидку, и неуверенно направилась к тем же самым дубам. Протянула руку к просвету — ничего не произошло. Сделала несколько мелких шажочков, прислушиваясь к своим ощущениям, и вышла за край, оказавшись по другую сторону Шелтара. Оглянулась растерянно: Ар сидел в снегу и смотрел на неё с тоскливой завистью. За её спиной манили своей близостью и недоступностью воздух, простор и свобода. Элге вошла в лес сквозь соседние деревья, медленно приблизилась к Ару. Волк стоял над ним и лобастой призрачной башкой бодал в макушку, выглядело это странно: человек при этом не шевелился, а часть морды волка проходила сквозь него.
— Как же так..? Как так вышло, Ар?..
Голос дрогнул; она опустилась рядом, не чувствуя холода. Ар-волк посмотрел на неё с человеческой печалью, и, не решившись коснуться хозяина, она протянула руку к мерцающему серебром призрачному боку. Показалось, что подпальцами настоящий мех, густой, прохладный, чуточку влажный. Ар-зверь не противился. Ар-человек неуклюже, ломаными движениями поднялся на ноги, небрежно стряхнул снег, приблизился к краю леса. Элге, испугавшись повторения, кинулась следом — удержать, не позволить, но он и не думал воспроизводить трюк. Просто стоял на границе своей личной клетки и смотрел сквозь символические прутья.
— Прогулку можно считать оконченной, идём домой.
— Прости меня, — прошептала Элге, дотрагиваясь до его безвольно повисшей руки, до прохладных пальцев.
Маг не ответил, не глядя, щелчком подозвал своего зверя. Волк встал под его ладонь, притихший, чутко отражая настроение хозяина.
— Так по всему Шелтару, да? — безнадёжно спросила девушка.
— По всему. У меня было время проверить каждый участок. Много, много времени. Короткий путь, Ар. Пожалуйста.
Ну вот, теперь она смотрит совсем иначе, по-новому, так, как он не хотел. Так смотрел Бастиан четыре с лишним десятка лет тому, и так же скорбно сжимал тонкие губы Вестеро. Ар, не глядя, ухватил девушку за ладонь и повёл обратно. Лишь бы не сорвалась и не начала реветь, а то не выдержит, сорвётся он.
До самого дома отшельник…или как правильнее — пленник леса? — так и не заговорил, Элге старалась приноровиться к широким шагам и тонула в сострадании и чужой боли.
— Ты здесь ни при чём, — отрывисто бросил на крыльце маг, первым входя в домик.
В единственной комнате трудно спрятаться от ошеломлённых открытием глаз, но Ару удавалось. Рыжая девушка маячила тенью на краю зрения и, к счастью, пока молчала, но надолго ли её хватит, с её жалостью и бескрайним желанием помочь? Что ж, от этого «недуга» у неё нет лекарства. Маг вышел в центр комнаты, шевельнул пальцами: очертания помещения незримо поплыли, изменяясь.
— Если испытываешь потребность в общении — можешь вызвать сестру, «зеркало» там. — Ар коротким кивком головы указал на свою постель.
Девушка не успела ответить — за его спиной хлопнула дверь.
Она испытывала потребность! Огромную, поглотившую всё. Потребность узнать, что случилось и как это исправить. Элге подбежала к окну, успела увидеть удалявшуюся в сторону озера фигуру мага. Он немного сутулился при ходьбе, и та дверь, которую он неохотно, недоверчиво начал приоткрывать, показывая себя-настоящего, опять закрылась.
Руки тряслись и волнение стискивало горло: девушка сначала выпила обжигающего чая и только потом взялась за магическое средство связи. Виррис отозвалась не сразу, Элге долго всматривалась в пустую серебряную гладь, даже отложила «зеркало», решив, что сестры нет дома. Только спустя полчаса или около того Вир появилась возле своей сферы вызова, и удалось поговорить. Элге старательно прятала смятение и потрясение открывшейся правдой: знать про Ара сестре ни к чему, не сейчас, во всяком случае, и не об этом. Зато у Вир, к счастью, было чем поделиться. Громкое дело о смерти двух учеников ещё долго будут обсуждать, и не одно почтенное леаворское семейство поспешило отказать господину Зоратту от дома, и это вызывало у Виррис досаду и огорчение. Но, что касалось самого Бьорда — обвинения ему не выдвинули. У Элге отлегло от сердца; она поставила мысленную зарубку обязательно поблагодарить неприветливого колдуна, будучи абсолютно уверенной, что без его содействия здесь не обошлось. Улыбаясь, она слушала Вир, и на душе немного потеплело. Влиятельные друзья, к помощи которых Зоратт и не подумал прибегать, узнали о его проблеме сами, и взяли ситуацию под свой контроль. Требования нескольких разгневанных родителей закрыть ненадёжную Школу якобы дошли до ушей самого короля, и он не оставил эти разговоры без внимания.
— Зоратт по-прежнему переживает за потерю детей, — делилась Вир, опуская грустный взгляд. — И состав попечительского совета придётся менять, и утверждать новые правила безопасности, и много всего ещё, но самое главное — его Школа останется, и его имя не позволили очернить. Он, правда, ругался с неким графом, убеждая, что прекрасно справился бы сам, но я только рада! Этот граф не постеснялся дойти до короля, и…
— Его Сиятельство Вестеро, дворцовый маг? — уточнила Элге с задумчивой улыбкой.
Виррис подтвердила.
— Я видела его на балу. Слышала, он имеет большое влияние на его величество. Что ж… Хорошо, что это помогло Бьорду, он не заслуживает ни скандалов, ни потери дела всей своей жизни. Сама угроза лишить его Школы была ужасно несправедливой. Хвала Небу, что проблема решается!
И ещё младшую сестру очень радовало, как вникает старшая в дела своего временного мужа. Даже самая капелька, самая малость такого неравнодушия казалась ей добрым знаком.
***
Ар вернулся, когда совсем стемнело. Сразу скрылся в купальне, долго не выходил, то ли отогревался после прогулки, то ли прятался. Вздохнул, покосившись на кофе по любимому рецепту, но не отказался, принял чашечку с блюдечком из тонких рук.
— Давай не сегодня? — безо всякой надежды предложил он, избегая смотреть девчонке в глаза.
— А когда? — тихо поинтересовалась Элге. — Через месяц? Год? Меня здесь уже не будет!
— Когда там твоё прошение удовлетворят?
— Потерпи меня ещё недели две-три. Надеюсь, не больше. Обещаю, мой не в меру любопытный нос исчезнет отсюда не позднее этого срока. И…зятю моему в последние дни немного не до меня и моих проблем было. Я не могу сейчас расспрашивать его, как продвигается поиск нового тайного убежища… Ладно, неважно. Важно то, что сейчас — самое подходящее время. Когда ещё?
— Время для чего? — усмехнулся маг.
Без раздражения, без злости.
Девушка сдвинула в сторону свою ширму, и он, не сдержавшись, присвистнул — если бы мог нормально свистеть. На маленькой прикроватной тумбочке бутылка и пара бокалов — где-то его неугомонная заноза откопала их. Тарелочка с его любимым сортом сыра, небрежно брошенная на угол её кровати меховая шкура. Он не стал возмущаться, когда девица мягко подтолкнула его к креслу, а сама уселась с ногами на постель, завернулась в покрывало.
— Я ничего и никому не расскажу, — серьёзно сказала Элге. — Но, раз ты сегодня показал мне… — Нахмурившись, она задала волнующий вопрос, который бился в висках с того самого момента, как лес отшвырнул своего стража словно игрушечную щепку. — Почему ты заперт здесь?
Глава 29. Часть 1
— Потому что самонадеянный дурак, — он дёрнул углом рта. — Думал справиться с тем, о чём почти ничего не знал. Я и в прошлой жизни был довольно сильным. Считал, что моего дара хватит, чтобы справиться с разного рода угрозами.
Элге не сводила с него глаз, ожидая продолжения. Ар глянул на бутылку: пробка из той мягко выскочила из горлышка, вино цвета черничного сока полилось в бокалы, и один из них, наполненный наполовину, подплыл по воздуху к укутавшейся в мех девушке.
Время-то у него было, там, на озерце, пока маг дышал лишающим равновесия мартовским воздухом, жалея о своей выходке, осознавая, что какие-то объяснения девчонке дать следует. Время было, а желание показывать ей прошлое — нет.
— Портальная магия тебе тоже недоступна? — разглядывая жидкость за тонким стеклом, уточнила Элге.
— Недоступна. И все остальные способы выбраться отсюда — тоже. Ни по воздуху, ни под землёй. Да, я и тоннели рыть пробовал.
Девушка зажмурилась. Шелтарский лес огромен, с высоты напоминает вытянутый полумесяц, но всё же, несмотря на занятые обширные земли, является клеткой для одного-единственного человека, принявшего в кресле обманчиво-независимую позу, не торопящегося посвящать одну случайно оказавшуюся рядом девицу в свои секреты. Она ждала, лишь немного пригубив вина, грела бокал в ладонях.
— Рассказывать-то особо нечего, — усмехнулся Ар. — Про существ из Пропасти я уже упоминал. Пропасть, мир теней, — зови как хочешь, суть одна. Я вмешался в один очень…сложный… важный для той стороны процесс. Сорвал, можно сказать, тщательно подготовленный ритуал, за что и был наказан. Так что…некоторым образом отбываю тут наказание. С относительными удобствами: просторно, свободно, погода на любой вкус, есть где погулять, свежий воздух, с голоду, опять же, не помрёшь, если есть навыки выживания в природе. А у меня есть. Удобства всяческие, как видишь, я могу себе обеспечить…
— Если не брать в расчёт твою королевскую купальню — один камень чего стоит, и система подачи воды — то не очень-то ты балуешь себя удобствами, — пробормотала Элге.
Даже то немногое, что маг так неохотно озвучивал, повергало её в глубочайшее изумление. Если бы не видела ту мерзкую тварь своими глазами…
— А смысл? Не замок же мне ставить посреди леса? Можно было бы и дом побольше, и комнаты не хуже дворцовых, и мебель, и ковры, и что угодно — а зачем?
Ар допил вино, с сомнением покосился на бутылку. Пить-то не хотелось. Закинул в рот прозрачный лепесток сыра, прожевал, не чувствуя вкуса. Девчонка тоже зачем-то прятала свои эмоции и глаз не поднимала.
— Что из себя представляет Пропасть?
— Я от прогулки туда отказался, так что ничего толком поведать не могу. Есть низшие порождения, есть высшие. Низшее ты видела. Приходит без приглашения, жрёт всё подряд, начиная с магии и заканчивая…ни животным, ни человеком не побрезгует, в общем. Подозреваю, дома у них с пищей негусто. Высшие… У них нет формы, выглядят как сгустки тумана, при этом — разумны. Тёмный такой туман, ни с чем не перепутаешь… Высшему не нужна речь, чтобы передать мысль. И не нужно оружие, чтобы оставить раны.
Маг коснулся пальцами висков, словно бестелесные голоса всё ещё звучали в его голове. Элге зябко поёжилась в своём коконе.
— В какой ритуал ты вмешался?
— Жертвоприношения.
Сколько бы лет ни прошло, а его всё ещё передёргивало при воспоминании об этом; воздух делался вязким, непригодным для дыхания. А Элге застыла, не сводя с его лица расширившихся глаз.
— Но…такое категорически запрещено! Ещё со времён Тадхена Же…Сурового каралось каторжными работами, а то и вовсе смертной казнью! Ты же…о человеческой жертве, да?
Ар нехорошо как-то ухмыльнулся, мрачно.
— О ней самой. И тогда каралось не менее жёстко. Тем не менее ритуал имел место быть. Жертва была обещана высшей сущности Пропасти, одной из. Они называют себя аргутами, даже имена имеют. Правда, не понять, какого они пола… Неважно. Призвать высшую тварь крайне тяжело, требует огромных затрат магических сил. Не каждый чародей справится, не всякому откликнутся. В обмен на жертву аргут согласился исполнить желание призвавшего его. Мне происходящее… крайне не понравилось, и я влез. Обещанное твари не досталось, она-оно крайне обиделось, устроило светопреставление… проще говоря, мы с ним схлестнулись, и я в итоге проиграл. То есть не совсем — жив всё-таки, но почётную обязанность исполнителя желаний переложили на меня, не спрашивая моего на то согласия.
Ар подцепил ещё один ломтик сыра. Элге смотрела, как он ест, но едва ли видела. От каждого слова — мороз по коже. Каждое слово — целый образ, и казалось, в полутёмной комнате каждый угол шевелился тенями, тянулся жадными паучьими конечностями.
— Как можно сражаться…с туманом? С тем, что не имеет формы?
Отшельнику вспомнились длинные корявые щупальца, оплетающие тело. Ядовитые, оставляющие волдыри и язвы, способные порезать острее всякого ножа.
— Жить-то хотелось. И отправить порождение обратно, откуда пришло — тоже, — хмыкнул Ар невесело.
— А жертва? Её удалось спасти? Или?..
— Удалось.
Девчонка вздрогнула от его тона. Да. Тот аргут всё же получил своё, без подношения не остался. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать крики Вела… А Элге, отогнав спустившийся к её лицу светильник, наклонилась вперёд, всматриваясь в спокойное, слишком спокойное лицо мага.
— Какую жертву должны были принести? Кого?
— Меня.
Глава 29. Часть 2
У Элге от ужаса волосы на затылке зашевелились.
— Кто? Кто это делал? Кто на такое пошёл?
— Да какая теперь разница… — поморщился маг.
— Кто это был?!
— Элге. Ты спрашивала — почему? — на этот вопрос я тебе ответил. Думаю, для удовлетворения твоего любопытства я сказал более чем достаточно.
— Вовсе нет — не согласилась девица, сверкнув зелёными глазищами. — Кого ты покрываешь?!
— Вот же троллья за…гкхм… Кого тут покрывать-то? Задуманное не осуществилось — во всяком случае, совсем не так, как планировалось. Причастные к запретной магии получили по заслугам, а я выжил. Говорят, выжить любой ценой — это самое главное?.. Так что, в отличие от призывавшего высшее порождение, мне повезло.
Ар сдул с лица упавшую белую прядь, а Элге машинально отметила, что всё-таки не обманывает зрение: серебряных нитей в тёмной гриве стало меньше, а волосы оказались не просто тёмными, а с заметным каштановым отливом.
— Его…забрали вместо тебя?
— Ну, можно и так сказать. Безнаказанным не остался, возмездие свершилось.
Вот только судя по тому, что видела Элге, маг не простил до сих пор.
— Сколько времени прошло? Когда всё это случилось, Ар?
Её требовательный взгляд он встретил прямо.
— Давно. Не так давно, как выдумывают люди, приписывая мне лишние века, но…
Голова продолжала кружиться, путая мысли.
— Чего он хотел, тот маг, обладавший нужным уровнем силы, чтобы призвать такое существо?
Ар допил остатки вина из её бокала. Эта девушка рушила все возведённые им барьеры. Ничего особенного не делая, не настаивая на ответах, она всё же вызывала неумолимое желание открыться, показать и остальные кусочки раздробленной картины. Почему-то казалось — поймёт всё как надо, не обвинит и не разболтает. Опасное, очень неправильное желание. Ещё более неправильное, чем желание усадить её себе на колени, вот такую, домашнюю, но серьёзную и притихшую, вместе с меховым покрывалом. И ничего больше не говорить, просто согреть озябшие тонкие пальцы, уткнуться носом в макушку… Он тряхнул головой, поняв, что Элге всё еще ждёт ответа.
— Чего хотят все люди? Молодости и долголетия, богатства и влияния… Тот человек последнее имел в полном объёме, и хотел сохранить то, что имел, как можно дольше. Он хотел жить, очень долго жить, желательно вечно.
— И что… Этот мир теней может всё это дать? Бессмертие?
— Не знаю, насколько всё из этого, но что-то определённо может. Призвавший высшую тварь проверить на себе не успел — срок его жизни прямо там и подошёл к концу. Ну а не такие глобальные желания вполне осуществимы. Разбогатеть. Исцелиться от смертельного недуга. Получить долгожданного наследника. Свершить кровную месть… Выйти замуж не за того, на кого укажут, а за кого хочется…
Девушка вздрогнула. Ар шевельнул пальцем, и дарящие мягкий свет сферы распределились вокруг них так, чтобы его лицо спряталось в тени. Но она смотрела не глазами.
— Ты…задействуешь магию аргута?
— Да. Жертвы из меня не вышло, и вот — «наградили» даром.
Сарказм из мага так и сочился.
— И нельзя отказаться от этого «дара»?
— Я пробовал. Но, во-первых, это увеличивает срок моего пребывания здесь, а во-вторых… Это больно. Чувствуешь себя переполненным до краёв сосудом, разве что не лопаешься. Огонь по венам… и достигает каждой клеточки, всего выворачивает, плавишься и слышишь, как трещат собственные кости… Или — морозный туман, и ты снова трещишь и разлетаешься на сотни осколков, и так до бесконечности. Слишком много силы, и её надо расходовать. От иных подарков нельзя отказываться, какое бы отвращение они ни вызывали. Я, вероятно, недостаточно вынослив для такого.
Каждый образ, рождённый словами мага, словно ворох раскалённых углей на незащищённую кожу.
— Как это прекратить? Тебя же…не навечно? — хотела произнести спокойно, а получился сиплый шёпот. — Когда будет выполнено определённое количество просьб, — проговорил Ар бесстрастно. — Каждое желание превращается в ма-а-аленький такой камешек. Наберётся нужное количество — можно будет вручить их тому аргуту, Скио. Кажется, так его звали. Срок…службы, значит, будет исполнен в полном объёме, и можно будет уходить.
— А сколько? Сколько надо набрать этих камешков? Что это за камни такие? И как же…как ты оказался вовлечён в это?
— Камни как камни, красивые такие кристаллики. А сколько… Я не знаю, Элге. Звучит полным бредом, но так и есть.
— Но… — Девушка вылезла из своего покрывала, подалась вперёд, заглядывая за укрывающую его тень. — Как — не знаешь?!
— Я не соглашался на эту сделку в здравом уме и трезвой памяти, — едко усмехнулся Ар. — Лучше бы сдох. К тому всё и шло, собственно: меня сильно потрепало в той схватке, места живого не осталось. Вот, даже кое-какую память об этом ношу. — Он небрежно ткнул пальцем в изуродованное лицо. — Очнулся после всего уже тут, в Шелтаре. Пока валялся в горячке, происходящее воспринимал бредом. Какие-то голоса в голове, обрывки фраз, то ли требования, то ли угрозы. Не всё запомнилось. Удалось собрать в подобие целостной картины совсем немногое: я получил уникальную силу исполнять мечты всех желающих, и силой этой пренебрегать не следует. Исполнению желаний будет вестись учёт…ведётся, точнее. В конце — за кристалликами пришлют кого-то из аргутов, или Скио этот…это… явится. Договор можно будет расторгнуть, лес перестанет быть…клеткой, дар этот великий я потеряю — туда ему и дорога! Вот только срока «службы» я не помню, и количество кристалликов не знаю.
Он махнул рукой, наполнил бокалы вином цвета черничного сока, передал один Элге. Девушка машинально выпила половину, как сладкий сок.
— Ар…А если он уже закончился, этот срок?!
— Такое может быть, — кивнул маг, неотрывно глядя на своё вино.
Горькое, с привкусом полыни.
— Йгены…Ты говорил, иногда эти существа являются сюда, и…
— Они не за камнями. Я сначала было так и решил, обрадовался… Чуть не сожрали. Эти за какой-то иной надобностью лезут сюда. Возможно, они не в курсе нашей сделки.
— Но тогда этого аргута надо позвать! Ты ведь уже долго здесь?
— Это вторая проблема, Элге, — невесело хмыкнул Ар. — Как позвать. Я не знаю никакого ритуала вызова из существующих. А я многое успел изучить за это время. Возможно, его просто нет.
— Как это нет! Эту сущность как минимум единожды уже вызывали! Тот человек, о котором ты не хочешь говорить!
— Те знания утеряны. Я…очень хорошо искал, даже отсюда. Была одна тоненькая ниточка, но мне кажется, это не более чем ложный след.
— Не может быть, чтобы не оставили способа связи, такого просто не может быть!
Ар пожал плечами.
— В том мире время течёт с другой скоростью. Я склоняюсь к мысли, что там для них прошло слишком мало времени, иначе… навестили бы. И… давай на этом закончим вечер откровений. Призывать тебя на будущее держать язык за зубами не стану: просто не забывай, что я могу работать с памятью. Иногда лучше не помнить.
Девушка протестующе замотала головой, но Ар уже поднимался из уютных объятий кресла.
— Я не собираюсь никому ничего рассказывать! Я просто…
— Не надо, ни просто, ни сложно. Я не для того…это всё, чтобы ты меня жалела. Если тот ритуал удалось провести как полагается, с моей смертью ничего бы не закончилось. Последствия желания того человека могли быть стократ ужаснее, потому что цену за его желание аргут запросил чудовищную. Я не жалею, что влез.
Элге вскочила, встала перед магом.
— Кто это был? Ты его знал?
Ар на мгновение прикрыл глаза, изгоняя воспоминания. Не удержался, дотронулся до девичьей щеки, мягко провёл пальцем. Элге не отстранилась.
— Я хочу пораньше лечь спать.
— Подожди! Последний вопрос, пожалуйста…
— Ну?
— Ценой за исполнение желания того человека была твоя жизнь, так? Ты — в обмен на бессмертие?
— Именно так. И так каждые пятьдесят лет, или около того. По одной жертве каждые полвека. Вроде бы немного…
Девчонка закусила губу, и пахла гиацинтами ярче чем обычно, и так смотрела…
— Любая жертва? Любой человек сгодился бы..?
— Это уже новый вопрос, Элге, — ровно напомнил Ар. — Нет. Не любой.
Он шевельнул ладонью, и вино с тарелочкой закуски, наполовину опустевшей, поплыли за ним на кухню. Элге осталась стоять, с трудом удерживая в себе бурю эмоций. И сколько всего этот отшельник не договорил!.. Отмерев, бросилась следом.
— А какой?!
Тишина.
— А твои собственные желания? Ты можешь исполнить для себя?
Ар демонстративно вздохнул, развернулся всем корпусом к неугомонной девице. В его руках была тарелка с остывшим овощным рагу.
— Стал бы я торчать здесь, если бы хоть что-то для меня лично могло воплотиться?
— Какой ужас…
— Я бы не отказался от сырных лепёшек.
Рыжая травница недоумённо хлопнула ресницами.
— Что??..
— Я говорю, они у тебя неплохо выходят. Если испечёшь на завтрак — буду весьма рад. Доброй ночи.
Доброй эту ночь назвать не получилось. Слова мага не выходили из головы, Элге крутилась на не самом удобном своём ложе, так и эдак складывая то немногое, чем он позволил себе поделиться. Он неплохо прятал свои чувства, но отрешённость и безнадёжность во взгляде за весь этот незначительный срок пребывания здесь девушка научилась считывать. Как трудно, должно быть, добывать информацию, самые крохи её, находясь безотлучно в лесу, не имея возможности выйти! И какими мелкими, незначительными стали казаться её собственные беды и горести. А маг спал, или притворялся спящим. Утром, когда кое-как задремавшая Элге проснулась, чтобы исполнить маленькое простое желание Ара: получить горку пышных лепёшек с одуряющим запахом мягкого сыра и свежей зелени, он уже упражнялся во дворе с неизменными клинками. И после, освежившись и сменив рубаху, он плюхнулся за стол, демонстрируя зверский аппетит и полное отсутствие желания продолжать откровения.
— Я бы хотела взглянуть на эти кристаллики, если дозволишь.
Ар покосился на девчонку: снова на ней этот домашний брючный костюмчик, а под глазами залегли тени, и руки нервно теребят салфеточку. А ведь целительница, придавать коже здоровое сияние умеет. Полночи он жалел, что рассказал. Пока не догнало и не тюкнуло по маковке осознание, что её сострадание и подозрительный блеск глаз не царапает его душу ржавым гвоздём, а наоборот, касается приятным теплом.
Он повёл рукой и вытащил на свет стеклянный сосуд с узким горлышком. Поставил на середину стола, и второй рядышком. Девчонка наклонилась, разглядывая две горки камешков. Алые, как рубины или кровь, и прозрачные бриллиантовые «сердечки».
— Это — исполненные желания, — предвосхищая новый вопрос, указал Ар на красную горстку. — А в этом сосуде «спасибо».
— Спасибо..?
— Такой камешек появляется, когда человек поблагодарил за свою воплощённую мечту. Некоторые приходили лично, но очень редко. Достаточно и слова, или мысли, чтобы кристаллик упал в этот сосуд.
— Благодарностей гораздо меньше, — заметила Элге.
— Благодарность вообще встречается реже, чем «хочу» и «дай».
Он наклонил один из сосудов, и в подставленную ладонь упало маленькое сверкающее «сердечко».
— Этот — твой.
Девчонка не спешила дотрагиваться, хотя разочек протянула нерешительно руку.
— Сколько их тут всего? — хрипло спросила она.
— Порядочно, — скривился маг.
— Я всё думала, как же это работает… Если постоянно надо использовать полученную силу, а люди приходят к тебе далеко не каждый день…
— А зимой почти не приходят, — кивнул Ар, убирая кристаллик обратно. — От меня, видимо, и не требовалось колдовать ежедневно. Напоминание прилетает, если не трогать «дар» Пропасти более полутора-двух месяцев, а за этот срок кто-нибудь да непременно явится. Как видишь, я даже в самую глушь забрался, однако — находят.
Он спрятал сосуды с кристалликами обратно.
— Выходит, тебе нельзя отказывать просителям…
— Я не всегда отказывал. Был период, когда в освобождение от всего этого верилось, и я хватался за всё, и старался не думать о том, какую плату требует пропасть. Да…цену я со временем начал… корректировать. Однажды мне пришлось забрать пятнадцать лет жизни одного человека, чтобы спасти жизнь второго. Не смотри так, Элге, чужие годы не продлевают мою жизнь, я ничего с этого не имею и не хочу иметь.
— Пятнадцать лет — даже для мага-долгожителя много… Он согласился?
Ар кивнул, невидяще глядя в стену.
— Он знал, на что идёт. И нам удалось вытащить почти ушедшего за грань, а его жизнь очень ценна. Они, к слову, стали добрыми друзьями и прекрасно ладят до сих пор. Лет двадцать прошло.
Элге смотрела на него во все глаза.
— Ты вот так…всё про всех знаешь?
Он усмехнулся, выбрался из-за стола и снял с крючка свою куртку. Миг — и широкая спина скрылась за дверью. Когда девушка торопливо выскочила следом — Ара уже и след простыл.
Её желание помочь, не озвученное, скрываемое, для него было более чем заметным, осязаемым. Элге не знакома с этой стороной магии, он видел, как испугалась она самого первого проявления, как смотрела, но при этом… Не отвернулась, не стала считать чудовищем. Вот — варила кофе, какой он впервые попробовал много лет назад, до существования в лесу, в одной неприметной скромной кофейне, с иноземцем-хозяином, чьё лицо напоминало печёную картофелину, глаза блестели маслинками, а в широкой улыбке не хватало пары зубов. Думала о его, аровых, шрамах, совершив сумасбродную вылазку к оврагам — как-то ведь вычислила, что нужные ей деревья растут там, а он и сам этого не помнил… Надежду на возвращение к себе-прежнему девчонкино желание не дарило, но согревало тоненьким лучиком тепла.
Глава 30. Часть 1
Виррис просматривала письма, сложенные на подносе. Брала конверт, плавно проводила над ним ладонью, и он раскрывался, как лепестки цветка, отдавая ей надушенный сложенный лист бумаги. Бьорд стоял в дверях, далеко, но приторный запах слышал и отсюда. Весь день лелеял смутную надежду освободиться пораньше и позвать Вир на прогулку. Она почти никогда не соглашалась, только на официальные выходы, но сегодня как никогда воздух пах весной, снег растаял, уступив место весело журчащим ручейкам, а солнце долго не хотело уходить с небосклона. Но заботы снова поглотили без остатка, а она утром так и не сказала, что ждёт его возвращения, а теперь за окнами совсем темно, и надеяться можно только на совместный ужин.
— Есть что-нибудь интересное?
Его жена подняла голову; так и не привыкла к его бесшумным появлениям.
— Леаворская аристократия снова вспомнила о вашем существовании, — ядовито произнесла она и помахала последним письмом. — Ритмеры будут счастливы принять нас завтра. Норейны — на будущей неделе.
Муж неопределённо шевельнул бровями.
— Ритмерам напишите, что с радостью… Завтра? А какой завтра день? Кажется, у меня лекция в старших классах…
— Выходной, Бьорд, — сердито подсказала девушка. — А Норейны сделали приписку, что на ужин приглашён и королевский советник, лорд Форриль.
— Как мило. Что ж, раз лорд не стесняется предавать огласке разрыв наших деловых отношений, то я, пожалуй, не постесняюсь к ним заглянуть. Составите компанию, дорогая супруга?
— Не горю желанием, — честно ответила Виррис, безошибочно выудив из горки просмотренных сообщений нужное. — У леди Норейн ужасный визгливый голос, и она в моём присутствии в кондитерской на Каменной площади говорила своей приятельнице, что вам нельзя доверять жизни детей. Что свою дочь, которой почти шестнадцать, она ни за что не определит учиться в вашу Школу, а рассматривает калларскую академию.
Восемнадцать учеников забрали из Леаворской Школы. Некоторые из них очень не хотели переводиться в другие учебные заведения, сопротивлялись родительской воле как могли. Виррис бледнела, а он успокаивал: всё наладится, убытки не катастрофичны.
Бьорд повёл носом. От письма в руках жены пахло не менее гадко: розами и сладкой карамелью.
— Тем не менее не я написал леди с просьбой о визите, — улыбнулся он прохладной улыбкой. — И, если это не пятница, то приглашение можно принять. Вир…Виррис?
— Странное дело, — хмуря изящные брови, продолжала девушка, а рука между тем выводила на листе уверенные строчки. — Из всех приёмов, на которых мне довелось побывать в новом статусе, больше всего понравился вечер у Эосов.
— Сона умеет создавать душевную атмосферу, — мягко согласился Зоратт. — И случайных гостей у неё не бывает, она заботится о том, чтобы люди чувствовали себя легко и комфортно. И Сону вы всегда можете позвать к нам, в любой момент. Я рад вашей дружбе. И очень признателен вам.
— За что? — не поняла его жена.
Сложила письмо в тот же конверт, щёлкнула пальцами, запечатывая его, и оно выпорхнуло из комнаты. Бьорд же смотрел на кольцо с аквамарином, сверкавшим на её руке.
— Ваша поддержка очень помогала все эти непростые дни. Я знаю, что вы ездили в министерство, и что заставили дать опровержение в одной из газет, и как защищали…
От его взгляда, нежного и пронзительного, хотелось спрятаться. Виррис заставила себя держать спину ровно.
— Это естественно: мне небезразлична ваша репутация. Как идут поиски нового жилья для Элге?
— Присмотрел два варианта, веду переговоры об аренде. Не сам, как вы понимаете… Я обязательно поделюсь с вами итоговым выбором, — пообещал муж. — И сделаю всё, чтобы вы смогли навещать её.
— Я надеюсь, совсем скоро Элге получит то, к чему так стремилась. Лишь бы это не принесло ей новые разочарования, — вздохнула Виррис.
— Могу ошибаться, но мне кажется, большее разочарование, чем Мад Форриль, в жизни вашей сестры представить трудно.
Виррис быстро написала второй ответ и отправила источающее излишнюю сладость послание восвояси. Несколько писем, адресованных мужу, отложила отдельно.
— А ещё напоминаю вам об одном обещании, — её тон был строгим, а улыбка, что само по себе редкость на её лице — мягкой, почти нежной. — Сегодня никакой работы. Я заметила, вы любите засиживаться допоздна со своими бесконечными бумагами. Но не сегодня, Бьорд.
— Что же вы мне предлагаете вместо..? — он шагнул ближе, окунулся в нежный малиновый аромат.
— Отдых, — напомнила Виррис. — Вы всё еще неважно выглядите, вам нужен сон. Самое гадкое позади, остальное понемногу выправится. Разрешите себе вечер безделья. Ужин подадут через четверть часа, вашему лакею я велела приготовить для вас купальню и выдала флакон со снадобьем от моей сестры — там состав трав, помогающий снять усталость, расслабиться. А потом спать, господин Зоратт.
«А ты..?» — едва не ляпнул он, любуясь непривычно ласковым выражением лица, мерцающими золотинками в карих глазах.
— Ещё я хотела провести вам примерку, но это может подождать до завтра. У вас ведь выходной?
— Если не считать приглашения от Ритмеров.
— К Ритмерам вечером, — отмахнулась Вир. — Я…разделяю ваше нежелание посещать сейчас приёмы. Ещё совсем недавно двери нескольких домов были закрыты перед вами, и вот теперь…как будто ничего не было, и вы снова желанный гость.
— Мы поедем, — согласился Бьорд, морщась, словно приходилось подписывать долговую расписку. — И…мне очень приятна ваша забота, Виррис. Не скрою, я предпочёл бы, чтобы ту воду для купания подготовили лично вы, но и за это — спасибо.
… Лорд Тивис Форриль приглашение четы Норейнов в самой вежливой форме отклонил.
Глава 30. Часть 2
Надежды на то, что развод состоится до конца первого весеннего месяца, не оправдались. Элге каждый день прислушивалась, не раздастся ли мелодичное оповещение распознавателя личности, но пластинка из розового опала оставалась немой. Лес оживал: звонкими трелями птиц, набухающим почками, осторожно проклёвывающимися первоцветами. Ещё немного — и покроется нежной акварельной листвой, и воздух наполнится ароматами, от каждого вдоха-глотка которых кружится голова, а самые несбыточные мечты кажутся близкими и реальными.
Собакообразные йгены и более крупные, уродливые существа пока Шелтарский лес не беспокоили, и Ар хотя бы на время осторожно выдохнул. Элге не рвалась забираться глубоко в лес, клятвенно заверила, что, если что и понадобится — пойдёт только с лесным стражем. Прямо за руку возьмёт, клещом вцепится для надёжности, и от Ара — ни шагу. Он смеялся хриплым каркающим смехом, но выражал надежду, что девица не забудет о своём благоразумии.
Бьорд прислал записку, а после связался с девушкой, предлагая обсудить найденные варианты её нового убежища. Вглядывался в её лицо долгим пытливым взглядом, заметно расслабился, увидев что-то, что успокоило. Показывал изображения домов и тихих, респектабельных районов. Элге хвалила выбор, недоверчиво пыталась представить себя живущей в самой столице, улыбалась благодарно этому светлоглазому мужчине, а в душе что-то тянуло и дёргало. Начать новую жизнь хотелось, свободную от Мада, простую. И ждать в гости сестру вот с этим временным мужем, и надеяться, что он станет постоянным, первым и последним для Вир. Планов было много, но нет-нет, да поднимала от «зеркала» взгляд на сидящего через стол Ара. Тот что-то вычерчивал на своих листах, но к разговору, не стесняясь, прислушивался. Потом и вовсе отобрал у девушки зеркало и заявил, что ему с господином директором надо перемолвиться словечком с глазу на глаз! И ушёл на улицу, и на дверь заклинание навесил, чтобы обескураженная Элге не сунулась следом! А «словечко» потянуло на целую речь на пяти свитках, не иначе!
— Что за приватные беседы? — накинулась девушка на вернувшегося мага.
Без «зеркала», между прочим. Поговорил сам, а ей даже попрощаться с зятем не дал!
— Мы выбрали тебе жильё, — пожал плечами Ар.
— Мы?!
— Почему нет? В настоящее время я всё ещё исполняю свою часть договора, так почему я не могу обезопасить тебя и там, в Калларе? Тивис так просто не отступит: вот увидишь, финальная точка в вашем с лордёнышем разводе нанесёт ему несмываемое оскорбление, и найти тебя он непременно попытается. Да и сайттенские сокровища ему всё ещё снятся. Это и в моих интересах тоже, чтобы Форрили до тебя не добрались.
— Почему?..
— Да хотя бы потому, что будет крайне глупо столько времени прятать тебя здесь, чтобы, едва оказавшись за пределами Шелтара, ты попалась в загребущие форрильские лапы!
Элге смотрела на него во все глаза.
Ему тоже было чему удивляться.
Рыжая девушка не оставляла своих попыток оживить старое, забывшее, как цвести, дерево. Каждый день она приходила к хейе и о чём-то тихо переговаривалась с ней, и пропускала мимо ушей его подколки и недоверчивое хмыканье.
— Зачем тебе это? — удивлялся маг.
Элге смотрела на низко свисающие ветви.
— Мне нечем тебя отблагодарить, так пусть хоть так… В жаркий солнечный день хейя подарит тебе тень, да и просто красиво.
Ар потрогал один из шрамов, почти исчезнувших.
Девчонка больше не расспрашивала его о прошлом. Разговаривала со своей хейей, занималась по академическим учебникам, мечтала о серьёзной практике, несколько вечеров, ловко орудуя ниткой и иголкой, мастерила забавные занавесочки на окна. Очаровательно смущаясь, попросила повесить: дескать, с детства не выносит открытых окон, очень неуютно себя чувствует. Ар даже не знал, что в его сундуках с добром есть какая-то материя, но… повесил. А заодно и замок на дверь купальни поставил, получив благодарную улыбку.
Ни словом, ни вздохом не вспоминала своего аристократишку. И в целом, пусть нарушила почти все его правила — Элге так просто и естественно вписалась в этот простой быт и пахнущий летним деревом домик, что дня расторжения её брака он начал ожидать с неясной тоской.
А ещё она общалась с призрачным Аром. Точнее, он с ней. Вредный волк, столь же нахальный, как и создавший его чародей, начал являться без призыва хозяина. В дом зверюга не заходила никогда, но у крылечка маленькую рыжую целительницу этот предатель встречал широченным оскалом, таким, чтоб ни тени сомнения: улыбается во все клыки. Подставлял лобастую башку под узкую тёплую ладонь, бодался, как кот. Выглядело нелепо: нематериальное тело проходило сквозь руки, но…некоторые ощущения были. Ступал рядом, сопровождая на прогулках. Ар-человек ворчал, развеивал полупрозрачный серебристый образ, Элге непонимающе хмурилась, а Ар-волк с регулярным упорством являлся лесной гостье.
— Почему ты носишь кличку волка, вместо человеческого имени?
— Может, наоборот, — прищуривал здоровый глаз маг.
— Не может, — мотала головой Элге. — Ведь тебя зовут иначе.
— Меня устраивает как есть.
***
Эти сны приходили редко.
Как правило, в первой половине ночи, когда утомлённое тренировками и прочими бытовыми ежедневными нагрузками тело едва начинало отдыхать, вместо восстанавливающего крепкого сна без сновидений, либо бредового, ни о чём, хаотичного нагромождения образов, к Ару являлось это. Раз за разом он пытался повлиять на ход событий хотя бы во сне. Сны издевались, хохотали язвительным многоголосьем, смотрели цепко, жадно, зазывающе — прямиком в его личный ад. После каждого персонального кошмара он просыпался с криком, в холодном поту, едва удерживающий в напряжённых руках готовое сорваться боевое заклинание. Пару раз, помнится, не удержал под контролем, и огненные шары, кувыркнувшись с ладоней, живенько подпалили одну из стен. Какое-то время, учась дополнительному самоконтролю, Ар ночевал вне дома, под открытым небом, но это было уже давно.
Теперь под одной крышей с ним ночевала рыжая девица, и кошмаров маг начал опасаться с новой силой: позориться перед ней не хотелось. А власть снов над ним, некогда сильным и независимым, считал настоящим позором, проявлением непростительной слабости. Впрочем, ворота в его персональное пекло открывались довольно редко: велики шансы, что он туда не заглянет вплоть до ухода девчонки из Шелтарского леса.
Кто решил, что Ару необходимо освежить память именно сегодня: оставившие его боги, или всё-таки аргуты, только делающие вид все эти бесконечно длинные десятилетия, что не помнят о нём? Можно подумать, он забывал!
Можно ли договариваться с кем-то…чем — то, не имеющим человеческого облика, формы, тела, голоса? Оказалось — можно. Это страшно — свихнувшиеся стихии, сжимающие в кольцо слишком незначительного для такой мощи человека. Не стихии — потусторонняя бесформенная масса, послушавшая призвавшего её человека, на несколько бесконечных мгновений…часов? возомнившего себя хозяином. Пропасть черна, и владеющий ей туман сам похож на болотную жижу, беспросветную и вязкую. Не было воздуха, чтобы урвать хотя бы глоток. Щупальца оборачивались змеиными телами, липли смолой к телу, жаждали слиться в последнем объятии и забрать с собой, потому что уплачено — им, Аром. Не хватало воздуха, света, крика в горле, силы в мышцах. Мглистый туман, дым, при соприкосновении с его кожей выжегший на нём незаживающие раны. И боль, бескрайняя, как небо, боль.
Отдалённый, почти всегда пустующий замок, неприветливая полоса леса вдалеке, полыхающее ночное небо, раскрошившийся кусок стены, осыпавшийся во внутренний двор. Двор лучше, чем тот зал с гасящими свет стенами, неровным каменным алтарём, прочным, но не удержавшим одного бестолкового, самонадеянного… Бесконечно высокие стены, старые, с боевым ходом — там никого нет. От наползающего, свивающегося щупальцами тумана вековая каменная кладка идёт трещинами, а внизу валяются вывороченные толстые плиты. Кто их потревожил — отец или сам Ар — Гарт?.. Велу ещё не все стихии покорялись, с каменными глыбами он сладить не мог. Стихии бесновались вокруг, стремились достать вырвавшуюся жертву, за которой уже явились. Стена огня и чёрного едкого дыма, земля, пытавшаяся поглотить чудом удерживающийся на ней замок, рёв ветра. Змеиный шёпот, заползающий в уши, пот и кровь, заливающие глаза…Чей-то издевательский хохот…крики, проклятия… Раненый рёв, нечеловеческий, тогда, в тот миг, когда пришло понимание — паутина-печать больше не держит. И ужас, не имеющий отношения к привычному миру.
… Самое страшное — это не приближение конца, которое Ар вынужден был смотреть раз за разом, а отцовский голос. И глаза Вела, исчезающего в густом чёрном дыму, оборвавшийся хрипом крик… Отцовское проклятье тот, кто был Гартом, и не запомнил.
Элге проснулась от тянущего беспокойства и, вынырнув из тихого сна, долго прислушивалась к ночным звукам в тёмной комнате. Там, за ширмой и тонкой преградой полога, метался и хрипел сквозь зубы всвоей постели маг. Девушка села, смахнула упавшие на лицо пряди. Да, так и есть: похоже, снится что-то неприятное. Она тихо выскользнула из-под одеяла, накинула длинное платье с запахом, бесшумно отодвинула двойную ткань. Ар видел не просто неприятный сон — самый настоящий кошмар, судя по звукам, вылетавшим из его горла. Яростное и бессильное мычание — ни слова не разобрать. Элге зажгла самый маленький светильник, моргнула, привыкая к свету: сбитое одеяло, блестящее от пота лицо, судорожно сжатые кулаки.
С колотящимся в горле сердцем она приблизилась к изголовью и осторожно погладила его плечо.
— Ар… Проснись, Ар! Слышишь?
Стон прервался, и в тот же миг перед её лицом возник пляшущий алый огонь размером с мужской кулак, готовый вот- вот сорваться с размахнувшейся в броске ладони. И перекошенное лицо, невидящий взгляд. Элге вскрикнула и откинулась назад. Алое пламя погасло с шипением, словно захлебнувшееся плевком воды. Щелчок пальцев — над встрёпанной темноволосой головой зажёгся ещё один светильник.
Выглядел маг ужасно, дышал тяжело, воздух со свистом и хрипами выталкивался из лёгких.
— Извини, ты кричал во сне, я решила тебя разбудить, — пробормотала Элге.
Ар с силой провел рукой по лицу, желая стереть отголоски привидевшегося ужаса. Хорошо бы заодно и видение рыжей девицы, сидящей в его постели, стереть так же, обыкновенным движением руки. Но она вот она — на расстоянии локтя, простоволосая, сжавшаяся в комочек, и на лице написана жалость во всей своей красе. Невыносимая жалость, позор для мужчины, позор для воина, которым он когда — то был.
Маг сделал попытку выбраться из постели. Теперь не уснёт, проверено. До рассвета долго, но ему не так уж нужен свет, можно пройтись и в ночи. Нужно на воздух, побродить вдоль озера или просто попрыгать немного с деревянными палками — размять мышцы, прогнать остатки липкого кошмара. И, самое главное — сделать вид, что всё в порядке.
Не успел.
Девчонка забралась с ногами в кровать, придвинулась совсем близко. И, пока отшельник не сбежал от кошмара и её сочувствующих глаз, положила свою ладонь на его предплечье.
— Сейчас пройдёт, — негромко, ласково заговорила она, тихонько толкая его обратно на подушки. — Это сейчас пройдёт, надо совсем чуть-чуть подождать. Это просто сон, всего лишь сон…
Всё, что он только что пережил, обрушилось на неё, словно смотрела кошмар вместе с ним. Боль. Отчаяние и безнадёжность. Омерзение и ненависть. Звериную тоску и отголоски пережитого страха, всеобъемлющего ужаса, которому Ар противостоял один на один, отказываясь разделить борьбу с кем-то ещё.
— Элге, не нужно, — начал было он, но не вырываясь из-под её маленькой руки.
— Кошмар не смотрит на уровень силы того, к кому приходит. На само её наличие не смотрит, ему всё равно, кого терзать. Ты сильный, ты очень сильный, и никакой кошмар не сделает тебя слабым и беспомощным. А принять обыкновенное человеческое участие — не стыдно.
Маг смотрел на неё исподлобья; растрёпанные волосы упали в беспорядке на лоб, закрывая часть лица, делая его облик почти нормальным. Её поглаживающая ладонь обжигала кожу. Так близко.
— Ложись, — мягко велела Элге и повторно надавила на его предплечье. — Просто ложись, а я… посижу с тобой. Ничего унизительного в этом нет. Ну же, давай. Я просто посижу, а ты успокоишься и уснёшь. Это всего лишь сон, и он уже ушёл. Только сон… он не вернётся, тебе не надо от него бегать. Мы его не пропустим, ему здесь не место. Всё хорошо, просто лежи. Я поправлю тут…всё в порядке. Вот так…
Пока она говорила, мягким, убаюкивающим голосом, Ар смотрел на неё, не отрываясь, и стыдливой неловкости почти не чувствовал. Элге расправила вокруг него складки простыни, взбила подушку, заставив его приподняться, натянула сбитое к ногам одеяло. В её действиях не было ничего, заставившего бы его ощутить себя беспомощным мальчишкой, а бережным движениям и нечаянной заботе хотелось уступить. И он остался лежать, особенно когда девичья ладонь, помедлив, всё же легла на его висок и тонкие пальцы убрали с лица лохматые пряди. Поглаживающими движениями Элге продолжала перебирать его волосы, бормоча что-то успокаивающее и уютное.
— Попробуй уснуть, Ар. Никакой кошмар тебя больше не тронет, обещаю.
— Защитница, — фыркнул он.
Едва заметная улыбка тронула её губы.
— Хочешь, спою колыбельную?
Он собрался было от души возмутиться: какая ещё колыбельная! Но Элге подтянула к себе мягкий густой мех и завернулась в него, спрятав озябшие узкие ступни. Нашла и легонько сжала его ладонь, поглаживая основание большого пальца, и Ар выдавил слабую улыбку в ответ. Удивительно, но её близость и впрямь почти полностью изгнала обрывки недавнего кошмара; он повернул кисть и легонько сжал пальцами её запястье.
Элге устроилась практически у него под боком, нечаянно окутав тонким гиацинтовым ароматом, несколько мгновений собиралась с духом, а потом в тёмной сонной комнате зазвучал её негромкий мелодичный голос, и Ар понял, что ничего не знает о колыбельных.
— Ложится ночь луне на плечи,
Как тёплый пуховой платок.
Пойми: не время раны лечит,
И не вина глоток.
Ты обескровлен, изувечен,
Ты отдал жизнь и силы впрок…
Пойми: не слёзы раны лечат,
Хотя и слёзы не порок.
Смотрятся в окна боли, спят на крылечке страхи,
Ждут, что ты сложишь голову к ним на плахе.
Злые кошмары стучат кулаком по крыше.
Тише, всё это пройдёт до рассвета, тише.
Ар повернулся на бок, чтобы лучше видеть её и придержал ладонь, когда она попыталась убрать руку. Элге пела незнакомую ему балладу, наверное, из новых. Небыструю, тягучую, как медовая карамель, а высокий в обычной речи голос, звучавший хрустальным ручейком, в пении приобрёл глубину, в которую хотелось окунуться с головой, чтобы утонуть и не выплыть.
— Так волк, охотничьего лука
Не избежав в пылу охот,
Пугается любого звука,
Зажав кровоточащий бок.
Так неудачливый охотник,
Моля богов, идёт опять…
Но боги скажут: не сегодня.
Иди домой, ложись в кровать.
Смотрятся в окна боли, спят на крылечке страхи,
Ждут, что ты сложишь голову к ним на плахе.
Злые кошмары стучат кулаком по крыше.
Тише, всё это пройдёт до рассвета, тише.
— У неба утром заалеет
Кусочек облачной щеки,
И запах липовой аллеи
Прогонит смрад ночной тоски.
И ты пойдёшь ветрам навстречу,
Открой глаза и не стыдись,
Знай: одиночество не лечит,
А лечит жизнь.
Можно погладить боли, в тёплое спрятать страхи,
Рвущиеся на волю, крошечные, как птахи.
Злые тревоги ставни в ночи качают,
Лижут босые ноги, просят тепла и чая…
Она пела и рассеянно водила пальцем по его руке. Давно ему не было так хорошо. Спокойно, на удивление комфортно и хорошо. Слушал бы и слушал. Вот только сотни крошечных иголочек кололи кожу губ — невыносимо хотелось поцеловать рыжую травницу, такую близкую сейчас. Ар пошевелился в попытке найти более удобное положение, и Элге аккуратно вытащила пальцы из его руки. Эхо плавной, неторопливой мелодии бродило в темноте, переставшей быть колючей и угрожающей: она, как и баллада в исполнении девушки, приобрела мягкость и певучесть.
— У тебя приятный голос, — признал Ар, разглядывая её слегка подсвеченное лицо.
— Спасибо. Ты всё-таки закрывай глаза, надо постараться уснуть. Хочешь, я посижу ещё?
Она не сидит, она практически лежит, опираясь лишь на локоть. Жаль, под своим покрывалом, но всё же лучше, чем совсем ничего.
Вообще-то да, он хотел.
— Тебе лучше уйти, — вздохнул маг. — Ты всех прогнала: уверен, как минимум до следующей ночи сюда больше никто не сунется.
Элге выпростала из-под меха руку и снова потянулась погладить его по встрёпанным волосам, неспешно пропуская лохматые пряди сквозь пальцы, мимолётно касаясь его лица.
— Хорошо, сейчас уйду. Знаешь, я… очень стараюсь не мучить тебя своими расспросами, но всё же… не могу перестать думать о тех событиях. Если ты когда-нибудь захочешь рассказать…
«Не захочу», — морщился кто-то внутри него.
Ничего не мог с собой поделать — она трогала его волосы, а он как дурак млел и изо всех сил старался не растекаться перед девицей лужицей. Зачем он велел ей уходить? Сидела бы тут и сидела, вернее, лежала у него под боком. Это так…правильно.
— Постарайся уснуть, Ар. До утра ещё долго. Доброй ночи.
Элге убрала руку, а маг поймал себя на ожидании поцелуя — да хотя бы в лоб. Просто лёгкий поцелуй на ночь, самый маленький. Но нет, девушка выскользнула из мехового покрывала и вернулась в свою постель. Ар погасил светильники, придвинул к себе край покрывала, зарылся в него носом, вдохнул нежный, едва уловимый аромат весенних цветов.
Остаток ночи и в самом деле прошёл для него спокойно.
Глава 31. Часть 1
Конечно, он принял самый независимый вид: не поддавался никакой слабости, не слушал напевный нежный голос, не держал её за руку, как безусый юнец, не решаясь на большее. И Элге, умница, не напоминала, не ставила в неловкое положение. Обоих порадовало яркое солнце, пробившееся на укрытую в чаще полянку: девчонка отправилась дышать воздухом и колдовать над своей хейей, то есть, так-то, конечно, над его… Ар остался в доме, решив наконец непростую дилемму. Близкое присутствие рыжей и желанно, и крайне мучительно, с каждым днём всё труднее держать себя в руках. Пусть на короткий срок, пусть всего лишь одна стенка, но… Элге разглядывала усеявшие полянку крокусы, синенькие островки пролески, пахучие гиацинты, которые немного позже собиралась собрать и засушить, а он работал с пространством. Ирония: только себя маг не мог никуда переместить отсюда, всё остальное ему поддавалось без особого труда. Прикинув имеющееся пространство и расположение, Ар обозначил новое помещение слева от входа в купальню с дверью почти напротив собственной постели. Не специально, конечно. Когда нагулявшаяся, с порозовевшим личиком, довольной улыбкой травница вернулась в дом, маг молча поманил её пальцем. Не сумев скрыть удивления, Элге осторожно заглянула в дверной проём, потрогала толстую дверь, прошлась взглядом по гладким стенам, камину в дальнем углу, выложенному ровненькими камнями, огороженному решёткой, с дымоходом — всё, как полагается.
— Что это?
— Твоя комната, — кашлянул Ар. — Я подумал, что тебе будет удобнее…
— Пустая, — задумчиво протянула девушка. — А моя кровать..?
— Выбери сама, какую ты хочешь. И стол, и остальную мебель. С тебя подробное описание, с меня воплощение.
— Но…зачем? Меня всё устраивает, тем более это временно. Мне всё равно скоро уходить, а ты…
— А я, возможно, сам потом сюда переселюсь, а из той комнаты сделаю приёмную для просителей. Например. Ну-у? Пожелания будут?
Рыжая герцогиня шмыгнула носом, растерянно хлопнула ресницами, и…включилась в предложенное развлечение. У прорубленного в боковой стене окна они поставили просторный удобный стол с ящичками, стул, разместили шкаф с зеркалом, к которому маг не подходил, бросили светлую шкуру с густым высоким ворсом возле камина, туда же Ар поместил широкое мягкое кресло. Смущаясь, помогая себе жестами, Элге обрисовала кровать. Ничего особенного, роскошного, но Ар поколдовал, установил в указанном месте и поспешно отвёл глаза. Не глядя, бросил на пол ещё пару меховых ковриков, спросил про всякую нужную мелочёвку, вроде подушек и покрывал. Вспомнив про окно, тихо посмеиваясь, щёлкнул пальцами — и на радость девчонке оно украсилось миленькой занавесочкой. Всё это не напоминало ни дворцовый стиль, ни даже богатый особняк Форрилей, но от дорогой отделки и тканей Элге наотрез отказывалась.
— Вот уеду в Каллар — и хоть бархатом стены украшай и ставь золотые стулья, — дразнила она.
Ар в ответ растягивал губы в улыбке, но у неё был отчётливый привкус горечи.
Элге тоже старалась. Не спрашивала, кто требует столь настойчивого внимания, когда раз за разом вокруг мага вились золотистые и оранжевые письма-птички, не первый раз, не первый день. На некоторые из них Ар отвечал, иногда огненными буквами, начертанными прямо по воздуху, но она не успевала разобрать ни слога, многие попросту игнорировал. Не замечала, чтобы он проводил вечера за какой-нибудь из книг, а таинственные документы в строгих кожаных папках падали ему в руки не раз и не два. Всё это вызывало досаду и раздражение на его лице, порой усталое принятие, тень иронии. Не считая себя излишне любопытной особой, тем не менее сейчас она именно от него страдала, пытаясь разгадать, с кем же связан нелюдимый, живущий в уединении отшельник.
Отдельная комната оказалась необыкновенно удобной и уютной. Благодаря окну у неё был доступ к свежему воздуху, а огонь в камине, который она пару раз разводила перед сном, давал тепло. Всю первую ночь, закрывшись в этом временном маленьком мирке, принадлежавшем только ей, Элге проспала крепко и сладко, а на вторую поймала себя на том, что прислушивается к тому, что происходит за стеной. Почудилось, будто мага снова посетили кошмары, и она тихонечко выглянула из комнаты. Облегчённо выдохнуло: только показалось.
Весна всё увереннее отвоёвывала Шелтар: дарила солнце, много света, окутывала деревья и заросли кустарника нежной полупрозрачной дымкой.
— Пойдём! — позвала Элге мага, устроившегося после завтрака с книжкой.
Ар выбрался следом за ней на крыльцо, обогнул дом…
Элге сама сияла солнышком.
— Смотри! — и столько торжества и ликования в звонком голосе.
Он и смотрел. Девчонка показывала куда-то вверх, а он видел запрокинутое лицо и яркие глаза, подсвеченные золотинками, и огненную корону волос, шёлковых, прохладных…
— Что я должен увидеть?
— Новые побеги. И ствол — ты видишь, какой стала кора?
Ар вообще не помнил, какой там был ствол и ветви. Приблизился, положил ладонь на тёмную кору, покивал задумчиво: девушка ждала его реакции с таким воодушевлением, что жалко было разочаровывать.
— Это дерево будет цвести? — уточнил он.
— Я в этом почти уверена! — улыбнулась девица.
— И у меня будет тень и красота… — пробормотал маг. — Ты сильнее, чем кажешься. Иногда мне кажется, что тебя одарили и магией жизни.
Она недоверчиво фыркнула.
…А если повесить сюда качели, девчонка могла бы… Хотя какая разница — дней до её возвращения остаётся всё меньше. Ар вернулся в дом и схватился за книжку. Увлекательный приключенческий роман — должен увлечь. Должен, он постарается.
Ар читал и читал, изо всех сил погружаясь в сюжет, стараясь не обращать внимания на простые хлопоты Элге по дому, на запахи еды, проникающие в комнату, на затеянную стирку. Несостоявшаяся герцогиня упрямо отказывалась от помощи магией, предпочитая собственноручно возиться в воде. Теперь, с наступлением тёплых деньков, она вешала бельё на улице, под навесом, и пользовалась входом в пристройку не через купальню, а с улицы.
Маг отложил книгу, выглянул на крыльцо, вроде как подышать воздухом, размяться. Смотрел, как ловко её руки перекидывают на растянутые верёвки мокрую, старательно отжатую ткань, как с пустой корзинкой Элге молча возвращается в дом, поднимается по ступенькам. Споткнулась на последней, запутавшись в длинном подоле, и Ар сам не понял, как оказался рядом, поймал её в объятия. Корзинка покатилась по оструганным доскам, но он и головы не повернул: Элге в его руках, близко-близко, вплотную, учащённо дышит ему в ключицу. В болото всё, пусть всё катится в пропасть! Больше так невозможно. Девушка ухватилась за его рубашку, восстанавливая равновесие, и подняла лицо.
— Спаси…
Это всё, что она успела произнести, до того, как Ар наконец-то дал волю губам, которые ныли и ныли, ожидая прикосновения. Целовать её, раз за разом, не давая времени на новый вдох, трогать жадными руками, прижимать к себе так тесно, что самому дышать нечем, хотелось до онемения каждой клеточки. И он целовал, не закрывая глаз, потому что ему надо видеть её лицо. Надо и всё тут. И Элге ответила на поцелуй-просьбу, и ответила так, что дыхание перехватило, и её руки скользнули вверх, к его плечам, прохладные пальцы легли на затылок, пригибая его голову ещё ближе. Ар, не размыкая рук, прижал её к стене рядом с дверью. Не вырвется, не убежит. Всё его тело пульсировало мучительным желанием, на которое Элге снова отозвалась: прильнула тесно-тесно, на мгновение приоткрыла затуманенные зелёные глазищи. Ар тяжело, рвано дышал, оторвался от её губ только для того, чтобы короткие поцелуи достались восхитительной шее…ямочке над ключицей…тонкой просвечивающей косточке…ниже… Руки спешно тянули вверх бесконечно длинный подол платья — до темноты в глазах хотелось просто развеять его магией. Её ладони нетерпеливо скользнули по рубашке вниз, спустились к поясу его штанов и дёрнули сложное плетение ремня. Он услышал собственный полурык-полустон, и все-таки подключил магию, помогая справиться с ремнём. Быстрее, быстрее… Пальцы коснулись оголенной кожи под платьем — волшебно, до искр в глазах. Ничего не соображая от сумасшедшего желания, Ар губами поймал её стон и ещё теснее впечатал Элге в себя. Не умереть бы прямо так, прямо сейчас… Сначала не понял, откуда взялся глухой стук и ощущение неправильной тяжести на собственном животе. Нетерпеливо дёрнул головой, отгоняя лишнее, стремясь завершить начатое, открыл глаза.
Он полусидел-полулежал в собственной постели, с раскрытой книгой, упавшей на живот. Несколько мгновений в полном недоумении смотрел на чужеродный предмет, пока не откинул чугунную голову на изголовье и не рыкнул вслух. Чудесный, изумительно реалистичный сон истаивал совершенно бессовестно, и только его желание никуда не делось. Ар уставился вниз: вот оно, во всей своей красе, едва не трещит по швам. В бессилии несколько раз постучал затылком в деревянное изголовье. Знал, что так себе способ — не помогает. Хотелось прикрыть веки и досмотреть сон хотя бы в воображении. Ар потер лицо ладонями, чувствуя, что кожу губ все так же покалывает, и скатился с кровати. Холодная вода помогла весьма посредственно. Из купальни он вышел с влажными волосами, не сказать, чтобы сильно успокоившимся. По телу, несмотря на щедро вылитую на себя ледяную воду, пробегали приятные тёплые волны, поднимая толпы мурашек. По ощущениям — его как будто гладили, очень ласково и трепетно. Лицо, брови, скулы, даже шею. Маг тряхнул головой в надежде прогнать наваждение.
На улицу, на воздух, срочно.
Он вышел на крыльцо и…обалдел. Картина раскинулась перед ним самая что ни есть живописная и поражающая своей нереальностью. В тени ближайшего дерева, вольготно развалившись на нежнейшей молодой травке, его призрачный волк, материализовавшийся без его призыва, самым нахальным образом блаженствовал…в руках рыжей. Элге сидела подле него, разметав по земле юбки, и чесала ему наглое бессовестное ухо. Её пальцы то едва касались границы эфемерного тела, то проваливались в полупрозрачную пустоту, но, судя по выражению звериной морды, Ару-волку нравилось! Он подставлял её рукам то одно ухо, то другое, то тыкался в ладони носом и разве что не урчал, как обожравшийся дармовых сливок кошак.
— Что ты делаешь? — голос подчинился кое-как.
Элге слегка повернула голову в его сторону и сместила пальцы на подбородок зверя. Человека обдало почти осязаемым теплом от прикоснувшихся к коже пальцев.
— Глажу, — обозначила девушка очевидное, и улыбнулась.
Не Ару-человеку, а бессовестной зверюге! Ар-человек спустился с крыльца и медленно приблизился к довольной парочке. Смотрел на руки рыжей и как наяву представлял, что это его буйная шевелюра под её тонкими пальцами… После столь откровенного сна это видение было самым невинным, но не менее желанным.
— Он же не чувствует прикосновений.
На мага снисходительно скосили яркий жёлтый глаз. Не чувствующий волк громко рыкнул — звук вышел подозрительно похожим на мурчание кота.
— Я в этом не уверена, — ласково возразила Элге, пробегаясь ноготками по густой волчьей шерсти. Пальцы ощущали не шерсть и не плоть, но ровное приятное тепло. Жёлтые глаза блаженно закатились. Магу сделалось неудобно стоять, он переступил с ноги на ногу; все усилия ледяного купания грозились свестись на нет. Зверь развалился еще вальяжнее, подставляя рыжей светлое полупрозрачное пузо. Она тихо засмеялась и принялась гладить и почесывать подставленную часть тела. Ар прикрыл веки, усилием воли пытаясь избавиться от мурашек, от этих невыносимо приятных волн тепла. Так себе способ, не помогло.
— Что он вообще такое, твой волк? — поинтересовалась Элге.
Её руки на прозрачном серебристом мехе… Нежная улыбка, адресованная зверю… Мужчина прокашлялся.
— Ар — часть меня. Вот такое… воплощение переизбытка энергии и магии.
Пальцы девушки на мгновение замерли, но сразу возобновили поглаживания.
— О, — только и сказала Элге. — А выглядит вполне самостоятельным.
Призрачный волк издал довольный рык.
— Только подкармливать его не начни, — фыркнул маг. — А то с живым перепутаешь, мясо будешь таскать, чего доброго.
— А тебе жалко, да? — засмеялась Элге, неохотно убирая руки от полупрозрачного меха.
Ар-волк покосился на неё крайне недовольно, разочарованно вздохнул и растворился в воздухе.
Ар-человек, вернувшись в дом, с чувством постучался головой о дверной косяк.
Глава 31. Часть 2
— Как твои шрамы? Не беспокоят?
Элге задумчиво постукивала пальцами по раскрытой, исписанной аккуратным почерком тетради, рядом лежал учебник. У неё был свой стол и много света из окна, под которым он с улицы убрал лишний кустарник, но девушка нет-нет, да приходила в общую комнату и садилась на привычное место. Маг и не думал прогонять.
— Пока нет, — осторожно ответил он. — Для точного ответа нужен новый отказ просителю.
Элге и сама как-то видела его, выходящим из купальни в одних штанах, и в первую очередь обратила внимание на едва заметные следы на месте прежних неровных выпуклых рубцов. Мимолётно удивилась и состоянию кожи: фигура Ара отличалась от ладной стройности её почти-бывшего мужа, он был мощнее в груди, шире в талии, и руки не такие аристократически изящные, но в остальном выглядел почти на тот же возраст, что и сероглазый красавец. Ар перехватил её взгляд, долгий и пристальный, и она вспыхнула до корней волос, и что-то пролепетала про целительский интерес. А вообще сам виноват! Зачем продолжает разгуливать по дому в непотребном виде, зная, что здесь находится леди!
И в волосах снова убавилось седины. Теперь уже и маг согласился с её наблюдениями, если и удивившись таким переменам, то никак это удивление не показав. Просто стало заметно, что лёгкие волны имеют рыжеватый отлив на каштановом фоне, а не просто тусклый тёмно-русый цвет, как ей казалось сначала. Долго тайком таращиться на него не удавалось — Ар ловил её за этим занятием, смущая до безобразия. Печать клятвы, облюбовавшая участок кожи на шее, заметно посветлела, но на её вопрос маг отмахнулся: всё в порядке, так и должно быть.
— Мне не требуется напоминание клятвы, чтобы давать тебе свою защиту. Это пятно больше для спокойствия твоего родственника, — насмешливо хмыкал он.
Просители не появлялись, но Ара это не беспокоило. В один из дней комната вдруг запульсировала переливчатым радужным светом, всполохи проникли и в кухню, где девушка колдовала над приготовлением пищи. Бросив всё, она выскочила на этот свет.
— Что это?!
— Просто чьё-то желание сбылось, — пояснил Ар и вынул на свет сосуд с «гранатовыми» кристалликами-зёрнышками.
Элге подошла ближе, заглянула за тонкое зачарованное стекло. Один из камешков светился, играя всеми гранями.
— А…второй?
— А благодарственного, видимо, нет, — усмехнулся маг.
Девушка не успела отреагировать: ей в ладонь упала записка. Она торопливо развернула её, и Ар увидел, как девичьи губы расползаются в улыбке.
— Это от Бьорда!
Его кольнуло нехорошим предчувствием, хотя с чего бы? Она явно довольна, если не сказать больше, вон как сияют глазищи. Маг спрятал сосуд с камушками обратно, а девчонка снова и снова перечитывала несколько строк, радостно жмурилась и безуспешно пыталась улыбаться потише.
— Он сообщает, что официальное уведомление о том, что мой брак расторгнут, вот-вот поступит на распознаватель. Документы почти готовы! У Бьорда есть какой-то человек в суде, новости из первых рук… Ох, Небо, как же я..!
Элге приложила записку к груди и счастливо засмеялась.
— Мои поздравления, леди Форриль, — хрипло проговорил Ар.
— А-до-рейн, — нараспев поправила девушка. — Мне вернут прежнюю фамилию. Не желаю иметь с Форрилями ничего общего. Свобода, Ар! Я наконец-то свободна!
Она выбежала на улицу, и вышедший следом на крылечко Ар видел, как Элге танцует, кружится на полянке, как летит по ветру толстая рыжая коса, но её переливчатый смех отдавался в нём кузнечным молотом.
— Спасибо! Спасибо тебе, Ар! — она взлетела на крыльцо, впорхнула в дом.
— Мне-то за что? — хрипло рассмеялся он, хотя почему-то хотелось взвыть.
Она обвела руками пространство вокруг себя.
— Вот за всё это.
А следом прилетело и уведомление. Девушка читала казённые фразы вслух и давала пояснения.
— Даже содержание назначено? — поднял брови маг.
— Тивис удавится… Сумма будет ежемесячно начисляться на мой банковский счёт.
— … Который тебе нежелательно будет трогать, чтобы этот самый Тивис не вычислил.
— Проживу без их денег, — досадливо отмахнулась Элге. — У меня кое-что отложено на первое время, а после…
— Я понял, понял: не пропадёшь ни при каких обстоятельствах.
Его голос прозвучал с насмешливой теплотой.
Выходить на связь с Зораттом ужасно не хотелось. Ар поймал себя на стремлении как можно дольше оттянуть этот момент, но повода не находилось. И сама Элге притихла после приступа искрящейся эйфории, прикусила губу, на ясное лицо набежала тень. Поняла наконец все последствия своего решения?
Зоратта застали в директорском школьном кабинете, чему Элге мгновенно огорчилась: в это время дня ему полагалось бы находиться дома, разделить вечер с молодой прекрасной супругой. Бьорд с невозмутимым лицом поздравил свояченицу с выигранным делом, но мягкие тёплые нотки в его голосе царапнули Ара ржавым гвоздём.
— У нас почти всё готово, Элге, — заговорил зять. — Дом подготовлен к приёму новой постоялицы, задаток за аренду внесён, все бумаги оформлены. Осталось…Господин Ар, ваше содействие в силе?
— Разумеется. В день передачи ключа я поставлю на здание и прилегающую территорию защиту.
Бьорд кивнул и вздохнул.
— Собственно, о ключе. На двери этого дома нельзя установить запирающие заклинания, Элге, это единственный его минус.
— Не вижу проблемы, Бьорд, — улыбнулась девушка. — Я аккуратно обращаюсь с вещами, не теряю их.
— Я и не сомневался. Так вот… Хозяину пришлось срочно уехать из Каллара, и ключи он прихватил с собой, дубликата же не оставил. Он обещал вернуться дней через шесть, максимум восемь, и, собственно, у меня такой вопрос…
Ар рядом с девушкой выдохнул. С момента образования в его ладонях зеркальной глади он не находил себе места, лишь усилием воли сохраняя непроницаемое выражение лица, половины его. Мысленно он придумал десяток причин задержать зеленоглазую травницу у себя, но ни одну из них не смел озвучить, не имел права. Элге нахмурилась. На мага не смотрела, зато с мужчины со светлыми до прозрачности глазами не отводила взгляда, даже пальцы на край магического «зеркала» положила.
— Господин Ар, — обратился Зоратт к магу. — Если вас не затруднит…
— Нисколько, — поспешно уверил Ар, удивляясь тому, каким непослушным сделался и без того больной голос.
— …То не могли бы вы проверить обстановку на предмет слежки, и безопасности в целом? Не хочется злоупотреблять вашим гостеприимством дольше оговорённого. Я бы перевёз леди Элге к нам домой и спрятал до возвращения хозяина в Каллар. Краткосрочными иллюзиями я владею вполне уверенно, но всё же хотелось бы понимать…
— Нет, — сказал кто-то голосом Ара.
Элге вскинула на него непонимающий взгляд, а он, прокашлявшись, закончил:
— Я бы не стал так рисковать. Иллюзии — это великолепно, однако советник сейчас не в самом радужном настроении, от него можно ожидать каких угодно действий, вплоть до самых решительных. Я…не всему на расстоянии могу помешать, господин Зоратт. Пусть Элге остаётся здесь, несколько дней ничего не решат. Меня это не обременяет, нисколько. Элге?..
Со своего ракурса зять ничего не видел, а ей бросилось в глаза, насколько напряжённый у него взгляд, и в то же время в нём таится… надежда? Бьорд подал голос, предлагая магу другие варианты, а она медлила с ответом, хотя уже знала, чего хочет. С пальцев мага сорвалась сизая дымка, он всматривался в нечто, видимое лишь ему, после чего подтвердил, что королевский советник усилил своё наблюдение: развод разводом, но отступать он не собирался.
— Если Ар действительно не возражает, то я бы хотела избежать ненужных рисков. Потерпишь меня ещё чуть-чуть? — неуверенно улыбнулась девушка.
«Сколько угодно», — едва не признался он.
— Виррис очень огорчится, — тихо напомнил Бьорд. — Но…вы оба правы: осталось совсем немного, в сравнении с тем, что вы уже прошли. Ар, я очень признателен вам.
— Я тоже по ней безумно соскучилась, — вздохнула Элге. — И рассчитываю, что вы отпустите погостить её ко мне в тот дом.
— Берегите леди, господин Ар, — попросил Зоратт на прощание.
Ар медленно прикрыл веки, соглашаясь.
Ещё неделя — это много или мало?..
— Расстроена? — спросил маг.
Девушка отошла к окну, уставилась на зеленеющие нежной листвой ветки. Ужасно хотелось обнять её, вдохнуть гиацинтовый дурманящий запах. Негромкое ликование разливалось в нём, и так трудно было удерживать его, и оставаться на месте, и не тянуть руки. Не оборачиваясь, Элге отрицательно покачала головой.
— Причина для расстройства есть, — услышал Ар. — Но она не связана с этой задержкой. Как ты сказал, несколько дней действительно ничего не решают. Кофе будешь? Сварить?
— А с чем связана?
Девушка слабо махнула рукой.
Так и не сказала. Остаток дня усиленно тренировала сканирующее заклинание: Ар ещё в прошлые разы обратил внимание, что смотрит Элге как-то иначе, по-своему, пользуясь не прописанными формулами, а наитием.
Бастиан, несмотря на отказ разуверившегося в освобождении отшельника, передал несколько мелко исписанных старых тетрадей, раздобытых в чьей-то частной библиотеке. Собираясь отправить их назад, Ар посмотрел на закрытую дверь спальни, за которой скрылась прекрасная рыжая травница, чью улыбку ему посчастливится наблюдать ещё несколько дней, шесть или восемь. И оставил тетради у себя. В конце концов, упёртое величество право: Ар ничего не теряет. Ну вдруг..?
И сидел, до глубокой ночи, и следующим вечером тоже, разбирая чужие записи на одном из старых языков, которым, к счастью, владел. Но смысл описаний обрада не доходил до него: перед глазами стоял образ Элге, плещущейся в купальне, укутанной в эти самые минуты лишь огненным шёлком длинных, ниже спины, волос. Буквы издевательски плясали перед глазами, чуткий слух улавливал негромкий плеск воды за стеной, между прочим, бревенчатой и толстой. Значит, даже волосы сейчас не закрывают молочную белизну её кожи, выставляя напоказ и узкие совершенные плечи, и выступающие ключицы вразлет, и соблазнительную впадинку между ними… На её коже нет присущих рыжим веснушек, он не спрашивал, почему, только догадывался. А ей бы пошла милая россыпь на очаровательном носике. Маг уронил голову, стукнулся лбом о твёрдый переплёт, лежащий перед ним на столе. Сидеть становилось всё неудобнее, и напрасно он менял положение в поисках хоть какого-нибудь удобства. Положение было, удобство нет.
Какое мыло сегодня она налила в ладони? В купальне несколько бутылочек, в которые Элге добавила свои снадобья, усилив изначальный аромат. У неё есть запах жасмина, ландышей, мелиссы, летних цитрусов, любимого гиацинта, летних ягод, есть даже пара бутылочек для него, Ара, в которые она добавила что-то кедровое и горьковатое, похожее на миндаль. Не раз он отвинчивал крышечку и вдыхал непривычный будоражащий запах, но использовать для себя пока не решился.
… - Доброй ночи, Ар.
Он резко дёрнул головой, выныривая из искусительных видений, сжал пальцы в кулаки.
— Доброй…
Манящая, бесконечно желанная женщина ушла в свою спальню, сотворённую для неё специально, вместе с толстыми стенами и прочным замком. Способен ли удержать тот замок..? Убедившись, что его мозг более не способен работать над переводами, Ар, раздеваясь на ходу, прошёл в купальню, хранящую запах нежных весенних цветов. Невозможно надышаться, и всё сильнее хочется большего. Ар запустил заклинание быстрого набора воды, царапнул ногтём коловшую сотнями иголочек кожу губ. Он до упора погрузился в горячую воду, хотя надо было лить ледяную, если бы помогало. Тело предательски, всеми доступными способами сообщало, что он всё ещё жив и всё ещё способен испытывать сумасшедшее желание, и демонстрировало при каждом удобном и неудобном случае. Особенно при неудобном. Пальцы заныли, словно наяву ощутив прикосновение к тонким лодыжкам, шёлковой коже живота… Ар подавил стон. Это просто весна. У него просто давно никого не было. Да вот, собственно, с той самой летней ночи, когда Элге пришла к нему, испуганная, с трудом прячущая отвращение и стыд.
… Испугалась бы она теперь? Зелёные глаза смотрели в его лицо без отвращения, но в памяти так некстати всплывала фраза, произнесённая срывающимся шёпотом: «Ты ужасен!» Он и сам это знал.
Хмурый и раздражённый, Ар выбрался из чаши, обсушился с помощью магии, прошёлся по отросшим прядям гребнем, натянул чистую одежду.
В комнате из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой и свежестью, какая-то птица выводила негромкую мелодию. Ар махнул рукой, сдвигая в сторону одеяло, через плечо оглянулся на девичью спальню… Дверь в комнату зияла тёмным распахнутым прямоугольником. Он шагнул ближе, увидел слабо колышущуюся на окне занавеску. Спазм сжал покалеченное горло, не давая нормально вдохнуть. С бешено бьющимся сердцем, неслышно ступая босыми ногами, маг приблизился и замер на пороге открытой комнаты, заглянул в темноту. Темнота не мешала, он прекрасно видел и так. Откинутый к изголовью светлый полог, укутанную по плечи девичью фигурку, небрежно заплетённую косу, лежавшую поверх одеяла… Медленный, качающийся пьяный шаг внутрь. Ещё один.
Он опомнился возле постели. Разглядел тонкую руку и ладонь, подложенную под щёку, тёмные полукружья ресниц. Округлое маленькое плечо со съехавшей бретелькой…
«Я просто посмотрю. Одну секунду. Максимум две».
Он опустился на колени, вдохнул пьянящий аромат кожи. В висках молотом стучал пульс, а в самой голове становилось восхитительно пусто.
«Только один разочек», — невнятно пообещал он неизвестно кому, чувствуя, как снова нестерпимо колет губы и кончики пальцев. И невесомо коснулся плеча Элге, самую капельку прохладного, бесконечно нежного. И понял, что оторваться попросту не может, лучше умрёт. «Встань и уйди. Вот сейчас, немедленно, просто встань и уйди», — воззвал к его разуму здравый смысл, но его смыло бешено пульсирующим желанием. Ещё только минуточку, пока она спит, — взмолился Ар сам не понял кому, а губы жили собственной жизнью, горели, наверняка оставляя огненные следы на шёлковой коже, двигаясь лёгкими — больше он не мог себе позволить — поцелуями к шее. Опасался разбудить и мечтал об этом, но не мог заставить себя оторваться, хотя обещанные секунды давно истекли. Ладони и пальцы жгло, и не сразу до него дошло, что руки уже живут собственной жизнью, пробравшись под одеяло, трогая стройную девичью спину под тонкой тканью сорочки. Он честно попытался их убрать… Элге пошевелилась и открыла глаза.
Глава 32. Часть 1
Ар через силу отстранился, ничего не слыша, кроме собственного дыхания, не соображая, какое оправдание придумать. Какое тут может быть оправдание?! Руки, сжимающие её талию, убрались ещё более неохотно. Элге приподнялась на локте, сонно моргая, всматривалась в кромешный мрак. Несколько тихих щелчков пальцами, и она активировала светильник, весело подпрыгнувший в воздухе, осветивший его физиономию во всей своей красе.
Мужчина, занявший с некоторых пор все её мысли, сидел у её изголовья. Элге села ровнее, в слабом освещении взгляд быстро выхватил заправленную за ухо седую прядь, сверкающие драгоценными светлыми аметистами глаза, приоткрытый рот, шумное, неровное дыхание. На виске билась тоненькая жилка, а от всей его фигуры исходил столь мощный жар, что одно касание — и она вспыхнет. Одеяло сползло вниз, следом опустился его взгляд, и зрачки затопили радужки почти целиком.
— У тебя дверь была…открыта, — кое-как выговорил маг, почти шёпотом.
Дверь…кажется, она забыла запереть её. Элге откинула одеяло, спрыгнула на пол одним гибким движением. Ар сцепил зубы: простая сорочка обрисовывала контуры её тела, хорошо различаемые что в неверном свете сферы, что без оного. Сейчас девушка велит ему убираться, а утром…
— Так лучше? — тоже шёпотом спросила Элге.
Он с трудом перевёл взгляд на дверь. Закрытую. Сглотнул; сердце совершило кульбит, запрыгало в горле часто-часто. Он так и сидел на коленях на меховом коврике, и неотрывно смотрел, как девушка преодолевает несколько бесконечно длинных шагов. К нему. Элге запустила пальцы в волосы мага, наклонилась, кружа голову ярким ароматом гиацинта, заполнившим всю спальню без остатка. Нет, было что-то ещё, во что Ар боялся поверить. Кажется, оно называлось ответным желанием.
Тёплые, трепетные прикосновения к его лицу, и маг не выдержал, трясущимися руками дёрнул её к себе, с судорожным выдохом пристроил на коленях. Зашипел: от невыносимого наслаждения и того, что разделён с ней дурацкой одеждой. Только бы не сон, ещё одной коварной иллюзии он не выдерж… Нежнейшими лепестками губ Элге потёрлась о его, мучительно медленно, из стороны в сторону, пробуя новое ощущение, и поцеловала по-настоящему. Впервые — сама. Бесконечно сладко, отнимая последнее дыхание, даря своё взамен, но он всё равно задыхался и не понимал, сколько сможет продержаться, и как вообще держался всё это время. Реальность расплывалась, а он балансировал на грани еле-еле, потому что ни единой доли секунды близости с этой рыжей травницей упустить не хотел. Элге наконец-то находилась так близко, так смело, с таким похожим на его нетерпением… Негнущимся пальцами Ар дёргал какие-то ленточки, бантики, тянул с плеч такую лишнюю сорочку; под его ладонями сквозь тоненькую несерьёзную преграду батиста ощущалось тепло её тела. Не дотерпит, умрёт. Горящие губы тронули длинную стройную шею, пыльцы девушки сжали его волосы на затылке, маг ничего не видел, хотя держал глаза открытыми, но все чувства обострились, каждая клеточка тела наполнялась жизнью и светом — тем самым, который излучала эта женщина. Он успел попробовать на вкус её ключицы, хрупкие плечи, а руки дотянулись до груди, ровно такой, какая помещается в его ладонях… Элге что-то пробормотала неразборчиво, но, если вдруг решила остановиться и прекратить — уже поздно. Не выпустит. Он давно далёк от джентльменства и учтивости, в этом не врал. Но нет — она снова подарила ему поцелуй, который Ар с трудом перехватил у неё, желая пить и пить, и никак не мог напиться. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Эта восхитительно желанная женщина, судорожно выдохнув, как-то вывернулась из невыразимо прекрасного плена, и ничего не соображающий маг протестующе застонал, но оказалось, его тянут на постель, про которую оба совершенно забыли. Его бы сейчас и та меховая шкурка устроила, до того невозможно даже на секунду выпустить Элге из рук, но она уже снова тянулась к нему, и не отрывала от его лица горящих глаз, а на припухших губах мелькала улыбка, самая красивая из всех возможных.
Небо милосердное, она к нему тянулась! Тянула с плеч ненужную одежду, гладила горячую кожу, целовала бешено бьющуюся жилку на шее и не думала останавливаться.
Всё, как Ар мечтал. Больше, чем он хотел.
— Не…тро… — перехваченным спазмом горлом попытался сказать маг, когда Элге, раздев его окончательно, ладонью намеренно задела там, внизу, где он особенно изнывал от пульсирующего, вздрагивающего желания, — …гай…
А ей явно нравилось чувствовать свою власть над ним, и Ар не без труда перехватилеё руку, и так непонятно на каком усилии держится.
Сейчас он был потрясающе жив и полон сил, и собирался растянуть это невероятное чувство так долго, как только сможет. Минимум до рассвета. Только чуть позже, после того, как… Тем более когда Элге так близко, кожа к коже, и обнимает его всего по-новому, не так, как в тот раз, и никаких слов не нужно. Он видел перед собой запрокинутое лицо, прикушенную губу, и наконец-то, пусть и в таком свете, но и это прекрасно — умопомрачительно затуманенные желанием глаза, тёмные, почти чёрные.
— Прости, — то ли шепнул, то ли подумал маг.
Сдерживаться дальше не осталось сил, слишком давно он её хотел, но эта девочка, огненная, такая чуткая и отзывчивая, кажется, успела получить своё в полном объёме, прежде чем Ар окончательно сорвался. Ничего не слышал видел перед собой лишь радужные всполохи, стремясь продлить полёт до бесконечности. Отдышавшись, осознал себя уткнувшимся в мягкое девичье плечо; нежные пальчики рыжей водили по его спине, пробегали по позвоночнику к затылку, ныряли в густые каштановые пряди, ласково трогали белую прядь надо лбом.
Изумительно.
Ар приподнялся на неверных руках, заглянул ей в лицо: зелёные глаза влажно блестят, а сама Элге улыбается. Всё ровно так, как представлял. Много лучше, чем в терзавших его снах.
— Сейчас, — неразборчиво извинился маг и уронил голову обратно. — Сейчас освобожу. Минутку только. Потерпи.
Его погладили по здоровой щеке и, извернувшись, поцеловали в уголок губ. Не осталось сил шевелиться, но Ар как-то переполз на сбитые простыни и сразу же притянул Элге к себе, она устроила голову на его груди, но сразу же приподнялась и провела подушечкой пальца по его носу, очертила контур губ. Он лениво приоткрыл глаза, встретившись с чистой девичьей улыбкой.
— Светлые, — сказала Элге.
— М-м-м?
Выговаривать слова тоже было страшно лениво, его переполняло восхитительное утомление, но он чувствовал: оно будет недолгим.
— Глаза. Они опять светлые. Такой необычный цвет!
Ар знал, что улыбка не красит такое лицо, от которого человеческой сохранилась всего половина, но не удержался. Пальцы нащупали растрепавшуюся косу и стянули ленту, выпуская на волю огненный водопад. Запах весенних цветов с новой силой ударил в нос. А Элге, тряхнув освобождённой копной волос, проскользила ладонями от сильной шеи к плечам, трогая разгорячённое тело иначе, изучающе.
— Ар-р, знаешь, что..? — М-м-м? — полюбопытствовал Ар.
Крошечный кусочек его имени, произнесённый такой интонацией, безумно будоражит.
— У меня такое ощущение, что ты запустил процесс омоложения, — задумчиво протянула девушка. — Нет, твоя кожа и раньше не была лишена упругости, но сейчас… Ой.
Ар засмеялся низким смехом, почти нормальным.
— Ничего не знаю. Не заметил. Но мне безумно нравится, как ты меня изучаешь. Можно тебя попросить потрогать во-о-н…Эй!
Он получил лёгкий тычок под рёбра, поймал девичью ладонь, по очереди перецеловал все пальцы, следом поймал в плен смеющиеся губы. Волшебно. Надо сказать ей что-то приятное, но всё казалось банальнее самой пресной банальщины, и он молчал, продолжая наслаждаться каждым прикосновением, теперь уже точно зная, что долго не уснёт и не даст спать Элге. О том, что закончится и это, и скорее, чем ему хочется, запретил себе думать. Не сейчас, и в этот раз не на рассвете.
Глава 32. Часть 2
Ар подозревал, что эта чуткая маленькая женщина изумит его не раз и не два, но не догадывался, насколько. На протяжении всей этой бесконечно короткой, чарующе длинной ночи, он умирал и возрождался, с каждым разом всё более живым и целым. Элге угадывала его желания по малейшему жесту, взмаху ресниц, нечаянному стону. Дразнила, увлекала за собой, разделяла с ним каждое мгновение, а он не решался закрыть глаза, чтобы это волшебство, такое необходимое, бесценное, не исчезло. Каждое прикосновение нежных ладоней уводило его из стылого одиночества, шажок за шажком, обещая тепло, ленивые вечерние беседы у огня, обжигающе вкусный утренний кофе в правильной чашечке, с неправильной вишнёвой кислинкой — любимый рецепт, оказавшийся общим.
Рыжая девушка, случившаяся с ним, сидела на его животе, смеялась и щекотала длинными прядями прохладных волос, трогала плечи лёгкими поцелуями, замирала, поймав его взгляд.
Элге нравилось на него смотреть. Как расширялись зрачки, затапливали светлые радужки, становившиеся цвета нежной весенней сирени. Нравилось разделённое на двоих безумие — такое, какого не приходилось испытывать раньше.
— Ты куда? — едва ворочая языком, зевнула девушка.
Куда, куда… Ар не хотел, чтобы, проснувшись, Элге увидела перед собой обезображенное лицо. Оно-то осталось прежним, сколько бы тепла и света не вылила на него обольстительная травница, и попытался потихоньку покинуть нагретую постель. Ласковые руки утянули его обратно, такого большого и сомневающегося. Девушка переползла поближе, щуря невероятные зелёные глазищи, погладила его скулы.
— Обещаю: мы вернём твоё прекрасное лицо. Я вижу, каким оно было.
Сонно чмокнула в нос, уткнулась в предплечье и ногу на Ара закинула.
— Мы..? — смущённо кашлянул маг.
— Без тебя ничего не выйдет, — ещё раз зевнула Элге.
Ар нерешительно улыбнулся.
Счастье трогало его мягкой лапой, пушистым лбом осторожно толкалось в грудную клетку. Маленькое, робкое, как первый весенний росточек.
Он проспал всё на свете, но всё равно пробудился раньше, сожалея, что поддался слабости и уговорам девушки. Встретились бы за поздним завтраком… или ранним обедом, что такого-то. Не открывая глаз, Элге нашла его ладонь, потёрлась о неё щекой, переплела пальцы. Растрёпанная, укутанная в одеяло по самую маковку, бесконечно милая.
— Вставать будем?.. — осипшим со сна голосом поинтересовалась она.
Ар, бодрый до неприличия, готовый к новым подвигам, придержал ответ, спешно прикусив язык.
— Доброе утро, — обжёг его ласковый шёпот.
— День давно, — поправил маг со смехом. — Светлого тебе Неба…Эль.
В её глазах плясали солнечные золотинки.
Они выбрались из комнаты только чтобы умыться и привести себя в порядок, после чего Ар вновь на руках затащил Элге в постель. Сюда же вплыл поднос с едой, здесь же они отвлекались на беседу. Время торопилось, и торопился мужчина, упрямо вынимая из сердца ледяные иголочки: неделя закончится в свой срок, и зеленоглазой красавице придётся вернуться в свою жизнь, куда ему хода нет. Должно быть, видела что-то такое Элге в его взгляде, потому что тянулась с поцелуем, нежно ерошила волосы на макушке, снова и снова отгоняла тянущую тоску. Рано!..
— Мне нужно больше знать о тебе и том мире, который хотел впустить сюда, к нам, тот ритуалист, — мягко просила она.
Почти стемнело, когда девушка вытащила мага на прогулку, и как же славно было идти с ней по берегу засыпающего озерца, держа доверчиво вложенную ладошку.
— Я сказал практически всё, что знаю сам, — морщился Ар.
— Ничтожно мало, — не соглашалась Элге. — Тебе нельзя здесь оставаться. Расскажи мне всё, хотя бы о своих поисках.
Маг вздохнул.
— Элге…Эль… Я очень тронут твоим вниманием к моей проблеме, но поверь…
— Меня так дома называли, — улыбнулась девушка светло. — Я знаю, что у тебя больше возможностей, ресурсов, знаний, в конце концов, но я не могу оставаться в стороне, понимаешь?
Он легонько сжал её ладонь.
— Всё свелось к тому, что я ищу способ самому достучаться до Пропасти, её высших. Где-то есть особенные записи на чёрном листе, хранящие описание ритуала. Хотя вот, как видишь, низшим сущностям ничто не мешает являться. Когда-то я был достаточно безумен, чтобы пытаться с ними говорить, но йгены не понимают человеческую речь, Эль.
— Но…
— Я не считаю твои слова бредом, но сам не нашёл им подтверждения. Завидев меня, эти твари пытаются или выпить, или сожрать, а лучше последовательно. Кроме того, я получил информацию, ну как информацию — жалкие обрывки, из первых уст, о том, что связываться нужно именно с аргутом, иметь дело со йгеном бесполезно.
Элге хмурилась, беспокойно шевелила ладонью в его руке.
— Что за чёрный лист?
— Я его так и не нашёл. Иногда кажется, что меня намеренно пустили по ложному следу. Потом уже я начал просматривать все записи, какие удавалось заполучить: книги, древние манускрипты, дневники. Что угодно, любого цвета. Колдовал над страницами: вдруг нужная спрятана под иллюзией. Нет, ни-че-го.
— Кто рассказал тебе о нём?
Элге ощутила, как закаменели плечи мага.
— Тот, кто нашёл способ разговаривать с Пропастью. Тот, кто вовлёк меня в… процесс.
— Он сам не выжил, верно? Когда он тебе обо всём рассказал?
— Верно, — после паузы отозвался Ар. — Я разговаривал с его духом, позже, сильно позже, после всего. Знаешь… куда только не заглянешь в надежде снять эти цепи.
Он дёрнул свободной рукой, будто сбрасывал неподъёмную тяжесть. Элге прикрыла глаза, пытаясь вместе с выдохом вытолкнуть из себя эту боль.
— Почему тот человек не захотел с тобой разговаривать? Мёртвые обычно не скупятся поделиться знаниями, они редко злобствуют, и вообще практически неспособны испытывать эмоции. Им всё равно, если то, что я знаю об этой стороне…не-жизни, правда.
— Обычно не злобствуют и не вредничают, — угрюмо согласился маг. — Мне удалось получить доступ к спискам магов, практиковавших подобное колдовство. Их было немного — из тех, чьи имена удалось узнать, пятеро или шестеро… Все умерли не своей смертью. Каждого из них я вызвал, чтобы раз за разом убеждаться — никто не помнит ни описания, ни формулы вызова. Все раздобытые ими сведения перекочевали к последнему ритуалисту, и он же потрудился сделать так, чтобы и в посмертии никто больше не смог завладеть этими сведениями.
— Как такое возможно?! — ахнула Элге, с силой вцепившись в его ладонь. — Какой же силой надо обладать, чтобы..??
— Он был очень силён, — отрешённо согласился Ар. — И я знал его при жизни, и это, хм, знакомство нельзя было назвать приятным. Он совсем не обрадовался, увидев, кто его потревожил.
— Знакомство..?
— Больше. Нас связывало родство. Я почти ничего не добился, Эль. Этот призрак хохотал мне в лицо, говорило, что всё замкнулось на нём, а мне ничего не добиться. На мёртвого практически невозможно влиять, нельзя подчинить его себе, заставить говорить. Только уговорить, упросить…или пообещать что-нибудь взамен. Мне нечего оказалось обещать, Элге. Дать ему то, что он так хотел, я не мог. Мне удалось вытащить только то, что все его записи были не только спрятаны в тайнике, но и зачарованы — они должны были рассыпаться прахом в миг его смерти. Судя по тому, что найти эти записи не удалось, так и есть. И что не исключено, что он не всех магов сумел найти, кто-то остался неучтённым, со своими знаниями. Он, в посмертии своём, якобы увидел особые чёрные листы с описанием ритуала. Если очень повезёт — … А я, имея возможность изучать содержимое самых секретных архивов и тайных личных библиотек, как видишь, оказался в этом невезуч.
Так странно видеть, как человек переживает за тебя, как за себя самого…ещё совсем недавно чужой, посторонний человек.
— Ар! Кто он? Ты сказал о родстве! Что за чудовище могло так издеваться?..
— Мой отец.
Элге подавилась воздухом.
Эхо последнего разговора, приоткрывшего завесу клубка тайн чуть шире, чем обычно, так и бродило по полянке, носилось наперегонки с ветерком над гладью озера, заглядывало в домик. На лице Ара она читала досаду: не хотел расстраивать, не хотел новой порции жалости, но её вела не жалость.
— Ты был единственным сыном? Ар, ну пожалуйста! Мне важно знать!
Он криво усмехался, оставил попытки увести разговор в сторону.
— Это знание ровным счётом ничего не изменит, но — нет, не единственным. Были ещё.
— Те жертвы, которые он собирался приносить во имя бессмертия, если весь этот ужас удалось бы воплотить — ты говорил про детей? Про его собственных детей?! Про твоих братьев и сестёр?!
— Тише, Эль, тише. Не надо было говорить.
— Ар!!
Девушку потряхивало, она обнимала себя за плечи, и, не выдержав, маг привлёк её к себе, согревая.
— У меня не было сестёр. В остальном — да, любая жертва не сгодилась бы. Скио просил/просило именно плоть от плоти, кровь от крови, — маг нехорошо улыбнулся. — Для…отца не являлось проблемой завести детей. Можно было даже не признавать их официально, так даже проще. Я рад, что его замыслы провалились следом за ним. Не принимай всё это близко к сердцу. Это было давно.
— Ты ещё скажи, что всё хорошо! — шмыгнула носом рыжая герцогиня.
Он потёрся носом о её макушку, прижал крепче.
— Ну…в некоторой степени — да, даже очень. Ты — здесь, и не представляешь, как мне хорошо.
— Представляю, — выдохнула ему в ухо Элге, успокаиваясь в уютных объятиях.
Всё это требовало основательного обдумывания, и Ар совершенно не возражал, наоборот, только вздохнул с облегчением, когда она притихла.
Эта ночь оказалась короче предыдущей: всё же он основательно утомил Элге своей страстью. Хотел отвлечь, успокоить, но добился того, что девушка была с ним особенно нежной. Ар смотрел, как она спит, перебирал шёлковые пряди, не вспоминая о хранящихся у него тетрадях. Тратить драгоценное время на чужой корявый почерк не было желания, хотя Бастиан уже кидался записками, интересовался, не обнаружил ли маг чего важного. Они с Элге поладили бы, есть в них какая-то общая упёртость. Ночь опустилась пуховым одеялом на полянку, придавила крышу дома, заглянула в окна. Ар зевнул, устраиваясь поудобнее, и его по носу больно щёлкнула очередная бумажная птичка. Маг шикнул на неё и развернул послание.
«У тебя совесть есть?! — вопила бумага. — Впусти меня немедленно!»
Ругнувшись сквозь зубы, Ар оглянулся на посапывающую девушку и нехотя выпустил на кончики пальцев магию.
Глава 33.
Маг одевался, пока таяло вокруг полянки защитное заклинание, спрятал под иллюзией новую комнату, поставил звукоизоляционную защиту. Элге спала крепко, пусть спит дальше, а гостя ночного он постарается выпроводить поскорее. Гость, конечно, своевольный и нахальный, но к голосу разума воззвать можно. Ар прошёлся по спящему жилищу, убрал вещи девушки, слыша, как топает, поднимаясь по ступенькам, этот самый гость, нетерпеливый, не захотевший дождаться дня. Ругнувшись снова, быстро спрятал вазочку с букетиком гиацинтов, махнул рукой, меняя запах в доме. Вроде ничего больше не выдаёт женского присутствия. Посмотрел на входную дверь: та распахнулась, пропуская короля, и от души зевнул вместо приветствия.
Негостеприимное выражение лица Бастиан Лигарт уверенно проигнорировал. Одет был просто и неприметно, если можно считать неприметными дорогие заморские ткани.
— Ты с ума сошёл, на ночь глядя из дворца сбегать?? Ты в своих покоях должен сейчас быть, с женой в обнимку, а не по чащобам бегать!
— Жена знает, куда я направился, — ехидно сообщил Бастиан, выуживая на стол принесённое вино насыщенно-изумрудного цвета. — И к тебе не ревнует.
Ар скрестил на груди руки.
— Бутылка, надеюсь, одна, не ящик? Меня бессонница не мучает, пить с тобой всю ночь не собираюсь, предпочту объятия сна.
Король, слегка приподняв брови, быстро взглянул на возвышающегося скалой мага. Тот невежливо присел на краешек стола.
— Потерпишь, — безапелляционно заявил Бастиан. — Надо было вовремя на послания отвечать и не давать близким людям лишнего повода беспокоиться о тебе. А он, видите ли, ещё и доступ перекрыл! Какого гоблина дохлого, я тебя спрашиваю, ты путал расчеты и перенаправлял мои порталы к адкаршу в за…??
— Виноват, — ни разу не покаянно произнёс Ар. — Занят был. И сейчас занят, и вообще я спал уже. В моём возрасте сон, знаешь ли, крайне необходим для здо…
— И в кого ты у нас такой шут уродился? — развёл руками король. — Посуду для вина в этом доме получить можно, или самому идти искать??
Ар щёлкнул пальцами в сторону кухонного проёма.
— Нет, вы посмотрите на него! Вламывается в дом честных подданных посреди ночи, да ещё и совместной попойки требует!
— Тоже мне, честный подданный.
— В самом деле, Тиан: случилось что-нибудь? — сощурился на короля Ар.
— Я беспокоился, — так же серьёзно ответил тот.
— Я вроде не давал повода.
Его королевское величество закатил яркие синие глаза, ловко откупорил бутылку, не прикасаясь к посуде, наполнил бокалы — хозяин не поскупился на хрусталь, оказывается, водившийся в скромном до аскетичности жилище.
— Ты пропал больше чем на месяц, Вестеро не пускаешь, мои письма игнорируешь, поляну запечатал!..
— На письма — действительно важные — отвечаю. С документами помогаю разбираться. А к посиделкам пока не расположен — это проступок? В самом деле, Тиан — к чему эти замашки курицы-наседки?
Бастиан запустил пальцы в тёмно-каштановые волосы.
— Слишком хорошо знаю твои замашки и перепады настроения.
Ар пригубил изумрудный напиток с запахом сливы. Сыр у них с Элге кончился, а ставить на стол оставшийся пирог, испечённый её руками — выдать себя с головой. Ничего, не умрёт монарх без закуски, не есть ведь к нему пришёл. Бастиан между тем осмотрелся, хмыкнул при виде легкомысленных занавесочек на окнах.
— Уютненько.
Маг молчал. Остро хотелось развернуть его королевское величество к выходу и вежливо попросить удалиться. Нырнуть под одеяло и не вспоминать об остальном мире дней…сколько там осталось — пять-шесть? Нет, уже меньше.
— Бастиан.
Тот вздохнул под требовательным тёмным взглядом.
— Экта. Всё ей неймётся, никак с потерей Тейенских рудников не смирится! Уж сколько времени прошло. Ещё и мятеж этот… Подсуетились. Вот, — он суетливо вытащил на свет тоненькую папку. — Посмотри, а? Прислали новое соглашение, просят одобрить поправки. А мне не нравятся предложенные условия, но и проигнорировать нельзя. Невовремя мальчик Нитт с сестричкой свои игры во власть затеяли, но да что уж теперь! Совет предлагает в одном из пунктов пойти эктийцам навстречу, тем более что поставки стали мы осенью сорвали и Экте тоже… Посмотри, Ар, ты же был там, кровь проливал, ты знаешь этот народ и их стремления лучше, чем я; вдруг Далантан не всю картину видит.
Маг сдул со лба упавшую белую прядь, заправил за ухо. Бастиан, прищурившись, пристальнее вгляделся в него, переносицу перерезала морщинка и тут же разгладилась. Не открывая документы, Ар пристроил их на краешке стола и в упор уставился на короля.
— Тиан, ты серьёзно? Это настолько срочно, чтобы нестись в Шелтар ночью? Лично? Повод, чтобы вытащить меня из постели?
И не соврал ведь! Как есть, был из постели вытащен.
— Д…Ар!
— Почитаю, почитаю, — пробурчал Ар. — Но сделай одолжение: вспомни, кто ты есть, и уж не бегай сюда сам, как простой посыльный!
— В тебе что-то изменилось, — протянул монарх. — Никак не пойму, что. Нет, я счастлив видеть тебя в добром настроении… прости, и правда навоображал невесть чего, но одного раза хватило. Тем более поляна твоя опять закрыта оказалась.
Маг пожал плечами, подлил вина.
— Если бы я совсем на связь не выходил — ещё куда ни шло, — после недолгого молчания проворчал он. — Я не беспомощный младенец, Бастиан, не надо меня опекать.
— Ты хуже младенца, — в тон Ару проворчал монарх. — Отказываешься от нормального общения с…
— Мне так проще, — отрубил маг. — Недовольство эктийцев — единственный притянутый за уши повод для ночных прогулок одного беспечного коронованного мага?
— Никакой беспечности: охрана, как и полагается, при мне. Соглашение посмотри, пожалуйста поскорее, не затягивай. Не всё гладко, Ар. Сайттен меня тоже беспокоит. Столько всего в нём надо сделать, привести в порядок!
— А что ставленник твой?
Бастиан скривился.
— Сместил бы, к пропасти в глотку, и не поморщился. Думает лишь о собственной выгоде, наивно полагая, что я о нарушениях не в курсе! Тейен к прежним объёмам добычи не вернулся, несмотря на все прогнозы и обещания. Граница охраняется как следует — видимо, одно это должно корону успокоить, а на остальное можно глаза закрыть. Да другие ещё хуже. Как же ты нужен, Ар! Как же сильно ты мне нужен!
Маг уставился в пол.
— А если привлечь Дастьена? Толковый вроде парень.
— Йен оказался исключительно хорош в развитии дипломатических связей: уроки с болтуном Теро не прошли даром. Внешняя политика удаётся ему лучше. Может, и надо было своевременно вызывать его из Лура, где он задержался почти на четыре месяца, а не слушать советов своего Совета.
— Тиан, я-то тебе никак не помогу, — осторожно напомнил Ар.
Развёл руками. Стукнулись хрустальные стенки бокалов, оба мрачно выпили.
— Ты…точно в порядке? — не отставал король.
— В полном, — заверил маг. — И буду в ещё большем порядке, когда вернусь в постель. Очень мне там, знаешь ли, тепло и уютно, и сны такие снятся…
Перед его глазами появилась нежная стройная спина с узкими плечиками, густая копна огненно-рыжих волос… Он поспешно спрятал глаза.
— Застелена-то как аккуратно, — заметил Бастиан, кивая на кровать Ара.
— Так негоже высоких гостей незаправленными одеялами-то встречать!
— Что-то всё-таки в тебе не то, никак не пойму, что.
— Усиленная регенерация про меня вспомнила, — подсказал маг с деланным безразличием.
Монарх уставился на его приглаженную гриву.
— Точно, волосы! Надо же: в упор смотрю и не вижу! Ещё какие-нибудь изменения есть?!
Рыжая травница сказала — тело тоже смотрится моложе. Верить или нет? В его роду многие долго сохранялись молодыми, если удавалось дожить до естественной старости. Для своих лет Ар-то совсем не стар.
— Аргутовы отметины показывать не буду, — ответил он королю.
— Даже та-ак? Это очень хорошо! Хорошо ведь, правда?
— Наверное. Я вовсе не этих изменений ждал.
Бастиан поставил пустой бокал на стол.
— Но не было никаких, вообще никаких. Может, такое исцеление — только начало?
Ар зевнул. Другого ответа для настойчивого монарха у него не было.